Марк Кляйн
Между небом и землей

Marc Klein

The In Between

Печатается с разрешения автора и United Talent Agency

Copyright © 2021 by Marc Klein

© Орлова Д., перевод на русский язык

© ООО «Издательство АСТ», 2023

В оформлении макета использованы материалы по лицензии ©shutterstock.com

* * *

В память о Джессике Каплан —

всегда и навечно моей деревенской девчонке

Сначала Холод – затем Ступор – затем Освобождение

– Эмили Дикинсон

Черный.

Он всегда был любимым цветом Тессы. И вовсе не потому, что влиятельные люди считали черный по умолчанию модным цветом для богатых и знаменитых. И уж точно не потому, что тупоголовые модницы постоянно задавали пресловутый вопрос: серый – это новый черный, белый – это новый черный, черт возьми, пурпурный – это новый черный?

Нет, Тесса любила черный, потому что он олицетворял отсутствие. Отсутствие цвета, отсутствие света и отсутствие формы. Проще говоря, черный цвет не привлекал к себе внимания. Он был невидим. А это всегда было важным желанием в жизни Тессы: оставаться невидимой. Но чернота, окружающая Тессу прямо сейчас, не была невидимой. Это был черный присутствия.

Где же она была? Последним ее воспоминанием было то, как она выходила из городского автобуса. Шел дождь, и без зонта, который смог бы защитить ее от ливня, Тесса промокла насквозь после своей безумной пробежки к дому Скайлара. Завернув за угол, она увидела его джип, выезжающий задним ходом с парковки, красные задние фары которого мерцали сквозь стену дождя. А затем…

…в один миг…

…темнота…

Тесса, дезориентированная окутавшей ее пустотой, почувствовала внезапный приступ страха.

Она плыла по течению в космосе, одна, без звезд, которые указывали бы ей путь.

Где она могла быть? И что еще более важно, где был Скайлар?

– Я здесь, – сказал Скайлар.

Это было странно. Тесса не произнесла ни слова, но Скайлар все равно ответил ей. Еще более странно: она не могла видеть Скайлара, но чувствовала его присутствие, дрейфующее рядом с ней в этой странной черноте без начала и конца.

Во всем этом было что-то странное. Лучшим предположением Тессы было то, что она спит. Это был один сильно запутанный сон, но, как и большинство из них, к моменту чистки зубов на следующее утро, она бы совсем забыла об этом безумии.

В этот момент черноту пронзила точка белого света. Но это был не обычный свет. Он был сияющим и очищающим, как тысяча солнц сжатой любви, убаюкивал ее, манил последовать за ним. Тесса никогда по-настоящему не интересовалась наркотиками, но если это то, что значит быть под кайфом, она была готова пересмотреть свое отношение.

«Боже, это прекрасно, – сказал Скайлар. – Давай подойдем поближе».

В этом весь Скайлар. Всегда мчался навстречу неизвестному, а не прочь от него. Когда Скайлар был рядом, Тесса чувствовала, что ничего плохого не может случиться, потому что ничего плохого никогда не происходило. Поэтому она направила себя к свету вместе с ним. И именно тогда она начала видеть очертания. Сначала они были нечеткими и бесформенными. Но по мере того, как она подплывала ближе, точка света становилась все больше и ярче, и она увидела полупрозрачные очертания своей бабушки Пэт. Только не той, которая страдала в постели в последние дни своей жизни. Освещенная, как рок-звезда, бабушка Пэт теперь была молодой и энергичной.

– Дядя Энди! – закричал Скайлар.

– Нет, – сказала Тесса. «Это моя бабушка Пэт».

Каким-то образом они видели разных умерших родственников. Как это было возможно?

– Ты слышишь их? – спросил Скайлар.

– Слышу кого?

– Они говорят…

Последовала долгая пауза. И Тесса внезапно почувствовала, что что-то было ужасно неправильно.

– Тесса, они говорят… тебе нужно вернуться.

– Что значит вернуться? Вернуться куда?

Теперь в голосе Скайлара звучало болезненное сожаление. «Они говорят, что так и должно быть. Что твое время еще не пришло».

А потом что-то овладело Тессой. Сила. Она начала отдалять Тессу от Скайлара.

– Скайлар, подожди! – закричала она.

– Мне жаль, Тесс. Я люблю тебя.

Все начало исчезать в быстро движущемся размытом тумане. Тесса кричала и пыталась остаться, но белый свет становился все дальше и тусклее, как умирающая звезда в далекой галактике…

Мерцание…

…мерцание…

…конец.

За двести одиннадцать дней до

Тесса почувствовала, что идет снег еще до того, как открыла глаза. Это был интенсивный, яркий свет, проникающий сквозь веки, побуждающий ее прийти в сознание. Когда она наконец проснулась, первое, что увидела, был свет, отражающийся от ее «Стены вдохновения». Это был коллаж из слов и фотографий на потолке, который служил только одной цели: заставить Тессу чувствовать себя лучше. Там были цитаты («БЕРЕГИ СВОЙ ПУЗЫРЬ»), обыденные напоминания («ВЫХОДИ ИЗ ИНТЕРНЕТА!»), художественные черно-белые фотографии (Роберт Франк, «Залитые дождем улицы Парижа» Брассаи) и даже несколько набросков, которые Тесса нарисовала до того, как обнаружила, что ее истинный талант заключается в фотографии.

Большинство семнадцатилетних подростков радовались бы при виде всей этой пушистой белизны снаружи – это означало, что занятия в школе отменяются. Но Тесса не была похожа на большинство семнадцатилетних. Для нее школа была единственным спасением от чужаков, с которыми она жила.

Много лет назад, один за другим, настоящие родители Тессы бесследно исчезли. За этим последовал поток приемных семей. Некоторые были лучше других, но большинство были ужасающими. Что касается Мела и Викки, они были последней бездетной парой, которая взяла ее к себе. Теперь, спустя год совместного проживания, они, несомненно, казались лучшими из всех. Но даже несмотря на то, что они недавно подписали документы об удочерении, Тесса все еще не могла полностью принять их. Это потребовало бы ее доверия, которое было сложно заслужить.

Тесса накинула на себя одежду и схватила свою винтажную камеру Minolta, ту самую, которая никогда не была от нее дальше, чем на расстоянии вытянутой руки. Она была на полпути вниз по лестнице, когда почувствовала сладкий аромат, доносящийся из кухни. Это означало, что Викки работала в ночную смену и готовила себе завтрак. Тесса была полна решимости пройти мимо кухни бесшумно, чтобы ее не увидели и не услышали, но, очевидно, у Викки были бионические уши.

– Я испекла оладушки, – крикнула Викки.

Тесса проигнорировала ее и продолжила свой путь по коридору. Она потянулась к шкафу в прихожей и схватила пуховик. Викки подошла ко входу на кухню, все еще в униформе крупье, ее блестящий темно-бордовый жилет плотно обтягивал тело.

– Ты куда-то идешь? – спросила она.

– Выйду сделать несколько фотографий, – сказала Тесса, просовывая руки в рукава куртки.

– Сейчас? Еще же даже не расчистили улицы.

Тесса открыла входную дверь. «Не хочу упустить утренний свет».

– Может быть, когда вернешься, посмотрим колледжи вместе?

– Зачем? Ты хочешь вернуться обратно в школу? – с сарказмом спросила Тесса.

– Отнесись к этому серьезно, Тесса. Никогда не бывает слишком рано для того, чтобы начинать подавать заявки на получение стипендии. У тебя большой потенциал – я не хочу смотреть, как ты выбрасываешь свое будущее на ветер.

Что такого было в Викки, что так сильно беспокоило Тессу? Было ли это удушающим дружелюбием? Смущающее отчаяние в попытке создать связь как между матерью и дочерью? Может быть, это было просто что-то химическое – вроде того, как собаки иногда бросались друг на друга без видимой причины. К счастью, Тесса обнаружила, что не пересекаться с Викки по возвращении домой было самым быстрым способом отбиться от ее любезностей.

– Викки, ты звучишь как магнит для холодильника.

Викки вздохнула и молча удалилась обратно на кухню. Тесса почувствовала проблеск вины, но не столь сильный, чтобы извиниться.

Снаружи воздух был свежим и неподвижным, небо заливал бледный свет. Тесса пошла бродить по заброшенным улицам Маргейта[1], крошечного приморского городка, в котором она жила. Все, что существовало для Тессы кроме ее айфона, воспроизводящего любимый инди-плейлист, и камеры в руках, это прямоугольный мир внутри видоискателя.

Она сделала десятки снимков, но особенно ее очаровали машины на парковках, погребенные под сугробами в форме песчаных дюн. Это выглядело так, словно Мать-природа пыталась стереть своих врагов с лица планеты.

Она все шла по снегу по щиколотку, пока не добралась до пляжа на Дуглас-авеню. Здесь было туманно, песок был покрыт нетронутым белым ковром. Тесса чувствовала себя астронавтом на чужой планете, каждый ее шаг нарушал нетронутое совершенство пейзажа. Куда бы Тесса ни посмотрела, она видела что-то, что хотелось сфотографировать. Пенистые, покрытые белыми шапками волны. Обшарпанный непогодой пирс, выступающий в океане. И одинокая спасательная вышка, наполовину утонувшая в сугробе.

Вдалеке, у береговой линии Тесса заметила одинокую фигуру, материализовавшуюся из пелены тумана, похожую на призрак утонувшего моряка, бродившего по пляжу. Все, что она смогла разглядеть, – это ярко-оранжевая бейсболка, выделявшаяся на фоне серого цвета. Этот отважный человек, как и она, рассматривал пустынный пляж как приглашение отстраниться от мира. Она успела сделать единственную фотографию фигуры в оранжевой бейсболке, прежде чем ее поглотил туман.

Впервые за это утро Тесса почувствовала дискомфорт. Пальцы ее ног промокли и замерли. Она посмотрела вниз и поняла, что забыла надеть зимние ботинки. Внезапное открытие привело к осознанию, ее ногам может грозить риск обморожения. К этому моменту она была в тридцати минутах ходьбы от дома. А улицы все еще не были расчищены, так что о звонке Мелу с просьбой забрать ее, не могло быть и речи. Может быть, что-нибудь в городе открыто? Кафе или закусочная. Любое место, где можно погреться.

Когда Тесса добралась до Вентнор-авеню, все вокруг казалось безжизненным. Квартал за кварталом она шла в поисках магазина, который спас бы ее от холода. Ее ноги начали неметь – плохой знак. Ее последней надеждой был городской кинотеатр. Она знала, что Шерман, владелец, жил в комнате, примыкающей к проекционной будке, так что ему не нужно было ездить на работу. Шаг рискованный, но, ради спасения пальцев на ногах, Тесса ринулась вперед, навстречу холодному порыву ветра.

Каждый раз, когда Тесса видела Маленький Художественный Кинотеатр, она задавалась вопросом, как он продолжал работать. В нем было всего пятьдесят мест, и большинство из них были бугристыми, с торчащими пружинами и изношенной тканью. И теперь, когда жена Шермана умерла, это была заботой исключительно одного человека. Шерман открывал кассу, продавал размокший попкорн и, когда понимал, что пора, включал старый гремящий кинопроектор. Несмотря на эти далеко не идеальные условия, Тесса полагала, что Шерман мог бы прилично зарабатывать себе на жизнь, если бы просто показывал последние инди-фильмы. Вместо этого он выбирал малоизвестные иностранные фильмы, в которых было много эротических сцен, и старые фильмы категории «Б» с участием актеров, о которых никто никогда не слышал. Как-то раз, в выходные, он показал знаменитые голливудские блокбастеры: «Говард-утка», «Поле битвы: Земля» и «Джон Картер» – три главных кинематографических «кошмара».

