Ариша Зима
На берегу Авачинской бухты

На берегу Авачинской бухты

Мои родители появились на свет, выросли, создали семью, родили троих детей и прожили всю свою жизнь в одном городе, с численностью более миллиона человек. Но за большое количество парков с огромными цветниками и клумбами, они ласково называли его не миллионник, а «город миллиона роз». Средневековых замков в нем не было, но в архитектурном смысле он был очень уютным и удобным для жизни. Во времена Великой Отечественно войны город сильно пострадал, но невероятными усилиями его жителей был восстановлен. Однако военные события 2014 года изуродовали город до неузнаваемости, навсегда перечеркнув надежду увидеть его в былой красоте. Я пишу о Донецке.

В семье я была средним ребенком, младше одного брата, Артема, на пять лет и старше второго брата, Василия, на четыре года. Мама всегда мечтала о большой семье и хотела родить пятерых детей. Но судьба распорядилась иначе. Когда Васеньке исполнилось пять лет, папы не стало. Он умер внезапно, когда пошел удалять зуб. После местной анестезии он вдруг стал задыхаться и через несколько минут вовсе перестал дышать. Врачи объяснили, что причиной смерти послужил анафилактический шок, наступивший вследствие аллергической реакции на новокаин. Никто не знал об этой особенности организма отца, доктор, сделавший смертельный укол, только извинялся и разводил руками.

После смерти папы, мама сильно изменилась: часто плакала, перестала гулять в любимом парке, из дома навсегда исчезли розы. Чтобы немного порадовать маму, Артемка устроился работать в ларек по продаже мороженого, я за символичную плату по утрам выводила соседских собак на прогулку, а Васенька выбивал ковры. Доход у нас был небольшой, но мы смогли накопить нужную сумму для подарка маме ко дню рождения.

Чтобы спрятать сюрприз от именинницы, я решила заглянуть на антресоли, обычно наполненные всяким хламом, и в глубине заметила край деревянной рамы. Сначала мне показалось, что это простой старый подрамник, но, потянув его на себя, я вытащила картину. В руках я держала «окно» в необычный, неизвестный мне ранее мир. Я увидела заснеженные вершины гор и море, посреди которого стояли три странных камня. Небо отражалось в глади воды, придавая ей волшебный оттенок, уходящие солнечные блики плавно стекали с верхушек деревьев к траве, разбавляя зелень золотом. Я перевернула картину и увидела дарственную надпись, сделанную черным фломастером: «Сестре на память о Трех Братьях!!!» У мамы никогда не было столько родственников. Я знала о существовании ее родной старшей сестры, но они по какой-то причине не общались. Тетя Рая жила в другом городе и никогда не приезжала к нам в гости. О том, что у мамы было столько братьев, я даже не подозревала. От удивления я даже плечами пожала, спрыгнула со стремянки и отправилась в свою комнату, чтобы найти место для этой находки.

Не найдя ничего подходящего, я поставила картину на кровать, облокотила ее на стену, села на пол и стала рассматривать. Родной город, безусловно, занимал особое место в моем сердце, но увиденное на картине захватило душу без остатка. На минуту мне даже показалось, будто я слышала крик чаек, пролетающих мимо гор, шум беспокойной, но притягательной воды, почувствовала аромат морской свежести. Чем больше я смотрела на картину, тем отчетливее понимала, что хочу непременно попасть туда, чтобы насладиться пейзажем вживую. Но для этого нужно было узнать, что это за место, откуда у нас такая картина и почему она валяется среди хлама.

Когда мама пришла с работы, я стала тараторить, словно трещотка. Прыгала на месте и без остановки задавала вопросы. Усталыми заплаканными глазами мама посмотрела на меня и попросила всё спокойно объяснить. Я схватила её за руку и повела в свою комнату. Увидев картину, мама закричала: «Где ты её нашла?» Я перепугалась и ответила, что на антресолях. «Зачем ты лазила туда?» – продолжала разъяренная мама. Мне нужно было что-то соврать, так как день рождения мамы еще не наступил, и о сюрпризе говорить было рано. Я немного помолчала и, не найдя подходящего объяснения, сказала: «Просто так». Мама схватила картину и хотела сломать раму, но я заплакала и стала умолять этого не делать. Увидев мои слезы, она вдруг успокоилась, швырнула картину на пол и со словами: «Чтобы этой гадости в доме я больше не видела», пошла на кухню. От удара рама немного треснула, но сохранила форму. Чтобы не злить маму, картину пришлось спрятать под кровать. Но для себя я решила узнать необходимую мне информацию.

Дождавшись подходящего момента, я стала расспрашивать маму про ее детство и юность, о её умерших родителях, о розах, которые она так сильно любила. Увидев хорошее расположение духа, я решила задать нужные мне вопросы. Мама глубоко вздохнула, посмотрела на меня, грустно улыбнулась, погладила по щеке и ответила, что я такая же настырная и упрямая, как мой отец. Она сдалась и попросила принести картину. Я сбегала в комнату и мигом вернулась обратно. Протирая пыль с картины, мама сказала, что эти скалы называются Три Брата, они расположены в Авачинской бухте на далеком полуострове с необычным названием Камчатка. По легенде, три молодых брата решили защитить местных жителей, живущих на берегу бухты, от большой волны океана. Они зашли в воды у входа в Авачинскую губу и окаменели, навсегда оставшись стоять для охраны людей от опасностей водной стихии. «Как называются горы вокруг?» – спросила я. Мама засмеялась и ответила, что мне невероятно повезло из-за отсутствия рядом местных жителей, которые просто выходят из себя, услышав слово горы, вместо правильного обозначения – вулканы. Она не помнила их названия, но объяснила, что Камчатка – это мир вулканов, и рассказала самую главную легенду об их появлении: «Давным-давно, в незапамятные времена, не было на Камчатке вулканов. На обширной равнине паслись стада быстроногих оленей, и пасли их храбрые юноши – богатыри. И жили они в мире и согласии. Но однажды среди них появилась девушка. Была она такая красивая и нежная, какой никто из них раньше никогда не видывал. Горячо полюбили эту девушку многие юноши. Каждый хотел, чтобы она избрала его себе в мужья. И начались между ними ссоры. Засвистели стрелы с каменными наконечниками, скрестились каменные топоры. Много было пролито молодой горячей крови. Жила на Камчатке старуха шаманка-волшебница. Пригрозила она юношам, что если не закончат они ссориться, то превратит она их в каменные горы. В пылу сражения не обратили юноши на нее никакого внимания. Шаманка сдержала слово. И превратились богатыри в горы. Но так горяча была любовь в сердцах юношей, что сердца гор раскалились и расплавились и брызнула кровь из них горячей лавой, и полились с гор кроваво-красные потоки. Нет, не смогла шаманка превратить горячие сердца в холодный камень. Огонь молодых сердец оказался сильнее колдовства. Вот как возникли на Камчатке вулканы. И теперь, когда красные потоки лавы вырываются наружу, все знают, что сердца юношей-богатырей до сих пор сражаются за любовь юной красавицы…»

Мама вдруг замолчала, а потом продолжила, что это просто красивая легенда. На самом деле Камчатка – это суровый край, где нет весны, зато зима длится около шести месяцев. Из-за повышенной сейсмической активности часто происходят землетрясения, которые пугают местных жителей. Летом холодно и сыро, начиная с октября и до конца мая, идет снег, наметая сугробы до второго этажа. «Откуда ты все это знаешь?» – недоуменно спросила я. Мама объяснила, что перед самым развалом Советского Союза начался экономический кризис, крупные предприятия закрывались один за другим, многие остались без работы и средств к существованию. Тогда старшая сестра Раиса решила отправиться на Камчатку, чтобы заработать большие деньги. В те времена еще ходила легенда о «длинном» рубле советского региона, где можно было быстро подняться на ноги и рано получить пенсию. Она была не замужем, быстро собрала свои вещи и отправилась на край земли. Вскоре Раиса устроилась в какой-то колхоз по добыче рыбы, получила комнату в общежитии и стала уговаривать маму отпустить отца на заработки. Раиса объясняла, что вместе им ехать никак нельзя, ведь Артемке было всего три годика, с местами в детском саду было тяжело, да и мужику одному легче заработать большие деньги, ведь вкалывать придется в две смены.

Родители были молоды, они любили друг друга и не могли представить жизнь порознь. Поговорив с родителями мамы, на семейном совете решили оставить сына у бабушки с дедушкой, а сами отправились покорять неизведанные земли.

Свежеиспеченные путешественники добирались до Камчатки с пересадками с самолета на самолет почти сутки. Когда авиалайнер шел на посадку, они оба прильнули к иллюминатору и стали восхищаться красотами белоснежных вершин вулканов. Перед посадкой самолет немного потрясло, когда он наконец приземлился, пассажиры облечено вздохнули. Выйдя на трап, отец остолбенел от увиденного пейзажа. В середине июня вулканы-исполины были покрыты белым чистым снегом. Пахло свежестью и морем. Но десятиградусная температура маму совсем не впечатлила. После она рассказала о странной встрече с сестрой, которая ждала родню в аэропорту. Вместо приветственных слов Раиса процедила, глядя на маму: «Зачем ты приперлась? Это место не для неженок». Отец попытался разрядить обстановку, но неприятный осадок от встречи на душе все же остался.

Город, куда приехала молодая семья, маме не понравился. Неприглядные кривые улочки, серого цвета дома, отсутствие парков и цветов, все это повергало в уныние молодую женщину, выросшую на благодатной земле в окружении цветов и цветущих каштанов. Деревни и поселки, расположенные рядом с городом, имели такой же унылый вид. Бесконечный холод вместе с густым туманом производил впечатление, будто солнце забыло эту землю навсегда. Мама быстро поняла, что хочет вернуться домой. Отец, словно не слыша просьб и разочарований мамы, моментально влюбился в эту землю, быстро подружился с соседями по общежитию, обожал рыбалку, был бесконечно очарован бескрайним Тихим океаном.

Рая смогла устроить работать на рыбозавод только отца, маме пришлось трудиться продавцом в продуктовом ларьке. Находясь целыми днями практически на улице, она промерзала, часто болела, поэтому не приносила особого дохода в дом. Чтобы содержать свою семью и родителей жены, где жил Артемка, отец часто работал в две смены. Для сокращения расходов на проживание родственники смогли получить одну секцию с двумя комнатами в общежитии. Во многом себе отказывали, копили, часть денег отправляли на родину для содержания сына.

Вскоре мама стала замечать, что Рая откровенно заигрывает с отцом, на этой почве супруги начали часто ссориться. Отец тщетно пытался рассеять подозрения ревнивой жены. Никакие клятвы не помогали.

Не выдержав напряжения, мама решила поговорить с Раей и, набравшись духу, высказала все свои претензии. В ответ сестра расхохоталась и сказала, что встречается с другим мужчиной, а их странное поведение связано с подготовкой праздничного сюрприза ко дню рождения мамы. Сестры обнялись и помирились, но ненадолго.

В канун своего дня рождения мама чем-то отравилась, ее знобило, сильно рвало. Зная, что муж с сестрой очень старались устроить ей праздник, отказываться от праздничного стола всё же не стала. Праздник начался весело, но закончился грустно. Отец накупил рыбных деликатесов и вкусной красной икры, надул шары, выучил трогательное стихотворение про любовь. Превозмогая слабость, мама задула свечи, пожелав скорейшего возвращения домой, и развернула подарок. Эта была та самая картина, которой не суждено было висеть в нашем доме. Живописный вид немного обрадовал маму, но она с горечью в голосе вдруг вслух произнесла, что вместо вулканов с удовольствием посмотрела бы, как цветут каштаны. Родня переглянулась, но реагировать не стала. Позже, немного выпив вина, Раиса стала упрекать маму за дрянной характер и за то, что теперь Артемка «висел» у пожилых родителей на шее. Затем добавила, что та приходится плохой сестрой и никудышной женой. Сестры поругались, со слезами и обидами разошлись по своим комнатам. Вечер был окончательно испорчен.

Отец пытался оправдать Раису в глазах мамы, объяснял, что её недавно бросил мужчина без объяснений причин, на работе она сильно потянула спину и давно испытывает жуткую боль, просил не обижаться и простить несчастную сестренку. Когда мама перестала плакать и успокоилась, она выпила горячий чай и уснула. Через пару часов мама проснулась от женских стонов, доносящихся из соседней комнаты. Оглядевшись вокруг, она обнаружила, что отца не было рядом. Её сердце сжалось от предчувствий, мама не знала, как поступить: войти в комнату и застать врасплох любовников или сделать вид, будто ничего не слышала. Женские стоны нарастали, разум рисовал самые ужасные картины измены. И вдруг все затихло. Мама сползла с кровати и всё же решилась уличить изменника. Она резко открыла дверь и увидела, как обнаженная до пояса сестра страстно целовала ее мужа в губы…

Весь мир рухнул в одно мгновение. Едва слышно она произнесла: «Как ты мог!» Муж резко повернулся и стал говорить глупые слова, что она всё не так поняла. Зная о больной спине Раисы, отец предложил растереть её согревающей мазью. Одежду пришлось снять, но после массажа Раиса вдруг повернулась, обнажив грудь, и сама поцеловала горе-массажиста. Отец требовал, чтобы Раиса подтвердила эти слова, но в ответ та только громко смеялась и говорила, будто давно является любовницей этого прекрасного страстного мужчины…

Мама решила оставить мужа и вернуться домой к Артемке, которого не видела целый год. Она не собиралась скандалить, обещала беспрепятственно дать развод. Отец просил прощения, клялся, что между ним и Раисой ничего не было. Говорил про дурацкое стечение обстоятельств, умолял не уходить, обещал найти другое жилье.

На следующий день мама предупредила хозяйку ларька, что увольняется. Поскольку официально ее никто так и не трудоустроил, вопрос с отработкой положенного срока не стоял. Она собрала вещи, документы, купила билет и через несколько дней отправилась в аэропорт. Ее душа пребывала в смятении. С одной стороны, она летела к сыночку, которого любила всем сердцем, но с другой, осталась одна с разрушенной семьей и утраченными мечтами о счастливом будущем. Окидывая последним взглядом огромные вулканы, она прощалась с ними навсегда, увозя из этого сурового края свое разбитое сердце.

Она села в кресло самолета и вдруг услышала какой-то шум и громкие голоса, ей показалось, что кто-то выкрикивает ее имя. Мама встала с места и вдруг увидела своего мужа. Он ругался со стюардессой и чего-то требовал. Увидев её, он успокоился, вручил стюардессе билет и отправился к маме. Они обнялись, словно не виделись целую вечность, целовались, будто в первый раз. Он говорил какие-то слова, но мама понимала лишь одно, что до сих пор любит своего неверного мужа.

Добравшись до дома, они с трудом узнали своего сыночка, так сильно вырос их малыш за этот год. Но впереди ждала еще одна новость: мама была на втором месяце беременности.

Через месяц Раиса, подписав картину, выслала её маме по почте. Вместе с картиной она приложила небольшое письмо, рассказав о том, что всегда безответно любила моего отца. Но муж остался верен своей жене и не позволил себе ничего лишнего. Тот поцелуй был нелепым совпадением, она просила за него прощения и говорила, что завидует сестре, потому что её так сильно любит достойный мужчина.

Так картина попала на антресоли, отношения с Раисой были разорваны навсегда. Позже Раиса вышла замуж, родила дочь. Спустя годы ушли из жизни их родители. Обе сестры потеряли мужей. Но горе и утраты не сблизили их, оставив чужими друг другу.

Мама немного помолчала, потом заохала, вспомнив, что не приготовила ужин, и пошла хлопотать на кухню.

Я взяла картину в руки и отправилась в свою комнату. Эта история впечатлила меня. Снова посмотрев на картину, я вдруг поняла, почему меня так тянет туда, ведь мое зачатие случилось в Петропавловске-Камчатском, на берегу Авачинской бухты, куда я непременно должна была полететь. До исполнения заветной мечты оставалось около девяти лет…

Все это время мы жили обычной жизнью. Артемка окончил школу и поступил в автодорожный институт. Влюбился в студентку экономико-гуманитарного вуза и на третьем курсе смог уговорить ее стать законной супругой. Вася учился в школе неохотно, но с удовольствием занимался вольной борьбой. Мои мысли и желания были связаны исключительно с путешествиями. Получив среднее образование, я решила стать переводчиком, чтобы с легкостью общаться в любой стране, хотя понимала, что для посещения Петропавловска-Камчатского, мне достаточно было владеть только русским языком, на котором говорила вся моя семья. Обучение должно было продлиться около пяти лет, но вооруженный конфликт в нашей стране навсегда разделил жизнь «до» и «после», оставив несбывшимися мечты многих людей.

В нашем доме никогда не велись разговоры про политику. Эта скучная тема стала актуальной, когда на Донбассе началась гражданская война. Никогда прежде я так не боялась. Все, что было дорого моему сердцу, на глазах превращалось в руины, артиллерийская канонада, взрывы снарядов, от которых дрожала земля, пулеметные очереди – все это стало неотъемлемой частью нашей повседневной жизни. Даже обыкновенный поход за хлебом превращался в подвиг. Нам бежать было некуда. Родня из соседних деревень была точно в таких же условиях. Все ужасы войны сложно описать словами, иногда их просто хочется забыть, но я точно помню, как после очередного артиллерийского обстрела решила, что давнюю мечту пора воплотить, пока меня не убили.

К тому времени Артемка вступил в ряды защитников Донецка, поэтому вопрос о переезде с ним даже не обсуждался. Мама ехать со мной наотрез отказалась, а Васеньку не отпустила. На берег Авачинской бухты я отправилась одна…

Когда оглядываюсь назад, мне становится страшно от одной только мысли: как молоденькая девчонка, почти без денег, с маленькой сумочкой вещей смогла преодолеть такой длинный путь на край земли, не испугаться и остаться живой и невредимой? Единственным объяснением была вера в себя и острое желание увидеть эту суровую, но все же волшебную землю. На моем пути встречались только хорошие люди. Узнавая название города, из которого я была родом, все начинали охать, сочувствовать и справляться о моих родных. Мне везде сопутствовала удача, словно высшие силы несли меня на руках, укрывая от мерзавцев и обманщиков.

