Евгений Базаров
На пороге бессмертия

Глава 1

Новосибирск 1993 год. Весна

– Куда теперь сворачивать? – спросил сидящий за рулем джипа, Гудок, подъезжая к очередному перекрестку.

– Блин, Гудок, ты же утром сюда уже приезжал, у тебя память, как у кильки, направо сворачивай, – показал рукой на свёрток, сидящий рядом на пассажирском сиденье, Кроха. – Вон там видишь, ворота цеха открыты. А вон и Ржавый уже нам, руками машет, – кивнул Кроха, на стоящего в створках ворот, парня.

– Ну вы чё так долго-то, там баба эта уже обделалась от страха, а вас всё нет и нет, – накинулся на Гудка, Ржавый.

– Да не обделалась она, это у неё воды отошли, она же брюхатая, ещё родит нам тут, чего доброго. Давайте быстрее с этим делом заканчивать, – подошёл к машине Вова Печень.

– А где шеф? – спросил Ржавый.

– Вон он, сзади едет, клиента в багажнике везёт, – показал на чёрный Шевроле Тахо, Кроха.

В ворота цеха заброшенного, полуразрушенного бетонного завода, тихо шурша, по валявшимся на полу кускам штукатурки и щебня, шинами, въехал чёрный, с наглухо тонированными стёклами, Шевроле Тахо.

Джип остановился посередине цеха и из него вылез здоровый парень с массивной золотой цепью с крестом, поверх свитера.

– Баба где? – спросил он у подбежавших к нему парней.

– Да вон она, у стенки скотчем к столбу примотанная стоит.

У стены основательно обмотанная скотчем стояла беременная молодая женщина, глаза и рот её были так же замотаны скотчем.

– Она хоть живая? – недовольно поинтересовался, шеф.

– Да ты че, Зыбарь, мы ж не дебилы. Живая конечно, – Вова Печень подошёл к женщине и ткнул ей пальцем в живот. Женщина дернулась и застонала.

– Она что, беременная что ли? – удивился Зыбарь.

– Ну да, а чё? Какая разница-то? – ухмыльнулся Ржавый. – Мы ж на ней, не жениться собираемся.

– Ну вы и придурки, – Зыбарь отвернулся от женщины и кивнул на свою машину. – Доставайте клиента и поставьте его напротив этой бабы.

Парни открыли багажник и выволокли из него мужчину с мешком на голове.

– Руки ему освободите, – распорядился Зыбарь.

Парни освободили пленнику руки и не снимая с головы мешок, повернули его лицом к стене.

Зыбарь надел на руки резиновые перчатки вытащил из сумки пистолет и сняв его с предохранителя, сунул в руку мужчине.

– Прямо перед тобой цель, попадёшь с трёх выстрелов и свободен, как птица в полёте. К ночи уже дома будешь, у тебя же вроде жена есть, заждалась поди тебя.

– А если я не стану стрелять? – раздался из мешка голос пленника.

– Ну тогда мы и жену твою сюда привезём, – сказал Зыбарь.

Мужчина поднял руку с пистолетом и выстрелил.

– Ещё стреляй, не жалей патроны! – закричал Зыбарь.

Мужчина выстрелил ещё два раза и патроны в обойме закончились.

– Ладно, хватит с тебя, ишь разошёлся, – засмеялся Зыбарь и забрав из рук мужчины пистолет, сунул его в целлофановый пакет и положил в сумку.

– Всё пацаны, поехали, – махнул своим парням Зыбарь, садясь в машину.

– А этот? – недоуменно покосился на продолжавшегося стоять посреди цеха мужчину, Ржавый.

– А этот, свободен. Я ж ему обещал, что он к ночи уже дома будет свою бабу тискать. Размотается и пойдёт домой.

Чилингаров прислушался и убедившись, что рядом никого не осталось, осторожно стянул с головы мешок и осмотрелся.

В полуразрушенном цеху какого-то предприятия, где он сейчас находился, стоял полумрак.

Нагнувшись, Чилингаров освободил от скотча ноги и пошёл посмотреть, во что его заставили стрелять захватившие его бандиты. Надо признать, что взяли они его грамотно, ударили сзади электрошоком, натянули на голову мешок, связали и сунули в багажник. Сделали всё это быстро так, что их лиц он не разглядел.

– Настя? – прохрипел Чилингаров. Горло перехватил спазм и голос сразу куда-то пропал.

У стены, опустив на окровавленную грудь голову, стояла его беременная жена, Настя.

Две выпущенные из пистолета пули попали ей в живот, а третья, прямо в сердце.

Чилингаров срывая с рук и с губ кожу, рвал руками и зубами скотч, которым Настя была примотана к столбу. Потом на него что-то нашло, он подхватил кусок валяющейся на бетонном полу арматуры и с ревом, бросился к выходу из цеха.

– Найду, кишки выпущу, всем!!! Найду, кишки выпущу, всем! – твердил он одну и ту же, засевшую в голове фразу, шагая по тротуару с зажатым в кулаке, куском окровавленной арматуры. Да он и сам был весь с ног до головы, в крови.

В таком виде его и увидел проезжающий мимо по дороге, милицейский патруль.

Патрульные сбили Чилингарова с ног, сунули его лицом в асфальт и застегнув на руках наручники, затолкали в автомобиль.

***

– Всё нормально, не на косячили там? – поинтересовался капитан Кочетков, забирая у Зыбаря пластиковый пакет с пистолетом.

– Да все, как по маслу, не волнуйся, Алексеич, завалил он бабу, на глушняк.

– А чё за баба-то?

– Да кто её знает, чё за баба? – пожал плечами Зыбарь. – Её пацаны прямо на остановке слотошили и в машину запихали. Баба беременная была, прямо там чуть не разродилась со страху.

– Ну, может это и хорошо, что беременная, клиент будет сговорчивее, – сказал Кочетков. – Главное, чтобы он вас не видел, а то придётся либо его, либо вас валить.

– Да ладно тебе, жути-то нагонять, Алексеич. Мы же не идиоты, в мокрухе светиться. Не видел он нас. Его пацаны сзади шокером отоварили, мешок на голову и в багажник. Да он со страху и не трепыхался, сделал всё, что сказали, теперь как шелковый будет. Отдаст всё, не боись, у него ж вроде и жена молодая, тоже кстати, беременная, так что, терять есть что.

– Постой, ты что и пацанов своих в этот цех притащил?

– Ну да, а чё такого-то? – удивился Зыбарь.

– Ну ты и идиот. Не мог один его туда привезти? Они ж теперь свидетели. Если их возьмут, они ведь расколются. И скажут, что это ты всё организовал и заставил его выстрелить в женщину! Ну ты и баран!

– Ты бы за языком-то, следил, а то ведь я и спросить могу, за гнилой базар, – взъерепенился Зыбарь. – А мои пацаны, могила, мы с ними столько дел вместе провернули, одним больше, ничего страшного.

– Надеюсь, про меня, ты своим надёжным пацанам, не рассказал?

– Да чё ты меня совсем за дурака, держишь? Нет, конечно, – окончательно вспылил Зыбарь.

***

Чилингаров успешно играл на бирже и за короткий срок сумел сколотить целое состояние, которое, по полученной Кочетковым информации, составляло ни много ни мало, а целых двадцать пять миллионов долларов, причём наличными.

Капитан ОБЭП, Дмитрий Алексеевич Кочетков точно знал, что Чилингаров, свои деньги сразу же обналичивал и где-то прятал. Жил он при этом скромно и видимо копил, чтобы в конце концов, свалить за бугор.

«Он, капитан милиции, отдавший служению этому государству половину жизни и не заработавший даже на захудалый запорожец, должен смотреть, как какой-то средней руки докторишка, за пару лет, на пустом месте, сколотил себе состояние и молча глотать слюни? Нет уж, нате вам, выкусите! – показал неизвестно кому, фигу капитан. – Я этого фраера обезжирю и сам брошу на хрен, эту опостылевшую службу и уеду куда-нибудь, в тёплые края. А он если такой умный, ещё себе денег заработает. Сейчас я его прижму, напомню ему, как он бабу беременную завалил. Расскажу ему про ствол, с его отпечатками, который я ему готов продать за двадцать пять миллионов зелёных американских рублей», – распалял себя Кочетков допивая в одиночестве бутылку дорогого коньяка, сидя у себя в кабинете.

Кочетков заливал коньяком страх. Как бы то ни было, а на мокруху он пошёл впервые. А ну как это дело вскроется, это же сразу на пятнашку можно заехать, или вообще, вышку получить. Хотя с него хватит и двадцатки, все равно уже жизнь будет безвозвратно потеряна.

Можно было бы заставить Кочеткова раскошелиться и более гуманным способом, подкинуть с коллегами ему, или его бабе наркоты побольше, да и предложить откупиться. Но тогда бы пришлось делиться с коллегами, а делиться, Кочетков, ни с кем не хотел . Вот и Зыбарь со своими тупыми пацанами, тоже сработал в тёмную.

Зыбарь был должен Кочеткову по жизни, ещё со времён, когда Кочетков опером работал и прихватил Зыбаря, за убийство своей любовницы. Зыбарь, ее по пьяни, в бане, до смерти забил и хотел закопать по-тихому, да не повезло ему. В тот вечер, в эту баню, как раз Кочетков на огонёк решил заглянуть и всю эту картину, увидел.

Денег тогда Кочетков с Зыбаря не взял, но сказал, что когда придёт время, Зыбарь ему должен будет помочь.

Так и завязалась между ними эта странная дружба. С одной стороны погрязший в коррупции мент, а с другой стороны, с виду правильный уголовный авторитет и по совместительству стукач, Сергей Викторович Зыбарев.

Стучал Зыбарь, менту в основном на своих конкурентов по бизнесу. Он имел небольшую бригаду отморозков, с помощью которых крышевал мелкий бизнес на рынке и торговцев техническим спиртом, который они автоцистернами привозили из Красноярска в Новосибирск и продавали мелкими партиями местным барыгам. Зыбарь исправно отстёгивал долю перешедшему в ОБЭП капитану Кочеткову и жил припеваючи.

И вот наконец, настал тот день, когда Кочетков решил напомнить Зыбарю о его долге.

Зыбарь

Звонок от Кочеткова и просьба о встрече, для Зыбаря был делом обычным, они почти всегда решали текущие дела при личной встрече в одном из кафе на выезде из города. Небольшое кафе было под крышей Зыбаря, там работали проверенные люди и утечки информации, можно было не опасаться.

Дмитрий Алексеевич, когда подъехал Зыбарь, уже минут тридцать сидел в отдельной комнате, на удобном кожаном диване и смотрел по телевизору, последние новости.

Серёга плюхнулся на диван стоящий напротив капитана и в дверях тут же появилась симпатичная девушка, с небольшим блокнотом и авторучкой в руках.