Когда Тесса завернула за угол, она вздохнула с облегчением, увидев Шермана, сидящего за билетной кассой и пересчитывающего выручку. Тесса даже не взглянула на афишу, чтобы выяснить, что показывают. Она подошла к окну и постучала в него.

– Вы открыты, Шерман?

Шерман поднял глаза и улыбнулся. Он хорошо знал Тессу, потому что она была его частым гостем. «Для тебя всегда», – сказал он, нажимая кнопку. Автомат под ним выплюнул билет, который он просунул в отверстие в нижней части окна. Тесса вытащила из кармана пригоршню мятых купюр и пересчитала их.

– Извините, кажется, немного не хватает, – сказала Тесса.

– Ничего страшного. Во мне всего пять футов шесть дюймов.

Тесса улыбнулась.

– Я имела в виду, что не хватает денег.

Шерман забрал билет и разорвал его пополам, затем сунул оставшийся корешок под окошко кассы. «Приятного просмотра, Тесса».

В затхлом кинотеатре было достаточно тепло и пахло подгоревшим попкорном. Тесса заняла место в центральном ряду и сняла куртку. Лучшая часть всего этого? Она была одна. Это было похоже на ее собственный кинозал.

Как только свет погас, дверь в задней части кинозала распахнулась. Треугольник янтарного света расширился по полу, поплыл вверх по стенам. Тесса увидела, как вошел человек, и его тень проплыла по грязному киноэкрану. Обычно реакцией Тессы на компанию в такой ситуации было бы разочарование. Когда у нее было сомнительное настроение, она предпочитала оставаться одна. Но каким-то образом она почувствовала, что тот, кто вошел в театр, был дружелюбен. Незнакомец нашел место через два ряда позади нее и сел.

Внимание Тессы переключилось на вступительные титры. Все они были на французском, даже название фильма, так что она понятия не имела, как называется фильм. Первая сцена была смелой: обнаженные мужчина и женщина, яростно занимающиеся любовью на кровати. Тесса слышала слова диктора поверх изображения. Но, как ни странно, когда она посмотрела в нижнюю часть экрана в поисках субтитров, она там ничего не увидела.

В следующей сцене та же пара резвилась на террасе уютной пляжной хижины, прижимаясь друг к другу и целуясь. Но все равно, никаких субтитров.

Она должна была признать – Шерман наконец превзошел самого себя. Он показывал не только фильмы, которые никто не хотел смотреть; он показывал фильмы, которые никто не мог понять!

Тесса крикнула в сторону проекционной будки:

– Шерман, а куда делись субтитры?

В этот момент Тесса услышала, как незнакомец позади нее встал. Она предположила, что он собрался выйти из зала и пожаловаться Шерману. Вместо этого человек прошел по проходу и свернул в ряд Тессы.

Он был примерно того же возраста, что и она, и в кинотеатре было достаточно света, чтобы разглядеть лохматую копну его каштановых волос и высокую, жилистую фигуру. Он сел рядом с ней, и его запах мгновенно окутал ее. Древесный и сладкий, он воплощал собой идеальное сочетание гостеприимства и неуловимости.

Несмотря на его доброжелательное присутствие, Тесса не могла игнорировать тот факт, что этот мальчик был незнакомцем. Хуже того, она была с ним совершенно наедине. Это означало, что никто не пришел бы ей на помощь, если бы он планировал сделать что-то жуткое, например, показать свои интимные места.

Тебе нужно встать, Тесс. Тебе нужно встать прямо сейчас и уйти. И что бы ты ни делала, не оглядывайся назад, иначе он не так все поймет.

Руки Тессы сжали мягкие подлокотники, и она наклонилась вперед, готовая сорваться с места. Но прежде чем она смогла встать, мальчик заговорил.

– Фильм называется «Бетти Блю»[2], – сказал он. – Ты смотри, а я буду переводить.

Он сказал это по-доброму, но почему это прозвучало как приказ? Тесса увидела, как он повернул голову к экрану. Затем, не теряя ни секунды, он начал шептать диалог уголком рта, без особых усилий переводя фильм с французского на английский.

Что ж, это все решило. Если она сейчас уйдет, это будет выглядеть грубо. Нет, более чем грубо – это будет все равно, что послать вселенную ко всем чертям. Незнакомец великодушно предложил ей помощь, а она просто собиралась отшить его? Конечно, она не была экспертом по психопатам, но сколько из них пахли так вкусно, что вам хотелось откусить от них кусочек?

Первые полчаса Тесса вообще не могла сосредоточиться на фильме. Она слишком остро ощущала тепло его дыхания на своей шее и то, как он произносил определенные слова. Она попыталась угадать, откуда он родом. Был ли у него акцент жителя Нью-Джерси? Нью-Йорка? Со временем это уже не имело значения, потому что его голос начал сливаться с фильмом. И вскоре Тесса обнаружила, что полностью погрузилась в историю, которая разворачивалась перед ней.

Фильм был рассказом о любовном наваждении. Бетти, красивая бродяжка, соблазняет Зорга, незадачливого разнорабочего, который живет в ветхой пляжной хижине. По мере того, как их любовь развивается, усиливаются и приступы саморазрушительной ярости Бетти. Обнаружив, что она ошибалась насчет беременности, Бетти садистски выколола себе глаз и оказалась в психиатрической больнице в кататоническом[3] состоянии. В заключительной любовной сцене Зорг душит Бетти подушкой, подводя историю к подобающему французскому завершению.

Почти через три часа после начала фильма пошли титры. Тесса посмотрела вниз и заметила, что ее пальцы сжимают руку переводчика.

– Боже! Прости! – сказала Тесса, резко ослабляя хватку. – Долго я так сидела?

– Не знаю, – ответил мальчик. – Рука онемела где-то час назад.

Она чувствовала себя безнадежно смущенной.

– Почему ты ничего не сказал?

– Не знаю, я просто предположил, что ты успокаиваешь меня. Это очень грустный фильм.

– Это история любви, – сказала Тесса как ни в чем не бывало.

Он нахмурился: – Да, но ведь не все истории любви грустные.

– Хорошие точно.

Увидев, что он засомневался, Тесса решила доказать свою точку зрения: – «Ромео и Джульетта», «Анна Каренина», «Грозовой перевал», «Английский пациент». Список можно продолжать бесконечно. Именно окончание отношений – их распад – всегда делает историю любви запоминающейся.

– А «Гордость и предубеждение»? Или «Джейн Эйр»? Они хорошо закончились, – сказал он.

– Только потому, что писатели решили закончить их истории любви преждевременно, до того, как все стало мрачным.

– Это интересная уловка… чтобы не признать свою неправоту.

– Да брось, – сказала Тесса. – Только представь, если бы Леонардо Ди Каприо выжил в конце «Титаника».

– А это обязательно?

– Джек Доусон. Безработный игрок без гроша в кармане, обладавший – в лучшем случае – незначительным художественным талантом.

– Я признаю, что его техническое мастерство было дилетантским, но он спас жизнь Розы!

– Только после того, как охмурил ее и отбил у жениха! И бедняжка Роуз была так взбудоражена этим парнем, что действительно поверила, что он подарит ей жизнь, полную страсти и приключений. Умоляяяю тебя. Больше похоже на крайнюю нищету и бесчеловечную неверность.

– «Титаник 2». Если считаешь первую часть провалом и ждешь продолжения.

Тесса расхохоталась, застигнутая врасплох его сообразительностью.

Когда титры фильма подошли к концу, в кинозале зажегся свет. И в тот момент засверкали пронзительные зеленые глаза мальчика. Тесса никогда не видела ничего подобного. Это были глаза, в которых не было и намека на неуверенность, но все же они светились волнением перед всем неизвестным, что ожидало впереди.

– Ну, я надеюсь, мои услуги переводчика тебя устроили?

– Более чем, – сказала Тесса. – Если я когда-нибудь стану послом во Франции, ты будешь моим помощником.

Он улыбнулся, затем просунул руки в свой винтажный тренч. Когда он встал, Тесса сделала то же самое. Она последовала за ним по проходу, продолжая разговор.

– А где ты научился так хорошо говорить по-французски? – спросила она.

– На самом деле у меня не было выбора, – сказал он. – Мой отец – профессор-лингвист. Когда я родился, он начал разрабатывать новый способ преподавания иностранных языков, и я был его лабораторной крысой. К тому времени, когда мне исполнилось двенадцать, он научил меня бегло говорить на французском, португальском, испанском и итальянском.

– Ты, наверное, шутишь. Ты когда-нибудь их путаешь?

– Только когда вижу сны. Мои сны совершенно хаотичны. Кто-нибудь задаст мне вопрос по-испански, но я отвечу на него по-французски, а потом они ответят мне на итальянском. Серьезно, мне немного жаль свое подсознание. Сны и так достаточно трудно понять – представь, что все в твоем сне говорят на разных языках.

К этому времени они прошли через вестибюль и вышли на улицу. Тессе нравилось выходить из кинотеатра на яркий дневной свет. Казалось, что последние несколько часов она провела в тайном укрытии от реальности. Перед ними наконец проснулась Вентнор-авеню. Улицы были расчищены, и машины осторожно передвигались по обледенелой дороге.

– У тебя там довольно старая машинка. – Теперь парень смотрел на камеру Тессы, которая висела у нее на плече. – На цифру не снимаешь?

Тесса покачала головой.

– У пленки динамический диапазон выше. К тому же мне нравится запах химикатов в проявочной. Пары сводят меня с ума.

– Примерно как меня твои глаза.

Ее сердце затрепетало. Неужели он только что сказал то, что она услышала? Ответ пришел, когда его лицо покраснело от смущения.

– Черт, – сказал он. – Это вышло слишком слащаво.

– Нет, – настояла она, но потом решила подколоть его. – Ну, может, немного?

– Клянусь, в моей голове это звучало идеально.

– В таком случае, дай мне представить ту версию… – Тесса закрыла глаза, сделала несколько глубоких вдохов для драматического эффекта, затем резко открыла их.

– Что, так плохо? – спросил он.

– Да, совсем плохо.

Они рассмеялись. Позади них Шерман вернулся к билетной кассе и уставился на них. Этот короткий личный момент больше не принадлежал только им.

– Ну, я, наверное, должен, знаешь… – он поднял большой палец и указал через плечо, показывая, что пора идти.

– Да. Я тоже, – быстро ответила Тесса. Она сразу же пожалела, что ее ответ был слишком нетерпеливым, очевидная попытка скрыть свое разочарование.

– Спасибо, что позволила мне шептать тебе на ухо целых три часа.

– Да не за что.

После этих слов высокий парень с самыми зелеными глазами, которые Тесса когда-либо видела, помахал на прощание. Она смотрела, как он идет по тротуару, оставляя следы на снегу. Каждый его шаг, который удалял его от нее, заставлял что-то внутри Тессы немного тускнеть – как пламя свечи, становящееся все тусклее и тусклее, пока не остается только вьющееся облачко дыма.

– Скайлар.

Она была удивлена, увидев, как он высунул голову из-за магазина на углу в конце квартала.

– Мое имя. Я Скайлар.

– Я Тесса.

– Может быть, увидимся здесь снова?

– Да. Я имею в виду… Было бы здорово, – сказала Тесса.

А потом он исчез.

Тесса замерла на пару мгновений, пытаясь справиться с нахлынувшими на нее эмоциями. Сначала пришла эйфория, легкость, которая распространилась по ее телу и пыталась оторвать ее от тротуара. Но это чудесное чувство быстро сменилось знакомым чувством неуверенности в себе. Все ли так я сказала? Хорошо ли я выглядела? Действительно ли я ему понравилась или он просто проявлял дружелюбие?