У выхода на посадку в долгожданный город я познакомилась с пожилой женщиной, которая, почувствовав во мне благодарного слушателя, рассказала обо всех сложностях своей жизни. Что она хотела забрать на Камчатку свою старенькую маму из Мариуполя, но не успела, та умерла, когда заботливая дочь была в пути. Моя новая знакомая Мария Михайловна давно просила свою маму переехать, но упрямая женщина не хотела покидать свой дом и сады. Даже война не стала причиной переезда. Когда стало понятным, что этот кошмар войны скоро не закончится, Мария Михайловна решила действовать без обсуждений, но опоздала. Слезы текли ручьем из глаз немолодой женщины. Когда она немного успокоилась, стала расспрашивать о Донецке и других украинских городах, где училась и жила. Мне пришлось снова расстроить мою собеседницу, ведь тех парков, улиц, вокзалов, аэропорта, планетария, о которых она помнила, больше не существовало. Женщина снова расплакалась. Чтобы немного успокоить Марию Михайловну, я решила поменять тему разговора и стала расспрашивать про Камчатку. Моя собеседница смахнула слезы и сказала фразу, которую я уже слышала от мамы, что это суровый полуостров. В молодости она решила на пару лет съездить на край земли, чтобы заработать денег, но влюбилась в жителя Петропавловска-Камчатского и осталась здесь навсегда. Она говорила странные слова, что жить на Камчатке трудно, но к этой земле как будто прирастаешь сердцем и душой, становишься словно заговоренным. Она несколько раз пыталась уехать жить в другой регион, но не смогла. Ее муж не представлял жизни без Тихого океана, а после его смерти она не смогла оставить могилу мужа, с которым прожила около сорока лет.

Перед объявлением посадки Мария Михайловна позвонила своей подружке – коменданту общежития и договорилась о моем временном размещении. Написала на бумажке свой мобильный телефон и адрес общежития. Мария Михайловна попыталась объяснить, почему не может приютить меня у себя дома. В ответ я лишь успела поблагодарить ее за участие в своей судьбе. Гул потока людей, спешащих на рейс самолета, заглушил наш разговор, нужно было двигаться к выходу…

Мне казалось, полет из Москвы в Петропавловск-Камчатский никогда не закончится. Перед приземлением у меня болело абсолютно все тело. Но когда самолет стал кружить над заснеженными вершинами вулканов, я прилипла к иллюминатору. Никогда прежде мне не доводилось видеть такой красоты. Когда от волнения и эмоций я вслух произнесла: «Какая красота», рядом услышала раздраженный голос женщины: «Как надоели эти туристы». Я недоуменно обернулась назад и попросила уточнить услышанные слова. В ответ незнакомка стала фыркать и предложила наслаждаться видами. Причина этого откровенного раздражения мне была непонятна, но желания вступать в перепалку не было. Выйдя из самолета, я вдруг вспомнила папу, который много лет назад точно так же, как и я, остолбенев от изумления, восхищался увиденной красотой. В конце сентября солнышко еще дарило тепло, деревья вокруг были раскрашены в желто-красные тона. Свою маленькую сумку я не сдавала в багаж, поэтому сразу после приземления самолета отправилась в поисках общежития, которое находилось рядом с аэропортом.

Меня встретила улыбчивая пышногрудая женщина. Она представилась Зоей Тимофеевной и предложила пройти в комнату, которую смогла подготовить к моему приезду. На вопрос, сколько будет стоить проживание, Зоя Тимофеевна улыбнулась и назвала сумму, только предупредила, что без оплаты будет вынуждена выселить меня. Я внесла половину стоимости и пообещала, как только устроюсь на работу, отдам остальные деньги. Женщина согласилась и вернулась на свой пост. Открыв ключом дверь, я попала в маленькую серую комнатушку с небольшой кроватью, тумбочкой и шкафом. Туалет с душевой комнатой располагались в конце коридора. Я давно не видела такого убогого убранства, но, вспоминая, во что превратились дома моего города, привередничать не стала. Бросила сумку на пол, рухнула на кровать и заснула мертвецким сном. Проснулась я, когда за окном было темно. Все тело ломило, очень хотелось кушать, мне нужно было придумать, как приспособиться к новой жизни…

Первые полгода были самыми сложными. На моих руках был украинский паспорт без местной прописки. Я бралась за любую работу, но платили мне гроши. Тихий океан и Три Брата я так и не увидела, зато научилась надувать гелием шары, мыть горы посуды, разносить газеты. Узнав про упрощенный порядок получения русского гражданства, я отправилась в учреждение, где меня должны были проконсультировать. Добравшись туда, я впервые увидела Авачинскую бухту, частично закованную льдом. На дворе январь трещал двадцатиградусными морозами.

Получив пропуск в здание, я села в коридоре, чтобы дождаться нужного мне специалиста. Устав сидеть, я решила немного прогуляться по коридору, чтобы внимательно рассмотреть красоту его убранства. Проходя мимо открытой двери, я услышала разговор двух молодых девушек. Одна говорила другой, что ее ждет посетитель по вопросу оформления гражданства. На что молодая особа заявила: «Господи, как мне надоели эти беженцы, почему они там в своей Украине все не сдохли, сколько наша страна в них вкладывала ресурсов и денег, и что теперь, сиди, слушай эти сопли про тяжелую жизнь?» «Оля, Оля, опомнись», – вдруг прервала тираду вторая девушка: «Во-первых, они вынужденные переселенцы, во-вторых, война – не повод всех презирать или ненавидеть. Чего ты взъелась на пустом месте? Успокойся и прими заявление…»

Перед моими глазами вдруг появились картинки разрушенных домов и трупы людей, лежащих на земле, лужи крови и вой женщин, хоронивших своих сыновей. Обида и горечь сковали мою душу, но мне не хватило мужества постоять за себя. Со слезами на глазах я выбежала из здания.

Бесконечная усталость, вечный холод, отсутствие вестей от мамы, одиночество и безденежье окончательно измотали меня, я дошла до Озерновской косы села и горько заплакала в голос. Боль и горе так захватили меня, что я даже не заметила, как подошла пожилая женщина. Она наклонилась и стала гладить меня по голове. Я подняла глаза, но из-за потока слез не разглядела ее лица. «Тебя кто-то обидел?» – спросила женщина. Я отрицательно стала мотать головой, но снова вспомнив слова некой Оли, замахала в знак согласия. «Бедная девочка, не плачь, чем я могу тебе помочь?» – спросила незнакомка. «Ничем», – рыдая, ответила я. «Ну все, хватит, пошли пить чай», – скомандовала женщина и, взяв меня под руку, отвела в соседнее кафе.

Моя утешительница представилась Анной Сергеевной. Она была хозяйкой крупного цветочного магазина и гуляла на бухте после деловой встречи с представителями власти по поводу будущих контрактов. Услышав мою историю, она пообещала помочь. Этот ангел-хранитель взяла меня на работу и помогла оформить гражданство. В новом молодом коллективе я быстро освоилась, прошла стажировку и вскоре стала одним из лучших флористов сети цветочных магазинов.

Моя жизнь стала совершенно иной. В Петропавловске-Камчатском я смогла получить комнату со всеми удобствами. Оборудовав свое жилище, стала неплохо одеваться, наладила связь с мамой, обзавелась массой подруг. Девчонки из коллектива стали приглашать меня в поездки на природу. Все лето мы мотались в самые дикие места Камчатки, которые приводили меня в восторг, но самым главным событием того лета стала поездка на берег моря, откуда хорошо видны скалы Три Брата.

Когда я увидела тот самый пейзаж с картины наяву, поняла, что теперь могу умереть, потому что моя заветная мечта сбылась. Слезы ручьем текли по моим щекам. Подружки перепугались, подумали, что я поранилась, стали меня утешать. Когда я рассказала свою историю – плакали вместе со мной. Целый день мы провели в окружении красоты, сопровождающей меня с юности. Но когда густой туман скрыл эти величественный скалы, стало понятно, что надо возвращаться домой.

Через время я стала замечать, что сын Анны Сергеевны проявляет ко мне внимание. В магазинах мамы он частенько работал грузчиком и знал всех флористов по имени. Мое имя он произносил с особой нежностью. Взвесив все за и против, испытывая огромную благодарность к Анне Сергеевне, я решила принять ухаживания Игоря и вскоре стала вхожа в их дом. Щедрый, умный, начитанный и красивый парень быстро вскружил мне голову. Через несколько месяцев мы начали жить вместе. Казалось, я вытащила счастливый билет. Анна Сергеевна почти сразу стала называть меня дочкой, ее родители – внучкой. В их семье я была родным человеком, только Игорь женой называть меня не спешил…

После нескольких лет совместной жизни наши отношения потеряли былую радость, все чаще мы проводили время порознь. Тяжелая работа в придачу к утомительному графику перестала приносить удовольствие. Девчонки из коллектива вышли замуж и одна за другой родили детей. Анна Сергеевна пригласила нового партнера, который в скором времени окончательно изменил состав коллектива и политику цветочной сети в целом. Я стала понимать, что пора уходить. Оставался один вопрос: из магазина или от Игоря? Мой парень решил все за меня. Однажды за ужином он рассказывал о проблемах в семье друга, который женился несколько месяцев назад, в конце своего монолога заключил, что женятся только дебилы, нормальные мужики ценят свободу. Я посмотрела на него и поняла, что с ним просто теряю время, ведь в глубине души стала осознавать, что мечтаю создать семью и родить детей. В тот же вечер я собрала свои вещи и ушла из дома, сняв на сутки простенькую гостиницу. Игорь ничего не понял, вяло попытался меня остановить и решил, что я в очередной раз просто капризничаю.

Ночью в гостинице я не смогла уснуть, ворочалась, думала, куда пойти работать, но понимала, что быстро найти хорошую работу не получится. Утром отправилась в магазин, где меня уже ждала Анна Сергеевна. Она узнала, что я не ночевала дома и решила устроить мне небольшую взбучку. Я объяснила, что больше не люблю ее сына и пообещала в ближайшее время уволиться с работы. Растерянная мама стала утешать меня, уговаривать одуматься и вернуться к сыну, но эти слова меня вовсе не трогали, так как решение расстаться с Игорем в душе я приняла давно. Анна Сергеевна просила не горячиться и не спешить с увольнением. Это предложение пришлось принять. В тот же вечер я смогла снять скромную квартирку в самом неудобном для жизни районе Петропавловска-Камчатского на улице Труда. Плохая транспортная доступность компенсировалась видом на Авачинскую бухту, которым я смогла насладиться сполна. Через месяц, окончательно устав мотаться через весь город на работу, я уволилась и устроилась работать продавцом в пивной отдел продуктового магазина, расположенного рядом с моим домом.

Деньги в прямом смысле этого слова потекли ручьем. Через несколько месяцев я была местной достопримечательностью, посетители меня называли «наша прелесть». Мне не нужно было терпеть недовольные лица покупателей, в отдел приходили только счастливые люди. Приобретение этого пенного напитка придавало радость будням моих покупателей. Жизнь стала обыкновенной и размеренной, но моя душа чувствовала себя неуютно, словно в моей туфельке оказался колючий камешек.

С девчонками из цветочного магазина мы поддерживали дружбу. Они рассказывали последние сплетни и новости про Игоря, хотя знали, что его жизнь мне была совсем не интересна. Каждая из них старалась меня с кем-нибудь познакомить, но пустота внутри не давала мне возможности строить новые отношения. В очередные выходные лучшая подруга предложила съездить на берег Тихого океана. Девчонки из нашей компании стали крутить носами, утверждать, что там непременно должно быть холодно и туманно. Но меня не нужно было уговаривать. Быстро надев красивое летнее платье под цвет безоблачного неба, я выпорхнула из дома. В машине подружки сидел неизвестный мне парень. Он галантно открыл дверь и представился Сашей, братом подружки, который вернулся на Камчатку после окончания какой-то военной академии для продолжения службы в вооруженных силах. Я немного растерялась, но, посмотрев в глаза парню, вдруг вспомнила его лицо на фото из домашнего архива подружки. Правда, теперь передо мной стоял возмужавший привлекательный мужчина. Сев в машину, я услышала воспитательную оду про выбор формы одежды для Тихого океана. Посмотрев на псевдопедагога, я заявила, что встреча со стихией для меня всегда словно первое свидание, на которое нужно наряжаться. Александр усмехнулся и ответил: «Сестренка была права…» «В чем это, интересно?» – спросила я. «Что ты сумасшедшая…» – ответил мой собеседник. Мне стало обидно, что моя лучшая подруга так считает, но портить пикник разборками не стала. Мы заехали за подружкой и ее мужем, затем отправились на природу.

Океан встретил нас сильным ветром. Подол моего легкого платья мотался по сторонам, бессовестно оголяя нижние части моего тела. Александр достал из машины плед, подошел ко мне и укутал, словно ребенка. Мы расположились в ложбинке, разложили простенькие закуски, достали хорошего вина. Александр все время молчал и внимательно слушал мои смешные истории про постоянных покупателей и крепко пьющих соседей. Вместе со мной ходил к воде, собирал шикшу и шиповник, на расспросы о себе отшучивался и ничего не рассказывал. Когда океан заволокло туманом, нам пришлось вернуться домой.

Сначала мы высадили нашу влюбленную парочку. Подъехав к моему дому, Александр сказал, что ждал меня всю жизнь. Я засмеялась, махнула рукой и ответила, что не обращаю внимание на такое примитивное заигрывание. Он взял мою руку и нежно поцеловал ее. Это было очень мило и невероятно приятно. Отдергивать ее я не стала, потянулась и почему-то поцеловала Александра в губы. Возбуждение прокатилось по моему телу. Никогда прежде я не испытывали столько волнения от поцелуя мужчины. Я вдруг испугалась своих чувств и отстранилась от Александра. Он открыл глаза, и в них я увидела любовную поволоку, на секунду мне показалось, мы оба перестали дышать, чтобы не вспугнуть рождение нашей любви. Он прикоснулся к щеке и, нежно погладив, предложил немного покататься по городу. Сомнения стали терзать мою душу, я уже собралась выходить из машины, как вдруг Александр резко нажал на газ и рванул от подъезда. Мы поехали на Мишенную сопку, где на смотровой площадке жарко целовались, обняв друг друга, словно встретились после долгой разлуки. Я слышала удары его сердца, чувствовала тепло и аромат его тела и понимала, что пропала. Ту ночь мы провели вместе и вскоре стали жить в его квартире.

Через три месяца состоялась наша свадьба. Я была самой счастливой невестой на свете. Свадебный букет сделала сама. Лишь одно огорчало меня, что эту радость не смогли разделить мои родные. С ними мы встретились на следующий год в Краснодаре, где отдыхали с мужем и оплатили билет маме с Васенькой, который невероятно вырос и стал точной копией отца. Артемка приехать отказался, его супруга ждала первенца. Передал гостинец и свои фотографии. Мама невероятно постарела за годы нашей разлуки и стала еще более родной и любимой. По моей просьбе она привезла ту самую картину, на которую я любовалась так много лет, от всей души пожелала нам счастья, сказала, что помирилась с Раисой, когда узнала, что та больна лейкемией.

Много положительных эмоций принесла эта встреча, но я всегда буду помнить историю той пожилой женщины из аэропорта, которая не успела забрать маму на Камчатку. Сейчас убедить свою маму переехать на край земли мне не удается, но я верю, что когда-нибудь смогу это сделать и влюбить ее в этот суровый, но волшебный край, где зима длится шесть месяцев, а жителей берега Авачинской бухты защищают Три Брата…

Облака на ощупь

Говорят, каждый настоящий мужчина в жизни должен сделать три дела: посадить дерево, построить дом и воспитать сына. За всю свою молодость и учебу в Иркутском военном авиационно-техническом училище мой отец высадил такое количество деревьев, что их бы хватило на целый парк, названный его именем. Дом, в котором он вырос, бесконечно достраивался и ремонтировался, что, безусловно, стало причиной многих познаний в области строительства. Через год после свадьбы с мамой родился я, его единственный сын. В свои двадцать четыре года он выполнил все дела настоящего мужчины и по праву гордился этим званием. Однако сохранить этот статус от не сумел, потому как самое главное испытание на стойкость характера, силу воли и крепость духа, так необходимые настоящему мужчине, он так и не прошел.

Окончив училище с одной четверкой, отец мечтал летать. Он был спортсменом, общественным активистом, прыгал с парашютом и грезил небом. Командование авиационной части, где он служил после окончания училища, разрешило ему в виде исключения экстерном сдать экзамены. Через год отец должен был стать летчиком-истребителем. Но с приходом к власти в Советском Союзе Никиты Сергеевича Хрущева вооруженные силы были сокращены на полтора миллиона человек, среди них оказались пятьсот тысяч офицеров. Авиационную часть, где служил отец, сократили. При формировании ракетных войск ему, как обладателю технического образования, предложили остаться на службе в ракетной части либо идти на гражданку. Отец остался на службе, но никогда больше не садился за штурвал самолета, что стало настоящей трагедией для нашей семьи и него самого.

С раннего детства я слышал его разговоры про небо. Он часто подхватывал меня маленького на руки и шел на «боевое задание»: «Истребители стоят под открытым небом. Их кабины укрыты брезентом. Экипажи ждут команды!» «По масынам», – картавя, отвечал я. Отец поднимал меня еще выше, ждал, пока я расправлю руки, словно крылья, начинал меня кружить, издавая звуки, похожие на шум мотора самолета. Устав от «полета», мы падали на софу, стоящую в большой комнате. Я заливался смехом, а глаза отца наполнялись тоской.

Став старше, я начал замечать, что отец часто после службы стал приходить навеселе. В таком состоянии он иногда пытался со мной поиграть. Все чаще, приходя домой в пьяном угре, снимал свою форму и с остервенеем вытирал об нее ноги. Потом декламировал выдержки из инструкции по воздушному бою истребительной авиации и засыпал.