– Ты что будешь? – поинтересовался Зыбарь у Кочеткова.

– Да не, Серёга, я ничего не буду, спасибо, я сыт, – отмахнулся Дмитрий Алексеевич.

– Ну тогда и я не буду. Ладно, Марина, спасибо, иди, – кивнул Зыбарь девушке и с интересом уставился на капитана.

Чтобы Дима Кочет, которого его же коллеги прозвали: «Дима который всё время хочет», отказался от халявной жратвы и выпивки, такое было впервые за всё время их знакомства.

– Я чё приехал-то? – замялся он, не зная как начать разговор. – Наше с тобой сотрудничество ведь основано на том, что я имею на тебя компромат. Держу тебя на ниточке за ту бабу, ну ты понял. Короче, Серёга, хочешь соскочить с крючка?

Сделаешь для меня одно дело и ты свободен. Нас с тобой больше ничего не связывает, ты мне больше не будешь должен, – Кочетков смотрел в лицо Зыбаря и удивился его реакции.

Зыбарь сиял. На его лице нарисовалась совершенно искренняя, широкая улыбка, а глаза излучали веселые искорки.

– Да ты чего, Дима, отцепить меня что ли решил? А если я не согласен? Мне с тобой хорошо, комфортно, за всё время нашего с тобой сотрудничества ни с моей, ни с твоей стороны, не было ниодного прокола. Меня всё устраивает.

Такого поворота, Кочетков явно не ожидал.

– А как же та телка ,которую ты в бане грохнул и в лесу закопал? – спросил Дмитрий Алексеевич, уже чисто на автомате.

– Да не было ничего, Димка. Ну перебрал ты тогда, на халяву, вот тебе и приснилась всякая гадость. И вообще, что б ты знал, – Зыбарь взял в руку пульт и прибавив в телевизоре громкость, наклонился к Кочеткову. – Труп я давно выкопал и перепрятал. А землю, где он лежал я экскаваторном выгреб. Погрузил в грузовик и вывез, баня, в которой произошло это недоразумение, сгорела вместе с банщиком, как ты помнишь, он помогал мне труп закапывать. Там теперь пацаны СТО поставили, можешь съездить и посмотреть. А дружбу я с тобой поддерживаю не потому, что боюсь тебя, а потому, что мне это выгодно. И тебе стати, тоже. Так что, ты не с того конца заехал, Дима. На халяву я делать ничего не буду, и если у тебя есть проблемы, которые я за твои деньги смогу решить, говори, мы же друзья.

Зыбарь откинулся на спинку дивана и убавил в телевизоре звук.

Обалдевший капитан, в голове у которого мысли из стройной логической нити заготовленного заранее монолога, превратились в бесформенный клубок из спутанной, торчащей в разные стороны пряжи, впал в ступор.

Зыбарь нажал на кнопку вызова и в комнате появилась Марина.

– Принеси нам бутылку коньяка, ну и закусить что-нибудь, – сказал Зыбарь.

Не прошло и трёх минут, как у них на столе, уже стоял коньяк и закуска.

– Давай, Дима, выпьем по чуть-чуть, ты успокоишься и всё мне расскажешь. Мы же друзья, у нас общий бизнес и мы должны помогать друг другу.

По мере того как опустошалась бутылка, Кочетков все больше расслаблялся и обретал уверенность.

– Понимаешь, Серёга, есть тут один фраер, денег мне должен, много, а отдавать не хочет, шхерится от меня, падла! Надо его прижать, а как он мне деньги отдаст, я тебе заплачу, – наконец выдавил из себя Кочетков хоть какую-то информацию по делу, зачем он сюда и приехал.

– Да не вопрос. Говори его данные, пацаны с ним поработают, все отдаст.

– Нет, Серёга, бить его нельзя, с ним нужно аккуратно сработать, чтобы он мне деньги, сам предложил, – замотал головой капитан.

– Ну у тебя же наверное и план есть, раз ты этот разговор затеял?

– Есть план, – кивнул Дмитрий Алексеевич. – Нужно этого фраера под мокруху подвести, чтобы он завалил кого-нибудь, лучше бабу и ствол с его пальчиками, мне отдать.

– Ни хрена себе, расклад! – удивился Зыбарь. – И как ты это себе представляешь?

– Ну, нужно его аккуратно взять, только так, чтобы он тебя не видел разумеется, поймать какую-нибудь бабу, желательно по приличнее и заставить его в неё выстрелить. А потом, пусть идёт на все четыре стороны, дальше я сам с ним разберусь.

– Ну, хорошо, допустим, детали мы продумаем. Вот только, насчёт платы за мою работу: озвученные тобой условия, что ты рассчитаешься, когда он тебе деньги отдаст, мне не подходят. Сначала оплата, а потом работа. Десять штук зелёных.

Кочетков снова впал в ступор, но на этот раз не на долго и в конце концов кивнул.

– Хорошо, деньги и данные на этого фраера, я тебе завтра привезу. Завтра же на трезвую голову и план обдумаем.

Кочетков

До сегодняшнего утра всё было хорошо. Придуманный план был реализован, пистолет с пальчиками хранился у него и нужно было лишь выждать время, когда Чилингаров придёт в себя, успокоится и нанести удар.

Кочетков уже представлял как охренеет этот докторишка, когда он ему преподнесёт весь расклад и потребует с него деньги. Возможно, конечно, что он попытается смыться с деньгами и даже свою бабу беременную может бросить. С такими деньгами, у него с бабами проблем не будет. Ну тут уж нужно постараться его не упустить.

И вот на тебе, гром среди ясного неба!

Кочетков позвонил Зыбарю и поехал в кафе на встречу.

На этот раз, раньше в кафе приехал Зыбарь и Кочетков начал орать на него, прямо с порога.

– Ты чё творишь! Ты мне все дело со своими дебилами, запорол! Верни мне мои деньги и вообще, ты мне теперь должен! – орал Дмитрий Алексеевич на обалдевшего, от такого наезда, Зыбаря.

– Да чё случилось-то? – подскочил тот с дивана, опасаясь, что мент сейчас набросится на него с кулаками.

– Ты на хрена Чилингарову, под выстрел, его беременную жену подставил? Он сейчас у нас в управлении, его опера из уголовки крутят на то, что он сам её завалил. Ему ж теперь срок грозит, если вообще не пожизненный. Как я теперь буду с него деньги забирать?

– Да погоди ты орать! Сядь, успокойся.

Зыбарь позвал Марину и приказал принести водку, налил полный стакан и протянул его Кочеткову. – Выпей, и расскажи, что случилось?

Дмитрий Алексеевич, стуча об стакан зубами, выпил водку и опустился на диван.

– Чилингаров когда увидел, что он свою жену застрелил, умом тронулся. Зубами на ней скотч срывал, а потом схватил кусок арматуры и кинулся искать тех, кто это всё подстроил, нас значит. Вот его патруль, всего в кровищи и с этой арматурой и задержал. Плакали мои денежки. Да и опера там ушлые, они ведь реально могут всё раскрутить и тогда нам всем, кирдык.

– Ничего они не раскрутят. Им проще самого Чилингарова и закрыть за убийство своей жены.

– Да? А ты знаешь сколько у него денег? Он себе таких адвокатов, таких сыщиков наймёт, что всем мало не покажется, – выдохнул в лицо Зыбаря перегаром, Кочетков.

– И сколько же ты с него хотел получить, Дима? – усмехнулся Зыбарь, уже догадываясь, что ни хрена Чилингаров не был Кочеткову должен, а просто мент охреневший, хотел чужими руками, себе кучу бабла срубить.

– Двадцать пять миллионов долларов я с вами просрал, – брякнул кулаком по столу, Кочетков.

– Да нет, Димка, это не мы на косячили. Мы твою десятку на пятерых разбросили и у нас по две штуки на нос вышло, вот мы и сработали спустя рукава. А если б ты мне сразу сказал о каких деньгах идёт речь, да долю нам отстегнул, всё было бы вообще по-другому. Жадность твоя, тебя, Димка сгубила. У тебя была масса вариантов, как с этого Чилингарова деньги получить, но ты выбрал тот, в котором, ни с кем делиться не придётся. Деньги я тебе не верну, мы свою работу выполнили. А насчёт оперов, не беспокойся. Ты им ствол подбрось с отпечатками Чилингарова, и пусть он попробует отмазаться.

Глава 2

Чилингаров

Напрасно Кочетков беспокоился о том, что опера что-то раскопают. Ствол он конечно им подбросил, но и Чилингаров, особо не рыпался.

Он впал в прострацию и спокойно согласился с тем, что это он застрелил свою жену. Ни о каком похищении он не говорил и оправдаться даже и не пытался.

Как ни бился с ним Волков понимая, что в деле есть огромное количество белых пятен, Чилингаров, на контакт, так и не пошёл.

– Не вяжется здесь всё. Убить свою беременную жену, да ещё не просто во время какой-то ссоры, а вот так, примотав её скотчем в какой-то дыре. Как он её туда привёз, где взял пистолет? Он ведь не бандит какой-то, хирург, интеллигентный и умный человек. А потом этот нервный срыв, – Волков пожал плечами и бросил папку с делом Чилингарова, на стол следователя.

– Ну а я то, что сделаю? Сам вижу, что не вяжется, – вздохнул следователь. – Но дело получилось резонансное, весь город кипит, журналюги это дело раздули и слепили из него монстра какого-то. На меня сверху давят, чтобы заканчивал с ним возню и в суд передавал. Максимум, что можно сделать, это чтобы ему вышку не дали. В июне 1993 года Чилингаров получил двенадцать лет и заехал в колонию строгого режима.

Зыбарев Сергей Викторович

«Дима, Дима, проворонить такие деньги! Да если б ты мне сказал, что этот хирург на бирже такие бабки поднял, обналичил и спрятал, я б с него жилы вытянул, но деньги забрал. Сейчас может быть несколько вариантов: Чилингаров очухается и подключит к своему делу хороших адвокатов. А они добьются пересмотра и по крайней мере, серьезно скостят ему срок. А могут и денег занести кому нужно и тогда, его освободят прямо из зала суда. Ещё один вариант, тоже не очень хорош, так как деньги у него, могут отнять мусора зоновские, или братва. Устроят ему на зоне невыносимые условия и деньги потребуют. Чилингаров ведь никто и звать его никак, одним словом – сладкий, – Зыбарь метался по своей квартире из угла в угол и прокручивал в голове варианты, как можно отнять у Чилингарова его миллионы. – Получалось, что как не крути, а придётся подключать серьёзных людей и надеяться лишь на маленькую долю. Но с паршивой овцы, хоть шерсти клок. Перепадёт пара сотен тысяч баксов, и то хлеб. Если менты у него деньги отнимут, тогда вообще ничего не будет, ни цента.