В этот момент Тесса бессознательно почувствовала пустоту вокруг своего тела. Куртка. Она была так поглощена этим чудесным незнакомцем, что оставила куртку в кинотеатре.

Тесса нашла свой пуховик внутри и направилась обратно по проходу.

Краем глаза она что-то заметила под сиденьем, которое Скайлар занял, прежде чем пересел к ней. Она прошла вдоль ряда, опустилась на колени и сунула руку под сиденье. Ухватилась пальцами за предмет и вытащила его. Когда он попал на свет, она совсем не удивилась. Теперь она поняла, что вселенная хотела, чтобы она и Скайлар встретились в тот день. В первый раз, утром на пляже, это не удалось, но во второй раз получилось.

Потому что в руках Тессы лежала оранжевая бейсболка.

За двести одиннадцать дней до

Шеннон Йео, возможно, была наименее выдающейся ученицей средней школы Атлантик-Сити. В случайном порядке она была одержима: своей прической, ношением самой модной одежды, шутками о мастурбации, запоминанием текстов песен Дрейка, поиском идеального увлажняющего крема для лица, секретным ингредиентом ее любимого обезжиренного кекса (действительно ли это был мел?) и проведением субботних вечеров с пьяными качками в надежде, что один из них сделает первый шаг, прежде чем его вырвет до потери сознания.

По всем этим и многим другим причинам Шеннон должна была быть последним человеком на земле, с которым Тессе понравилось бы тусоваться. Но в возвышенном проявлении космической нелепости Шеннон была лучшей подругой Тессы с тех пор, как им исполнилось двенадцать лет.

Шеннон приехала с родителями в Маргейт в середине учебного года из Южной Кореи. Ее отец, известный пластический хирург, громко заявил о себе, когда купил самый дорогой дом на Бейшор Драйв, а затем снес его, чтобы освободить место для еще большего уродства.

В первое утро Шеннон в ее новой средней школе она села за пустую парту рядом с Тессой и сразу же повела себя так, будто они были лучшими подругами всю жизнь. «Я Шеннон», – сказала она, ее брови изогнулись, как полумесяцы. «Я хотела бы извиниться за то, что слишком много болтаю. Это проблема, над которой я работаю».

Как она и предупредила, с этого момента рот Шеннон не закрывался. Как будто ее голосовые связки работали на ядерном топливе. Она высказывала Тессе свое мнение обо всем на свете не только во время уроков. А еще на обедах. На перерывах в туалете. В поездке на автобусе в школу и обратно. Даже по выходным Шеннон без предупреждения приходила к Тессе домой, чтобы поиграть. Но правда заключалась в том, что Шеннон не нужно было так сильно стараться. Она была единственной подругой Тессы.

Тесса пыталась собраться с духом, чтобы объяснить Шеннон, что она хочет побыть одна, что она на самом деле предпочитает одиночество. Но все никак не могла подобрать нужных слов. Слишком много раз в своей жизни Тесса чувствовала горечь отвержения. Она скорее растворится в кислоте, чем заставит других чувствовать то, что пережила сама.

Но потом, когда девочки выросли, произошло нечто удивительное. Благодаря абсолютной выдержке и решимости, Шеннон превратила их в неразлучных лучших друзей. Правда, у них по-прежнему было мало общего. Шеннон закупалась в бутиках с претенциозными названиями; Тесса покупала все в затхлых комиссионных магазинах. Шеннон жаждала, чтобы ее заметили; Тесса отчаянно хотела испариться. Шеннон таскала Тессу по маникюрным салонам; Тесса водила Шеннон на непонятные художественные выставки. Это был союз, заключенный между разными полюсами. Но когда дерьмо попадает в вентилятор, имеет ли значение то, что твой лучший друг предпочитает Николаса Спаркса[4] Майе Энджелоу[5]? Что было важнее всего, так это преданность. Иметь того, на кого ты всегда можешь рассчитывать. Того, кто никогда не бросит тебя на произвол судьбы.

Возможно, именно поэтому в тот момент, когда Тесса вышла из кинотеатра с оранжевой бейсболкой в руках, ноги сами привели ее туда, куда, как они знали, ей следовало попасть: в дом Шеннон.

Входная дверь распахнулась, и Тессу встретила мать Шеннон. Ее лицо всегда выражало крайнее беспокойство.

– Ты выглядишь грустной, Тесса. Где твои зимние ботинки? – спросила она.

– Мне срочно нужно поговорить с Шеннон, она дома?

– К сожалению, она болеет. Какая-то инфекция в горле.

– Боже, мам, я в порядке!

Тесса посмотрела на лестницу и увидела свою лучшую подругу в выцветших спортивных штанах, выглядящую обезвоженной и бледной.

– Она заразна, – предупредила мама Шеннон.

Но Тессу не волновало здоровье ее дыхательных путей. Она протиснулась мимо мамы Шеннон, пробежала по ступенькам и бросила на Шеннон взгляд, который говорил: «Лучшая подруга нужна как можно скорее».

Тесса ворвалась в спальню своей подруги и тут же оказалась окутана запахом, который можно было описать только как «больной» – смесь запаха пота, Найквила[6] и яичницы-болтуньи. Она запрыгнула на кровать Шеннон, прямо в эпицентр вируса. Шеннон закрыла за ней дверь и забралась на кровать вслед за ней.

– Господи. Ты выглядишь так, словно готова пуститься в пляс, – сказала Шеннон.

– Дело в том, что, – сказала Тесса, – думаю, я встретила того самого.

Тессе потребовался час, чтобы рассказать Шеннон об утренних драматических событиях. Как всегда, Шеннон была абсолютно безупречным слушателем. Она смеялась во все нужные моменты, хваталась за грудь, когда история становилась трогательной, отчаянно размахивала руками, когда хотела, чтобы Тесса ускорила события, и возмутилась, когда поняла, что конец истории был печальным.

– И это все? Он не попросил твой номер телефона? Он просто назвал тебе свое имя? Типа «Бонд, Джеймс Бонд»?

– А еще он оставил мне свою бейсболку, – сказала Тесса, размахивая ею. – По крайней мере, подсознательно. – А что значит буква «П» на этой бейсболке?

– Понятия не имею.

– Окей, я его уже ненавижу, – сказала Шеннон.

– Ты должна помочь мне найти его, – сказала Тесса. – Прямо сейчас.

– Посмотри на себя – ты совершенно помешалась на нем. Теперь, может быть, ты перестанешь критиковать меня, когда я с ума схожу по парням.

Следующие два часа они провели за ноутбуком Шеннон, проводя расследование в Интернете в поисках хоть какой-нибудь информации о Скайларе. Благодаря многолетней одержимости десятками мальчиков Шеннон стала абсолютным мастером киберсталкинга. «Фейсбук[7] и Твиттер – для дилетантов», – сказала она, пытаясь найти профиль Скайлара на этих сайтах. Безуспешно.

Затем она попробовала несколько непонятных поисковых систем, которые были специально разработаны для сбора информации о жизни людей. Когда из этого ничего не вышло, Тесса задалась вопросом, окажется ли Скайлар одним из тех бесчисленных незнакомцев, которых ей суждено было встретить лишь единожды.

В конце концов, отыскав несколько сайтов, предлагавших выдать публичную информацию за определенную сумму, Шеннон была вынуждена вытащить главное оружие: свою кредитную карту. Пятьдесят долларов спустя им удалось найти только трех Скайларов: одного умершего, одного пенсионера и одного ветерана войны в Ираке, местонахождение которого в настоящее время неизвестно.

– Наверное, он соврал тебе о своем имени, – сказала Шеннон.

– Не может быть. Он не из тех парней. Если бы ты его видела, ты бы поняла.

– Это очень странно, – сказала Шеннон. – Никогда еще не встречала человека, о котором не было бы хоть какого-то упоминания в соцсетях. Особенно если он наш ровесник. – Она засунула в нос ингалятор и вдохнула немного воздуха.

– Думаю, это даже круто, – сказала Тесса. – Он отброс. Как я. Последнее, что я хотела бы найти, – это его селфи с пьяными приятелями с красными стаканчиками в руках.

– Может, тебе вообще это все померещилось? – предположила Шеннон. – И твои бушующие подростковые гормоны породили идеального безумного мальчика-эльфа мечты.

– Мои гормоны не говорят на французском.

– Что ж, полагаю, единственное, что осталось сделать, это проявить фотографии, – сказала Шеннон. – Может быть, на снимке с ним есть ключ к разгадке?

Фотографии! Черт возьми, во всей этой суете Тесса забыла, что в кармане ее куртки была пленка с изображением Скайлара на пляже. Она смутно помнила, что под курткой у него была толстовка с капюшоном, и на ней была какая-то надпись. Может, это название его средней школы или города, из которого он приехал?

Десять минут спустя Тесса уже была дома и проявляла фотографии. Только переехав к Мелу и Викки, она убедила их разрешить ей переоборудовать чердак под фотолабораторию в обмен на обещание, что если ее химикаты сожгут дом дотла, ей придется всю жизнь платить по счетам и вечно испытывать чувство вины.

За последний год принадлежности для съемок съедали все большую сумму ее карманных денег и сбережений. Тем не менее, она противостояла переходу на цифровые технологии.

В то утро она отсняла три рулона пленки – с тридцатью шестью кадрами на каждом, – но по пути совсем забыла, на каком рулоне какие фотографии.

Негатив за негативом проявлялись на ее глазах в лотке с химикатами. Проявлялись ряды крошечных изображений, фотографическая реконструкция всего ее утра – пустынные улицы, заснеженные машины. Каждая следующая катушка приближала ее на шаг к пляжу, на шаг ближе к тому моменту, когда она впервые увидела Скайлара в оранжевой кепке. Наконец, как будто весь этот день был задуман каким-то автором триллеров, Тесса поняла, что фотография Скайлара на последней непроявленной пленке.

Тесса снова выключила свет. Затем, в полной темноте, открывалкой вскрыла катушку с пленкой и заправила непроявленный материал в бачок.

Внезапно дверь на чердак распахнулась. Световое одеяло поплыло вверх по лестнице, разбрызгиваясь по рукам Тессы, окутывая непроявленную пленку желтым сиянием. Черт! Она была так взволнована проявкой пленки, что забыла запереть дверь.

– НЕТ! – завопила Тесса. – Я проявляю! – Она прижала пленку к животу и присела, отчаянно пытаясь защитить ее от засветки.

– Обед через десять минут, – крикнул ее приемный отец, Мел, совершенно не подозревая, что он только что сделал. Он закрыл дверь, и в комнате снова стало темно.

Но это уже не важно. Какие бы зацепки ни были на этой пленке, они только что высветлились в ничто.

Скайлар вошел в жизнь Тессы, появившись из тумана, и ушел, снова растворившись в нем.

И теперь казалось очевидным, что там он и намеревался остаться.

Четыре дня спустя

Шум пронзил темноту.

Пищание, бульканье, всасывание, шипение кислорода и случайные всплески гогота. Были также приглушенные и встревоженные голоса Мел и Викки. О чем они говорили? С кем? Это была ошеломляющая симфония шума, созданная оркестром, состав которого Тесса не могла видеть.

По мере того, как дни и ночи перетекали друг в друга, к Тессе начала возвращаться чувствительность. В какой-то момент кто-то намеренно воткнул ей в пятку острую булавку, просто чтобы посмотреть, почувствует ли она это. Ее нога дернулась от боли. Да, я это чувствую!