Мама тихонько плакала, просила не обижаться на папу, пыталась мне объяснить, что отец хороший, но несчастный человек. Юношей я смотрел на небо и не мог понять, что может быть волшебного в этом бескрайнем голубом полотне. Мое сердце больше занимала морская стихия. Волны, готовые поглотить все, что встретят на своем пути, гладь воды, отражающая солнечный свет, дарящая умиротворение, не шли ни в какое сравнение с большими тучами, перистыми облаками и прочими малоинтересными явлениями, изучаемыми на уроках природоведения. Самой достойной и красивой одеждой настоящего мужчины я считал форму военно-морских офицеров. Черная как уголь фуражка, украшенная золотистой кокардой с изображением якоря, кортик, белые перчатки приводили меня в восторг. Но отец видел во мне лишь военного летчика. Среди моих игрушек были только самолетики и солдатики, одетые в летную форму. Мои желания его не интересовали. Пытаясь объяснить, что я хочу стать морским офицером, слышал лишь в ответ: «Чем опытней пилот, тем мягче и красивее его посадка. Летчика определяют именно по ней. Сынок, тебе непременно нужно «пощупать» облака». Иногда мне казалось, что я разговаривал с глухим человеком. О море он вообще слушать не хотел. Когда мне исполнилось четырнадцать лет, стал хлопотать за меня о поступлении в высшее летное училище. Обладая таким же упрямым характером, я заявил, что сбегу из дома, но летчиком не стану.

Тем же вечером отец напился сильнее обычного и впервые ударил маму по лицу. Он кричал на нее, обвинял в плохом воспитании сына, говорил, что ненавидит всех нас за то, что мы испортили ему жизнь. Его слова ранили мою душу. За боль, причиненную маме, я чувствовал, как во мне начинают пробиваться ростки ненависти к человеку, которого я когда-то любил всем сердцем.

С тех пор жизнь в доме стала просто невыносимой. Отец пил, устраивал скандалы, требовал моего согласия на учебу в летном училище. Но я не собирался отступать от своей мечты и не сдавался. Спасением стали командировки отца. Когда он уезжал на несколько дней, в доме наступала приятная тишина. Я просил маму развестись с отцом, обещал, что, окончив в военно-морское училище, буду высылать ей деньги на проживание. Мама, грустно улыбалась, гладила меня по голове и говорила, что отец скоро свыкнется с моим решением стать «властителем» морей и океанов, просто ему для этого нужно время…

К моменту моего отъезда в доме действительно стало тише. Но отец всячески противился моему поступлению в военно-морское училище. Поддержку и помощь я получал только от мамы.

Позже из писем я узнал, что у отца появилась другая женщина. Мама измену простить не смогла, и, когда я перешел на третий курс, они развелись. Отец несколько раз пытался вернуться, просил прощения, со мной старался наладить отношения. Мама отца обратно не приняла, но общаться нам не запрещала. Мне хотелось рассказать ему о своей учебе, новых друзьях, преподавателях, достойных уважения, своих успехах. Но отец очень болезненно пережил развод и общение со мной прекратил. На четвертом курсе в высшем военно-морском училище в каникулярном отпуске я все же решился встретиться с отцом и поговорить на прощание.

К моему удивлению, отец принял меня доброжелательно. Он накрыл стол, угостил чаем с пирожными. Сказал, что женился на той женщине, про которую мама нечаянно узнала. Он отметил, что военно-морская форма мне невероятно идет. Узнав, что наше училище участвует в параде на Красной площади в честь очередной годовщины Великой Октябрьской социалистической революции он достал из комода пару форменных теплых белых перчаток и вручил их мне со словами: «Возьми теплые перчатки. На тренировках к параду пригодятся. Октябрь в Москве холодный. Вы же будете целый месяц тренироваться и жить в палатках». Потом вдруг замолчал на несколько секунд и сказал, что если бы он стал летчиком, все в жизни сложилось бы по-другому. «Я никогда не забуду свой первый полет, –продолжил он. – Эйфория – это мягко сказано. Когда я впервые увидел, что отрываюсь от земли, это было смешанное чувство: и свобода, и страх, и интерес, и ни с чем не сравнимое возбуждение. Ты отрываешься и понимаешь, что от тебя уходят все проблемы, которые мучили на земле, какие-то неурядицы. В воздухе ты – другой человек, но мои крылья сломали на взлете. Надеюсь, твоя судьба будет счастливее моей, служи, сынок, так, чтобы я гордился тобой». Накопленные обиды, годы скандалов, пьянства и упреков не позволили мне тогда обнять отца. Учтиво поблагодарив за угощения, я взял перчатки и отправился на вокзал.

После окончания учебы я получил распределение на Тихоокеанский флот. Моей мечтой стала служба на крейсере. Я должен был прибыть в город Владивосток. Добраться до края земли тогда можно было лишь с промежуточными пересадками. Транзитный авиабилет продавался военнослужащим без указания конкретного посадочного места в самолете. С таким билетом пассажир имел право идти на подсадку, и в том случае, если находилось свободное место, его обязаны были посадить, но если свободных мест не было, можно было застрять на несколько дней. Транзитный билет позволял гарантировано получить место в гостинице при аэропорте за плату, так как путешествие могло затянуться надолго. В тот год в киевском аэропорту Жуляны очередь на посадку из выпускников военно-морских и сухопутных училищ составляло около 60 человек. Предпочтение отдавалось семейным офицерам с маленькими детьми на руках. Офицеры без транзитных билетов не имели права на гостиницу. Ожидая свободного места, они по семь дней торчали в зале ожидания, комната матери и ребенка в аэропорту была переполнена. В этом аду, заполненном детским криками, говором людей, запахом еды, было невозможно находиться, и я решил найти другой путь, чтобы попасть на нужный рейс.

Я стал наблюдать за контрольно-пропускным пунктом для личного состава экипажей самолетов. Летный состав проходил инструктаж перед вылетом в специальном помещении. За три с половиной часа до планируемого отлета нужного мне рейса я отправился на КПП, чтобы найти свой экипаж и попробовать договориться, чтобы меня взяли на борт авиалайнера. Увидев молодого офицера в черной форме, молодые стюардессы стали кокетничать, хихикать. Выбрав самую красивую обладательницу голубой формы, я спросил номер рейса, на котором она работала. Особа представилась Ольгой и сказала, что летит именно на том рейсе, который меня интересовал. Она выслушала мою историю про отсутствие свободных мест и срочную необходимость прибыть во Владивосток для прохождения службы, сказала, что знает, кто мне поможет.

Ольга вернулась в автобус, который привез экипаж на КПП, и через пять минут вернулась под ручку с высоким седым возрастным мужчиной в красивой форме. Подойдя ко мне, мужчина протянул руку и представился Николаем Васильевичем, командиром авиалайнера. «Сынок, зачем ты летишь во Владик?» – спросил он. «Служить на крейсере, название которого я пока не знаю», – ответил я. «Мой сын служит на крейсере «Адмирал Зозуля» в Североморске, я помогу тебе вырваться из Киева, но тебе придется просидеть четыре часа на небольшом откидном стульчике в нашей кабине. А прибыв в Барнаул, думаю, мы сможет отыскать тебе местечко в салоне самолета». За годы учебы я забыл слово «комфорт», поэтому с легкостью мог пережить любые неудобства. Подхватив небольшой чемодан, я отправился вслед за Николаем Васильевичем.

Вместе с экипажем нас подвезли к первому трапу, по которому мы поднялись в самолет. Мой чемодан поставили в шкафчик, предназначенный для членов экипажа, и усадили на откидное кресло в кабине самолета. Из вежливости бортинженер спросил, какое военное училище я окончил и по какой специальности. Мой ответ, что окончил я Черноморское высшее военно-морское училище и теперь являюсь специалистом по ракетному вооружению надводных кораблей, заставил его произнести глубокомысленное: «А-а-а-а», – что, видимо, свидетельствовало об уважении всего экипажа к ракетам надводного флота и, полагаю, лично ко мне. Перед взлетом командир авиалайнера сказал старшей бортпроводнице, уже знакомой мне Ольге, чтобы она сделала мне кофе как для него. По вкусу я понял, что в чашку с ароматным напитком была добавлена ложечка уссурийского или рижского бальзама либо коньяка.

ТУ-154 оторвался от земли в назначенные 22:00. Никогда прежде я не бывал в кабине самолета. Помимо огромного количества всевозможных приборов, я восхитился видом из кабины. Сидя на одном месте, можно было увидеть, что происходит вокруг. Сначала ты тонешь в огнях полосы, потом города, а после погружаешься в мир звезд. Тебе кажется, будто, протянув руку, ты сможешь их потрогать. Николай Васильевич, заметив восхищенное выражение моего лица, усмехнулся и сказал, что так всегда бывает в первый раз, но даже к звездам со временем привыкаешь. Я вдруг вспомнил отца, мне впервые стало его искренне жаль. Увидев однажды эти чудеса, всем сердцем обожая небо, наверное, сложно остаться счастливым, когда тебя всего этого лишили.

Через час управление самолетом перевели в режим «автопилот», экипаж, кроме бортинженера, погрузился в сон. Я тоже не спал, несмотря на то, что продолжительная нервная суета аэропорта меня изрядно утомила. Незнакомые ранее ощущения, волнение, воспоминания об отце, о том, как холодно с ним простился после трех лет разлуки, не давали покоя. Лишь перед посадкой я немного вздремнул.

Большая часть пассажиров вышла в Барнауле и мне смогли зарезервировать место в салоне. Из Барнаула до Владивостока я уже летел в салоне вместе с остальными пассажирами.

При выходе из самолета командир подошел ко мне, пожал руку и пожелал удачи, второй пилот и бортинженер проделали то же самое. Пассажиры смотрели на меня удивленно. В их глазах читалось: «Чего это вдруг салаге лейтенанту была оказана такая честь?» Город Артем, где располагался аэропорт, встретил меня духотой и липким туманом.

Я получил распределение служить на крейсере «Варяг», базирующемся в бухте Абрек залива Стрелок в поселке Тихоокеанский (ныне город Фокино), в ста километрах на север от Владивостока. Через два года отправился в свой первый отпуск, чтобы навестить родителей. Мне хотелось повидаться с отцом, рассказать о своих ощущениях, стать к нему ближе, но моим планам не суждено было сбыться. Почти сразу после моего отъезда к месту службы отец умер. Врачи сказали – оторвался тромб. Новая супруга о его смерти решила нам с мамой не сообщать. Думаю, она сильно ревновала отца к маме и ко мне. Молчание отца я расценивал как обиду, не зная, что его просто больше нет на этой земле. Мне так и не удалось рассказать ему о куполе черного волшебного неба, в который невозможно было не влюбиться, объяснить, что я понимаю его боль и сожалею о нашей размолвке.

Своего сына я назвал в честь отца. Мама так и не вышла больше замуж. Она стала жить с моей семьей, наблюдая, как растет ее единственный внук. Когда Никитка впервые попросил купить ему самолетик, мама даже расплакалась. Со временем сынок серьезно заинтересовался авиацией и после окончания школы поступил в летное училище, чем, безусловно, гордился бы его дедушка. Морская стихия Никиту не захватила, в нашем доме разговоры ведутся исключительно про небо. С сыном я не спорю, внимательно слушаю о его единственном увлечении, свои интересы не навязываю, но втайне мечтаю о внуке, которого обязательно увлеку морем…

В канун восьмого марта

Рабочий поселок городского типа Заозерск на границе между окончанием восьмидесятых и началом девяностых годов прошлого века повторял облик любого другого поселения, расположенного на берегу вечно холодных рыбопромысловых рек. Невысокие здания серого цвета чередовались с частным сектором. Школа и детский сад давно потеряли свой первозданный вид и производили весьма унылое впечатление. Местный дом культуры размещался в стареньком здании, когда-то перенесшем пожар. Единственный универмаг был оформлен фигурками из маргарина и консервами, уложенными красивыми башнями. Небольшой рыночек с перекошенными от старости лотками носил гордое название барахолка. Единственной достопримечательностью Заозерска являлось двухэтажное здание местной администрации, которое можно было безошибочно узнать по флагу, расположенному на козырьке его крыши, и белоснежным стенам, беленным известью дважды в год.

На излете существования Советского Союза местным властям наконец-то выделили деньги на постройку новой современной школы. Для строительства были приглашены китайские рабочие. Те, как известно, отличались добросовестностью, трудолюбием и, главное, не тащили со стройки разные дефицитные материалы. Местные мальчишки сначала чурались незнакомцев, говорящих на непонятном языке, а затем привыкли и бегали каждый день смотреть на диковинных людей, о которых они раньше только слышали. Глядя на китайцев, обладающих маленьким ростом, я думал, что их специально отбирали для работы на стройке, чтобы больше помещалось в жилых балках, стоящих недалеко от будущей школы. Особенное изумление у меня вызывала работа тяжелого иностранного бульдозера и большого подъемного автокрана.

Вдоволь наглядевшись на чудо-технику, я старался пораньше возвращаться домой, чтобы опередить приход мамы. Она очень злилась, если я возвращался позже нее.

Когда в прихожей хлопнула дверь, тревожное предчувствие охватило меня. По шагам я понял, что мать снова пьяна. Нетвердой походкой она прошла в комнату, не раздеваясь, плюхнулась в кресло и с пьяной улыбкой протянула: «Ну-у, как дела-а, Жэка? Уроки сделал? Чего зыркаешь на меня, говнюк? Матери тебе не жалко?!» Устав от пьяного монолога, она засопела, откинувшись на спинку кресла. Я снял с нее сапоги, шапку, погасил свет и тихонько вышел в соседнюю комнату.

Мы с мамой остались одни, когда мне исполнилось пять лет. Она родилась и выросла в уютном курортном городке на берегу Черного моря. Там мама встретила красивого молодого моряка, приехавшего в отпуск. Он пообещал красавице вечную любовь и золотые горы. Недолго думая, она отправилась за мужем на север, туда, где весне никогда не было места. Первым ее потрясением стали долгие холодные зимы, плавно перетекающие в прохладные туманные летние дни, стремительно завершающиеся слякотной промозглой осенью.

Дом, в который приехала молодая жена, оказался вовсе не дворцом, золотые горы – обыкновенной зарплатой матроса рыбообработчика, но назад дороги не было. Цветущие каштаны, дурманящий аромат лаванды и сирени остался где-то очень далеко в прошлом. Своей матери в письме она написала, что счастлива с мужем, любит их дом, обожает чарующую красоту этой суровой земли. Вскоре молодая супруга сама поверила в эти слова, устроилась в консервный цех на ручную расфасовку рыбы, старалась подружиться с местными жителями.

Об отце я помнил немногое – он редко бывал дома. Однажды после долгой командировки он отрастил бороду и в таком виде заявился домой, в тот вечер я его вовсе не признал. Мама рассказывала, что я кричал как резаный и не давался на руки до тех пор, пока папа не вышел из ванной комнаты с «лысым», но знакомым лицом.

На нежность отец был скуп, подарки дарил редко. Он мечтал купить кооперативную квартиру, иностранную машину, съездить в Болгарию на «Золотые Пески». Стремился на всем экономить, деньги копил в сберегательном банке. Но его мечтам не суждено было сбыться. На судне, где он работал, произошел несчастный случай. Забрасывая сети, отец зацепился за трос, который выкинул его за борт прямо на винты. Команда экипажа утверждала, что он был нетрезв, поэтому не отреагировал на происходящее, говорили, будто отец накануне поскандалил с капитаном по поводу заработка и крепко напился перед вахтой. Что бы ни случилось в том злосчастном рейсе, мама в двадцать пять лет осталась вдовой с маленьким ребенком на руках, в сером унылом городке, ежедневно раскладывая рыбу по консервным банкам…

За шесть лет жизни в Заозерске она привыкла к погоде и людям, окружающим ее. В доме родителей ее никто не ждал, младшие сестры за это время повыскакивали замуж, супругов привели жить в родительский дом. Места для молодой вдовы с ребенком в этом доме не было.

Горевала по мужу мама целый год, но потом решила заняться устройством личной жизни, которая никак не клеилась. Вскоре она начала выпивать. Иногда мама возвращалась домой только под утро, пропахшая дымом сигарет и спиртным, часто в пьяном угаре горько плакала. Будучи трезвой, пыталась сохранить уют в нашем доме, но, погружаясь в густой алкогольный дурман, начинала говорить гадости, за любую провинность могла ударить. Но я любил и жалел ее. Перекошенное от алкоголя лицо с размазанной косметикой не вызывало у меня отвращения к ней, мне так хотелось сделать что-нибудь хорошее, способное вернуть маме счастье…

В моей голове возникали и исчезали разные идеи по этому поводу но ни одна из них, как я полагал, не заслуживала одобрения. Однажды в гостях у своего приятеля я услышал разговор хозяйки квартиры по телефону. Та говорила, что лучший подарок для женского счастья – французские духи. Стоили они по тем временам космическую сумму денег. До празднования 8 Марта оставалось полтора месяца, я почему-то был уверен, что сумею найти деньги на духи, так необходимые для счастья мамы. Досмотрев с приятелем фильм про Брюса Ли, я, окрыленный идеей, поспешил домой. В моей голове возникали планы, как добыть деньги, один фантастичнее другого…

Прошло несколько дней, а планы не сбывались, и тогда на помощь пришел, как это иногда бывает, счастливый случай.

Жившая в колясочной выгородке собака по кличке Альфа разродилась восемью щенками. Старая гулящая дворняга не впервые приносила приплод. Я решил взять одного щенка себе на откорм, чтобы продать местным охотникам за большие деньги. Спрятав его за пазуху, я отправлялся гулять с ним на свою любимую стройплощадку новой школы. На окраине Заозерска, бесспорно, это было самое грандиозное строительство. В тот день я напряженно всматривался в китайцев, пытаясь понять, похожи ли они на моего кумира Брюса Ли.

Увидев меня со щенком, один из китайцев подошел и с помощью жеста попросил отдать щенка ему. Я сделал вид, будто не понял иностранца. Китаец вытащил три рубля и протянул их мне. Застыв на месте, я думал, как поступить. Пауза длилась недолго и… сделка состоялась.