И так, теперь нужно решить, к кому лучше всего обратиться, кто не кинет? Есть два человека, это смотрящий за зоной от местной братвы, Гусь и смотрящий за городом от воров, Тима.

Если я буду решать такой вопрос с Темой, то о поддержке в случае чего местной братвы, можно сразу же забыть. У бандитов с ворами хоть и нет критичных тёрок, но и уважения друг к другу, они не испытывают. Воры контролируют город, а местные бандиты, надежно держат расположенные в черте города зоны. Гусь кстати, сейчас отбывает свой срок как раз на той же самой зоне, что и Чилингаров.

Теперь нужно придумать, каким боком здесь я нарисовался, откуда узнал про бабки. Рассказывать всё как есть нельзя, эту информацию тот же Гусь, может потом использовать когда станет с Чилингаровым торговаться, а это чревато. Чилингаров может потребовать продать ему наши головы и не факт, что Гусь не согласится. За двадцать пять миллионов долларов, меня с моими пацанами в мешках, прямо на зону к Чилингарову принесут причём, вместе с Кочетковым».

Так ничего пока толком и не решив, Зыбарь поехал в себе в офис, располагавшийся в двухэтажном здании какой-то бывшей конторы на улице Волочаевской, неподалёку от проспекта Дзержинского. Прямо перед входом в офис стояла фура с бочкой, из неё прямо во фляги и канистры, разливали привезённый из Красноярска спирт. Спирт разбирали мелкие оптовики, продававшие потом его, как правило, старухам. Они же, в свою очередь, торговали им в розницу. Спирт был технический и каждому оптовому покупателю здесь, как и положено выдавали на руки сертификат в котором чёрным по белому было написано: «этот спирт для питья не пригоден». Но такая предосторожность от употребления его внутрь, отнюдь никого не останавливала. И торговля здесь шла бойкая, а денежки, текли ручьём.

Зыбарь обошёл сторонкой толпу и поднялся на второй этаж, протиснулся сквозь очередь оплачивающих покупку спирта оптовиков и вошёл в свой кабинет.

Здесь уже сидел и скучал Вова печень.

– Здорово, Вован, а где все пацаны? – поинтересовался Зыбарь.

– Так сегодня же пятница, они на точках дань собирают.

– А ты чего не с ними?

– А меня здесь Рыжий оставил, за порядком смотреть. Тут утром барыги из-за спирта подрались. Спирт кончился, а эта фура ещё не подошла, вот они и начали махаться, пришлось нам вмешаться, настучать кое-кому по репе.

– Понятно, получается, в этой бочке спирта на сегодня хватит и ещё на утро останется?

– Да куда там, Шах говорит, что часа на два ещё хватит и всё. Тут люди из области приехали, в очередь записываются. Следующая фура только ночью придёт.

– Скажи Шаху, что б домой не уходил, фура придёт, пусть ночью торгует. Иди забери у него выручку и тащи сюда, в сейф положим, а то мало ли придурков.

В последнее время Зыбарь стал осторожным и даже проверял, нет ли за ним хвоста. Мысль о том, что Чилингаров может нанять сыскарей, высказанная Кочетковым, крепко засела в голове Зыбаря и не давала ему покоя. По началу он отнёсся к этой мысли с иронией, но прикинув все варианты, пришёл к выводу, что такой вариант как раз таки, очень даже возможен. Пока он ищет к кому обратиться, чтобы деньги с него вытрясти, Чилингаров ведь и сам может к кому-нибудь обратиться, чтобы нашли тех, из-за кого он зону топчет. Он может обратиться к ментам, бандитам, или ворам, ресурс у него для этого имеется солидный.

«Зря я подумал, что Гусь сможет вот так, запросто наехать на Чилингарова. Если он на него наедет, тот обратится к ментам, или ворам. Те его в обиду не дадут, сами съедят, но сначала, съедят Гуся и того, кто к нему обратился, то есть, меня. Ладно, деньги мне конечно дороги, но они всё же пока чужие, а голова моя и она мне дороже чужих денег. Подожду, посмотрю как будут карты ложиться, а там видно будет».

Чилингаров

Чилингаров стал приходить в себя примерно через месяц после суда и только теперь понял, какую глупость он совершил отбросив любые попытки к сопротивлению. Нужно было любыми способами пытаться выбраться из этой ситуации, скостить себе в конце концов, срок. Настя и его нерождённый ребёнок погибли, но он то ещё жив и имеет солидный ресурс для того, чтобы найти и наказать тех, кто всё это устроил. Выяснить наконец, с какой именно целью кто-то затеял эту комбинацию в которой погибла Настя, а он оказался на зоне.

Если бы с него хотели выбить его деньги, то действовать им нужно было бы, совсем иначе. Со смертью беременной Насти, все надежды на то, что он под давлением кому-то что-то отдаст, растаяли как дым. Его теперь больше ничего не пугает. Есть только одна единственная причина, по которой он может расстаться со своим ресурсом, это информациях о тех, кто это устроил. За эту информацию, он был готов отдать всё, что имеет.

Первый год в колонии прошёл без происшествий. Чилингаров жил своей жизнью ни к кому не примыкал и его тоже, никто к себе не подтягивал и не беспокоил. Но в июле 1994 года его вдруг позвал к себе смотрящий за колонией, Виктор Иванович Гусельников, больше известный как Гусь.

Гусельников в общем-то, матёрым уголовником никогда не был, он всю свою жизнь занимался спортом, вокруг него всегда крутилась молодёжь и он первым понял грядущие изменения и сколотил в городе, банду из спортсменов. Гусельников очень быстро поднялся сам и поднял своих пацанов, за что поимел от них глубокое уважение. На зону он попал впервые и совершенно случайно. Ехал за рулем с дня рождения и по пьяному делу, сбил не того человека, за смерть которого, его могли бы простить. Гусь получил по полной – пять лет строгого режима за обычное ДТП и коль уж он сюда попал, местная братва попросила его, взять зону под свой контроль.

Гусь имел уникальный талант договариваться со всеми, мутить воду так, что никогда не становился при этом крайним. Он никогда ни с кем не конфликтовал, ни с братвой, ни с администрацией и умудрялся при этом, держать на зоне порядок.

– Проходи, присаживайся, – пригласил Чилингарова к столу, Гусь. – Выпьешь?

Показал Гусь на бутылку хорошей выдержки, армянского коньяка.

– Благодарю за предложение, но я не пью, – отказался Чилингаров от выпивки.

– Тут до меня слухи дошли, что оказывается наша зона не бухты-барахты, а самая что ни на есть, элитная. Мол, здесь даже собственный миллионер, срок отбывает. Я туда поглядел, сюда, нет нигде такого миллионера, все живут скромно. Вот и ты, Артем, тоже ведь скромно живёшь, скромней меня, но это ведь только на первый взгляд. Я вот тебе коньяк дорогой предложил, а ты даже и ухом не повёл, отказался.

Чилингаров ничего не ответил и в каморке, повисла тяжёлая тишина.

– Ну чё ты молчишь, Артем? У нас ведь тут как: если у тебя есть что лишнее, поделись с товарищами своими. Будет тебе уважение, а если кто вздумает колбасу в одну харю под одеялом трескать, тут уж извини, за что боролся, на то и напоролся.

– Я не молчу, я жду когда вы мне предложение сделаете, Виктор Иванович, – ответил Гусю, Чилингаров.

– Я, дурак старый, подумал, что это ты мне должен часть своих денег предложить, чтобы с тобой на зоне несчастье не приключилось. Люди здесь все сплошь злые, завистливые не любят они чужого счастья. Вот ты освободишься и заживешь, а они снова курицу какую-нибудь, или ящик водки украдут и снова сюда, на долгие годы тюремную баланду хлебать. А ты им шанс дай, поделись с ними своим счастьем. Они это оценят, уважать тебя будут.

– Да я бы с радостью, обменял часть того, что есть у меня, на частицу того, что есть у вас. Да только согласитесь ли вы на такой обмен, Виктор Иванович?

– Ну, говори, а я подумаю над твоим предложением, – разрешил, Гусь.

– Раз вы знаете о моем состоянии, значит вам должны быть известны и реальные обстоятельства, при которых, я угодил на зону, – сказал Чилингаров.

– Допустим, кое-что мне известно, – кивнул Гусь.

– Мне нужна информация на тех, кто меня подставил. За каждого участника, я готов заплатить миллион долларов. Ну а дальше, будет видно.

– А если, я поступлю по другому и прямо из-за этого стола, ты отправился прямиком на парашу? Как тебе такой расклад? – усмехнулся Гусь.

– Я думал, вы умнее, – Чилингаров взял со стола нож и без раздумий, всадил его по самую рукоятку, себе под сердце.

– Ай, беда, беда-то какая! – запричитал Гусь. – Ну что ты стоишь как истукан? – заорал он на застывшего от изумления шныря, давай врача сюда, быстро!

«Недооценил я тебя Артём, не понял глубины твоего характера. Умрешь ведь сейчас и плакали тогда наши миллионы. Ай, я старый дурак!» – продолжал сокрушаться Гусь, когда санитары, уже унесли на носилках потерявшего сознание, Чилингарова.

Гусь замял все назревающие с администрацией разборки и стал ожидать вестей из больнички.

«Только бы выжил, а уж я то постараюсь исправить свою ошибку», – думал Гусь попутно обмозговывая, как бы ему без палева передать на волю суть предложения Чилингарова. Отправлять маляву кому ни попадя опасно, кто знает, кто именно стоит за всей этой замуткой?

Будучи опытным хирургом, Чилингаров точно знал, куда нужно тыкать ножиком, чтобы со стороны было страшно, а в реалии ничего опасного не было. При условии своевременно оказанной помощи разумеется. Ну тут уж, как карта ляжет.

Карта легла правильно и уже через неделю, Чилингаров ходил по палате.

С этого дня, Артемия Семёновича, бывшего хирурга, стали называть Саморезом.

***

Из больнички на зону, Саморез вернулся через месяц и его сразу же, отвели к Гусю.

– Ты меня извини за то, что я тогда ляпнул не подумавши. Я понимаю, серьезные дела так не решаются, мой косяк, признаю, – сходу повинился перед Чилингаровым, Гусь. – Ты Саморез, не только богатый и умный, но ещё и правильный. Правильно приоритеты расставил, когда мне свои условия выдвинул. С гадов нужно спрашивать, а за смерть беременной жены, вдвойне. Скажу сразу: запрос я насчёт твоего условия, на волю отправил, но ответа, пока не получил. Сам я понятия не имею, кто так с тобой поступил. Я ведь уже давно здесь сижу, откуда мне знать, кто так на воле гадит. Но я узнаю, ты даже не сомневайся, узнаю и накажу.

