# Портрет неизвестной. Часть 3

Наталья Кошаева

Заключительная часть приключений Лизы Перышкиной в зимнем Санкт-Петербурге. Как жаль, что все ниточки ведут к этому мужчине с глазами цвета крепкого чая. Как хочется ему верить, и как это опасно. Скоро все маски будут сорваны. Развязка близка.

## Часть 3

### Глава 1.

– Господи! – испуганно запричитала Лиза. – Славка, ты меня слышишь?!

Девушка пыталась привести молодого человека в чувство, хлопая его по посеревшим щекам, но детектив не спешил возвращаться. Ища поддержки, Лиза то и дело оглядывалась на Ивана.

– Давайте его все-таки разденем, – предложил Иван, сохранявший холоднокровное спокойствие, – и начал снимать с пострадавшего шубу, запачканный кровью сюртук с жилетом. Эти манипуляции, видимо, причиняли раненному боль, Ярослав застонал и приоткрыл глаза.

– Славка, ты меня видишь?! – прокричала Лиза, глядя ему в лицо. – Ну ответь же!

Иван между тем задрал сорочку детектива почти до подбородка. Она почему-то снималась только через голову, и стащить ее, не причиняя Ярославу дополнительных страданий, не представлялось возможным. Лиза только бросила взгляд на длинную рану, проходящую справа по ребрам и тут же вскрикнула, зажимая рот рукой. Затем заставила себя вновь посмотреть на, распластанного на диване мужчину, взяла себя в руки и глухо произнесла, – Я должна остановить кровь. У тебя есть какие-нибудь чистые тряпки? И вода, нужна кипяченая вода!

Иван ушел искать перевязочный материал, а Лиза вновь обратилась к Ярославу. – Ты меня слышишь?!

Ярослав приоткрыл глаза, едва прошелестел, – Слы…шу… – и вновь отключился.

Скоро князь принес кувшин с водой и чистую ткань, уже порванную на ленты. Лиза принялась осторожно промывать участки кожи вокруг раны, а когда закончила постаралась сделать тугую повязку, чтобы остановить все еще сочившуюся кровь.

– Кровь не фонтанирует – значит артерии не задеты, – думала она, вспоминая все что знала про оказание первой помощи, правда на этом ее познания в этой области и заканчивались. Наконец с перевязкой было покончено, а Ярослав все еще лежал в отключке.

– Иван! Надо бы доктора позвать. – она отняла свою ладонь ото лба раненного, – он холодный весь.

– Конечно, при ранениях всегда так. А что касается доктора… я уже послал записку нашему знакомому Игнатову, вы же его помните?

Лиза кивнула, затем поправила плед, которым накрыли больного и встала с колен. Не переставая глядеть на осунувшееся лицо Ярослава, она обоими руками сжала ладонь князя, – Спасибо, Иван! Как вы думаете, он не умрет?! – Она все-таки посмотрела князю в глаза, испуганная и уставшая.

– Что вы, Елизавета Михайловна, я надеюсь, что рана его не опасна, конечно врач скажет вернее. На мой взгляд рана не глубокая, удар пришелся вскользь, если я хоть что-нибудь понимаю в ранениях…

– А почему тогда он не приходит в себя? – с неподдельным волнением в голосе спросила девушка.

– Так вон сколько крови потерял! – ответил князь. – Вы его сейчас не трогайте, давайте дождемся лекаря.

Лизе не сиделось на месте, под пристальным взглядом князя, она стала прохаживаться по комнате туда-сюда. В тишине, нарушаемой только скрипом половиц, они принялись ожидать врача. Лиза периодически подходила к раненному и всматривалась в его бледное лицо, прикладывала руку ко лбу, пыталась проверить пульс. Она и у себя-то пульс не сразу находила, а тут у человека в беспамятстве… То ей казалось, что пульс совсем не прослушивается, и тогда по ее спине ползли отвратительные мурашки, но потом она все-таки улавливала глухие ритмичные удары.

Время замедлилось и тянулось как черная густая субстанция. Лиза то и дело поглядывала на часы, стоявшие на полке, и ей казалось, что витые стрелки замерли на месте и не двигаются.

– Елизавета Михайловна, сядьте уже! – первым нарушил гнетущую тишину князь, – Этим вы ему не поможете.

Она зло глянула на, оседлавшего единственный стул, князя и продолжила наматывать километраж. Во-первых – присесть было просто некуда, а во-вторых – ей было так легче.

В очередной раз проходя мимо, распростертого на диване, Ярослава, ей показалось, что щеки детектива слегка порозовели, а ресницы дрогнули. Она тут же метнулась к нему и бухнулась на колени у изголовья, – Славка, ты меня слышишь? Ну посмотри же, посмотри на меня!

Веки раненного теперь уже точно затрепетали. Лиза убрала со лба Ярослава прилипшие прядки. – Ну, давай же! Открой глаза! – попросила она.

Бледные губы Ярослава тронула слабая улыбка, – Эй! Ты чего? – Он с трудом поднял руку и погладил девушку по рукаву. Из уголка глаза Лизы предательски поползла слеза. Она уткнулась лицом в его плечо, от чего Ярослав тихонько зашипел, – Ой! Прости, прости. Ты как? – Смогла она выдавить, когда справилась с комом, который перехватывал ее горло.

– Бывало конечно и лучше! – ответил он в своей обычной манере и попытался приподняться.

Эта попытка была тут же пресечена Лизой, которая строго велела ему лежать и не дергаться. Она только подложила ему под голову свой, кое-как скомканный, сюртук. На просьбу Ярослава – дать попить, заявила, что напоит его только после того, как это разрешит доктор, потому как при некоторых ранениях пить категорически запрещается. Ярослав хмыкнул, и тут же болезненно поморщился, а после заявил, что по его ощущениям у него нет таких уж серьезных повреждений… Получив в ответ строгий взгляд, он замолчал, понимая, что воды ему не дадут.

– Ярослав Сергеевич, вы помните, что с вам случилось, – спросил князь, вплывая в поле зрения раненного. – Мы же расстались с вами в ложе мадам Штибер, и буквально через час с небольшим, вы стоите под дверью мастерской истекая кровью.

Ярослав нахмурился и его лоб пересекли две глубоких морщины. Некоторое время он молчал вспоминая, а затем прикрыв глаза сказал, что помнит, как разговаривал с Надин, и как она обещала еще раз с ним встретиться после того, как вернется с бала. Он ее проводил до экипажа, и пошел к себе на Васильевский. Когда свернул с набережной на свою линию, на него набросился какой-то человек с ножом. Хорошо, что он успел среагировать и лезвие скользнуло по шубе. Нападавший был один и на адреналине Ярослав его хорошенько приложил головой об кирпичную стену дома. Чувствуя, что слабеет от кровопотери, детектив решил ретироваться не дожидаясь, пока грабитель придет в себя. Он только прихватил с собой орудие несостоявшегося убийства.

– Поищи в кармане. – повернул Ярослав голову к Лизе. Она подняла все еще лежащую на полу шубу, и в одном из карманов обнаружила кинжал со следами крови на лезвии. Она замерла, рассматривая оружие, затем осторожно двумя пальчиками, положила на стол и услышала хриплый не то стон, не то всхлип. Она повернулась к Ярославу, а тот кривясь от боли, и придерживая повязку, смеялся. От этого на бинтах опять проступили красные пятна.

– Ну ты даешь, Перышкина, – откинувшись назад и отсмеявшись выдохнул раненный. – Боишься отпечатки пальцев затереть?! Сериалов насмотрелась? Очнись! Здесь дактилоскопию еще не изобрели…

– Послушай, умник, у тебя опять рана открылась! – Лиза поверх старой повязки намотала еще один слой бинтов. – Молчи лучше!

Ярослав поднял левую руку и провел по губам двумя пальцами, застегивая рот на молнию. После этого рука бессильно свалилась на покрывало. Лиза укоризненно покачала головой. – Шут гороховый!

А после перевязки встала и опять начала мерить шагами комнату, отобрала у Ивана трубку, которую он вдруг вздумал прикурить, посмотрела в окно. И снова туда, сюда, взад и вперед…

Игнатов пришел часам к трем ночи. Хмурый, помятый с всклокоченной шевелюрой. В руках он держал классический докторский саквояж. Он молча кивнул Ивану, затем одарил Лизу взглядом своих водянистых глаз и сразу направился к пострадавшему.

Он приподнял плед оценивая масштабы бедствия и сразу откинул его. Затем снял сюртук, засучил рукава рубашки и, раскрыв саквояж, достал ножницы, которыми разрезал бинты. А затем одним ловким движением снял повязку, уже частично приставшую к ране. Глядя на это, даже Лиза поморщилась, Ярослав же лежал, плотно сомкнув губы и настороженно глядя на местного Эскулапа.

– Господин Игнатов, извините, что вмешиваюсь, а вы руки помыть не хотите? Инфекция, микробы и все такое? – подала голос Лиза.

Игнатов ничего не ответил, просто коротко взглянул на девушку и снова обратился к больному. Затем извлек из своего чемоданчика какую-то блестящую штуку и потянулся ею к ране.

