Живиль Богун
Звездам вопреки. Невольники

ЗВЕЗДАМ ВОПРЕКИ

Книга 1. Невольники

Пролог

Блеклый молодой месяц был никчемным союзником. Зато звезды, по-весеннему свежие, сияли ярче обычного. Монах-воин, невидимый в черном плаще, остался ждать у ворот. Сестра накинула такой же плащ – белое одеяние жрицы было слишком заметно в ночи – и неслышным скользящим шагом устремилась к дому. Дверь открыла бесшумно. Спальню вычислила по тонкому аромату благовоний. И по эйфории, витавшей в воздухе: сегодня здесь родилась новая жизнь!

Сестра приоткрыла дверь комнаты, заглянула внутрь. Догорающая свеча освещала высокую резную кровать и люльку под прозрачным шелковым пологом. Было тихо: утомленная родами мать спала, младенец тем более. Едва перешагнув порог, жрица натянула маску на нос и рот, достала из кармана пузырек и откупорила. Приторный запах сонного зелья мгновенно заполнил дом – его обитатели не проснутся до самого утра. Сестра подскочила к люльке, откинула полог и не сдержала возгласа изумления: младенцев было двое! Два крошечных свертка сладко сопели рядышком.

Указаний на случай двойни у нее не было. Да и кто мог предвидеть такое – близнецы рождались крайне редко, в среднем одна пара в сто лет. И что же делать? Здравый смысл подсказывал изъять обоих. А внутреннее чутье? Всемудрые сестры тем и были сильны, что всегда опирались на интуицию. Однако та почему-то молчала.

Сестра в растерянности глянула на мать новорожденных: совсем юная, сама еще ребенок. Волосы разметались по подушке, лицо бледное, веки плотно сомкнуты… Вот только дыхание учащено, тонкие пальцы судорожно сжимают край одеяла, а губы дрожат, словно пытаются что-то сказать. Неужели почуяла? Сквозь сон, сквозь мощный дурман уловила опасность, грозящую детям? Сильна, однако! Из таких девочек получаются превосходные жрицы. И как только Верховная ее проглядела? Или просто не было на то воли Звезд?

Ну да ладно, пора уходить. Сестра выхватила из люльки одного младенца и покинула дом так же стремительно, как вошла. Она не видела, как вздрогнул второй новорожденный и беззвучно заплакал во сне, кривя маленькое личико. Добежав до ворот, похитительница передала добычу монаху. Тот спрятал живой сверток под плащ и в два шага растворился в ночи…

…Отпустив посыльного, глава совета звездочетов пробежал глазами сообщение: все младенцы, родившиеся в столице в течение суток, благополучно изъяты. Старик довольно погладил холеную седую бороду. Подготовительный этап можно было считать завершенным.

Однако многолетняя привычка проверять и перепроверять принудила его снова подняться в обсерваторию. Он еще раз заглянул в звездные карты и просмотрел расчеты, затем прильнул к окуляру телескопа. Все верно, семь новых звезд. Не Звезд, разумеется, не Божественных Тел, а лишь обычных световых сигналов, означающих появление нового человека. Многовато для одного дня, конечно, в будущем придется попотеть, но такова воля Небес…

Что это? Что за блики слева, рядом с крайней звездочкой? Ух ты, она как будто раздвоилась!.. Да нет, показалось. Звезд ровно семь. А значит, семь младенцев. Семь претендентов на трон.

Глава 1. Искатели отправляются в путь

Бом-м-м!

Звон медного гонга у главного входа был слышен даже в подвале храма. Дайвин, первый звездочет королевства, сдержанно вздохнул и накинул капюшон на благородную седую голову.

– Что ж, пора.

– Ты ведь знаешь, я бы с радостью сама пошла, – торопливо прошептала Бхагини, предводительница всемудрых сестер. – И брат Саюд охотно пошел бы, разве нет? – она посмотрела на главу ордена монахов-воинов, и тот утвердительно моргнул.

– Однако идти должен я, – отмахнулся от соратников Дайвин. Бхагини не было равных в ясновидении, а Саюд слыл лучшим воином королевства, непобедимым в любом бою. Да только предстоящая задача требовала иных навыков – умения убеждать словами.

– О да, только ты сумеешь найти нужные доводы, – жрица легко читала его мысли. – А в остальном тебе поможет моя девочка…

Саюд на миг округлил вечно прищуренные глаза, что должно было означать сомнение; больше ни один мускул не дрогнул на смуглом аскетичном лице без признаков возраста. Зато звездочет позволил себе скептически хмыкнуть. Реакция последовала мгновенно.

– Да, Парада еще молода! – черные очи Бхагини вспыхнули, ноздри гневно вздулись: верховная жрица Звездного храма не привыкла пояснять свои решения. – Однако она лучшая! И только ее я вижу своей преемницей.

– Правда? – нарочито удивился Дайвин. —Ты не говорила.

– Теперь вот гово…

Бом-м-м!

Второй удар гонга заставил Бхагини умолкнуть на полуслове. Она поспешно натянула на голову капюшон, пряча лицо и роскошные, когда-то иссиня-черные, теперь же серебристые космы. Саюд также прикрыл бритую голову. Одеяния служителей, широкие, длиннополые, отличались только цветом: жрицы носили белые плащи, монахи-воины – черные.

– Пора, – повторил Дайвин, кивком попрощался и решительно покинул тайную комнату.

Обрядовый зал в подземелье храма был поистине огромен: здесь могли бы уместиться не только все жрицы и монахи Амарты, но и весь королевский двор, начиная с самого монарха, заканчивая помощником трубочиста. Двенадцать человек в центре зала, освещенного сотней свечей – шесть сестер слева от Зеркального Алтаря, шесть братьев справа – смотрелись жалкой кучкой меж гигантских колонн, уходящих в бескрайнюю тьму. Дайвин хмурил кустистые брови, поскольку терпеть не мог большие открытые пространства – разумеется, не считая звездного неба. Подземный зал был гулок и мрачен. Другое дело – уютная круглая комнатка на самом верху Звездной башни…

Бом-м-м!

Однако долг обязывает. Едва умолк раскатистый звон, звездочет пригладил пышную бороду и вышел из каменной ниши, где ожидал начала обряда.

– Приветствую вас, о братья и сестры, всевидящие и всепроникающие, лучшие из лучших! – возгласил он, ступая в круг зыбкого света. Обращение не было пустой лестью: оба ордена, монахи-воины и сестры-жрицы, для предстоящей миссии отобрали самых сильных и талантливых.

Двенадцать фигур в одеяниях служителей – мужчины в черных, женщины в белых – молча склонили островерхие капюшоны. А Дайвин продолжил речь, которую издревле повторяли искателям главы совета звездочетов:

– В эту полночь исполнится ровно шестнадцать лет с момента рождения нового короля! Ваши предшественники осуществили первую часть миссии: семь младенцев, указанных Звездами, успешно покинули пределы Амарты, страны Бессмертия, и волею случая обрели новые дома. Вам же предстоит найти этих отроков и вернуть на родину, дабы, пройдя положенное обучение и надлежащие испытания, один из них доказал, что достоин стать королем, правление которого обеспечит дальнейшее развитие и процветание нашего мира!