Но в худшем состоянии, чем тело, был ее разум. Память Тессы, мягко говоря, перепуталась. У нее было смутное воспоминание о странном моменте со Скайларом в туннеле света, но все, что было до этого, было пустым. Даже сейчас, по мере того как сознание Тессы прояснялось, она все еще не могла понять, где она и что вызывает постоянную боль в центре ее груди.

Когда глаза Тессы наконец открылись после медикаментозного тумана, она обнаружила, что находится в блеклой больничной палате. Ослепительный солнечный свет лился сквозь окна, согревая ее лицо. Она лежала на боку, и первым, кого она увидела, был мужчина с темной кожей и еще более темными волосами. Он стоял у ее кровати, одетый в накрахмаленный белый халат. Увидев, что Тесса проснулась, он представился как доктор Нагаш. Он начал задавать Тессе вопросы, но у нее слишком пересохло в горле, чтобы говорить.

– Кивни, если почувствуешь удар, – сказал он, постукивая по ее коленным чашечкам молотком с резиновой головкой. Тесса кивнула.

– Ты помнишь, как тебя зовут? – спросил он.

Она помнила. Но когда Тесса попыталась произнести имя, из ее рта вырвался лишь несвязный поток звуков. Она была напугана и растеряна, поэтому снова кивнула.

– Тесса, ты попала в очень серьезную автомобильную аварию. У тебя было сильно повреждено все тело, в том числе сердце, – сказал он. – Мы были вынуждены оперировать и восстанавливать его. Теперь, когда ты проснулась, вполне вероятно, что ты будешь чувствовать некоторый дискомфорт в грудной клетке. Хорошая новость в том, что все страшное позади.

Дружелюбная медсестра, от которой пахло цветочными духами, наклонилась к Тессе. – Мы позвонили твоим родителям. Они уже в пути.

Но Тессе было плевать на Мела или Викки. И ей было все равно, что ее тело превратилось в изуродованную груду ран. Все, что ее заботило, – это Скайлар. Где был он?

Тесса чувствовала себя ребенком, впервые пытающимся заговорить. Наконец, она прохрипела одно-единственное слово, заданное как вопрос доктору: «Скайлар?»

Выражение лица доктора Нагаша, отточенное годами сообщения плохих новостей, стало серьезным.

– Скайлар тоже попал в аварию. Он серьезно пострадал.

– Он здесь? – спросила Тесса слабым и хриплым голосом. – В… больнице?

– Тесса, он не дожил до больницы. Скайлар скончался на месте аварии. Мне очень жаль.

Каждая клеточка тела Тессы начала бунтовать. Она хотела зарыдать, но вырвались лишь вопли недоумения. У нее не хватало сил, чтобы заплакать, но слезы все равно выступили у нее на глазах. Медсестра быстро ввела что-то в ее капельницу. Спокойствие разлилось по ее телу как жидкий Дзен.

Доктор Нагаш попытался утешить Тессу. Он заверил ее, что в больнице есть люди, которые помогут ей справиться с горем. Что она еще молода и у нее вся жизнь впереди. Но как могла оставшаяся часть ее жизни сравниться с теми 211 днями, когда она любила зеленоглазого мальчика по имени Скайлар?

Четырнадцать дней спустя

Слезы помогали. Не слишком сильно. Это не было постоянным решением проблемы, но слезы помогали временно облегчить горе Тессы – и поиск уединенных мест в больнице, где она могла пореветь стал вопросом выживания.

Лестничная клетка за отделением новорожденных была удачным местом. Как и межконфессиональная часовня на первом этаже, хотя от запаха ладана ее тошнило. Но место, где Тесса любила плакать больше всего, находилось всего в нескольких шагах от ее кровати – ванная.

У Тессы было множество переломов и ушибов. Но только одна из ее травм была опасной для жизни – ее сердце. Оно было буквально разбито. Автомобильная авария была настолько сильной, что разорвала ее перикард, мешочек с жидкостью, который окружает человеческое сердце. Ее хирург, доктор Нагаш, сказал, что тот факт, что она пережила эту травму, был больше, чем чудом. Это было неслыханно – один из тех удивительных случаев, которые публикуются в медицинских учебниках. Естественно, это привело к тому, что многие врачи больницы стали наносить внеплановые визиты, чтобы своими глазами увидеть «чудо-девочку». Изучив ее карту, они закатывали глаза и заявляли что-то вроде: «Я думаю, небеса еще не были готовы для тебя» или «Тебе дали второй шанс, используй его по максимуму!»

Мел и Викки навещали ее настолько часто, насколько могли. В течение недели они приходили по отдельности, чередуясь, пока другой отрабатывал свою смену в казино. По выходным они приходили вместе, обычно принося еду навынос, потому что Тесса ненавидела больничную еду.

Неудивительно, что Мел и Викки по-разному отреагировали на произошедшее. Теперь, когда Тесса была вне опасности, Мел зациклился на предстоящем больничном счете.

– Ты смотри, – сказал он, – страховая компания будет оспаривать с нами каждое чертово обвинение.

Викки была тоже озабочена, но по другой причине. До несчастного случая они с Тессой добились реального прогресса в отношениях. Но теперь Викки, казалось, понимала, что смерть Скайлара может означать для них шаг назад. В результате она начала вести себя крайне застенчиво, осторожно подбирая слова, как будто боялась вывести Тессу из себя.

Шеннон тоже приходила, всегда поздно ночью, когда часы посещения заканчивались. Каким-то образом она нашла способ проскальзывать мимо охранника внизу. Может, она с ним флиртовала? Оказавшись в безопасности в больничной палате, Шеннон закрывала дверь, забиралась в кровать Тессы и сообщала подруге последние школьные сплетни. Она, как всегда, была даром богов.

Через две недели начались сны. Сначала они были обыденными, просто гобеленом историй, которые Тесса не могла вспомнить на следующее утро. И, несмотря на ее навязчивое желание снова увидеть Скайлара, он так и не появился ни в одном из них. Но потом, когда врачи начали сокращать дозу обезболивающих, сны изменились. Как будто ее мозг переключался с лоу-фай[8] на хай-фай[9]. Все казалось ярче, красочнее, реальнее. Что еще лучше, Скайлар стал играть в этих снах небольшие эпизодические роли.

Ночь за ночью сны Тессы становились все более яркими, а ее общение со Скайларом казалось все более реалистичным. В одном из недавних снов Скайлар стоял у постели Тессы в больничном халате. Как будто он вообще не умирал, а просто получил травму и лежал в другой палате дальше по коридору.

– Ты жив, – сказала Тесса, ее глаза наполнились слезами счастья.

– Пойдем, я хочу показать тебе кое-что.

Он вытащил ее из постели и повел по тускло освещенному коридору вверх по лестнице. Но двигался слишком быстро. Ей нужно было отдышаться.

– Дай мне секунду, – сказала она.

– Нет времени, – ответил Скайлар. Он наклонился и подставил ей спину, чтобы она могла забраться на него. Он понес ее вверх по лестнице, и с каждым шагом она чувствовала, как его мышцы напрягаются и сжимаются в ее объятиях.

Наконец, Скайлар толкнул дверь, и они вышли на крышу больницы. Прошло несколько недель с тех пор, как Тесса в последний раз чувствовала на лице дуновение свежего воздуха.

Он отнес ее к краю здания и опустил на покрытую гравием крышу. Теперь они были на высоте десяти этажей, под ними сверкал ночной городской пейзаж. Скайлар указал на огромную полную луну. Она уже наполовину скрылась за горизонтом. Небо над головой менялось у нее на глазах, звездная вспышка цветов, подобных которым Тесса никогда не видела.

– Пойдем быстрее, – сказал Скайлар и повел ее на противоположную сторону крыши, с которой открывался вид на океан. Он снова указал на горизонт, где по небу разливалось мерцание солнечного света, заливая лицо Тессы золотистыми красками.

Это была чувственная фантасмагория[10]. Холод заходящей луны, тепло восходящего солнца и небо над головой, взрывающееся розовыми, желтыми и красными цветами. Тесса почувствовала, как Скайлар убрал ее волосы с шеи. Он прижался губами к ее обнаженной коже, и она задрожала, его прикосновение пронеслось сквозь каждый нерв в ее теле. Затем она услышала, как он тихо прошептал: – Я все еще здесь, Тесс.

Тесса резко проснулась, оглядываясь вокруг в удивленном замешательстве. Когда она узнала знакомые бесцветные стены своей больничной палаты, эйфория от ее сна испарилась, сменившись глубокой тоской. Слезы хлынули из ее глаз.

В тот же момент в палату вошла любимая медсестра Тессы, Джасмин. Джасмин была родом с Багамских островов, и звали ее соответствующим образом. Всякий раз, когда она входила в комнату Тессы, соблазнительный цветочный аромат сопровождал ее, и он витал в воздухе еще долго после того, как она уходила.

– Плохой сон? – спросила она.

– Почему плохой? – ответила Тесса.

– Ты кричала его имя.

Тесса потянулась за салфетками, чтобы вытереть глаза, но коробка была пуста.

– Значит, он приходил к тебе во сне, – сказала Джасмин. – Такое здесь сплошь и рядом, это нормально при такой утрате. Так твое подсознание приспосабливается к потере.

– Это был не обычный сон, Джас. Это было похоже на виртуальную реальность в высоком разрешении. Мне казалось, что Скайлар был здесь. Как будто навещал меня.

– М-м, – сказала Джасмин, явно сомневаясь. – Думаю, Дорис будет рада это услышать.

– Дорис?

– Больная раком пациентка из палаты 406. У нее был тяжелый год, но она держится. Она говорит, что пишет книгу о загробной жизни.

Тесса скептически подняла бровь.

– Спасибо, но я пас.

Джасмин усмехнулась.

– Я понимаю тебя. На днях она предложила прочесть мою ауру. Я вежливо отказалась.

Тут Тесса заметила, что Джасмин держит в руках пластиковый пакет. Он был набит сложенной одеждой и запечатан. Она протянула его Тессе.

– Что это?

– Твои вещи, оставшиеся после аварии, – ответила Джасмин. – Полиция вернула их сегодня утром.

– Они закрыли дело? Так быстро?

– Токсикологические тесты показали, что у Скайлара и другого водителя в крови не было ни наркотиков, ни алкоголя. Обычно на этом все и заканчивается.

– Они даже не допросили меня, – печально сказала Тесса.

– Я думала, ты сказала, что ничего не помнишь о той ночи?

Это было не совсем так. Тесса кое-что вспомнила. Потоки дождя. Реки воды обтекали ее лодыжки, когда она бежала к дому Скайлара. Задние фары его джипа, когда он выезжал с парковки. И разбитый уличный фонарь, лампочка которого мерцала и гудела, как стробоскоп. Но после этого – полная пустота – как будто последние страницы детективного романа были вырваны жестоким читателем, в результате чего следующий читатель сможет узнать личность убийцы.

– Дело в том, что ты, возможно, никогда полностью не восстановишь воспоминания о той ночи, – сказала Джасмин. – И это, наверное, к лучшему. – Она похлопала Тессу по плечу и вышла из палаты.

Тесса посмотрела на пакет. На внешней стороне было написано «ГОРОДСКОЕ ПОЛИЦЕЙСКОЕ УПРАВЛЕНИЕ МАРГЕЙТ – УЛИКИ».

Под ним кто-то фломастером написал имя Тессы, номер дела и дату несчастного случая. Было просто смешно, что худший день в ее жизни можно свести всего к нескольким буквам и цифрам.