– Стойте! – резко крикнула Лиза, инструмент хирурга застыл в миллиметрах от раны. – Вы свои инструменты хорошо продезинфицировали?!

– Иван, уберите от меня этого…мадемуазель! – еле сдерживаясь зло процедил Игнатов, глядя на Лизу поверх очков.

– Правда, Алекс, пойдемте, дайте врачу осмотреть больного, – Иван взял ее под локоть и попытался вывести из комнаты. Но Лиза, вырываясь из крепких рук князя, продолжала выкрикивать о том, что стерильность залог здоровья пациента, а капля никотина убивает лошадь – ну и прочие санпросветовские агитки, что расклеены на стенах любой поликлиники.

Ивану не без труда удалось вытолкнуть ее в коридор, холодный и темный. – Пустите же меня, наконец! – возмутилась девушка, когда Иван придавил ее своим телом к стене, лишая возможности брыкаться. Наконец устав сопротивляться тело девушки обмякло, Лиза, всхлипнув уткнулась лицом в плечо князя. У нее опять засвербило в носу и слезы уже были готовы снова политься. Князь легонько погладил ее по спине.

– Поразительно, я за всю свою жизнь столько не ревела как в вашем долбанном мире! – произнесла она в нос.

Поняв, что девушка успокоилась, Иван нехотя ее отпустил и, отойдя, присел на широкий деревянный подоконник. Лиза, слегка погодя, тоже подошла и уселась рядом с ним, подтянув коленки к подбородку. Она в темноте нашарила руку Ивана и сжала ее, так ожидать вердикта врача было легче.

За эти несколько дней, незнакомый по сути человек, Ярослав, стал для нее роднее родного. Она относилась к нему как к старшему брату, которого у нее никогда не было, но который сразу принялся выполнять все основные братские обязанности – опекать, защищать и заботиться. Даже то, что он долгое время скрывал ото всех, и от нее, в частности, большую часть своей биографии, не мешало той искренней привязанности, которую она испытывала к нему. А теперь, когда жизнь Ярослава вдруг повисла на волоске, она ощутила жуткий страх.

– Нет, ну не может этого быть! – она всеми силами отгоняла от себя эти черные мысли. – Молодой здоровый мужчина! Что с ним может произойти?! – думала она, но червячок сомнений все равно продолжал грызть.

Наконец вышел Игнатов, вытирая руки тряпкой, белый фартук, надетый поверх жилета, был весь в свежих кровавых разводах. Лиза посмотрела на его руки – под ногтями чернела запекшаяся кровь, да и сами пальцы были все в крови. – Где можно помыться, хмуро спросил он, – Иван оттолкнулся от подоконника и пошел провожать врача, а Лиза юркнула в комнату.

На диване, в той же позе лежал Ярослав. Лицо его было бледно, глаза прикрыты. Он спал. Лиза подошла и приподняла краешек пледа, увидела, что грудь мужчины перебинтована свежими бинтами. Пока она любовалась на перевязку вернулся Игнатов с князем.

– Я дал ему успокоительное, он поспит какое-то время. Что могу сказать? Ему очень повезло, что не затронуты крупные сосуды. Рана не глубокая, но длинная, рассечены мягкие ткани. Я рану почистил и зашил. Будем надеется, что все обойдется, во всяком случае у него большие шансы на выздоровление. Но нужно наблюдать. Может развиться сепсис. Первые один два дня, а может и неделю больного может лихорадить. Я выпишу лекарства, завтра утром пришлю рецепты.

– Так, что еще? – Игнатов поправил пенсне на переносице. – Если вам интересно, то удар скорее всего наносил левша, потому как рана находится справа. Если будут какие-то изменения, зовите меня. Барышня, не волнуйтесь вы так, бог даст все образуется. – Говоря это Игнатов складывал свои инструменты в саквояж, то и дело поглядывая то на Лизу, то на Ивана.

Иван опять ушел проводить врача, а Лиза села на одинокий стул и попыталась взять себя в руки. То, что сказал Игнатов с одной стороны приносило облегчение, а с другой стороны она силилась вспомнить что же такое этот самый сепсис.

– Ну кто мне мешал сунуть в косметичку вместе с обезболивающим еще и антибиотики. – сетовала она. – В следующий раз буду умнее шагу из дома не сделаю без соответствующей экипировки. Вот только как теперь добираться домой? Ярик вышел из строя. На долго ли? Одному богу известно. А Ахмет сидит в кутузке. Ну что же настала пора плана «Б»!

### Глава 2.

Лиза просидела с Ярославом весь остаток ночи, и только под утро князь прогнал ее спать, уверяя, что сам за всем последит, и обязательно разбудит, если будет на то необходимость. Девушка нехотя уползла к себе, рухнула, не раздеваясь, на постель, и сразу же вырубилась.

Проснулась, когда за окнами светило солнце. Подскочила на месте как ужаленная, с ощущением, что жестоко проспала и обнаружила, что спала в одежде. Память медленно воскресила все события, произошедшие накануне. Значит это был не кошмарный сон, и за стенкой действительно лежит раненый Ярослав. Торопливо привела себя в порядок и бегом кинулась в соседнюю мастерскую, проведать больного.

Ярослав все так же лежал на диване, глаза его были прикрыты. По мерно вздымающейся груди, Лиза поняла, что он спит. На столике у дивана высились целая батарея из бутылочек и пузырьков. Видимо Иван уже сбегал в аптеку, а скорее всего посылал кого-нибудь выкупить те лекарства, что рекомендовал доктор. Девушка тихо подошла к столику и попыталась понять, чем же лечат детектива, но все латинские названия, от руки написанные на бумажных этикетках, были ей незнакомы. Покрутив один другой флакон, она поставила их на место. Взяла самую высокую бутылочку, откупорила ее и сунула под нос. От едкого запаха, плескавшейся в бутылке темной жидкости, сразу заслезились глаза. Лиза поморщилась и поспешила вернуть пробку на место.

Вот так с бутылкой в руке она замерла, потому что услышала, как детектив вздохнул во сне. Перышкина осторожно приложила ладонь ко лбу больного – лоб был горячим. Лицо Ярослава больше не походило на гипсовую маску, наоборот, лихорадочный румянец раскрасил его щеки.

От прикосновения холодной ладони, детектив открыл глаза. – М-м-м-м, как приятно, подержи еще! – попросил он хриплым голосом.

– Может тебе компресс на лоб положить, прохладный? – спросила Лиза.

– Нет, твоя ладошка приятней, – губы детектива чуть тронула улыбка. Затем мужчина приподнялся на локте и оглянулся вокруг. А когда понял, что они одни, быстро заговорил, ухватив девушку за рукав, – Ты вот что, Перышкина, в это дело не влезай! Тут видишь какие ставки. Я полежу день два, оклемаюсь и что-нибудь придумаю. Никуда Ахмет из КПЗ не денется.

– Оно, конечно так, – согласилась Лиза, присаживаясь на краешек дивана, – но ты уверен, что в ближайшее время на ноги встанешь?

– Перышкина, я же не первый год замужем! Вот увидишь, что послезавтра буду как огурчик! – Ярослав подмигнул ей.

– Так это было там, а здесь антибиотиков, дорогой мой, еще нет! Я бы на твоем месте так не хорохорилась, а лежала спокойно и выполняла все предписания местного Эскулапа.

– Я и лежу, как видишь! – Ярослав все еще держал ее руку, и серьезно продолжил, -дай слово, что не полезешь в этот гадючник.

В этот момент вошел Иван. Ярослав нехотя отпустил девушку и устало откинулся на подушку, которую ему выделила, какая-то добрая душа.

Лиза с облегчением подумала, что князь вовремя появился. Уж больно она не хотела давать никаких обещаний. Тем более, что детали плана «Б» она уже обдумала, и ей не терпелось начать претворять его в жизнь.

– Спасибо, Иван, что позаботились об этом охламоне, и за лекарства тоже! – девушка, наконец поставила на столик бутылек, который до сих пор держала в руке. – Теперь можете отдыхать, а я с ним посижу.

– В этом нет больше нужды, я пригласил сиделку. Она скоро подойдет, и будет неотрывно находиться около месье Быстрова, – ответил Иван.

Действительно, вскоре пришла моложавая сухопарая дама в опрятном темном платье. Ее седые волосы были аккуратно убраны под кружевную наколку.

– Прошу любить и жаловать – Агнесса Карловна. – представил женщину князь. Сиделка сделала книксен и заулыбавшись произнесла, – Ja, ja!

– Агнесса Карловна ни слова не понимает по-русски – только по-немецки и по-французски. – объяснил Иван.

Та снова заулыбалась, обнажая крупные желтоватые зубы. – Ja, ja! – повторила она. Затем князь по-французски объяснял ей какие лекарства и когда давать, а сиделка молча кивала головой. Потом Иван кликнул Троньку и велел ему доставить обед для пострадавшего прямо сюда.

Отдав все распоряжения, князь повернулся к Лизе. – А мы с вами, Алекс, займемся чем-нибудь более интересным, сегодня последний выходной день…

– Ой! Правда! Мне ж на работу завтра! – воскликнула Лиза вскакивая.