На следующий день я принес еще одного щенка. Старый китайский знакомый вновь подошел ко мне и протянул три рубля. Трехрублевые бумажки вновь перекочевали в карман молодого «предпринимателя», а щенок – в руки китайского строителя. Зачем китаец покупал щенков, меня мало заботило.

Правда, где-то под ложечкой щемило чувство вины перед Альфой, но ведь я старался ради своей мамы. К тому же я был уверен, Альфа родит себе еще детей. Так продолжалось почти две недели. Я искал собачат по подвалам и носил их к будущей школе. Сумма выручки росла, и заветные французские духи становились не такой уж далекой мечтой.

Однажды я увидел, что не одинок в своем промысле. Пришлось с помощью кулаков отстаивать свое право на бизнес. Накануне 8 Марта конкуренция становилась жестче. Я спешил, ведь подарок нужно было еще купить до начала праздника. Когда нужная сумму была собрана, я отправился в универмаг, где меня ждала небольшая синяя коробочка духов с заветным словом «Сlimat».

По дороге в универмаг я встретил своего подельника по отлову собак, он ошарашил меня известием: оказалось, китайцы покупали щенков, чтобы есть их мясо в своих традиционных блюдах…

Мое сердце сжалось от боли, я засунул руку во внутренний карман куртки, вытащил деньги, аккуратно свернутые в носовой платок. Собаки, щенки, китайцы, конкуренты, все перемешалось в голове, я посмотрел на кровавый заработок и тихонько заплакал. Потом вспомнил маму, рыдающую накануне сильнее прежнего, смахнул слезы и отправился за подарком.

Полногрудая розовощекая продавщица универмага Мария Ивановна встретила меня, жуя кусок хлеба с салом. Когда я сказал, что хочу купить, небрежно вытерла руку о фартук, стала оживленно интересоваться, откуда у меня столько денег. В ответ я дрожащим голосом ответил, что заработал. «Ну, да!» – усмехнулась она и протянула мне какую-то бумажку и отправила на кассу. Кассирша сидела в углу универмага за огромным кассовым аппаратом в специальной будке, выполненной из плекса. Переворачивая страницы пальцами, безвкусно унизанными золотыми кольцами, она читала какую-то книгу. Увидев название покупки, заохала, закряхтела, стала говорить, что я настоящий мужчина и опора свой беспутной матери. Мария Ивановна решила поучаствовать в нашем диалоге и на весь универмаг стала кричать, что наверняка деньги я спер у мамки или еще у кого-нибудь. В ответ кассирша сказала, что мальчишка герой и не важно, как добыл деньги. Пробив нужные цифры на кассе, кассирша передала мне чек. Мария Ивановна уже успела заглотить свой бутерброд, внимательно посмотрела на меня, взяла чек и передала заветный подарок. Женщины, не стесняясь меня, стали обсуждать своих мужей, любовников, сыновей. У каждой были свои доводы про честность возникновения денег в их семьях, они спорили о необходимости подарков, которые обе давно не получали…

Прибежав домой, я свернулся на диване калачиком и снова заплакал, подвывая, как неказистые дворняги, у которых я забрал собачьих детей.

Ночью мать вернулась пьянее обычного: «Женька, засранец! В универмаге сказали, ты воруешь! Признайся! Воруешь?!» – кричала она, подошла ближе и влепила крепкую пощечину. Не ожидая оплеухи, падая, я ударился о металлический край стола и рассек себе висок. Кровь фонтаном хлынула на лицо.

Мама перепугалась и стала метаться по комнате в поисках аптечки. Пьяный туман мгновенно слетел с ее глаз, она стала плакать и умолять простить ее. Как только она смогла остановить кровь, прижала меня к себе, стала говорить, что не хотела сделать мне больно, спрашивала, смогу ли я ее простить когда-нибудь. «Я хочу сделать тебе подарок, не бойся, деньги не ворованные, я их заработал», – дрожащим от слез голосом ответил я. Вытащив из сумки заветную синюю коробочку, я протянул ее маме. Увидев надпись «Сlimat» Lancome, она расплакалась еще сильнее. Я перепугался, подумал, что купил не те духи, мысленно поругал маму приятеля, которая с таким самозабвением говорила, что женское счастье во французских духах, проклинал себя за бесполезное мучение невинных животных. От досады слезы текли по моим щекам, ведь счастливой маму я так и не сумел сделать.

Когда мама упокоилась, сказала, что давно мечтала именно об этих духах, поблагодарила за подарок и расспросила, как я заработал деньги. Маме врать я не стал и рассказал всю историю происхождения духов.

Всю ночь она не спала, плакала, сидя на кухне. Утром на столе я увидел свои детские фотографии и открытую коробочку с духами. Мама приветствовала меня нежными объятиями, предложила вкусный горячий завтрак. Уходя, сказала, что клянется больше не пить и постарается изменить нашу жизнь в лучшую сторону. Зайдя в контору своего консервного цеха, она написала заявление об увольнении. За несколько дней распродала или раздала наше скромное имущество, сняла все сбережения отца и в канун 8 Марта мы покинули Заозерск навсегда…

Случай в «Гареме»…

В переводе с арабского языка слово «гарем» обозначает запретное, священное место. Во времена султанов так называлась закрытая и охраняемая жилая часть дворца или дома, в которой жили жены мусульман. Благодаря литературе и живописи постепенно гарем приобрел свой фантастический образ отдельного мира, замкнутой среды, утопающей в роскоши и тайнах, запретной части культуры Востока, к которой непременно хочется прикоснуться.

С раннего детства я испытывала особенный трепет от восточной музыки и танцев. С первой минуты влюбилась в турецкий фильм «Королек – птичка певчая». С волнением следила за судьбой Фериде и Кямрана (главных героев киноромана). В юности моим кумиром стал Таркан, чуть позже Мустафа Сандал. Как только в моей жизни появилась возможность провести отпуск за границей, страну долго выбирать не пришлось. Свою любовь к Турции я смогла привить всем членам моей семьи.

Когда моя дочь была ребенком – весь мир крутился только вокруг нее. Правильное питание, своевременный отдых, пристальное внимание во всем. Отпуск не был исключением, вне зависимости от насыщенных культурных программ и желания «оттопыриться» ребенок всегда был на первом месте. Время пролетело незаметно, дочечка стала студенткой вуза и этой осенью не смогла составить нам компанию. В этом году мы с мужем впервые поехали отдыхать только вдвоем.

Сентябрь подходил к концу, когда наш самолет приземлился в международном аэропорту города Анталия. Мы улетали «от плюс десяти градусов по Цельсию», а приземлились «в плюс тридцать пять». Пройдя все таможенные формальности, мы отправились в отель, выполненный по образцу дворца Топкапы в Стамбуле в стиле Великой Османской империи. На ресепшене нас встретила улыбчивая служащая, зарегистрировала в отеле и предупредила о предстоящей встрече с гидом туристической компании принимающей стороны, которая должна была состояться на следующее утро.

Уставшие после утомительной дороги, но счастливые мы отправились вслед за худеньким парнишкой, любезно предложившим донести наши многочисленные чемоданы. Номера в отеле были расположены в отдельных корпусах, увенчанных башенками, объединенных друг с другом аллеями, увитыми цветущими деревьями и растениями. Территория отеля мгновенно погрузила нас в атмосферу дворцового городка. Добравшись до номера, я выскочила на балкон и увидела сказочные здания, украшенные разноцветной мозаикой, огромный бассейн и красивое бирюзовое море. Взвизгнув от радости, я предложила быстро переодеться и отправиться «на разведку» нашего места отдыха.

Вокруг неторопливо гуляли люди, пели необычные птицы. Мы с мужем резко отличались от других отдыхающих по цвету кожи, которая была сметанно-белого цвета, а также напряжению в лице и теле, которые еще не погрузились в полноценный отдых. Окончания дня прошло, словно на одном дыхании. Солнышко быстро скрылось за горизонтом, к ужину на улице было уже темно. На вечернюю программу мы решили не оставаться, поскольку валились с ног от усталости и волны нахлынувших приятных эмоций. В номере нас ждала огромная кровать, застеленная белоснежным хрустящим бельем с ароматом сандала. Сон захватил нас в свои объятия, как только головы коснулись мягких подушек.

Утром нас ждала встреча с гидом, о которой предупреждала девушка с ресепшена. Собрав необходимые документы, мы отправились в конференц-зал. Вокруг кружились девочки-официантки, одетые в национальные костюмы, везде стояли живые цветы. Молодой бодрый парень по имени Дима представился нашим гидом, рассказал о правилах поведения в отеле и стране, плане размещения баров и ресторанов, нюансах использования страховки. После чего перешел к демонстрации экскурсионной программы. Яркие картинки, видеозаставки, сопровождаемые хорошо выученным эмоциональным текстом и возможностью именно сегодня получить шикарную скидку, сделали свое дело. Недолго думая, мы с мужем решили отправиться в небольшое путешествие по Средиземному морю на роскошной многопалубной яхте под таинственным названием «Гарем». Восточные интерьеры морского судна манили своей красотой. Анимационная программа, фотосессия в национальных костюмах, заграничные напитки, посещение самого красивого и огромного водопада, купание в открытом море предвещали возможность провести прекрасный день. Дима с легкостью выдал нам билеты, взял наличные деньги и предложил в другой день посетить исторический центр Анталии. Находясь в состоянии эйфории, мы подхватили эту идею и купили еще одну возможность прикоснуться к истории страны, в которую я была влюблена с раннего детства.

Следующие несколько дней прошли в бесконечном празднике души сердца и тела. Море температуры парного молока и яркое, но не беспощадное солнце придавали нашей коже румяный оттенок, стирая грань между нами и иными отдыхающими. Живая музыка по вечерам, вкуснейшие коктейли, мысли, которые все дальше отдалялись от работы, погружали наши души в умиротворение. Возможность быть рядом с родным любимым человеком, с которым перед отпуском мы почти не виделись, дарила сердцу восторг.

Настал день, когда яхта «Гарем» должна была приоткрыть все тайны восточной культуры. В назначенное время мы подошли на ресепшен, показали билеты и стали ждать, когда за нами приедет автобус. Транспорт опаздывал. Мы заметили, что рядом с нами стали волноваться другие туристы. Мужчина, который, как и мы, был обеспокоен опозданием автобуса, обладал черной курчавой шевелюрой и огромной черной бородой, был одет в шорты и свободную футболку. Рядом с ним был другой мужчина и две женщины, одетые в длинные темные платья. Головы женщин были покрыты черными платками. Рядом крутилась девчушка лет четырех. Когда я прислушалась, поняла, что туристы говорят на русском языке. Утреннее солнышко набирало силу, температура воздуха стала расти. Посмотрев на женщин, я мысленно пожалела их, поскольку даже в шортах мне становилось жарко. Но женщины оживленно что-то обсуждали, не обращая внимания на подступающую жару.

Минут через пятнадцать за нами подъехал огромный автобус. Правда, мест в нем почти не осталось. Мы с трудом отыскали местечки в хвосте и отправились на морской вокзал, где нас ожидала долгожданная яхта. Гид в автобусе обычно рассказывает о месте, куда мы отправляемся, обычаях страны либо последних новостях. Но тогда мы еще не подозревали, насколько неожиданно пройдет наше мини-путешествие. Девушка гид решила максимально порвать все шаблоны и начала рассказ о сериале «Великолепный век». Потом сама перебила себя и уточнила, что исторические события в этом фильме серьезно искажены. Вскоре снова вернулась к последним событиям из жизни киношного султана Сулеймана и Хюррем. Мой любимый муж вопросительно посмотрел на меня, поскольку никогда не видел этот фильм, в ответ я только растерянно пожала плечами. Через мгновение я обратила внимание, что он сладко заснул, покачиваясь в своем кресле под нудный писклявый голос гида, пересказывающий в вольной трактовке историю фильма, который вряд ли когда-нибудь посмотрит.

Через полчаса мы были на месте. Выйдя из автобуса, мы отправились вслед за гидом. Чтобы пройти на территорию морского порта, нужно было обязательно преодолеть рамку металлоискателя. Улыбку вызвало не то, что рамка вообще не издавала звуки, а то, что рядом с ней не было ни одного работника, и ее легко можно было обойти. Отбросив иронию, мы смело двигались навстречу новым ощущениям, но, подойдя ближе, мягко говоря, обомлели. Перед нами красовалась видавшая виды посудина – катамаран с надписью «Harem». Сначала я даже не поверила, что в него могут поместиться около сорока человек. Взбираясь по хлипкому мостику, я поняла, что нас немного обманули, но, призвав свой оптимизм, не стала раньше времени паниковать. Увидев палубу, мои надежды на комфорт стали таять как первый снег. Чтобы присесть на диванчики, прежде нужно было их тщательно протереть от грязи. Хорошо, что влажные салфетки мы всегда берем с собой. Для проведения фотосессии вместо национальной одежды был предложен большой, красивый, разноцветный попугай. Заграничные напитки были заменены напитками местного производства. Однако вино, предложенное в пути, даже такому неизбалованному ценителю, как я казалось произведено из полиэтиленовых отходов. Чай мы даже не решились попробовать, поскольку он подавался в одноразовой посуде, повторно вымытой в тазу со странного цвета жидкостью. Воды в туалете быстро не стало. Душевые шланги, необходимые чтобы смыть соль с лица и тела после купания в море, отсутствовали. Пушка, предназначенная для пенной вечеринки, по словам персонала, таинственным образом исчезла накануне путешествия. Анимационная программа была заменена шумной клубной музыкой вперемешку с веселыми еврейскими песнями.

Мы смотрели друг на друга и не могли произнести ни слова. Но в глазах мужа я видела тот знакомый огонек, который предвещал большие неприятности со здоровьем у гида Димы. Мне было горько от того, что это я настояла на экскурсии, и обидно за такой «тупой развод». Однако наши соотечественники из других отелей, испив вина, подкрепившись сомнительным обедом, на который мы не отважились идти, веселились на славу. Громко подпевали и хаотично танцевали, не попадая в такт музыке. Последним шансом исправить неприятные ощущения от путешествия было созерцание самого большого и красивого городского водопада. Но как только мы приблизились к нему, стало ясно, что шансов больше нет.

Огромная струя светло-коричневого цвета срывалась со скалы, расположенной на окраине Анталии, и с шумом падала в красивое бирюзовое Средиземное море. Необычный цвет водопада, расположенного в черте города, без лишних слов убедил нас, что это часть канализационного стока курортного города. Народ кинулся фотографировать «прелести» природы. Позже за отдельную плату несколько туристов пересели на моторную лодку, чтобы поближе рассмотреть потоки пресной нечистой воды. Водяная пыль с нечистотами тонким слоем покрыла носовую и среднюю часть судна. Теперь стало понятно, почему поверхности столов и стульев такие липкие. Затем пассажирам было предложено искупаться. Казалось, что все вокруг было дурным сном, в котором всем, кроме нас, почему-то хорошо и весело. Муж согласился на экскурсию лишь из-за купания в открытом море, но теперь в его глазах я видела лишь разгорающееся пламя негодования.

Уйдя от шума и бесовских скачек нетрезвых сограждан, мы решили сесть на нос яхты «Гарем», который на несколько часов действительно превратился в место, откуда было невозможно выбраться. Этот плен должен был тянуться еще несколько часов. Традиционно протерев влажными салфетками от грязи стулья, мы присели, но вскоре обнаружили, что одежда наша сделалась влажной от мелких брызг и к тому же источала неприятный запах. Виды прекрасного моря немного успокоили нас, а возвращение в морской порт подарило неописуемую радость.

Муж помог спуститься с трапа, и мы отправились к нашему автобусу.

Прибыв туда раньше всех, мы воспользовались возможностью выбрать более комфортное место, нежели то, которое досталось нам на пути в морской порт. Так поступили и наши соседи по отелю. Было заметно, что мужчина с бородой негодовал точно так же, как и мой муж. Их взгляды встретились. Почти в унисон они предложили разобраться с гидом Димой, поскольку у него были такие же претензии, что и у нас. Мужчина сел на переднее место, остальные его спутники разместились дальше за его спиной. В это время к автобусу подтянулись остальные туристы. В воздухе мгновенно запахло уксусом и спиртом. Обнаружив, что одно переднее место занято, подвыпивший мужчина лет тридцати предложил мужчине с бородой освободить место, поскольку хотел сидеть со своей супругой, якобы в автобусе укачивает. Мужчина с бородой корректно объяснил, что тоже плохо переносит автотранспорт. Несмотря на то, что молодой человек был в компании жены, родителей и трехлетнего сына, он вел себя по-хамски. На судне он перебрал горячительных напитков, и ему хотелось «приключений». Возмущенному пассажиру гид предложил разместиться на соседнем переднем сиденье, а остальной семье пройти на свободные места. Эта идея не понравилась молодому бузотеру, но наплывающая волна людей сзади не оставила времени для полновесного скандала. Девушка осталась сидеть впереди, а ее супруг отправился в хвост автобуса, где его ждали родители и сын, рыдающий навзрыд от того, что упал в проеме автобуса у вторых дверей, когда родители пытались занять передние места. Когда напряжение схлынуло, водитель закрыл дверь, чтобы отправиться в путь. Как только автобус тронулся, россиянин в возрасте примерно сорока пяти лет с соседнего кресла вдруг увидел, что его жены нет рядом. Он стал метаться по автобусу, громко звать ее и требовал открыть дверь. Я посмотрела в окно и увидела женщину, которая была одета в плавки для купания и растянутую короткую футболку. Она глупо улыбалась и с трудом двигалась. Мужчина выскочил из автобуса и, замысловато петляя, бросился ей навстречу. Влюбленные нашли друг друга. Со второй попытки мы наконец-то уехали с морского причала.