Тесса разорвала перфорированный верх и открыла пакет. Он выпустил струю затхлого воздуха. Она начала рыться в его содержимом. Там было несколько предметов одежды – ее джинсы, футболка и кеды, испачканные каплями крови. Там же была оранжевая бейсболка Скайлара, порванная и грязная. И, наконец, айфон Тессы, который выглядел так, словно его пропустили через мясорубку. Его черный экран был разбит вдребезги, а корпус смят, словно картофельные чипсы «Принглз». Несмотря на его изуродованное состояние, Тесса все равно нажала кнопку включения. Неудивительно, что устройство отказалось оживать.

Ее айфон, как и Скайлар, был мертв.

Шестнадцать дней спустя

– Дыши глубоко, Тесса. Вдох, выдох.

Она сидела в тесном кабинете для осмотра. Напротив нее – Мел и Викки бок о бок на своих стульях, играли роли обеспокоенных мамы и папы. На лице человека может быть не так уж много выражений беспокойства, и после нескольких недель постоянных консультаций с врачом Викки и Мел справлялись с каждым из них.

Доктор Нагаш осматривал Тессу, проводя холодным диском стетоскопа по обнаженной коже ее груди. Неровный ряд швов рассекал ее грудину пополам, проходя от нижней части шеи до верхней части живота. Учитывая размер и расположение шрама, у нее теперь будет законное оправдание, чтобы никогда больше не надевать бикини, и это ее вполне устраивало. Тесса ненавидела бикини. Они заставляли ее чувствовать себя невероятно застенчивой. Но она все равно их носила. Девушка не могла противостоять давлению со стороны сверстников.

Каждый раз, когда Тесса вдыхала, она вздрагивала, чувствуя, как нервы, кости и хрящи внутри ее груди протестовали. Она тосковала по первым дням своего выздоровления, когда морфин поступал в ее вены свободно и она могла быстро нажать кнопку отключения боли.

Доктор Нагаш вынул стетоскоп из ушей и развернулся в кресле, взглянув на новую компьютерную томографию Тессы на мониторе.

– Я очень воодушевлен, Тесса. Ваша сердечная мышца заживает хорошо.

Он указал на кружащееся, перемещающееся пятно непонятных форм и цветов.

– Как вы можете здесь видеть, ваш левый желудочек функционирует довольно хорошо, несмотря на разрыв.

Викки издала громкий вздох облегчения.

– Наконец-то хорошие новости.

– Без сомнения, ей повезло, – сказал доктор. – Девять из десяти с такой же травмой умирают на моем столе.

Я действительно умерла, – настояла Тесса. – Фельдшеры сказали, что мое сердце остановилось на две минуты.

– Это правда, – сказал Мел. – К тому же, она увидела белый свет. И у нее были галлюцинации.

Тесса разозлилась. Ей не следовало рассказывать им о туннеле света. «Это не были галлюцинации, Мел».

– Ты видела свою покойную бабушку, – ответил он.

Вмешался доктор Нагаш.

– Это называется ОКС, опыт клинической смерти. Когда человеческое тело переживает тяжелое травматическое повреждение, гипоталамус наполняет мозг обезболивающими опиатами, известными как эндорфины, которые могут вызывать слуховые и зрительные нарушения.

– Значит, все, что она видела и чувствовала?.. – спросил Мел.

– Обычный нейробиологический процесс. Абсолютно не о чем беспокоиться.

Так или иначе, доктор Нагаш только что превратил самый эпический сенсационный опыт в жизни Тессы в химическое уравнение. Но как мог ряд букв и цифр объяснить золотисто-белый свет и ошеломляющее совершенство, которое она почувствовала, когда он окутал ее? Как ни крути, никто никогда не поймет, через что прошла Тесса. Это должно было остаться одним из тех жизненных переживаний, которые были лишь ее собственными.

– Так когда мы сможем забрать ее домой? – спросила Викки.

– В конце недели. К тому времени у меня закончатся причины держать ее здесь.

Викки взяла руку Тессы и сжала ее. Но Тесса быстро убрала ее. Ей и раньше не нравилось, когда Викки прикасалась к ней, а теперь, когда ее тело превратилось в гигантскую рану, это нравилось ей еще меньше. Она увидела, как изменилось выражение лица Викки, разочарование невозможно было не заметить.

– Я хочу предупредить вас, ребята, – сказал доктор Нагаш. – Тессе нужно быть предельно осторожной в ближайшие несколько недель. Ее сердце все еще находится на ранней стадии заживления. Слишком большая нагрузка или стресс могут сорвать восстановление. И мне не нужно вам говорить – острое кровотечение может убить ее.

Доктор Нагаш посмотрел Тессе в глаза, произнося свои слова с максимальной серьезностью. – При любой боли в груди или одышке вы прекращаете то, что делаете, и немедленно звоните 911. Это понятно?

За
сто
пятнадцать
дней
до

Устройство, которое могло бы провести ДНК-тест, было бы хорошим началом.

У Тессы была бейсбольная кепка Скайлара, и она решила, что сможет взять образец его пота или, если повезет, извлечь волосок. Затем ей нужно будет получить доступ к базе данных ФБР. Адам Золот был постоянным хакером средней школы Атлантик-Сити. Ходили слухи, что он взломал сервер «Амазон» и запасся бесплатными товарами на всю оставшуюся жизнь. Тесса не сомневалась, что Адаму хватило бы навыков, чтобы получить доступ к базе данных ФБР в обмен на пару баксов и немного флирта. Если звезды сойдутся, она узнает фамилию Скайлара, его номер телефона и адрес. И тогда она придумает предлог, чтобы однажды днем побродить возле его дома и «случайно» столкнуться с ним, когда он будет возвращаться домой из школы. Но на этот раз она уже более очевидно проявит свой интерес к нему. Она будет очень сообразительной и начнет говорить суперостроумные вещи. И Скайлар будет так поражен, что предложит ей совершить какую-нибудь авантюру, например, поехать в Париж или…

Боже, Тесса, тебе нужно остановиться! Ты прокручиваешь эти безумные сценарии в своей голове в течение трех месяцев. Просто прими это: ты никогда больше его не увидишь.

Это было в среду днем, Тесса сидела в задней части класса фотографии мистера Даффи. Мистер Даффи, рыжеволосый хиппи с пристрастием к галстукам с узором пейсли[11], стоял перед классом, критикуя фотографию другого ученика. Но Тесса не слушала его.

Она провела недели после своей встречи со Скайларом в состоянии анабиоза. Ну, может быть, и не анабиоза, потому что она попыталась сделать все возможное, чтобы найти Скайлара, начиная с того места, где впервые увидела его. Каждые выходные она брала с собой фотоаппарат на пляж и бродила вокруг, делая снимки, ее глаза бесплодно обводили береговую линию в его поисках. Она также проводила бесчисленные дни и ночи в Маленьком Художественном Театре, иногда просматривая один и тот же фильм дважды, надеясь снова пересечься с ним. Но, несмотря на все ее усилия, мальчик с зелеными глазами оставался совершенно неуловимым.

– Хорошо. Тесса, – сказал мистер Даффи. – Ты следующая.

Черт. Пришло время показывать свою фотографию. Тесса ненавидела это делать. Она делилась своими работами только если у нее не было выбора, что чаще всего случалось на занятиях или когда Мел отказывался давать ей деньги, если не видел, чем она занимается. Дело было не в том, что Тесса считала себя бездарной. Она знала, что была лучшим фотографом в своем классе, и вероятно, лучшим в школе. Но она также знала, что в каждой другой школе мира есть «лучший», что означало, что где-то учатся тысячи детей с таким же или большим талантом. Каковы были шансы на то, что ее работа будет отличаться от их?

Тесса вышла и встала перед классом. Она вынула свою фотографию из майларового[12] футляра и поставила ее на мольберт. Откашлялась.

– Я сделала его еще в феврале, – нервно сказала Тесса. – На следующий день после снежной бури.

Она отошла от своего снимка, чтобы показать всем. Как всегда, он был черно-белым, потому что Тесса считала, что цвет высасывает поэзию из образов. На картинке было изображено высокое, идеально симметричное дерево, покрытое снегом. Глядя на него сейчас, перед классом, Тесса заметила все его недостатки. Не тот объектив, не тот ракурс, слишком сильный контраст, недостаточно переднего плана. Это было все равно, что смотреть в зеркало и испытывать странную гордость за то, что ты можешь определить свои физические недостатки.

Дэнни Карсевар, вечный комик класса, был первым комментатором.

– И так ты проводишь свои снежные дни? – спросил он. – Фотографируешь деревья?

Волна смеха прокатилась по комнате. Это заставило Тессу почувствовать себя неловко. Она ненавидела быть в центре внимания. Приступ гнева поднялся внутри нее, и она огрызнулась в ответ – Это не дерево, болван. А вышка сотовой связи, замаскированная под него.

Когда Тесса рассказала классу, на что они на самом деле смотрят, ей ответили удивленным молчанием. Некоторые студенты наклонились ближе, чтобы убедиться в том, что только что сказала им Тесса.

– Так это аллегория? – спросил мистер Даффи.

– Именно, – ответила Тесса. – Притворство современной жизни. Мне кажется тревожным тот факт, что технологии коварно манипулируют природой.

Джеральд Чэпмен высказал свое восторженное мнение.

– Я думаю, что это просто восхитительно, – заявил он. – Тесса всегда замечает то, чего не замечает никто другой. Естественно, Джеральд проявлял милосердие – он был влюблен в Тессу с седьмого класса.

Заметив, что Джеральд лукавит, Дэнни набросился на него.

– Забудь об этом, братан. Лестью ничего не добьешься.

Тогда весь класс разразился смехом, но их прервал звонок. Школьники собрали свои сумки и хлынули в коридоры.

Когда Тесса положила фотографию обратно в пластиковую обертку, позади нее появился мистер Даффи.

– Это прекрасная фотография, Тесса. В этом году твои технические навыки совершили огромный скачок.

– Наверное, – ответила Тесса без капли энтузиазма.

– Я знаю, что это немного поспешно, так как ты еще не выпускаешься, – сказал он. – Но мой старый друг входит в приемную комиссию Школы Дизайна. Если хочешь, я мог бы замолвить за тебя словечко.

Школа Дизайна Род-Айленда? Лучшая художественная школа в стране? Да, точно. У нее было бы больше шансов попасть под удар молнии, когда она шла обналичивать выигрышный лотерейный билет.

– Спасибо, – сказала Тесса. – Но мои работы еще действительно не дотягивают до уровня Школы Дизайна.

– Разве? А чего тебе не хватает?

Тесса на мгновение задумалась над его вопросом. «Собственного взгляда, полагаю. Чего-то, о чем можно было бы сказать, что это исключительно мое».

Мистер Даффи кивнул, скрестив руки на груди.

– Что ж, есть кое-что, чего недостает на всех твоих фотографиях.

– Я знаю, – сказала Тесса. – Цвета.

– Нет. Людей.

Нет. Этого не может быть. Она снимала…

Секунду… он был прав. Тесса фотографировала места и окружающую среду, пустые пляжи и безлюдные городские улицы. Но она никогда не помещала людей – даже тех, кого знала, – в прямоугольник своего видоискателя.

– Знаешь, Салли Манн однажды сказала: «Прежде чем ты обретешь свой голос, ты должен найти объект любви…» Кого или что ты любишь, Тесса?

Тесса поняла, что не может ответить на его вопрос.

Городской автобус был переполнен студентами, и шум был почти невыносимым. Тесса сидела в кресле у окна, наблюдая за потоком машин на Вентнор-авеню.

– Ну? Что думаешь?

