Кирилл Дроздов
В поисках случайностей

Часть 1. Явь. Глава 1

Марк.

Две недели. С тех пор как это произошло со мной впервые прошло всего четырнадцать дней. Иногда кажется, что жизнь идет своим чередом, по более или менее запланированной схеме. У кого-то стремительно, у кого-то размеренно, но типично. Так было и у меня. Работа, дом, работа, друзья, выходные, снова работа.

И я видел в такой жизни свои радости. Вот например: год назад после рекламы нового автомобиля где-то в области шеи появился зуд: «хочу». Простое логичное желание для любого человека. Дискуссии о том, что есть автомобиль – предмет роскоши или инструмент только добавляют типичности ситуации. Радости не было предела, две недели пылинки сдувал, протирал панель, переживал за изменения особенности коррозии металла в условиях современной химической промышленности. А потом прошло, "отпустило".

Таких вот «зудов» не счесть: телефон, ноутбук, украшения, одежда, авто, квартиры, отпуск и это безусловно то, к чему стоит стремиться… Вернее стоило, две недели назад.

Мы с другом сидели в баре, его зовут Семен, но он предпочитает, чтобы его называли Саймон или Сай. Работает этажом ниже. В нашей компании он всегда "за" какое-то движение, ну не может человек сидеть на месте. Так и сегодня. Мы пришли около восьми вечера. Через два часа за нашим столиком сидело еще семь человек. Как и когда они появились, я как-то упустил.

Сай был в центре внимания. Сегодня он подготовился особенно тщательно – взял с собой фотографии якобы только вчера проснувшегося вулкана, сделанные с секретного спутника. Он, к слову сказать, считал, что его блог читает не менее миллиона человек.

Меня полностью устраивала ситуация, мне никто не мешал заниматься тремя чрезвычайно приятными занятиями. Первое – привычный уже односолодовый виски с легким медовым оттенком. С тех пор как мы расстались с Валерией три месяца назад, на свидания я ходил исключительно с ним – по пятницам, с завидной регулярностью. Второе – наблюдать за поведением людей: их мимикой, деталями одежды, особенностями поведения. К примеру, за парнем у дверей, который уже пару минут переминается с ноги на ногу, стесняясь подойти к девушке у стойки. Или за обычно серьезным охранником, который удивил сегодня заразительным смехом и открытой улыбкой. Ну и третье – изюминка этого бара – женское шоу. Надо отдать должное подбору девушек, одна другой краше. Где таких находят и чем кормят – вопрос на миллион.

Каждые тридцать минут они показывали очередной номер, что ни выступление – то шедевр. Особенно мне нравилась гаитянка. Ее имени я не знал, но это и не важно, пожалуй. В ее движениях была какая-то животная пластика, легкость и сила одновременно. Они завораживали настолько, что я даже моргал реже. Перед выступлением она разрисовывала себя краской. В целом, я не был ценителем откровенных танцев, но это было красиво, первобытно, притягательно.

Вечер обещал быть таким же интересным, как неделю или две назад. Однако что-то было иначе. Поначалу я не мог понять, что именно. Затем мое внимание привлекла пара в углу. На мужчине была темная толстовка с капюшоном, лица видно не было. На женщине были сапоги с высоким каблуком, юбка чуть выше колен, кожаная куртка. Черные прямые волосы, прядь которых закрывала большую часть лица. Подойди я ближе, смог бы рассмотреть их лучше, однако подходить или как-либо еще выдать свой интерес я не хотел.

Они разговаривали мало, однако обменивались записями в блокноте – и это выглядело очень необычно. Где-то через час я понял, что они не едят и не пьют. Мало того, к ним ни разу не подходил официант. Сай что-то спросил меня о том, каких именно обезьян уже научили языку глухонемых. Работая риск-менеджером в нефтяной компании, я не очень разбирался в видах обезьян и языке жестов. Однако вполне удовлетворил публику, сказав, что это были австралийские шестипалые шимпанзе.

Я отвлекся буквально на минуту. Планировал вернуться к наблюдению за странной парой, обнаружил пустующий стол. Обвел зал глазами, но их и след простыл. Почему-то я почувствовал сильное сердцебиение, меня бросило в дрожь. Не понимая, что именно происходит, встал, снова сел. Ко мне подошел официант и что-то говорил, но я не понимал его. Закружилась голова. В следующий момент я обнаружил себя уже на улице у бара. Сай стоял рядом, и ловил такси, с явным беспокойством поглядывая на меня. Кто-то тронул мое плечо. Повернув голову, я увидел ту самую девушку, которая была за столом. Звук собственного тяжелого дыхания глушил любые другие звуки, но помогал оставаться в сознании, которое собиралось меня покинуть. Девушка подошла вплотную и, почти касаясь моего уха, шепотом произнесла «пора». Я только и успел отметить ее теплое дыхание и слегка сладкий запах парфюма, после чего потерял сознание.

Проснулся у себя в постели – это первое, что я понял. И это знание принесло облегчение. Я был одет и обут. Тело затекло от долгого пребывания в неудобном положении, мысли – тоже ворочались с трудом. Сел, пытаясь прийти в себя и понял, что именно меня разбудило. Звонок телефона – нудный, жутко звонкий и от того неприятный. Звонил Сай.

– Где тебя носит? – спросил он.

– Я дома, а что? – ответил я.

– То есть тебя не смущает, что сегодня понедельник и рабочий день заканчивается, – Семен видимо параллельно шел, и мне приходилось прислушиваться к его словам из-за окружающего шума. Вместе с осознанием слов коллеги пришло очень нехорошее предчувствие.

– Какое сегодня число, день? – спросил я.

– Тринадцатое, понедельник, – ответил Сай.

Тошнота подступила к горлу… – прошло три дня.

МАРГО.

Маргарите двадцать шесть, и она одна. По крайней мере сегодня, да и принципе. Неторопливо пьет четвертую маргариту и крутит в руках подаренный себе же самой планшет. Общается в чате, читает новости, немного грустит. С интервалом в каждые десять-пятнадцать минут подходит какой-нибудь мужчина с различного рода предложениями. «Можно вас угостить, хочешь испытать ощущения как никогда, поехали в более уютное местечко, полетели со мной в далекую и прекрасную южную страну». За два часа она услышала множество предложений, некоторые – вызывали улыбку, однако в основном – скорее утомляли.

Сегодня она пришла в бар не в поисках компании, и не для того, чтобы выбрать из этих предложений, что поинтереснее, как на полке в магазине. Бороздить просторы интернета она могла бы и дома. И если честно, Марго не могла даже самой себе ответить, что заставило ее вылезти из удобной домашней одежды, в серый и промозглый апрельский вечер, когда вроде бы уже не зима, но холод все еще пробирает до костей.

Привычка говорить или думать о себе в третьем лице – тоже недавнее приобретение. Её дядя, то ли психолог, то ли психотерапевт – она не очень понимала разницы – не раз говорил о том, что говорить о себе в третьем лице – начало какого-то там психического расстройства. Но кого это волнует сейчас. Она одна, так почему бы не поговорить с самой собой.

Был конечно милый очкарик, который целый час стоял, выглядывая из-за колонны, разглядывал ее с неподдельным интересом юного натуралиста и естествоиспытателя. После чего спешно удалился, несколько удивив ее. Однако через пол часа он вернулся с ярким букетом цветов.

У Риты еще с подростковых лет хорошо была развита эмпатия. Она понимала эмоции людей зачастую гораздо лучше своих. Поэтому к ней тянулись, и зачастую именно люди с проблемами. Со временем эмпатия достигла нового уровня, и вместе с богатой фантазией, она легко «читала» людей.

Так вот, парень в очках. Он явно замерз в своем легком пальто, скорее всего, пытаясь просчитать математически, какое сочетание цветов наиболее точно сможет выразить его восхищение и желание. Вероятно, его предыдущий опыт подсказывал, что, подойдя к ней ближе чем на метр, ничего вразумительного сказать точно не сможет, и лучше бы промолчать.

Но накинув пару стаканов портвейна, для смелости и брутальности, поправил очки и проверил свежесть своего дыхания, подышав в ладошку. Как будто это важно на расстоянии полутора метров, или ожидая, что после подаренных цветов она бросится ему на шею, страстно поцелует в губы, после чего с придыханием скажет: «Я так долго ждала именно тебя» …

В общем, вид у молодого человека был поистине решительный, даже воинственный. Слегка слипшиеся волосы, мокрые от мелкого дождя на улице, очки, которые, по-видимому, достались ему по наследству, легкий румянец на бледном лице – портвейн сыграл свое, и букет цветов с математически подобранной беспроигрышной колористической комбинацией.

Марго, а сегодня ей хотелось называть себя так, приготовилась, когда парню оставалось идти до ее столика метра четыре. Если честно, взоры многих посетителей обратились на молодого человека, а разговоры стихли. Не обратить на него внимание было практически невозможно. Если в воду засунуть голубя и объяснить, что теперь он карась, то тот выглядел бы более гармонично, чем молодой человек в баре «Зеро Поинт».

Марго намеренно не поднимала глаз. Просто потому, что не хотела обидеть этого славного гения и наградить его совсем не той улыбкой, на которую он рассчитывал. Кроме того, она ему сочувствовала. Когда-то давно она переживала что-то…, нет – не то же самое, но она его понимала.

– А знаете ли вы что…, – фразой из учебника по физике для пятых – седьмых классов начал он свой двухминутный монолог.

Как выяснилось, он и преподавал физику в средней школе за два квартала от бара. Она плохо помнила, что он говорил, потому что ее захлестнули воспоминания. Понимая, что надо ответить и страстно желая не нанести ему душевную травму, она ответила: «Спасибо, я подумаю…».

Он даже цветы забыл отдать от радости, потому что богини не разговаривают со смертными, чаще всего… Правда вернулся еще через пол часа и молча отдал цветы, – спасибо и на этом.

Надо отдать ему должное, он все-таки заставил ее что-то почувствовать сегодня. Конечно, не симпатию, влечение или что-то в этом роде. Что-то розово-милое, на грани.

Но ненадолго. Она себя ненавидела. Маргарита, коктейль, стал не актуален. Виски – вот ее сегодняшний «кавалер».

А ненавидела за то, что невольно или намеренно она дала этому бедняге шанс. А еще за четкое понимание того, что она, кажется, не может больше любить. Ни его, ни кого-то другого.

Вот он, выигрышный билет! Стоило немного потерпеть, и этот парень, если, конечно, он не маньяк, пьяница или псих – всю оставшуюся жизнь будет ее боготворить, лелеять и пылинки сдувать, воспитает ее будущих детей. И ей абсолютно ничего не надо делать, просто позволить…потерпеть…привыкнуть и может быть когда-нибудь она его… Нет.

За следующий час она отложила в сторону планшет, и занималась постановкой алкогольных рекордов. В какой-то момент молодые люди перестали к ней подходить вообще, если только не желали себе беды. Ей хотелось накричать на всех, или стукнуть кого-нибудь. Экстрима добавляло давно зудящее желание «припудрить носик», но она не могла остановиться и встать из-за стола. Она отчетливо понимала, что это не к добру, но «тормоза» не работали.

Целых полгода она работала над собой. Бегала по утрам, ходила на йогу, устроилась на новую работу, даже с психологом встречалась три раза в неделю. Все, казалось бы, налаживается, но ложась спать и вставая утром, она понимала, что в душе дыра, и она – пустая. Все дни были похожи друг на друга. Подруги устали пытаться познакомить ее с кем-то. Раньше походы по магазинам спасали, на пару часов ее отпускало, но не в последнее время. «Помогите мне кто-нибудь», – иногда стучало в голове.

– А может вообще остаться одной? Зачем мне кто-то? —говорила она сама себе периодически, глядя в зеркале, и понимая, что ей не нравится то, что она видит в отражении.

– Сейчас все наладиться, куплю себе новую квартиру, потом заведу ребенка, мужчина для этого уже не обязателен, воспитаю сама, – это уже сейчас Рита говорила сама себе.

Вопрос воспитания будущего ребенка матери одиночки был для нее крайне прост. Если родиться девочка, надо сделать все, чтобы она была не похожа на нее и все будет хорошо. А если мальчик? Нет, мальчик не родится.

В какой-то момент далеко зашедших размышлений ее как водой окатило. Рядом стоял официант и настойчиво спрашивал, не заказать ли ей такси. Однако дело было не в нем. Как это ни парадоксально, алкоголь улетучился в минуту. Она встала, и на удивление уверенной походкой пошла в туалетную комнату.

Что-то было не так. Новое, незнакомое ощущение как гул или назойливый звук где-то рядом с ней, который заставляет двигаться, что-то делать. Посмотрела на себя в зеркало, страх какой: волосы спутались, помада смазалась, на блузке пятно… За пять минут она умылась, и более или менее привела себя в порядок.

Сев за стол, ее единственной мыслью было: «что за черт?». Ощущение усилилось, в животе забурлило.

– Неужели я отравилась? – сказал она, приложив ладонь к животу.

И тут произошло нечто еще более странное. Звуки во всем баре, а их было много, исчезли. То есть люди открывали рты, играли, пили, но звуков не было.

Над дверью паба висел колокольчик, чтобы официанты слышали, когда кто-то пришел. И вот этот колокольчик она услышала. В полном беззвучии звон был как от церковного колокола.

В бар вошел мужчина среднего роста лет тридцати пяти. Волосы чуть длиннее обычной прически среднестатистического мужчины его возраста, в потертой кожаной куртке, джинсах и немного старомодных коричневых ботинках.

Она глаз не могла оторвать от него. Не то чтобы он ей сильно нравился, нет. Просто она не моргала, а голова сама поворачивалась в его сторону.

Мужчина сел за барную стойку и поздоровался с барменом. Было ощущение, что они знакомы давно. Он выпил стакан воды со льдом. После чего сказал, что зайдет в следующую пятницу и вышел. Из-за того, что остальные звуки были приглушены, она слышала слова мужчины так, будто он сидел рядом.

Прошло, наверное, минут десять, а она так и не вставала. Такого дискомфорта она не испытывала давно, потому что не понимала, что с ней происходит. Это не симпатия или желание – он вообще не в ее вкусе. Но при этом она точно знала, где проведет следующую пятницу.

Когда она вошла в свой подъезд, с удивлением заметила, что люди здороваются с ней. То есть, она поняла, что до этого они не здоровались.

Маргарита зашла в квартиру, разделась, встала перед зеркалом… Кивнула себе и легла спать.

КАН.

– Вы видите это? Там, в районе Японских островов? Наши метеоспутники уже несколько месяцев показывают противоречивые данные.

В течение недели шел симпозиум, посвященный проблемам экологии, глобальным климатическим проблемам и метеопрогнозированию. Молодой и амбициозный, Юрий Кан, родился и вырос в семье военного метеоролога, большую часть жизни провел в бараках, командных пунктах и штабах.

Он месяцами бывал в открытом море, неделями сидел в подземных, укрепленных и скрытых от предполагаемого оружия массового поражения, бункерах. Родители так и не поняли, когда он успевал учиться.

В свои двадцать пять он уже защитил докторскую диссертацию по алгоритмам появления и движения торнадо, прогнозированию землетрясений, смерчей и других опасных для человека явлений природы.

Однажды даже получил лично в руки значок отличия от какого-то политического деятеля Мексики, за то, что с мельчайшей точностью спрогнозировал появление крупного смерча в Соноре, чем спас множество жизней.

Возможно, что через пару лет он возглавил бы кафедру в институте или получил политическую должность, если бы не его новая идея.

Девять месяцев назад при анализе данных с трех спутников он обнаружил аномалии, которые он сам назвал «атмосферными тенями». Это места, метеоусловия над которыми не поддаются логике, математически не моделируются стандартными способами, а иногда вообще с трудом просматриваются со спутника или других средств наблюдения, несмотря на ясную погоду.

Стоило ему понять, что появление аномалий похоже системное, а не разовое явление, он перестал спокойно спать. Его команда, насчитывающая от пяти до семи человек, не совсем понимала, что именно они ищут и изучают, но фанатизм и энтузиазм Кана был заразителен.

В течение всех дней симпозиума, на секции посвященной глобальным проблемам человечества он призывал установить постоянный мониторинг за «атмосферными тенями», считая их предвестниками необратимых или хотя бы потенциально катастрофических природных катаклизмов. Для этого всего-то и требовалось запустить семь, может восемь спутников и создать две наземные лаборатории.

Он всегда был логичен. В этой же ситуации он чувствовал почти осязаемое волнение, физическое ощущение «непорядка», связанное с тем, что он не понимал природы наблюдаемого явления. А иногда его пробирал глубинный животный страх.

На подведении итогов симпозиума он услышал: «Ваша идея несомненно интересна, нова и так сказать модернова, однако финансовой целесообразности запускать новые спутники и строить лаборатории “Эко-совет” не видит».

ЯН.

Пару дней назад Яну прислали пригласительный на открытие очередного театрального сезона. Почему бы не пойти, хоть какое-то развлечение.

Пьеса была весьма постной. Ян решил, что хорошее вино может сделать просмотр более интересным. Дождавшись антракта, он взял бутылку красного сухого и приготовился к тому, что не пройдет и двух минут, как у него появится компания, поэтому он предусмотрительно взял два бокала.

Так происходило всегда. Найти компанию или познакомиться с кем-то для него не составляло никакого труда, люди к нему тянулись как мотыльки к свету. Он не понимал, почему так происходит и просто принимал это.

После второго бокала он понял, что сегодня что-то не так. Люди обходили его стороной, стараясь даже не смотреть в его сторону. Это было необычно. По спине пробежал легкий холодок. Он сам пересел за столик к девушке лет двадцати пяти в другом конце зала, улыбнулся самой обворожительной своей улыбкой. Однако, девушка ушла, деликатно извинившись, и сослалась на то, что ей уже пора.

Он осмотрелся и понял, что люди даже не смотрят в его сторону. Когда их взгляд касался его – они, как бы смутившись, отводили глаза в сторону. Очень странное ощущение. Ян осмотрел себя и продолжил перебирать в уме возможные причины такого не привычного для него поведения людей, когда заметил приближающегося к нему мужчину.

Сразу на себя обращали внимание его глаза. Казалось, что они совершенно не подходят к лицу и телу. Это был средних лет, небольшого роста, лысый мужчина.

Яну показалось, что ему как бы непривычно двигаться, будто он идет в настолько плотном воздухе, что постоянно приходится прилагать дополнительные усилия. На фоне общей неуклюжести контраст глаз был еще более выражен. «Аренда» – точно, именно это слово пришло в голову Яну, когда он смотрел на незнакомца. «Он взял это тело в аренду». Мужчина подошел, сел за стол, налил себе вино в предусмотрительно взятый Яном второй бокал и выпил его в один глоток.

– Не дурно! – мужчина неприятно причмокивал, пока что совершенно не обращая внимания на обомлевшего от такой наглости Яна.

Второй бокал он наливал уже гораздо медленнее, как и пил его, смакуя и высовывая язык, – неприятные ощущения от его действий усилились.

Ян был одновременно в ярости, недоумении, смущении, но было и любопытство и что-то завораживающее в том, как этот человек двигался, говорил. Наваждение прошло, когда незнакомец вновь посмотрел на Яна и заговорил.

– Ах да, прошу простить мои манеры, я их … позабыл. Позвольте представиться, меня зовут ммм, называйте меня просто – Профессор, – мужчина улыбнулся, но улыбка скорее была похожа на хищный оскал зверя.

Профессор задумался, глаза на несколько секунд закрылись, и он вдруг уставился на что-то позади Яна:

– Да, так, пожалуй, подойдет, – сказал он.

– Меня зовут, – начал было Ян, когда профессор перебил его

– Вы родились тринадцатого августа? – Он водил ногтем по столу, издавая весьма неприятный звук.

– Да, – несколько удивленно ответил Ян

– Вы успешны, уверены в себе, – Ян часто слышал это от других людей, он привык к комплиментам от клиентов, коллег и подрядчиков.

– Пожалуй, – уже более уверенно отвечал Ян.

– Вы любите старые вещи, черный блюз и классическую музыку, женщины любят вас; вы неплохо поете, хоть и редко, хорошо плаваете и как правило, если в настроении, являетесь душой компании, – продолжал Профессор.