– Ярослав Сергеевич, душа моя, оставляю тебя в надежных руках Агнессы Карловны, а вечером зайду проведать. Идет?

– Перышкина! – Ярослав вновь приподнялся на локте, оглядываясь на Агнессу Карловну, наводящую порядок на столе. – Ты меня услышала? Ей богу это уже не шутки!

– Я все поняла! – Лиза послала ему воздушный поцелуй и быстро исчезла за дверью.

Иван, последовавший за нею, начал с того же самого. Он снова завел разговор о том, что ей не стоит никуда ходить одной, тем более на работу.

– Будь моя воля, запер бы я вас на три замка и не выпускал бы. Потому что вы обладаете феноменальной способностью привлекать на свою голову всякие неприятности.

Лиза укоризненно на него посмотрела, – Даже слушать не хочу эту ерунду!

– Ну что с вами сделаешь… – Князь слегка подтолкнул девушку в сторону лестницы на чердак. – Поднимемся в мастерскую, есть у меня одна идея…

А в мастерской они встретили Мирона, который спокойно сидел и увлеченно работал, не зная ничего о последних событиях.

– Что так поздно? – спросил он, выглядывая из-за холста. – Мое почтение, мадемуазель!

– Мадемуазель, надеюсь, посидит немного, – не то утвердительно, не то вопросительно произнес князь, указывая девушке на подиум.

– Так свет почти ушел, – заметил Мирон, – долго вы сегодня добрались.

Пока Лиза устраивалась, а Иван разжигал лампу, которая должна была ее освещать, Мирону вкратце пересказали все события, прошедшей ночи и утра. Грек даже писать перестал, слушая. Лиза тоже вставляла уточняющие комментарии, послушно подчиняясь указаниям Ивана, который добивался нужного освещения модели.

– Не кажется ли вам, господа, что слишком много смертей за такое короткое время? – Мирон озвучил мучавшую всех мысль.

– Левша, говорите вы? Лев-ша, лев-ша…– Мирон взлохматил волосы, – Нет, не припоминаю, чтобы встречал где-нибудь тут леворукого… А вы?

– Je n`ai pas vu non plus, monsieur[1], – ответил князь, который, ища наиболее выгодный ракурс, крутил голову Лизы, взявшись за ее подбородок. Наконец, он отошел подальше, оценивая модель в целом. – Все, Алекс, смотрите вот на этот угол картины господина Ксенакиса и постарайтесь не шевелиться.

Пятясь, Иван вернулся к своему мольберту и взялся за кисти.

Иван посадил ее в такую неудобную позу, что спину заломило сразу. Сидеть, слегка откинувшись на спинку стула и повернув голову в сторону князя при этом рассматривать нижний угол подрамника, установленного на мольберте грека, было утомительно. Перышкиной хватило только на двадцать минут честного позирования. Подавив очередной зевок, чтобы хоть как-то отвлечься от ноющей боли в спине, девушка вытащила из кармана телефон. Не меняя позиции головы, открыла книжку, которую начала читать еще до попадания в этот мир. – Так не мешает? – на всякий случай спросила она.

– Напротив, очень интересная подсветка лица снизу, продолжайте, – ответил Иван.

– А что вы там рассматриваете, можно полюбопытствовать, – через некоторое время спросил из своего угла Мирон. – в этой маленькой светящейся коробочке.

– Я читаю новый роман, одного популярного у нас автора, легкий абсурд, немножко юмора. Прикольно.

Вопрос Мирона – какой сюжет у этого романа, Лизу поставил в тупик. Она раньше об этом не задумывалась. Ну какой тут сюжет? Бред наслаивался на глюк, прикрываясь бессмысленными словесными выкрутасами, вперемежку с шуточками и хохмочками. Колоритные персонажи, являющиеся в дымном чаду, сочные детали и все это в жестком ритме, заданном аккордами тяжелого киберпанка. Так какой сюжет? Она так и ответила, что сюжета как такового нет, а есть сплошные рассуждения автора о месте человека в эпоху либерализации ценностей.

– Ну прочтите, что-нибудь, – попросил Мирон. – Чтобы понять, о чем вы только что сказали.

Лиза сосредоточенно листала странички, пока не нашла, ту главу, которая ей понравилась больше всего.

«Богдан с трудом разлепил глаза, по которым тут же резанул яркий луч, пробивавшийся сквозь щель между плотными шторами, а это означало, что уже перевалило за полдень. Именно в это время солнце, добравшись до своего пика, начало скатываться вниз и атаковать стеклянный фасад высотки…» Дальше главный герой начинал с трудом припоминать события предыдущего дня. Неожиданно он обнаруживает в своей постели незнакомого субъекта. Все дальнейшее повествование было построено как диалог главного героя и этого персонажа, как потом выяснилось – его alter ego. Они вели на кухне околофилософские беседы, рассуждали о вечных темах, дымили сигаретами, ссорились и мирились.

А когда история дошла до гендерного многообразия живописцы выползли из-за своих холстов. Пришлось Лизе проводить ликбез для художников. От ее объяснений и без того не маленькие глаза грека стали еще больше, а нижняя челюсть князя отвалилась.

– Простите, мадемуазель, не сочтите мой вопрос бестактностью, но вы…– начал Мирон, размахивая зажатым в пальцах флейцем.

– Хотите спросить, как я себя позиционирую? – Лиза наморщила лоб. – Хм… Ну как у нас говорят: «Для своей идентификации я употребляю местоимение «она».

– Местоимение «она»?! – в один голос воскликнули мужчины.

Эта скользкая тема взволновала молодых людей настолько, что они продолжили эмоциональное обсуждение на французском. Девушка, не понимая ни слова, переводила взгляд с одного на другого.

– Мирон, у вас краска с кисти на пол капает! – она уже десять раз пожалела, что затеяла этот разговор, а потом напомнила, что не намерена сидеть на подиуме вечность.

Очнувшись, грек тихо выругался на непонятном языке, пытаясь рассмотреть лужицу краски у своих башмаков. Не найдя оной, с укоризной посмотрел на девушку и покачал головой. – Шутите все, Елизавета Михайловна!

– Стараемся, Мирон Лаврентьевич. – съязвила Лиза, прижимая обе руки к груди и слегка кланяясь.

Стук черенка кисточки по деревяшке заставила Лизу и Мирона перестать обмениваться любезностями. Иван жестом попросил девушку не вертеться.

Лиза вновь рассматривала нижний угол подрамника, и больше она не читала, потому что охрипла споря, объясняя и доказывая свою точку зрения. Просто молча досидела до того момента, когда Иван наконец разрешил ей покинуть подиум и подойти посмотреть на свою работу.

Глядя на начатый портрет, Перышкина все никак не могла отделаться от ощущения, что она где-то подобное уже видела. Было в нем нечто неуловимо-знакомое. Она долго всматривалась в полотно, но так и не вспомнила.

– Что скажите, Алекс? – поинтересовался князь, обтирая ветошью кисти.

– Никак не могу припомнить, но я где-то подобное уже видела, – Лиза в задумчивости постучала пальчиком по губам, сложенным уточкой. – Определенно, видела! Только где…

Тихо, мысленно перелистывая альбом «Русская живопись 19 века», подошла к Мирону и взглянула через его плечо на холст, изнанку которого она лицезрела последние два часа. А там разыгрывалась жанровая сцена: на переднем плане находилась темноволосая девушка с горящими глазами, стремительно выбегающая из комнаты, в которой за столом чинно восседали почтенные родители и какой-то потасканный мужчинка.

– Ой! – захлопала в ладоши Лиза. – А я узнала эту девушку! Это же ваша невеста – Софико!

Мирон вздрогнул от неожиданности, а затем картинно прижал руки к груди. – Елизавета Михайловна, у меня чуть сердце не остановилось из-за вашего крика!

– Картина называется «Невеста сбежала» или «Побег из-под венца», или «Навязанный брак», или… – Лиза в захлеб начала придумывать названия, а Мирон, набрав воздуха в легкие, пытался вставить хоть слово, но слово ему не давали.

Наконец грек описал рукой в воздухе круг и как дирижер, остановил Лизин поток сознания, – вообще то «Смотрины».

Взяв грека под руку и глядя ему прямо в глаза, Лиза призналась, – Я бы на месте Софико тоже предпочла бы не этого господина, – кивок в сторону картины, – а вас, месье Мирон.

– У вас богатый выбор, мадемуазель, – желчно констатировал князь из своего угла.

– Завидуешь, ваше сиятельство? – усмехнулся Мирон, приобнимая девушку.

– Только у меня опять в адрес вашей работы есть малю-ю-юсенькое замечание.

Мирон вжал голову в плечи и закрыл лицо руками, – Помилуйте, госпожа! – раздалось сквозь глухие рыдания.

Лиза погладила грека по вздрагивающей спине. – Вот такусенькое! – двумя пальцами она показала микроскопический размер своего замечания.

– Что с вами делать, – произнес грек, отнимая руки от лица. И уже спокойным голосом, – давайте уж не стесняйтесь!

– У меня такой вопрос… – начала Лиза вкрадчиво.

– Понеслась душа в рай! – донеслось бурчание из княжеского угла.