Двенадцать островерхих капюшонов, черных и белых, снова кивнули, слаженно и безразлично. Служители не нуждались в наставлениях – ритуал был только данью традиции. Кому, как не им, было знать принципы построения власти в Амарте, причем досконально, до буквы? Кто, как не основатели обоих орденов, и придумали эти законы – разумеется, под руководством мудрейшего Дайвина Пратамаха, Первого звездочета…

– Братья и сестры, не буду задерживать вас пространными речами. Вы сами знаете, кого, где и как искать. Я лишь прошу: будьте внимательны, не спешите – но и не медлите. Времени у вас ровно месяц.

Дюжина островерхих капюшонов качнулась в третий раз, подтверждая, что задача ясна.

– Итак, приступим! – старик стукнул посохом о каменный пол и перстом указал направление. – Первая пара да пойдет на восток…

Не успел он закончить фразу, как слева и справа от алтаря выступило по одной фигуре. Монах-воин и жрица церемонно подали друг другу руки —это означало, что отныне их связывает одна цель – и плавно двинулись через зал к восточному выходу.

Дайвин же повернулся на девяносто градусов и провозгласил:

– Вторая пара да пойдет на юг!

Еще один монах-воин и еще одна прорицательница, взявшись за руки, скользнули в темноту к южному выходу.

Таким же образом третья пара отправилась на запад, четвертая – на север. Тогда старик поднял перст, указывая в потолок:

– Пятая пара да пойдет вверх!

Сие отнюдь не означало, что двум фигурам в капюшонах придется взлететь под облака. Они вышли через центральные врата и направились к юго-восточной границе Амарты, где начиналась горная цепь, высочайшая вершина которой действительно подпирала небо: она так и называлась – Чади Сабден, то есть Крыша Мира. Там, в узкой горной долине, обитали ашми, гордый «небесный народ».

– Шестая пара да пойдет вниз!

Оставшиеся служители также выскользнули через главный вход и двинулись в сторону великой реки Сарх, в излучине которой и стоял Пур, столица Амарты. Их путь был самым коротким, но и самым опасным. За рекой начиналась Пустошь, бескрайняя холмистая равнина, под которой в темных подземных лабиринтах жили дхаритри, «земляные люди» – древняя раса, возможно, такая же древняя, как река и холмы.

Проводив последнюю пару искателей, Дайвин облегченно вздохнул. Ох уж эти торжественные речи и загадочные ритуалы – чистой воды анахронизм! Почему нельзя сделать все быстро и просто? Вот так, например…

Старик вернулся в нишу, где ожидал начала обряда, и легонько постучал посохом по низкой скамье:

– Эй, соня, вылезай!

Ноль реакции.

– Нам пора, говорю!

Снова ничего. Что ж, быстро и просто не получилось… Он стукнул еще раз, сильнее:

– Слышь, Парада? Пора в путь!

Никто не показался. Зато послышался характерный скрежет.

– Нашла время когти точить! А ну вылазь! – нетерпеливо крикнул старик.

Наконец появилась она – маленькая кошка с пушистым мехом в серо-дымчатую полоску и огромными золотистыми глазами. Собственно говоря, если бы не светящиеся глаза, в полумраке храма ее было бы не разглядеть. Двигалась она плавно и совершенно бесшумно, поэтому и получила имя Парада, что означало «ртуть». Раз! – и пушистый комок оказался на плече Дайвина.

– Совсем стыд потеряла? – опешил старик. – Нет уж, слезай и топай сама!

– Неохота лапки марать! – отозвалась Парада певучим девичьим голоском и шмыгнула в капюшон звездочета. На Дайвине было такое же одеяние, как и на других искателях, только не черное и не белое, а серое. Заметить притаившуюся в его складках кошку было никак невозможно.

– Ладно уж, сиди…

Звездочет вернулся в центр храма, где на мраморном возвышении стоял плоский блестящий щит шириной в три локтя, высотой в полтора человеческих роста – Зеркальный Алтарь. Дайвин забрался на пьедестал, выпрямился, провел верхним концом посоха по серебристой глади.

– Седьмая пара да пойдет внутрь! – пробормотал он и шагнул в открывшийся проем.

Глава 2. Полдюжины претендентов

Пратак

Первого кандидата в короли обнаружила пара искателей, посланная на юг. Они путешествовали в легкой крытой повозке: монах-воин на козлах, жрица внутри экипажа. Оба мало нуждались в пище и могли подолгу обходиться без сна, поэтому ехали быстро, останавливаясь лишь для того, чтобы дать отдых лошадям. Не прошло и недели, как они добрались до моря, где наняли лодку и отправились к южным соседям Амарты. Союз Тысячи Островов – так называлось государство, состоявшее из множества клочков суши. На одном из них, по подсказке Звезд, и следовало искать вероятного будущего правителя страны Бессмертия.

С этого момента поиском руководила жрица. А ею, как всегда, руководила интуиция. Лодка миновала уже пять больших островов и с десяток маленьких, когда всемудрая сестра внезапно выпрямилась и указала на скалистый пятак земли – верхушку давно потухшего вулкана.

– Туда? – опешил лодочник, крепкий дядька с дубленной морскими ветрами кожей, черными как смоль волосами и белозубой улыбкой. Правда, улыбка тотчас сползла с его лица. – Зачем? На островке одно-единственное рыбацкое селение, да и то давно бы опустело, кабы не жемчуг. Жемчужины здесь просто загляденье – крупные, круглые! Только нырять за ними приходится на ужасную глубину среди рифов, а добыча попадается редко. Но если уж попадается, вырученных денег хватает на прокорм всей деревне…

Жрица попыталась прервать болтливого лодочника, снова махнув рукой в сторону островка. Однако мужик оказался упертым.

– Не стану я заходить туда, и не просите! Говорю же, там сплошные рифы, как над водой, так и под, ничего не стоит налететь на…

– Сворачивай!

Это сказал монах-воин, до сих пор не проронивший ни слова. Сказал негромко, но так посмотрел на упрямца, что тот безропотно направил суденышко к острову, лавируя меж скал, о которые бились хищные пенистые волны.

Жестом велев лодочнику ждать на берегу, жрица устремилась к рыбацким лачугам: серые камышовые крыши торчали над скальными уступами. Монах следовал за ней, чуть приотстав. На середине пути встретили ватагу полуголых детей и подростков. Ребята спускались к морю, то ли купаться, то ли взрослым помогать, но тотчас остановились и любопытством уставились на незнакомцев. Те, в свою очередь, внимательно оглядели детей. Внезапно каменное лицо жрицы оживилось, и худая рука, змеей вынырнув из складок одеяния, указала на одного из рыбацких ребятишек. Монах-воин вперился в него взглядом.

Юноша выделялся среди приятелей, как молодой тополь среди дубков. Он был высок и строен, тогда как остальные ростом не вышли; глаза у него были светлые, серо-голубые, а небрежно остриженные волосы – почти белые от соленой воды и жаркого солнца; да и кожа была скорее загорелой, чем смуглой с рождения, как у других. А главное, паренек смотрел на разглядывающих его незнакомцев не столько удивленно, сколько выжидающе.

– Подойди ко мне, – промолвила наконец жрица, и белобрысый немедля приблизился. – Кто ты?