Яну начала надоедать вся эта болтовня. Это совсем не то, что он хотел услышать и, пожалуй, определенно – не от этого человека. Всю эту информацию можно было найти в интернете при должном желании.

– Наверное это журналист, – подумал Ян. Он был широко известен в узких кругах, как говорится, и несколько его проектов вызвали общественный резонанс в свое время.

Ян положил руки на стол, собираясь встать.

– Сядьте, прошу вас! Вы все равно никуда не уйдете, пока я не закончу! – нарочито вежливо произнес профессор. Ян не собирался слушать дальше, но был удивлен, когда послушно сел в кресло. Казалось, он хотел встать и уйти, но тело было каким-то ленивым и тяжелым.

– Вы боитесь мотыльков, зимой у вас часто болит шрам над левой ключицей, травма правого плеча и перелом крестца, которые вы получили во время службы, тоже периодически дают о себе знать, – Профессор играючи, как бы невзначай стал перечислять разные факты из жизни Яна и ему стало не по себе.

Может, это шутка кого-то из друзей, подумал он и решил, что обязательно это узнает чья именно и примет меры. Но про шрам и травмы он вроде бы не рассказывал никому, или все-таки говорил?

Профессор был неутомим, голос стал тише, напоминая, однако не шепот, а скрежет.

– Каждую неделю ты видишь сон. Лифт резко останавливается, а ты падаешь в шахту, не можешь ничего сделать, жмешь на все кнопки, толкаешь двери, стены. Но все бесполезно – ты продолжаешь падать, все ниже и все быстрее. А потом просыпаешься от собственного крика…

– Этого я никому никогда не говорил, – одними губами произнес Ян. Про этот сон, который мучает его уже много лет. Он знал это наверняка. Его начинало немного мутить, заболел левый висок.

– Сегодня, кажется, будет гроза, да – мне хотелось бы. Чтобы все вы попрятались по своим норам. И сегодня будет огонь. Мне нравится огонь. Надо бы размяться перед этим. Ян, вы не подскажете, где в этом городе можно съесть хороший стейк минимальной прожарки, я жутко проголодался, – очень буднично говорил мужчина. Слова его не были пафосными и говорил он достаточно тихо, как бы размышляя над проблемой, скажем, глобального потепления.

– Ах да, вас нельзя просто ранить, вас надо сразу убивать, одним ударом, иначе вы не успокоитесь. Но у вас никогда не было настоящих врагов, чтобы вы это знали. Тем лучше. Я бы с удовольствием поговорил с вами еще, но я очень спешу, – Профессор почесал руку, рассматривая свои пальцы на свет.

– Сегодня ты умрешь, – мужчина снова перешел на "ты", продолжая говорить таким тоном, словно говорил о прочитанной накануне книге.

– Нет, это, пожалуй, слишком банально. Можно не сегодня, если хорошо попросишь. У тебя ведь остались близкие люди. Выбирай, кто будет первым.

Яну хотелось кричать, бежать, тут его осенило

– Это все сон, нереально, сейчас я проснусь, – сказал он и начал себя щипать за ногу.

– Увы, друг мой! Так, за кого же ты переживаешь сильнее.

У Яна появилось ощущение, что ему ковыряются в голове деревянной ложкой.

– Раз ты не хочешь выбрать сам, сегодня умрет твоя сестра! Или нет, – все-таки выбирай сам. Свободу выбора, так сказать, никто не отменял. Ты или сестра?

– Не трогай сестру, – прорычал Ян.

Его охватила такая ярость, что он, казалось, может прямо сейчас раздавить этого человека голыми руками. Ян понял, что стоит рядом с профессором, тот удивленно поднял одну бровь:

– Что ж, это необычно для таких, как ты, тем интереснее. Сядь немедленно на место! – взгляд Профессора придавил с такой силой, что с трудом удалось остаться в сознании, Ян снова оказался в кресле.

– Ты мне нравишься, так и быть, сестру не трону, сегодня. Но у меня нет более времени на разговоры, у нас осталось несколько минут, хочешь сказать что-нибудь на прощание? – мужчина хищно улыбнулся.

– Этого не может быть, это все не реально, не со мной, – лепетал Ян

– Как банально, сейчас ты снова скучен, а я разочарован, – чуть наклоняясь вперед, сказал профессор.

– Минута прошла, пожалуй, умрете все-таки вы, любезный, – Профессор оскалился еще больше.

Пришла паника. Ян пытался кричать, дергаться, но никто даже глазом не повел в его сторону. Потом Ян почувствовал, что не может сделать вдох. А все его дыхание сводиться к бесконечному выдоху. Тогда он понял, что умрет. Здесь и сейчас, в антракте какого-то спектакля.

Паника сменилась спокойствием, Ян закрыл глаза.

Появился посторонний звук. Кто-то звал его, дергал за руку.

– Да очнись же ты, болван! – произнес резкий мужской голос, совсем не тот, что только что медленно высасывал из него жизнь.

Ян тщетно пытался открыть глаза.

– У вас две минуты, чтобы уйти, дольше я не смогу его держать! – это произнес уже совсем другой, женский мелодичный голос.

Ян открыл глаза. Напротив него рядом с профессором стояла молодая женщина в вечернем платье. Она улыбалась, стоя позади профессора. Ее руки лежали на его шее. Видно было, как резко пульсируют его сонные артерии. Ее руки были напряжены, периодически их сводило судорогой, однако сама она была спокойна. Глаза профессора закатились назад.

– Сколько еще ты сможешь его держать? Этот еще не вполне… – снова мужской голос. Ян смог повернуть голову. Его поднимал со стула среднего роста молодой парень, может быть лет восемнадцати. В толстых очках, потертом пиджаке, джинсах и каких-то шлепанцах.

– Да вставай же ты!!! – прохрипел он.

Ян встал. Его шатало, но он мог стоять.

– Одна минута, – сказала девушка. Она также улыбалась, но было видно ее напряжение, на лбу появилась испарина, а пальцы рук посинели. Во взгляде читались решимость, страх и кажется определенное удовольствие.

– Если вы не уйдете сейчас же, – все зря, – уже почти шепотом сказала она.

В следующее мгновение парень в очках резко дернул за руку Яна и они пошли. Это было невероятно трудно. Как будто позади тысячи ступеней.

– Думай только о том, чтобы шагать, смотри на свои ноги, передвигай их! – парень вел Яна коридорами театра.

Это помогало. Мраморный пол сменился плиткой.

– Мы что, в туалете? – уточнил Ян. Он слышал звук бегущей из-под крана воды и чувствовал характерный запах.

– Да. Приготовься! – сказал парень

– К чему? – без сил сказал Ян.

В следующее мгновение его с ног до головы окатили холодной водой. Он успел подумать, что костюм этот они выбирали вместе с сестрой в прошлом месяце и стоил он, пожалуй, как недорогой автомобиль.

– Ты что делаешь, сопляк! – прорычал Ян.

Перед ним с ведром в руках стоял все тот же парень в очках.

– Тебе лучше? Идти можешь? – спросил юноша, не обращая внимания на эмоции Яна.

С удивлением Ян понял, что ему действительно немного лучше и утвердительно кивнул.

– Тогда идем, у нас катастрофически мало времени, ты такой инертный! – парень снова потащил его по коридорам.

– Что насчет девушки, там наверху? – вспомнил Ян.

– Она справится, не переживай. Иди за мной и, если хочешь сегодня заснуть, а завтра проснуться – не задавай лишних вопросов.

– Я хочу такси, быстрое! – произнес очкарик, выйдя на улицу.

Ян подумал, что очкарик обращается к нему и собирался позвонить по телефону, вызвать водителя. Но в этот момент с визгом из-за угла вылетела машина такси. Слоган на машине гласил: «Быстрее нас не бывает». Без лишних слов очкарик сел в машину, утянув Яна за собой на заднее сиденье.

– Отель «Метрополь», пожалуйста. И дай мне свой телефон, – сказал парень сначала таксисту потом Яну.

– Это отель? Добрый день! У вас есть свободные номера? Да, сегодня, будем через пятнадцать минут! Вы не могли бы набрать ванну, мы так устали с дороги, что буквально падаем с ног. Да, номер на двоих, пожалуйста, – говоря все это, он неотрывно что-то делал с ноутбуком, который ловким движением выудил из заплечной сумки.

– Через пять минут во всем городе перестанут работать светофоры, если мы успеем за это время приехать к отелю, я заплачу вам сто долларов сверху, – сказал парень, и повернувшись ко мне добавил, – У тебя же есть с собой деньги?

Машина поехала быстрее. Водитель закрыл окна, выбросил сигарету, выключил музыку и надел очки. Ему явно нравилось быстро ездить или может быть его вдохновляли сто долларов, в последнее время с долларами было не очень.  Ян попробовал прикинуть, сколько стоит номер в отеле, но его неумолимо тянуло в сон.

– Эй, пиджак, не спи – не проснешься. На вот, – он извлек из рюкзака большую банку энергетического напитка, – хватит на пару минут.

Таксист вошел в раж. Машина ехала на красный свет, на запрещающие знаки.

– Тут притормозите, – крикнул очкарик.

Машина встала за несколько метров от перекрестка.

– Подождите чуть-чуть, – напрягшись, произнес юноша.

Через несколько секунд на перекрестке появилась кошка, потом звук тормозов, потом старая газель въехала в автобус на полной скорости, и по касательной пролетела дальше метров на семь. Водитель газели выбежал почти сразу, ругаясь на ходу по направлению к автобусу. Затем прозвучал взрыв. Газель полыхала.

– Теперь поехали, – с невозмутимым видом произнес парень в очках.

Сон Яна как рукой сняло.

Подъехав к отелю, водитель не стал глушить мотор и, не убирая левой руки с руля, протянул правую назад и произнес: «Отель Метрополь».  С вас триста рублей и сто долларов. Ян протянул ему деньги, и тот положил их в бардачок.

Молча выйдя из машины, прошли в отель, затем без задержек попали в номер.

Почти сразу очкарик сел за ноутбук. Ян не знал, что ему делать. Сидеть он не мог, стоять тоже, не говоря уже о том, чтобы прилечь.

Порывшись в рюкзаке еще, очкарик вытащил из него плавательную маску и трубку ярко зеленого цвета, явно китайского производства.

– Возьми маску, и иди ложись в ванну. Так, чтобы вода полностью тебя скрыла. Делай что хочешь, но ты должен пролежать там, пока мы тебя не вытащим. Я не знаю, сколько это будет продолжаться, – час, два или сутки! – было видно, что молодой парень очень спешит.

– Но зачем это, во что вы меня втянули? – с явным недовольством говорил Ян.

– Если ты хочешь встретиться с Профессором, можешь идти прямо сейчас. Не пройдет и получаса, как он тебя найдет. Никто тебя не держит. Рекомендую тебе помолиться или  написать завещание, этой встречи ты не переживешь. Можешь, кстати, все деньги оставить мне. Я найду, куда их деть. Меня зовут Мишель, кстати. Нет, не так. Возьми бумагу на столе и напиши: все свое имущество я завещаю Михаилу Козлову. И – вперед, на все четыре.

Ян со злостью взял маску и пошел в ванную комнату. С большим удовольствием он снял еще мокрый костюм, и остальную одежду, все – кроме нижнего белья. Надев ярко зеленую плавательную маску, он готов был рассмеяться, но не смог.

– Надо будет как-нибудь одеть ее на переговоры, такого от меня точно никто не ждет, – сказал он сам себе и залез в ванну.

Сколько он пролежал, сказать сложно. Вода, надо сказать была идеальной температуры, не горячая и не холодная, а чуть теплая. Не зря же он заплатил за номер среднестатистическую зарплату, допустим врача или преподавателя небольшого провинциального города. Потом он вспомнил весь сегодняшний день, начиная с театра. Только вот лица Профессора вспомнить не мог. Ян никогда не был набожным, идея попробовать помолиться казалась не такой уж дикой. Он уже собирался с мыслями, думая, а знает ли он хоть одну молитву, но кто-то потянул его за руку.

Сев в ванной с еще надетой маской он на мгновение ослеп от яркой вспышки. На краю ванны сидела девушка, которая была в театре с очкариком.

– Ну что, милый, поплавал? – она была в белом халате и тапочках, явно из отеля, и держала в руках фотоаппарат.

– Я не сдержалась, прости! Думаю, за твою фотографию я могу получить завидный гонорар в каком-нибудь глянцевом журнале. Я даже вижу заголовок: «Акулы бизнеса в своей стихии»!

Подумав над этим и представив себя сейчас, Ян улыбнулся.

– Вот умница, а теперь пусти меня в душ. Нет, ты, конечно, можешь остаться, я вовсе не буду против. А если ты останешься в маске, я тебе готова даже приплатить.

Ян увидел на стуле в ванной халат и тоже одел его. Он чувствовал себя почти хорошо. Кивнув девушке, которая продолжала сидеть на краешке ванны, он вышел в гостиную.

– Привет! Ты выглядишь намного лучше, – поприветствовал его Мишель. Он, кажется, так и не вставал со стула после приезда. Об этом говорили несколько чашек кофе на столе рядом с ноутбуком.

– Сколько прошло времени, пока я был в ванной?

– Три с половиной часа.

До этого Ян думал, что его уже сложно удивить чем-то.

– Кто это был, там, в театре?

– Тебе пока рано об этом знать, да и не мне тебе об этом рассказывать.

– В другой комнате на столе заваривается чай в белом френч-прессе. Ты должен выпить все. Потом приходи ко мне, у нас много работы.

Ян действительно нашел чайник на столе, и чашку рядом. Чай пах какими-то травами и немного лекарствами и оказался достаточно вкусным. В течение пяти минут он выпил чайник и пришел в комнату, где сидел Мишель.

– Я все! – сказал Ян, – А как зовут девушку в ванной?

– Я Алекс. Очень приятно. Ты голоден? – она казалась теперь совсем юной. Не больше лет двадцати, хотя несколько минут назад Ян воспринимал ее совсем по-другому, скорее в районе тридцати.

– И мне приятно, я Ян.

– Знаю, милый, – с улыбкой ответила она.

– Меня ты милым не называешь, – с притворной обидой в голосе сказал Мишель.

– Вы будете пиццу? – спросила Алекс, – я голодна как волчица.

– Мне с ананасами! – крикнул Мишель, после чего Алекс вышла в другую комнату.

– Итак, о чем вы говорили с Профессором, мне нужно знать все!

Ян попытался воспроизвести их разговор почти дословно, это было не сложно. Когда он заговорил о сестре, его перебила Алекс, вернувшаяся в комнату в этот момент.

– Почему ты сразу не сказал? Где живет твоя сестра? Как долго вы о ней говорили? Как ее зовут?

– Только пару фраз, я не знал, что это важно. Она живет в двух кварталах от отеля.

Ян попытался дозвониться до нее. Телефон молчал. Он подробно рассказал, где найти сестру, и даже дал ключи от ее квартиры.

Алекс сорвалась с места прямо в халате и тапочках.

– Оставьте мне пиццу, ее должны принести через пятнадцать минут! – Устало сказала она, стоя в дверях.

После этого Ян еще раз рассказал Мишель разговор с профессором от и до.  За окном было темно. И тихо. Слишком тихо. Приглядевшись, Ян увидел, что в отдалении, сверкают молнии, но пока далеко, грома ведь не слышно. Несмотря на то, что сегодня пятница и казалось бы, город должен жить своей обычно бурной ночной жизнью, по улице с шумом проноситься спортивные машины и мотоциклы, должны же быть хоть какие-то звуки, но их не было. Ему стало страшно.

Он вспомнил Профессора, его слова о грозе. Еще он все время думал о сестре, особенно когда услышал первые раскаты грома.

– От Алекс не было новостей? – с беспокойством спросил он.

– Пока нет, не переживай, она свое дело знает, – сказал парень, не поворачивая головы.

Яну очень хотелось узнать, какое именно дело. Но еще больше ему не хотелось встретиться с профессором. И он понимал, что благодаря этим двум людям, скорее всего он и жив.

– Дай мне свой телефон, саму трубку. И распишись вот здесь, да – на пустом листе, – Мишель продолжал бурную деятельность.

Ян сделал все, не задавая вопросов. Чтобы немного отвлечься, он включил телевизор. Тот не работал, вернее не показывал ни один канал. Он позвонил на ресепшен, где ему сказали, что в городе какая-то авария, но если он хочет, то над кроватью есть радио.

Оно, к счастью, работало. В сводках новостей говорилось о том, что сегодня город бьет все рекорды по количеству пожаров. Ян попытался переключить канал, но кроме этой радиостанции другие также не ловили.  В течение двух следующих минут он узнал, что по какому-то редчайшему стечению обстоятельств, сразу в несколько телевышек ударила молния, поэтому большая часть радиостанций и телеканалов сегодня возможно не будут работать.

Гроза разыгралась не на шутку.

Из окна не было видно практически ничего. Только в двух или трех местах виднелось пламя и столбы дыма. Картинка была та еще.

Было три часа ночи, когда пришла Алекс.

– Как, что, где? – начал было спрашивать Ян.

– Успокойся, она неожиданно выиграла путевку на один замечательный остров в Тихом океане, там она проведет месяц. От такого предложения даже я бы не устояла, но она упиралась. Пока ей не позвонил начальник, и сказал, что с завтрашнего дня она уволена. И в качестве компенсации она получит солидную сумму. Кроме того, ей предложили уехать сегодня же, чтобы на обратном пути получить неделю в Париже. Как ты понимаешь, она уже в самолете, – сказала Алекс с довольной улыбкой.

Ян считал себя руководителем, который тщательно подбирает сотрудников и неплохо ведет дела. Но то, что сделала Алекс за пару часов, просто не вписывалось в его понимание. Однако это было еще не все.

– Ян, с завтрашнего дня ты передаешь управление всеми своими компаниями специальному комитету. На выбор управляющих даю тебе две минуты. Все документы подготовлены, договора бессрочны. Часть прибыли от твоего бизнеса будет переводиться на специальный счет, который также создан сегодня. Юридически все оформлено так, что ты можешь вернуться в любой момент для управления комитетом или напрямую предприятиями, однако в принципе этого не требуется. Мы также будем следить за ходом твоих дел, если ты сочтешь это нужным, – Алекс говорила это перебирая бумаги, которые подавал ей Мишель.

– Что? Это же полная чушь! Я создавал структуру годами, а теперь должен раздать, подарить непонятно кому?! – стоит ли говорить, что Ян был в ярости. Вся его работа, его жизнь рушилась со скоростью света или звука, что там быстрее он точно не помнил.

– Ты сам можешь выбрать управляющих. А вообще – можешь идти на все четыре прямо сейчас, никто тебя здесь не держит. Ты хоть представляешь, чего нам стоило составить и подписать все эти документы задним числом? Сделать так, что как будто твои сотрудники забыли прочитать эти письма вовремя? Это точно он? Какой-то он нудный! – спросил Мишель, повернувшись к Алекс.

– Да, это он. Ты забыл, что было с тобой в первый день? – Алекс поцеловала в щеку Мишель.

– Нет, не забыл – но мне было всего двенадцать лет, – почти с гордостью ответил Мишель, улыбнувшись.

Ян вдруг понял, что так как раньше, уже не будет никогда. Ни с работой, ни с жизнью в целом. Было грустно, но вместе с этим внутри появились решимость и…любопытство.

Он сел в кресло, взял блокнот и написал несколько фамилий. Потом передал это Мишель.

– Что дальше? – также спокойно спросил он.

– Что нужно сделать? – чуть громче и с напором произнес Ян.

– Ты удивишься, милый, но тебе надо поспать, предстоит одна встреча, и мы на нее опаздываем, – сказала Алекс, беря его за руку и ведя в спальню.

Алекс села в кресло, а Яну велела лечь на кровать на спину.

– Закрой глаза, почувствуй мои руки на своем лице, считай до десяти.

Ян помнил, что досчитал до семи, когда вдруг раздался голос, который он никогда раньше не слышал, и никогда более не забудет:

– Здравствуй, Ян. Я давно тебя жду…

Глава 2

МАРГО.

С того дня в баре прошел месяц. Отсчет времени ее жизни теперь был абсолютно другой. Пятница стала не просто концом рабочей недели. Она ждала ее, начиная уже с утра субботы. Зачеркивала дни в календаре. Рита заметила, что в этот день жизнь стала более цветной.