Мягкий автобус двигался быстро, сложилось впечатление, будто водитель сам хотел скорее избавиться от общества сильно выпивших веселых русских туристов. Однако светофоры были препятствием на пути нашего скорого расставания. На одном из них автобус резко затормозил, всем пришлось схватиться за поручни. Водитель извинился и поехал дальше. В этот момент подвыпившему соотечественнику, который все время наблюдал за своей женой с хвоста автобуса, показалось, будто мужчина с бородой погладил руку его ненаглядной. Он вскочил с места, подбежал к обидчику и со всего маха ударил его по руке и лицу. От неожиданности все растерялись, кроме женщины в черной одежде. Она оказалось супругой мужчины с бородой. Маленькая хрупкая мусульманка, словно коршун, набросилась на тридцатилетнего драчуна, вцепилась в его волосы и стала громко кричать. Только в художественных фильмах я видела такую ярость восточных женщин, готовых умереть за своих мужей. В автобусе началась потасовка. Кричали дети, женщины, отец зачинщика драки включился в потасовку. Выяснилось, что после резкой остановки мужчина с бородой лишь схватился за подлокотник соседнего кресла и вовсе не собирался проявлять какие-то знаки внимания. Но эти доводы разъяренная семейка не слушала. Она мстила бородачу за то, что он не уступил свое место. Перепуганный водитель остановил автобус и вместе с гидом выскочил на улицу и начал кому-то звонить. Крики не прекращались, переходя во взаимные оскорбления, ненормативную лексику и предложение выйти на улицу разобраться. Ситуация все больше накалялась. «Ну, все», – сказал мой муж и встал с кресла.

Громким хорошо поставленным голосом он приказал всем замолчать и сесть по своим местам. На секунду стало тихо, после снова началась перепалка. «Я сказал, разошлись!» – еще громче прокричал он. Страшно стало даже мне. В его голосе было столько властности и твердости, что не подчиниться ему было невозможно. Зачинщик драки был выше ростом, значительно моложе и на вид крепче. Но вдруг он сник, отступил и вернулся на свое место. Его мама стала громко плакать и причитать. Заряженный решительной энергией мой муж скомандовал женщине последовать за сыном и перестать вести себя как нетрезвая женщина. Волна негодований от подвыпившей семейки обрушилась на моего мужа. Мужчина с обидой в голосе стал предъявлять претензии моему мужу за то, что он не помог ему добить бородатого мужика из числа чурок, наводнивших нашу страну.

Супруг медленно повернулся к молодому мужчине, я поняла, что сейчас действительно будет драка. Схватив мужа за руку, я попросила успокоиться. Он посмотрел на меня и ледяным тоном ответил: «Не переживай, я спокоен». Он подошел к тридцатилетнему скандалисту и сказал, чтобы тот закрыл свой поганый рот, поскольку в своей жизни ничего не видел. От его матери потребовал успокоить свою семейку и дать всем возможность нормально доехать до отелей. В автобусе резко наступила тишина. Муж окликнул водителя и гида, чтобы те вернулись в автобус. Перепуганный водитель сел на свое кресло. До конца путешествия от тишины звенело в ушах.

Добравшись до отеля, мой суженый познакомился с обладателем черной бороды. Им оказался житель Дагестана, брат известного на весь мир спортсмена, успешный бизнесмен, прекрасный семьянин. В отпуск он приехал с женой, дочерью и семьей сестры. Его жена милая симпатичная хрупкая женщина снова очень скромно себя вела, шла сзади своего супруга и почти все время молчала. Мужчины отправились к гиду Диме. Женщины разошлись по номерам. Мы понимали, нам не стоит влезать в разговоры мужчин.

Конечно, гид остался жив. Наши мужчины поступили цивилизованно и написали претензию. Но деньги нам не вернули, сославшись на то, что всем отдыхающим этот тур очень нравится.

Неприятное послевкусие от неудачного путешествия еще некоторое время портило впечатление от долгожданного отдыха, но шикарный отель, прекрасные напитки и бесконечное волшебное море способно смыть даже самые неудачные экскурсии. От экскурсии в исторический центр Анталии мы отказались, посетив его без гида, и получили при этом заряд чудесных эмоций.

Турция не потеряла своего очарования для меня, но, как и везде, нужно быть осторожнее при выборе мест отдыха там, где каждый готов на тебе заработать, и уметь держать лицо, чтобы не было стыдно за себя и свою страну. И еще я увидела, как смелость в сочетании с сильным и решительным духом оказывается важнее физической силы.

Поздняя любовь

Моя мама с раннего детства учила меня хорошим манерам, этикету за столом, правильному поведению. Она называла меня своей принцессой и всегда старалась окружить заботой и теплом. Отца я почти не помню. Родители развелись, когда мне было четыре года. На все вопросы: «Где мой папа?», мама отвечала, что он в дальнем плавании и вернется не скоро. Но, став старше, я упросила маму рассказать про историю их любви, в которой была страсть: сначала друг к другу, потом у отца к алкоголю, ну а после к другим женщинам. Частые запои мама прощала, а измену простить не смогла. После развода отец видеться со мной отказался, деньгами почти не помогал. Тех алиментов, что он уплачивал по исполнительному листу, хватало лишь на мои разноцветные колготки.

Мир «принцессы» формировался с помощью книг о чудесах и волшебстве, принцах и замках. Когда мне исполнилось пятнадцать, я влюбилась в юношу из соседнего двора. Он действительно был похож на принца из моих снов. Голубоглазый блондин по имени Рудольф вскоре обратил на меня внимание и предложил встречаться. Все было словно в сказке. Родители Рудольфа быстро подружились с моей мамой, в доме возлюбленного со мной обращались как с родной дочерью. Через несколько лет мы сыграли красивую свадьбу. Эскиз моего свадебного платья мама рисовала сама. На празднике рождения новой семьи я действительно была похожа на принцессу.

После свадьбы родители Рудольфа помогли нам получить общежитие в доме коридорного типа. Наше гнездышко состояло из крохотных комнатки, кухоньки и туалета, в котором молодой супруг позже установил душ. На дворец наше жилье было вовсе не похоже, но мы были счастливы в этом уютном мире, наполненном любовью и нежностью.

Наша скороспелая семья не стала препятствием для получения высшего образования. Но из-за декретного отпуска учиться мне пришлось на три года дольше положенного срока. Рудольф закончил юридический факультет, я получила диплом финансиста. Плод нашей любви появился на свет, когда мне исполнилось двадцать лет. Румяный красивый Егорик, стал центром внимания всей нашей дружной семьи.

Когда сыночек пошел в детский сад, мы смогли получить в том же общежитии большую, по нашим меркам, квартиру. В ней были две «огромные» комнаты и настоящая ванная с туалетом. Чтобы сделать сыночку полноценную спальню, кухню мы разместили в коридоре.

Домашний быт не съедал нашу любовь, но после десяти лет совместной жизни страсть превратилась в теплые отношения, тоска друг по другу – в привычку всегда быть рядом. Супруг безуспешно пытался сделать карьеру в судебной системе, я работала операционистом в центральном банке. Мечты о замке давно рассеялись, путешествия по белу свету ограничились поездками на природу за город либо посещениями дачи родителей Рудольфа. Дни были похожи один на другой, мы больше не встречали рассветы в объятиях друг друга, ночью не просыпались от счастья, никогда всерьез не ссорились, стали обыкновенной среднестатистической семьей. Но однажды все изменилось…

В эпоху глобальных перемен в нашей стране банковская система стала меняться до неузнаваемости. Появились коммерческие банки. Поскольку тогда на банкиров не учили, в штат набирали специалистов, имеющих опыт работы в данной сфере. Мне предложили работу, связанную с кредитованием предпринимателей, так называемых новых русских. За терпеливость и трудолюбие мне платили щедрые премиальные. Через полгода судьба улыбнулась моему мужу и его пригласили работать во вновь созданный арбитражный суд. Почти сразу мы забыли о безденежье, отдали все долги родителям, купили роскошную трехкомнатную квартиру в новом доме, шикарную машину, впервые в жизни слетали на отдых в Болгарию. Чем больше мы работали, тем больше зарабатывали денег, но практически перестали проводить время вместе. Когда Рудольф успешно прошел аттестацию судьи, мы встречались лишь по ночам, но хроническая усталость и бесконечное напряжение не раскрашивали часы наших встреч в оттенки любви.

Егорик рос послушным мальчиком, нежным сыном. К пятнадцати годам он с легкостью мог приготовить нам с папой ужин, держал дом в чистоте, поэтому отказа ни в чем не знал, был одет с иголочки, в распоряжении имел все новинки технического прогресса. Понимая, что мальчик скоро вырастет и выпорхнет из нашего гнезда, видя, что Рудольфа вечно не бывает дома, я захотела родить второго ребеночка. Услышав мое желание, муж пришел в ярость. Всегда спокойный уравновешенный мужчина в одночасье превратился в истеричного орущего незнакомца. Я пыталась отшутиться, успокоить мужа, но он не унимался, говорил, что у него нет времени заниматься пеленками и соплями, что на носу сложный процесс и некогда думать о детях, тем более в моем возрасте. Последние слова меня ранили: в свои тридцать семь я выглядела намного моложе своих сверстниц, всегда держала себя в форме, вовремя нашла отличного косметолога. Думала, что муж ценит мои усилия. Но оказалось, для сорокалетнего мужчины я была старухой. Обида защемила сердце, слезы невольно потекли из глаз. Муж внезапно остановился, извинился и успокоился. Ту ночь мы провели в нежности и любви. Через три недели я узнала, что беременна…

Муж обвинил меня в обмане и потребовал сделать аборт. Его ультиматум звучал словно приговор: «Или я, или ребенок». Мне было страшно потерять мужчину, каждую клеточку которого я знала и любила. Рудольф со временем потерял свою юношескую привлекательность, голова была наполовину седой, в глазах не было былого блеска, но возраст его вовсе не портил. Выбор был очевиден, мне пришлось избавиться от беременности, которая была не нужна мужу. Все прошло с осложнениями, мне пришлось еще очень долго восстанавливаться, месяц пролежала в больнице. Обеды мне носил только Егорик. В его карих огромных глазах я впервые увидела страх меня потерять. Он так нежно обнимал меня и все время говорил, что дом без меня опустел. Я прижимала своего долговязенького худенького мальчишечку и говорила, что скоро все будет как всегда. Но моим словам не суждено было сбыться…

После выпускного школьного бала Егорика Рудольф объявил, что уходит от меня к молодой секретарше. Я не могла поверить своим ушам. Иногда я подозревала, что мой муж погуливает от меня, но его увлеченности быстро проходили, он всегда возвращался домой. Я решила выяснить причину столь решительного шага. После долгих разговоров муж признался, что уже год находится в отношениях с той девушкой, которая теперь от него ждет ребенка…

Никогда прежде мне не было так больно. Его слова, словно нож, пронзили мое сердце, ведь я убила свое дитя ради человека, который уже тогда крутил роман с другой девицей и не собирался встретить старость со мной. Рудольф попытался прикоснуться ко мне, но мне было противно даже смотреть на него. Я влепила пощечину и потребовала исчезнуть из моей жизни. Егорик и родня приняли мою сторону и отказались общаться с ним, хотя я никогда не требовала такого резкого разрыва. Так мы остались с Егориком вдвоем.

Мне было невыносимо больно, словно я лежала под огромной бетонной плитой, навалившейся на меня после землетрясения, и никак не могла выбраться из этого плена. Мама пыталась поддержать меня, но сама знала, что этот моральный удар жизни нужно просто пережить. Прошел целый год, прежде чем я снова начала улыбаться.

Егорик был всегда рядом, но я стала замечать, что мой мальчик сильно изменился, активно стал заниматься спортом, следить за своей кожей лица. После недолгих расспросов он признался, что влюблен. Теперь наступила моя пора знакомиться с будущей невесткой. Девушку Егорика звали Юля. Маленькая хрупкая девочка могла легко поместиться подмышкой моего возмужавшего сына. Она была приятной в общении, миловидной на мордашку, из простой скромной семьи преподавателей художественной школы. Юля мне чрезвычайно понравилась, она смогла очаровать и нашу родню. Молодые не говорили о свадьбе, но я понимала, что уже нужно было решать вопрос покупки квартиры. К своему сорокалетию я успешно руководила дополнительным офисом одного из крупнейших банков и могла позволить себе купить сыну жилье, но я решила поговорить с Рудольфом, чтобы предложить поучаствовать в сделке, хотя в душе понимала, что не имею на это право, ведь после развода все наше имущество он оставил нам с сыном. Но, вспомнив о его жестоком предательстве, все же решила немного «тряхнуть» молодого папашу, нужно было напомнить ему о существовании старшего ребенка, ведь за учебу в университете Рудольф платить отказался.

Мы встретились в кафе, рядом с арбитражным судом, где Рудольф уже занимал должность председателя. Я следила за его успехами, знала, что у него родилась дочка, но в брак он так и не вступил, слышала, что помирился со своими родителями, моей маме часто дарил цветы, только Егорик не смог простить отца. Все мои разговоры, что отношения взрослых не должны влиять на детей, были для него пустыми. Рудольф встретил меня с букетом моих любимых желтых тюльпанов. Мне было приятно, что он помнил о моих пристрастиях и радостно на душе из-за суеты, ведь за окном зима и, чтобы найти тюльпаны в такое время, нужно было сильно постараться. Мы начали разговор, будто вовсе не расставались, он много шутил, говорил комплименты, отметил мое преображение. Мы выпили вина, Рудольф вдруг предложил начать все сначала, стал говорить, что несчастлив со своей девушкой, устает от бесконечного детского шума, мечтает вернуться в нашу общагу, чтобы пить невкусный растворимый кофе из одной кружки. Мое сердце дрогнуло, но наш разговор прервал телефонный звонок. В трубке был слышен писклявый женский голос, который требовал уточнения местоположения Рудольфа. Он смутился, стал врать, что на совещании и сбросил звонок. Мне вдруг стало противно оттого, что когда-то он врал мне, улетая от неземной страсти с другой женщиной, теперь врет ей, находясь со мной. Я поблагодарила за цветы, сказала, что очень занята, выскочила из кафе. Свернув за угол, я замедлила шаг, выбросила цветы в урну и отправилась в сторону своего офиса.

Вдруг дорогу мне преградил высокий молодой красивый парень. Он широко и красиво улыбался и поздоровался со мной. Приклеив по обыкновению улыбку, я ответила приветствием и постаралась освободиться от внимания мужчины. Он назвал меня по имени-отчеству, спросил, помню ли я его. Внимательно вглядываясь в его зеленые красивые глаза, я вдруг вспомнила, кто передо мной. «Чехов», – засмеялась я. Мужчина смутился: «Какой Чехов?» «Вы Антон Павлович, верно?» «Да!» – радостно ответил мужчина. «Значит, Чехов», – снова засмеялась я. «Но моя фамилия Пирогов». «Две знаменитости в одном лице», – подытожила я и объяснила, что так запоминаю клиентов банка по сочетанию имени и отчества, потом напомнила о фирме, которую «Чехов» возглавлял, количестве банковских счетов, кредитной истории и прочей деловой информации. Антон Павлович смотрел на меня, не отрывая глаз, будто я наизусть читала «Евгения Онегина». Когда мой монолог был завершен, Антон Павлович воскликнул: «Принцесса». Эта так мило звучало из его уст, что я даже смутилась. Богатый предприниматель предложил поужинать, я отказалась, но мужчина не сдавался и уверял, что будет вести себя прилично, в ответ я улыбнулась и сказала: «Зато я себя буду вести неприлично», и, махнув рукой на прощанье, ушла…

Целый год Антон добивался моей любви и еще год, прежде чем в ответ на предложение руки и сердца услышал: «ДА». Любовь этого горячего мужчины, который был моложе меня на десять лет, обжигала, дурманила, сводила с ума. Он прикасался к моей руке, от возбуждения я теряла сознание. Этот союз осудили все, кроме Егорика. Он сам любил, был счастлив с Юлей. Молодым я подарила хорошую квартиру. Рудольф на свадьбе вручил сыну ключи от машины. Сынок всегда поддерживал меня, видя мои горящие глаза, радовался моему счастью. Родители Антона были старше меня на двенадцать лет, они противились нашему союзу, на свадьбу даже не пришли. Убеждали, что Антону нужна молодая женщина, способная родить внуков, но мой Антошка твердил одно – что без меня не может и не хочет жить. Вскоре он и сам заговорил о детях.

В свои сорок три года я обожала нянчиться с принцессой, подаренной мне детьми, но снова становиться матерью была не готова. Малюточку внучечку назвали Настенькой. Она появилась на свет через год после свадьбы Егорика и Юли. Хорошенькая пухленькая голубоглазая куколка была похожа на своего деда Рудольфа. Она всех нас окончательно примирила.

Разговоры о детях продолжались ежедневно. Антон клялся, что будет хорошим отцом, что никогда меня не предаст, будет носить нас всех на руках. Я долго думала, прежде чем принять это рискованное решение, но потом сдалась, предупредив, что если когда-нибудь узнаю об измене, оставлю малыша Антону и уеду жить в другой город. Он радовался моему решению как ребенок, которому купили долгожданную игрушку. Услышав мое предупреждение, махнул рукой и сказал, что в нем не нуждается, поскольку преданней человека мне не найти. Понадобилось несколько месяцев, прежде чем на заветном тесте появились две полосочки.

Беременность протекала очень тяжело. Жуткий токсикоз, постоянная угроза выкидыша, бессонница, отеки, перепады настроения были моими спутниками все девять месяцев. В роды меня не пустили, сделали кесарево сечение. В назначенный день на свет появился наш долгожданный Андрюшка. Несмотря на то, что отец у Егорика был другим, мой младший сынок был невероятно похож на своего брата. Антошка действительно оказался очень заботливым отцом. Сам вставал ночью к малышу. Бегал по магазинам с целью купить все самое лучшее для него. После родов я почувствовала, как сильно постарела за это время. Швы заживали мучительно больно и долго, постоянный недосып изматывал. Рестораны, клубная жизнь, спонтанный сумасшедший секс ушли далеко в прошлое. Но теплые румяные щечки нашего малыша, пахнущие молочком, придавали уверенность, что решение родить ребенка было правильным.