Мирон замахал руками, призывая его замолчать и сложив руки как китайский болванчик, с полупоклоном, обратился к девушке, покорно ожидая приговора.

– Так вот, не перебивайте, пожалуйста, – продолжила Лиза, – почему вы, художники, когда рисуете подобные сцены всегда нежеланного жениха выводите этакой гротескной плесенью? Невелика честь отказаться от этого суслика, кому он нужен? Вот если бы барышня по идейным соображениям отказывалась бы от достойного, я бы даже сказала, первосортного жениха – вот это я понимаю – протест! А так… Бытовуха!

Мужчины смеялись долго, Мирон даже смахнул, слезы с глаз.

– Вот что мне в вас нравится, мадемуазель, так это ваш оригинальный взгляд на искусство. – наконец смог произнести Мирон, отдышавшись. – Правда же, сиятельство?

– Мне и не только это в вас нравится, Елизавета Михайловна, впрочем, вы уже знаете. – слегка кланяясь, напомнил Иван.

– Вас не поймешь, когда вы издеваетесь, а когда говорите серьезно. Скорее всего первое. Не буду больше вообще ничего говорить, пишите – как хотите, дайте пищу нашим истосковавшимся по мясу искусствоведкам. Они уж точно определят, какой смысл заложен в изображении вот этой складочки на кофточке, и почему у нее на платьишке три пуговички, а не четыре. – надулась Лиза.

– Вообще то – пять. – серьезно поправил Мирон.

– А? – не поняла Лиза.

– Пять, пу-пу-пуговичек! – последнее слово он еле выговорил, так как новый приступ смеха, сложил грека пополам.

– Мирон! Ведете себя, как торговка на базаре, – попытался урезонить его Иван.

– Точно, точно! – подхватила Лиза, – прислушайтесь, к тому, что вам старший товарищ говорит.

Почему-то эта фраза вызвала очередной взрыв хохота. Лиза досадливо переводила взгляд с одного на другого. А Мирон, не в силах произнести ни слова, только тыкал пальцем в свою грудь.

– Я! – в перерывах между всхлипами, смогла разобрать Лиза, – Я старший!

– Ну тем более, какой пример вы подаете молодежи? – продолжала гнуть свою линию Лиза, злясь уже на себя, что никак не может прекратить этот балаган.

– Я на неделю, – Мирон вытер лоб и выдохнул, – старше.

Лиза подняла руки, и с видом «сдаюсь, вы победили, и я больше не желаю продолжать этот разговор», отошла молча в угол.

В этот момент прибежал мальчишка, который передал записку князю. Тот, читая, нахмурился и сказал, повернувшись к Лизе, – Агнесса Карловна пишет, что больному стало хуже – у него жар.

Лиза тут же рванула к двери, но там ее перехватила рука Ивана, – Спокойнее, Алекс, спокойнее!

Ярослав, был горячий как печка и находился в состоянии полусна-полубреда, Лиза обеспокоенно посмотрела сначала на сиделку, потом на князя.

– Надо с этим что-то делать! – Сиделка затараторила на французском, и Лиза поняла по интонации, что она отчитывается, что выполняла все как было предписано.

– Ему жар сбить можно? – спросила Лиза, обращаясь к князю.

Иван пожал плечами, но затем кивнул. Лиза сорвалась с места, метнулась в свою комнату нашла в косметичке таблетки и выдавила себе на ладошку пару рубиновых капсул.

Вернувшись, приподняла Ярослава за плечи и велела проглотить таблетки. Детектив на мгновение пришел в себя, молча повиновался и снова провалился в лихорадочный полусон.

– Теперь ждем, когда лекарство подействует, где-то через час, может меньше, температура должна упасть.

Лиза отпустила Агнессу Карловну отдохнуть, а сама заняла место около постели больного, то и дело прикладывая к горячему лбу салфетку, смоченную в прохладной воде с уксусом. Минут через сорок она заметила, что дыхание больного стало спокойней, а лоб не таким горячим. Лихорадка отступала. Наконец Лиза смогла спокойно выдохнуть, нужно сказать она здорово перепугалась.

Позже приходил Игнатов, он был, как обычно, сдержан, суров и хмур. Из-под косматых бровей глаза недовольно смотрели на мир сквозь стекла очков. Проверил пульс больного, прослушал легкие через деревянную трубочку. Затем так же, не говоря ни слова, начал разматывать повязку, – Вы бы, мадемуазель, вышли бы, а то неровен час в обморок упадете. Откачивай потом вас еще…

– Но… – начала Лиза, Иван не дал ей договорить, подхватил ее и подтолкнул к двери.

Шипя как недовольная кошка, Лиза все-таки подчинилась грубой силе и продолжила ворчать в коридоре.

Вышедший вскорости, Игнатов сообщил, что пока все идет неплохо, и пообещал навестить больного на следующий день так же вечером, распрощался и ушел.

Потом Лиза сидела подле Ярослава, который спал, напившись чудодейственной успокоительной настойки Игнатова. Отчасти девушка завидовала ему. Она бы тоже не отказалась приложиться к тому самому бутыльку, который крутила утром, в нем, как выяснилось, и находилась настойка. Ушла только тогда, когда на пост вернулась Агнесса Карловна, которой велела разбудить ее если больному станет хуже.

### Глава 3.

Как Лизу не отговаривали Ордынский с детективом, она все равно отправилась утром следующего дня на Миллионную. Мирон проводил ее до самых дверей особняка Гуммелей, пожелал ей доброго дня и отправился по своим делам.

Атмосфера в чертежной не отличалась от той, что бывает во всех учреждениях после длинных выходных. Унылые мятые физиономии, замедленные движения и обреченность в глазах. Ситуацию осложняло еще и то, что через четыре дня опять намечалось застолье с танцами до утра. Кто же будет истязать себя активной работой во время этой короткой передышки между праздниками? Поэтому коллеги без энтузиазма разбрелись по своим местам и вяло переговаривались.

Даже вечный двигатель Манци дал сбой – его было не видно и не слышно, только кольца дыма поднимались над столом, свидетельствуя о том, что Мишель все-таки присутствует.

Появление шефа, бледного и тоже утомленного праздниками, внесло некоторое оживление. Профессор поговорил с инженерами, перекинулся парой слов с Манци и завис за спиной у Лизы, разглядывая чертежи, затем похлопал ее по плечу, – Продолжайте, юноша! – и направился к дверям.

Лиза с большим трудом вспомнила, визит в строящийся дом на Радищева, то есть конечно же на Большой Сергиевской, и что она делала обмеры. В них она и нырнула с головой. На фоне карнавала в стиле «самба де Жанейро», в котором девушка жила уже который день, возможность просто почертить – была сродни медитации на берегу океана. Все понятно, сиди – отдыхай! Только карандаш, тот самый, что князь Иван подарил намедни, порхает в пальцах, оставляя изящные линии на бумаге. Даже неразбериха с аршинами и саженями уже не казалась такой непреодолимой.

Коллеги тихо шуршали по своим углам, откровенно скучая. После праздников требовалось время для раскачки.

О том, что курить вредно – в этом мире еще не догадывались, поэтому мужчины смолили, как паровозы. Даже над столом в самом дальнем углу, что оккупировала девушка, дым висел сизым облаком. По неизвестной причине именно сегодня коллеги дружно достали кто трубки, кто сигареты и пускали дым в потолок. Только самый трудолюбивый и молчаливый член коллектива не участвовал в это вакханалии, а продолжал тихо шелестеть за своим столом.

Когда концентрация дыма в воздухе стала критической, Лиза подошла к окну и, запрыгнув на широкий подоконник, попыталась открыть форточку.

– Господин граф, позвольте узнать, что вы собрались делать? – раздался за ее спиной знакомый голос. Обернулась. Так и есть, Манци оторвался от своей газеты и, заломив одну бровь, вопросительно смотрит на нее поверх газеты.

– Я хочу открыть эту форточку, сударь, – ответ прозвучал, с той же издевательски-вежливой интонацией, что и вопрос, – от дыма уже, простите, глаза разъедает.

– Вы меня удивляете, Алекс, – тон Манци стал приторно-сладким, – только не говорите, что вы еще, к тому же, не курите!

– Да не курю, – не отставала в соревновании по сладкоречию Лиза, встав на носочки, потянулась к шпингалету. – и вам не советую!

– Общеизвестно, что курение табака улучшает зрение, возбуждает мозг и оттягивает от головы дурные соки, – назидательно произнес Микеле, победно подняв указательный палец.

– А также разбивает головные боли, устраняет печальные расположения и для геморроидов тоже очень хорошо. – добавили из угла инженеров.

Услыхав это, Лиза закрыла рот руками, изо всех сил сдерживаясь. В конце концов она не выдержала и расхохоталась, балансируя на подоконнике. Скука была забыта, коллеги теперь с интересом смотрели на Алекса. Еще бы такой цирк! Не каждый день увидишь загибающегося от хохота гафа на подоконнике. А граф никак не мог остановиться.

– Для ге-ге-геморроидов может быть и хорошо, – она обоими руками придерживала живот, который уже болел, – а для остального-то! Плохо!