На работе все шло как никогда успешно. За это время ее дважды повысили, один раз выплатили премию и один раз отправили в Милан на пару дней. По правде сказать, она давно ждала этой поездки.

Все сотрудники хотя бы раз в год должны были посещать центральный офис компании. И в среднем поездка должна была продлиться неделю. Но Рите сказали, что это будет со вторника по вторник, чего она себе не могла позволить, потому что она могла пропустить встречу с ним, как уже сделала однажды. Удивительно. Даже будучи в Италии, в командировке, о которой она мечтала несколько месяцев и, несомненно, наслаждалась каждым днем, она ждала возвращения с нетерпением.

Рита не раз корила себя за то, что их встреча не состоялась в тот вечер в баре. Ну что ей стоило тогда подойти, заговорить, да даже обменяться телефонами или предложить встретиться. Она могла сделать хоть что-нибудь, но ее как будто парализовало.

Подруги, надо сказать, замечали, что с ней происходит что-то необычное:

– Ты села на новую диету, снова пошла на йогу, встретила кого-нибудь?

Вопросов было множество. Но ей не хотелось делить его с кем-то. Пока он был такой не совсем реальный, но однозначно ее и только ее.

– Все по-старому, просто мне лучше! – чуть смущенно говорила она.

Как-то в выходные она съездила к родителям, они жили за городом, в часе езды от ее дома. Отец ничего не заметил, только поговорил о делах, спросил не нужна ли ей помощь и ущипнул за нос. Сценарий поведения был однотипен уже несколько лет и более чем устраивал ее. Папа не лез к ней в голову и просто любил без оглядки, даже самые простые действия и слова отца были пропитаны любовью к ней.

Мама, несмотря на обилие дел по дому, старалась все время подглядывать за дочерью. Видимо, ее поведение все-таки сильно отличалось. Раньше, Рита долго рассказывала подробнейшим образом обо всем, что происходило с ней интересного и не очень, за период, что они не виделись. Обычно это не больше месяца.

В этот раз, сразу после приезда, она пошла на приусадебный участок. Поработав там пару часов, взяла купальник и пошла на озеро, пешком. Вернувшись вечером, приготовила ужин и легла спать. Проспала четырнадцать часов. Поцеловала обоих и уехала.

– В следующий раз ты так не отвертишься!!! – сказала ей мама уже в дверях.

– Хорошо, – с улыбкой ответила Рита.

МАРК.

Меня не уволили с работы. Это довольно странно, учитывая обстоятельства. Когда я пришел во вторник на работу, сослался на головную боль, что кстати было правдой. Начальник отдела, проявив неожиданную заботу, дал мне отгул еще на два дня и отправил в ближайшую клинику на обследование.

Я, надо признаться, был очень рад этому, потому что не чувствовал себя здоровым. Меня преследовало чувство разбитости, недосыпания и ощущения, что каждую ночь меня колотят или пропускают через мясорубку. Мне все время казалось, что я не в том месте и не в то время.

Отдельная тема – просто невероятная неуклюжесть и невезучесть. Рядом нельзя было поставить ничего бьющегося или ломающегося, потому что я это бил и ломал. Если в офисе что-то ломалось, то обычно в моем присутствии. За следующие десять дней у меня “сгорели” компьютеры и дома и на моем рабочем месте.

При обследовании в больнице не выявили серьезных нарушений, только признаки истощения и легкого нарушения мозгового кровообращения, прописали таблетки и диету с большим содержанием мясных продуктов.

С этим была проблема, меня тошнило от мяса. Если я и хотел есть, то это касалось фруктов, овощей, какой-то травы. Кстати, говоря о моих достижениях в эти дни, – я изобрел новые рецепты овощных рагу.

Каждые семь-десять дней на меня наваливалась такая усталость, что я буквально засыпал на ходу. Это происходило резко. Как сегодня, например.

Я был на работе. Внезапно, как будто кто-то выключил рубильник электрощитка, на меня навалилась слабость. Я понял, что у меня есть не больше часа, прежде чем я засну. Позвонил начальнику, наплел какую-то чушь про анализы в больнице. За руль решил не садиться, вызвал такси. Обратный отсчет бил в голове. Я почти точно знал, сколько еще смогу держаться. К моменту, когда мы подъезжали к дому, мне оставалось пару минут. Успев снять ботинки, буквально бегом побежал в сторону кровати. К счастью, добежал.

Встал утром лежа в кровати, раздет. Одежда была аккуратно сложена на стуле рядом с кроватью и это точно был не я. У меня кто-то был. Наверное, я забыл закрыть дверь. Повернул голову – шесть часов утра, проверил даты. Уснул я вчера около трех дня. Пятнадцать часов, не плохо. Кто же у меня был?

Я решил позвонить Семену.

– Алло, это ты Марк? Какого лешего, шесть утра? Ты в своем уме? Сейчас секунду, я просто хочу проверить, правильно ли тебя понял. Ты меня спрашиваешь, приходил ли я к тебе ночью, я ли тебя раздел и уложил в постель? Мы, конечно, друзья, но – завязывай с этими эротическими фантазиями, в интернете сиди поменьше, все – увидимся на работе.

Звонок Валерии привел к еще более плачевным последствиям.

– Оставь меня в покое, я потратила на тебя лучшие свои годы, а ты, свинья неблагодарная, звонишь мне ночью и спрашиваешь не я ли тебя сегодня раздела? Ты что, на таблетках? Хотя мне все равно, не звони больше!!!

 Опять это ощущение. Голова болит, тело ноет. Когда я пошел умываться, пошла кровь из носа. Этого еще не хватало. Сколько мне лет – еще и тридцати нет, а я весь разваливаюсь. При походе к холодильнику за льдом, – обнаружил, что он полон еды. Фрукты, овощи, сыр, орехи, пасты какие-то. Я однозначно этого не покупал, мне бы даже в голову не пришло такое сочетание продуктов. Когда кровотечение остановилось, я позавтракал с аппетитом, явно не соответствующим моему состоянию. Я съел порцию еду, которой обычно хватило бы на трех-четырех человек. Почувствовал себя лучше. Надеюсь, я пошел на поправку.

На работе все тоже как будто шло неплохо. Я ничего не разбил, не сломал, никого случайно не толкнул локтем, не пролил кофе. Все успел.

После работы мне хотелось прогуляться. Был четверг, и приближение скорых выходных приятно будоражило. Сай звал меня на природу со своими друзьями и обещал познакомить с очаровательной девушкой, которой вполне под силу вправить мне мозг.

Выйдя из офиса, я обнаружил что мою машину собираются увозить на эвакуаторе, ведь вчера я не убрал ее вовремя.

– Ваша машина? – спросил меня полицейский, кажется младший лейтенант, когда я с грустным видом подошел к авто.

– Да, моя, – ответил я, протягивая документы на машину и водительские права.

– В таком случае, вы сможете забрать ее завтра со специальной стоянки, но вам предварительно нужно заплатить штраф и написать заявление.

– Мне было бы удобней забрать ее сейчас, – смирившись, сказал я.

– Хорошо, забирайте, – ответил полицейский, лицо его при этом странно исказилось, а я оторопел.

Полицейский был в два раза больше меня, и сделал это явно не из страха. Тем более что у меня и в мыслях не было напугать кого-то.

Переставив машину в более удачное место, я пошел дальше. Полицейский стоял не двигаясь, смотря в стену. Желание прогуляться усиливалось.

Квартала через два я присел на скамейку, была отличная погода и как-то тихо, как перед грозой. На противоположной стороне улицы я обратил внимание на девушку, которая только что припарковалась. Что-то было не так, она явно привлекала мое внимание, только я не понимал чем.

Она не была в моем вкусе, похожа на библиотекаря. Немного суетливая и сутулая. Я встал и направился к ней.

– Вам лучше переставить машину, – не отдавая отчет своим словам и порядком удивившись, сказал я.

– Почему это? – с легким возмущением сказала она

– Сегодня будет дождь и гроза. Молния ударит вон в то дерево, и оно упадет на вашу машину, – я указал ей сначала на дерево, а потом и на припаркованный рядом автомобиль.

В этот момент в голове как обещанный мной гром, прозвучало

– «Немедленно уходи, в метро, на ближайшую станцию»

Голос не имел пола и был скорее обеспокоенным, чем приказным. Он казался мне смутно знакомым, но я не мог вспомнить, где слышал его ранее.

Ближайшая станция метро располагалась в десяти минутах ходьбы. Уходя, я заметил, что девушка паркует машину в другом месте. Еще минуту назад я четко видел картинку с упавшим на ее автомобиль деревом. Сейчас же, ни девушка, ни машина не привлекали мое внимание.

Зато мое внимание привлек звук, такой громкий, что я едва мог разобрать остальные. Краем глаза я видел кусок металла, который летит в мою сторону. Машинально упал и перевернулся на спину. В метре надо мной пролетел металлический каркас остановки и ударился о здание. Кроме меня на этой стороне улицы никого не было.

– «Скорее в метро, я сказал» – голос прозвучал еще громче, так будто кто-то стоял прямо рядом со мной, но оглянувшись я понял, что никого рядом нет.

Я встал, отряхнувшись и попытался понять, что именно произошло. Судя по всему, грузовик не справился с управлением. сошел с дороги и врезался в остановку, вырвав ее с корнем. К счастью, на остановке не было людей.

Я пошел дальше. Никогда не видел так мало людей в метро на этой станции. Спускаясь по эскалатору, я отметил ту же тенденцию.

Зазвонил телефон, номер не определился.

– Алло? – спросил я

– Получилось. – с облегчением услышал я мужской голос из трубки.

– Тебе нужно сесть на метро и поехать по ветке в сторону садов, до конечной, – голос в телефонной трубке звучал с помехами, видимо из-за того, что я уже находился под землей.

– Кто это, откуда у вас мой номер? – почему-то мой собственный голос казался мне не знакомым.

– Вопросы потом, поторопись, через минуту отходит очередной состав!

Связь прервалась. Действительно, к путям подъезжал поезд в нужном направлении. Поймал себя на мысли, что меня все происходящее как-то не сильно поражает несмотря на явно не тривиальные события.

В вагоне было четверо людей кроме меня. Женщина с ребенком. Мальчик был бледен, и говорил очень тихо. На вид ему было года четыре. Женщина, судя по всему, его мать, беззвучно плакала.

Двое школьников, наверняка прогуливающих занятия в это время дня, сидели чуть впереди слушая музыку и играя в какую-то игру.

И мужчина асоциального вида, лет шестидесяти-семидесяти. Видимо, он давно не мылся, не брился, не стригся и, наверное, не разговаривал, при всем при этом имея круглые дорогие очки, весьма интеллигентный вид и понимающие глаза.

Смотрел он куда-то далеко, и был “не здесь”. Но украдкой поглядывал на двери. Из коммутатора раздался голос: «Поезд идет до конечной, без остановок, пожалуйста, будьте аккуратны!». Поезд тронулся.

Дед выругался, встал, опершись руками на трость, которая явно ему не подходила. Резная, с непонятным орнаментом. Наверное, очень дорогая.

– За мной идите! Все! – его голос был невероятно сильным, хотя некоторые слоги он произносил необычно. Как будто акцент, но только в некоторых словах. Ну или как будто он привык произносить их немного понемногу, но старательно выговаривает традиционное произношение.

Он дернул стоп-кран, вагон повело в сторону, но он медленно с противным скрежетом металла о металл, остановился.

– Вы двое, – обратился он к школьникам – Помогите женщине и идите по тоннелю сто шагов вперед, затем сверните направо. По лестнице поднимитесь и попадете на одну из станций метро, дальше идите куда хотите, главное подальше от метро. Все кивнули и сделали как он сказал, не задав ни единого вопроса, и без колебаний.

– Ты, – сказал он мне тыкая пальцем в грудь, – за мной и без вопросов.

– Куда мы идем, кто вы такой? – у меня было еще много вопросов.

Вместо ответа я получил удар по уху тростью, не то, чтобы сильно, но как-то обидно.

– Не болтай, иди за мной, смотри под ноги, – старик пробормотал еще что-то, но я уже не разобрал.

Сначала мы шли обычным шагом, потом ускорились, петляли по каким-то коридорам, боковым туннелям. Дед иногда замирал, бормотал что-то, периодически резко меняя направления. Через некоторое время мы уже бежали.

Я молчу про то, что усталость брала свое. Но стыд признаться в этом старику заставлял молчать. Он передвигался весьма странным образом. Его ноги были короче моих, но шаг при этом был больше. Было ощущение, что его что-то либо толкает сзади, либо тянет впереди.

– Налево, направо, вверх, замри! – то и дело слышал я.

Помимо этого, я еще дважды получал тростью по голове. Один раз, когда старик резко замер, а я налетел на него. То есть, я бы налетел, если бы он не присел. А второй раз, даже не знаю за что, похоже ему нравилась моя реакция.

Прошло, казалось, несколько часов. Для меня было странно, что по всем тоннелям, которыми мы шли ни разу нам не встретился поезд. Хотя отдаленно я слышал их отдаленный гул.

В очередной раз прислушиваясь, меня передернуло: я слышал вой, надеюсь собачий, состоящий из множества голосов. Потом лай, снова вой.

Старик опять выругался. Посмотрел на меня и тихо, еле слышно, произнес.

– Придется дальше тебе самому, все так рано, не мы не ты не готовы… По этой лестнице ты дойдешь до вентиляционной шахты, и уже по ней выберешься на поверхность. До садов тебе останется километра два. Как только вылезешь, со всех ног беги к садам, там тебя встретят. Не знаю точно кто, не волнуйся за это, – теперь старик выглядел уставшим.

Вой приближался.

– Тебе пора. Чуть не забыл! Ты – индюк! – сказал он напоследок и еще раз, помягче, ударил меня тростью по лбу.

– А как же вы? – моя фраза прозвучала так по-детски наивно.

– Вон отсюда!!!

Я старался не думать о старике, о школьниках и женщине с ребенком, о вое собак, который слышал внизу, о том, что вообще со мной происходит. Все это напоминало какой-то сон, только я не мог его вспомнить. Несколько раз за сегодняшний день, мне казалось, что я уже где-то это видел или слышал.

Когда я выбрался на улицу, вновь зазвонил телефон.

– Где тебя носит, почему трубку не берешь? – звонил Семен. В последнее время он стал меня несколько утомлять.

– Я в парке, гуляю, – рассказывать о своих приключениях кому-либо мне не хотелось, я и сам то не понимал происходящее.

Не успел договорить. Два парня на роликах, которых я приметил при выходе, оказались ворами. Один из них вырвал у меня портфель, другой- сотовый телефон. Они явно делали это не в первый раз, так ловко все у них вышло. Я даже не сделал попытки побежать за ними, сил еле хватало, чтобы идти.

Вот я и пошел. Идти было очень тяжело, как будто воздух был плотнее обычного и каждое движение давалось тяжело.

–Нет, это точно сон, – теперь я это понял. И он начал мне надоедать, тем более что я наверняка проспал работу.

У меня с детства был один рабочий метод проснуться, который работал всегда. Для этого всего лишь надо было подняться на высокое здание, или горный массив, или найти глубокий и желательно отвесный овраг. Немного подумав и осмотревшись, я направился в сторону высокого здания через два квартала. Идти в сады почему-то не хотелось.

Как только я сменил направление, стало гораздо легче идти, настроение улучшилось. На крыше здания, куда я шел, было кафе. Мне показалось, что во сне оно тоже должно быть. Тем более, что это мой сон.

Уже не спеша, отдышавшись, сняв галстук и пиджак, я медленно шел к офисному высотному зданию. Мне стало спокойно и хорошо, так как я понял, что всего лишь сплю и более того, полностью контролирую ситуацию. Осталось только проснуться, а для этого только и надо что упасть вон с той высотки.

Подходя к крыльцу здания я заметил выходящую оттуда девушку. На вид ей было лет двадцать пять. На ней был серый деловой костюм с юбкой чуть выше колена. Не успел рассмотреть ее больше, потому что наши глаза встретились.

На меня нахлынули такие ощущения, которых я раньше не испытывал никогда. Мне захотелось рассказать ей все, что со мной было с того момента как я себя помню и по сегодняшний день, полностью открыться, не таясь и раскрывая душу полностью.

Может быть, я понял и сделал бы еще что-то, но услышал свист, потом у меня онемела голова справа и щелкнуло в шее, потом свет погас. Занавес…

КАН.

В офисе творился такой бардак, который сложно представить и, пожалуй, описать. За последний год дважды «атмосферные тени» появлялись не где-то в мире, а в его, Кана, городе. В прошлый раз – девять или десять месяцев назад, он подумал, что это ошибка оборудования.

Пятно размером с несколько футбольных полей появилось над морем на границе страны, в паре тысяч километров от него. И несмотря на то, что ветер до появления аномалии был северо-западным, то есть противоположным направлению ее движения, уже через несколько дней «тень» повисла над одним из рядом расположенных крупных городов.

Были сильные гроза, дождь, град и тучи, словно заряженные черными чернилами. Эту ночь назвали тогда «ночью пожаров».

К Кану после этого случая стали прислушиваться с гораздо большим вниманием, потому что он предупредил местную метеостанцию о природной аномалии за несколько часов.

Команда Кана заметила еще несколько особенностей во время анализа событий и данных со спутников. Аномалия достаточно быстро двигалась вне больших городов и находилась преимущественно выше, почти в стратосфере. Когда же она подходила к мегаполису, безошибочно “выбирая” направление, то набирала силу, цвет, мощь, превращаясь из едва серых облаков в черную, непроницаемую тьму.

Сегодня, когда он с коллегами вернулся с обеда, в офисе стоял писк, шум и треск. Автосейсмографы и осциллографы выдавали ленту за лентой полезной информации. Взглянув на фото со спутников, у Кана, ком в горле застрял. Он понял, что в этот раз «тень» возникла совсем рядом и движется в его направлении. «Вот это удача» – подумал он.

– Все за приборы! Сравните показания метеообстановки девять месяцев назад и сейчас, звоните в метеоцентр!!! – он отдавал распоряжения со скоростью, превышающие казалось человеческие возможности.

– Новый метеозонд готов? – спросил он, обращаясь к технику.

После прошлого раза, они решили, что проблема с финансированием не остановит их в изучении «теней». Кан с техником разработали капсулу, которая выстреливается с помощью специальной пневматической пушки предположительно в центр «тени», затем дистанционно раскрывается парашют, и зонд какое-то время, поддерживаемый воздушными потоками, будет в центре событий. Первые испытания прошли не очень успешно, парашют не успевал раскрываться вовремя и силы воздушных потоков не хватало, чтобы удержать капсулу длительное время, чтобы передать в центр достоверное количество информации. Новый зонд был совершеннее.

– Не совсем, но можно попробовать, – ответил техник.

– Тогда быстрее на крышу, приготовь пушку, получи разрешение и вперед, я дам команду, когда стартуем, – протараторил Кан.

Он смотрел на приборы и его передергивало от злости: «В этот раз я тебя не упущу. Одно дело, когда ты появляешься где-то далеко, вчера или неделей ранее, но сейчас ты идешь прямо ко мне».

Одновременно нетерпение, готовность и беспокойство не давали ему даже присесть. Он смотрел на снимки со спутника и ждал.

Глава 3

МАРГО

Сегодня четверг. Завтра, возможно, я его увижу. Идея уже начинала казаться абсурдной. Время шло. Он не появлялся. Марго уже знали по имени бармены, делали ей скидку, отмечая, как она хорошо выглядит. Еще бы, чтобы к восьми вечера, времени открытия бара, быть уже готовой, она уже несколько недель подряд в пятницу уходила с работы на два часа раньше.

– Но сегодня еще только четверг, – сказала она себе, – поработаю подольше.

Перекусив этажом ниже, она вновь приступила к работе. Работая в компании по импорту коллекционной одежды, она отвечала за связи с общественностью. Через месяц будет крупный показ мод, и их компания является одним из спонсором и организаторов мероприятия. Это очень ответственное задание для нее, потому что в этом году впервые она не на задворках, а так сказать, дирижирует. Приглашенные гости, расстановка столов, пресса – все было на ней. Она даже ходить прямее стала и хотела добиться не просто успеха, а фурора.