Тесса обернулась. Шеннон сидела рядом с ней, держа в руках свой айпад, на котором отображалась веб-страница «Составь свой собственный BMW».

– Красный? – спросила Тесса.

– Яркие цвета – абсолютный тренд.

– Я думаю, ты пользуешься щедростью своего отца.

– Черт возьми, да! Азиатские папаши – это пластилин в твоих руках, если ты отличница. И пока что в этом семестре все идет как по маслу.

– Отличница? Не слишком ли это амбициозно для того, кто никогда не получал больше тройки? Он мог бы купить тебе подержанную машину за полцены.

На лице Шеннон отразилось отвращение.

– Подержанную машину? Ладно, теперь ты меня триггеришь.

Тесса рассмеялась. Это было то, что она любила в Шеннон больше всего, – ее невозмутимое легкомыслие. Даже по прошествии всех этих лет Тесса не была уверена, когда Шеннон вела себя как настоящая дива – или когда иронически высмеивала собственную жизнь дочери успешного пластического хирурга. Именно эта игра в догадки неумолимо притягивала Тессу к Шеннон.

– Эй, Тесс.

Тесса подняла глаза и увидела Кортеса Коула, который повис над ней, обхватив рукой серебристый поручень. Кортес был спортивным и очаровательным, с небесно-голубыми глазами и мягкими светлыми волосами, которые выглядели, словно их регулярно полоскали в Вулите[13]. Он преподносил себя так, будто у его семьи было много денег, а так и было – шикарный дом на берегу залива был тому доказательством.

– У тебя есть планы на выходные? – спросил он небрежно.

Когда Кортес разговаривал с девочками (и некоторыми мальчиками), он что-то пробуждал в них. Это был биологический факт, который они не могли контролировать – как переваривание пищи или потоотделение, когда становится жарко. И Тессе было неприятно признавать, что она тоже считала Кортеса сексуальным. Но это не означало, что она готова лебезить перед ним, как все девочки в школе. Вместо этого Тесса предприняла сознательное усилие, чтобы отнестись к Кортесу так, как будто он ничего из себя не представлял. Его эго и так было чрезмерным.

– С какой целью интересуешься? – сказала Тесса, пытаясь выглядеть более раздраженной, чем была на самом деле.

Прежде чем Кортес успел ответить, в разговор вмешалась Шеннон: – Так вышло, что я работаю помощником Тессы по составлению ее расписания на день. Так вот, могу с абсолютной уверенностью сказать, что у нее определенно нет планов на эти выходные.

Кортес продолжил, будто Шеннон ничего и не говорила.

– Последняя серия сезона – суббота. И я хотел узнать, не могла бы ты приехать в Купер-Ривер и сделать несколько снимков?

– Снимков чего? – спросила Тесса.

– Чего-чего? Твоего папочки! Это мой последний школьный заплыв, и я хочу сделать для потомков несколько кадров, на которых надираю всем задницу. Это будет твоим подарком мне на выпускной.

Боже мой, его высокомерие было таким отталкивающим.

– Извини, – сказала Тесса, – спортивная фотография – не мой конек. Может, ты сможешь приклеить селфи-палку ко лбу и сфотографироваться сам?

Но Шеннон ничего не могла с собой поделать.

– На самом деле, я вхожу в комитет по школьным альбомам, и у нас катастрофически мало спортивных снимков. Поэтому я говорю» да», мы будем там.

– Мы? – спросила Тесса.

– Да. Я тебя буду сопровождать как твой фотоассистент.

Невероятно. У Шеннон всегда был план действий. И это не имело никакого отношения к комитету по выпуску школьного альбома, а имело отношение к партнеру Кортеса по гребле, Джадду, которым Шеннон была одержима с тех пор… в общем, давно.

Теоретически, у Тессы был выбор. Она могла сказать «нет». Но потом Шеннон превратила бы жизнь Тессы в сущий ад, обвинив ее в том, что она эгоистична и паршивая подруга. Шеннон всегда заканчивала свои обличительные речи добрым старомодным чувством вины: «Если бы я была на твоем месте, я бы сделала это для тебя не задумываясь».

Так что нет. У Тессы действительно не было выбора. Ей пришлось изображать девушку-ангела ради своей лучшей подруги.

– Ладно, – сказала Тесса.

– Договорились, – сказал Кортес. – Первый заплыв начинается в шесть тридцать. Тогда и увидимся.

Когда Кортес скользнул обратно в толпу, Шеннон, казалось, пришла в ужас и быстро окликнула его.

– Утром?

Все еще в исступлении, Шеннон повернулась к Тессе.

– Он же не про утро, да?

Шеннон настояла, чтобы они вышли на две остановки раньше, чтобы сделать покупки на Вентнор-авеню. Но Тесса все еще была на взводе из-за ситуации в автобусе.

– Какого черта это было? – спросила она.

– Что? – спросила Шеннон, делая вид, что не понимает, о чем речь. – Нам действительно нужны фотографии для школьного альбома. К тому же, если ты планируешь стать следующей Энни Лейбовиц, ты не можешь отказываться от заданий.

– Я не хочу быть следующей Энни Лейбовиц, я хочу быть первой Тессой Джейкобс.

Шеннон пренебрежительно махнула рукой.

– Ты можешь зарабатывать гораздо больше денег, будучи модным фотографом.

– Не веди себя так, будто ты сделала это ради моего творческого роста. Мы обе знаем, что ты просто хочешь переспать с Джаддом.

– Ты имеешь что-то против?

– Ты серьезно? Этот чувак похож на спортсмена из ромкома восьмидесятых. Не хватает только немного мусса в волосах и мозгов между ушами.

– Ладно. Я допускаю, что Джадд может входить в список придурков. Но они единственные парни, в которых стоит влюбляться.

– Неправда. Скайлар не вел себя как придурок.

– Плод твоего воображения может оказаться не просто придурком, он может оказаться ничем.

– Я его не выдумала, – сказала Тесса с ноткой раздражения в голосе.

– Этот парень – призрак! Ты знаешь, сколько часов я провела в интернете, пытаясь найти доказательства его существования?

– Я не просила тебя этого делать.

– Как говорила Дайон Уорвик, для этого и существуют друзья.

– Хочешь быть еще более классным другом? Забудь о Скайларе. Я уже забыла.

Они остановились на углу, ожидая, когда загорится зеленый свет светофора на пешеходном переходе. Как мотылек, привлеченный пламенем, взгляд Тессы переместился через улицу на Маленький Художественный Кинотеатр. Шерман стоял высоко на лестнице перед кинотеатром и менял буквы на вывеске. Он заметил Тессу на углу и прочитал выражение ее лица, которое, казалось, спрашивало: «Вы его видели?» Шерман сочувственно покачал головой, молча отвечая ей: «Нет, извини».

Став свидетелем их переглядки, Шеннон толкнула Тессу локтем сзади: «О, да. Ты совсем о нем забыла».

За сто двенадцать дней до

Поездка по шоссе прошла без происшествий. Пока Тесса вела машину, Шеннон спала на пассажирском сиденье, между ее ног уютно устроился четверной латте. По какой-то причине Тесса не смогла подключить свой айфон к джипу Викки тем утром, поэтому они слушали болтовню по радио. В основном женатые мужчины и женщины обращались за советом о том, как решить свои семейные проблемы. Тессе пришло в голову, что женатые люди – худшая реклама брака.

Спустя час Тесса и Шеннон бродили вокруг лодочного домика на Купер-Ривер, лавируя мимо команд гребцов средней школы, которые растягивались и разминались перед своими заплывами. На берегу они встретили Кортеса и Джадда, которые проводили ритуал перед заплывом и читали рэп под трек Эминема «Lose Yourself».

Когда мальчишки заметили, что Тесса уже фотографирует их, они начали тянуться к камере, танцуя и жестикулируя как звезды хип-хопа. Тесса опустила камеру в знак протеста.

– Я либо делаю естественные фотографии, – сказала она, – либо никаких.

Парни, похоже, поняли намек и возобновили разминку.

Шеннон стояла позади Тессы, солнцезащитные очки прикрывали ее сонные глаза. Очевидно, она слишком устала, чтобы флиртовать с Джаддом – сексуальные перепалки утомляли – поэтому она воспользовалась случаем и решила покритиковать работу Тессы.

– А ты не слишком далеко от них?

– Только ради моего здоровья и безопасности, – ответила Тесса.

– Как ты собираешься запечатлеть их дух соперничества и дружелюбия?

Тесса пристально посмотрела на свою подругу.

– Может, полегче с сарказмом?

Голос из громкоговорителя прорезал воздух: «Пары, десять минут и в воду!»

Гудя и вопя, Джадд запрыгнул Кортесу на спину, и они рухнули в грязь, демонстрируя весь свой юношеский максимализм.

Тесса закатила глаза: «Леди и джентльмены, я дарю вам токсичную мужественность».

– Тебе нужно надеть это.

Стареющий спортсмен с внушительным пузом протягивал Тессе оранжевый спасательный жилет. В катере сидели нескольких упитанных мужчин средних лет, но ни на одном из них не было спасательного жилета.

– Почему только я? – спросила Тесса. – Потому что я женщина?

– Нет. Потому что все остальные толстые. А жир не тонет!

Тренеры разразились смехом. Тесса поняла, что с возрастом спортсмены нисколько не меняются. Они все те же высокомерные придурки, только волос у них меньше, а животы толще.

Тесса надела спасательный жилет через голову. Он был влажным от речной воды и холодным для ее голой шеи. Двигатель под ее ногами внезапно ожил, и Тесса вдохнула облако едких выхлопных газов. Запах показался ей странно приятным.

Шеннон прокричала с берега:

– Я встречу тебя на финишной прямой, Тесс!

Тесса помахала ей, когда катер развернулся от причала и проплыл широкую дугу к линии старта, где все команды готовились к заплыву на полторы тысячи метров.

Она обрадовалась тому, что Кортес и Джадд были на ближайшей к ней полосе, а значит, у нее будет беспрепятственный обзор для фотографий.

– ВСЕМ ПРИГОТОВИТЬСЯ! – сказал голос через мегафон.

Тесса подняла камеру. Посмотрев в видоискатель, она увидела Кортеса и Джадда, сидящих внутри двухместной лодки, их руки сжимали весла, а ноги были сцеплены и напряжены. И снова она сопротивлялась толике влечения, которое испытывала к Кортесу. Она напомнила себе, что это все равно что смотреть на греческую скульптуру в музее. Ты можешь восхищаться ее красотой, даже несмотря на то, что она инертна, как и личность Кортеса.

И затем, через мегафон: «ГРЕБИТЕ!»

Лодки вылетели из ворот. В тот же миг двигатель взвыл, и катер бросился вперед. Пена взбивалась под корпусом, когда они набирали скорость, догоняя гребцов, кружа рядом с ними, чтобы тренеры могли наблюдать и корректировать технику.

Кортес и Джадд хорошо стартовали, сразу на несколько гребков опередив остальных. Тесса сфокусировала объектив на лице Кортеса, запечатлев его решительность и напряжение. Рядом с Тессой тренеры выкрикивали указания своим командам: «Выжимай сильнее!», «Почувствуй связь!», «Толчок через середину!», «Толчок! Толчок!».

Когда они миновали отметку середины гонки, Кортес и Джадд уверенно лидировали и не проявляли никаких признаков усталости. Но затем что-то появилось с левой стороны видоискателя Тессы, ткнувшись носом в кадр. Сначала это было просто размытое пятно и бессознательное отвлечение внимания. Но потом Тесса поняла, что это еще одна лодка, подкрадывающаяся сзади к Кортесу и Джадду. Заинтригованная Тесса повернула камеру влево и сфокусировалась на двух других гребцах.