– Вы меня наверное не так поняли, Виктор Иванович. Мне нужна лишь достоверная информация, а наказывать их буду я, сам, – сказал Саморез.

– Так тебе ж ещё больше десятки срок мотать! – удивился Гусь.

– А я хоть всю жизнь готов ждать, но я выйду и до них доберусь.

– Тут такое дело, ко мне обратился один из наших бандитов, ну, насчёт того, что у тебя деньги имеются. Откуда он про них узнал, я не знаю. Был ли он среди тех, кто на тебя тогда наехал, тоже. Но он слишком мелкая сошка, чтобы иметь доступ к такой информации, ему её кто-то слил.

– Как его зовут? – спросил Саморез.

– Зыбарь, имеет свою небольшую бригаду, крышует мелких барыг и сам барыжит спиртом из Красноярска. Может он и участник того дела, но уж точно, не организатор.

Гусь старался держать Самореза поближе, чтобы ни дай бог, к нему не подкатил кто-нибудь от воров. Если это произойдёт, может случиться всякое.

Зыбарь

Зыбарь всё-таки не смог побороть искушение срубить по легкому денег и обратился таки к Гусю, с просьбой потрясти Чилингарова. Шло время, а весточки от Гуся всё не было.

По своим каналам, Зыбарь узнал, что Чилингаров пытался зарезаться прямо у Гуся в каморке, но выжил и даже погоняло получил – Саморез. Знал он и то, что после больнички, Гусь старался держать Самореза к себе поближе, но Саморез почему-то, предпочитал позицию «один на льдине».

Неожиданно для него, Зыбаря вдруг пригласил к себе на дачу смотрящий за городом, вор в законе, Тима.

Предложение Тимы, Зыбаря удивило и напугало. Для Тимофея Николаевича Зарубина, Зыбарь был такой мелкой букашкой, на которую он мог наступить и даже не заметить. И такой человек, как оказалось, вообще в курсе, что на этом свете существует какой-то Зыбарь и он его, даже в гости к себе пригласил.

Отказаться от такого предложения, было нельзя. Не захочешь приехать сам, как человек, найдут и привезут в багажнике, как скотину, так что, выбор у Зыбаря всё же был.

Дача Зарубина находилась в живописном месте на берегу тихого озера. Огромный участок вместе с озером, был огорожен высокой металлической оградой периметр которой, день и ночь охраняла вооруженная охрана с собаками.

«Прямо как зона какая-то. Только охрана не снаружи, а внутри», – подумал Зыбарь, въезжая в открытые ворота особняка.

Охранники его обшмонали и отвели на берег озера, где у дымящегося мангала, в кроваво Красном фартуке, орудовал шампурами сам хозяин особняка, Тимофей Николаевич Зарубин.

– А, приехал всё-таки, а я уж думал, испугаешься один ко мне ехать, будешь через своих пробивать, зачем это тебя Тима, к себе мог позвать? – вместо приветствия заявил Тима, подошедшему к нему Зыбарю.

– Да чё мне бояться-то, я за собой косяков не чувствую, – как можно небрежнее, постарался ответить, Зыбарь.

– Вот это правильно, бояться никого не нужно. Ты вон, возьми с блюда шашлык, я его только что, с мангала снял.

Зыбарь не стал ломаться и взяв шампур, впился зубами в горячее и сочное мясо.

– Вкусно? – спросил, Тима.

– Угу, – закивал головой Зыбарь.

– Я всегда сам мясо для шашлыка выбираю и сам его готовлю, меня один человек на Кавказе, научил, – Тима снял с мангала оставшиеся шампуры и положил их на блюдо. – Ты же знаешь, что я несу ответственность за всё, что происходит в нашем городе, а на зонах, рулят ваши люди. Скажи мне, это правда, что у Самореза, где-то двадцать пять миллионов долларов припрятано. А ты решил их через Гуся, с него вымутить?

Ты можешь мне не отвечать на этот вопрос, скажи только, кто тебе об этих деньгах рассказал?

Зыбарь положил шампур на стол и вытер салфеткой руки.

– Извини, Тима, но я не могу тебе на этот вопрос ответить, это не моя тема.

– Ну нет, так нет, ты только учти, если из-за этой темы на зоне какой-нибудь блудняк вылезет, мы же всё равно будем разбираться, откуда ноги растут.

На этом аудиенция у вора в законе, для Зыбаря закончилась.

«Хреново дело, – думал Зыбарь выезжая за ворота Тименого особняка. – Воры откуда-то узнали про деньги и теперь, будут сами искать к Чилингарову подходы. Сейчас Саморез сам по себе и ни к кому не примкнул, живет простым мужиком и у воров есть шанс, предложить ему свою крышу. Это кстати может устроить его. Конечно, при условии, если они намекнут, что его подставил кто-то из местных бандитов, то есть, опять я. Да что ж это такое-то, куда не ткнись, везде я крайний. А если ещё всплывет, что мы под ментом это дело хотели провернуть, то получается совсем плохо и опять же в первую очередь, для меня», – в отчаянии перебирал Зыбарь варианты дальнейшего развития событий.

На следующее утро, он связался с людьми Гуся и рассказал им суть возникшей проблемы.

Глава 3

Гусь

«Эх, упустил я время с этим Саморезом, старый стал, неповоротливый. Нужно было сначала Чилингарова под шконку загнать, опустить, а потом уже его на разговор вытягивать. Тогда воры не стали бы с ним связываться, западло бы им было с опущенным дела иметь. А сейчас уже поздно пить Боржоми, сейчас Чилингаров уже на зоне определился, как человек правильный, духовитый и никого не боящийся, таких на зоне уважают. Такого, чтобы опустить, очень весомый повод нужно иметь, так как придётся потом свою правоту, перед братвой доказывать и не дай бог, ошибиться, самого опустят. И чего это с воли ни каких вестей до сих пор нет? Не могут что ли крайних найти, которых можно под это дело подставить? Пока Саморез освободится, много воды утечёт, да и освободится ли, с его то характером и привычкой чуть что не так, в себя ножом тыкать. А если выяснится, что его мусора подставили? Так ворам вообще лафа, они же сразу начнут разборки, что да как, так вышло, что на правильного человека от мусоров пострадавшего, смотрящий наехал, а не по указке ли мусоров продажных, он это сделал? Сами то везде и всюду через мусоров на людей давят, чтобы по ихнему вышло, но то ещё доказать нужно, а тут если весь расклад будет и доказывать никто ничего не станет. Тут зона враз меня на вилы поднимет».

***

В городе о просьбе Гуся выяснить подробности наезда на Самореза и его подставы, отнеслись со всей серьезностью и день и ночь рыли носом землю, пытаясь найти хоть какую-то ниточку. И такая ниточка, наконец то нашлась.

Первым об этом деле проболтался своему корешу, Вова печень, вот его то и подтянул смотрящий за городом от бандитов, Малюта.

Как и предполагал Малюта, Вова печень действовал не сам по себе, а под чутким руководством своего бригадира, Зыбаря.

В капитальном гараже было тепло и уютно, играла тихая музыка. Гараж был переоборудован под жилье и здесь имелась мебель, тёплый туалет, душ, водопровод и канализация. В гараже сегодня собралась компания серьёзных криминальных авторитетов города, люди собрались для того, чтобы послушать Зыбаря и его подельников с которыми он, осуществил подставу Чилингарова.

– Да мы не и знали ни хрена. Зыбарь отстегнул нам по две штуки баксов. Приказал дать по башке этому Чилингарову, напялить ему на голову мешок и сунуть его в багажник, а потом, когда мы в цех приехали, вытащить его из багажника, и всё. А потом, Зыбарь ему в руку ствол сунул и приказал в бабу стрелять, ну он и стрелял.

– А Саморез знал, в кого он стрелял?

– Да откуда? У него ж мешок на башке был, а через него не видно ни хрена, я сам проверял.

– Ну, а бабу-то, кто к стенке поставил?

– Так мы и поставили. Зыбарь нам приказал какую-нибудь бабу на улице по приличней найти, скотчем ей глаза и рот заклеить и у стены поставить. Мы её на другой машине, чуть раньше привезли. Ну, а когда этот Саморез её завалил, мы все уехали, только Зыбарь перед этим ствол забрал и в пластиковый пакет сунул.

– Зачем?

– А я знаю? – пожал плечами Кроха, один из подельников Зыбаря.

– Ну что скажешь, Зыбарь? – спросил Малюта когда братва, опросила последнего подельника Зыбаря.

– А че тут говорить, пацаны уже всё сказали, – ответил Зыбарь. – Всё так и было.

– А куда ты ствол дел, из которого Саморез свою бабу завалил? – поинтересовался Малюта.

Зыбарь при этом вопросе слегка замялся, но быстро взял себя в руки и сказал, что ствол выбросил.

– Так прямо сразу и выбросил?

– Ну да, по дороге и выбросил.

– То есть, ты его в пакет положил, не для того, чтобы Самореза на понт взять. А для того, чтобы его мусора подобрали и им было что предъявить когда его возьмут?

– Да нет конечно. Откуда мусорам было знать, чьи на стволе отпечатки, да и подобрал его наверное кто-нибудь.

– А как ты тогда с Самореза бабло собирался получать, зачем тогда вся эта бодяга нужна была? Темнишь ты что-то, Зыбарь, – покачал головой, Малюта. – Ты лучше сразу скажи, чья это тема была? Ты же ведь никак не мог узнать, что Саморез такие бабки поднял. Тут кто-то похитрей тебя всё это обмозговал, а ты со своими пацанами, исполнил. Давай как на духу, Зыбарь, а мы вместе подумаем, как нам из этого дерьма выгребать. Ты же понимаешь, что Тима уже дал команду копать в этом направлении. Если он что-то нароет, мы за тебя впрягаться не станем.

Мысли в голове Зыбаря смешались, он реально не понимал как должен поступить. Если он расскажет о давнем сотрудничестве с капитаном Кочетковым, братва поймёт, что он постоянно сливал ему информацию. То есть, стучал и тогда, живым из этого гаража, он уже не выйдет. Кроме Кочеткова об этом сотрудничестве никто не знает, не узнают, как бы не копали его люди, и Тима. Нужно только обосновать откуда ему стало известно о Чилингарове и его миллионах.

– Да пусть роет если ему больше заняться нечем, – усмехнулся Зыбарь. – Ничего такого он не нароет, за мной косяков нет, а вот откуда у меня информация о Чилингарове, я сказать не могу. Нет у меня желания сливать кому бы то ни было, своего человека в банке.

Такой ответ Зыбаря, хоть и с натяжкой, устроил всех присутствующих на сходняке авторитетов. Каждый из них, так же не стал бы сливать курицу, несущую ему золотые яйца.

Малюта набросал на листке бумаги короткую информацию о сходняке и в этот же день, переправил её Гусю.