Половина седьмого, подумала она и посмотрела в окно. Вид несколько удивил ее. Их офис располагался на двадцатом, последнем этаже крупного офисного здания. И из большого окна был заметен грозовой фронт, который быстро приближался.

– Еще не хватало промокнуть, – задумавшись, сказала она коллеге. И решила все-таки закончить рабочий день.

Пожалуй, она никогда еще не ждала лифт так долго. Когда наконец двери лифта открылись, оттуда как ошпаренный вылетел мужчина в рабочем комбинезоне, окутанный проводами, любовно обнимающий какую-то металлическую, кажется весьма тяжелую штуку, с торчащими из нее шлейфами проводов и длинным тросом.

– Где здесь выход на крышу? – запыхавшись, спросил он.

– Налево и наверх, – раздраженно ответила она, подумав, каких только чудаков не бывает на свете.

Выйдя на улицу, в лицо ударил свежий, насыщенно влажный воздух, который приятно щекотал нос. Людей на улице почти не было. Через дорогу играли в футбол местные ребята, она часто выходила на крыльцо после обеда, чтобы посмотреть на них, было интересно – обычно игра сопровождалась криками как самих игроков, так и зрителей, скапливающихся посмотреть на местный футбол. Сегодня игра проходила молча. даже сурово – удары были сильнее, силовые приемы жестче.

Рита собиралась было сесть в машину, когда увидела на противоположной стороне мужчину. Наверное, ее возраста, волосы взъерошены, пиджак вальяжно был заброшен за плечо, в другой руке галстук, светло-голубого цвета сорочка. Было ощущение, что он, сидя в офисе, решил пробежаться. И, пожалуй, больше всего обращали на себя внимание его глаза, полные ощущения ребячества, озорства и при этом усталости.

Казалось, они знакомы. Или по крайней мере, он знает ее. Когда их глаза встретились – он явно удивился, его реакция не была ей до конца понятна, как и ее собственная.

Затем время замедлилось. Она видела, как футбольный мяч летит мимо ворот, пролетает в дыру в заборе и летит прямо в сторону незнакомого мужчины. Она хотела закричать, чтобы он пригнулся. Но не успела.

Казалось, мяч снесет ему голову. Но после удара, голова осталась на месте, а мужчина оказался на асфальте, получив, кажется еще одну травму головы при падении. В тот же момент, как он упал, у нее резко скрутило в животе и замутило. Она побежала в его сторону, не совсем отдавая отчет своим действиям. К тому времени, как она подбежала, футболисты тоже были рядом.

– Я совсем не хотел, мы просто играли, я целился в ворота, – паниковал один из подростков, подбежавших к месту происшествия. Его успокаивал тренер, говоря о том, что это простая случайность.

– Я врач, пропустите! Молодой парень в очках, явно не похожий не то, чтобы на врача, а вообще на взрослого человека, протиснулся сквозь толпу. Он ощупал голову, шею. Достал телефон.

Рита думала, что он вызовет скорую, но тот сказал только: «все в порядке, живой, в этот раз это был всего лишь мяч» и отошел в сторону, продолжив разговор по телефону.

Она сидела рядом с ним и не могла отойти. Правый висок был в крови. Она хотела убрать кровь влажной салфеткой, и в этот момент мужчина пошевелился и схватил ее за руку. Открыл глаза, посмотрел на нее, не отпуская руки и сказал: «Не уходи».

Что он имел в виду? Было странно, что в этот момент его зрачки были разной величины. Смотрелось дико и настораживало. Сейчас она меньше всего хотела оказаться где-то еще и жалела только о том, что не успела предупредить его о мяче.

Подъехала машина скорой помощи, парень в очках переговорил о чем-то с водителем машины скорой и ушел.

Мужчина на полу не отпускал ее руки. Она с удивлением отметила, что очень волнуется за него. И это было нечто большее, чем беспокойство о незнакомом человеке, попавшим в беду. Подошел врач, осмотрел его, сказал, что ничего страшного, сейчас принесет нашатырь и перевяжет голову.

Рита, не совсем понимая, что она делает, сказала:

– Ничего страшного? Он же без сознания!!!

Врач никак не отреагировал.

– Он не двигается!!! – продолжала она

– Я бы тоже с удовольствием полежал и отдохнул, но он держит вашу руку, только что разговаривал, успокойтесь, с вашим мужем все будет хорошо!

– С моим?  Да нет же, – смутилась она и почти шепотом сказала, – у него зрачки разные…

В этот момент отреагировал второй врач, который до этого заполнял документы и беседовал с футболистами.

– Как разные?

– Ну так, он отрывал глаза и один зрачок раза в три больше другого.

Они открыли ему глаза, и переглянувшись, быстро погрузили его в машину.

– Поедете с нами, – сказали они ей. И хоть она и возмущалась, понимала, что даже если бы они не сказали, она все равно поехала бы с ним.

Они ехали быстро, очень. Парень снова нашел ее руку, когда медики дали ей сесть рядом, хотя глаза больше не открывал. Ей было спокойней от того, что бригада врачей, кажется, изменила свое мнение о срочности вызова – карета скорой помощи ехала быстро, водитель то и дело проезжал на красный свет светофора и выезжал на полосу встречного движения с включенной сиреной и проблесковыми маячками.

– Пульс есть, сознание спутанное как минимум, на боль реагирует, но на вопросы не отвечает, рефлексы не повреждены, но есть подозрение на дислокацию, не исключаю внутреннее кровотечение, подготовьте бригаду реаниматологов и нейрохирургов, нужно будет срочно провести компьютерную томографию головы! – Рита слышала слова врача, ну или фельдшера, и хотя не понимала и половины, сомнений в том, что проблема серьезная, не было.

Приехав в больницу, они столкнулись с еще одной проблемой. Никаких документов при нем не было, сотового телефона тоже.

Сначала с ней беседовали врачи-реаниматологи, в отделение которых положили незнакомца, потом участковый полицейский, который никак не мог понять, почему она, его жена, не может сказать, как зовут мужа.

Она тщетно пыталась убедить его в том, что они не знакомы.

– У меня есть заявка со скорой, о том, что пострадавший мужчина, лежит на улице после удара мячом по голове, и судя по всему, ударом головы о землю, без сознания. Рядом присутствует его жена. Когда мы приехали, других женщин, кроме вас там не было. Он держал вас за руку. Так что, милая моя, давай вспоминай как мужа зовут!!!

ЯН.

В свои тридцать пять, Ян работал лесничим или лесорубом, точно это не определить. В пяти километрах от его дома была деревня, к которой относился лесной участок, на котором был его дом. И официально, тут нельзя было строить ничего. Но можно было построить дом для служебных целей, которым он был по документам. Ян следил за лесом, иногда рубил старые деревья, гонял компании, которые редко, но заезжали «культурно отдохнуть». Раз в квартал ему нужно было писать отчеты. В общем, работа не сложная, не обременительная, очень разнообразная и на свежем воздухе. Он в шутку называл ее «работой мечты», хотя со временем действительно полюбил ее. Его не сильно беспокоил тот факт, что это не престижная работа без малейшего шанса на карьерный рост. Про зарплату и говорить не стоит. Если бы кто-то из его прошлой жизни узнал о том, чем занимается Ян, точно не поверил бы.

С другой стороны, на банковском счету Яна была более чем солидная сумма и она росла, поэтому он готов был сам платить за свою работу, если бы в этом была необходимость.

Его управленческие навыки из прошлой жизни были совершенно не актуальны здесь, в этой глуши. Казалось, совсем недавно он руководил крупным инвестиционным холдингом, рекламным агентством и типографией.

Однако десять месяцев назад, не объясняя ничего и никому, он передал все свои акции, ценные бумаги и другие активы и пассивы управленческому комитету. При этом оставаясь «пустым стулом» в совете директоров своей же компании.

Его коллеги и партнеры пытались связаться с ним, но он почти все мосты, оставив только фамилию в учредительных документах и пополняемый счет в банке.  Никто из его бывших коллег и партнеров не знал, где они и чем занимается. Как-то ему попалась заметка в одном из городских интернет-изданий, где писали о его скоропостижном исчезновении. Поговаривали также, что он замешан в каких-то финансовых махинациях, возможно даже в преступлениях. Одна желтая газетенка даже писала, что Ян сделал косметическую операцию, сменил личность, и возможно даже пол.

Хотя вторые явно относились к тем, кто не знал его лично. Просто своим присутствием он как магнит притягивал женщин. Природные уверенность в себе и непоколебимость в собственных решениях привлекали, стоило ему только заговорить. И было что-то еще, что сам Ян затруднялся описать словами. Когда он приходил в кафе, к его столику первой подходили официантки, ему старались угодить и молодые девушки и дамы в возрасте, не зависимо от социального статуса, времени года или прочих обстоятельств. Как бы то ни было, он оставил и это.

Тогда, в театре, а затем и в отеле «Метрополь», его жизнь поменялась раз и навсегда.

Теперь он твердо знал несколько вещей, которые необходимы ему, чтобы выжить. С одной стороны, он должен жить относительно изолированно от других людей. Он построил небольшой деревянный дом, который стоял в горной местности среди высоких сосен в далеке от других людей. Благодаря неограниченному финансовому потоку все было построено с рекордной скоростью. Стоило только сказать: «цена не имеет значения», и всего за месяц с небольшим дом был готов для проживания. Многие внутренние работы по дому, Ян делал самостоятельно.

С другой стороны, ему объяснили, что он должен построить дом не более чем в двух часах езды от города. Судя по всему, в этом городе живут люди, с которыми ему еще предстоит познакомиться. Об этом говорила Алекс и Мишель.

Сказать, что ему было интересно, кто эти люди, это ничего не сказать.

При строительстве дома он получил четкие рекомендации. Там должно быть два этажа, подвал с запасным выходом. На каждом этаже должна быть небольшая гостиная и по четыре маленькие спальни вокруг. Из-за окружающих гор и сосен, дом казался маленьким. Однако внутри было более чем достаточно места. В одной спальне на первом этаже и одной спальне на втором не должно быть окон.

У Яна было много свободного времени, и он часто ходил по дому, гадая, кто же будет тут жить. Сам он жил в одной из комнат на первом этаже. Также он получил четкие рекомендации насчет работы. Как-то раз к нему приехали Мишель и Алекс, хотя это не было большим сюрпризом для него. За пару дней он уже знал, что они приедут.

– Пойдем, прогуляемся! – предложила ему Алекс, как только занесла вещи.

До этого он толком не разговаривал ни с кем больше месяца, по крайней мере в привычном понимании этого процесса.

– Ты изменился, – сказала она, когда они вышли из дома, и тронула его за руку. Стал спокойней.

– Ты тоже, – ответил Ян, и сразу добавил, – ты прекрасно выглядишь, заезжайте почаще, мне вас не хватает. Мне вообще людей не хватает. Я не могу обсуждать что-либо с другими, да и если бы я захотел с кем-то поделиться, меня посчитали бы психом в лучшем случае.

Ян выпалил это на одном дыхании, чувствовалось, что он давно думает об этом и, наверное, готовился. Алекс улыбнулась и крепче взяла его под руку.

– Да, мне это знакомо, – лукаво проговорила она, – правда мне и сейчас говорят, что я психованная, но это даже приятно.

В этот раз у нее были длинные каштановые, чуть вьющиеся волосы, джинсы, майка и кроссовки, сверху была накинута кофта Яна.

– Ты такая… домашняя, – сказал он, немного обогнав ее и повернувшись лицом к ней.

– Я старалась, для тебя, между прочим! И вообще-то, я дома. Тебе разве не говорили, что этот дом наш тоже?

– Нет, я сам догадался.

Оба рассмеялись.

Некоторое время шли молча. Потом Алекс спросила:

– Что он еще тебе говорил?

Ян задумался, он с трудом вспоминал эти беседы. Сейчас уже чуть лучше, чем раньше. Но пока это все равно лишь отрывки. Утром, только открывая глаза, он, казалось, помнил почти все. Но проходило несколько минут, и к завтраку он уже практически ничего не помнил. Потом в течение дня, он вспоминал куски бесед, диалогов, ландшафтов и пейзажей, каких-то упражнений.

– Я помню мало, про дом, например. Про то, что мне нужно быть рядом с лесом, понимать его. С этим у меня, наверное, самая большая проблема. Я, извини за каламбур, не понимаю, как это – понимать лес.

– А как ты определяешь, какие деревья надо рубить, а какие нет? – спросила Алекс.

– Ну, для этого не надо обладать каким-то особенными интеллектуальными способностями, – смотря ей в глаза, говорил Ян.

– Ну и иногда, – продолжал он, – я, пожалуй, чувствую, что какое-то конкретное дерево нужно убрать. Кроме того, когда я устраивался на работу, в деревне мне выдали брошюру годов, наверное, семидесятых, которая называется «Как сохранить лес».

– Понятно. Как ты думаешь, тебе сильно помогло бы научиться кататься на велосипеде, если бы ты сначала книгу об этом прочел? – с издевкой спросила Алекс

– Не знаю, наверное – нет.

– В этом я помочь тебе не смогу. Разве что, – она немного задумалась и затем продолжила:

– Иногда, когда мы с Мишель охотимся и заранее знаем, где произойдет встреча, я прихожу туда накануне ночью или за несколько часов, когда там никого нет. Сажусь, и сначала долго смотрю по сторонам медленно, не ища ничего конкретного. Со временем, начинаю замечать детали, которых не видела раньше, иногда на это уходит час, иногда больше. И еще кое-что может тебе пригодиться. Встань в двух метрах от меня, вон там у дерева.

Ян послушно встал.

– Теперь смотри чуть выше или чуть в сторону от меня. И смотри внимательней. Видишь что-нибудь?

– Нет, – ответил Ян.

Он силился изо всех сил увидеть что-нибудь, но ничего кроме Алекс не видел, к тому же она так улыбалась, что отвлечься от нее было более чем сложно.

– Я ничего не вижу, – устало ответил Ян.

– Смотри еще, – ответила Алекс и перестав улыбаться, села на землю.

Сел и Ян. Сначала он боролся с желанием засмеяться, в голову лезли ненужные мысли. Потом он вспомнил театр и «Метрополь», это придало ему решительности.

Так прошло по его подсчетам не меньше часа.

– Ну? – спокойно спросила Алекс, видишь?

– Нет, ничего не изменилось, кроме того, что я, кажется, не встану больше никогда.

– Видимо еще рано, не в этот раз, – подбадривающее сказала Алекс, и подойдя к нему, протянула руку.

Ян внимательно смотрел на ее руку, чуть склоняя голову набок.

– Тебе жарко? – спросил он наконец.

– Что ты имеешь в виду? – переспросила она

– Ну, от тебя идет пар какой-то, от рук и немного от головы, – ответил Ян.

Алекс подошла, взяла его за руку, подняла с необычайной легкостью, и поцеловав в щеку, сказала:

– Умница, это небольшой и огромный шаг одновременно. Мне абсолютно не жарко. То, что ты сегодня видел, «пар» как ты сказал, – обращай на это внимание у себя, у других, пытайся увидеть это у деревьев.

Ян не совсем понимал, что здесь такого, но был доволен, что Алекс его похвалила.

Она сорвала какой-то цветок, нацепила его себе на волосы, потом выкинула.

– А насчет того, что ты ничего не помнишь утром, поговори с Мишель, у него была похожая проблема. Только не смейся над ним, он тяжело это воспринимает.

Когда они вошли в дом, Мишель стоял у холодильника и проводил ревизию:

– Ян, ты когда в последний раз в магазин ходил?

– Может быть дней десять назад, – почесав затылок ответил Ян.

– Эх, всему то вас, молодых учить надо. Машина есть?

Ян кивнул.

– Тогда поехали в магазин.

Ян переглянулся с Алекс, та кивнула.

– Хорошо.

Они ехали уже минут пятнадцать. Ян молча вел машину, Мишель трещал не замолкая ни на минуту, про все подряд. Параллельно употребляя какие-то чипсы, кажется одновременно со вкусом, или по крайней мере с запахом чеснока, лука, острого перца и рыбы. Сочетание то еще.

Ян ждал. Когда-то ведь ему нужна будет пауза, что бы дышать например или сглотнуть. Ситуацию спасла кочка, во время которой Мишель прикусил язык. Ян заметил ее издалека и специально направил машину именно так, чтобы их тряхнуло.

– Мне нужно кое-что у тебя спросить, – мягко начал Ян, когда Мишель вынужденно замолчал.

Мишель выпрямился, перестал жевать, даже слегка напрягся.

– Я не помню утром, почти ничего, – с серьезным видом сказал Ян, – Алекс сказала, ты можешь помочь.

– А больше она ничего не сказала? – переспросил Мишель.

Подумав немного, Ян сказал:

– Она сказал, что лучше тебя в этом никто не разбирается.

Сработало. Мишель расслабился, глубоко вздохнул, погладил себя по животу, посмотрел на часы, открыл окно, высунул руку и начал свистеть.

Ян ждал.

– Совсем ничего? – переспросил Мишель через несколько минут.

– Отрывки, иногда более, но чаще менее продолжительные. Иногда всплывает в течение дня что-то, но чаще всего это сложно очень.

– Ну, я могу дать тебе пару советов. Во-первых, надо высыпаться.

 Во-вторых, ты просыпаешься ночью?

– Нет, обычно нет, – ответил Ян, только от громких звуков разве что.

– А сколько ты спишь, во сколько ложишься? – не успокаивался Мишель.

– Ложусь около полуночи, встаю в семь утра, – Яну начала надоедать беседа и он уже корил себя за то, что спросил.

– Тогда ставь себе будильник на два часа ночи и на пять, просыпаясь, записывай все, что помнишь, потом снова ложись. Утром это не обязательно – уже без лишнего пафоса сказал Мишель.

– Это все? – не веря своим ушам, переспросил Ян.

– Это все! – Не унывая, ответил парень.

Ян был несколько расстроен, он надеялся на какие-нибудь таблетки или снадобья или может на программу компьютерную, раз уж рядом такой компьютерный гений. Но промолчал.

Все же, за неимением лучшего совета, Ян воспользовался этим, что в дальнейшем дало свои плоды. Записи и отрывки памяти стали делать воспоминания о событиях во сне более четкими и связанными.

Когда Алекс и Мишель уехали, Ян несколько дней тосковал по ним, особенно вечерами, потом привык.

Как-то вечером, он, сидя в лесу, как советовала Алекс, заметил, что некоторые деревья более теплые, а другие совсем холодные. По-другому он объяснить не мог.

Других отличительных особенностей не было. Однажды он решил провести эксперимент. На небольшой опушке он нашел несколько «холодных» деревьев и, немного подумав, срубил их. Ничего необычного не произошло.

Правда через месяц ему показалось, что другие деревья на этой опушке растут быстрее чем остальные, в лесу. Он называл это место своей поляной. Находя растения в лесу, которые ему особенно понравились, он пересаживал их семена на эту поляну. Нигде в лесу он не чувствовал себя так хорошо, как здесь.

Однажды он заснул на этой поляне. Проснувшись, он понял, что помнит абсолютно все, что снилось.

Еще через неделю он построил там небольшую беседку из «холодных» деревьев со всего леса. Это стало по-настоящему, его местом.

Прошло пять месяцев. Ян чувствовал перемены в себе. Его волосы отросли, руки стали сильнее. Когда он выезжал в город, то понял, что совершенно по-другому смотрит на людей. Он не обращал внимание ни на кого, и одновременно видел всех. Звуки и запахи отсутствовали для него, пока он не хотел их почувствовать. Еще он заметил, что от некоторых людей ему хочется держаться подальше, а рядом с другими хотелось находиться. Просто сидеть.

Он стал их называть по аналогии с деревьями «теплыми» и «холодными».

Как только он подходил к «теплому» человеку, он или она начинал зевать или делал глубокий вдох или выключал телефон. Когда рядом оказывался «холодный» человек, он или она начинали ерзать, беспокоиться и в ближайшее время уходили.

Но на это уходили силы. Ян гораздо комфортнее чувствовал себя без людей. Он каждый день ходил на его место, садил деревья, делал что-нибудь с землей и это место отвечало ему. Каким бы уставшим он ни был, стоило побыть там какое-то время и силы восстанавливались.

