Лис Тлелый
Тени на холме

Часть 1

Промёрзшая земля снова трещит под ногами, из расползающихся разломов поднимается густая чёрная масса, покрывает снег, надвигается со всех сторон. А я стою, не в силах сдвинуться с места, как веточка в заледеневшей луже. Чернота медленно но верно заполняет пространство вокруг меня. Я пытаюсь вырваться, задираю голову, надеясь, что чернота не достигнет рта и носа. Но она не останавливается. Последний раз вдыхаю, и оказываюсь в густой непроглядной темноте. В уши ударяет до боли знакомый мелкий звон и крик Роры. Она зовёт меня по имени, и я не могу понять откуда доносится голос, вслепую шарю руками, и внезапно мои запястья обхватывают чужие мертвецки-холодные жёсткие пальцы. И я вновь просыпаюсь с ужасным осознанием того, что это пальцы Роры.

В день, когда мы с Ророй познакомились, чайки были особенно шумными, как и сегодня. Она бы точно решила, что в этом есть что-то мистическое, какое-то предзнаменование или вроде того. Не знаю, что бы я на это ответил, но точно попытался бы найти рациональное объяснение. Сейчас я бы отдал всё за возможность снова поспорить с Ророй о чём-нибудь…

Отворачиваюсь от мутного окна, стараясь при этом не запустить прохладу под одеяло. Поджимаю замёрзшие пальцы правой ноги, чтобы большой не выглядывал из дырки на шерстяном носке. Простуженная боль где-то в области миндалин, привычная утренняя заложенность носа, зуд на подбородке и щеках от колючего одеяла. В другой день я был бы уже часа четыре как на ногах, но не сегодня. По ощущениям ― около девяти утра. Очередная подстава от моих биологических часов. Я надеялся проспать большую часть этого дня, чтобы хоть немного облегчить свои страдания, но нет же, надо было проснуться именно в то же время, в которое я восемь лет назад прогуливал первый урок в школе…

***

На свежем снегу были хорошо видны следы от ботинок, которые немного хлябали на ногах Рика даже с туго затянутыми шнурками и толстыми носками. Подойдя к очередной застывшей луже, мальчишка остановился у её края, приподняв одну ногу, несильно надавил подошвой на тонкое стекло льда, которое приятно затрещало. Периферическим зрением Рик заметил какое-то движение за железной сеткой школьного забора, от испуга на миг потерял равновесие и в следующую секунду макнулся ботинком в воду под проломившейся коркой льда. Тут же шарахнулся назад, развернулся к забору и уставился на девочку, которая стояла по ту сторону. Почему-то первым делом в глаза бросились её тонкие, слегка покрасневшие пальчики, легко зацепившиеся за покрытую инеем железную сетку. Аккуратно подстриженные, скруглённые ноготки, хрупкие запястья, видневшиеся из-под подвёрнутых рукавов большого зелёного свитера, на плечи девочки, прямо поверх небольшого рюкзака, была накинула тёплая синяя куртка, на голову – капюшон. Было что-то необъяснимо-волшебное и будто нереальное в её внешности: две тоненькие тускло-золотистые косички, словно сплетенные из холодных лучей зимнего солнца, заканчивались на уровне ключиц, длинные светлые ресницы напоминали тонкую кромку льда у берега мутного лесного озера, а глаза казались отполированными лунными камнями с радужкой из голубого янтаря. Девочка показалась Рику совсем миниатюрной, но, когда он подошёл ближе, понял, что она выше его почти на пол головы, впрочем, как и все сверстницы.

– Привет, ― негромко проговорила она, чуть улыбнувшись.

– Привет… ― взгляд и голос мальчишки выражали лёгкое смущение и недоумение.

Рик никогда прежде не видел свою собеседницу, и это было странно в условиях маленького поселения, где все друг друга знают в лицо.

– Почему ты не в школе? ― поинтересовалась девочка.

Она произносила «Ш» с лёгким присвистом.

– А тебе какая разница? ― Рик шмыгнул носом и поправил сползшую на брови шапку.

– Просто спросила, ― она чуть покачалась с пяток на носки.

Её «С» тоже сопровождался свистом.

– А ты сама почему не на уроках?

– Завтра приду, а сегодня мама сказала сходить посмотреть, чтобы я знала что и где. Ты в каком классе?

– Во втором.

– Я тоже, ― девочка снова заулыбалась, уже более открыто, и стало видно, что у неё не хватает трёх молочных зубов.

– У нас только один второй класс, ― с недоверием проговорил Рик.

– Я недавно приехала.

– Откуда? ― мальчишка вновь поправил шапку.

– С другого конца Полуострова.

– Там, где был ураган? ― уточнил мальчик.

Он слышал по радио об этом стихийном бедствии, и очень боялся, что ураган заденет и их поселение.

– Да.

– Страшно было? ― с любопытством спросил Рик.

– Да, ― девочка несколько раз кивнула. ― Мы с соседями в подвале прятались, а дома выбило окна и крыша сломалась… На сарай упало дерево, а у моей подруги кошку ветром унесло.