Еще двое борются за победу.

И один из них, тот, что впереди, показался… знакомым.

На самом деле, он не просто выглядел знакомым – он ощущался знакомым, как будто излучал невидимую энергию, которую могла почувствовать только Тесса. Его бицепсы набухали и сокращались, когда он грациозно двигался назад и вперед в лодке, его весла погружались в воду и выныривали из нее с плавным совершенством. Тессе потребовалось еще несколько секунд, чтобы заметить, что на нем была оранжевая майка с черной буквой «П».

Нет. Это невозможно. Этого не может быть.

Тесса повернулась, ее глаза проследили за группой тренеров, которые находились с ней в лодке. Она заметила, что на одном из них была оранжевая бейсболка с черной буквой «П». Точно такую же Скайлар оставил в кинотеатре.

– Извините, – крикнула ему Тесса, – В какой вы команде?

Не отводя глаз, тренер ответил:

– Принстон Хай!

Собравшись, Тесса порылась в сумке с фотоаппаратом и вытащила зум-объектив. Быстро заменила им полтинник[14], которым пользовалась все утро. Тесса навела камеру и скрутила объектив на максимальное фокусное расстояние, чтобы поближе рассмотреть пловцов Принстон Хай. Сначала они были нечеткими. Но потом Тесса прокрутила кольцо фокусировки…

И увидела Скайлара.

Дрожь пробежала по телу Тессы, заставив ее ослабить хватку фотоаппарата. Он раскачивался на ремешке, ударяясь о ее грудную клетку, вызывая острую боль.

Через несколько секунд Скайлар и его напарник обогнали остальных. И теперь шли бок о бок с Кортесом и Джаддом, оспаривая лидерство с каждым гребком.

Кортес и Джадд были явно унижены соседней лодкой, нос которой теперь медленно продвигался вперед. Тесса никогда не видела Кортеса таким измученным, таким беспомощным. Было особенно приятно то, что это Скайлар заставлял его чувствовать себя таким. Кортес и Джадд гребли изо всех сил, судорожно глотая воздух. Но они не могли догнать Скайлара и его напарника, которые вырвались вперед и пересекли финишную черту.

Шеннон была в бешенстве.

– Ты никогда не говорила мне, что он горячий!

– Эм, я говорила, – сказала Тесса.

– Нет. Ты говорила, что он милый. Эмодзи милые. Этот парень, типа, такой горячий, что я отдалась бы ему на первом свидании.

– Тсс!

Тесса и Шеннон стояли примерно в двадцати ярдах от Скайлара, таращась на него. Он лежал на спине, распластавшись на деревянном причале. Он все еще тяжело дышал после гонки и с трудом стягивал через голову промокшую от пота майку. Когда он, наконец, снял ее, Шеннон издала радостный стон.

– О боже мой, – сказала она. – Я даже не представляла, что могут быть такие мышцы пресса!

С каждой секундой Тесса становилась все более встревоженной. Как только она не представляла себе эту встречу, но теперь, когда Скайлар был в пределах досягаемости, она подумала, не лучше ли оставить его загадкой.

– Давай просто уйдем, – сказала Тесса, поворачиваясь в сторону парковки.

Шеннон с силой схватила ее.

– Уйти? Ты что, чокнутая? Ты была одержим этим чуваком в течение нескольких месяцев. Ты не можешь сейчас уйти.

– Что я ему вообще скажу? – спросила Тесса.

– «Обними меня?»

– Серьезно, Шеннон!

– Просто начни с чего-нибудь простого, например… поздравь его. Он выиграл гонку, не так ли?

Тесса вздохнула.

– Реальность никогда не сможет соответствовать нашим фантазиям.

– Может, и так. Но реальность – единственное место, где подают замороженный йогурт. А теперь иди и очаруй его.

Шеннон подтолкнула Тессу вперед, к причалу. Со спины Шеннон окликнула ее:

– Могу я снять вашу встречу для своей инсты?

– Только если ты желаешь преждевременной смерти.

С каждым шагом Тессы волнение поднималось в ее груди. Что я должна сказать? Боже мой, а что, если он меня не помнит? Что, если у него серьезные отношения?

Когда Тесса, наконец, вышла на причал, она остановилась у ног Скайлара и склонилась над ним. Он прищурился, подняв руку, чтобы заслониться от палящего солнца. Тесса стояла на месте, застыв, как статуя. Все, что она смогла выдавить из себя, – одно-единственное слово.

– Bonjour[15], – сказала она.

Увидев ее, Скайлар тут же засиял. Было очевидно, что он не только помнил Тессу, но и был взволнован, увидев ее. Он быстро вскочил и выкрикнул ее имя: «Тесса!»

Но затем поморщился, выражение его лица сменилось с радостного на грустное. Его ноги подогнулись, и он наклонился вперед, удивив Тессу, растворившись в ее объятиях. Она не смогла удержать его, и они оба рухнули на причал.

Скайлар смущенно улыбнулся.

– Черт, извини. После гонки мои ноги как желе.

Он с трудом встал, выпрямился и помог подняться Тессе.

– Не могу поверить, что ты спортсмен, – сказала Тесса.

– О, да ладно, мы не так уж плохи.

– Спортсмены не говорят по-французски, по-итальянски, по-испански и по-португальски.

– Один говорит, – сказал он.

– Ну, они точно не читают Джейн Остин и Шарлотту Бронте.

Скайлар пожал плечами.

– Что я могу сказать? У меня есть эта странная тяга к счастливым концовкам.

Тесса не могла не улыбнуться, испытывая облегчение от того, что он все еще помнил подробности их разговора. Тот самый разговор, который она прокручивала последние три месяца в голове десятки раз, слово за словом.

Прежде чем Тесса успела ответить, позади них раздался женский голос.

– Вот это я называю финишем!

Скайлар закатил глаза: «Вот черт».

Это было такое «Вот черт», которое подростки издавали только тогда, когда приближались их родители. И действительно, через несколько секунд рядом со Скайларом появилась стройная женщина со светлыми волосами и тонкими чертами лица. Она с энтузиазмом обхватила руками его обнаженный торс и осыпала его шквалом нежности.

– Господи, мам, ты не могла бы, пожалуйста, быть посдержанней в проявлении чувств на публике?

Мама Скайлара неохотно отпустила сына, а затем заметила Тессу, которая молча стояла напротив нее. Через мгновение глаза его мамы расширились в озарении. «Девушка из кинотеатра!»

Стоп, что? Откуда, черт возьми, его мама могла знать, кто она такая?

– Мам, ее зовут Тесса.

– Я не понимаю, – сказала Тесса. – Как вы поняли?..

– Эти голубые глаза, – ответила она. – Скайлар вечно говорил о них.

Скайлар побледнел от смущения.

– Кто-нибудь видит глубокую, темную дыру, в которую я мог бы забраться?

– Знаешь, мы потратили несколько недель на поиски тебя в интернете…

– Мам!

– …но не смогли ничего про тебя найти.

– Так и было задумано, – с гордостью сказала Тесса.

– Видишь? – сказала Скайлар. – Я же говорил тебе. Она такая же, как я.

Мелодия звонка прервала их. Мама Скайлара достала свой телефон из кармана и посмотрела на экран. Когда она увидела, кто звонит, ее лоб нахмурился.

– Это твой отец. – она вздохнула.

– Ответь ему. Скажи, что я выиграл, – сказал Скайлар.

Но мама Скайлара нажала кнопку «Игнорировать».

– Ты можешь позвонить ему позже сам. – Она убрала телефон и повернулась к сыну. – Ты поедешь домой на автобусе команды?

– Нет, – сказал Скайлар, – Я приехал сюда. Я собираюсь провести выходные с дедушкой. Но сначала я хотел бы узнать, не хочет ли Тесса пойти со мной на свидание?

Тесса старалась сдержаться, чтобы не пуститься в эйфорический танец. Ей очень понравилось, что он употребил слово «свидание». Это было совсем не старомодно. Это означало, что он был заинтересован и не боялся сказать об этом. Но, конечно, Тесса не могла позволить ему увидеть ее волнение, поэтому ей удалось искусно, ох-как-круто пожать плечами, что, казалось, говорило: «Конечно, черт возьми».

Мама Скайлара выглядела озадаченной:

– Свидание? Я думала, современные дети не ходят на свидания. Я думала, у вас – как это называется – Нетфликс и чилл?

Тесса и Скайлар обменялись улыбками.

– Это, – ответила Тесса, – происходит после свидания. И, пожалуйста, передайте своему сыну, что «девушка из кинотеатра» с удовольствием сходила бы с ним на свидание.

Девятнадцать дней спустя

В свою последнюю ночь в больнице Тесса почувствовала, как внутри закипает знакомое чувство тоски. Как всегда, было лишь вопросом времени, когда этот пузырь лопнет, и вызовет спазм полномасштабной истерии. Определенно, пришло время поплакать.

Тесса выскользнула из-под одеяла и опустила ноги на пол. Она увидела оранжевую бейсболку Скайлара, лежащую на прикроватном столике, и на нее снизошло внезапное озарение. Сегодня ночью Тесса возьмет бейсболку с собой в ванную. Таким образом, плача, она сможет прикоснуться к чему-то, чего когда-то касался он.

Заперев дверь, Тесса села на холодный кафельный пол и оперлась на стену. Слезы текли по ее лицу, по подбородку, по шее. Она начала общаться с бейсболкой, молча прося ее подбодрить ее. Поделись со мной какими-нибудь воспоминаниями, умоляла она. Заставь боль уйти.

С тех пор, как Тесса нашла бейсболку Скайлара в кинотеатре, она пыталась вернуть ее ему. Но каждый раз он отказывался, настаивая на том, что вселенная хочет, чтобы бейсболка оставалась у нее. Не веря ему, Тесса, наконец, сунула бейсболку в рюкзак Скайлара, когда он не видел. Однако несколько дней спустя она нашла бейсболку в шкафу своей спальни, спрятанную между несколькими толстовками. Так началась их летняя игра. Тесса украдкой прятала бейсболку в вещах Скайлара – в его бардачке, наволочке – только для того, чтобы найти ее несколько дней спустя среди своих вещей.

– Очевидно, боги хотят, чтобы шляпа была у тебя, – заявил Скайлар с выражением невинного очарования на лице.

Внезапно раздался тихий стук в дверь ванной. Звук вырвал Тессу из летних воспоминаний, вернув ее на холодный кафельный пол.

– Одну секунду, – отозвалась Тесса. Вероятно, это была Джасмин, которая хотела убедиться, что с ней все в порядке.

Тесса встала и вытащила несколько салфеток из коробки под раковиной. Она высморкалась, наблюдая за своим отражением в зеркале. Невероятно, что недели депрессии могут сделать с человеческим лицом. Ее веки распухли и к ним было больно прикасаться. У нее были одинаковые черные круги под каждым глазом. Но хуже всего была пастозность. Весь тональный крем в мире не смог бы вернуть цвет ее лицу.

Стук раздался еще раз. На этот раз громче, настойчивее.

– Окей, Джас, – сказала Тесса. – Выхожу.

Она открыла дверь ванной, ожидая увидеть там Джасмин. Но дверной проем был пуст. Озадаченная Тесса выглянула в коридор. В палате тоже никого не было, пост медсестер оставлен без присмотра.

Странно. Тесса была уверена, что слышала стук. Могло ли ей это померещиться? Вряд ли. Медики несколько раз проверяли ее мозг и, к счастью, не обнаружили никаких повреждений вообще.

Дзинь!