– Меня зовут… – начал он хрипловатым ломающимся тенорком.

      Но сестра нетерпеливо тряхнула головой.

– Меня не интересует, как тебя зовут. Я спрашиваю, кто ты?

Парень не растерялся.

– Ловец жемчуга, один из лучших, – сказал просто, не хвастаясь, а лишь констатируя факт. – А еще старший сын старосты.

– Действительно? – брови жрицы взлетели вверх.

– Приемный сын, – быстро поправился белобрысый.

– Подробнее.

– У моих родителей долго не было детей, и священник с соседнего острова обещал им, что если усыновят меня, то и свои появятся…

– То есть ты подкидыш?

– Да, – подтвердил парень, причем без капли стыда или горечи, наоборот, с необъяснимой гордостью. – Меня нашли рыбаки на берегу, в пустой лодке.

– Когда?

– Шестнадцать лет назад.

Служители переглянулись, и жрица объявила:

– Мы пришли за тобой!

– Зачем? – белобрысый пытливо прищурился.

– Ты – похищенный в младенчестве принц Амарты. Мы искали тебя, чтобы вернуть домой.

– Принц? Вот это удача! – парень торжествующе улыбнулся. – Ладно, пошли.

– Что, даже с родителями не попрощаешься?

– Они мне никто.

– Эти люди выкормили тебя, вырастили и воспитали, – строго возразила жрица. – А правители Амарты не остаются в долгу… – она со значением кивнула монаху.

Тот мгновенно ожил, достал из кармана кожаный кошель и швырнул мальчишкам, которые продолжали стоять поодаль, наблюдая за происходящим. С десяток загорелых жилистых рук одновременно потянулись к увесистому мешочку.

– Вот теперь пошли, принц Пратак, – сказала жрица и первая двинулась по тропинке вниз, к морю.

– Кто? – переспросил белобрысый.

– Так тебя зовут, – бросила сестра через плечо.

Парень торопливо последовал за ней. Монах-воин замыкал шествие.

Вскоре лодка, теперь уже с тремя пассажирами, отчалила от скалистого берега. Найденыш ни разу не оглянулся назад.

Двитья и Тритья

Она сидела на балконе с книгой в руке, делая вид, что погружена в чтение, и жадно вслушивалась в разговоры прохожих. А тем было о чем посудачить! Балкон выходил на оживленную улицу близ торговой площади, с дорогими лавками, цирюльнями, кондитерскими и прочими модными заведениями. Прелестницу было отлично видно со всех сторон. Полуденное солнце играло на волнистых медно-красных волосах, распущенных по белоснежным плечам, легкий румянец лежал на щеках, еще по-детски округлых, а пухлые губки трепетали, пряча улыбку. Словом, загляденье!

– О прекраснейшая! – один из топтавшихся внизу юношей задрал голову так, что шапка слетела на мостовую. – Подари мне прядь своих чудесных волос! А я посвящу тебе сонет… нет, целую поэму!

– Какой толк девице от твоих виршей, дуралей! – перебил стихоплета приятель под общий хохот собравшихся. – Эй, красотка, я напишу с тебя портрет, и не какой-нибудь, а в образе богини любви – за одну только тоненькую прядку! У тебя вон какая копна красного золота, ну не скупись же, радость моя!

Рыжая млела от удовольствия, но продолжала изображать, будто ничего не видит и не слышит. Хотя так и подмывало обернуться, поболтать с парнями, подразнить, посмеяться…

– Опять торчишь на виду у всего города! – прошипела старшая сестра, высунув голову на балкон. – Вот скажу матери, снова посадит тебя на хлеб и воду!

– Или обрежет под корень твои красные космы! – пискляво вторила средняя из-за спины старшей. – Давно ведь грозилась…

– Ох девочки, почему бы вам не оставить меня в покое? – томно отозвалась красавица, не поворачивая головы.

– Потому что нам за тебя стыдно! – старшая аж затряслась от злости.

– Скорее, завидно…

– Ты позоришь нашу семью! – добавила средняя, вспомнив выражение матери.

– Да? – рыжая изогнула тонкую бровь. – Тогда почему женихи отцу прохода не дают, хотя мне едва стукнуло шестнадцать? Что, сестрички, обидно, что не к вам сваты толпой валят?

Внизу, под каменным сводом арки, дородная женщина в белом одеянии жрицы переглянулась с хмурым монахом в черном. Они слышали каждое слово из перебранки сестер.

– Ладно, пойду-ка прогуляюсь до фонтана, – сказала рыжая, нехотя поднимаясь с табурета, – все равно не дадите мне спокойно почитать.

– Чепец надень, лиса драная!

Старшие сестры еще что-то выговаривали рыжей, но жрица и монах уже спешили в сторону площади, посреди которой журчал единственный в городе фонтан. Не прошло и четверти часа, как они увидели юную красотку в зеленом платье под цвет глаз и миниатюрном кружевном чепчике, нисколько не скрывавшем медных кудрей. Девица направлялась к фонтану. Столкнувшись с неожиданной преградой в лице пары служителей, она попыталась их обойти, а не преуспев, вежливо попросила:

– Будьте добры, позвольте пройти.

– Но тебе ведь совсем не туда надобно, – вкрадчиво заметила всемудрая сестра.

–А куда же, если не секрет? – не растерялась бойкая девица.

– В королевский дворец Амарты.

– Вот как! А зачем?

– Чтобы занять свое законное место. Ведь ты – принцесса страны Бессмертия.

– Да неужели? – усмехнулась рыжая, однако зеленые глаза настороженно сузились. – Тогда почему я родилась в доме торговца колбасами?

– И в кого же ты уродилась, в таком случае? – невозмутимо парировала жрица. – Много ли в доме рыжих да зеленоглазых?

Румяное личико вытянулось:

– Только я.

– Разве тебе никогда не говорили, что ты не такая, как они, что позоришь свою семью?

– Считай, каждый день…

– Так знай же: едва ты появилась на свет, тебя похитили, привезли сюда и подложили вместо новорожденной дочери торговца. Но мы нашли тебя, принцесса Амарты, и готовы немедленно вернуть домой! – жрица указала на крытую повозку у края площади; две резвые лошади нетерпеливо прядали ушами.

– Что, прямо сейчас? – изумилась девица.

– А ты жаждешь расцеловать на прощанье доброго мясника? Поплакать на груди у приемной матушки, обнять любимых сестричек?

Красотка замотала рыжей головкой:

– Нет, конечно, но…

– К тому же, – убедительно продолжала жрица, – властители Амарты щедро отблагодарят их за опеку. Твои бывшие сестры получат такое приданое, что женихи выстроятся к ним в очередь!

– А, ну тогда ладно, – окончательно сдалась рыжая и позволила жрице усадить себя в повозку.

Монах тотчас запрыгнул на козлы, и застоявшиеся рысаки понеслись по булыжной мостовой, прочь из провинциального городка на западной границе Амарты.

Новоявленная принцесса предвкушала славное путешествие, однако не тут-то было! В дороге жрица не проронила ни слова, кроме коротких команд: «Выходи!.. Садись!.. Ешь!.. Спи!» А монах-кучер, похоже, вообще был нем. Так что красотка изнывала от скуки.