***

– Ты хотел знать кто тебя подставил, ну тогда садись и слушай как было дело, – сказал Гусь, Чилингарову. – Есть у нас в городе один авторитет, авторитет у него так себе, средний, но без косяков, Зыбарем зовут и есть у него, небольшая бригада, человек тридцать. Ты о нем уже слышал от меня. Пистолет тебе в руку сунул и приказал стрелять, именно Зыбарь. С ним были четверо пацанов из его бригады: Гудок, Кроха, Печень и Ржавый. Это им Зыбарь поручил привести какую-нибудь бабу и поставить её у стенки, о том, что это окажется твоя, они не знали, это получилось случайно. Задача была простая, после того как ты совершишь убийство, Зыбарь хотел тебя шантажировать стволом с твоими пальчиками. Скажу тебе сразу, что узнать откуда Зыбарь узнал о твоих миллионах, нам не удалось, Зыбарь эту информацию, раскрывать отказался.

– Я вас услышал, Виктор Иванович. Завтра утром у вас будет информация, где ваши люди смогут забрать пять миллионов. Одно условие. Эти люди должны дожить до моего освобождения.

– Долго ждать придётся, тебе ещё сидеть и сидеть, – пожал Гусь плечами.

– Ничего, я подожду, – ответил Саморез.

Чилингаров нарисовал на бумаге подробный план местности где у него был зарыт контейнер с пятью миллионами, и передал его Гусю.

***

План по взятию зоны под свой контроль у Тимы провалился. Придраться было не к чему, в сговоре с мусорами обвинить местную братву не удалось, а Саморез сам, добровольно, отдал братве деньги за полученную от них информацию. Но и братва в свою очередь, не стала рисковать и любыми способами, пытаться развести Самореза на оставшиеся у него бабки.

Новосибирск. Осень 2005 год

Перепрыгивая с крыши на крышу гремя железом, по металлическим гаражам, бегала веселая ватага мальчишек. Один из пацанов потерял равновесие и закачавшись и замахав в воздухе руками, сорвался с крыши и рухнул в густой кустарник за гаражами. Вскоре из кустов раздался его отчаянный крик.

– Пацаны! Вытащите меня отсюда! – орал мальчишка, пытаясь, подпрыгнуть и ухватиться за край крыши.

– Да не ори ты так, Пашка, сейчас мы тебя вытащим, – подошёл к краю крыше пацан постарше.

– Ага, не ори! Тут трупак лежит, я прямо на него свалился. Вытащите меня отсюда! – снова заорал Пашка.

Мальчишки сбросили Пашке конец ремня и выдернули его на крышу.

Воняло от Пашка знатно. Перло так, что пацаны тут же зажали руками носы.

– От тебя мертвечиной несёт, ты как домой то пойдёшь? – спросил Пашку, самый старший из пацанов.

– Так там труп лежит, я прямо на него свалился, – захныкал Пашка.

Ванька, самый старший из присутствующих ребятишек, подошёл к краю крыши и склонившись, посмотрел вниз.

– Точно, пацаны, там мертвая тетка лежит. Бежим отсюда, – крикнул Ванька и вся ватага, как воробьиная стайка, вспорхнула и исчезла спрыгнув с гаражей на дорогу.

Милицию вызвала мать Пашки, который чтобы не получить от матери взбучку за испорченную одежду, рассказал ей всё как было.

***

На место происшествия приехала дежурная группа оперов во главе с Волковым. Пашка показал Волкову гараж с которого он упал в кусты и установив лестницу, Волков спустился в густой кустарник.

Кустарник казался густым только сверху, а внизу под густой кроной разросшихся клёнов, свободного места было достаточно. Прямо у стены гаража раскинув широко руки, на спине лежала молодая женщина. Судя по запаху, лежала она здесь уже не один день. Рядом с трупом находилась сумка в которой кроме косметички, оказался и пропуск на имя Семёновой Екатерины Тимофеевны и кошелёк с деньгами. Судя потому, что убийца не забрал деньги и не сорвал с трупа серьги и золотую цепочку, а с пальца обручальное кольцо, ценности его не интересовали.

Волков пригибаясь, чтобы не зацепиться головой за ветки, прошёл по еле заметной тропинке и вышел на асфальтированную дорогу ведущую к придомовой территории рабочего посёлка, дома в которой, были все сплошь панельными пятиэтажками. По всей видимости, поскольку посёлок был небольшим, и большая часть его жителей трудилась на одном предприятии, здесь все друг друга знали.

После осмотра места происшествия труп увезли в областной морг, а Волков с участковым и своими операми, пошёл на квартиру к убитой девушке, которую как оказалось, участковый знал лично.

– Это жена Володька Семёнова, он со своей женой на одном заводе работает, она в заводоуправлении, а он где-то в снабжении воду мутит, – сказал участковый.

– А почему ты думаешь, что он что-то мутит? – поинтересовался Волков.

– Да знаю я его, он всё время воду мутит. В девяностые у бандитов крутился. Так, на шестых ролях, принеси подай, ничего не поимел, а когда его старшаки стали легальным бизнесом заниматься, а кто-то даже в политику пошёл, такие, как он, стали не удел. Ну, Семёнов, где только не работал. Он и на мойке мойщиком был и в автосервисе гайки крутил и ещё много где, да только не уживался нигде, гнул по привычке пальцы и его выгоняли. Ну а потом женился, жена его на завод и пристроила.

Семёнов оказался дома и открыв дверь, очень удивился когда, увидел участкового и опера с главка.

– Здорово, Семёнов, – поздоровался участковый. – Собирайся, с нами поедешь.

– А в чем дело? – поинтересовался тот.

– Жена твоя где сейчас? – спросил участковый.

– Да понятия не имею, где она уже неделю шляется. А чё случилось то?

– А она у тебя что, не в первый раз, по целым неделям домой не приходила? – задал вопрос Волков.

– Да нет, это впервые. Мы с ней поцапались, она сказала что к матери в Татарск поедет, ну и уехала.

– А на работе, она что, уволилась?

– Да в отпуске она, уже вторую неделю, мы на этой почве и поругались. Я хотел вместе в отпуск пойти и съездить куда-нибудь, а она сказала что, вымоталась и ждать ещё два месяца до зимы, не хочет.

– На работе проблемы? – спросил Волков.

– Да там всегда проблемы. Завод уже пятый раз хозяина меняет и каждый раз новое руководство своих начальников отделов назначает, а Катьку каждый раз задвигают, хотя у неё и образование и опыт, – махнул Семёнов рукой.

– Так, а чё случилось то? – снова спросил Семёнов.

– Убили твою жену, Семёнов и ты у нас теперь, основной подозреваемый.

– Как убили? Кто? – опешил Семёнов. – Я Катьку пальцем за всё время ни разу не тронул, не убивал я её.

– Но мотив у тебя как выяснилось, был. Давай, собирайся, в отделе поговорим.

***

Прошлое у Семёнова было действительно интересное, но не оригинальное. Он считал себя офигенно крутым бандитом из девяностых и не упускал случая, рассказывать всем подряд о своих героических подвигах. Но времена стремительно менялись и его рассказы вызывали у слушателей не ту реакцию, на которую он рассчитывал. Семёнова никто больше не боялся, никто перед ним не заискивал и его это злило и раздражало.

Обыск в квартире Семёновых ничего нового не дал и дело уперлось в глухую стену.

Дело осложнялось тем, что убийца девушку зарезал, но ценные вещи и украшения не забрал. Ни какого намёка на изнасилование, тоже не было. Все указывало на то, что ей кто-то за что-то, отомстил. Может она кого-то на работе задела, а может это была например, месть за измену мужа. Какая-нибудь ревнивая баба, узнала, что её муж изменяет ей с этой девушкой и зарезала её. Ну или она оказалась свидетельницей чего-то такого, чего видеть никто не должен.

Удар был нанесён точно в печень и смерть наступила очень быстро.

Семёнова пришлось выпустить, так как ни каких указывающих на него улик, нарыть, так и не удалось.

Но не прошло и месяца после того как Семёнов вышел из изолятора, его тело с раной живота, было обнаружено в сугробе у подъезда дома, где на пятом этаже, находилась его квартира.

Но дело было в том, что характер этого ранения, очень сильно отличался от характера ранения которое явилось причиной смерти его жены. На этот раз, живот жертвы был вспорот в виде конверта.

***

– Примерно таким ударом, самураи себе харакири делали, – сказал эксперт осматривая рану. – Но тут не он сам себе сделал харакири, а кто-то, ему его сделал. Тут ещё вот что интересно. У его жены живот был не вспорот, а вот печень была рассечена именно в виде конверта. То есть если здесь, убийца сделал определенное движение сразу в момент нанесения удара, то в случае жены, нож вошёл в живот и клинок совершил определенные движения уже внутри. Понимаешь, Коля? С наружи одно маленькое отверстие, а внутри печень распорота, виде конверта.

Форма клинка интересная, напоминает форму катаны, но только гораздо уже и намного короче. Очень острый клинок, по остроте не уступающий опасной бритве. Раз, и всё, даже зимняя куртка не помогла. Вот так вот, Коля. Не завидую я тебе.

Эксперт вывалил на стол найденные в вещах убитого предметы.

– А это что, тоже в его вещах было? – взял в руку блестящий, анодированный саморез, Волков.

– Ну да, этот саморез у него в кармане лежал, – ответил Эксперт.

– А где вещи его жены? Мне кажется, я там тоже видел что-то подобное.

Эксперт куда-то ушёл и принёс пакетик с вещами жены Семёнова. На дне пакетика, лежал точно такой же анодированный саморез.

– Странно, они что, ремонт где-то вместе делали? – покачал Волков головой.

В городе имелись клубы любителей японских боевых искусств и Волков отправился в один из них, за консультацией.

***

– Действительно, мастер! – восхитился пожилой тренер рассматривая фотографии вспоротого живота, Семёнова. – Только, к японским боевым традициям, это не имеет ни какого отношения и если бы убийца был фанатом этих традиций, он бы никогда так не поступил. Это скорей тонкий намёк на японский след, но и только.

– Спасибо, но я ничего не понял, – буркнул Волков.

«Что за хрень происходит? Маньяк что ли какой из психушки свинтил у которого свои счёты к Семёновым имелись? Хотя, учитывая бурное бандитское прошлое Семёнова, обиженных на него должно быть много. Может, это привет из девяностых прилетел»? – размышлял по дороге в отдел, Волков.

Январь 2006 год. Новосибирск

В небе радужными искрами рассыпались салюты, в воздухе всё грохотало и этот грохот, сопровождался многочисленными восторженными возгласами. После полуночи, когда за столом уже были произнесены тосты и за старый Новый год и за Новый, люди вышли на улицы города. Те кто жили поближе к главной городской ёлке, катались с высоких ледяных катков, пели, пили и танцевали. К утру улицы города опустели и только редкие такси, развозили по домам изрядно подвыпивших гостей.