Время шло, Алекс и Мишель не появлялись, сны были просто снами. Ничего не происходило. Ян заметил, что может часами сидеть в своей беседке. В эти минуты мысли замедлялись, и он «растворялся в лесу». Он почти засыпал, но это был не сон. В эти минуты его самого как бы не существовало. Вся жизнь разделилась на две части, время на поляне, и остальное время, в котором один день ничем не отличался от другого.

Как-то утром, проснувшись на поляне, он понял, что провел здесь несколько дней. Без еды, воды, любых человеческих удобств. Придя домой, он увидел себя в зеркало и не узнал. На него смотрел чужой человек, заросший щетиной с клочковатыми волосами, запекшимися губами, и совершенно не его, Яна которого он знал, глазами.

В этот момент Яну стало страшно. Кем он будет через день, неделю. Узнает ли себя в зеркало через месяц.

Была пятница, он поехал в город, зашел в парикмахерскую, магазин одежды. Затем поехал в магазин, купил продуктов, но ему не хотелось возвращаться обратно. Чего-то не хватало. Он решил заехать в один бар. Каждый раз, когда он бывал в городе, он видел то объявление об этом месте, то слышал в случайном разговоре.

Еще в прошлой, до театра жизни, он понял, что есть места, в которых нет вчера и нет завтра. Ты приходишь туда, нулевой, можешь встретить человека, который изменит твою жизнь. Можешь рассказать незнакомцу о проблеме, которой никогда бы не поделился с самым близким другом. Можешь быть кем угодно, а иногда только там ты и можешь быть собой. Он называл такие места «уютными местечками». Как только он вспомнил это, то всплыло еще одно воспоминание. Из сна. Он не просто услышал название этого места в прошлые свои поездки. Несколько раз во сне, название этого места фигурировало не на последнем месте. «Зеро поинт» – так называлось это место. Как он мог об этом забыть.

Он вбил координаты бара в навигатор своего пикапа. Но по мере приближения необходимость в нем отпала. Он помнил эти места, знал куда ехать. Войдя в бар, он также знал, где лучше сесть, где находится туалет, даже некоторые лица казались знакомыми.

– Вы раньше не были у нас? – спросила его девушка, администратор.

– Кажется был, – чуть потянув первый слог, ответил Ян.

Продвигаясь к барной стойке, он поймал себя на мысли, что ему здесь комфортно. Это было совсем другое, не так как на поляне. Пока он не мог это объяснить.

– Что будете пить? – спросил его бармен.

– Стакан воды со льдом, – ответил Ян.

Несколько удивившись, бармен, мужчина лет сорока, подал ему стакан воды и отошел. Хотя Ян видел, что краем глаза тот наблюдает за ним.

– Вы что-то хотели спросить? – через некоторое время Яну стало любопытно.

– Я не мог вас видеть раньше, в кино, или в новостях? – тщетно пытаясь вспомнить, говорил бармен.

Ян вспомнил, что раньше его часто показывали и по телевизору, фото печатали в газетах, журналах.

– Нет, это маловероятно, если только какому-нибудь журналисту не придет однажды в голову снимать фильм о лесорубах.

Бармен рассмеялся: – Тогда уж скорее о барменах снимут, чем о лесорубах.

Ян рассмеялся в ответ.

С тех пор, Ян пытался заходить в «Зеро поинт» каждую пятницу, если позволяли обстоятельства.

Ян шел к своей поляне, обычной тропой, никуда не сворачивая. Но никак не мог найти ее. Он точно знал, что она где-то рядом, ощущал ее, но вокруг был только лес. Он кричал, бежал то в одну, то в другую сторону. Ян пытался вернуться домой, результат тот же самый, лес и ничего вокруг, никого вокруг. Он остался один, все исчезло. Человек без прошлого и без будущего. Будет ли кто-нибудь скучать по нему, если он исчезнет в миг. Нет.

– Успокойся, – Ян услышал голос, которого давно уже не слышал, но помнил его из снов.

– Осталось не много, – продолжал голос, – Встань, сделай глубокий вдох, закрой глаза и иди вперед, и что бы ни происходило, не оборачивайся.

Ян так и не понял, что происходило вокруг, если честно, он боялся. Боялся ослушаться голоса, боялся опять заблудиться. Он чувствовал, что идет правильно, не понимая куда и пытаясь не думать об этом.

– Молодец, ты почти…

Голос прекратился, Ян почувствовал мурашки по всему телу, потом резко заболела левая рука, он ее не чувствовал. Затем он проснулся.

Ян лежал на полу, левая рука лежала под ним, неестественно согнута. Осторожно вставая, он боялся, что как-то повредил руку, потому что она была словно чужая, какая-то мягкая и холодная. Потом снова появилась боль, и пальцы стали немного шевелиться. Ян глубоко вздохнул.

Еще пол часа он сидел на краю кровати, разминая руку. Было три часа ночи и спать больше не хотелось. Он приготовил омлет, как когда-то готовил его отец, когда они с сестрой были еще детьми. Выпил кофе. Половина пятого.

За время пребывания в этом доме, у Яна появилось одно увлечение. Это началось с внутренней отделки дома, часть которой Ян решил делать сам. Потом он обратил внимание, что работа с деревом приносит ему удовольствие и спокойствие. Пару недель назад он набросал эскиз кресла-качалки, она хорошо бы смотрелась в гостиной на первом этаже между окном и камином. Как будто это место и было предназначено для нее.

Однако времени на это как-то не хватало. Тогда он начал реализацию. В сарае за домом он взял все необходимые инструменты. Сначала полозья, потом остов кресла, миллиметр за миллиметром он пилил, вытачивал, шкурил. Он потерял счет времени. Даже при желании вспомнить в последующем, о чем же он думал в этом момент, он не вспомнил бы. А может не думал вовсе, он всецело ушел в работу с деревом.

Он пришел в себя, как только все было готово. Четыре часа дня. Прошло почти половина суток, которые он полностью посвятил креслу. Ян бережно взял свое творение. Он не мог поверить, что это он его сделал. Поставив его на первом этаже там, где оно и должно стоять Ян удивился. Просто не могло быть по-другому. Это место было предназначено для кресла. Для кого же было предназначено кресло, он не знал. Явно не для него. Он понимал это с такой же ясностью, как и то, что он жутко голоден.

Приняв душ и одевшись, Ян более или менее походил на цивилизованного человека. Хотя если бы кто-то сказал, что он выйдет в город в джинсах и старой потрепанной кожаной куртке, скажем, год назад, он бы не поверил.

Ян ехал по городу, пытаясь понять, что же конкретно он хочет съесть. Загорелась лампочка на приборной панели, сигнализирующая о том, что топливо практически на нуле.

– Пятьдесят литров дизельного, – без выражения сказал Ян на заправке, и порядком удивив себя, добавил, – и пачку вон тех сигарет в зеленой упаковке.

 Вообще Ян не курил, хотя когда-то пробовал. Как только бизнес стал приносить первые доходы, Ян серьезно озаботился здоровьем и эта забота временами доходила до фанатизма. Раньше. Однако и сейчас у него и в мыслях не было закурить. Садясь в машину, он с любопытством наблюдал, что же будет дальше. Ян открыл бардачок пассажирского сиденья, положив туда сигареты.

Пошел дождь. На другой стороне улицы загорелась вывеска: «Первые Дары Махараджи».

– По крайней мере, не «последние», – усмехнувшись и выбираясь из машины, сам себе сказал Ян.

Сильный запах специй буквально сбивал с ног, стоило переступить порог ресторана. Ян заказал блюдо на выбор официанта, потому что никогда не пробовал индийскую кухню. Он обратил внимание, что люди здесь в отличие от других заведений, где он бывал, не разговаривают друг с другом и едят руками. Некоторые просто сидели, ничего не делая и не шевелясь. Судя по всему, здесь было не мало действительных выходцев из Индии. Через час желудок был полон еды разных вкусов и оттенков. Но чего-то не хватало.

Посидев еще минуту, Ян расплатился и направился в сторону «Зеро поинт».

Парковочных мест не было ни рядом с баром, ни на противоположной улице. Пришлось оставить машину за пару кварталов. По мере приближения с Яном происходило неладное. Внешне он оставался спокойным. Но внутри.

– Я отравился, – была первая мысль, которая посетила Яна в связи с тем, что давление в верхней половине живота возрастала по мере приближения к бару. Когда он зашел, было ощущение, что он потерял слух. Он слышал, как шагает, как дышит, как хрустят костяшки пальцев. Но других звуков не было. Бар был полон народу, они смеялись, разговаривали, танцевали. Но как в старом кино, без звука. Свое дыхание и звук сердца, отдающие через шею прямо в голову, оглушали его.

Ради эксперимента Ян перекинулся парой слов со знакомым барменом, и не смотря на то, что он полностью понимал смысл разговора, слов он не слышал.

Предполагалось, что Ян проведет какое-то время здесь, но ощущения были настолько необычными, что, выпив традиционный стакан воды, он быстро ретировался.

По мере приближения к машине, слух восстановился. Ничего необычного в его состоянии уже не было.

– Пожалуй, надо сделать перерыв, – подумал Ян и поехал домой.

Глава 4

МАРГО.

Рита провела в больнице весь остаток дня. Пока окончательно не выяснилось, что она не имеет отношения к пациенту и уж точно не является его женой, ей разрешали быть у него в палате. Хотя надо сказать, разрешали и потом, может привыкли, а может это было не настолько принципиально.

Со слов врачей, мужчина не был в коме в классическом понимании. Периодически он приходил в себя, бормотал что-то бессвязное. Если находил взглядом Марго, успокоившись, засыпал. Врачи говорили о подвывихе шейных позвонков и черепно-мозговой травме, хотя эти диагнозы и не объясняли всех симптомов и особенностей его показателей.

Особенно удивилась команда неврологов, когда увидели показатели электроэнцефалографии, зарегистрировавшей необычную активность мозга. Пришлось привлекать специалистов из клиники сна, которые также были очень удивлены. Фаза быстрого сна, которая как правило составляет не более пятнадцати-двадцати минут подряд, именно та фаза, во время которой происходят, как правило, самые яркие сновидения продолжалась у пациента почти без перерывов, занимая до восьмидесяти процентов всего времени, которое он был без сознания.

Была полночь, когда Маргарита приехала домой. Голова гудела от вопросов и обилия мыслей, главными из которых были – кто этот мужчина и почему она так переживает за него. Он ведь совершенно чужой ей человек.

Этажом ниже жила ее подруга. Рите нужно было поговорить с кем-то, поэтому она быстро приняла душ и спустилась по лестничной клетке. Подойдя к двери, она прислушалась. Работал телевизор. Она постучала сначала аккуратно, потом сильнее.

Подругу звали Лина. Она много говорила, иногда очень удачные вещи. Они не виделись часто, но всегда хорошо общались. Про мужчин Лины Маргарита толком не успевала запоминать, зато про брата наслушалась. Он был вроде гения, только в чем, она не помнила.

– Привет! – Лина открыла дверь и внимательно оглядев Риту, добавила, – плохо дело, подруга? Заходи.

 Рита зашла, увидела свободное кресло и буквально рухнула в него.

Лина вышла из гостиной и через пару минут пришла с бутылкой вина и двумя бокалами:

– Не помешает? – спросила она

– То, что надо! – ответила Рита.

– У тебя все в порядке? – осторожно спросила Лина, отчетливо понимая, что все далеко не в порядке.

– Не знаю, не пойму, – вино согревало и через несколько минут Рита немного расслабилась.

– Ты работаешь как проклятая, я заходила к тебе около десяти вечера, тебя еще не было. Так нельзя.

– Я была не на работе, – заранее предполагая, как на эту фразу отреагирует Лина, Рита не могла не улыбнуться.

– Так-так. Я хочу знать все, кто он? – медленно и кокетливо протянула Лина, отставив в сторону бокал.

– Если честно, я не знаю. Он без сознания в больнице, – смотря на свои колени, ответила Рита.

– Уже? Вы давно знакомы? Как тебе это удалось? – не успокаивалась Лина.

– Большую часть времени, что мы провели вместе он лежит без сознания, а познакомились мы сегодня, – Рита задумчиво сделала небольшой глоток.

– Шикарно! Ты сногсшибательная женщина, но, чтобы настолько!

Рита нервно хохотнула, а Лина рассмеялась от души.

– Ну он хотя бы симпатичный? – с надеждой в голосе спросила Лина.

– Да, ничего, – это все что могла сказать Рита. Она не могла даже близко описать те чувства, которые вызывал у нее этот человек, хотя даже не знала его имени.

Они вышли на балкон. Лина курила сигареты с мягким яблочным запахом.

Подруга подбирала слова, чтобы сказать что-то подбадривающее. Однако Рита была быстрее:

– Есть еще один, – не поворачивая головы, сказала она.

– Что? – Лина чуть не подавилась сигаретой

– Не что, а кто! Мужчина, – Рита поймала себя на мысли, что постепенно приходит в себя. Может дело в алкоголе, а может в компании подруги, но становилось лучше.

– Ну, подруга, удивительное рядом. Ты полгода даже думать не могла о мужчинах, а теперь! Молодец! Этот тоже в коме?

– Кажется, нет! Ну то есть не был, когда мы виделись последний раз, – фраза закончилась еще одним нервным смешком.

Лина молча ожидала продолжения, но не выдержав, напомнила о себе, дотронувшись до плеча Риты.

– Мы познакомились в баре около месяца назад, только он об этом еще не знает, а я знаю о нем не более, чем о парне в больнице, – продолжила она.

Затем Рита рассказала и про первую встречу, и про то, что каждую пятницу она ходит в бар, надеясь его встретить.

Сначала Лина молчала некоторое время, затем засмеялась и некоторое время не могла успокоиться. Рита поначалу решила обидеться, но смех подруги был искренен и заразителен. Через пару минут обе перешли в комнату, продолжая смеяться.

– Тебе не много двоих? Познакомишь? Может, сходим в кино вчетвером? – лукаво предложила Лина.

Они проговорили еще около часа, потом улыбаясь, Рита вернулась домой и провалилась в сон, как только голова коснулась подушки. Казалось, прошло несколько секунд, когда зазвонил будильник!

– Здравствуй, пятница! – выпалила Маргарита, окончательно открыв глаза.

Рабочий день проходил более размеренно, чем обычно. Рита чувствовала, что эта пятница отличается от предыдущих. Не было фанатичного ожидания конца дня, тяжелых дум о том, что одеть вечером. Она чувствовала себя… более целостной, спокойной. Она все равно поедет в бар, в этом сомнений не было. Но скорее для себя, чем для кого-то.

По пути домой, она вдруг остановилась, развернула машину и поехала в сторону больницы. Войдя в палату, для удобства вновь представилась супругой молодого человека.

– Ах да, он звал вас! – сообщила ей медсестра.

– Меня? Он пришел в себя? – с волнением переспросила Рита

– Не совсем, он все чаще бормочет что-то бессвязное, но периодически достаточно четко спрашивает – где ты, где ты? Несколько раз были приступы беспокойства и ажитации, весь персонал поднял на ноги, тогда мы и перевели его из реанимации в отделение в отдельную палату. Я вам покажу, наденьте халат, оденьте халат пожалуйста, – медсестра передала халат, и мы прошли в отделение, где лежали пациенты стабильные не тяжелые пациенты.

Маргарита волновалась. Этот незнакомый мужчина был важен для нее. Как так получилось, не укладывалось в голове.

Эта палата была гораздо лучше предыдущей. Удалось выяснить, кто он такой, и организация, где он работает, оплачивала ему все услуги на высшем уровне. Так выяснилось, что его зовут Марк. Однако для Риты он все еще был незнакомцем.

Он ворочался, простыни смялись, губы немного высохли. Она подошла и положила руку ему на лоб. Незнакомец успокоился и перестал ерзать. Медсестра поправила постель, проверила какие-то показатели и вышла, предложив Рите присесть в кресло рядом с кроватью.

Рита еще некоторое время сидела рядом, потом решила осмотреться, подошла к окну. Открывался вид на озеро рядом. Через несколько минут она почувствовала желание повернуться.

Его глаза были открыты, взгляд был сосредоточен и обращен на нее.

– Привет, – сказала она, садясь рядом.

Не могла придумать что-нибудь поинтереснее, – подумала она.

Мужчина попытался открыть рот, но его лицо исказила боль. Она вспомнила, врачи говорили ей что, помимо прочего, поврежден какой-то челюстной сустав. Рита была удивлена, но ей тяжело было видеть его боль, она почти физически ощутила ее. С не меньшим удивлением от самой себя она погладил его по щеке, и сказала:

– Тебе пока нельзя говорить. Успеешь еще.

Мужчина снова заснул.

– Что ты делаешь, Рита?– шепотом сказала она себе самой, – он тебе никто.

Слова прозвучали абсурдно. Он мог быть кем угодно, но точно не был никем.

 Перед тем, как ехать в «Зеро поинт», Рита заехала домой. Одела простые джинсы и пуловер. Машину оставила на стоянке и пошла пешком. Она поняла, что не помнит, когда в последний раз гуляла вот так просто, одна или с кем-то. Почти всегда это путь либо откуда-то, либо куда-то, и почти всегда она спешит и опаздывает. Мысль о том, что сейчас она просто гуляет, приводила ее в восторг. Ей почти удалось убедить себя в том, что она может и не пойти в бар, если не захочет. Но она хотела.

Рита всегда сидела за одним и тем же столиком, но сегодня для нее это не имело значения, к тому же столик был занят.

– Мы уже думали закрывать лавочку на всякий случай, когда ты не пришла в восемь, как обычно! Привет! – бармен любил сам обслуживать Маргариту и иногда они болтали на отвлеченные темы.

– Что будешь сегодня – суши, морепродукты, паста? – бармен считал, что знает гастрономические приоритеты Риты и был крайне удивлен ее выбором.

– Большой фирменный сэндвич, картофель фри, мексиканские начос, морковный сок и молочный коктейль, – удивившись не меньше, на одном дыхании перечисляла Маргарита, – пока все.

– Женщины – с другой планеты, – сказал бармен и ушел.

Когда все принесли, Рита начала с молочного коктейля. Она смотрела на сэндвич, размером ненамного меньше ее головы: – И как же я это съем? – думала она.

– Сегодня у вас аншлаг, – сказала она бармену, который принес ей сок.

– Да, такого давно не было. Наш бар или паб, вообще-то ирландский, – по крайней мере, идеологически! И сегодня праздник, день какого-то равноденствия – точно не помню, но люди все приходят и приходят.

Он посидел еще немного, и, откланявшись, ушел.

С коктейлем было покончено, Рита принялась за сок и начос.

Снова это ощущение. Как будто у нее поменялся угол или вектор, с которого она воспринимает все вокруг. Колокольчик на двери прозвенел громче обычного. Дверь еще открылась не полностью, но она уже знала, кто зайдет сейчас. Так и было.

Мужчина в кожаной куртке зашел, остановился и на несколько секунд закрыл глаза, делая глубокий вдох. Затем направился к барной стойке. Перекинулся несколькими словами с барменом, тот отрицательно покачал головой, развел руки в стороны и подал стакан воды со льдом.

Маргарита говорила себе, что в этот раз нельзя просто так сидеть, нужно что-то делать, но все произошло само собой.

Фермер, так она его называла про себя, обвел взглядом зал, не обратив на нее никакого внимания.

– Ну посмотри же на меня! – шепотом сказала Рита и уже десять раз пожалела, что она одела простую, неброскую одежду. В этот момент стакан с водой выпал из рук мужчины. Он удивленно смотрел на пол, где лежали осколки. Их быстро убрали.

Он медленно поднял глаза на нее, замер. Сердце успело отсчитать несколько ударов, пока они смотрели друг на друга. Потом мужчина повернул голову чуть набок, и Рита сделала приглашающий жест рукой.

– Привет! – сказал мужчина, подойдя и садясь за стол.

– Привет! – ответила Рита.

– Могу я присесть?

– По-моему, ты уже сидишь.

– Приятного аппетита, – сказал он, удивленно косясь на сэндвич и картофель.