На третий день пути, подъезжая к постоялому двору, они увидели у ворот точно такую же повозку. Кучер в монашеском одеянии возился с задними колесами. Велев пассажирке оставаться на месте, дородная жрица выбралась наружу. Навстречу уже ковыляла низенькая горбатая сестра из второго экипажа. Рыжая незаметно приоткрыла дверцу, чтобы слышать их разговор:

– Что случилось, сестра? – спросила дородная.

– Кажись, ось сломалась, придется менять, – посетовала горбатая.

– Ох-ох, это надолго… А кто там у тебя?

Горбатая жрица с досадой махнула рукой:

– Сама посмотри.

Дородная заглянула в окошко сломанной повозки и сокрушенно покачала головой:

– Пока починитесь, бедняга дух испустит… Давай ее ко мне, довезу обеих.

– Благодарю, сестра, очень выручишь! – обрадовалась вторая жрица, затем распахнула дверцу и крикнула внутрь повозки: – Вылазь, только живо! Ну же!

Миг спустя в дверном проеме появилась девочка. И чуть не упала, спрыгивая с подножки – то ли от неуклюжести, то ли от слабости. Была она тоненькой, худенькой, почти прозрачной, того гляди, ветром сдует. Бледное личико с запавшими глазами больше подошло бы кладбищенскому призраку, чем живой барышне. Да и одета была соответственно: линялое платье болталось на ней, как на огородном пугале, из-под замызганной косынки свисали сальные мышиного цвета волосы.

– Полезай в ту повозку! – торопила горбатая девчонку. – И благодари всемудрую сестру, что согласилась доставить тебя на место…

И вот экипаж, запряженный горячими рысаками, мчится дальше по разбитому тракту, и уже две девочки трясутся рядышком на одном сидении, напротив пышнотелой жрицы.

Рыжая сперва молча изучала неожиданную попутчицу, но вскоре не выдержала, заговорила:

– Ну привет! Как тебя зовут?

Новенькая захлопала глазами, открыла рот, однако ответить не успела – это сделала жрица:

– Ее зовут Двитья, раз уж ее раньше нашли. А тебя, следовательно, Тритья.

– Я – Тритья? – ужаснулась бойкая девица. – Какой кошмар! Нет-нет, у меня уже есть имя, и очень красивое. Меня зовут…

–Так звали дочь мясника! А принцессу Амарты зовут Тритьей!

Рыжая недоуменно поморщилась, но возражать передумала. Новенькая, мысленно окрещенная ею Мышкой, по-прежнему молчала, только моргала еще сильнее.

– Ну хорошо, – снова не утерпела нареченная Тритьей. – Я так понимаю, ее тоже везут в Пур? Тоже во дворец, что ли?

Жрица соизволила кивнуть.

– А зачем? – не унималась рыжая. – Кто она?

– Принцесса.

– Тоже принцесса?! Эта мышь? Но как…

– Как надо! – отрезала жрица, затем демонстративно поджала губы и закрыла глаза: все, разговор окончен, она спит.

Внутри повозки воцарилась тишина. Какое-то время был слышен лишь стук колес, однако вскоре к нему прибавился мощный храп с посвистом: жрица и вправду уснула. Девчонки переглянулись. Мышка выглядела уже не такой испуганной.

– Ладно… Двитья, – прошептала рыжая. – Давай знакомиться, что ли. Ты откуда?

– Из Уттары, – пролепетала замухрышка.

– Ну слава богу, заговорила! Я уж боялась, что ты тоже немая, как наш кучер… А где эта Уттара?

– На севере.

– Никогда не слышала. Это что, город такой?

– Не-а, – Двитья мотнула патлами, – остров на озере.

– А-а… Тебе сколько лет-то?

– Шестнадцать.

– Что, правда? – зеленые глаза округлились. – С трудом верится – выглядишь на двенадцать, не больше.

– Ага… А кучер ваш не немой. Просто монахи-воины говорят только в крайнем случае.

– Монахи-воины? Ничего себе!.. А ты откуда знаешь?

– Они иногда появлялись в приюте. Привозили новеньких. На лодках.

– Так ты из прию-юта! – протянула Тритья. – Тогда понятно… Слушай, а как тебя там нашли? Ну, жрица и монах?

– Не знаю, – Мышка-Двитья пожала худенькими плечиками. – Меня привела к ним одна из воспитательниц. Жрица спросила, хочу ли я поехать с ними, я согласилась.

– Так вот просто взяла и согласилась? – изумилась рыжая. – А вдруг они сделали бы с тобой что-то нехорошее? Продали в рабство, например?

– Пусть. Хуже, чем в приюте, быть не может…

От этих слов у воинственной Тритьи защипало в глазах. Проглотив комок в горле, она протянула руку и легонько погладила попутчицу по плечу.

– Похоже, жизнь тебя не баловала, подруга… Но теперь все будет иначе, вот увидишь.

– Надеюсь… – сухие губы Двитьи задрожали.

– Даже не сомневайся! И ничего не бойся. И вообще, впредь держись меня – я нас в обиду не дам!

Катурт

Обширная низина на востоке, за грядой Карликовых гор, не зря называлась Диколесьем. Старый хвойный лес, сплошь вековые сосны, ели да лиственницы, тянулся как вширь, так и ввысь. Ходили слухи, что в глубине чащи растут древнейшие деревья в мире – особого вида кедры-великаны, каких больше нигде нет. Да только кто же эти слухи проверит, дикие звери, что ли? Люди издавна обходили лес стороной. Даже самые смелые избегали приближаться к границам чащи больше чем на тысячу шагов. По картам земля эта принадлежала Великому Горному Царству, восточному соседу Амарты, а по факту была ничьей. Впрочем, и само царство великим было лишь по меркам своих обитателей, горных карликов: вопреки малому росту – или как раз поэтому – карлики обожали пышные названия, а в действительности довольствовались узкой горной полосой. Их пещеры и тоннели уходили в немыслимую глубину, так что недостатка в жилплощади не наблюдалось. С представителями других рас они не дружили, но и не ссорились – просто держались особняком. Да никто в Карликовые горы и не совался, за исключением наиболее пронырливых торговцев: изделия маленьких мастеров ценились необычайно высоко, ведь им не было равных как в оружейном, так и в ювелирном деле, не говоря уже о механике.

Однако на берегу узкой речушки, что протекала между горными отрогами и Диколесьем, все же обитали люди. Непростые, разумеется, люди: десятка два бородатых отшельников неопределенного возраста и непонятной профессии. Молва твердила, что все они – чародеи да знахари, продавшие душу темным силам. С другой стороны, целебные мази, порошки, пилюли и капли, изготовленные загадочными бородачами, охотно раскупались на ярмарках в предгорных городах, куда они привозили свой товар. Они-то тропами карликов ходили безбоязненно, видать, сумели найти общий язык с маленьким народцем.

Туда, в скит ведунов – так называли поселение отшельников – и направлялась первая пара искателей по неоспоримой указке Звезд.

– Интересно, каким же образом наше дитятко занесло в такую даль? – рассуждала молодая жрица, мерно покачиваясь в седле – на лошади она держалась не хуже заправского объездчика. – Да еще в такую глушь… Нет, ну правда, неужто ведуны усыновили нашего принца?