– Ой, не могу, рассмешили! – потребовалось время, чтобы она успокоилась, затем вытерла тыльной стороной ладони глаза и полчаса разъясняла мужчинам о вреде курения. В красках расписывала как чернеют легкие, как сужаются сосуды, а потом рвутся, заливая красной кровью мозги. О! Об этом она могла долго рассказывать и даже нарисовать зримую картинку.

Ее слушали не перебивая, а Лиза продолжала приводить все новые и новые аргументы. Попутно, отвернувшись к окну, она попыталась приподнять изящный кованый шпингалет, совершенно не замечая, вновь зашедшего в комнату профессора.

– И последнее, – как утверждают британские исследователи, капля никотина – убивает… – Лиза наконец справилась со шпингалетом и распахнула форточку. Глотнув свежего воздуха, она оглянулась и заметила шефа, который стоял, зажав между пальцами зажженную сигарету, – лошадь! – закончила она, сползая с подоконника и одергивая рукава сюртука.

– Как? И вы, профессор, тоже? – не нашлась, что еще можно сказать в подобной ситуации Лиза.

– Ну что ж, похвально! – при этом Гуммель демонстративно притушил сигарету в серебряной пепельнице, стоящей у итальянца на столе, и продолжил. – Вы слышали, господа? С сегодняшнего дня в чертежной курить воспрещается!

Послышались возмущенные голоса. Больше всех протестовал Манци, при этом он так выразительно смотрел на Лизу, что было понятно – ей не жить. Потому что Микеле обязательно придушит ее где-нибудь в темном углу, а хладный труп закидает старыми чертежами и огрызками карандашей. Но профессор был непреклонен. Лиза, стоя за его спиной, плотоядно оскалилась и провела большим пальцем себе по горлу, глядя Манци прямо в глаза. Если дразнить ос – так сразу всех! Что уж теперь! – решила она.

Микеле аж поперхнулся дымом. Трубка выпала у него изо рта, и он еле-еле успел ее подхватить, чтобы не прожечь дырку на одежде.

Под суровым взглядом профессора все коллеги один за другим потушили свои трубки, и даже противный Манци энергично выколотил остатки табака в ту же пепельницу, бурча под нос страшные ругательства по-итальянски. Пресекая последовавшее возмущение, профессор велел всем выходить в курительную комнату, и только там дымить сколько душе угодно. – Всем понятно?!

С этими словами шеф покинул помещение, оставив Лизу один на один с недружественно настроенной частью коллектива.

– Да, Алекс ! Устроили вы нам! – хохотнул толстый немец из своего угла, его сосед что-то невразумительное промычал.

А Манци, зло сверкая глазами, тряс пальцами, сжатыми в щепоть. Только серый безмолвный человек продолжал работать, не поднимая головы.

Зато у коллег теперь появилось новое развлечение – ходить в курилку и группами, и поодиночке.

Вечером, не дожидаясь сопровождающего, которого Иван обещал прислать, Лиза быстренько распрощалась со всеми и отправилась реализовывать свой план «Б».

Хотя все инстинкты самосохранения хором твердили ей не делать этого, Лиза заставила себя подойти к уже знакомому ажурному ограждению внутреннего двора Малого Эрмитажа. Возле полосатой будки, рядом с воротами, стоял великан с пышными усами и окладистой бородой. Статная фигура бородача была упакована в эффектный мундир темно-синего сукна, с красной грудью, увитой золотыми шнурами. Высокий стоячий воротник, также был отделан золотым шитьем, как и лампасы на брюках. На голове караульного красовалась высокая меховая шапка с широкой блестящей кокардой на лбу, длинная витая кисть из золотого же шнура спускалась на плечо. В руке у этого гиганта было внушительных размеров ружье с примкнутым к нему штыком, впечатляющих размеров сабля болталась на кожаных ремешках портупеи.

Взгляд девушки прошелся от носков сапог до верхушки шапки, вновь спустился немного вниз, задержался на крестах, украшавших грудь гиганта, и вернулся к глазам караульного. Они не мигая смотрели сквозь девушку. Если бы не ветер, который слегка шевелил пушистый мех на шапке, то его можно было бы принять за изваяние.

– И, как к нему, к такому истукану, обращаться-то? – замирая от ужаса, подумала Лиза.

– Уважаемый, мне срочно нужно повидать поручика Гагарина, он сегодня на дежурстве?

Гигант молчал, и на нее никак не реагировал.

– Понятно, с посторонними разговоры запрещены.

– Ну хоть глазом-то мигнуть можно? Где мне найти князя Гагарина? – Лиза не отставала от караульного.

Опять нет ответа, только ветер играет кистью на шапке, и взгляд бородача из отсутствующего превратился в досадливый. Как будто рядом летает настырная муха, а прихлопнуть ее не позволяет устав.

– Ну так как же, господин караульный? – продолжала настаивать Лиза.

Лицо караульного продолжало оставаться непроницаемым.

– Ну все, еще немного и меня арестуют! – с ужасом подумала Лиза, но на ее счастье или наоборот несчастье, из ворот вышел незнакомый офицер. То, что это офицер, понятно было сразу уж больно он был «породистым».

– Что здесь происходит? – хмуро поинтересовался он, выглядывая из-под почти такой же шапки, что и у караульного.

– Господин офицер, – начала девушка, – мне необходимо встретиться с поручиком Петром Гагариным, – вопрос, поверьте, наиважнейший!

– А вы, молодой человек, собственно, кто? – строго спросил офицер.

Лиза представилась, выяснилось, что и этот офицер был знаком с «покойным батюшкой». Благо, что не родственник, а просто знакомый.

Офицер же сообщил, что поручик должен быть в казармах лейб-гвардии Павловского полка и на дежурство ему только завтра. А также поведал еще и о том, что он сам направляется в ту сторону и может захватить юношу с собой, если ему так необходимо встретиться с князем.

К воротам были поданы сани, офицер уселся и пригласил Алекса, как только граф устроился рядом – они понеслись по Миллионной в сторону Летнего сада. У особняка Гуммеля, который Лиза только что покинула, топтался Иван, который видимо пришел ее встречать. Девушка вжалась в сиденье, прячась за офицером, с трудом подавляя желание сползти вниз под скамейку. Ордынский ее не заметил.

Вскоре лошадка свернула направо и потрусила вдоль длинного желтого фасада казарм. У центрального многоколонного портика ямщик натянул вожжи и сани остановились.

Выйдя из саней, Лиза последовала за провожатым, приноравливаясь к его широкому шагу. Они миновали охраняющих вход усачей и устремились по лестнице на второй этаж, а дальше по коридорам, в которые выходило множество дверей, как в общаге.

Около одной двери Лизин провожатый остановился, и придержал рукой Алекса, который с разбегу чуть не проскочил мимо. Затем офицер постучал в дверь и решительно ее распахнул. Только входить в комнату он не спешил, а когда Алекс сделал шаг по направлению ко входу, придержал его за рукав. – Не спешите, граф!

И вовремя! Потому как в раскрытую дверь тут же полетела пустая бутылка, а следом за ней и другая. После этого офицер убрал руку и сам первый смело шагнул в комнату.

– А револьвера, часом, у него нет? – на всякий случай уточнила Лиза.

– Есть. – просто ответил провожатый.

Услыхав это, Лиза не спешила высовываться из-за спины мужчины, и поэтому ничего не видела. Зато она прекрасно услышала такое заковыристое многоэтажное выражение, что невольно прониклась уважением к автору столь изысканного посыла – «На!» Правда то, что в исполнении мужика звучало органично и естественно – никак не вязалось с образом блестящего гвардейского офицера и князя по совместительству.

Заинтригованная Лиза, не утерпев, выглянула из-за спины офицера и увидела живописнейшую картину. На диване в окружении многочисленных подушек возлежало тело, завернутое в пестрый шелковый халат. Рядом с телом на ковре громоздилась батарея из разнокалиберных пустых бутылок. Тело было недовольно тем, что его потревожили, о чем оно тут же заявило, используя обсценную лексику с редкими вкраплениями местоимений и предлогов.

– Поручик! – офицер наконец оборвал поток проклятий, сыпавшихся с дивана, – Вы знакомы с этим юношей?

Куча на диване зашевелилась и из ее недр явилось, бледное лицо князя Гагарина. Щелочки опухших глаз уставились на вошедших. Некоторое время поручик молча смотрел на них, а потом неопределенно мотнул головой и провалился обратно в подушки.

– Я так и предполагал! – холодно констатировал офицер, – Ну-с, юноша, придется вас задержать, и выяснить, для чего вы пытались проникнуть во дворец!

– Пройдемте!

– Как пройдемте?! – не поняла Лиза. – Меня что, снова арестовывают?!

– Князь, миленький, ну вы же меня знаете! – взмолилась она, обращаясь к все еще находящемуся в полубессознательном состоянии, поручику. – Ну подтвердите же, наконец, мою личность, прошу!

Поручик медленно поднял тяжелую голову и поморщился. Молча провел рукой по лицу, после чего глаза его наконец открылись. – Да, штабс-капитан, я его знаю. – прохрипел он.

– Ах вот оно что, – офицер покачался с пятки на носок, раздумывая. – ну тогда не буду вам мешать!

– Честь имею! – он козырнул и направился к двери, оставляя Лизу наедине с князем.