– А людей ветром не уносило?

– Нет.

– У нас ни разу урагана не было, ― Рик снова сдвинул шапку с бровей.

– Я знаю, поэтому родители и решили переехать именно сюда. Хочешь погулять? ― предложила девочка.

Мальчишка задумался. Он собирался прогулять только урок чтения, потому что любил читать только то, что выбирал сам, но предложение было заманчивым.

– Ладно, пойдём, ― всё-таки согласился он и стянул надоевшую шапку, открыв взору собеседницы свои густые взъерошенные чёрные волосы.

Они зашагали вдоль забора, оставаясь по разные стороны от него.

– Тебя как зовут? ― поинтересовалась девочка.

– Рик. А тебя?

– Рора.

– Рора? Странное имя…

– Аврора – полное имя, ― пояснила она с деловым видом. ― А у тебя есть полное имя?

Мальчик несколько секунд молчал, выдумывая, как бы удивить её в ответ, а затем выдал:

– Рикфрид, ― он самодовольно проследил за тем, как подпрыгнули светлые, почти прозрачные брови Авроры, после чего признался: ― Я пошутил. Просто Рик…

– Знаешь, что у меня есть? ― загадочно поинтересовалась девочка.

– Что?

– Красивая тетрадь с нотами.

– И что? ― заявление собеседницы не произвело на Рика впечатления.

– Я нашла её после урагана и забрала себе. Там очень красивые странички, можно вырвать одну, сделать из неё кораблик и отправить его в плаванье в океан.

– Можно. Только далеко он не уплывёт. Намокнет и утонет, ― Рик, как и в большинстве случаев, давал самые пессимистичные, но правдоподобные прогнозы событий, из-за которых часто спорил со сверстниками.

– Ну и что, ― легко пожала плечами Аврора. ― Хоть немного же он проплывёт. Сегодня чайки так шумят, бабушка говорила, что это к плохой погоде, поэтому надо побыстрее идти.

– Я слушал радио, и там сказали, что погода будет ясной, ― возразил мальчишка с умным видом.

– Откуда они знают? ― спросила девочка, посмотрев на собеседника сквозь заборную сетку.

– У них есть специальные аппараты и карты. И синоптики через них наблюдают за небом и определяют, какая будет погода, и объявляют всем по радио, ― точного ответа Рик не знал, но притворился знатоком.

– И где эти синоптики с картами?

– Ну… ― мальчишка запнулся и забегал взглядом, стараясь сообразить, что сказать, чтобы не выглядеть просто бестолковым зазнайкой в глазах новой знакомой. ― Они высоко в горах, оттуда лучше видно небо, ― выдал он.

– В пустыне нет гор, значит и синоптиков там нет? ― Аврора оказалась не менее осведомлённой о мире за пределами Полуострова, чем её собеседник.

– Нет, ― Рик нахмурился. ― Зачем там синоптики? В пустыне всё равно почти никто не живёт и всегда жара. Да и радио там нет.

– А если кто-то решит поселиться в пустыне и радио с собой возьмёт? ― заметив дырку в заборе, Аврора сняла рюкзак, просунула его вперёд себя, затем присела и, пригнув голову, гусиной походкой пролезла на другую сторону.

– Не решит, ― категорически возразил мальчишка. ― Там песчаные бури и нечего пить, а радио сразу перегреется.

– Но чайки просто так не кричат, ― вернулась девочка к тому, с чего начался спор. ― Вот увидишь, ― вновь надев рюкзак, она отряхнула край куртки и улыбнулась.

***

Сунув ноги в стоптанные, некогда отцовские, ботинки, встаю с кровати, попутно расправляя на себе свитер и подтягивая кальсоны. Мерзкий холодок пробегает по телу, на несколько секунд вздёргивает вверх плечи и сводит челюсти. Снимаю с гвоздя на стене старую, но довольно тёплую шинель, подаренную мне стариком Грэхемом, её недостатками были только коротковатые для меня рукава и отсутствие одной из железных пуговиц ― самой верхней. Накидываю шинель на плечи и выхожу из комнаты.

В день нашей с Ророй встречи чайки орали как ненормальные, а потом всю ночь, вопреки всем прогнозам погоды, бушевала жуткая буря. Отец тогда напился до беспамятства, чтобы заснуть, а я лежал, закутанный в дырявое одеяло, прижимаясь к нему, и представлял, как страшно было Роре сидеть в подвале дома во время урагана, которому позже присвоили имя Фиргат.