Монах-воин, к которому она обращалась, промолчал, как молчал в течение всего путешествия. Он тоже ехал верхом и вел в поводу третью лошадь – для подростка, которого должны были найти рано или поздно. Повозку и рысаков пришлось оставить в пограничном постоялом дворе и там же взять неказистых мохнатых лошадок, незаменимых на горных дорогах.

– Маловероятно, конечно, – продолжала рассуждать всемудрая сестра, не обращая внимания на безмолвие спутника. Пытливый ум и юношеская пылкость – ей было лет двадцать, не больше – не нуждались в поощрении. – Но если все-таки да, то зачем? На кой старым хмырям ребенок?

Над этой загадкой она ломала голову всю дорогу через перевал. Карлики, маленькие хозяева гор, пропустили путников без проблем, даже не показались ни разу, словно и не заметили вовсе. Хотя заметили, конечно – и белый плащ жрицы, и черный плащ монаха-воина. Но кому же охота становиться на пути служителей Звезд?

Наконец извилистая каменистая тропа вывела искателей на берег Чернильной реки. Была это обычная речка, просто в ее чистых водах отражались крутые утесы с одной стороны и дремучий лес с другой, вот и казалась она черной. А вдоль излучины, где берег был пониже, грудились с полдюжины рубленых, дранкой крытых изб. В скиту стояла полная тишина – ни лая собак, ни стука топора, ни людских голосов; можно было подумать, что он пуст. Однако стоило всадникам приблизиться к первому строению, как во дворе трижды прокукарекал невидимый петух.

В то же мгновенье дверь избы со стуком распахнулась. На пороге стоял высокий, прямой как жердь старик в меховой безрукавке поверх полотняного хитона. Седые волосы были перехвачены кожаным шнурком, кончик длиннющей бороды торчал из-за тканого пояса.

– Добро пожаловать, всемудрая сестра! Приветствую, брат! – зычно изрек старец. – Проходите, проходите, мы вас ждали…

Не успели гости спешиться, как словно из-под земли явились двое бородачей помладше, взяли лошадей под уздцы и увели к поилкам у колодца.

– Как это ждали? – не поверила жрица. Старец не ответил, просто развернулся и исчез внутри избы. Сестра опрометью кинулась следом, монах за ней. – Вы что, знали, что мы приедем? – на ходу требовательно вопрошала она.

И вдруг замерла. Старец спокойно стоял посреди светлой горницы, по стенам которой тянулись полки с книгами, а на длинном столе высились аккуратные кипы исписанных бумаг и даже пергаментных свитков; один такой пергамент с единственным знаком посередине висел на стене перед входом. Жрица вперилась взглядом в знак Хранителя, символ высочайшей духовной власти – а когда опомнилась, повернулась к старцу и низко поклонилась.

– Прошу прощения за нетерпение и суету, о Пресветлый… – пробормотала она, не поднимая головы.

– Полно, дитя, полно, – длиннобородый улыбнулся одними глазами и указал на стол в алькове, уже накрытый к чаю: посреди стола пыхтел паром пузатый медный чайник с краником, так называемый самовар – редкая вещь, изобретение горных карликов. – Присядьте оба, подкрепитесь с дороги. Сейчас и пирогов горячих принесут…

Гости послушно опустились на лавку. И все же сестра сочла нужным предупредить:

– Спасибо за гостеприимство, Пресветлый, да только нам некогда рассиживаться…

– Как же, как же, понимаю, – участливо покивал старец, – и задерживать не стану. Вы угощайтесь, а я пока велю отрока разыскать – наверняка опять по лесу бродит, шельма, словно там медом намазано…

Жрица и монах переглянулись: она изумленно, он хмуро. Мальчик-то, оказывается, преспокойно гуляет по Диколесью!

Тут дверь отворилась, и вошел еще один бородач, в перепачканном мукой фартуке, с блюдом горячей сдобы в руках. От вида и запаха выпечки у всемудрой сестры аж слюнки потекли. Гости без разговоров принялись за угощение, однако успели заметить, как хозяин вопросительно глянул на вошедшего, а тот слегка кивнул.

– Вот и ладненько, – сказал старец, когда служители съели по несколько пирогов с разной начинкой, запив их душистым травяным чаем. Сам он сидел напротив в жестком деревянном кресле и поглаживал бороду. – Теперича и отрока звать можно…

Пресветлый легонько стукнул ладонью по столешнице, и дверь избы снова скрипнула. Вошел паренек в холщовой рубахе, подпоясанной куском веревки, в стоптанных сыромятных поршнях; с порога поклонился, стянул с головы войлочную шапку. Темно-русые волосы, густые, волнистые, рассыпались до плеч. Был он невысок, но ладно сложен, лицо загорелое, грубоватое, взгляд вдумчивый. Смотрел он только на старца, гостей словно и не заметил.

– Звал, отче? – не столько спросил, сколько пропел паренек – голос у него был мягкий, мелодичный, необычно низкий для подростка.

– Так ведь пришли за тобой, – старец кивком показал на застывших в углу посетителей.

– Как, уже? – голос парня дрогнул.

– Я ведь предупреждал.

– Да, отче, – выпрямился отрок. – Я готов.

– Вот и славно… – Пресветлый неторопливо поднялся, замер на секунду. Взгляд его внезапно изменился: стал властным и жестким. – Ступай же отныне своим путем, ученик!

Парень снова поклонился ему, нахлобучил шапку и стремительно вышел. Жрица и монах, о которых все словно забыли, бросились следом. Проводив их долгим взглядом, старец проговорил тихо, про себя:

– Да осветят Звезды твой путь, мой мальчик…

Когда гости догнали парня, тот уже отвязывал поводья запасной лошади. Монах беззвучно хмыкнул, а жрица не стерпела, выдала в сердцах:

– Ну и прыткий же ты, принц Катурт!

– Катурт? – навострил уши парень. – Четвертый, значит… А сколько всего?

– Семеро, – машинально ответила жрица и тут же прикусила язык: мальчишка оказался умен не по годам, с ним следовало быть осторожнее.

– Точно? – темные прямые брови на миг сошлись над переносицей. – Ну семеро так семеро…

Он уже вставил ногу в стремя, когда у коновязи будто из-под земли возник бородач с добротной кожаной курткой в руках.

– Накинь, отрок! В горах по ночам зябко.

Парень с благодарностью принял куртку, тотчас надел, ловко прыгнул в седло и направил лошадь вслед за жрицей. Монах-воин покинул двор последним.

Три всадника на низкорослых мохноногих лошадках резво трусили в сторону гор. Принц Катурт ни разу не обернулся на скит ведунов, где провел шестнадцать лет – не хотел, чтобы ехавший сзади монах заметил влажный блеск в его глазах. Однако слезы разом высохли, когда, застегивая поплотнее куртку, он неожиданно нащупал под шерстяной подкладкой продолговатый плоский предмет.

– Благодарю, отче… – крепко сжатые губы растянулись в счастливой улыбке.