Когда дверь за излишне осторожным штабс-капитаном закрылась, Гагарин с трудом сгреб себя в кучу и поднялся, запахивая свой халат поплотнее.

Лиза уставилась на струящийся шелк халата и отметила про себя, что ткань в цветочек. В цветочек! Оказалось, что брутальные мужчины здесь не гнушались такими веселенькими расцветками.

Одетый же в легкомысленные незабудки, князь ухмылялся.

– Не ожидал, граф, вас увидеть у себя! – произнес поручик, указывая Алексу рукой, что он может пройти и присесть. – Прошу прощения за столь оригинальную встречу и мой вид!

– Ну что вы, поручик, не стоит! – парировал Алекс, – Я должен просить у вас прощения, за то, что вот так врываюсь, без приглашения! Только цветов, увы, не захватил. Ну да, надеюсь, что вы не обидитесь?

– А вы знаете, Алекс, что вы изрядная заноза! – пророкотал в ответ князь. – Что привело вас сюда? Ну не соскучились же вы по мне?!

– А вы не допускаете такой возможности, князь? – Алекс, прищурился и наклонил голову на бок.

Князь Петр удивленно приподнял брови. И Лиза быстро продолжила, понимая, что слишком увлеклась словесной игрой. – У меня к вам важное дело!

– Только оно личного характера. И я бы хотел получить от вас честное слово, что все, о чем я вам расскажу, останется между нами. – Алекс понизил голос до заговорщицкого шепота. – Уверяю вас, что дело исключительно личное, на подрыв устоев государственности я не претендую.

От этой фразы князь слегка подвис, переваривая. Затем встал, отошел к окну и закурил трубку.

Он стоял против света, повернувшись к девушке спиной. Лиза невольно залюбовалась широкими плечами князя, обтянутыми тонкой материей халата, и его узкой талией.

– Хорош, чертяка, – подумала она, наблюдая как упругие жгуты мышц перекатываются под шелком, при каждом движении мужчины.

Через какое -то время князь обернулся и заявил, что может дать такое слово только в том случае если дело действительно личного характера. Затем подошел к Лизе, устроившейся в кресле, и сел напротив нее, откинувшись на спинку дивана. – Ну что ж, выкладывайте, что там у вас стряслось?

Лиза пододвинулась на краешек кресла, поерзала, усаживаясь удобнее и начала свой рассказ о том, что ей необходимо содействие в освобождении из-под стражи человека, которого безосновательно обвинили в краже имущества у одной знатной дамы. И сделать это нужно как можно быстрее.

Князь внимательно выслушал ее, не перебивая. Затем закинул руки за голову и вытянул ноги в начищенных до блеска сапогах. Он неотрывно глядел на Лизу, о чем-то размышляя.

– А почему вы, Алекс, с этой просьбой обращаетесь ко мне, а не к своему кузену, например? – поинтересовался князь Петр помолчав.

К этому вопросу она была готова, потому как понимала, что это первое, о чем спросит ее поручик. Ей совершенно не хотелось впутывать Ивана в это дело, он все еще числился у них с Ярославом в подозреваемых, хотя сама Лиза уже не верила в его виновность. И все же, что-то ее останавливало от того, чтобы привлекать Ивана к операции по вытаскиванию Ахмета из тюрьмы. Об этом она прямо и заявила князю Петру.

Поручик опять надолго замолчал, обдумывая Лизин ответ.

Какое-то время Перышкина завороженно следила за тем, как идеально ровные колечки дыма, расширяясь поднимались к потолку, постепенно наполняя комнату сизым дымом.

Читать очередную лекцию о вреде курения уже не было сил. После мороза в тепле ее слегка повело. Она почувствовала, что глаза начинают слипаться.

– Допустим, я соглашусь и помогу вам в вашем личном деле, что я получу в награду? – поинтересовался князь.

Лиза вздрогнула. Надо же она и не заметила, что задремала!

– А что бы вы хотели, князь? – задала в свою очередь вопрос девушка, прогоняя остатки сонливости. – Не стесняйтесь, назначайте свою цену!

Князь Петр встал и пройдясь туда-сюда по комнате остановился напротив Алекса. Посмотрел на него сверху вниз, от чего нехорошие мурашки забегали у Лизы по спине. Затем низко наклонился, опершись на подлокотники кресла, в котором сидела девушка, и глядя глаза в глаза сказал. – Я хочу получить все ответы на все мои вопросы!

Затем, выдержав драматическую паузу продолжил. – Такая плата вас устроит, Алексей Львович?

– Идет! – Лиза, вжавшаяся в самую спинку кресла и приготовившаяся к более худшему, облегченно выдохнула. – Но только после того, как интересующий меня человек будет выпущен под залог, под подписку о невыезде, оправдан – как угодно, но он должен выйти из-под ареста.

Она ногами отодвинула кресло и вскочила, протягивая руку поручику для скрепления договора.

– Вы обещали мне все рассказать, граф, – отвечая на рукопожатие, и поглаживая Лизину ладошку большим пальцем своей руки, проговорил поручик. – Не забудьте!

Лиза согласно закивала, подтверждая, что обязательно раскроет все карты. Руку, попавшую в капкан, Перышкина никак не могла высвободить. И что ей особенно не понравилось, так это разряд электричества, проскочивший между их соприкоснувшимися ладонями.

– Ну нет! – мысленно возмутилась Лиза. – Это уже ни в какие ворота не лезет!

Князя, видимо, тоже шандарахнуло, он ухмыльнулся и медленно согнувшись легко прикоснулся к ее руке своими пушистыми усами. А затем разжал свою ладонь, отпустил «пленницу» на волю и тут же кликнул денщика – велел нести одеваться. Он развязал кушак, хотел было скинуть свой шелковый халат, но остановился, нерешительно оглянулся на Алекса. Не то чтобы он стеснялся раздеваться перед этим юнцом или девицей, но как-то это было неправильно.

Минутное замешательство поручика было замечено графом. Который вздохнул и демонстративно отвернулся, бормоча под нос, – Не смущайтесь, князь, не гляжу я на вас!

Откинув все мысли, князь Петр быстро скинул халат, оставшись в тонкой сорочке и суконных армейских панталонах темно-синего цвета с подтяжками. Влез в поданный денщиком мундир и пока застегивал все крючки с пуговицами, ловил себя на том, что изредка поглядывает на узкую спину графа Алекса.

Когда поручик в шинели и подпоясанный саблей уже прилаживал на голове форменное кепи с султаном, граф все еще рассматривал стену.

– Пойдемте, граф, – наконец произнес он.

Алекс повернулся, и хмыкнул, – Какой у вас занятный головной убор!

При этом сам Алекс натянул на уши вообще что-то невообразимое – крупной вязки ярко-желтую шапку с пушистым помпоном на макушке.

– Ну ваш головной убор, тоже, весьма оригинален, – парировал князь.

– Я хотя бы не мерзну, – ответил весело Алекс.

Вместе вышли из квартиры, занимаемой поручиком, и направились к выходу. По пути Лиза рассказала князю Петру о том, что интересующий их субъект томится в дежурной части Василеостровского района, – на Большом проспекте, – вспомнила она рассказ Ярослава.

– И последняя просьба, поручик, не говорите Ивану, что я к вам обращался. – Алекс просительно посмотрел на Гагарина, а тот в ответ только кивнул. Определенно, фортуна была сегодня за одно с князем Петром.

### Глава 4.

Поздно вечером Лиза уныло брела по лестнице поднимаясь на свой этаж. Поездка в Василеостровский полицейский участок ничего не дала. Им удалось переговорить судебным приставом Свешниковым, который разведя руками заявил, что дело совершенно ясное и подозреваемый уже препровожден в Литовский замок, о чем показал предписание с подписью принявшей стороны.

Господин Свешников конечно же поинтересовался, почему столь уважаемые господа интересуются этим воришкой. На что Гагарин ответил, детали дела государственной важности разглашению не подлежат. Следователь недовольно пожевал губами, но спрашивать перестал. С тем они и ушли.

– Видите, Алексей Львович, вызволить вашего татарина оказывается не так уж и просто! – выйдя на воздух прокомментировал князь.

– Если бы было просто, то тогда зачем мне было бы обращаться к вам, поручик? – ответил Алекс, выходя вслед за ним.

– Ну что ж, прокатимся до Литовского замка? – не то спросил, не то предложил князь.

Алекс утвердительно кивнул, усаживаясь рядом с князем в сани. Пока они мчались по Благовещенскому мосту, Лиза повернулась к мужчине, насколько позволяло узкое нутро саней, и спросила, – Могу я вам задать один вопрос, который мучит меня уже целых два часа.

– Сделайте милость. – разрешил князь Петр.

– Скажите, поручик, – начала Лиза, – почему этот ваш штабс-капитан подождал, пока вы швырнете две бутылки, и только после этого смело зашел. Он не боялся получить еще одной бутылкой по голове?