Родители Антона поменяли холодность в своих отношениях ко мне на теплоту, благодарили за внука. Со временем я стала замечать прохладцу со стороны молодого папаши. Он все чаще стал задерживаться на работе, приходить домой подшофе, ездить в командировки. С Андрюшкой он был всегда приветлив, часто играл с ним, но я в его глазах уже не была той недоступной, но такой желанной принцессой, которую он однажды встретил в банке.

Я понимала, что наш союз начинает рушиться. Когда нашему сыну исполнилось три года, Антон пошел вразнос: начались пьянки, гулянки, безудержное веселье. Даже спать мы стали раздельно. Однажды он исчез на несколько дней. Вечером второго дня я оставила Андрюшку у родителей Антона и отправилась к нему в офис. На заднем дворе здания я увидела его машину, облегченно вздохнула, поскольку знала, что иногда он выпивший садится за руль. Вышла из своей машины и подошла поближе. Услышав женские стоны, я решила открыть дверь, где застала своего «благоверного» с какой-то молодой девицей. Обнаженные тела без слов указывали на род их занятий. Захлопнув дверь машины, в шоковом состоянии я села в свою машину и поехала к маме. Я почти не плакала, в глубине души знала, что когда-нибудь это должно было случиться. Мама спросила, что я буду делать. Недолго думая, я ответила, что попрошу перевод в офис банка другого города. Она не поверила. Сказала, что я мать и не могу это сделать. В ответ я вспомнила своего папашу, который пил, гулял и плевать хотел на меня. Почему я не могу сделать точно так же, тем более я предупреждала своего мужа о последствиях. Мама просила передумать, но я давно уже все решила.

Антон все время обижался, что у нас в стране есть официальный праздник, посвященный Дню матери, а вот дня отца так и не придумали. Теперь у него была возможность ею стать. Я собрала вещи, отозвала свое заявление о декрете, попросила срочный перевод, чем спасла свою коллегу, которая не хотел переезжать в другой город, и уехала туда, где должна была забыть всю эту историю.

Антон сначала не поверил, что я уехала, думал, прячусь у мамы, чтобы пережить обиды, но когда его родители сказали, что Андрюшка до сих пор живет у них, изменник заволновался. Теперь у него тоже началась новая жизнь, наполненная детскими горшками, садиком, вредными няньками, готовкой, уборкой и прочей малоинтересной нудной бытовухой. Вскоре у Антона началась паника, он метался от Егорика к маме и все же выпросил у них мой номер телефона. Сначала я хотела заблокировать его номер, но после решила послушать, что он скажет. Забыв про свое предательство, он стал кричать на меня и требовать, чтобы я вернулась, потом стал давить на жалость рассказами про Андрюшку, который без меня отказывался спать, потом сник и начал извиняться за свои поступки. Он уверял, что не собирался спать с этой девушкой, она сама залезла в его брюки. Я посмеялась, пожалела бедного изнасилованного мужчину и ответила, что домой больше не вернусь никогда…

Каждый день начинался с того, что меня уговаривали передумать: мама, Антон, родители Антона, даже Рудольф, только Егорик подбадривал меня и рассказывал, как растет его Настенька и мой Андрюшка. Через полгода уговоры прекратились. Антон стал писать совершенно другие сообщения о том, как устал, как тяжелы бывают хлопоты по дому, как в его жизни, кроме сына и работы, ничего не осталось, как по-прежнему любит меня и мечтает вернуть не для кастрюль, а для нежных объятий по ночам.

Через год я совсем затосковала, ухаживания мужчин моего возраста меня не радовали. На свиданиях они все время говорили о бывших женах, неблагодарных детях, начинающихся болячках. Я вспоминала наши встречи с Антоном, его горячие объятия, красивое тело, страстные поцелуи, ночные прогулки с шампанским, потом смотрела на собеседников и старалась поскорей завершить ужин. Я понимала, что сама толкнула Антона в объятия другой женщины. Мой замотанный уставший вид кого хочешь охладит. Зная темперамент моего возлюбленного, мне нужно было больше уделять ему времени, но свою вторую семью я сделала такой же скучной, что и прежнюю. Находясь в постели с молодым мужчиной, мне нельзя было расслабляться и делать вид, что все в порядке. Когда я поняла, что сама виновата в разрыве, решила изменить себя. Я стала ходить в спортзал, сделала операцию по омоложению груди, поменяла имидж, но стала переживать о том, захочет ли Антон снова жить со мной. Мы, как и прежде, очень нежно говорили о нашем сыне, но других разговоров не вели. Единственным помощником в этом вопросе был Егорик. Мой взрослый сын, не задумываясь, сказал, что меня ждут все, особенно муж, который выглядит как побитая собака. Женщины вокруг него больше не крутились. Видимо, он отпугивал их постоянными разговорами о своем замечательном сыне Андрюшке. Встречаясь с моим старшим сыном, Антон все время твердил, что он сам дурак, который не научился ценить и хранить любовь и женщину, подарившую с риском для жизни такого прекрасного сына, но если бы у него был бы шанс все исправить, непременно воспользовался им. Когда полуторагодовалый контракт закончился, я вернулась домой…

Меня встречали все, даже родители Рудольфа. Мой сладкий Андрюшка вырвал рученьку из руки отца и с криком «мама!» кинулся в мои объятия. За это время он сильно подрос, я целовала его щечки и плакала. Следом прибежала внучка Настенька и Егорик. Когда я со всеми перецеловалась, подошла к Антону. «Привет, мой Чехов», – сказала я. «Привет, моя беглянка», – ответил он и нежно поцеловал меня.

Нам предстояло о многом поговорить, объясниться и простить самих себя за ошибки и расставание, но главное было ясно, что жить друг без друга мы уже не сумеем. На красивую сказку из книг история моей жизни не была похожа, но для чудес в ней было место, потому как любовь и есть самое главное волшебство, которое не всегда и не всем получается сохранить. Без клятв и обещаний мы снова решили сохранить то волшебство, которое было нам подарено Судьбой.

Новогодняя ночь в северной столице

Дом моих родителей отец построил сам. У него были золотые руки, но безумно тяжелый характер. Он работал водителем-дальнобойщиком на маслозаводе в нашей деревне. Обладал невероятной силой – кулаком мог свалить быка. У нас всегда были корова, куры, гуси. Огромный огород был спланирован так, что на нем не было ни одного свободного местечка. На столе всегда были только те продукты, которые были выращены или приготовлены своими руками, для чего приходилось трудиться с раннего утра до глубокого вечера. Гамаки, газоны и клумбы с цветами отец называл пережитками буржуазии, отдых на природе – праздным времяпрепровождением.

Мои родители выросли в одной деревне, учились в одной школе, только в разное время ее окончили. Отец, отслужив в армии положенные два года, получил водительские права, устроился на работу и решил жениться. Примерно так звучала их история любви, в которой не было место трогательному юношескому томлению, романтике и очарованию.

Молодая молчаливая скромная бесприданница сирота пришлась ко двору, не перечила, выполняла всю домашнюю работу, родителей мужа почитала. Окончив курсы кройки и шитья, устроилась в местный комбинат бытовых услуг. Дохода в доме от нее не ждали, она должна была справиться лишь с одной задачей – родить сына, не исполнив которую вовсе потеряла право голоса в этой патриархальной ортодоксальной семье.

Я родилась осенью, лишив семейство отца рабочей пары рук мамы. Мое рождение вообще не принесло ему радости. Нянчиться со мной он не любил, бабка с дедом называли Исачка из-за моего сходства с мамой, девичья фамилия которой была Исакова.

Другим детям в семье родителей не суждено было появиться. Несмотря на все уговоры родни, отец маму не оставил, но, кроме бесконечных домашних хлопот и труда, больше ничего не предложил. Чтобы хоть как-то помочь маме, с раннего детства я старалась часть работы брать на себя. Полола грядки, кормила скотину, избытки продукции продавала на местном рынке. С отцом разговаривала редко, он вообще был немногословен, часто ездил в командировки в другие районы, чтобы доставить масло в магазины. Мама научила меня всему, что должна знать хозяйка: шить, вязать, готовить. Вот только любить научить не смогла, потому что сама эту науку не познала. С мальчиками в школе у меня отношения не складывалась, над соседским парнишкой я смеялась, когда тот дрожащим голосом признался мне в любви. Мне было смешно даже подумать, что я останусь жить в этот махровой деревне. Моей мечтой была культурная столица нашей страны – Ленинград (переименованный потом в Санкт-Петербург). Однажды я увидела телевизионную передачу про этот необыкновенный город и влюбилась в него навсегда.

Приложив все усилия, я смогла окончить школу с золотой медалью, тяга к медицине предопределила мой выбор профессии, но поступить на бесплатное обучение в медицинский институт я смогла лишь в столице нашего региона, расположенной за триста километров от деревни. Поступать со мной ездила мама.

Мне дали комнату в общежитии, где предстояло прожить шесть долгих лет. Летом я приезжала домой к родителям и все время возмущалась такому огромному хозяйству, в котором они вдвоем не нуждались. Но отец был непреклонен, уверял, что так надо, при этом часто оставлял маму один на один с этой бескрайней плантацией. Мой отъезд не повлиял на их отношения. Как и прежде, они спали порознь, между собой разговаривали дежурными фразами, не целовались. Мама на вопрос: «Зачем ты это терпишь?», отводила глаза в сторону и говорила, что у отца много достоинств: он не пил и не курил, руку не поднимал, в карты не играл, ее не бросил, в дом приносил доход, поэтому считался, по ее мнению, хорошим мужем. «А любовь?» – не унималась я. Мамочка грустно улыбалась и отвечала, что считает себя некрасивой женщиной, которой и так повезло, что ее без приданого вообще взяли замуж. После этих слов я решила получить дополнительную квалификацию, чтобы стать косметологом и доказать хотя бы маме, что косметология способна сделать красивой любую женщину.

Я успешно закончила вуз, получила заветную квалификацию и смогла устроиться в престижный медицинский центр в том городе, где училась. В личной жизни мне не везло. Встречаться с мужчинами-медиками я не смогла, эти сумасшедшие люди даже про любовь говорили с точки зрения кардиологии, а секс для них был просто физиологическим процессом. Романтичные творческие мужчины казались мне сделанными из сахара, их ранимость у меня вызывала только смех. Работяги любили пиво, от запаха которого меня воротило. Юристы проявляли циничность. В общем, к тридцати трем годам я смогла заработать прекрасную репутацию успешного косметолога, доказать многим свою теорию о красоте женщин, купить квартиру и машину, только своего мужчину найти не удалось.

К маме я приезжала нечасто, при встречах мы много говорили, она ждала меня как солнца. Я рассказывала про разные города, где проходила повышение квалификации, привозила подарки. Она слушала открыв рот и не могла поверить, что где-то есть другая жизнь. Отцу моя судьба была неинтересна, он вообще считал ерундой мою работу, добровольное обкалывание лица иголками – дикостью. Но к его неуживчивому характеру я уже привыкла, поэтому не нуждалась в его одобрении или участии.

В очередной приезд к родителям заметила, что мама пьет какие-то таблетки. Когда она заснула, прочитала аннотацию к ним. Лекарства оказались от сердечной недостаточности. Утром у нас состоялся серьезный разговор. У отца я потребовала прекратить убиваться на этом огромном огороде и продать скотину, маму стала умолять поехать на обследование. Отец возмутился моему тону, махнул рукой и ответил, что это не мое дело. Мама, как всегда склонив голову, молчала. Я была в бешенстве, ведь речь шла о здоровье моего самого близкого человека, но мои слова никто не хотел слышать. Весной огород был высажен полностью, корова отелилась, на обследование мама не поехала…

Однажды после длинного рабочего дня, наполненного общением с женщинами разных статусов и судеб, я решила отвлечься и «посидеть» в социальных сетях. Открыв свою страничку, увидела сообщение от молодой незнакомой девушки. Она представилась моей сестрой, которой было двадцать лет. Сначала я подумала, что это розыгрыш, но девушка прислала свидетельство о рождении, где в графе «отец» стояло имя моего отца. Я не могла поверить своим глазам. Боль, обида, разочарование сменились злостью на него. Оказалось, его частые командировки были связаны с другой семьей в соседней деревне. Но высшие силы воистину справедливы, они даже от другой женщины не дали ему сына. Это был смех сквозь слезы. Когда я немного успокоилась, спросила у Яны, зачем она меня нашла. Девушка попросила отпустить отца к ним в семью навсегда. Я ответила, что его никто не держит. Но Яна стала уверять, что отец очень порядочный человек, который не может бросить мою маму, потому что та смертельно больна. Эта наглая ложь меня взбесила. С девушкой мне говорить было не о чем, переписку я заблокировала, решила позвонить отцу, но его не было дома, он снова был в отъезде. Маму я попросила, чтобы он срочно связался со мной по возвращении домой.

Ждать пришлось долгих два дня. Услышав знакомый грубый голос в трубке, я немного растерялась, но решила не отступать. Юлить не стала, задала вопрос напрямую: почему он до сих пор живет с мамой, имея вторую семью? Отец стал отпираться, но вскоре обмяк, сказал, что мне этого не понять. Я стала терять терпение и такт, высказала все, что накопилось в моей душе. Вспомнила, как в детстве корячилась вместе с мамой на огороде и рынке, чтобы прокормить его вторую семью, как он угробил здоровье моего близкого человека, потому что трус. Переходя на крик, я требовала объяснений, за что он нас с мамой так ненавидел всю жизнь. Он что-то невнятно мямлил, говорил, что это неправда, просто он любил как умел, а та женщина случайность и ребенка от нее он не хотел, что теперь просто обязан поддерживать ту семью деньгами. И вообще, кроме мамы, никого никогда не любил. Я плакала навзрыд, в ответ в сердцах крикнула, что ненавижу его и бросила трубку.

Картинки моего детства не уходили из памяти, они кружились, словно стая пчел, больно жаля мою душу. Всю ночь я проплакала, мне было жалко маму, ее прожитые годы в холоде без любви, в труде и упреках, что не смогла родить сына. Жалко себя, свое детство, эту жизнь, которую я проживала одна, потому что боялась приблизить к себе мужчину, – а вдруг внутри он похож на моего отца. К утру я успокоилась и смогла немного поспать.

Проснувшись, за окном, я увидела первый чистый снег, который укрывал город от осенней грязи и пыли. Мне также захотелось очиститься от тяжелых мыслей, погрузивших меня в уныние. Нужно было придумать план, как жить дальше. Первой стала идея забрать маму в город, чтобы жить вместе. Уточнив, когда отца не будет дома, я отправилась к ней, чтобы убедить переехать ко мне. Моему приезду она очень обрадовалась и сказала, что переживала за меня, ведь после разговора со мной отец был сам не свой, метался по дому, почти сразу куда-то уехал. Делать больно маме я не захотела, просто предложила немного развеяться. Она посмотрела, посмеялась и сказала, что ее муж и дом здесь, и она никуда не уедет. Не ожидая такого сопротивления, я стала раздражаться, сказав, что отец ей неверен. Она посмотрела на меня и ответила, что знает об этом. Выпучив глаза, я смотрела на нее. Много лет назад любовница отца приходила к маме в дом и просила отпустить мужа. Мама не собиралась его держать, однако отец выбрал ее и никуда не ушел. «Подарив тебе адскую работу и вечный холод в отношениях», – продолжила я. «Это моя судьба», – подытожила она. Пометавшись по дому, словно раненая пантера, я успокоилась, поцеловала маму и взяла с нее обещание съездить на Новый год в Санкт-Петербург, город моей мечты. Сначала мама отказывалась, но, видя мою яростную настойчивость, сдалась.

Впервые отец спорить не стал и отпустил маму без лишних слов. Прежде чем уехать, я сводила маму в медицинский центр, где работала, затем в салон красоты. Подойдя к зеркалу, она не узнала себя и расплакалась. В зеркале отражалась уже немолодая, но красивая женщина. Я обняла маму сзади и попросила не портить свежий макияж. Она повернулась ко мне, вытерла слезы и поблагодарила за этот подарок.

В назначенный день мы сели в самолет и отправились туда, где планировали провести самый незабываемый Новый год в нашей жизни.

Приземляясь, мы увидели город, залитый сказочными огнями. Быстро получив вещи, отправились в гостиницу, забронированную заранее. Город был пышно украшен гирляндами. Все вокруг сияло и искрилось. Шикарные исторические дома менялись один за другим, как и мосты, не похожие друг на друга, памятники поражали своим величием. Особый дух города чувствовался во всем.

Гостиница встретила нас увитыми бронзовой виноградной лозой перилами и огромной хрустальной люстрой, по стенам были развешаны канделябры из меди с электрическими свечами. Дворецкий открыл нам дверь, и мы попали в залу со скульптурами, дорогими коврами, историей и роскошью. Эта атмосфера была повсюду, где мы побывали. Праздник мы встретили в уютном итальянском ресторане Palermo, расположенном на набережной реки Фонтанки. Шикарный интерьер погружал в атмосферу средиземноморских курортов, растительные принты, фрески с панорамными видами Италии дарили волшебство. Под бой курантов мы загадали желания и наслаждались изысканными блюдами в стиле авторской кухни.

Следующий вечер был посвящен театру музыкальной комедии, там была поставлена оперетта «Баронесса Лили». Приятная веселая комедия в нескольких действиях, наполненная легким сюжетом и красивыми яркими нарядами. Музыка была живой артисты играли, пели и танцевали на высшем уровне. Мама хохотала над главными героями, а после завершения представления песни из оперетты пела до утра.

Вивальди и Чайковский «ждали» нас на следующий день в Строгановском дворце. Придя пораньше, мы застали репетицию оркестра, смогли насладиться антуражем Строгановского дворца, где должен был состояться концерт. «Времена года» окутали своим очарованием. Прикосновение к истории, роскоши, музыке дарили душе восторг. Концерт прошел на одном дыхании.