– Спасибо! – ответила она. Неловкая пауза затягивалась. Маргарита боялась сказать что-нибудь не то, показаться простушкой, хотелось произвести впечатление. Мужчина спокойно сидел, и казалось его ничего не смущает. Только иногда он удивленно и, кажется, с интересом продолжал смотрел увы не на нее, а на сэндвич. Рите надоело думать, и она отключила тормоза, была у нее такая кнопка, хоть она и редко ей пользовалась.

– Вообще-то, я не ем такое. – сказала она, взглянув на груду еды.

– А я ем, – просто ответил он.

– Тогда приступай! – так же просто сказала она.

Без тени сомнения, улыбнувшись, он придвинул к себе тарелку с сэндвичем и принялся за него.

Маргарите было очень приятно происходящее. А именно то, что мужчина сидела за ее столом и ел ее сэндвич. Она молча ела начос, в то время как он съел сэндвич и картофель минут за десять, и заказал еще что-то.

– Спасибо! – удовлетворенно сказал мужчина, откинувшись на спинку стула.

– Всегда пожалуйста! – ответила Маргарита.

– Ты часто здесь бываешь?

– Каждую пятницу.

– Я тоже, – казалось удивленно ответил мужчина.

– Тебя давно не было.

– Не получалось.

Этот диалог, который чем-то напоминал игру в пинг-понг, прервал бармен.

Он все время краем глаза поглядывал на них. Немного зная обоих, он понимал теперь абсурдность и одновременно неизбежность этой встречи. Ему казалось, что все что происходит в баре сейчас, – это декорации, а главные действия происходят за их столиком, их сценой. И ему хотелось немного поучаствовать.

– Бутылка белого сухого за счет заведения! – празднично отсалютовал бармен.

– Спасибо! – одновременно ответили оба.

– Мы раньше встречались? – уточнил мужчина?

– Да, но ты меня не заметил! – без особых эмоций ответила Рита.

– Это – невозможно! – он поднял глаза с пустой тарелки и смотрел на нее, постепенно проникая взглядом куда-то глубоко внутрь ее мира.

– Тем не менее, это так! – ответила Рита.

ЯН.

Все, что происходило сегодня в баре, было для Яна неожиданностью и тем не менее настолько реальным, и естественным, что вызывало ряд вопросов, на которые у него пока не было ответов.

Встретившись с ней взглядом, он потерялся. На какой-то момент он забыл зачем пришел сюда. Одновременно, он воспринимал все по-другому, когда сидел за ее столиком. Еда имела оттенки, которых он раньше не замечал.

Их разговор был похож на тысячу раз повторяющуюся сцену давно знакомых людей, но только внешне. Моментами Яну казалось, что если бы они не говорили, то ощущения друг от друга были бы не менее интересными.

Он только что извинился, что не заходил в бар несколько недель подряд, и ему действительно было очень жаль, потому что они бы встретились раньше, если бы он пришел.

Ян собирался вспомнить свои «штучки» из прошлой жизни, потому что понимал, что должен удержать ее.

– Мы кое-что упустили, – сказал он, – меня зовут Ян

– Маргарита, – улыбнувшись, сказал она.

– Я хотел бы…-

Ян хотел было предложить ей прогуляться. Но в этот приключилась Алекс, а за ней и Мишель.

– Привет, дорогой Кузен! – обняв его за шею, поцеловав в щеку и сев за непонятно откуда взявшийся стул, сказала Алекс, – прости, что опоздали!

Мишель тоже взял стул и сел рядом с Маргаритой.

– Маргарита, это … – начала было Ян, но Алекс не дала ему говорить.

– Я Алекс, кузина Яна, а это наш младший брат – Миша! – обворожительно произнесла Алекс.

– Вообще-то, Мишель, очень приятно! – злобно поглядывая на Алекс, сказал юноша и подал руку Маргарите.

– И мне очень приятно, – несколько ошарашено произнесла Рита.

– Ты не говорил, что у тебя есть девушка, еще такая красивая, – с наигранной обидой сказала Алекс и ткнула кулаком в плечо Яна.

– Братец, ты уже пригласил ее к нам на праздник завтра? – сделав акцент на первое слово, спросил Мишель

– Конечно, пригласил! Он же не такой мямля, как ты! – усмехнулась Алекс.

Ян и Маргарита в этот вечер больше почти не разговаривали. Если им удавалось втиснуть «да» или «нет» в словесную лавину Алекс и Мишель, то это было удачей.

Прошел, наверное, еще час, когда Алекс сказала:

– Марго, я заеду за тобой утром, около десяти, будь готова!

Ян и Рита одновременно вздрогнули, когда Алекс произнесла Марго. Это было так странно. Раньше Рите казалось это имя вульгарным и вызывающим, но, когда его говорила Алекс и слышал Ян, оно приобретало совсем другой оттенок.

– Хорошо, Алекс, в десять я буду готова, – спокойно ответила она.

Мишель расплатился за ужин, не принимая никаких возражений ни от кого.

Алекс, тепло попрощалась с Марго, и проходя мимо Яна, сказала:

– У тебя есть минута, ждем тебя на улице!

Ян подошел к Марго и протянул ей руку, просто и по-мужски.

– Я буду рад, если ты приедешь, – искренне произнес он.

– Можешь не сомневаться, – улыбаясь ответила она.

– Тогда, до встречи!

– До завтра.

Попрощавшись, Ян направился к своей машине. За рулем сидела Алекс. От ее прежней веселости ни осталась и следа.

– Что вы такое делаете? Я что, не могу провести простой вечер, как у всех людей? – Ян с удивлением отметил, что впервые за долгое время был если не зол, то сильно раздражен.

– Во-первых, еще спасибо скажешь, что твой вечер не закончился как у всех людей, иначе вы могли бы все испортить! – зло сказала Алекс, – Что за спешка такая!

– А во-вторых, у нас были достаточно четкие указания насчет сегодняшнего вечера, – более спокойно произнес Мишель, – и вообще, поехали уже, мы мчались сюда и успели, используя свои ресурсы на пределе и не сил, ни желания что-либо еще делать сегодня уже нет.

– Не думаю, что завтрашний день будет легче, – отвернувшись в сторону окна, спокойно произнесла Алекс.

Остаток пути до дома они провели в тишине.

– Я немного прогуляюсь, – сказал Ян, когда они приехали домой.

Он чувствовал, что нужно проветриться. Его переполняли эмоции. Встреча с Алекс и Мишель перевернула перечеркнула почти всю его прошлую жизнь. За эти несколько месяцев, он стал совершенно другим человеком.

Как-то Алекс сказала, что со временем он, если захочет, сможет иногда видеться с сестрой или друзьями, но до этого пока далеко. Ян, в свою очередь, не сильно и хотел встреч с друзьями. Но он скучал по сестре. Мишель периодически сообщал Яну, чем она занимается – и в целом, у нее все было хорошо. Более того, она получила от него сообщение, мол “Не теряй, как вернусь – позвоню”.

Однако встреча с Ритой – это другое. Ян понимал, что этот дом на отшибе не только для него, он задумывался и строился для проживания группы друзей, коллег ну или большой семьи. Поэтому ожидание встречи и знакомства с этими людьми было с ним уже несколько месяцев.

Одна из комнат в его доме, и определенно место в его жизни – точно было для Риты. Встреча прошла одновременно невероятно и буднично. Было ощущение невероятной неправильности от того, что они встретились только сейчас, но одновременно казалось, что они знают друг друга с детства.

Ян прошелся до своей поляны и немного вокруг, проверил несколько вновь посаженных на днях деревьев. Эмоции от встречи немного успокоились, но он отчетливо понимал, что с нетерпением ждет завтрашнего дня.

Глава 5

МАРК.

Я потерял счет времени. С недавнего времени я понимал, что нахожусь в больнице. Если быть точным, то с момента, как увидел ее в палате. Она была моим ориентиром. Большую же часть времени я спал.

Всю жизнь мы к снам относимся как к промежутку между днями, как вынужденную паузу, продиктованную нашей физиологией. Пытаемся логически трактовать то, что увидим в снах: собака во сне – к добру, выпал зуб – к беде. Не абсурд ли?

Так относился и я. Вернее, вообще никак. До недавнего времени. Мои “приступы” сна, когда я не мог контролировать, когда и где засну начались с того вечера в баре, после которого я проспал три дня.

Тогда и еще несколько раз потом, когда я засыпал на ходу, у меня было ощущение, что меня как в воронку затягивает в никуда. В эти моменты я не помнил ничего: ни снов, ни образов. Просто пустота. А потом я просыпался. Были и обычные ночи с обычными снами, как и раньше. Тут ничего не изменилось, только я стал лучше запоминать события сновидений.

Мне снились берег реки, люди, с которыми я давно не виделся, моя школа, двор, где мы жили с родителями. Часто снился аэропорт и самолеты, хотя летал я редко. Работа мне не снилась. Я стал помнить не один и не два, а все сны, что я видел в обычные дни, до мельчайших подробностей. Каждый раз в моем сне было какое-то высотное здание: небоскреб, телевышка, водонапорная башня или что-то подобное. И каждый раз я знал, что если залезть и прыгнуть с высоты, то проснусь. Так было последние несколько лет, только вот частота снов которые я помнил утром стала увеличиваться лишь в последнее время.

И еще. Под утро, мне снилось одно и то же место. Я никогда не был в пустыне, но видел именно ее. Песок, редкие высохшие растения, кактусы, душный ветер и снова песок. И посреди все этого песочного многообразия был перекресток двух перпендикулярных дорог с расположенными на нем старой автомобильной заправкой и кафе, с названием которого хозяева решили не выдумывать: «Перекресток». Больше всего меня радовала вывеска, чуть ниже названия: «Кафе у дороги», как говориться – для тех, кто в танке.

В «Перекрестке» была одна особенность, которую я заметил только несколько дней назад. Во снах практически никогда не бывает двух одинаковых картинок, двух одинаковых зданий. Если вчера и сегодня мне снилась моя квартира, то обстановка, детали всегда отличаются. Так вот, кафе у дороги, всегда было одинаковым, до мелочей. От слетевшей и высохшей краски колонки с бензином, до фартука официантки.

Менялись только люди. Дальнобойщики, с одинаковыми уставшими лицами и усами, не менее уставшие и побитые жизнью женщины с выцветшими юбками, бродяги – я их называл «серыми». Они были скорее декорациями. Когда к ним обращаешься, то они почти никогда не отзываются. Иногда некоторые из них смотрят на тебя, как будто пытаясь вспомнить, но потом снова занимаются своим делом – едят, разговаривают по телефону или просто сидят.

Меня гораздо больше интересовали другие, их было в разы меньше. Они выглядели так, как будто у телевизора включили яркость, но только на них. Казалось, что они «подсвечиваются» изнутри, я называл их – «цветные». Они появлялись ниоткуда. Только что никого не было, стоило отвернуться на секунду и они здесь. Логики в их появлении не было никакой. Я часто видел девочку лет десяти со скакалкой, которая всегда просила молочный коктейль. Мужчину, закутанного в плащ и сидевшего в углу. Была еще цветная собака или волк, которая не заходила в кафе, но разглядывала нас из окна. «Цветных» могло быть всего пара, а могло быть больше десяти. Почти все они вели себя громко, не стандартно и обращали на себя внимание. Если к «серым» бывало вообще не подходили официанты, то как только появлялся «цветной», к нему или к ней немедленно подходили.

В этой связи, мне интересно было, кем был я. Сказать сложно, потому что иногда меня игнорировали в принципе, а иногда подходили через несколько минут.

Отдельная тема для разговора – работники кафе. Большая, добрая женщина официантка, бармен или повар, точно сказать сложно, он не выходил из-за стойки. И пожилой мужчина в задней, хозяйственной части кафе, ближе к служебному выходу. Не знаю в чем была его главная задача, но периодически он провожал людей в затененную часть помещения  и возвращался один. Остальное время он спал, ну или делал вид. Была еще старушка в старом выцветшем пончо, которая всегда сидела на скамейке снаружи у крыльца, продавала лотерейные билеты и вязала из шерсти пледы.

Если я оказывался в кафе, это означало, что скоро я проснусь. Потому что, когда кто-то заговаривал со мной, я почти сразу просыпался. Сам я не мог ни перемещаться по кафе, ни разговаривать. Чаще всего, я только наблюдал.

Несколько раз во сне я умирал. Это неприятное ощущение, особенно когда ты действующее лицо. Наверное, у всех бывает, что иногда ты видишь сон от первого лица, а иногда наблюдаешь за собой и событиями со стороны. Когда я по тем или иным причинам погибал, всегда переходил в наблюдение от третьего лица. Это происходило без моей воли, может быть как защитный механизм. Или я просыпался или резко переходил в другой сон – такое тоже бывало.

Когда мне попало мячом в голову, я тоже думал, что все, сейчас проснусь. Уже позже, в больнице, я узнал, что это был не сон, и это был обычный футбольный мяч. Потому что помнил я только резкую боль в голове справа и щелчок, где-то в шее. Затем, уже смутно, крики, разговоры. Четким было только ее лицо. Я увидел ее за несколько секунд до мяча. Потом несколько раз в больнице. Кто она, почему разговаривает со мной?

Однажды, проснувшись в палате, я увидел ее и пытался заговорить. Но при попытке открыть рот, всю правую половину пронзила такая боль, что я мгновенно отключился.

Снова «Перекресток». Только на этот раз я оказался там не вдруг. Я был в трехсот метрах от кафе. На мне были старые джинсы и майка, я шел босиком по горячему песку. В горле пересохло, и не было места на теле, где не было бы песка. Даже глаза. Я бы рад был прикрыть из, но песок не давал. Чем ближе я подходил, тем меньше сил у меня оставалось. Все-таки дошел.

Дверь открывалась с трудом, тяжело скрипя, или у меня совсем не было сил. Оглядевшись, я не увидел ничего необычного, потому что бывал здесь сотни раз. И все же, ощущения отличались. Почувствовав на себе взгляд, я повернулся. За столом слева от меня сидел пожилой мужчина в шляпе, которая закрывала глаза, жестом приглашая меня присесть. Я сел.

– Стакан воды молодому человеку! Пожалуйста, – мягко произнес он. Пока я не выпил воды и чуть-чуть не пришел в себя он не поднимал на меня глаз. Я видел только его бороду и шляпу.

– Спасибо, – я поставил стакан на стол. Тогда он поднял глаза. Где-то я уже видел этого человека, по крайней мере, его круглые дорогие очки были мне смутно знакомы.

Говорить мне было крайне трудно. Я открывал рот, но звуков произнести не мог. Когда мне это порядком надоело, я просто, к своему удивлению, сказал:

– Мы могли с вами раньше встречаться?

В этот момент он улыбнулся, показывая ряд белых зубов и треснул меня тростью по лбу.

Было больно. Когда я коснулся рукой лба, произошло следующее. Во-первых, я понял, что вижу сон. Во-вторых, вспомнил, где видел этого мужчину, этот тот самый старик из метро. Если поставить их рядом, то кроме очков и глаз сходства не было, тем не менее это был он.

– Ну ты и болван! – кряхтя произнес он. Понабирали. И что за спешка такая.

Встав, он направился в темную часть кафе к другому старику, который спал. Разбудив его, он повернулся ко мне:

– Ты идешь или будешь дальше глазеть по сторонам?

Я последовал за ним. Ощущения были необычными. Стоило мне задуматься над тем, что я, к примеру иду или двигаю руками, или о чем-то отвлеченном, все вокруг начинало мутнеть и искажаться. В этот момент я получал тростью по голове, и картинка прояснялась. Трогая лоб руками на ощупь, мне казалось, что там вмятина.

Открыв одну из дверей в темной части кафе, мы попали в лес, или парк, полный людей. Чуть меньше было деревьев. Каждое дерево стояло отдельно. Возле каждого из деревьев были люди. Одни сидели в одиночестве или группами, другие гуляли вокруг. Мне хотелось подойти к одной девушке у маленького куста. Она сидела, а плечи подергивались, наверное плакала. Но удар тростью подсказал мне, что у нас другая задача.

– Посмотри мне в глаза! – властно сказал старик.

Когда я посмотрел, он резко развернул меня на девяносто градусов и велел следовать за ним. Мы шли по темной улице какого-то европейского города. Войдя в подъезд, мы попали в мою школу. Выругавшись, старик пригрозил мне тростью, и мы вышли обратно.

– Прекрати свои штучки! – нервно проворчал мой провожатый.

Я заметил, что он изменился: стал меньше ростом, сутулый, слышно было его шумное дыхание. Неизменными остались глаза с очками и шляпа.

Мы шли по горной тропе, по футбольному полю. Каждый раз, перед тем как менялись декорации, старик заставлял меня смотреть ему в глаза, или завязать шнурки, или в очередной раз ударял меня тростью по лбу, что кажется нравилось ему больше всего.

Впереди виднелся мост. Конца его не было видно. Перед тем, как зайти на него, старик передал мне трость, сказав, что очень устал.

– Что бы ни случилось, не отпускай трость. Не касайся ей земли, держи крепко двумя руками. Постоянно держи меня в поле зрения. Чтобы не случилось не смотри по сторонам и не оглядывайся. От того удержишь ты трость или нет, зависит моя жизнь. Трость понадобится мне после моста.

Мы шли. Он впереди, я за ним. Крепко держа трость двумя руками, я смотрел ему в спину. Если он шел слишком быстро и удалялся, мне становилось не по себе, и я догонял его. Звуки, образы, даже погода – все это менялось на границе зрения. Очень хотелось посмотреть, узнать, что же там происходит, но трость горела в моих руках и напоминала о себе. Глаза закрывались от усталости. Все, о чем я мог мечтать, это присесть на пять минут и закрыть глаза.

Все прекратилось в один момент. Я стоял на краю леса, впереди виднелись горы и небольшой дом. Рядом стоял старик, тяжело дыша. Трость уже была у него, – понял я, когда в очередной раз получил ей по затылку.

– Мало того, что сам я для таких подвигов староват, еще и тебя тащить должен, – кряхтя, произнес он.

Его внешность опять преобразилась.

– Ты смешной! – произнес он, несколько мягче.

– О чем это вы? – переспросил я, потому что в его голосе что-то изменилось.

– Стоило мне сказать, что от того, дотащишь ты трость или нет, зависит моя жизнь, как ты начал делать то, что от тебя требуется. Неужели ты подумал, что я доверю тебе свою! Не верь никому, только себе! Хотя, учитывая какой ты болван, то и себе не верь…

Ну и вот и мы – сказал он предварительно легко толкнув меня пальцем в грудь и указав тростью в сторону дома.

Мы пошли в сторону дома. Он не был старинным, но как будто стоял здесь давно. Метров за десять до дома старик остановился, сел, достал из сумки блокнот и начал писать, не обращая на меня внимания. Я вопросительно смотрел на него, ничего не говоря. Через пару минут он сказал:

– Дальше я пойти не смогу. Иди в дом и запомни все, что сможешь. Ничего не трогай. Открывай только те двери, которые открываются. Как только поймешь, что хочешь спать – позови меня.

 Дом казался смутно знакомым. Внутри пространства казалось намного больше, чем можно было предположить. Не было ни одной одинаковой комнаты и все же что-то их объединяло. Сначала я обошел весь первый этаж. Попытался подняться на второй, но не мог одолеть лестницу, она казалось бесконечной. После нескольких попыток я почувствовал усталость и прекратил дальнейшие попытки подняться.

Мне показалось, что в одной из комнат я слышу разговор, однако там никого не было. Еще чуть-чуть – и я пойму что-то важное. В этом доме меня не покидало это ощущение.

В другой комнате я увидел странную кровать. Вернее, странность была в том, что кровать занимала центральное место в комнате. Все линии, узоры мебель были выстроены и поставлены так, что в центре все этого могла быть только эта кровать и ничего больше.

Я сел на нее, матрас казался несколько твердым. Мне не хотелось спать, просто было любопытно, удобно ли лежать на ней, на пару минут. Я лег, закинув руки за голову. Только сейчас я смог увидеть рисунок на потолке полностью. Линии завораживали, в основном мягкие и плавные, в некоторых местах пересекаемые прямыми и бескомпромиссными штрихами. Это было похоже на лабиринты, какие печатают в детских журналах, где герою нужно найти выход из клубка запутанных линий. Любопытства ради я начал следить за одной из линий – куда она меня выведет. Это затягивало.