Спутанные волосы отчаянно не хотят отпускать зубчики расчёски и больно дёргают кожу на голове, будто в знак протеста. В этом бою я всё чаще проигрываю. Зачерпнув воду из железного бака в коридоре, умываюсь прямо из ковша, игнорируя посредника в виде железного умывальника. С каждым днём всё меньше времени трачу на приведение себя в порядок. Раньше в этом хотя бы был смысл: не выслушивать замечания за неряшливость от классной руководительницы, не вызывать отвращение у Роры и не выглядеть совсем уж неблагополучным чмошником в глазах её семьи. Теперь – не всё ли равно, в каком виде убирать навоз за скотиной старика Грэхема, таскать воду, сено или капаться в земле…

За годы отцовского пьянства запахом спирта и перегара пропиталась каждая доска в полу, стене и потолке кухни. Печь еле тёплая, желания подбрасывать дрова не было ни у меня, ни у отца. Набираю воду в закопчённый железный чайник и ставлю его на зажжённую газовую горелку. Толкнув плечом дверь, которая уже из последних сил держится за петли, оказываюсь на свежем воздухе.

На улице отец возится с главным своим сокровищем – видавшим виды самогонным аппаратом. Поломка этого агрегата стала единственной причиной за последние лет десять, по которой отец был трезвым уже второй день и даже вспомнил, что руки у него, хоть и трясущиеся, но золотые.

– Доброе утро, ― хриплю я мрачно, остановившись на крыльце, и несколько раз кашляю, чтобы прочистить горло.

– Доброе, чтоб его, конечно… ― угрюмо хрипит отец в ответ, не поднимая взгляд на меня. ― Лучше трубку папке забей, чем издеваться, чертёныш… ― достаёт из кармана свою самодельную курилку и бросает мне.

Ловлю её, чуть наклонившись и подавшись вперёд.

Вода закипает, пока я чищу, набиваю и раскуриваю трубку, насыпаю заварку прямо в чайник.

– Чай принести? ― спрашиваю я, у отца.

Тот затягивается трубкой и с характерным шаркающим звуком чешет небритую щёку.

– А что, старикан решил тебе сегодня выходной устроить?

– Я его попросил, чувствую себя неважно, ― и это даже не ложь ради оправдания.

– А когда-то чувствовал себя важно? ― с усмешкой спрашивает отец, после чего прижимает к моему лбу свою шершавую жесткую ладонь. ― Врёшь поди, засранец. Проспал?

Зажмуриваюсь и морщусь от крепкого щелбана. В этом грубовато-трогательном жесте и во взгляде желтоватых отцовских глаз чувствуется искренняя родительская любовь и забота. Я вздыхаю, и решаюсь признаться:

– Сегодня день моего с Авророй знакомства… ― слова тащат за собой по горлу тяжёлый ком.

Худое лицо отца моментально делается мрачным, он молча обнимает меня и похлопывает по спине. Я знал, что он поймёт. Сколько я помню отца – он пил, но все его знакомые и друзья говорили, что он и капли в рот не брал до смерти моей мамы. И в последнее время я сдерживался из последних сил, чтобы не последовать его примеру…

***

Рик проснулся от стука в окно. Спросонья он не сразу сообразил, что это за звук и откуда он доносится. Первой мыслью было, что это птица врезалась в стекло или что-то посыпалось с ветхой крыши. Ни первое, ни второе мальчишка не воспринял как повод вылезти из-под одеяла. Открылась входная дверь. Отец, который, кажется, ещё не ложился с вечера, спросил у кого-то: «Тебе чего?». А вот зазвучавший после этого голосок Авроры заставил Рика буквально подпрыгнуть и чуть ли не ткнуться носом в оконное стекло. Он общался с Авророй уже год, но за всё это время она ни разу не видела, где и с кем он живёт. И сейчас Рик был готов провалиться в ад от стыда. Аврора стояла у его жалкого, свистящего от ветра дома, она видела покосившийся щербатый забор, видела неряшливый, полузаросший кустами двор, видела небритого, грязного, едва державшегося на ногах после очередной пьянки отца Рика и, повернув голову, увидела через окно самого Рика: нечёсаного, с припухшими сонными глазами, с отпечатками подушки на щеке и одетого в старый дырявый отцовский свитер. Мальчишка в ужасе шарахнулся от окна и присел, скрываясь. Он был уверен, что теперь их с Авророй дружбе пришёл конец.

– Рик! К тебе подружка пришла! ― рявкнул отец и хрипло закашлялся.

Панически соображая, что теперь делать и как оправдываться перед девочкой, Рик отполз в сторону от окна и подтянул к себе стул, на котором висела одежда.

– Я сейчас выйду! ― крикнул он.

Одеваясь, умываясь и торопливо выдёргивая расчёской клоки спутанных волос, Рик воображал все возможные последствия внезапного визита Авроры. Он одновременно надеялся и боялся того, что к моменту, когда он выйдет, девочки во дворе уже не будет. Это ознаменует конец их дружбы, зато избавит Рика от необходимости объясняться, оправдываться и от взгляда, в котором будет что-то между неприятной жалостью, осуждением и отвращением.

Но, когда мальчишка вновь глянул в окно перед выходом, Аврора по-прежнему ждала его снаружи. Стояла в своей ярко-красной вязаной шапочке, с таким же красным шарфом на шее и в новой коричневой куртке. По выражению её лица Рик попытался угадать мысли подруги, но ничего не удалось.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.