Остальные дни были не менее насыщенными. На Дворцовой площади мы катались в карете, фотографировались с Петром I и Екатериной II, никогда не встречавшимися друг с другом в истории. В Русском музее купили несколько репродукций известных полотен. Эрмитаж, дворцы великих людей, площади и проспекты ожидали нас, каждый день был расписан по часам. Вечерами мы не чувствовали ног, пили дорогое шампанское, сорили деньгами.

Мы говорили обо всем. Я хотела понять, почему именно так сложилась жизнь мамы. Она вспоминала свое детство, прожитое у брата матери, в котором основное место было отдано труду и домашним хлопотам. Рассказывала свою мечту о принце на белом коне. Но жизнь оказалась не похожа на сказку, нахлебницей в доме родного дяди ей оставаться было нельзя, поэтому она приняла предложение первого парня, обратившего на нее внимание. Однажды она хотела уйти от отца, но, узнав, что беременна мной, окончательно примирилась со своей судьбой. Я пыталась снова уговорить ее переехать ко мне, но мама была непреклонна. Говорила, что отец, в сущности, неплохой человек, просто такой же, как она зашоренный и неразвитый в вопросах любви. Я спросила, почему она простила измену, мама улыбнулась и ответила, что верных мужчин не бывает, бывают те, кто остается верен семье. Она попросила помириться с отцом и не бросать его в старости. В ответ я лишь махнула головой, но в душе знала, что у него есть люди, которые будут о нем заботиться. Потом мама стала пытать меня о причине одиночества. Когда-то я могла ответить на этот вопрос несколькими словами типа – вокруг одни уроды, но теперь понимала, что дело во мне самой. Мама просила сделать паузу в работе, заняться личной жизнью и родить ребенка. Я отмахивалась от этих слов, но понимала, что она права: одиночество – не лучший спутник в жизни, к нему привыкаешь не сразу, но с возрастом расстаться с ним становиться все сложнее.

Весь обратный путь домой мы молчали, каждый из нас думал о своей судьбе. За эти две недели мама заметно преобразилась и похорошела. Ее лучистые глаза, ухоженные лицо и руки, красивая модная прическа, новое шикарное пальто сбросили ей лет десять. Приземляясь в моем городе, она нежно поблагодарила меня за эту поездку. Говорила, что даже не мечтала о таком путешествии в мир красоты. Остаться у меня в квартире еще на пару дней мама отказалась, в тот же вечер на машине я отвезла ее в родную деревню. С отцом встречаться я не захотела, сказала, что люблю ее, поблагодарила за компанию и самый незабываемый Новый год в моей жизни. Она поцеловала меня и попросила дать обещание приобрести счастье в новом году, который мы так необычно встретили. Подняв правую руку «Клянусь!», – улыбаясь, ответила я. Мы очень тепло расстались и я уехала. Живой маму я больше не видела. Ее большое трогательное сердце перестало биться спустя неделю после нашего возвращения из Санкт-Петербурга…

Со временем я простила отца, к той женщине он так и не ушел, до конца своих дней жил один, в доме, который построил сам. Наши непростые отношения стали нежнее, когда я родила сына. Всю нерастраченную нежность он дарил долгожданному внуку. Свою любовь я встретила в том году, когда в шутку поклялась маме стать счастливой. Что она загадала в свою последнюю новогоднюю ночь, я так и не узнала, но сердцем чувствовала, что исполнила мечту всей ее жизни.

С юных лет я мечтала посетить Санкт-Петербург, но даже не подозревала, что теперь он навсегда будет напоминать мне о маме, ее счастливых глазах, времени, проведенном вместе. Быть может, тот новый мир, увиденный ею, стал причиной нежелания возвращаться в реальность? Мне становится от этого больно и хочется верить, что прикосновение к прекрасному немного скрасило серые беспросветные будни моей мамы, в прошлом обыкновенной деревенской девчонки, мечтающей о принце.

Вчерашние соседи

В семье моих родителей дни рождения отмечались с размахом, а Новый год не считался особым праздником. Мама с юности сидела на диетах и не понимала, как можно всю ночь кушать или выпивать, после лежа на диване смотреть по телевизору одни и те же фильмы. Папа вырос в семье, где вообще не было принято отмечать праздники. Поэтому в нашем доме Новый год проходил за рядовым ужином в обусловленные 19 часов, в 23 часа родители ложились спасть, и мне в своей комнате приходилось прислушиваться к бою курантов, веселью в соседской квартире, расположенной этажом выше.

Нашими соседями была веселая семья, состоящая из молодой пары и маленькой дочери. Соседи были талантливыми вокалистами, выступающими дуэтом в ресторанах нашего города. Их работа в основном приходилась на ночное время, поэтому мою маму частенько просили по-соседски присмотреть за девятилетней дочерью Катей. Я был старше Кати на шесть лет, и девочка казалась мне совсем малышкой. Я мечтал о младшей сестричке, поэтому с радостью заботился о маленькой соседке. Когда в выходные дни по утрам ее родители отсыпались после работы, старался подольше погулять с ней во дворе, за что всегда был премирован вкуснейшим мороженым. Зная отношение моих родителей к Новому году, соседи частенько звали меня к себе в гости, чтобы показать, как надо «правильно праздновать». Я смущался и всегда отказывался, но в душе очень хотел побывать на настоящем Новом году…

Когда мне исполнилось 16 лет, моих соседей не стало. Они погибли в автокатастрофе, возвращаясь с гастролей из другого города. Катюшку на воспитание забрала бабушка и увезла в деревню. Так встреча следующего Нового года за стенкой прошла в тишине. Только взлетающие в воздух петарды, освещающие ночное небо, свидетельствовали, что старый год ушел…

За год до окончания школы папе предложили достойную работу, которая позволила в дальнейшем оплатить мне престижное образование. К окончанию вуза родители купили себе большую квартиру, сделали хороший ремонт и вскоре переехали, оставив мне старую жилплощадь. Папа всегда считал, что невеста должна прийти в дом жениха, а мама никогда не хотела бы жить в одной квартире с моей будущей женой, поскольку на кухне предпочитала быть единственной хозяйкой. Так чудесная философия моих родителей позволила мне в молодом возрасте получить свой угол без проблем и долгов, за что я был им безумно благодарен.

Мне казалось, самостоятельность превратит мою жизнь в бесконечный праздник, однако бытовые вопросы удивительным образом занимали огромную часть моего времени, которого катастрофически не хватало. После окончания вуза мне предложили работу в небольшой фирме, где, как мне казалось, я встретил ее. Девушка по имени Анна безумно понравилась моей маме. Она была скромна и молчалива. Красивые печальные синие глаза источали покой. Аня работала в соседнем отделе, помогла мне влиться в коллектив. Вечерами мы гуляли по набережной, читали книги. Она не любила шумных компаний, вечера мы проводили только вдвоем. Однако в город вернулись многие мои школьные друзья, и мы снова как когда-то в юности стали одной командой. Аню мои друзья невзлюбили, видимо, оттого, что она раздражалась в их присутствии. После ультиматума «или я, или друзья» с горечью в сердце я выбрал друзей. С Анной мы расстались той же осенью.

Следующая моя привязанность появилась уже на другой работе, куда я пришел после расставания с Анной. Ее звали Лиза. Миловидная приятная девушка понравилась моему папе. Он видел в ней сходство со своей женой, поэтому каждый день настаивал, чтобы я женился. На такой серьезный шаг я еще не был готов, но чтобы успокоить родителей, предложил Лизе переехать жить ко мне…

Однажды я возвращался домой после работы и увидел свет в окнах над своей квартирой. Я был очень удивлен. Первое время после смерти соседей в квартире жили студенты, потом узбеки, но последние два года там никто не жил. Сразу зайти к новым соседям я не решился, но после того как в своей кухне переслушал несколько альбомов группы «ДДТ», играющих у соседей сверху, решил все же сделать замечание.

Я постучал в дверь, мне открыли не сразу. На пороге стоял огромный, весь в татуировках мужик. Он что-то жевал и молча смотрел на меня. Я представился, попросил сделать музыку потише. Мужик басом спросил: «Все?» Я ответил: «Да». Дверь передо мной захлопнулась. «Ну вот, приехали», – подумал я и не ошибся. Ночью проснулся от звука падающей воды, которая текла в ванной с потолка. У соседей прорвало трубу. Всю ночь мы с хамовитым соседом Борей боролись с водой и ржавой трубой. Как выяснилось, этот рок-музыкант переехал к своей молодой жене, которая являлась хозяйкой квартиры… После этих слов мое сердце почему-то стало биться чаще. Неужели это моя маленькая Катюшка, подумал я. Воспоминания о тех молодых родителях, которые так рано ушли из жизни, оставив ребенка сиротой, о карих озорных глазах моей почти названной сестры, привели мою душу в волнение.

Весь следующий рабочий день я только и думал о встрече с Катериной. Как только на часах пробило шесть, я рванул домой. Под предлогом осмотра водопроводной трубы, испортившей ночь накануне, я сразу отправился к соседям. Дверь открыл Борис. Хозяин был немного навеселе, поэтому очень широко и нелепо улыбался. Он предложил зайти. Из кухни вышла его жена. Передо мной стояла молодая девушка очень маленького роста. На бровях и в носу у нее был пирсинг, часть волос на голове сбрита до основания, остальные волосы выкрашены в красный цвет, глаза и губы накрашены черными тонами, на предплечье татуировка в виде оскалившейся безобразной крысы. Девушка протянула мне руку и представилась: «Рина». Она стала извиняться за ночной потоп и прочие неудобства. Предложила пройти к столу, поскольку накрыла его в честь новоселья. Я стоял как вкопанный. От той маленькой хорошенькой девочки ничего не осталось, наверное, потому, что это была не она. Мне сделалось тоскливо, словно что-то дорогое потерялось навсегда.

Дома пришлось выслушать истерику Лизы, она видела, что я зашел в подъезд, и очень разозлилась на то, что отправился к соседям, а не домой. Объяснения были ей не нужны, вечер и ночь мы провели в разных комнатах. Перед сном я решил попить чай и зашел на кухню. Из соседской квартиры я услышал приятное пение. Моя странная соседка Рина исполняла неизвестный мне романс. Голосок ее был словно колокольчик. Я даже отключил чайник, чтобы дослушать, что случилось с главными героями романса. Рина спела несколько песен, но Борис перебил ее исполнением какой-то композиции на бас гитаре. Через некоторое время музыка прекратилась, начался скандал. Рина что-то кричала мужу, Борис кричал ей в ответ, после были слышны грохот бьющейся посуды и хлопанье двери, затем наступила тишина, сквозь которую я слышал, как Рина плакала…

Мне было неловко за свои подслушивания и очень жалко эту маленькую беззащитную странную соседку-инопланетянку.

С тех пор в квартире наверху никогда не было тихо. Иногда там играла приятная музыка, иногда меня оглушали низкие гитарные басы. Бывал смех и веселье, но все чаще я слышал, как Рина плачет. Однажды, когда наверху снова загрохотали двери, я не выдержал и поднялся к Рине. Дверь была не заперта, маленькая хозяйка дома сидела у окна и плакала. Бори дома не было, видимо, он недавно ушел. Рина подняла голову, она была без своего ужасного макияжа. Карие огромные глаза были наполнены отчаянием. Она стала извиняться за шум. Я успокоил, сказав, что не намерен скандалить. Рина призналась в том, что Борис часто и много выпивает, при этом превращается в жуткого человека. Утром извиняется за свое поведение, а вечер снова погружает во мрак семейных разборок и сцен ревности. На вопрос, почему она не разведется, Рина ответила, что не замужем, а живет потому, что жалеет своего Бориса, ведь они оба были из детского дома, только Борис выпустился на пять лет раньше. Она показала свою татуировку и сказала, что ее родителей сожрала крыса. Сначала я не понял, но Рина продолжила, что родители погибли в Год крысы по-восточному календарю. Бабушка, которая взяла ее на воспитание, умерла через полгода. Кроме Бориса, у нее не было ни одной родной души, правда, теперь даже с ним жить было невыносимо. Музыкантом он был посредственным, в группах не задерживался, все время нервничал из-за отсутствия работы и денег. Таких совпадений быть не могло, я обнял ее и сказал: «Катенок, а ты разве меня не помнишь?» Она расплакалась еще сильней, ведь так ее звала только мама…

Когда Катерина успокоилась, мы продолжили разговор, наполненный нежностью, воспоминаниями, горестными моментами, рассказом, о том, как эта малышка смогла вернуть себе квартиру, стать лучшим воспитателем детского сада и теперь нанялась на работу в агентство по проведению праздничных мероприятий. Я не заметил, как пролетел целый час, нужно было возвращаться домой. Там меня снова со скандалом встретила Лиза. В нее словно вселился бес. Она кричала, обвиняла меня в измене, требовала клятв, а через час успокоилась и уснула. Но мне было не до сна. Наш разговор с Катей не шел у меня из головы. Мне было страшно, что в одночасье маленькая беззащитная девочка осталась одна в этом мире и теперь пребывает в грусти, печали и безысходности.

С тех самых пор я искал встречи с Катей. Утром торопился, чтобы успеть проводить ее до автобуса, вечером перехватить с работы. Во время наших коротких встреч мы старались наполнить друг друга теплотой и нежностью. Но в домах наших гремели раскаты. Лизу раздражало все, что я делаю: как ем, как сижу на стуле, как пою в ванной. Борис традиционно бил посуду, шумел, кричал, хлопал дверьми, но я больше не слышал, чтобы Рина плакала.

Так прошло несколько месяцев. Отношения с Лизой окончательно вымотали меня, предупредив родителей, я предложил ей расстаться. К моему удивлению она с облегчением согласилась. Мне даже показалось странным, что она так легко приняла это решение. Приближался Новый год. За время самостоятельной жизни я придумал новые традиции. В отличие от родителей каждый год я ставил елку, украшал гирляндами окна дома. Учитывая, что в новогоднюю ночь родители не ждали меня в гости, я накрывал чудесный праздничный стол. Всю ночь кушал деликатесы, пил лучшее шампанское и смотрел фильмы, которые знал наизусть. Иногда приглашал лучших друзей в гости. Но в тот год, опустошенный от предыдущих близких отношений со своими подругами, я решил закрыться ото всех, привести мысли в порядок и решить, как жить дальше. Катю я не видел больше двух недель, в ее доме было тихо, все чаще мне в голову лезли мысли о ней. Пришлось самому себе признаться, что скучаю без нее.

Как только шампанское наполнило бокал, в дверь кто-то постучал. «Не дай бог это друзья», – подумал я и поплелся в коридор. Посмотрел в глазок и никого не увидел, но кто-то снова нажал кнопку звонка. Я распахнул двери и увидел на пороге маленькую горбатую Бабу-ягу. Прекрасный грим и костюм не позволил узнать, кто прячется за маской, но после слов: «Я покажу тебе, дружок, правильный праздник», – понял, что это моя Катя.

В руках у нее был небольшой мешок с мандаринами и шампанское. Она с Дедом Морозом проводила праздник для детей в соседнем доме. Чтобы не опоздать, решила не снимать костюм. Я подхватил эту сказочную бабулю на руки и занес в дом. Это был самый удивительный Новый год в моей жизни. Мы пели песни, бегали на улицу смотреть салют, пили на морозе с незнакомыми людьми шампанское, выкрикивали пожелания, смотрели советские фильмы, целовались и стали близки…

Оказалось, Катя, как и я, давно подслушивала, чем жил мой дом. Благодаря плохой звукоизоляции и огромной вентиляционной трубе в кухне это было не сложно. Борис был замечен в объятиях другой женщины, Катя никогда не говорила, с кем она его застала, но мне почему-то показалось, что это была Лиза, млеющая от брутальных накаченных мужчин. С тех пор моя жизнь наполнилась радостью и счастьем. Звонкий голосок-колокольчик по утрам очень трогательно поет романсы, а вечером требует подробных рассказов о моей работе. Она не нравится моим родителям, но безумно нравится мне. Снова приближается Год крысы, который 12 лет назад оставил маленькую девочку совсем одну. Когда часы пробьют полночь, я хочу сделать ей предложение стать моей женой и снова обрести семью, о которой она так давно мечтала.

Последние несколько дней Катя увлеченно говорила мне о шикарном и неожиданном подарке, который ждет меня на Новый год. Я догадался, что это будет за подарок. Моя любимая вытравит со своего плеча наколку оскалившейся крысы…

«Шапка Мономаха»

После окончания школы моя семья переехала жить в новый микрорайон, в котором красовался недавно построенный Дворец бракосочетания. Красивое здание из-за необычной формы в народе получило прозвище «Шапка Мономаха». Вне зависимости от того, что здание носило гордое название Дворец бракосочетания, там можно было получить все услуги обыкновенного загса. Разные входы давали возможность молодоженам не встречать на своем пути разозленных людей, пришедших за свидетельствами о разводе, свежеиспеченных улыбчивых мамаш и опустошенных горем людей, стоявших в очереди за свидетельствами о смерти близких.

Путь к моему университету пролегал рядом с Дворцом, проходя мимо которого, можно было за несколько минут стать свидетелем самых разных историй чужих жизней. Обладая развитой фантазией, я с легкостью придумывал обстоятельства, подтолкнувшие незнакомцев на поход в загс. Горе в красных заплаканных глазах людей, стоящих перед дверями Дворца, не сулило ничего светлого; счастливые рассеянные взгляды молодых предвещали пышный праздник; громкие споры и крики предзнаменовали получение свидетельства о разводе, ну а сонные замученные женщины с люльками в руках говорили сами за себя. Выдумывая сценарии чужих судеб, я не мог представить, что в ближайшее время воспользуюсь услугами загса. Жениться я не собирался, родители жили душа в душу, дети в доме не планировались, но судьба уже готовила для меня сюрпризы, к сожалению, не всегда приятные…

Мои папа и мама учились в одном институте, после окончания которого решили пожениться. Быт обустраивали вместе, много работали, поддерживали своих родителей. В доме собирались большие компании, праздники проводили с размахом. За примерное поведение и благодарное отношение к подаркам, меня любили все друзья папы, подруги мамы обожали за длинные ресницы и выразительное чтение стихотворений. В школе я хорошо учился, занимался спортом, родителям хлопот не доставлял. Лишь однажды в доме появилось напряжение, когда в моей куртке папа нашел пачку сигарет. Вечером меня так отчитали, что после этого я больше никогда не курил и старался не огорчать родных.