Звук текстового сообщения. Прошло много времени с тех пор, как Тесса слышала мелодию «пульсация», которую она выбрала для своих текстовых оповещений.

Секунду. Текстовое оповещение? Это невозможно. Телефон был разбит. Тесса резко обернулась, ее взгляд упал на тумбочку, где она оставила свой искореженный айфон. Только теперь его экран светился светло-голубым. Каким-то образом он включился.

Поняв, что ее телефон, как и она сама, бросил вызов обстоятельствам и оправился от полученных травм, Тесса ожидала услышать еще больше оповещений, целый шквал, на самом деле. Ведь Тесса провела в больнице почти три недели. И, за исключением Шеннон, была оторвана от всех, кого знала. Несомненно, там скопилась целая очередь из фальшивых сообщений «выздоравливай», ожидающих, когда Тесса включит свой телефон. Только теперь, когда ее телефон был включен, в комнате воцарилась тишина. Больше никаких сигналов.

Все было именно так, как она всегда подозревала. Никому не было дела до нее.

Тесса пересекла комнату и взяла в руки гаджет, чтобы прочитать сообщение. Волна мурашек пробежала по ее телу, когда она увидела, что оно было от Скайлара.

Ее сердце забилось от волнения, и сразу же она почувствовала волну невыносимой, колющией боли в груди. С каждым биением сердца она чувствовала новый приступ боли. Доктор Нагаш, похоже, не шутил. Стресс означал не просто дискомфорт, он означал агонию. Она сделала несколько глубоких вдохов, позволяя сердцебиению вернуться к нормальному ритму, и, к счастью, боль утихла. Тесса снова посмотрела на телефон. Она поняла, что, вероятно, это было последнее сообщение, которое отправил ей Скайлар, не подозревая, что, когда он нажал Отправить, его жизнь была почти окончена. Она нажала большим пальцем на треснувший экран, и сообщение открылось. Но текста не было. Вместо этого она увидела квадратную рамку с надписью Вложения: 1 Изображение.

Его последнее сообщение было не в словах, а в виде картинки.

Тесса нажала на значок кончиком пальца. Когда закрутилась диаграмма загрузки и на экране начала появляться фотография, открываясь линия за линией, пиксель за пикселем.

Туманный пляж…

Хижина на сваях…

И Бетти с Зоргом, целующиеся на террасе своей пляжной хижины.

БЕТТИ БЛЮ!

Это был кадр из первого фильма, который они посмотрели вместе. Они со Скайларом часто говорили об этом фильме, фантазируя о том, как было бы прекрасно провести неделю, месяц или вечность в этой очаровательной пляжной хижине.

В этот момент позади себя она услышала голос Скайлара: «Ты смотри, а я буду переводить».

Холодок пробежал по спине Тессы, заставив ее задрожать. Ты смотри, а я буду переводить? Это были первые слова, которые он сказал ей в кинотеатре. Тесса резко обернулась, но комната была пуста.

Может быть, она что-то слышит?.. Воображает его голос?.. Нет, это невозможно. Потому что видеть – значит верить… и фотография пляжной хижины определенно была у нее на экране…

Но когда Тесса снова посмотрела на свой телефон, изображение пляжной хижины исчезло, сменившись тусклым черным прямоугольником.

Ее телефон снова умер.

Двадцать дней спустя

– Это она, вон там.

Санитар указал на женщину, сидящую в инвалидном кресле возле пруда с карпами кои. Тесса поблагодарила его и пошла через сад к женщине. Было приятно находиться на улице под солнцем, а еще приятней – быть одетой в свою обычную одежду.

Мел и Викки подписывали бланки и оплачивали счет за услуги. Тесса сказала им, что хочет попрощаться с несколькими своими врачами и медсестрами и что она встретится с ними в вестибюле через пятнадцать минут. Но на обратном пути она решила сделать небольшой крюк.

Женщине, сидевшей в инвалидном кресле, на вид было за шестьдесят. У нее совсем не было волос. Не было бровей и ресниц, и ее лысая голова была покрыта шарфом с изображением пуэрториканского флага.

Стопка беспорядочных бумаг лежала у нее на коленях, и она писала в исступлении, погрузившись в состояние, похожее на транс.

– Здравствуйте, – взволнованно сказала Тесса. Но женщина в инвалидном кресле не ответила. Она продолжала писать. Поэтому Тесса заговорила громче: – Вы Дорис?

Женщина наконец остановилась и подняла глаза. У нее были тусклые, бледно-голубые глаза, а лицо было ужасно изможденным.

– Сейчас я попробую сама догадаться, – сказала она. – Пятый этаж? Девушка с разбитым сердцем?

Тесса почувствовала прилив удивления. Как эта женщина узнала, кто она такая? Она была экстрасенсом?

– Нет, – сказала Дорис, как будто прочитав мысли Тессы. – Я не экстрасенс. Джасмин сказала мне, что ты можешь искать меня. Прими мои искренние соболезнования.

– Спасибо, – сказала Тесса.

– У тебя не повреждены руки? – спросила Дорис.

– Извините?

– В результате аварии. С руками все в порядке?

– Да, а что?

Дорис полезла в большую сумку, стоявшую на краю пруда с карпами. Она достала флакон ярко-розового лака для ногтей и положила его на ладонь Тессы. Затем Дорис пошевелила пальцами, показывая, что Тессу только что наняли в качестве ее маникюрши.

Удивленная и заинтригованная, Тесса придвинула стул и начала красить ногти Дорис. Она взглянула на рукописные страницы на коленях Дорис, догадываясь, что это была та самая книга, о которой говорила Джасмин.

– Так о чем ваша книга? – спросила Тесса.

– Как приготовить идеальный сэндвич с сыром на гриле, – сказала Дорис и широко улыбнулась. – Шучу. Она об ОПС.

– ОПС?

– Общение после смерти.

Тесса задумалась, затем, наконец, спросила: – Так вы верите, что мертвые люди могут?..

– Не употребляй это слово. Они не мертвы. Они просто бестелесные духи.

– Извините… Так вы верите, что эти… бестелесные духи могут связаться с нами?

– Я определенно верю. Вместе с миллиардами других людей из разных конфессий по всему земному шару. А ты знала, что в Китае на самом деле разрешен брак между живыми и мертвыми?

– Серьезно?

– Это называется минхун – свадьбы призраков. Я лично ни на одном из них не присутствовала, но слышала, что это прекрасные мероприятия. Много димсамов. Ты любишь димсамы? Конечно, я брала интервью у десятков людей, у которых был свой собственный опыт. – Дорис с гордостью похлопала по рукописи, лежащей у нее на коленях. – Оказывается, умерший может связаться с нами множеством различных способов. Иногда мы чувствуем в воздухе запах их одеколона или духов. Это называется обонятельным ОПС. В других случаях мы слышим их голоса. Это слуховое ОПС.

Тесса почувствовала воодушевление. Это было именно то, что произошло прошлой ночью в ее больничной палате – она слышала голос Скайлара.

Дорис продолжила:

– Независимо от того, как они общаются с нами, их послание одно и то же: я все еще здесь, а твоя скорбь, как маяк, зовет меня к тебе.

– А что насчет телефона? – спросила Тесса. – Может ли мертвый человек – я имею в виду, может ли бестелесный дух отправить сообщение на сотовый телефон?

– На рубеже двадцатого века количество зарегистрированных ОПС исчислялось сотнями. К началу двадцать первого века это число исчислялось миллионами.

– Почему? Что случилось?

– Случилось развитие технологий, – сказала Дорис. – Нужно понимать, что умершие существуют на совершенно другой частоте вибраций, в отличие от нашей. Это чистая астральная энергия…

Астральная энергия?

– Само собой разумеется, что они могут управлять любым количеством электронных устройств. Компьютеры, телевизоры, даже твой мобильный телефон. – Теперь глаза Дорис горели. – Помнишь прошлый год, когда вышла из строя вся электрическая сеть?

– Это был призрак? – скептически спросила Тесса.

– Это все здесь, – сказала Дорис, поднимая бумаги со своих колен. – Глава одиннадцатая.

Глаза Тессы скользнули по куриному, почти детскому, почерку Дорис и ее примитивным, неразборчивым наброскам. Это было похоже на дневник сумасшедшей, записную книжку, которую детектив отдела убийств обнаружил среди вещей серийного убийцы.

– Я вижу сомнение в твоих глазах, – заметила Дорис.

– Нет, – сказала Тесса. Она хотела быть деликатной, но теперь уверилась в том, что эта женщина ненормальная.

– Тебе не кажется, что твой парень хочет видеть тебя так же отчаянно, как ты хочешь видеть его?

Тесса услышала голос Викки, зовущий ее. Тесса обернулась и увидела Мела и Викки, стоящих у входа в сад, оба держали в руках кипы документов. Мел выглядел измученным, что, вероятно, означало, что расходы на уход за Тессой из собственного кармана были астрономическими.

– Пора домой! – позвала Викки.

Тесса крикнула в ответ: «Секунду!» Она закончила красить последний ноготь на руке Дорис, затем отправила кисточку обратно в стеклянную бутылку. Закрутила крышку и поднялась.

– Подожди, – сказала Дорис. Она вытащила что-то из своей сумки, стараясь не размазать еще не застывший лак на ногтях. Она протянула старую, выцветшую книгу в порванной обложке. – Возьми ее. Это моя первая книга. Можно начать с нее.

Но Тессе было неинтересно читать книгу этой сумасшедшей.

– Все в порядке, я в порядке. Спасибо, что поговорили со мной, Дорис. Будьте здоровы.

Когда Тесса повернулась, чтобы уйти, Дорис схватила ее за запястье.

– Ты передумаешь. Скоро у твоего парня получится лучше. Его ОПС станет более настойчивым… Меньше похожим на нежное прикосновение… больше – на мощный толчок.

После этих слов Дорис взяла ручку и вернулась к своей рукописи.

За сто двенадцать дней до

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Город в округе Атлантик, Нью-Джерси.

Вернуться

2

Основное название фильма – «Тридцать семь и два по утрам».

Вернуться

3

Кататония – комплекс психомотоных и вегетативных нарушений, при котором может наблюдаться ступор, «застывание» в одной позе, полное отсутствие речи или бесцельное повторение слов и действий, гримасничанье и другие симптомы. Возникает на фоне психических, неврологических и других заболеваний.

Вернуться

4

Американский писатель и сценарист, автор бестселлеров на темы христианства, любви, трагедии, судьбы и человеческих отношений.

Вернуться

5

Американская писательница и поэтесса. Принимала активное участие в движении за гражданские права. Работала в том числе с Мартином Лютером Кингом.

Вернуться

6

Средство для лечения простуды и гриппа.

Вернуться

7

Здесь и далее: деятельность метаплатформы Meta Platforms Inc. и ее соцсетей Facebook и Instagram запрещена на территории РФ.

Вернуться

8

Направление в музыке, для которого характерно низкое качество звука и джазовые аккорды.

Вернуться

9

Музыка в высоком качестве, приближенном к оригинальному звучанию.

Вернуться

10

Причудливое, бредовое видение. Странное, мистическое сочетание реального и нереального в изображении действительности.

Вернуться

11

Узор в виде капли со множеством мелких деталей и загнутым вверх концом. Он имеет и другие имена: «турецкий огурец», «слезы Аллаха», «индийский огурец», ботех или бута.

Вернуться

12

Пленка на основе синтетического полиэфирного волокна. В России называется лавсан.

Вернуться

13

Фирма-производитель средств для стирки и отбеливания белья.

Вернуться

14

Так фотографы называют объектив с фокусным расстоянием 50 мм.

Вернуться

15

«Привет» – (фр.)

Вернуться