Князь Петр громко засмеялся, запрокидывая голову назад так, что пришлось придерживать кепи рукой. – Alex tu es adorable![2]

Отсмеявшись, мужчина посмотрел на спутницу. Все-таки на спутницу, он почувствовал это еще у Гуммелей. Сейчас девица хмурилась и между бровей у нее появилась складочка, которую захотелось разгладить, а потом провести пальцами по щеке, коснуться нижней губы… Князь Петр почувствовал, что его мысли понеслись совсем не в ту сторону, куда бы он хотел, а в прочем…

Он отвернулся, вдохнул поглубже холодного воздуха, немного помолчал и рассказал о том, что это старая привычка, еще с Кавказа. Все приятели, знакомые, сослуживцы знают об этой особенности. Ну а не знакомые, быть может, лишний раз поостерегутся тревожить его, когда оно этого не хочет.

– Вы были на Кавказе, как, как… Печорин? – спросила Алекс, голос ее странно дрогнул.

– А вас в этом что-то смущает, – хмыкнул он, с удовольствием наблюдая как девица хлопает своими длинными пушистыми ресницами.

– Да нет, как-то вы у меня с Кавказом не ассоциируетесь. – она слабо улыбнулась и отвернулась.

Князь Петр еще несколько мгновений рассматривал изящный абрис щеки и пряди коротко остриженных темных волос, выбившихся из-под шапки, затем он повернул голову в другую сторону и больше они не разговаривали до конца поездки.

Литовский замок оказался, приземистым двухэтажным зданием и круглыми башнями на углах, он стоял как раз там, где позже будет построен ДК «1-й Пятилетки», который в свое время уступит место новой сцене оперного театра. Видимо это как раз то самое «неспокойное» место, где вечно что-то сносят и перестраивают.

Мундир князя Петра пропустил их без труда и тут. Лизу с поручиком принял какой-то чиновник в потертом засаленном сюртуке, заявивший, что интересующий их заключенный действительно поступил к ним из Василеостровской части и сейчас находится в карантине. Можно ли его навестить? Вообще-то не положено, но в виде исключения, благодаря двум ассигнациям, перекочевавшим из кармана князя в ящик письменного стола чиновника, можно. Но ненадолго.

Когда, гремя связкой ключей на большом стальном кольце, тюремщик остановил их около одной из, выходящих в тюремный коридор, дверей, весь Лизин запал куда-то испарился.

– Пока не открывай, можно так посмотреть? – обратилась она к тюремщику. Тот понятливо отошел в сторонку, пропуская гостей к смотровому окошку. Заглянув, Лиза увидала арестанта, который скорчившись сидел на нарах. Она узнала его, это был тот самый человек, с которым она столкнулась во дворе Академии. Камера освещалась одинокой свечкой, но даже ее хватило, чтобы опознать в этом человеке современника – в полумраке то и дело посверкивала узкая полоска светоотражающей ткани, нашитой на свитер, выглядывающий из-под сюртука.

После короткого раздумья, Лиза решила не заходить в камеру. Она поблагодарила тюремщика и отошла к князю, который вопросительно на нее смотрел.

– Да, это тот самый человек, – подтвердила она, – и он мне нужен!

– Ну уж это я понял! – ответил князь. – Правда, не понял пока зачем!

Лиза пожала плечами, говоря как бы: «Какое это имеет значение!»

И все же их поездка не была совсем безрезультатной. Им удалось выяснить, что Ахмета в карантине продержат неделю, а потом переведут в общую камеру, к уголовникам. А это означало, что времени совсем не оставалось, какие-то семь дней…

Князь любезно предложил подвезти до Академии, от чего Алекс отказываться не стала.

Всю дорогу назад, нахохленная как воробей Лиза сидела, привалившись к крепкому плечу Гагарина. Ехать-то было всего ничего – через Благовещенский мост, а там направо, и вот она Академия. Она даже не заметила, ка сани уже остановились подле центрального входа в здание.

– Сударь, вы выходить намерены… – начал князь, чем заставил девушку вздрогнуть.

– А? Что? Уже приехали? – Алекс потянулась как кошка, встрепенулась и легко выпрыгнула из саней. – Благодарю вас, князь. Спасибо за содействие, но, видимо, дальше я сам.

– Послушайте, Алекс, наш с вами договор в силе. Я завтра буду целый день на гауптвахте, подходите, обсудим ваше дело. – с этими словами он по-военному отдал честь и велел кучеру трогать.

А Лиза, подняв руку, робко помахала ему во след, а затем отправилась к себе.

Дойдя до своей комнаты, она скинула шинель, погрела руки – печь у нее в мастерской теперь исправно топили, и отправилась навестить раненого.

Ярослав все также лежал на диване внизу, а Агнесса Карловна, безотлучно сидела подле него. Лиза положила руку на лоб детектива, он был горячий. Девушка вгляделась в лицо Ярослава – он спал, но как-то беспокойно. Веки его то и дело подрагивали, а с губ срывался не то стон, не то хрип.

– Давно он так, – спросила она Агнессу. Та только захлопала глазами.

– Ах да! Она ведь по-русски не понимает, – вспомнила Лиза. – Wie lange ist er in diesem Zustand?[3]

Из долгой речи Агнессы, которую Лиза от усталости понимала по схеме один через два, она все-таки выудила, что пациента весь день лихорадит, а к вечеру стало хуже, и что господин Ярослафф изволили бредить и стонать.

– Ну вот этого только еще не хватало! – подумала Лиза и отправилась опять за волшебной таблеткой.

Лиза накормила Ярослава жаропонижающим и уселась подле больного, отпустив Агнессу Карловну передохнуть.

Она рассматривала исхудавшее за два дня лицо детектива, протирала влажной салфеткой горячий лоб. Когда было уже совсем темно пришел Иван в сопровождении Игнатова.

Мрачный, как всегда, врач тут же подошел к больному, проверил пульс, приложил руку ко лбу и оттянул веко. От этих манипуляций Ярослав, жар у которого начала спадать, проснулся.

– С добрым утром! – буркнул весьма нелюбезный доктор. – Давайте перевязку сделаем. Игнатов, приподняв больного, помог стянуть рубаху и принялся разматывать бинты.

Лизу в этот раз никто выставлять из помещения не стал, наоборот наблюдая, как умелые руки врача обрабатывают раневую поверхность, затылком чувствовала взгляд Ивана. Девушка боялась, что сейчас начнется сцена из жизни молодых супругов, когда она всю ночь зажигала с подругами, забыв даже позвонить мужу. Он ждал ее дома с упреками и обвинениями, а она подготовилась все отрицать и оправдываться. Но, как ни странно, Иван молчал. Только ощущение жжения на затылке все никак не проходило.

Наконец доктор закончил перевязку, и уставший пациент обессиленно опустился на подушку. Затем Игнатов заявил, что все пока идет, как и должно, дал рекомендации по лечению и ушел, пообещав наведаться на следующий день для очередной перевязки.

Дверь за врачом закрылась, Агнесса Карловна еще где-то отдыхала, а Иван и не думал начинать выяснять отношения. Это начинало Лизу слегка беспокоить. Потому что раньше любая ее задержка воспринималась князем Иваном как катастрофа, а тут совершенно никакой реакции. А ведь она отсутствовала целый день!

Пока она сидела у постели Ярослава, Иван поднялся наверх и не спускался оттуда.

Лизу так и подмывало поделиться новостями с детективом, но она боялась, что ее рассказ услышат наверху. А ей этого не хотелось.

Чтобы поднять настроение загрустившему на больничной койке Ярославу, она поведала ему, как целый день боролась с курением на рабочем месте. – Ты представляешь, они мне говорят: «Курение табака хорошо влияет на геморроиды!»

Ярослав смеялся и одновременно кривился от боли. Лиза испугалась и заявила, что не будет больше ничего рассказывать, потому что от смеха может расшиться рана. А Ярослав, наоборот, утверждал, что от тоски она у него скорее разошьется. Так они дурачились и препирались вплоть до того момента, как в комнату вернулась сиделка и заняла свое место.

Лиза наконец смогла уйти к себе, она была рада, что Ярославу лучше. Не успела она скинуть сюртук, как в дверь постучали. Девушка, наученная горьким опытом, поинтересовалась сперва, кто изволил заявиться, на ночь глядя, и только после того, как услышала голос Ивана, смело открыла дверь.

– Ну что вот он и настал момент истины, – подумала Лиза, пропуская молчаливого князя.

– Я так понимаю, Елизавета Михайловна, бесполезно у вас спрашивать, где вас носила нелегкая целый день? – спросил он, после того как прошелся перед нею молча туда-сюда и остановился посреди комнаты, перекатываясь с пятки на носок.

– Почему же? Полдня я провела на работе, а потом занималась своими делами. – ответила Лиза, усаживаясь на диван и закидывая ногу на ногу.

– А позвольте полюбопытствовать, все-таки, какими такими делами вы занимались, и главное с кем? – Иван взял одинокий стул, поставил прямо напротив девушки, уселся на него верхом, положив скрещенные руки на спинку стула.

– Это допрос? – задала встречный вопрос девушка, игнорируя предыдущий.

– Нет, я просто хочу понимать в какую еще историю вы вляпались, чтобы примерно представлять, как вас оттуда вытаскивать.

Ледяной тон, которым было это сказано, так не походил на того Ивана, к которому она привыкла. Тот Иван мог накричать, а мог и утешить. А этот – просто бездушный манекен какой-то.