Споров по выбору профессии у нас не возникало. Учитывая мои успехи в технических науках, родители поддержали мое решение стать программистом. Еще в юности старались снабдить меня хорошим «железом» (на языке программистов так называют оргтехнику), покупали лицензированные программные продукты, оплачивали дорогостоящие многочисленные дополнительные курсы обучения непростому ремеслу.

Шальные девяностые сделали из родителей неплохих коммерсантов, к моему двадцатилетию они содержали магазин строительных материалов, приносящих не огромный, но стабильный доход. Планы моих родителей были просты и понятны. Они мечтали дать мне достойное образование, помочь с приобретением своего жилья, видеть меня здоровым и счастливым мужчиной. Практически всему было суждено сбыться, за исключением счастья, которое не спешило меня найти.

Как и многие мальчишки, в юности я был увлечен самой красивой девочкой нашего класса, которая предпочла другого. В университете встречался с разными девушками, думал даже, что влюблен, но выпускной вечер в вузе предпочел провести один. Родители не подталкивали меня к свадьбе и разговоров про моих знакомых девушек не заводили. Получив престижное предложение трудоустроиться в информационный центр, я не спешил переезжать в квартиру, купленную мне родителями в честь окончания университета. Привыкший с рождения к уюту и комфорту, я был не готов обзавестись заманчивой свободой, на которою и так никто не посягал.

Однажды у дедушки по линии отца случился сильный болевой приступ, его отвезли в больницу. Всегда цветущий, пышущий здоровьем, он в одночасье превратился с худого сморщенного старика. Через несколько месяцев беспощадный рак желудка привел, как сказали врачи, к летальному исходу. Родители погрузились в тяжелую депрессию, бабушка слегла с инфарктом. За свидетельством о смерти отправили меня.

В коридоре Дворца стояли люди, одетые в черные одежды, кто-то плакал, кто-то мужественно глотал слезы, кто-то пустыми глазами изучал информацию, расположенную на стенде. Когда начался прием, вереница несчастных потерянных людей потянулась в кабинет для документального подтверждения своих потерь. За дверью были слышны всхлипывания посетителей, мне хотелось поскорей покинуть это место. Когда подошла моя очередь, я зашел в комнату с приглушенным светом. Молодая, одетая в темную одежду женщина, спокойным голосом стала задавать дежурные вопросы и попросила необходимые бумаги. Я на минуту забыл о нашем горе, мне вдруг стало жалко эту служащую, ведь несколько дней в неделю, не потеряв близких людей, она вынуждена находиться в атмосфере чужих страданий. После завершения всех процедур я спросил, как ей удается при такой работе сохранять спокойствие. Она улыбнулась и ответила, что в конце рабочего дня много гуляет, а по пятницам иногда проводит торжественные регистрации брака, радуется чужому счастью, чем возвращает положительный баланс в душе. Я поблагодарил ее за работу и ушел.

Хлопоты, связанные с панихидой дедушки и помощью родным, на некоторое время отвлекли меня от воспоминаний о той загадочной девушке в загсе. Когда вуаль печали спала с наших зеркал и все немного успокоились, я вспомнил большие карие глаза, приятную улыбку, нежный голос этой очаровательной хранительницы чужой беды, имя которой я не запомнил. Досконально изучив режим работы Дворца, я несколько вечеров пытался встретить свою незнакомку у входа в здание. Мне повезло лишь через неделю. Красивая и печальная, она вышла на улицу и отправилась на автобусную остановку. Преградив ей путь, я поздоровался и предложил проводить домой. Девушка удивленными глазами посмотрела на меня, сказала, что не гуляет с незнакомыми людьми. Я представился и напомнил, что несколько месяцев назад приходил к ней на прием. Она резко остановилась и с волнением в голосе спросила про дедушку. Я объяснил, что с болью семья справляется тяжело, потому что дедушку все очень любили и уважали. Она грустно улыбнулась и объяснила, что однажды выдала свидетельство о смерти людям, которые потеряли дедушку, но позже при повторном осмотре в морге опознали в нем чужого человека. Когда дедушка оказался жив и нашелся в больнице, семья приходила в ЗАГС, чтобы признать записи актов гражданского состояния недействительными. С тех пор незнакомка из загса верила, что свидетельства, которые она выписывала, ненастоящие, люди, чьи имена вписываются в положенные графы, живы и здоровы, их просто потеряли на время. Так свои рабочие дни она превратила в ожидание чуда. Когда девушка окончательно поверила, что наш дедушка действительно умер, остановилась и спросила, зачем же я ее искал. На минуту я разволновался, но, собравшись с мыслями, сказал, что она мне очень понравилась. Девушка снова улыбнулась. Мне показалось, ей были приятны эти слова, затем, внимательно посмотрев на меня, сказала, что замужем и воспитывает сына, которому два года. Девушка ускорила шаг, но я попросил ее назвать свое имя. Она обернулась и улыбаясь произнесла: «Алина». Настаивать на своем обществе в тот вечер я не стал, просто не был готов к такому резкому отказу, но через несколько дней снова пришел встретить девушку, принадлежащую другому мужчине.

Алина холодно окинула меня взглядом, спросила, зачем я ее преследую. Ответив, что воспользовался ее советом и решил прогуляться после работы, от которой за день безумно устал, я предложил составить мне компанию. Девушка тяжело вдохнула. По-видимому, прошедший день для Алины тоже был не из легких. Она посмотрела несколько секунд в мои глаза, от чего я почувствовал волнение и махнула головой. Некоторое время мы шли молча. Разговор начал я, расспрашивая про сына. Моя спутница заметно оживилась. Она рассказала, что сыночка зовут Андрюша, он вчера в детском саду впервые нарисовал портрет мамы. Она вытащила из сумочки небольшой листок бумаги. Портретом эти кружочки с палочками сложно было назвать, но, чтобы сделать маме приятно, я отметил невероятное сходство с оригиналом. Алина посмотрела на меня и засмеялась. Аккуратно обходя темы про мужа, я узнал, что родители Алины живут в деревне, изредка навещая ее. Она рассказала про квартиру, которую купила в кредит, про работу, иногда приносящую радость. Я говорил о своей профессии, о родных. Мы не заметили, как пролетело время. Девушка вдруг испуганно посмотрела на часы и сказала, что опаздывает в детский сад. От предложения пойти за сыном вместе Алина наотрез отказалась. Так начались наши маленькие встречи.

Родители, заподозрив неладное, стали расспрашивать о моих вечерних задержках на работе. Сказать, что я влюбился в замужнюю женщину с ребенком, не решился, стал говорить, что руководство дает слишком много поручений, исполнить которые невозможно в рабочее время.

Однажды я купил Андрюшке большую игрушечную машину. Алина стала отказываться от подарка, говорила, что неудобно принять такую роскошь, но после долгих уговоров согласилась.

Через несколько дней Алину встретил незнакомый мне мужчина. Увидев страх в ее глазах, я не стал здороваться и вообще сделал вид, будто мы не знакомы. Мужчина прокричал: «Где ты снова шляешься?!», схватил девушку за руку и потащил в сторону остановки. Я понял, что это муж Алины. Его тон и обращение с той, в которую я давно влюблен, были отвратительными. Мне хотелось догнать этого хама и защитить свою любовь от этого урода. Но нужно ли этой девушке ломать жизнь своим, пусть даже благородным, порывом, и поэтому я стоял как истукан и смотрел вслед удаляющейся паре.

На следующий день мужчина снова встречал Алину с работы. Его походка была неустойчивой, мне показалось, что он пьян. Увидев супругу, мужчина расплылся в улыбке, долго неразборчиво объяснял, что сын не захотел уходить из детского сада. Она попыталась объяснить, что Андрюша боится пьяных. У мужчины резко поменялось настроение, он стал кричать, будто вовсе не пьян, назвал Алину дурой и пошел к остановке. Увидев меня, Алина опустила глаза и отправилась вслед за мужем.

Несколько дней я не знал, что предпринять. Мои терзания почувствовали родители. После шестидесятиминутного допроса я сдался и рассказал про свою историю любви. Мама просила не лезть в семью, не рушить брак и оставить девушку в покое. Папа внимательно посмотрел на меня и спросил, насколько сильно я люблю Алину. Ведь вместе с девушкой в мою жизнь придут проблемы с бывшим мужем и маленьким чужим сыном. Я ответил, что безумно люблю ее, а самому стало немного страшно от таких поворотов в моей судьбе. В ответ отец сказал, чтобы я еще раз хорошенько подумал: приняв решение быть с Алиной, мне уже нельзя будет отступить, а расставшись с ней, навсегда забыть свою любовь не получится.

Целую ночь я не мог заснуть. Мне было хорошо в компании веселой умной интересной необычной девушки, но мы даже не целовались, не говоря о чем-то другом. Я никогда не видел ее сына, не знал, примет он меня или нет, насколько теплые отношения существуют между ребенком и его отцом. Главное, я не понимал, любит меня Алина или нет. Никогда прежде я не испытывал такого волнения в присутствии противоположного пола. Мое взросление, разумеется, сопровождалось девушками, но сексуальные связи не переходили в разряд «вместе и навсегда». А тут все и сразу… Ночью я долго не мог заснуть, сомнения, словно туман, обволакивали мою душу и тревожили ощущением непонятных отношений. Только сердце твердило обратное. Лишь под утро я немного задремал.

Зная, что вечерами муж не дает Алине прохода, я решил прийти к ней в рабочее время. В тот день Алина работала на приеме документов для регистрации брака. В коридоре толпились счастливые люди с цветами, вокруг царила атмосфера любви и нежности. Когда подошла моя очередь, пары стали подшучивать надо мной по поводу того, что я без невесты. Неожиданно для себя я сказал, что невеста в кабинете. Мужчины пожелали мне удачи, женщины счастья…

Не поднимая глаз, Алина предложила мне присесть. Я поздоровался, она посмотрела на меня и невозмутимым голосом спросила, почему я пришел один. Мне было сложно подобрать слова, чтобы начать наш разговор. После секундной паузы я сказал, что давно люблю ее и предлагаю руку и сердце. Алина грустно улыбнулась и ответила отказом. Мужа она давно не любила, но развод в ее семье был просто недопустим. Несколько раз она уходила от него, возвращалась в деревню к родным, но те категорично требовали прекратить дурить и вернуться в семью. По мнению родных, этот мужчина был самой выгодной партией для деревенской девчонки без приданого.

Она поблагодарила меня за то время, которое мы проводили вместе. Наши маленькие прогулки дарили ей много радости, но теперь она попросила больше не искать с ней встреч. Муж стал дико ревновать, требовать объяснений по поводу поздних возвращений домой, подозревать в изменах, устраивать скандалы по любому поводу, наказывать сына за самые детские невинные шалости. Я вдруг увидел слезы на глазах Алины. Она встала из-за стола и подошла к окну. Сердце мое защемило от боли и жалости, я подошел к ней и обнял за хрупкие плечи. Она повернулась и поцеловала меня. Прикосновения ее теплых губ, нежных рук, пленительный аромат тела, привели мою душу в восторг. Горячая волна прокатилась по телу. Она вдруг отстранилась от меня и стала извиняться за свой порыв. Я гладил ее волосы и просил встреться наедине, чтобы все обсудить и продумать как жить дальше. Алина оттолкнула меня и попросила все забыть. Меня вдруг охватил гнев от ее упрямства, я пулей выскочил из кабинета, с твердой уверенностью выбросить эту историю из головы, забыв на минуту о том, что сердце уже принадлежит ей…

Несколько месяцев я пытался забыться в объятиях других женщин, старался найти ту, которая смогла бы захватить мое воображение, подарить нежность и страсть. Но каждый раз, проходя мимо Дворца бракосочетания, думал о НЕЙ – маленькой хрупкой женщине с провинциальными принципами и страхами, моей любимой хранительнице летописи чужих судеб.

Однажды ночью ко мне во сне пришла моя любимая. Печальная и заплаканная, она просила помощи. Я проснулся от сильной боли в груди, мне даже дышать было сложно. После недолгих раздумий я решил встретиться с Алиной. Вечером она, как всегда, вышла из Дворца и, не поднимая головы, пошла в сторону остановки. Я позвал ее по имени, она обернулась и бросилась мне в объятия. Мы жадно целовались, как подростки, впервые желающие познать взрослый мир любви. Она шепнула: «Люблю», и прижалась ко мне еще крепче. Когда первая волна схлынула, Алина отстранилась и сказала, что несколько дней мечтала встретить меня и сначала не поверила своим глазам. Потом вдруг снова стала извиняться, говорить, что мы не можем быть вместе. Она рассказала, что после того нашего поцелуя окончательно решила развестись, о чем сообщила мужу в тот же вечер. Обманутый супруг избил ее, напился, сел за руль и разбился насмерть около соседних гаражей. Алина сама выписала свидетельство о смерти, винила себя в той страшной аварии и дала зарок остаться одной навсегда, но сердце предательски тосковало по мне, превратив ее дни в густой тяжелый сумрак. Я перебил ее признание вопросом, где сейчас находится Андрейка. Алина ответила, что на неделю отправила сыночка погостить к бабушке с дедушкой в деревню. Слова мне были больше не нужны, в глазах любимой я видел жажду жизни, в которой не было места глупым зарокам и ненужным угрызениям совести. Ту ночь мы провели вместе. Оглушенные счастьем, внезапно свалившимся на нас, уснуть мы так и не смогли…

Прошло некоторое время, прежде чем родители Алины приняли меня в свою семью. Моя родня оказалась более демократичной. Румяный симпатичный улыбчивый Андрюшка сразу влюбил в себя всех вокруг. Меня он стал обожать с первой встречи. Вот так когда-то на остановке около Дворца бракосочетания в одночасье я приобрел долгожданную любовь и настоящую семью. В тот год двери «Шапки Мономаха» открывались для меня несколько раз, когда мы с Алиной поженились, когда я усыновил Андрюшку и когда мы регистрировали своего первенца. Благодаря «блату» в очередях стоять мне не пришлось.

Госпожа музыкантша

В доме, где я выросла, фотографиям родных и близких всегда выделялось особое место. В секретере хранились большие фотоальбомы, до отказа заполоненные черно-белыми снимками, сделанными любительским способом либо на заказ.  В гостиной на стене почетное место занимали портреты моих бабушек и дедушек, фото со свадьбы родителей, моей первой школьной линейки, выписки из роддома брата Антошки. В детстве я любила рассматривать фотографии, отмечать возрастные изменения в лицах людей, изображенных на снимках и живущих рядом с нами. С удовольствием слушала истории из жизни многочисленной родни нашей семьи, встречающейся за одним столом лишь по особым случаям. Папа с радостью рассказывал обо всех, кто был изображен на этих фото, кроме одной женщины, всегда стоящей рядом с отцом на снимках. Это молодая красивая блондинка была лет на десять моложе отца. На всех фото широко улыбалась и производила впечатление счастливой и веселой девушки. Сколько бы я ни упрашивала папу рассказать про таинственную незнакомку, в ответ слышала лишь одно: «Это моя непутевая сестра Света, которая давно умерла». Несколько раз я пыталась узнать историю жизни моей тетушки у бабушки Веры (мамы отца), но она отмахивалась и тихонько плакала. Иногда ее имя упоминали за накрытым столом, но только во фразах типа «царствие небесное» или «светлая память»…

Со временем интерес к этой родной по крови незнакомке стал угасать, мне просто нравилось смотреть на модно одетую уверенную в себе красотку. Моя мама совершенно не была похожа на нее. Она редко делала маникюр, красила волосы дома в ванной, одевалась со вкусом, но очень скучно. Петь не умела, выпивала редко, танцевать не любила. Единственной ее привязанностью был папа. Она всегда жила его интересами, ждала с работы за накрытым столом, никогда не спорила, шумных компаний избегала, в свободное время любила вязать крючком или читать русскую классику. Папа смотрел на маму как на божество, часто дарил цветы, называл своим сокровищем. Они любили друг друга, но, став девушкой, я не понимала, как серая мышка могла завоевать такого красавца, как мой отец.

Брат Антошка был маменькиным сынком, обожал, когда мама гладила его по голове, и не мог уснуть без ее поцелуев в щечки. Моя энергия была совершенно другой. В школе я увлеклась творчеством русской рок-группы «Агата Кристи». Любила красить губы коричневой помадой, а ногти в четный цвет. На карманные деньги купила кожаный напульсник и в обувной мастерской попросила пробить в нем шипы. Пяти минут не могла прожить без музыки и тайком бегала на дискотеки. В школу ходить не любила, часто сбегала с уроков, рано научилась курить, подделывать подписи родителей в дневнике и с легкостью писала от их лица записки с просьбой мои прогулы считать пропусками по уважительной причине. Первый прокол случился осенью в последний год обучения, когда моя классная руководительница, случайно встретив отца в магазине, поздравила его с днем рождения. Сбежав очередной раз с уроков химии, я написала записку от имени отца, будто нужна дома для приготовления званого обеда по случаю именин папеньки. Папа удивленно принял поздравления от классухи, но дома устроил грандиозный скандал, ведь рожден отец был зимой…

Сдав выпускные экзамены кое-как, я решила никуда не поступать и годик отдохнуть от учебы. Родителям соврала, будто отдала документы в профтехучилище на отделение поваров и запланировала весело провести летний отдых.

На первой летней дискотеке я познакомилась с Кирюшей. Чудесным веселым парнем, который сразу обратил на меня внимание. Мы веселились, что-то пили, курили и знали, что молоды и счастливы. Дома я сумела тихонько пробраться в свою комнату, но внезапно подступившая рвота моментально перебудила весь дом. На следующее утро со мной проводили разъяснительную беседу, пытались стыдить, просили взяться за ум и начать думать о будущем. Но в моей голове были мысли о музыке и Кирилле, так жарко целовавшем меня накануне ночью.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.