Панкам

Чади Сабден, Крыша Мира… Двуглавая гора обычно пряталась в пелене облаков, но сегодня небо было на удивление высоким и чистым, и обе вершины открылись глазам путников во всей красе: ледники, не тающие даже летом, ослепительно сверкали, а черные базальтовые скалы отливали матовым блеском.

В летописях сохранилось немало легенд о городе ашми: будто бы расположен он на правой вершине, чуть более низкой; левая же вершина считается священной, там стоит храм, величественнее которого нет на свете. Так ли это было на самом деле, или легенды, как всегда, изрядно привирали? Увы, проверить это не представлялось возможным: ашми не пускали к себе чужаков. Граница их владений проходила вдоль глубокого ущелья, по скалистому дну которого грохотала свирепая река. Чуть дальше она срывалась вниз мощным водопадом, образуя бездонное озеро хрустальной чистоты. А над обрывом сияла тысячами радуг мельчайшая водяная взвесь.

Путники застыли шагах в десяти от пропасти, опасаясь подходить ближе. Зрелище одновременно завораживало и ужасало. Правда, лицо монаха хранило неизменную отрешенность, зато жрица, немолодая уже сестра мечтательной наружности, дала волю восторгу:

– Да простят меня великие Звезды, но я в жизни не видела ничего прекраснее! Мощь и чистота, тьма и свет, и вечное движение —это божественно, воистину божественно!

Эхо, обитавшее меж стен ущелья, трижды повторило последнее слово: божественно… Не успело оно смолкнуть, а жрица уже переключилась на непосредственную задачу:

– И что же теперь делать? Звезды ясно указали на город ашми. Но как мы туда попадем?

И тут, словно в ответ на ее вопрос, раздался пронзительный свист, затем звонкий «чпок»: черная стрела, пролетев над головами путников, вонзилась в огромный валун, испещренный мелкими дырочками. К концу стрелы был привязан тонкий стальной трос. Пока они, остолбенев, глазели на дрожащую стрелу, трос резко натянулся. Искатели едва успели обернуться, чтобы заметить, как с противоположного берега сорвалась человеческая фигура. Миг – и она уже стояла перед ними. А на тросе осталось болтаться стальное кольцо, за которое, видимо, и держался человек, переправляясь через пропасть.

Хотя человек ли? Он был высок, на голову выше монаха-воина, но при этом необычайно строен. Одежда из тонкой кожи плотно облегала жилистое тело, а ее черный цвет подчеркивал матовую белизну лица и обнаженных рук. Волосы, сплетенные в тугую косу, тоже были белые – не седые, а белые. Брови же, наоборот, черные, вразлет, а глаза серебристые. Именно цвет глаз, неприсущий ни одной человеческой расе, свидетельствовал о принадлежности незнакомца к народу эльфов.

Жрица понимающе хмыкнула – про себя, разумеется. Похоже, древние летописи не врут: ашми действительно потомки эльфов! Горных эльфов, надо полагать. Лесные-то намного ниже ростом, златоглазые и зеленоволосые. Опять же, если верить мифам, поскольку воочию их никто не видел уже несколько сотен лет – ни горных, ни лесных.

Однако вот же он, белоголовый представитель древней расы, стоит перед путниками в живом плотном теле, а серебристые глаза смотрят пристально, словно хотят что-то сказать…

«Зачем пожаловали, служители Звезд?»

Вопрос прозвучал у жрицы в голове. Она не слишком удивилась: да, высшие создания способны общаться напрямую, то есть мысленно. Бхагини, основательница ордена всемудрых сестер, тоже обладала этим умением, как и все ее преемницы – по сути, это был решающий фактор при выборе новой верховной жрицы Звездного храма. И нынешняя Бхагини отнюдь не случайно послала «вверх» сестру, которая соответствовала уровню общения среброглазых ашми. Сосредоточившись, она постаралась ответить таким же способом:

«Мы здесь по велению Звезд!»

«Зачем?»

      «Чтобы получить обратно принадлежащее нам».

«Что именно?»

«Отрока шестнадцати лет от роду».

Представитель эльфов и бровью не повел, словно ждал именно такого ответа. У жрицы создалось впечатление, что и спрашивал он только для порядка.

«Шестнадцать лет назад патруль ашми действительно нашел человеческого младенца – на самой границе, у края пропасти. Мы вырастили и воспитали его, как своего. Но возвращая найденыша людям, мы отрекаемся от него! Так что впредь не пытайтесь использовать мальчика для каких-либо сношений с ашми – отныне он нам чужой!»

«Ваше требование вполне справедливо…» – жрица поклонилась, давая понять собеседнику, что уважает волю его племени.

Но эльфам, похоже, было глубоко безразлично людское уважение и понимание. Выпрямившись, сестра увидела только черную узкую спину, стремительно ускользающую обратно, на другой край пропасти. Она недоумевающе повернулась к монаху: а дальше-то что? Тот прищурился, вглядываясь в темные скалы противоположного берега, и вдруг выпростал руку: смотри!

От каменной стены отделилась вторая черная фигура, гораздо меньше предыдущей. Миг – и она спрыгнула на землю перед жрицей и монахом. Оказалось, это мальчик, тоже в черной кожаной одежде, субтильного телосложения, невысокий, с обычными темными волосами, хоть и сплетенными в тугую косу. Не обращая внимания на служителей, он подскочил к валуну, обрубил стрелу и швырнул вместе с тросом в пропасть. Потом тем же маленьким острым кинжалом срезал свою косу у самых корней – одним точным движением – и бросил туда же, в бурлящий поток далеко внизу.

И лишь затем повернулся к паре искателей, поздоровался коротким кивком. Обрезанные волосы распались на неровные пряди, обрамляя красивое загорелое лицо.

«Ты тоже слышишь мысли?» – поинтересовалась жрица, заглядывая в серьезные карие глаза паренька.

Но тот смотрел на нее безучастно, не отвечая ни вслух, ни мысленно.

– Ну что, пойдем, принц Панкам? – спросила сестра. – Лошади ждут нас у подножья горы.

– Лошади? – впервые заговорил пятый претендент на трон Амарты; голос у него был звонкий, высокий. – Я видел их только на картинках. Но всегда мечтал прокатиться верхом!

Сашта

Шестая пара искателей, та, что отправилась «вниз», сначала действительно ехала вниз по течению реки. Сарх, хоть и достаточно полноводный, был не пригоден для судоходства из-за обилия порогов и водоворотов. Моста не существовало и в помине: кто в здравом уме по своей воле отправится на берег дхаритри? Другое дело, если по решению суда: всякий, трижды нарушивший законы королевства, приговаривался к ссылке в Пустошь – это было самое суровое наказание в Амарте. Четыре раза в год от Пура отчаливал большой плот с преступниками. Больше этих людей никто не видел. Считалось, что их забирают дхаритри для работ в пещерах под холмами. Так распорядилась еще первая Триада служителей: ясновидящая жрица Бхагини, воин-монах Саюд и звездочет Дайвин Пратамах. А вот что они получили от дхаритри в обмен на регулярные поставки рабов, не ведал никто, разве только преемники первой Триады. Даже короли не знали, тем не менее, добросовестно продолжали выполнять древние обязательства. Зато им не приходилось тратиться на содержание преступников в тюрьмах: не хочешь исправляться, жить честным трудом – отправляйся в Пустошь и прощай навсегда!