– Немедленно выходи из дома! – слышал я отдаленный голос, но оторваться от узора было выше моих сил. Кроме того, по мере продвижения по линиям, я начал слышать какие-то звуки, голоса. Меня начало трясти. Сложно описать все ощущения, которые были, когда я следил за линиями на потолке. Каждый сантиметр приносил какое-то…удовлетворение. Меня трясло все сильнее и сильнее.

– Сейчас я распутаю этот клубок! – сказал я сам себе.

Пустота. Всего на мгновение я ощутил пустоту. Без эмоций, звуков, людей. Без всего. Просто безграничная пустота.

Я открыл глаза. Больничный запах неприятно ударил в нос. Меня трясла медсестра. Обеспокоенный доктор стояла рядом с невыспавшимися глазами:

– Марк, вы меня напугали, – она подошла, положила большой палец мне на запястье и посмотрела на часы. Несколько секунд никто не разговаривал. Медсестра протирала мне лицо влажной тряпкой.

– Пульс в порядке. Странно, – доктор отошла к окну посмотреть какие-то бумаги.

– Вы меня слышите, понимаете? – тихо произнесла она, посмотрев на меня.

Я кивнул. У нее были усталые серые глаза и красивые руки.

– У меня сегодня двое пациентов погибли. Тут еще вы, Марк. Вы ведь шли на поправку. Потом медсестра сказала, что вас лихорадит, пульс зашкаливает и вы давно не просыпаетесь. Я не спала сегодня, у меня через 2 часа смена кончается и, – она снова отвернулась, – не делайте так больше.

Мне хотелось помочь ей, я понимал, что не могу говорить, я боялся даже попытаться, помня боль, которую испытал в прошлый раз. Однако, к своему удивлению, без особых усилий сказал:

– Постараюсь вас больше не расстраивать.

– Хорошо, – ответила она. Потом резко развернулась, вмиг оказавшись у моей кровати.

– Как ты это сделал? У тебя..хмм, у вас  поврежден нижнечелюстной сустав, я сделала снимки только вчера.

Она повернула голову набок, появился легкий румянец, смотрела не мигая. Обошла кровать с другой стороны и наклонила свою голову в другую сторону. Потом одела синие латексные перчатки и стала ощупывать мое лицо, нос, знакам попросила меня открыть рот, потом закрыла его сама ункзательным пальцем.

– Я удивлен не меньше вашего, доктор, – нисколько не лукавя сказал я, убирая ее руки с моей лица в попытках понять как работает моя челюсть.

– Марк, меня зовут доктор Мария Райс, а вы в отделении нейрохирургии – убирая руку, сказала она.

– Как бы там ни было, я рада что вам лучше, но не всем так повезло, а мне пора делать утренний обход, всего доброго!

У меня было ощущение, что я вижу механизм, который застрял, должен работать но не работает. Как если бы я видел мост, и знал что одна из его опор постепенно разрушается. Как только это произойдет, рухнет весь мост, но если немного укрепить, прослужит еще долго. Внешне все хорошо, но глядя на доктора Райс, я отчетливо понимал, что должен кое что сделать.

– Поговорите со мной, доктор, я давно не разговаривал. Сейчас шесть утра, и если вы уделите мне еще 5 минут, это ведь не страшно. Тем более что мое состояние несколько странно и вам надо понаблюдать за мной, немного – сказал я, улыбнувшись.

– А вы жук, Марк. Хорошо, – она улыбнулась и, пододвинув табуретку, села рядом с больничной койкой, – о чем вы хотите поговорить?

– О вас, Мария. Расскажите мне про себя.

Ее озадачило или возмутило мое предложение. Я не понял до конца. Она некоторое время вопросительно смотрела на меня. Я приподнял одеяло и убедившись, что абсолютно раздет под больничным одеялом, сказал:

– Ну же, доктор Райс, вы явно знаете про меня гораздо больше, чем я о вас, и это абсолютно не честно. Я ведь должен доверять своему врачу, а я вас знать не знаю.

Она кивнула, а потом говорила в течение минут двадцати или получаса. Как будто прорвало. Я лишь направлял и за все это время говорил не больше 5 минут. Она говорила о студенчестве, о своих мечтах. О том днем, когда я поступил и о сегодняшнем дежурстве. О том, что давно не может вырваться из бесконечной рутины. О трех дежурствах в неделю, каждый месяц. О том, что доехать до дома занимает иногда 4-5 часов и тогда – проще переночевать в машине, а утром умыться и переодеться в туалете закусочной на углу. О том, что если бы кто-то взял у нее сейчас анализ крови, то нет никакой уверенности, что обнаружили бы там что то, кроме кофе. Уже несколько лет все вот так. О том, почему ей нравится ее работа и за что она ее ненавидит.

Я видел, что ей становится плохо с каждым словом, но так было нужно. Я, напротив, чувствовал себя лучше, уверенней. Она была как пружина, которую давно сдавливали обстоятельства. Мне нужно было, чтобы пружина выстрелила не завтра, не когда-нибудь, а здесь и сейчас. Мы продолжали. Было ощущение, что мне это было нужно не меньше, чем ей. Она, сама того не понимая, давала мне подсказки. В полунамеках, жестах, словах я видел ее сильные и слабые места, понимал – когда надо прервать ее, а когда не произносить ни звука. Я чувствовал, как меняется что-то внутри нее. И одновременно понимал, что не узнаю себя.

Не было ничего общего с психологией, мне вообще никогда не нравилось само термин «психология». Я не пытался понять ее, представить ситуацию, ставить себя на ее место, а действовал на основе ощущений, почти интуитивно. Что-то внутри Марии хотело вырваться, надо было только открыть замок. Знать комбинацию, последовательность, код. И я подбирал.

В какой-то момент она начала рассказывать о своем путешествии в Южную Америку, которая поменяла ее жизнь. А потом просто перестала говорить, а на меня навалилась усталость, приятная как после пробежки или тренажерного зала. Мы оба понимали, что разговор исчерпан. Руки доктора немного дрожали, поэтому она крепко вцепилась в свои колени.

Я не знал наверняка, что сейчас происходит с ней. Только чувствовал. Когда я сам для себя пытался объяснить это чувство, то вспомнил Валери. Бывает, что от обиды близкий человек постепенно отдаляется от тебя. С каждым днем все меньше понимания остается между вами. И в какой –то момент вы просто забываете почему были близки. Ссоры и споры бывают разные. Но иногда, после такой ссоры, когда наружу выходят все те обиды, разочарования и стремления, которые привели к ней, вы чувствуете, что все это ерунда, вспоминаете, почему вы вместе, и понимаете, что у вас все получится. Тогда хочется просто помолчать вместе, потому что так тепло вам не было очень давно.

Такая же теплота исходила сейчас от Марии. Она светилась.

– Кто ты?..  – медленно и почти по слогам спросила она таким тоном, который не требует ответа. А потом выражение ее лица резко поменялась:

– Кажется мне пора, не пугай меня больше. До встречи, Марк, и спасибо, – устало сказала она.

– Откуда ты такой взялся? – уже стоя в дверях, улыбаясь, добавила Мария.

– Всего доброго, доктор Райс! – ответил я.

Она ушла. Я думал, что не уже не смогу сегодня заснуть, но через несколько минут провалился в сон без единого сновидения.

КАН.

Кан сидел в баре. Он был не в себе, вернее вне себя от ярости. Они почти поймали одну «тень» в прошлый раз: она шла прямо к ним, к нему в руки. Техник установил “метеопушку”, все было готово. Но тень исчезла, как только подошла к городу. Он сам, своими глазами видел грозовой фронт, темноту, которая сплошной стеной должна была поглотить город. Он стоял тогда на крыше у ограждения, пока техник возился с проводами и чувствовал мощь и неизбежность того, что произойдет. Кожей чувствовал, всем своим существом страх, непонимание, даже своего рода уважение к этой неподдающейся логике стихии. Но, не было ничего кроме маленького дождя с грозой. Да, в новостях объявили, что одна из молний попала то ли в столб то ли в дерево и оно упало на стоянку. Кан же кричал о возможной катастрофе. С тех пор ни намека. Просто издевательство.

Ему казалось, что над ним все смеются. После «ночи пожаров» к нему почти прислушались, его восприняли всерьез.  А теперь – все коту под хвост. И спутники и станции.

Куда могла вся эта мощь могла исчезнуть. В природе так не бывает, закон сохранения энергии никто не отменял…

В висках стучало. Алкоголь особенно не помогал. На барной стойке перед ним были раскиданы графики, бумаги, расчеты. Он машинально просматривал сводки погоды.

Домой не хотелось. Тем более, что дом его представлял из себя скорее штаб-квартиру. В холле висело несколько больших телевизоров, два сервера, мониторы, осциллографы, сейсмографы, аппараты бесперебойного питания, был даже генератор на случай отключения электричества.

В спальню можно было пробраться разве что по стенам, оклеенным изрисованными картами. В центре зала стояло кресло, его трон, с которого он следил, регистрировал. На крыше было установлено два телескопа и недавно Кан поставил над ними небольшую будку. Телескопы управлялись удаленно, посылаю картинку на отдельные мониторы.

Обычно Кан только в этой обстановке чувствовал себя уютно. Несколько месяцев назад, когда был в командировке, он понял, что не может уснуть без размеренного гула всех этих приборов, пришлось включить радио на неизвестную частоту и телевизор на минимальной громкости, только тогда удалось уснуть.

Ну не мог он сейчас туда пойти. Кан листал телефонную книгу, может быть, удастся встретится с кем-нибудь из старых друзей. Оказалось, что звонить не кому, разве что коллегам. Тень улыбки промелькнула у него на лице, когда он нашел номер сестры. Они жили сейчас в одном городе, а общались также часто, как когда он был на другом конце мира.

– Алло, Лина, это я… Ты занята? Да, я в городе, в баре. Не очень. Место называется «Zero point». Да, я уже, и да, я понимаю, что сейчас половина девятого утра.

Во сколько Кан пришел в бар и сколько здесь сидит, он не помнил. Вообще представление о дне и ночи он различал только с научной точки зрения, для него большой разницы в них не было.

Не прошло и пятнадцати минут, как в бар зашла Лина. Она была одета по-деловому, в сером легком плаще, на высоких каблуках, с идеальной прической.

– Ты отлично выглядишь, сестра! – устало улыбаясь, сказал Кан.

– В отличие от тебя! Как ты себя довел до такого состояния? – она подошла к нему, обняла, поцеловала в щеку, собрала все бумаги, поправила пиджак, расплатилась в баре, и взяв его под руку, повела на улицу. Это заняло у нее не больше минуты.

Кан зажмурил глаза от яркого солнечного света.

– Куда мы идем? – деловито спросил Кан, обращая внимание на то, что обут в разные ботинки.

– Домой, – коротко и уверенно сказала Лина.

– И кстати, я не собираюсь разговаривать с тобой, пока ты не помоешься, не поешь и не поспишь хотя бы пару часов, это бесполезное занятие, уж поверь мне.

– Да я спал уже! – возмутился было Кан, но тут же получил щипок за руку.

– Когда, в прошлом месяце? Я видела ту передачу по телевизору, и у меня складывалось ощущение что ты счастлив, я тебе тогда звонила и три смс отправила, но моему гениальному брату было не до меня. Я не обижаюсь, это же ты. Я рада тебе, хоть ты и зазнался.

По выражению лица Лины недвусмысленно читалось, что разговаривать она больше не намерена. Кан был более чем не против. Он ловил себя на мысли, что ему сейчас хорошо. Рядом человек, которому не все равно что с ним происходит и которому все равно поймал он свою «тень» или нет.

Усталость навалилась как-то разом. Ноги еле двигались, глаза не фокусировали картинку. Лина вела его дворами к своему дому.

– Смотри под ноги! – с некоторым беспокойством в голосе сказала Лина брату. Она не подавала виду, но переживала за него не на шутку, потому что никогда не видела его таким. Он всегда был настолько уверен в своих идеях и увлечен ими, что ему как будто и дела не было обо всем, что происходит вокруг, он просто кипел, дышал энергией.

Лина с братом зашли в светлый подъезд и столкнулись с Ритой.

– Привет, подруга! – бодро отсалютовала Маргарита. На ней был спортивный костюм, легкая вязаная шапка, медиаплеер с наушниками. Как ни странно, ей все это ужасно шло. Рита подошла к ним, и прислонившись плечом к стене, нажала кнопку лифта.

Кан стоял, опустив глаза и внешне был похож на спящего человека. Рита вопросительно подняла брови, глазами указывая на спутника Лины. Та, в свою очередь, одними губами продекларировала – потом расскажу, а в слух сказала

– Привет, Марго! Ты бегаешь по утрам? – она действительно была удивлена. Они виделись совсем недавно, но что-то изменилось в лице, поведении, даже походке подруги.

– Да, с сегодняшнего дня! – улыбаясь, ответила Рита.

Лифт открылся, все зашли. В этом доме лифт был ну очень медленный. Иногда можно было даже вздремнуть, если вам ехать на верхние этажи. Повисла неловкая пауза, которую неожиданно прервал Кан.

– Сегодня важный день, да?! – он также смотрел в пол, и обе подруги были уверены, что мужчина спит.

– Да, пожалуй! – ответила Марго, потому что, во-первых, ей казалось, что он обращается к ней, а во-вторых, сегодня действительно был важный день.

– Сегодня может начаться новая жизнь! – сама от себя не ожидая, добавила Маргарита, наверное, ей хотелось поделиться этим.

– Я тоже хочу новую жизнь, – также полусонно заявил Кан, поднимая уставшие глаза и смотря на Марго.

– Мне нравится твоя подруга! – повернув голову к сестре, и несколько смутив обеих, выдал Кан.

– Мне тоже нравится, – слегка усмехнувшись, ответила Лина.

– Удачного вам утра, мне пора собираться, – обращаясь к обоим одновременно и выходя из лифта, сказала Рита.

– И тебе, заходи как-нибудь вечером, мне очень интересно продолжение одной запутанной истории! – ответила Лина.

Сестра с братом зашли в квартиру. Кан сел на пуф, снимая ботинки. Лина, стоя перед зеркалом, осмотрела себя, и приподняв одну бровь, сказала:

– В лифте ты меня удивил. Знаешь, вообще то Маргарита она…

Однако речь не удалось закончить, так как Кан крепко спал на полу, опираясь спиной на пуф, так и не успев снять ботинки.

Глава 6

МАРГО.

На часах было без четверти десять. Рита судорожно собиралась, бегая по квартире. Кто ее дернул с этой утренней пробежкой сегодня. Волосы лежат не так, а вопрос – что надеть, лежит как никогда остро.

– Праздник, праздник, что за праздник вообще сегодня?

Рита быстро подбежала к компьютеру и набрала в строке поиске – праздник сегодня, месяц и число. Ничего вразумительного там не было. «Праздники народов мира» – также не выдали полезного результата.

– Одеть-то что!!!? – почти в панике кричала на себя в зеркало Рита.

Раздался звонок в дверь.

Рита мельком взглянула на часы, – без десяти десять.

– Кого там занесла нелегкая! – вслух сказала Маргарита и, не тратя времени на расспросы, открыла дверь.

В дверях стояла Алекс. «Ну как ей удается быть такой, безупречной», про себя подумала Рита. Алекс была в джинсах, коричневых полусапожках чуть ниже колена, рыжей короткой кожаной куртке. Волосы были забраны в аккуратный хвост.

– Привет, Марго! – весело сказала она, проходя в квартиру.

Марго продолжала стоять, сжимая дверную ручку.

– Я решила приехать чуть раньше. Да расслабься ты. Кстати, праздник будет за городом, у нас там дом. Поэтому рекомендую одеть простую одежду, каблуки и прочие городские атрибуты тебе не понадобятся. Ой, какие классные фотки!

Марго открыла было рот, потом закрыла. Собиралась что-то сказать, но передумала. Алекс уже рассматривала семейные фотографии.

– Проходи, будь как дома! – с некоторым запозданием, тихо сказала Марго, надеясь, что Алекс ее не услышит.

– Да я уже! – улыбнувшись, отметила Алекс.

На самом деле, Рита была благодарна ей за подсказку. Было бы более чем глупо приехать в вечернем платье, на каблуках или в чем-то подобном. Она оделась так, как если бы ехала сегодня к родителям за город. Добавила легкий макияж разве что.

«Я готова», – через некоторое время сказала Рита.

– Ну, поехали! – Алекс уже стояла рядом с ней в прихожей.

Выйдя на улицу, Марго обратила внимание на не большой серый джип, с немного спортивным дизайном, удивительно чистый по сравнению с остальными машинами. Именно к ней они подошли и сели.

Минут пять девушки ехали молча. Алекс обратила внимание на постоянное подергивание левой ноги Риты.

– Волнуешься? – с участием спросила она

– Нет, что ты… Вообще-то да! – призналась Рита.

– Не переживай, я тебя в обиду не дам! – весело рассмеявшись ответила Алекс, вдавливая педаль газа в пол.

Риту пригвоздило к сиденью и у нее невольно вырвался трудновоспроизводимый звук.

– Ты замужем? – пытаясь оторваться от дороги и мыслей о неминуемой аварии на такой скорости, поинтересовалась Рита

– Нет! – коротко ответила Алекс, – С моей работой, муж – непозволительная роскошь, ну и ты же понимаешь, кто меня вытерпит?!

Рита кивнула.

– Еще вопросы? Не стесняйся! Я в твоем распоряжении! – опять же смеясь, уточнила Алекс.

Рите казалось, что Алекс все говорит не совсем серьезно и водит ее за нос, но упрекнуть ее в этом она не могла.

– Алекс, какую нужно иметь работу, чтобы ездить на такой машине? – восхищенно, осматривая дорогой дизайн внутреннего интерьера, спросила Рита.

– Вообще говоря, дело не в работе! – ответила Алекс.

И совершенно серьезно добавила: – Хотя у нас кажется есть вакансия, на которую тебя могут взять, если тебе будет интересно.

Почему-то Рите пока не хотелось выяснять, что за работу имеет в виду Алекс, мысли как то сами кружили вокруг чего то незаконного.

– Вы с Яном росли вместе? – Рита решила сменить тему разговора.

– Все, что касается Яна, у него и спрашивай. Во-первых, он рад будет тебе ответить, а во-вторых – короче у него спрашивай. Тем более что мы почти подъехали, дальше пойдем пешком.

Алекс припарковала машину прямо в лесу, недалеко от дороги. Было прохладно, но ясно. Свежий воздух после городского смога кружил голову. Высокие сосны и горный хребет впереди завораживали.

Шли молча. Рита не знала, что спросить, и боялась показаться назойливой. Тем более, что, глядя на Алекс, казалось, что ей ничего больше не надо, чем идти вот так по лесу, нарушать это спокойствие пустыми разговорами не хотелось.

Впереди стали вырисовываться контуры небольшого деревянного дома. Чем ближе они подходили, тем сильнее стучало сердце у Риты. Он стоял именно там, где вообще мог бы стоять и был такой, каким она его представляла, этот дом. Хотя она никогда его не представляла.

Она поняла, что стоит, не двигаясь с места, когда услышала голос Алекс: – Ты решила тут остаться или пойдем дальше?

Алекс стояла метрах в десяти впереди, уперев руки в бока.

Рита поспешила ее догнать.

– Впечатляет? – спросила Алекс

– Более чем! – воскликнула Рита. Кажется, что этого дома не хватало в пейзаже. Я не могу себе представить эту местность без дома.

– Этот дом Ян построил! – с гордостью отметила Алекс, после чего повернулась, чтобы пронаблюдать за реакцией на ее слова. На это стоило посмотреть.

Рита остановилась, открыла рот, потом закрыла, открыла. Повернула голову к Алекс, потом снова посмотрела на дом. Она казалась очень беззащитной в эту минуту. Алекс удивленно подняла вверх левую бровь, видимо, она ожидала другой реакции.

Они двинулись дальше и вскоре Алекс уже тарабанила в дверь!

– Вы что там, заснули что ли, – дамы прибыли! – возмущенно декларировала она.

Дверь открыл удивленный, не выспавшийся, с зубной щеткой в зубах и совершенно помятым видом, Мишель.