Этот Новый год Волков встречал в кругу своих друзей, у четы Матвеевых, которые жили в загородном коттедже на берегу Бердского залива. Двухэтажный кирпичный коттедж стоял на обширном, в четыре гектара участке обгороженным высоким забором. Часть этого участка выходила к воде где находился обустроенный отсыпанный песком пляж и причал, всё это сейчас конечно находилось под снегом, но бывавшему здесь не один раз Волкову, достопримечательности этого участка, были хорошо известны.

– Ну что ты такой смурной, Коля, праздник же, а ты какие-то проблемы в голове прокручиваешь. Что, на работе проблемы? – спросила Вера.

– Да не то чтобы проблемы, но ощущение такое, что я снова с синдикатом столкнулся. Убийство какое-то хитрое произошло, не с нашим менталитетом. У нас бы топором по голове хрястнули, или вилы в живот воткнули, а тут убийца воспользовался оружием похожим на японскую катану. Он ножом, как мечом, животы своим жертвам, как в харакири вспарывает.

– Да нет, Коля, это точно не синдикат, – покачал головой Серёга. – Синдикат либо действовал бы скрытно, либо привлёк кого-то постороннего, как тот маньяк, Гурский.

– Так может и здесь тоже, работает человек со стороны, но связанный синдикатом? – выдвинул предположение, Волков.

– Ты же знаешь Коля, что Черепанов, Притворов и Смирнов, уже мертвы и устраивать такие показательные акции, больше некому, – пожала плечами Вера. – Но если хочешь, Сергей может помочь тебе в этом расследовании, он то точно почувствует, если появится след Синдиката.

– Спасибо, но пока не нужно. Это убийство хоть и двойное, но не серийное. Убиты муж и жена, правда в разных местах и в разное время, но оба практически одним способом.

– Это больше на месть похоже, – сказала Вера.

– Ладно, хватит уже о грустном, – закончил обсуждение этой темы, Волков. – У вас то, какие планы на жизнь?

– Да пока особо никаких. После всех этих безумных событий, хотим просто пожить спокойно, без стрельбы и постоянного риска, – ответил Серёга. – Не ищи ты Коля связей этого убийцы с какими либо японскими традициями, сейчас при желании можно любое оружие купить без проблем, вот и купил кто-нибудь что-то похожее на катану.

Глава 4

В город, Волков вернулся второго января вечером и не успел войти в квартиру, как на столе зазвонил телефон.

– Ну наконец-то, мы уже хотели в розыск тебя объявлять. Давай, приезжай в отдел, срочно! У нас убийство, – сообщил Волкову коллега по розыску.

На этот раз, всё было точно так, как и в прошлый раз. Сначала, утром первого января у городской ёлки, был обнаружен труп женины с раной живота, а утром второго числа, у своего подъезда, был найден труп мужчины с точно таким же ранением в области живота, как и Семёнова.

И как оказалось, погибшие были супругами и имели общую фамилию, Владимировы.

Волков включился в работу и уже вечером следующего дня, с удивлением обнаружил связь, между погибшим ранее Владимиром Алексеевичем Семёновым по кличке «Печень» и погибшим Владимировым Игнатом Марковичем, по кличке «Ржавый». Оба они в начале девяностых, являлись членами одной и той же преступной группировки которую возглавлял авторитет Зыбарь.

И самое интересное, что и у этих двоих убитых, в кармане были обнаружены анодированные саморезы.

С Зыбарем за годы службы опером, так или иначе, Волкову сталкиваться приходилось, но ничего серьезного на него накопать тогда не удалось. И все его контакты с ним, носили эпизодический характер.

Волков слышал, что Зыбарь водит дружбу с начальником отдела ОБЭП, подполковником Кочетковым. Но в этом не было ничего необычного. Зыбарь за эти годы, умудрился пережить многих своих коллег по бандитскому прошлому, не сесть в тюрьму и серьезно приподнялся. Теперь он числился успешным и уважаемым бизнесменом и дружить с ним стало не зазорно, многим чиновникам из городской управы. К нему на дачу приезжали уважаемые люди города для того, чтобы за столом решать важные вопросы и были там замечены милицейские чины не чета Кочеткову, а рангом повыше. Так что, как говорится, теперь, у Зыбаря было всё ровно.

Но что-то подсказывало Волкову, что спокойная и безопасная жизнь Зыбаря, с некоторых пор, висит на волоске. И как не хотелось Волкову, ехать к этому поднявшемуся бандюгану, а ехать надо, иначе, можно ведь и не успеть.

Зыбарь

С помощью своего друга, Кочеткова, Зыбарь потихонечку, шаг за шагом, убирал с дороги своих конкурентов. Нет, он их конечно не убивал. Но когда те из братвы, кто к концу девяностых был ещё жив и на свободе наконец поняли, что времена стали меняться. И теперь их начинают вытеснять менты, многие из них по крайней мере внешне, стали завязывать со своим бандитским прошлым и вести дела цивилизованно, с помощью судов и адвокатов. В дело вступил Кочетков, используя своё положение наносил по их бизнесу выверенные и точные удары. Зыбарь подсказывал ему куда нужно было нанести очередной удар и Кочетков бил, а полуразвалившийся бизнес, прибирал по дешевке к рукам, Зыбарь.

Многие разорившиеся бизнесмены возможно и догадывались откуда ветер дует, но было уже поздно, Зыбарь для них, теперь был недосягаем. Он даже подумывал не пойти ли ему в политику, где уже довольно успешно пристроились некоторые из его знакомых, бывших коллег.

Без предварительного звонка к Сергею Викторовичу Зыбареву, могли попасть только его особо близкие друзья, к числу которых Волков, не относился и поэтому, ему пришлось звонить секретарю Зыбаря и согласовывать с ним свой визит. Иначе было нельзя, адвокаты замучают.

Но Волков всё равно не сдержался, раздобыл прямой домашний номер Зыбаря и позвонил.

Зыбарь подогнал снегоход к воротам сарая и заглушив двигатель, принял из рук управляющего его имением стопку водку и кусочек хлеба с салом.

– Хорошо то как! – оглянулся по сторонам Зыбарь закусывая выпитую водку. – Снегоход загони в сарай и заправь, чтобы всегда стоял с полным баком.

– Людмила Николаевна уже проснулась? – поинтересовался он у управляющего.

– Проснулась, готовится к завтраку, – ответил с легким поклоном управляющий.

– Ты бы Степан, тулуп свой поменял что ли, в машинном масле уляпан, а если приедет кто? Не хорошо получится. Люди скажут, что я для обслуги денег жалею.

– Сегодня же поменяю, – поклонился Степан.

Зыбарь всегда мечтал о том, чтобы иметь собственное имение в котором он мог чувствовать себя настоящим барином и понемногу, он пришёл таки к своей мечте. Стоило это ему правда, отнюдь не мало. Чтобы прислуга играла роль покорных холопов, за это, Зыбарю приходилось хорошо платить. Палку при этом он не перегибал и в итоге, все были довольны, правда, возможно кое-кто и крутил пальцем у виска, но только так, чтобы не дай бог, об этом не узнал, барин.

– Тут тебе звонили, из милиции. Какой-то подполковник, Волков, – прочитала записанную в блокноте фамилию, Людмила. – Он просил тебя ему перезвонить, когда вернёшься с прогулки.

Жена у Зыбаря была красавица, но вот умом её боженька, явно не оделил.

– Волков? Интересно, откуда он узнал этот номер? – удивился Зыбарь.

– Так он поинтересовался, это твой номер, или нет? Я сказала, что твой и что ты сейчас на прогулке, – ответила Людмила.

– Кто бы сомневался, – буркнул себе под нос Зыбарь и подняв трубку, заглядывая в блокнот, набрал номер Волкова.

– Волков слушает, – раздался в трубке простуженный голос.

– Вы просили меня вам перезвонить, это Зыбарев.

– Очень хорошо, что вы мне позвонили. Скажите, вы ведь знали Семёнова и Владимирова, они у вас в девяностые работали?

– Вот вы даёте! Вспомнили бы ещё когда я в ясли ходил. Да, чего греха таить, были у меня такие сотрудники, а почему знал?

– Убили их. Вы с ними давно встречались?

– Как убили? Кто? – удивился Зыбарь. – Я их уже лет пять, точно не видел.

– Давайте, вы ко мне подъедите и мы с вами поговорим. Но если вам не удобно, могу я к вам подъехать, – предложил подполковник.

– Нет уж, лучше я к вам, – покосился на жену, Зыбарь.

– Договорились, – сказал Волков и первым положил трубку.

Зыбарь очень не хотел ехать на разговор в ментовку, но и приглашать мента домой, он не хотел ещё больше. Мало ли, что тут Людка ляпнет?

***

– Что именно, вас интересует?

– Всё. Я понимаю, что вы мне не расскажете всё о своих делах в девяностые. Но мне почему-то кажется, что это не последние трупы людей из вашей компании, – сказал Волков.

– А почему вы решили, что убийства связано с их деятельностью именно когда, они входили в мою группировку? Может, они уже потом куда-то вляпались?

– Почему вы их отстранили от своих дел? С вами ведь и сейчас работают некоторые из ваших прошлых подельников?

– Слово то какое – «подельники», – дёрнулся Зыбарь.

– А что вам не нравится? Я называю вещи своими именами, ведь в девяностые вы, Сергей Викторович, возглавляли преступную группировку, занимались рэкетом и ещё многими нехорошими делами, – усмехнулся Волков.

– Вы мне собираетесь что-то предъявить? Тогда наш дальнейший разговор, будет происходить только в присутствии моего адвоката.

– Да ради бога, я не возражаю, – продолжал усмехаться Волков. – Я его даже приглашу на опознание, когда ваш холодный, с выпущенными наружу кишками труп, доставят в областной морг.

– Да за мной вроде таких грехов не водится, чтобы мне кишки выпускать, – ответил Зыбарь без особой уверенности в голосе.

– В ваших интересах, вспомнить кого вы так сильно обидели, может и поживете ещё.

– Нечего мне вспоминать. С некоторых пор, я живу совершенно другой жизнью и вам это наверняка известно, а кто старое помянет, тому глаз вон. Не я виноват в том, что в нашей стране были девяностые, которые между прочим, послужили хорошим трамплином к власти и деньгам, многим ныне известным и уважаемым людям. И что-то мне подсказывает, что предъявлять что-либо им, у вас господин подполковник, духу не хватит. Если у вас больше нет вопросов по существу, то я пожалуй пойду, меня дела ждут.

Зыбарь уже в дверях обернулся и посмотрел на Волкова с нескрываемой иронией.