– Уверяю вас, князь, я пока что ни в какую историю еще не вляпалась. Но когда вляпаюсь, обещаю, вы узнаете об этом первый! – торжественно произнесла девушка, перенимая невольно безжизненную интонацию Ивана.

– Как же вы не понимаете, Елизавета Михайловна, что любое из ваших приключений грозит вам такими осложнениями, о которых даже думать не хочется, – устало потирая виски проговорил князь.

– Вы мне это уже разъясняли много-много раз. – начала Лиза сначала спокойно, а потом продолжила уже заметно нервничая. – А вы не задумывались о том, что единственное осложнение, которое по-настоящему меня пугает – это остаться в этом вашем треклятом времени?

– И именно сейчас, когда возможность вернуться домой висит на тонюсенькой ниточке и… – Она уже в процессе поняла, что сболтнула лишнего и поэтому тут же осеклась, молясь о том, чтобы Иван не заметил оговорки. Тщетно! Заметил!

– Тааак! – протянул Ордынский, поднимаясь. – Очень интересно!

– Давайте уж, сударыня, договаривайте раз начали. – Иван стал приближаться. Лизе ничего не оставалось делать, как тоже вскочить и отступать до тех пор, пока она не наткнулась на стену. Тогда она выставила вперед руку и быстро проговорила, – Дальше ни шагу князь!

Как ни странно, но это возымело действие, и мужчина остановился.

– Так я жду! – напомнил он, глядя на нее сверху вниз.

А девушка лихорадочно соображала, как выкрутиться из создавшейся пренеприятной ситуации с наименьшими потерями и костеря себя за болтливость.

Карие глаза князя смотрели на нее не мигая, ну что ж эту дуэль взглядов она выдержит. Из всех видов спорта – гляделки – Лизе удавались лучше всего. Поэтому она смело вскинула голову и уставилась прямо, также не мигая, в наглые очи аристократа.

И вдруг осознала, что видит в его глазах свое отражение. Это было так завораживающе! Она совсем не этого добивалась! Поэтому впервые в жизни отвернулась, проиграв дуэль.

– Ну что ж, Иван, вы – ас! – всхлипнула она, – Вы победили меня в лобовой атаке, а я… Мои нервы сдали, и я отвернула в сторону, чтобы врезаться в водонапорную башню!

Она не хотела, но слезы сам потекли по щекам.

– Я не хотел, чтобы вы врезались в… водонапорную башню, – тихо проговорил князь, подходя на полшага ближе.

Девушка робко подняла взгляд и снова потерялась в темных, слегка раскосых – татарское наследие – глазах Ордынского.

Он поднял руку, нерешительно поднес к Лизиному лицу и смахнул слезки. – в лобовой атаке, значит…

– Так куда же вы сегодня запропастились? – спросил он все так же тихо, поглаживая ее щеку подушечкой большого пальца.

Этот вопрос мгновенно отрезвил девушку и разрушил всю магию момента. Лиза, охнув, проскользнула под рукой князя и отошла на центр комнаты. – Опять вы за свое! – недовольно сказала она уже нормальным голосом.

Иван, стоя все еще отвернувшись, сжал руку в кулак, и если бы он не был воспитанным князем, то обязательно саданул бы им по стене. А так нет. Он постоял, сосчитал, до десяти и развернулся с совершенно невозмутимым видом.

– Я видела вас, когда вы поднимались на крыльцо особняка Гуммеля. – призналась девушка. – я в этот момент ехала в санях с каким-то офицером, мы искали князя Гагарина.

– Я не ослышался?! Вы сказали Гагарина?! – Ордынский насторожился.

– Мы пришли к соглашению, что он поможет мне в одном деле. – князь опять начал прохаживаться туда-сюда, переваривая информацию, а она еле успевала поворачивать за ним голову.

– Вы пришли к соглашению. – не то спросил, не то констатировал князь Иван, на секунду остановившись. А затем он снова продолжил движение, бормоча себе под нос что-то на французском.

– Господи! Ну что я такого сделала, чтобы так убиваться то?! – наконец не выдержала Лиза.

– Как же вы не понимаете, если он что-то заподозрит…

– Он уже давно все заподозрил, Иван Алексеевич, и он до сих пор не обнародовал эти свои подозрения. – успокоила его Лиза. – Будем надеяться, что и впредь не обнародует.

– И что же он потребовал… в уплату за услуги? – спросил Иван снова, остановившись перед нею и сложив руки перед грудью.

– Всего ничего. Он хочет узнать правду обо мне, видимо моя гендерная принадлежность не дает ему покоя. – хмыкнула девушка.

– Как только это дело, что мы затеяли с князем Петром, выгорит – мы с Яриком, надеюсь, тут же вернемся к себе домой. Так что узнает он правду обо мне или не узнает – меня уже мало интересует. Вот в общем-то и все.

Ордынский снова начал наматывать километры по мастерской, проходя мимо Лизы, снова присевшей на диван. Он то и дело останавливался, собираясь что-то сказать, но затем так же молча отходил.

– Иван – сказала через какое-то время Лиза, – остановитесь. У меня уже шея болит, и голова кружится.

После этих слов он перестал бегать по комнате, глянул в окно, было уже совсем поздно, распрощался и ушел.

Лиза выдохнула, нелегкий разговор состоялся, свои бастионы удалось отстоять.

Но не успела она расстегнуть и двух пуговиц на жилете, как в дверь снова настойчиво постучали. Видимо Иван решил вернуться и закончить разговор. Она набрала воздуху в грудь и открыла дверь.

Но в темноте коридора был вовсе не Иван, а какое-то воздушное создание, завернутое в многочисленные слои прозрачных покрывал.

В мозгу у девушки тревожно зажегся сигнальный фонарь с красной надписью: «Приплыли!»

А «Призрак Белой Дамы» перетек в комнату и обнял своими ледяными руками Лизу за шею. У девушки мороз пробежал по спине, она стала нервно отцеплять от себя, вцепившееся в нее ручки. Призрак же, окруженный приторно-сладким облаком духов, не хотел отцепляться, а наоборот, приподнялся на носочки и впился в губы девушки жалящим поцелуем.

– Дамочка! – воскликнула Лиза, кое-как высвободившись из холодных объятий «Призрака». – Кем бы вы ни были – держите себя в руках!

– Глупый! – глухо прошелестел призрак. – Иди же к мамочке!

С этими словами таинственная дама откинула вуаль, наброшенную на лицо, и Лиза увидела… мадам Штибер!

– На-на-надин? – заикаясь спросила она, пятясь к окну. – Вам что-то нужно?

– Глупый! – повторила она наступая. Губы Надин, окрашенные кроваво красной помадой, искривила плотоядная улыбка.

Загнанная в угол девушка выставила перед собой наспех сложенный крест из двух попавшихся под руку засохших кисточек, – Уйди, ведьма! Сгинь!

От неожиданности Надин даже остановилась, похлопала ресницами, а потом зашипела, кипя от злобы.

– Чтоооо!? Я ведьма!? Да как ты смеешь, щенок! – и дальше том же духе. Когда поток эпитетов, которыми она наградила Алекса иссяк, и все самые жестокие кары были призваны на его голову, Надин недовольно дернула плечиком и гордо пошла к выходу. В дверях «приведение» задержалось, оглянулось, бросило зло, – Вы пожалеете, граф! – и растворилось в темноте коридора.

Лиза, все еще судорожно сжимавшая спасительные кисточки, нерешительно выглянула в темный пустой коридор и скорее захлопнула дверь, заперев ее сразу на все запоры. А чтобы ночью больше никакие непрошенные гости не потревожили, пододвинула к двери, на всякий случай, диван.

### Глава 5.

Утро началось с настойчивого стука в дверь. Лиза не спешила отодвигать мебель, предварительно не узнав, кто стоит за дверью.

Оказалось – Ордынский, с утра пораньше. Уже хорошо, что не ночное приведение.

Иван сразу заметил необычное расположение мебели и удивленно приподнял брови. – Это вы от меня так забаррикадировались, Елизавета Михайловна?

– Господь с вами, Иван Алексеевич, это защита от ночных призраков. Очень уж много их тут развелось! – ответила Лиза. – А самое интересное знаете что?

Иван вопросительно посмотрел на нее.

– Оно испугалось креста! – Лиза понизила голос до шепота и округлила глаза.

– Креста? – не понял Иван. – Какого креста?

Лиза схватила спасительные кисточки и сложили из них крест, показывая князю. – Вот они священные реликвии – святые кисточки! Все призраки, завидев эти артефакты, сразу ретируются!

Иван подошел к ней ближе и приложил к ее лбу ладонь, тыльной стороной, – Вы бредите?

– Хм… странно. Лихорадки нет, тогда, что же?

– Вы думаете я сошла с ума? – Лиза засмеялась. – Нет, я не сумасшедшая!

# Примечания

1

Je n`ai pas vu non plus, monsieur(фр.) – Я тоже не видел, месье

2

Alex tu es adorable! – Алекс, вы прелесть! (фр.)

3

Wie lange ist er in diesem Zustand? (нем.) – Как долго он находится в этом состоянии?