Искатели потратили три дня, чтобы добраться до брода – места, где можно было пересечь Сарх, не слезая с седла. Третью лошадь монах-воин вел в поводу. Дно реки здесь было твердым, воды спокойные, без коварных подводных течений, так что лошади без особых усилий вынесли седоков на другой берег. Еще три дня ехали обратно, поскольку Пустошь находилась напротив Пура. Лишь река да полоса заболоченного леса отделяла владения дхаритри от цветущих пригородов столицы Амарты.

Неприятности начались еще в лесу. Лошади упрямились, не желая углубляться в сумрачную чащу, от серного смрада кружилась голова. Искатели почти сразу потеряли тропинку через болота, пришлось возвращаться, ночевать на опушке, а утром начинать путь с начала. Когда же наконец выбрались из трясины, был уже вечер. И лошади, и всадники попадали на землю без сил.

С рассветом поехали дальше. Пустошь, по сути, представляла собой бескрайнюю волнистую равнину, поросшую короткой жесткой травой. Вереницы аккуратных круглых курганов уходили за горизонт. Чем дальше, тем выше и круче становились холмы, а тени плавно смещались по мере движения солнца. В остальном пейзаж оставался неизменным: пыльно-зеленая трава и бледно-синее небо. Ни камня, ни кустика, ни деревца – глазу не за что зацепиться.

Путники ориентировались исключительно интуитивно, вернее, полностью полагаясь на обостренное внутреннее чутье жрицы. Она качалась в седле, внешне совершенно расслабленная, с безвольно опущенной головой, однако сознание ее было предельно собранно и подчинено наитию. Монах молча ехал следом, безразлично-смиренный.

Лишь к вечеру бесконечно долгого дня сестра вдруг резко натянула поводья. Безмолвный спутник последовал ее примеру. Холм, перед которым они остановились, с виду ничем не отличался от соседних.

– Расседлай лошадей, —промямлила жрица; от усталости и напряжения у нее заплетался язык. – Пусть пасутся пока. Чую, нам отсюда скоро не выбраться…

Она с трудом спешилась и тут же осела на землю. Монах проворно расседлал, стреножил и отпустил коней, предварительно напоив их водой из больших бурдюков, что несла свободная лошадь. Затем и сам растянулся на траве у подножья холма.

Долгое время ничего не происходило. Солнце, нещадно палившее весь день, медленно клонилось к закату, жара спала. Подул свежий ветерок, зашумел игриво сухими былинками. А искатели все ждали, отчаянно борясь со сном. И дождались.

Сначала услышали шуршание, едва отличимое от шелеста травы на ветру. Затем к нему прибавился мягкий стук – так падают комья земли, например. Монах первым вскочил на ноги, помог подняться жрице, и оба застыли, глядя, как в склоне открывается черный зев. Когда дыра стала высотой в рост человека, почва перестала раздвигаться. А миг спустя из чрева холма выскочили с десяток лохматых бурых существ и тесно обступили искателей, наставив на них мощные арбалеты.

Ни монах, ни жрица даже глазом не моргнули, продолжали спокойно ждать. И действительно, вскоре в зеве лаза появилась еще одна невысокая фигура. Это была темнокожая старуха с курчавыми седыми волосами, на которых блестел тонкий золотой венец. На сгорбленных плечах болталась белая накидка из мохнатых шкур. Такие же шкуры, только бурые, составляли одежду воинов, придавая им диковатый вид.

– Чего надо? – гаркнула старуха, злобно глядя на путников снизу вверх. Глаза у нее были странные: блестящие белки и едва различимые радужки. Такие же бесцветные глаза были и у темнокожих стрелков.

– Мы прибыли из Амарты… – начала жрица.

– Сама вижу! – перебила ее старуха, тараща жуткие глазищи. – Чего надо, спрашиваю?

– Забрать отрока, – насколько возможно кратко ответила сестра.

– Какого еще отрока?

– Нашего. Вы приютили его шестнадцать лет назад.

– Нет у нас никакого вашего отрока! – прорычала старушенция, скаля идеально белые зубы.

– Есть, – холодно возразила жрица. – Так говорят Звезды.

– Врут они, ваши Звезды! – старуха подскочила как ужаленная и пронзительно заверещала: – Врут, все врут ужасные жестокие Звезды…

Дальнейшее произошло очень быстро, буквально в считанные мгновения. Монах-воин шагнул в сторону, одновременно выбрасывая одну ногу и поворачиваясь вокруг своей оси – и темнокожие стрелки попадали друг на друга, роняя на землю свои грозные арбалеты. А монах прыгнул вперед и схватил старуху за шиворот прежде, чем она успела понять, что происходит.

– Нам нужен отрок, – не повышая голоса, повторила жрица.

– У-у-у! – заскулила старуха, болтая в воздухе голыми костлявыми ногами в меховых тапках. – Не я это решаю…

– Отведи нас к тому, кто решает.

– Хорошо-хорошо, только отпусти…

– Веди давай! – приказала жрица, когда монах поставил старуху на землю.

Та шмыгнула обратно в дыру, но все же бросила через плечо:

–Идите за мной!

Монах и жрица так и поступили. Незадачливые стрелки кое-как поднялись на ноги, подобрали свое оружие и боязливо поплелись следом, держась на безопасном расстоянии от путников.

Тоннель, в котором они оказались, был довольно широким, но низким, пришлось идти пригнувшись, причем почти в темноте: путь освещали масляные фонарики, свисающие с потолка на расстоянии примерно тридцати шагов друг от друга. Зато земляной пол был хорошо утрамбован, шли не спотыкаясь: старуха семенила впереди, искатели шагали за ней, десять горе-арбалетчиков замыкали процессию. Вскоре стали попадаться узкие боковые проходы, ведущие, понятное дело, в другие тоннели и подземные помещения. И все чаще встречались щуплые темнокожие существа в лохматых шкурах, деловито снующие туда-сюда, неизменно с поклажей в руках или на голове; на чужаков они смотрели не столько удивленно или испуганно, сколько брезгливо – так показалось жрице.

Спустя какое-то время – в темноте его бег было сложно определить – земляной пол перешел в булыжный. А вскоре путники оказались в помещении, где каменные плиты покрывала ковровая дорожка. Десять стрелков давно остались позади. Робко постучав в массивную квадратную дверь, старуха скакнула в сторону и тоже пропала. Створки двери медленно распахнулись. Искатели бок о бок шагнули в дверной проем.

Мягкий свет, заливавший большое куполообразное помещение, едва не ослепил их после сумрака тоннелей: это сияла огромная плоская лампа в центре потолка. Когда глаза попривыкли к свету, гости разглядели семь фигур на жестких каменных тронах. Выглядели фигуры совершенно одинаково: на головах, покрытых белыми платками, сверкало по тонкому золотому венцу, пурпурные одежды, ниспадающие складками, скрывали остальные части тела. Видны были лишь лица, похожие как две капли воды: кожа светло-коричневая – намного светлее, чем у существ, встретивших искателей у подножья холма, черты крупные, но правильные. И у всех веки сомкнуты. Спят они, что ли?