– Вы, Николай Константинович, ищите чёрную кошку в тёмной комнате, но её ведь там, уже давно нет. А за свои нынешние дела, мне беспокоиться незачем, они не в вашей компетенции. Скажу вам, как на духу, мне своих бывших подельников, не жалко. У них был шанс подняться, но они его упустили, не поняли, что ветер меняет направление и времена накопления капитала заканчиваются и продолжали идти прежним курсом. Они не заметили, как пошли против ветра и их отбросило назад. Чем их больше сгинет, тем всем будет лучше.

***

В конце марта, снег в городе сошёл уже полностью и только за городом, особенно в лесах и оврагах, всё ещё лежали почерневшие от сырости, снежные сугробы.

Игорь Самохин зарабатывал на жизнь бурением скважин на воду и делал он это, в основном на дачных участках расположенных по берегу Оби. В таких местах до нормальной питьевой воды было не глубоко, всего метров десять и грунт был здесь в основном песчаный, легкий. При таком раскладе и при удачном стечении обстоятельств, что чаще всего и было, скважину с одним помощником, удавалось пробурить за один день.

Закончив желонить, Самохин в последний раз вынул из обсадной трубы желонку и вытряхнув из неё гальку, аккуратно опустил ее на землю.

– Всё, Саня, давай прокачивать, – сказал он своему напарнику.

Саня опустил в скважину вибрационный насос и включил его в розетку. Из шланга под напором пошла вода, сначала она шла с песком, но после часа прокачивания, песка в воде уже почти не было, но самое главное, вода в скважине не заканчивалась, что говорило о попадании в нормальный водоносный слой.

Парни собрали всё своё оборудование и инструмент, сложили его в кузов старенькой ГАЗели и сели перекурить.

– Десять метров получилось, по два косаря за метр, считай двадцатка. Понял теперь, какие бабки здесь можно зарабатывать, – сказал Самохин напарнику. – Но твоя доля как договаривались, пятьсот рублей за метр и того, пятёрка. Согласись, за день совсем не плохо.

– Да нормально, правда я что-то с непривычки ушатался, – ответил Саня.

– Ладно, пойду хозяина приведу, работу ещё сдать нужно, а то стемнеет скоро, а нам ещё насос из скважины вынимать, шланги сматывать, – Самохин тяжело поднялся и побрел в коттедж.

На открытой веранде в плетённом из ивы кресле сидела жена хозяина и пыталась руками удержать выпадающие из её живота кишки. Она была ещё жива, но кричать не могла и только с ужасом смотрела на зашедшего на веранду, Самохина. Её муж сидел в кресле напротив, но он в отличие от его супруги, был уже мёртв и его руки были опущены вдоль тела касаясь пола костяшками пальцев, а между ног у него, расползалось вываленное из живота кровавое месиво.

Самохин попятился и оступившись, грохнулся с высоких ступеней на землю. Очухался он уже возле скважины.

– Дай телефон, в ментовку звонить нужно, там кто-то хозяев зарезал, – сказал Самохин и согнувшись, выплеснул из себя весь завтрак и обед.

***

Волков приехал на место происшествия, когда группа уже заканчивала работу.

– Всё то же самое, Коля, – кивнул на трупы эксперт. – Их рабочий обнаружил, говорит, женщина ещё живая была. Вон он, бледный сидит, – показал на Самохина эксперт.

«Колесова Лариса Игнатьевна. Колесов Федор Николаевич, кличка „Кроха“, – рассматривал паспорта погибших Волков. – Кроха, из бывшей бригады Зыбаря. Удивлён ли я? Нет, не удивлён и даже можно сказать, рад этому. По крайней мере, теперь можно будет просчитать следующие жертвы и быть уверенным, что маньяк, или кто там он на самом деле, работает исключительно по Зыбаревским. Таким образом, круг поиска значительно сужается».

Волков ещё раз просмотрел список бригады Зыбаря: «С начала и до конца девяностых, в его бригаде прошло в общей сложности человек семьдесят при постоянном её составе в тридцать человек. Из этих семидесяти кто-то погиб, пропал без вести, кто-то уехал за границу, кто-то сидит и часть завязав с прошлым, живет обычной жизнью. Кое-кто из них, до сих пор работает на Зыбаря.

Круг поиска конечно не маленький, но всё же это ж, не весь город, где почти два миллиона жителей каждого из которых, при известных условиях мог бы убить маньяк. Теперь мне по крайней мере известно, что убивать он собирается исключительно, кого-то из бригады Зыбаря. Вот только причём здесь жены этих бандитов и к тому же, опять у трупов оказались эти саморезы?» – продолжал рассуждать, Волков. Он кстати не исключал, что убийцей мог быть и кто-то из этих семидесяти человек, бывших членов бригады Зыбаря, или даже, сам Зыбарь. Не своими руками конечно и этот вариант, исключать было нельзя. Бывшие подельники могли запросто подпортить карьеру Зыбаря тем более, если у него появятся политические амбиции, а всё шло как раз к этому.

Зыбарь

Очередное убийство члена его бывшей бригады из девяностых, наконец заставило Зыбаря задуматься и он, прикинув различные варианты, пришёл к выводу, что в принципе, все они действительно могут оказаться приветом из его прошлого.

На память Зыбарь не жаловался и стал вспоминать дела, в которых эти трое участвовали в одной связке. Не все дела конечно, а только те, за которые теоретически, могла прилететь ответка.

Таким делом, оказалось дело связанное с Чилингаровым.

«Не может быть! Неужели за все эти годы он так и не успокоился и решил всё-таки отомстить?»

Зыбарь тут же сделал несколько звонков и по своим каналам выяснил, что Чилингаров освободился из колонии ещё в две тысячи третьем году по УДО не досидев до конца срока всего два года. А весной две тысячи пятого, его срок полностью истёк. Сейчас, он спокойно проживает в своей квартире по прежнему месту прописки.

«Надо же, я думал он после освобождения сразу рванет за бугор, деньги то ему позволяют. Однако, если всё это затеял действительно Чилингаров, ухо нужно держать востро, это серьёзный противник, с серьезным ресурсом».

Зыбарь решил на время отложить все свои дела и навести справки о жизни Чилингарова в колонии. Тогда, когда Зыбарь понял, что деньги с Чилингарова вытрясти не получается, он выпустил его из своего поля зрения. Считая что этот лох, ничего путного из себя не представляет и что его так или иначе, на зоне обезжирят и выйдет он из неё после отсидки, бедным как церковная мышь.

Но теперь, чем больше поступало к нему из разных источников информации о Чилингарове, тем больше он склонился к мысли, что все эти убийства связаны именно с тем делом.

Как оказалось, Гусь все же слил ему информацию о тех кто его подставил и заработал на этом свою долю. Точнее, даже не сам Гусь продал Зыбаря и его людей Чилингарову за пять миллионов долларов, а участники того самого сходняка и по прямому указанию, Малюты.

«Вот сволочи!»

Чилингаров, а по зоне теперь уже, Саморез, не стал после этого примыкать к команде Гуся и даже, отказался от предложения воров, которые сулили ему помощь, если он согласится занять на зоне место Гуся.

Саморез жил один, сам по себе, но при этом, пользовался уважением и поддержкой сидельцев.

Во время отсидки, он сблизился только с одним единственным человеком.

«Павел Андреевич Герасимов, кличка Могила», – прочитал Зыбарь копию дела на единственного товарища Чилингарова.

Первую судимость Герасимов получил далеко от Новосибирска и мотал срок в одной из Красноярских колоний. После отсидки приехал в Новосибирск и устроился на первомайское кладбище, могильщиком.

Информации о том, по чьей из братвы протекции, он попал на это блатное место, в предоставленном деле не было.

Место могильщика было действительно не простым и не потому, что оно было денежным, а потому, что человек на этом месте, должен быть надёжным. Зыбарь и по слухам, и по своему личному опыту знал, что иногда, этим людям приходилось прятать криминальные трупы закапывая их в чужие могилы, вторым ярусом. Как они сами говорили: «Отправить на подселение».

Информации с места первой отсидки на Герасимова не имелось, но судя потому, что за него кто-то поручился, человек он надежный.

Своё погоняло, Могила, получил уже здесь, потому как не гнушался ничем и брался за любую, даже самую грязную работу. По просьбе братвы, он иногда расчленял и сжигал привезённые ими трупы прямо в печке в своей бытовке на кладбище, где он и жил.

Человек нелюдимый, хитрый и очень опасный, как характеризовали его люди предоставившие на него информацию.

В настоящее время, Могила находится в розыске за побег из колонии, который он совершил сразу же, как только освободился Саморез.

Обстоятельства его побега выяснить так и не удалось.

«Ничего себе! Если Саморез сейчас работает в паре с этим Могилой, они пожалуй, могут и до меня добраться», – не весело подумал, Зыбарь.

Глава 5

1998 год. Могила

Оказавшись на зоне, Могила очень долго присматривался к окружающим его людям, словно выбирая среди них именно того, на кого можно положиться, или скорее всего, человека схожего с ним по характеру, такого же замкнутого в себе, хитрого и нелюдимого.

Примерно через полгода, ему удалось определить такого человека, не совсем такого, но они как показало время, отлично дополняли друг друга.

Никогда не забывающий нанесённые ему обиды, Могила понимал состояние желающего во что бы то ни стало отомстить своим обидчикам, Самореза.

Могила исподволь разузнал об истории Чилингарова и понял, что он как раз тот, кто ему и нужен.

Улучшив редкий момент когда Саморез в подсобном помещении остался один, Могила вошёл в него и поздоровавшись с Саморезом, сделал вид, что он что-то здесь ищет.

– Потерял что-нибудь? – поинтересовался Саморез глядя на суетливо обыскивающего углы подсобки, Могилу.

– Да так, мелочь. Брелок у меня был в виде совы, вроде талисмана и вот, где-то посеял, – развёл руками, Могила. – Может здесь потерял, а может, ещё где?

– Что, так дорог? – из вежливости поинтересовался Саморез.

– От жены подарок. Её один урод по пьянке на машине сбил. На смерть.

– И что? Простил, этого урода, или за него срок мотаешь? – уже с интересом спросил, Чилингаров.

– Не, срок я за другое получил, а урода этого, я живьём закопал. Он сейчас под ментом который его отмазал, в одной могиле лежит.

Могила врал, не было такого факта в его биографии, но легенда об этом ходила. Эту легенду когда-то придумал сам и по «секрету» рассказал по пьянке одному из своих корешей. Для поднятия авторитета, так сказать. А его жена действительно попала под машину, но исключительно по собственной неосторожности когда переходила дорогу, в неположенном месте. Но это было давно, ещё во времена его бурной молодости и не в Новосибирске, а в Москве.