– А почему вы так рано? – пробухтел Мишель, мы еще вот не готовы даже.

– Где Ян?! – вопросительно и с укоризной уточнила Алекс, проходя в дом.

– Я, я не знаю, – отвечал Мишель, медленно пятясь назад.

– Не зли меня, ты знаешь, что бывает, когда я не в духе! Где он? – напирая на него, продолжала Алекс.

– Когда я встал, его уже не было! – я честно покричал тут, но никто не отозвался.

Рита уже не обращала внимание на семейные сцены, она разделась, прошла в дом и медленно, озираясь по сторонам, начала экскурсию по дому. Она безошибочно угадала уборную, воспользовавшись ее услугами. Потом прошла в центральный холл.

Почему-то она знала, что ей не стоит пока подниматься на второй этаж или заходить в комнаты. От прикосновения к стенам или просто периодически по телу пробегали мурашки. Рита как будто что-то вспоминала, и уже почти вспомнила.

Она, конечно, бывала у родителей, за городом, и там ей было хорошо. Но это. Как будто она провела здесь не один день, неделю или даже год и вот после долгого отсутствия вернулась домой. У нее внутри все становилось на свои места. Причем она не отдавала себе отчет в том, что это за «все» и что за «места». Рита прислушалась к этим ощущениям. Присутствовало некоторое «почти». Однако она не могла понять, что именно ей не хватает.

Маргарита села на диван, Алекс и Мишель куда-то ушли. Кажется, они были на втором этаже и что-то обсуждали. Спустя пару минут Рита поняла, что она не завтракала и вот сейчас готова съесть все или кого угодно. Повертев головой с полминуты, насвистывая какую-то мелодию, она решила просто посмотреть, что есть в холодильнике.

Он был полон.

– Готовились к празднику своему, – негромко сказала Рита. Она стала вытаскивать продукты на стол, поставила сковородку на плиту и начала готовить.

Пожалуй, такого удовольствия от приготовления пищи она давно не испытывала. Какая-то легкость присутствовала во всех действиях. Вообще-то она чувствовала себя как в детстве, когда ходила в школу искусств. Там, вместе с другими ребятами они лепили, рисовали. Вот именно это ощущение присутствовало, Рита наслаждалась каждой секундой.

На лестнице раздались шаги и все еще спорящие Алекс и Мишель спустились на первый этаж. После чего остановились, как вкопанные, прислушиваясь, приглядываясь и принюхиваясь к тем блюдам, что появлялись на столе и к тем, что были еще в процессе.

Мишель держал в левой руке упаковку с чипсами, правая рука с чипсами так и замерла в десяти сантиметрах от лица. Принюхиваясь, он обошел кухню и подошел к столу, отложил чипсы в сторону, и перевел взгляд со стола на Алекс, после чего сказал:

– Это выглядит и пахнет просто великолепно, мы ее точно берем! – восхищенно и с подчеркнуто официальным тоном сообщил он.

– А я о чем! Ты все равно лопух! Я – первая, – Алекс взяла старт по направлению к столу. Мишель, недолго думая, побежал вслед, повалил Алекс на диван, заложив подушками, и вырвался вперед. Победа была близка, пока одна из подушек не сбила его с ног. В общем, через пару минут они оба сидели за столом и жадно ели.

Рита в общем-то продолжала готовить, не обращая на них особого внимания, пока не услышала звук приближающихся шагов. Вошел Ян. Он помахал ей, снял обувь и подходя к столу, все больше обнаруживал у себя детскую улыбку во весь рот.

– Еще никогда в этом доме так не пахло! – с восхищением сказал он, – Привет!

– Привет! Извини, я тут как-то без разрешения начала, – несколько покраснев ответила Рита.

– Она еще извиняется, вот дает, – именно это хотел сказать Мишель, если бы его рот не был набит едой, но все поняли.

– Ты голоден? – спросила Рита Яна.

– Более чем. Две минуты на душ – и я с вами, – он быстро ушел, продолжая принюхиваться.

Наконец со всеми приготовлениями было покончено и Рита сама села за стол. Прошло, казалось, чуть больше получаса, но Рита успела сделать два салата, тосты с ореховой пастой и обжаренными фруктами, фруктовый салат с йогуртом, яблочный пирог и рисовая каша. Весь вышеописанный перечень блюд неуклонно уменьшался стараниями в основном Мишель. Казалось, его не остановить. В промежутках между активными движениями височно-нижнечелюстными суставами и пытливым взглядом «Чего бы еще съесть», он бормотал что-то восторженное и подымал руки к потолку или в сторону Риты. Алекс была более сдержанна. Она двумя руками обняла большую керамическую кружку с ароматным чаем и смотрела в окно. Хотя пустующая рядом с ней уже пустая тарелка говорила сама за себя.

Рита пока не ела. Ждала Яна. Смотрела на стол и понимала, что она готовила человек на шесть-семь. Хотя конечно не рассчитывала, что Мишель потребляет пищу со скоростью электровеника.

Ян действительно спустился быстро. Сел за стол, и начал с кофе. Он всегда начинал с кофе. Рита тоже приступила к трапезе. Какое-то время, все ели молча.

Телефонный звонок. Это был мобильный Алекс. Она нехотя взяла трубку.

– Да, алло, да слушаю. – она как раз доедала кусок пирога.

– Да, – все здесь, все под контролем, у нас праздник. Не может быть!  Ладно, поняла.

Алекс натянуто улыбнулась всем, и продолжая разговор, вышла на улицу.

Спустя пару минут телефон Риты также дал о себе знать. Номер был не определен.

– Алло, да, это я. Но я уже все подписала и, кажется, мы все выяснили вместе с участковым. Это срочно? Хорошо.

Звонок был из больницы. Оказалось, что, когда она привезла в больницу того мужчину с травмой головы, она подписывала бумаги как его жена, не обращая особенного внимания, что именно она подписывает. Было некогда вчитываться в ситуации, когда пациент без сознания с травмой головы требовал медицинской помощи. Теперь, когда он очнулся и начал говорить, сообщив что никогда не был женат – возникли юридические трудности и нужно было срочно, желательно до его выписки что-то срочно переоформить. По крайней мере радовало, что его собираются выписывать – судя по всему, состояние молодого человека улучшилось.

– У меня есть неотложное дело, но я постараюсь быстро вернуться! Сейчас вызову такси, это не займет много времени, я уверена, – с неохотой добавила Рита.

– Если ты собираешься все сделать быстро, то вариант с такси не очень подходит, – добираться до этих мест машина будет не меньше часа, тем более, что объяснить, куда конкретно нужно приехать, будет трудновато. Я тебя отвезу и подожду, пока ты закончишь с делами, – спокойно констатировал Ян.

Рита хотела было возразить, но не смогла придумать ничего вразумительного. К тому же она не хотела показаться странной и действительно хотела вернуться как можно быстрее. Хотя более странной ситуации, как ехать вместе с Яном в больницу к тому, второму мужчине, сложно было представить.

– Езжайте, конечно, и Алекс с собой захватите и можете ее где-нибудь оставить, подальше, мне больше достанется, – продолжая жевать, воодушевленно заявил Мишель.

Рита не до конца понимала свои ощущения. Как только Ян предложил свою помощь, ей стало как-то не по себе. С другой стороны, события последних дней развиваются так необычно и стремительно, что она уже оставила попытки анализировать, взвешивать «за» и «против». Все получалось так, как получалось.

– Буду рада компании, – сказала Рита и как-то легко стало.

Они быстро оделись, оставляя Мишель за кухонным столом. Он не поворачиваясь, помахал им рукой. Алекс не было на улице.

До машины шли молча. Пикап Яна стоял в несколько десятках метров от дома. Сев в машину, Ян спросил:

– Куда едем?

– В больницу Святой Марии.

МАРК.

Я не понимал, когда сплю, а когда бодрствую. Кажется, я шел на поправку, то есть голова болела меньше, я мог уже жевать и говорить, но с головой что-то было явно не так. Ко мне раза два в день приходил психиатр или психолог и пытался со мной беседовать. Когда я более или менее просыпался, беседа получалась. Когда же я спал или был в полудреме, я видимо тоже отвечал, но мало что помнил из происходящего. Судя по реакции психолога, разговоры со мной спящим были для него не менее занимательны. Кажется, он спросил, не буду ли я против, если он побеседует со мной вместе со студентами. Потом я подписал какие-то бумаги.

Я открыл глаза. Мое тело лежало на берегу в мокром песке, волны доходили до щиколоток. При попытке встать боль пронзила левое бедро. На мне были лохмотья. Медленно, на четвереньках, я отполз подальше от воды, где было не так сыро. Я сел, перевел дыхание и огляделся. Это был остров или полуостров. Чуть правее я видел дымящуюся гору, наверно вулкан.

Очень хотелось пить, во рту было так сухо, что я не чувствовал своего языка. В нескольких метрах от меня лежала ветка дерева, видимо недавно был сильный ветер и шторм, так как таких веток, сломанных мелких деревьев было предостаточно. Я взял длинную слегка изогнутую ветвь, обломал мелкие и, опершись на получившийся посох, встал.

На себя обращало внимание небо. Облаков или туч не было, но ощущение промозглости не покидало меня, когда я смотрел вверх. Серое и тяжелое, оно как будто давило на меня. Позади послышались голоса.

Ко мне шли трое. Их кожа была смуглая. Рост чуть ниже среднего, крепко сбитые. Как ни старался, я не мог определить их возраст. Женщина и двое мужчин. Сразу было понятно, что она главная в этой троице. Глаза пытливо смотрели на меня. Мужчины тоже смотрели, но по-другому, они похоже охраняли женщину, но большой опасности от меня не чувствовали поэтому шли достаточно расслабленно. Метрах в трех от меня они остановились. Вернее женщина знаком остановила своих спутников, а сама приблизилась вплотную. Один из мужчин открыл было рот, но не успел ничего сказать. Женщина повернулась к нему и тот промолчал. Она снова развернулась ко мне, как будто оценивая.

Помимо прочего бросались в глаза ее волосы. Они то ли были сплетены в мелкие косы, толщиной вдвое меньше мизинца, то ли в принципе росли таким образом, доходя до нижнего края лопаток. У мужчин волосы были седые почти полностью и только у корней имели цвет.

Еще минуту мы стояли, смотря друг на друга. Потом она взяла мою ладонь, повертела ее в своих грубых руках и заговорила со мной. Я не знал языка, однако понимал, о чем она говорит.

Ее звали Игуана, и она знала, что я появлюсь, хотя предполагала, что это случится позднее.

В этот момент я понял, что сплю. Я вспомнил, что лежу в больнице с травмой головы. Мне было любопытно, смогу ли я сейчас проснуться. Как только я собрался это сделать, она снова взяла меня за руку, и сказала, что еще рано уходить. Она должна показать меня племени и начать учить. Если я сейчас уйду, то никогда больше ее не увижу и не смогу стать тем, кем должен. Любопытство пересилило, я решил пока не просыпаться.

Она подвела меня к двум мужчинам, назвав имя каждого, но мне сложно было даже просто повторить про себя их имена, слишком сложно они звучали. Когда они разговаривали между собой, я не понимал их речи. Это был просто набор звуков, прямого перевода внутри головы, как при разговоре с Игуаной, не было. Мы шли минут пятнадцать, проходя мимо низких пальм и небольших кустарников с яркими плодами, я таких раньше не видел. Игуана предупредила, чтобы я ничего без ее разрешения не ел.

Мы подошли к небольшому поселению. Несколько жилищ из глины и соломы стояли вокруг центральной площадки, в центре которой был костер. Сейчас перед костром сидели две женщины с почти полностью седыми волосами и готовили, по-видимому, какое-то мясо, по крайней мере запах был приятный. Они не обратили на нас никакого внимания, а вот дети с широко открытыми глазами, не моргая, смотрели на меня. Я успел убедиться, что охранники, по крайней мере здесь внутри деревни, нужны были не для того, чтобы я не навредил кому-нибудь, а чтобы не навредили мне. Они прогоняли особенно ретивых малышей. В основном, детям было не больше шести – семи лет, и они были все абсолютно лысыми. Было и несколько подростков девочек, на мой взгляд лет одиннадцати, они не обращали на меня никакого внимания. У них были короткие седые волосы. Они обрабатывали шкуры животных. Вскоре к ним присоединилась четвертая, чуть старше, у нее тоже были короткие волосы, но седые только на половину, также ее голова была украшена какими-то ракушками. Она с любопытством смотрела на меня. Игуана поманила ее пальцем.

Девушку, как выяснилось, звали Мата. Большую часть разговора я не понял. Но когда Игуана показала на меня пальцем, девушка сжала кулаки, и через несколько секунд поздоровалась со мной, в смысле, в этот раз я ее понял. Я представился в ответ.

– Марк, – я с улыбкой протянул девушке руку. Она испуганно смотрела на Игуану, та кивнула. Девушка взяла мою руку и положила себе в область грудины, и в ответ положила свою ладонь на грудь мне. Так мы стояли некоторое время. Я чувствовал легкую дрожь в теле девушки и ее горячую кожу.

– Ты должен почувствовать, как бьется ее сердце. Только тогда она сможет почувствовать тебя и вы сможете понимать друг друга лучше, – спокойно сказала Игуана.

Мне не составило труда почувствовать ее сердцебиение. Девушка улыбнулась. Игуана довольно кивнула.

– Теперь она будет помогать мне учить тебя, у меня много других забот.

Игуана сказала еще несколько слов Мате, смысла которых, насколько я мог понять был в том, чтобы подготовить меня.

Когда Игуана ушла, Мата повела меня в одну из хижин. Усадив на достаточно удобный мешок с соломой, она вышла. В хижине размером примерно три на три метра было два спальных места, деревянная котомка с водой. На одной из стен висели какие-то инструменты. Мата принесла с собой на деревянной подставке два больших камня. Было видно, что они довольно тяжелые. Она аккуратно опрокинула деревянную подставку над котомкой с водой, вода зашипела. Я понял, что они были нагреты на том костре, что был в середине поселения.

Подождав пока вода успокоится, Мата взяла ковш и, зачерпнув воды, вылила его мне на голову. Не то, чтобы это было неожиданно, но как-то странно. Она повторила процедуру еще несколько раз. После чего взяла устрашающего вида нож и подошла ко мне.

– Это всего лишь сон, – повторял я про себя. Хотя Мата, кажется, не была настроена воинственна, мне было чуть-чуть не по себе от вида юной девушки с первобытным орудием труда или просто орудием…

Она меня побрила, просто и аккуратно. Потом несколько раз облила меня все еще теплой водой. Проводя рукой по лысой голове, ощущения были более чем странные. Хотя на мне была одежда, я почувствовал себя голым.

Маты не было минут пятнадцать. Потом пришла Игуана. Она села передо мной на такой же мешок с соломой. Без лишних церемоний она взяла какую-то ветку и нарисовала круг.

– Это твоя Земля, – сказала она ткнув меня палкой в грудь.

Она очертила еще одну окружность, которая на две трети пересекалась с первым кругом.

– Это моя Земля, – сказала она, указывая палкой уже на себя.

Она продолжала рисовать круги на песке. Соседние пересекались друг с другом со всех сторон, соответственно были и окружности, которые на прямую не соприкасались. Постепенно начал формироваться причудливый узор, в центре которого был круг моей Земли. Пока Игуана рисовала круги, в хижину вошла Мата. В руках она держала какую-то сетку. Игуана не обращала на нее внимание, пока та не подошла ко мне сзади и пробормотав какие-то слова, опустила сетку мне на голову.

Игуана, услышав бормотание девушки, закричала, но было уже поздно. Раскаленная металлическая сетка опустилась мне на голову. Боль была жгучая и острая. Я мгновенно проснулся.

В палату через створки жалюзи проникал мягкий утренний свет. Я с ужасом ощупал голову. Все было хорошо, никаких ожогов, волосы на месте. Сердце отчаянно стучало, но постепенно я успокоился. Это всего лишь сон.

Мне отчаянно захотелось подойти к окну. Увидеть обычные дома своего города, машины, людей. Постоянная череда сна и яви, без перерывов на отдых изматывала меня. Что там на работе, как Сай, как остальные? Мне хотелось, чтобы все стало как раньше. Спокойно. Предсказуемо. Уже несколько дней меня преследовало ощущение, что скоро все сильно поменяется, случится что-то значительно. Иногда к этому примешивалось предчувствие опасности совсем рядом. Я понял, что если в ближайшее время не займусь обычными делами, то сойду с ума.

Я попробовал сесть, получилось. Поставил ноги на холодный пол. Пальцы двигались. Аккуратно, держась одной рукой за спинку больничной койки, а другой за стойку для капельницы я встал. Немного кружилась голова. Решив, что использую стойку для капельниц в качестве опоры, невольно вспомнил корягу, на которую опирался во сне. Меня передернуло при воспоминаниях о произошедших там событиях. Я подошел к окну. Вид успокаивал. Люди спешили по своим делам, машины, пробки, светофоры.

– Какой интересно сегодня день? – задал я вопрос сам себе. На всякий случай, опираясь всю на ту же стойку, в больничной сорочке я вышел из палаты в коридор. Было безлюдно. Странно. Чуть поодаль я увидел пост медицинской сестры, за которым она же и спала, мерно посапывая.

– Извините, – тихо спросил я. Результат нулевой.

– Прошу прощения, – чуть громче продолжил я.

 Сестра нехотя подняла голову и открыв глаза, уставилась на меня.

– Простите, здравствуйте, какой сегодня день? – как можно более учтиво спросил я.

– Суббота! Номер палаты? – сонным голосом, не подразумевающим при этом возражений, спросила она. Я помотал головой, и увидев номер на двери, из которой вышел, сказал

– Палата номер четыреста тринадцать, – улыбаясь ответил я.

– Так… понятно. Выспались? – Как-то уж очень агрессивно была настроена сестра.

– Что-то не так? – попытался исправить ситуацию я.

– Все просто отлично. Вот специально взяла себе смену с пятницы на субботу, не дежурный день, думала – высплюсь. Не тут-то было, устроил нам тут театр одного актера, всех поднял на ноги, пол ночи тебя угомонить не могли.

– Я? Вы уверены, что ни с кем меня не перепутали? – у меня было много вопросов, но к посту подошел дежурный доктор, которого я раньше не видел.

Мужчина лет тридцати поинтересовался моим самочувствием и рекомендовал мне пойти в палату. Я в ответ поблагодарил доктора за свое самочувствие и поделился своим желанием сегодня же покинуть больницу.

– Но сегодня выходной, ваш доктор выйдет в понедельник! – попытался исправить ситуацию дежурный врач, но я уже принял решение.

В конце концов, я подписал страшную бумагу о том, что чтобы не случилось со мной в течение месяца, он и весь остальной медицинский персонал в этом никак не виноваты, а виноват только я сам. Последний пункт гласил: «Предупрежден обо всех возможных последствиях».

– Вот тут поподробнее, – попросил я. Доктор в красках описал все то, что может со мной случится от носовых кровотечений и головокружения по утрам до внезапной комы, которая может наступить на фоне стресса или просто так. В этой ситуации рекомендовалось как можно быстрее вернуться в больницу. Что же – блестящие перспективы!

Документы были подписаны и были улажены почти все вопросы, кроме одного документа, который как-то связан с участковым полицейским и моей женой.

– Женой? Доктор, я не женат и никогда не был, – врач пообещал, что постарается уладить этот вопрос максимально быстро, но никак не раньше обеда. Меня ситуация вполне устраивала, часом больше, часом меньше – разницы нет никакой.

Я вернулся в палату. В шкафу я нашел свои вещи. Постиранный и даже выглаженный костюм и рубаху, дипломат. Не нашел только галстук и сотовый телефон.

Палата была добротная, с отдельной уборной и душем, двухместная, но я в ней был один. Я хотел было принять душ, но не было горячей воды. Записка рядом с выключателем говорила о ежегодной плановой продувке системы горячего водоснабжения – прекрасно! Как мог, умылся холодной водой и взглянул на себя в зеркало. Тот еще кадр: небритый, с впалыми глазами, клочковатыми волосами, я себя не узнавал. Особенно глаза, казалось, что радужка поменяла свой цвет. Обычно сероватая радужка ближе к зрачку была насыщенно золотого цвета.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.