Могила конечно выполнял иногда пикантные поручения и помогал братве избавляться от трупов, но сам он, убийцей не был. Хотя все почему-то считали, что раз он может с легкостью расчленить и сжечь труп, то и с живым человеком, он сможет поступить точно так же. И не только сможет, но и не раз это уже проделывал не оставляя при этом, следов своего преступления. Могила такие слухи не поддерживал, но и не опровергал, считая что уж раз ему приходится жить с волками, пусть они его опасаются.

За полгода, что Могила провёл на зоне, слухи о его крутости, доходили и до ушей Чилингарова.

Рассказ Могилы о мести за свою жену, попал на благодатную почву и заинтересовал Самореза. Как тут говорят, Могила попал в цвет.

Понемногу, Саморез всё ближе подпускал Могилу к себе и вскоре, они образовали свой круг, вход в который, посторонним был невозможен.

Могила в красках поведал Саморезу историю из-за которой, он и получил свой срок: «Однажды вечером, он, как обычно, выкопал очередную проплаченную родственниками покойного могилу и уселся на выброшенную из ямы землю, перекурить.

В это время, как на грех, мимо проходили трое молодых придурков которые попросили у него сигарету. Сигарет Могиле было не жалко, если б они у него были. Но он только что, выбросил пустую пачку, о чем и сказал этим полудуркам.

Ответ измазанного в сырой земле, с недельной щетиной мужика, парней не удовлетворил и они решили его обшманать.

– Тебе чё, сигарет что ли жалко? Вон у тебя пачка из кармана торчит, я же видел, как ты её туда засунул, – подошёл к нему один из парней, самый здоровый.

Парень не церемонясь залез к Могиле в карман и вытащил из него несколько смятых купюр.

– Во, пацаны, гляньте как у нас землекопы живут! – поднял парень вверх руку демонстрируя своим друзьям находку в чужом кармане.

А дальше, всем присутствующим стало уже не до стёба, им стало по-настоящему страшно.

Отточенная до почти бритвенной остроты штыковая лопата мелькнула в воздухе и словно горячим ножом сливочное масло, отсекла парню поднятую вверх руку.

Всё произошло на столько стремительно, что парень ещё некоторое время стоял и с идиотской улыбкой, пялился на упавшую ему под ноги, отсечённую по локтю руку с крепко зажатыми в ней, купюрами.

Лопата мелькнула ещё раз и из рассеченного живота парня, вывалились дымящиеся кишки.

Скорая помощь вызванная его перепуганными друзьями, приехала очень быстро и жизнь парню удалось спасти, но инвалидом он всё-таки остался. А Могила получил за своё злодейство, десять лет колонии и в тысяча девятьсот девяносто восьмом году оказался там, где сейчас и находился.»

– Вот так я и сменил чистый кладбищенский воздух, на душную камеру в СИЗо, – закончил свой рассказ Могила.

– Ну что, я всё о себе, да о себе. Ты то, что так и хочешь весь свой срок от звонка до звонка, на зоне провести? – поинтересовался Могила у Самореза.

– А что, разве есть варианты? – усмехнулся Саморез.

– Вариантов нет только у покойников, это я тебе как профессионал в своём деле, говорю. А у живых, всегда есть выбор. Пусть даже между жизнью и смертью, но выбор, – ответил Могила. Ты вот например, вообще, чего хочешь?

– Да как все, на свободу хочу, – пожал Саморез, плечами.

– Ну не скажи – как все. Здесь у каждого своя думка. Кто-то вон, в блатные метит, кто-то мужиком хочет оставаться и репутацию свою не замарать, а кто-то, за свободу готов и мать родную продать. Ты ведь здесь человек случайный и посвящать свою жизнь тюрьме как я понимаю, не собираешься. Ну и на хрена тебе играть по чужим правилам? Иди в красные, там у тебя будет шанс выйти на свободу раньше срока. Не хочешь один пойти, я тебя поддержу, с тобой пойду.

– Ну ладно я, человек на зоне случайный, но ты то, что братва скажет? – удивился такому повороту, Саморез.

– Да по хрен мне на братву, ты на волю уйдёшь и я с тобой, – усмехнулся Могила.

– Как это?

– Да как-нибудь, – снова усмехнулся, Могила. – Наша с тобой задача, зону перекрасить, тогда тут такие дела завертятся, что всем будет не до нас.

***

Самореза пригласил на разговор Гусь.

– Ты чё это, правда что ли, решил лампас одеть, в красные податься? – спросил Гусь едва только Саморез вошёл в его каморку.

– Правда, – ответил Саморез.

– Ты же себе считай, всю свою биографию перечеркнул!

– Это какую я себе биографию перечеркнул, ту самую, которую мне ваши коллеги бандиты нарисовали, что ли? Вам ли не знать, как я сюда попал. Ничего общего ни с вами, ни с вашими друзьями, я иметь никогда не хотел и не хочу. И играть по придуманным вами правилам, тем более. Мне на свободу нужно выйти. И если я при этом пойду по головам тех, кто меня сюда определил, так это уж извините, сами виноваты, – вспылил Чилингаров и вывалил на Гуся всё, что он думает о нём и о его компании.

– Это ты так благодарность свою проявил, за то что мы тебя поддержали, не дали тебя, за твои деньги, на куски порвать? – выпалил в ответ, Гусь.

– Спасибо за поддержку, благородный господин! Только если бы не бандиты, мне вообще не нужна была бы ничья поддержка. И моя жена и мой ребёнок, сейчас были бы живы.

– Ты всех то в одну кучу не сваливай. Я к твоим проблемам, отношения не имею! – крикнул Гусь.

– Но это только потому, что когда я был на воле, о моих деньгах узнали не вы, Виктор Иванович. Вы уж перед собой-то, будьте честны.

Новосибирск. 2005 год

За пять лет, Саморез с Могилой сумели подмять под себя зону и перехватить власть у бандитов. Теперь, за зоной смотрел сам Саморез, а Гусь от грядущих неприятностей, спрятался в больничке и возвращаться не собирался.

– Ну вот видишь, как хорошо всё у нас получилось, – сказал Могила.

Саморез и Могила вдвоём сидели за праздничным столом в бывшей каморке Гуся и наслаждались заказанной из ресторана едой.

– С Новым годом тебя, братишка! – поднял бокал Саморез.

– С Новым годом!

Администрация такому раскладу была весьма рада. Ещё бы ей не радоваться. Начальник колонии отрапортовал об массовом желании его подопечных твёрдо встать на путь исправления и получил определенные плюшки, а следом за ним, их получили и все ниже стоящие товарищи. На то, что Чилингаров с Герасимовым позволяют себе несколько больше чем положено осуждённым на строгом режиме, начальство закрывало глаза. Что тут поделаешь, заслужили.

После того как власть в зоне основательно покраснела, бандиты её греть естественно перестали, но из простых осуждённых такой отказ мало кто заметил. Весь грев и раньше уходил только строго определенному Гусем, кругу избранных из числа попавших на зону бандитов.

Вор в законе Тима, был просто в восторге от случившегося на зоне переворота. Теперь ему будет что предъявить на стрелке Малюте, с которым ему приходилось делить власть в городе. Это же они чёрную зону профукали.

Чтобы хоть как-то сгладить ситуацию, Малюта решил принять меры. Нужно было любой ценой, убрать из зоны Самореза.

***

На лесной тропинке в бору Первомайского района встретились два пожилых человека. Со стороны могло показаться, что оба они вышли просто прогуляться и друг с другом знакомы не были, а их встреча, носила сугубо случайный характер.

– Что стряслось, Малюта, зачем такая срочность? – недовольно спросил мужчина в светло-зеленом камуфляже.

– Да уж случилось, Павел Сергеевич, – ответил ему мужчина в спортивном костюме. – Ты меня знаешь, по пустяку я бы к тебе не обратился. Человека нужно одного из зоны вытащить, причём срочно.

– И как ты себе это представляешь? – усмехнулся Павел Сергеевич. – Он кто, за что сидит?

– Это Чилингаров, который жену свою беременную застрелил. Помнишь такое дело?

– Ну так, ему вроде ещё сидеть и сидеть.

– Большую часть срока он уже отсидел, да и к тому же, не виновен он, – сказал Малюта.

– Правда? Но судя по материалам следствия, его вина не вызывала никакого сомнения. Да он насколько я помню и не отрицал, что это именно он, стрелял в свою жену.

– Когда он стрелял в свою жену, у него на голове был мешок надет и он не мог видеть, в кого он стреляет. Ему в руку ствол сунули и заставили выстрелить.

– О как! И ты готов предоставить доказательства, свидетелей? – усмехнулся Павел Сергеевич, заранее зная ответ.

– Нет, этого я сделать не могу, – покачал головой, Малюта. – Это я тебе сказал. Чтобы ты не сомневался, что вытаскивать ты будешь, невиновного человека. И самое главное, получишь за это, хороший гонорар.

– Я не бог, а всего лишь судья и для того, чтобы мне его вытащить, должны быть веские основания.

– Да будут тебе основания и от администрации колонии ходатайство будет и от медиков о его плохом здоровье, всё будет.

– Он тебе друг, что ли?

– Да скорее враг. Мешает он нам на зоне и если его вовремя оттуда не убрать, он там такого намутит… Не можем мы с ним справиться и убрать его другим, более простым и дешевым способом, тоже не можем.

Новосибирск. 2005 год. Весна

Чилингаров подставил лицо весеннему солнышку и вдохнул пропитанный ароматом свежих трав и листвы, воздух.

– Вот и всё, свобода! За прошедшие годы чувство мести притупилось, но не исчезло совсем и теперь, когда нахлынули воспоминания, это чувство овладело Чилингаровым с новой силой.

Чилингаров прошёл на остановку общественного транспорта и на автобусе доехал до своего дома и только поднявшись на этаж сообразил, что у него нет ключа от двери квартиры.

Ещё когда он заработал свой первый миллион, Чилингаров решил его обналичить и разбив на мелкие партии спрятать в разных местах за городом. Потом, когда он уже заработал двадцать пять миллионов, он разбил их на пять частей.

В общем, сейчас у него в тайниках оставалось ещё двадцать миллионов долларов, но до них ещё нужно было как-то добраться, а денег было в обрез. Не имея денег, сложно решать проблему даже с дверью, не говоря уже обо всём остальном.

Посчитав имеющиеся в кармане наличные, Чилингаров вздохнул и побрел пешком на вокзал. На билет на электричку до Матвеевки, хватит, а там примерно с пару километров по лесу, по любому пришлось бы идти пешком, ни один таксист не согласится гробить свою машину, на лесных дорогах.

На зоне ни у него, ни у Могилы, проблем с деньгами не было и он освобождаясь, оставил все деньги Могиле, хотя мог и вынести их с зоны безо всяких проблем.

Матвеевка, это самый ближний пункт, где была спрятана заначка, до остальных, пришлось бы добираться гораздо дольше.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.