Оказалось, не спят. Центральная фигура, половую принадлежность которой было невозможно определить, неожиданно прошелестела, так и не открыв глаза:

– Приветствуем вас, служители Звезд…

– Будьте благословенны, владыки страны Дхаритри! – за двоих ответила жрица.

– Что привело вас к земляным людям? – прошептала фигура справа.

– Мы пришли за ребенком, который шестнадцать лет назад обрел дом в ваших владениях.

– Зачем он вам? – спросила крайняя фигура слева, тоже не размыкая век.

Жрица вздохнула с облегчением: любопытствуют – это хорошо; хуже было бы, если бы они стали отрицать само существование такого ребенка.

– Сей отрок – принц Амарты, страны Бессмертия, – с готовностью пояснила она.

– Он станет королем Амарты? – уточнила крайняя фигура справа.

– Вполне возможно. Он один из семи претендентов на трон.

– Зачем столько претендентов? – осведомилась третья фигура слева.

– На то была воля Звезд, – неопределенно ответила жрица.

Тем не менее ответ удовлетворил владык Дхаритри. Даже подземные жители понимали: со Звездами не поспоришь. А старуха, встретившая их снаружи, видать, была совсем чокнутая, раз осмелилась святотатствовать.

– Что будет с отроком, если он не станет королем? – поинтересовалась фигура справа.

– Он сможет выбрать любой другой путь, – уверенно сказала сестра.

Семеро владык какое-то время молчали, потом снова заговорила центральная фигура:

– Мы будем совещаться. Подождите за дверью…

Что оставалось искателям? Только повиноваться.

В прихожей – так жрица про себя нарекла комнатку перед залом – уже стояли два чрезвычайно неудобных стула, больше похожих на лежаки с короткими спинками. И все же это был знак гостеприимства. Они присели и стали ждать. Время шло, но ничего не менялось: тишина стояла полная, никто не появлялся. Жрица, утомленная трудной дорогой, сама не заметила, как уснула. А когда проснулась, оцепенев от неудобного положения, увидела, что монах тоже спит.

– Брат! – шепотом позвала она.

Монах резко дернулся, сел прямо, уставился на нее шальными глазами.

– Как долго мы здесь сидим, не знаешь?

Монах виновато мотнул головой.

Всемудрая сестра нахмурилась: судя по отекшему телу, времени прошло немало.

И тут квадратная дверь стала отворяться.

С трудом поднявшись, служители нетвердой походкой вошли в зал. Там ничего не изменилось: все так же мягко светила лампа под куполом, так же неподвижно восседали на каменных тронах семь владык Дхаритри, все с закрытыми глазами. Жрица и монах застыли на почтительном расстоянии. С минуту или две все молчали: хозяева не торопились начинать разговор, а гости не смели.

– Мы приняли решение, – наконец объявила центральная фигура. – Забирайте того, кто принадлежит вам… если узнаете.

Сзади послышался легкий шорох. Искатели разом обернулись: в трех шагах от них выстроились еще семь невысоких фигур, с макушки до пят укутанных в серые покрывала. «Вот как, значит! – усмехнулась про себя жрица. – Скучно вам, подземным самодурам, решили в прятки поиграть?»

Разве какая-то тряпка может сбить с толку ясновидящую? Она скользнула взглядом по ряду фигур и уверенно указала на вторую справа:

– Он!

Со стороны семи тронов долетел едва слышный вздох:

– Забирайте и уходите…

Шесть других фигур исчезли, растворились за кругом света, а выбранная жрицей скинула серое покрывало: это был мальчик, невысокий и тщедушный, с мягкими волосами мышиного цвета. Зато лицо у него было волевое, совсем взрослое: высокий лоб, впалые щеки, тонкий нос с горбинкой, крепко сжатые губы.

– Пойдем, принц Сашта! – жрица протянула ему руку.

– Пойдем, – согласился парень, но руку проигнорировал – просто развернулся и вышел из зала.

Их никто не провожал. Вслед за юношей искатели долго брели назад по сумрачным тоннелям, только в этот раз не встретили там ни души. Жрица чувствовала себя уставшей до смерти, но когда впереди забрезжил дневной свет, от радости прибавила шагу и, обогнав парня, первая выскочила наружу.

– Как же тут хорошо! – воскликнула она, окидывая взглядом холмистую равнину вокруг. – Свет – это такое блаженство!

Она оглянулась на мальчишку и увидела, что он стоит у края лаза, крепко зажмурившись.

– Что с тобой? – забеспокоилась жрица. – Выходи же!

– Не могу, – глухо ответил принц Сашта. – Я не вижу, куда идти.

Жрица недоуменно покосилась на монаха-воина:

– Он что, слепой? – спросила шепотом.

Однако воспитанник дхаритри услышал и сам ответил:

– Нет. Но солнечный свет глаза режет, больно… – и правда, из-под его зажмуренных век катились крупные слезы.

Монах-воин выхватил нож, решительно отрезал от своего широкого рукава полоску ткани и завязал ею глаза принцу.

– Благодарю, – сказал тот. – Так значительно легче.

Затем монах и жрица разыскали лошадей и помогли парню забраться в седло. Вскоре все трое уже мчались по равнине – отдохнувшие лошади сами спешили домой. Болотистый лес, через который так долго пробирались на пути во владения дхаритри, теперь преодолели за несколько часов. Их вывел принц Сашта: он хоть и не видел ничего, дорогу чувствовал лучше зрячего. Воспитанник земляных людей сначала ерзал и сутулился, приноравливаясь к шагу лошади, но потом пообвык. К концу путешествия, когда, перейдя реку вброд, путники повернули обратно в Пур, он уже держался в седле так, будто ездил верхом с малых лет.

«Каков молодец этот принц Сашта! – думала жрица, исподтишка наблюдая за парнишкой. – Жаль только, что слеп как крот!»

Глава 3. Еще одна принцесса

– И как прикажете понимать сие шутовство? – пожилой бородач в широкополой шляпе и длинном кашемировом пальто недоуменно хмурил брови, провожая взглядом стайку тинэйджеров. – Они что, на карнавал собрались? Или на ярмарку, народ веселить?

Шумная компания подростков направлялась от здания школы к троллейбусной остановке. Они выкрикивали что-то нечленораздельное и сами над этим хохотали, топали ботинками на толстенных подошвах и размахивали руками в перстнях и браслетах. А также ритмично трясли разноцветными шевелюрами: красными, розовыми, зелеными и голубыми, короткими и шипастыми либо длинными, сплетенными в множество жестких косичек.

– Никакого шутовства, о великий, это просто мода такая, – тихим вкрадчивым голосом пояснила старику молодая спутница – они вместе стояли у ограды школы. Элегантный брючный костюм в сизо-серую полоску подчеркивал ее стройную фигуру, а недостаток роста компенсировали высокие каблуки сапожек.

– Заклепки в ноздрях – тоже мода? – старик брезгливо поморщил крючковатый нос. – А в ушах-то, гляди, аж по пять штук!

– Именно так, мода, – промурлыкала женщина, закладывая за ухо – милое маленькое ушко без единой серьги – завиток пышных пепельных волос.

Но старик не унимался:

– О звезды, ты только посмотри: у бедного мальчика кожа разрисована! – он украдкой показал на мускулистого подростка: тот скинул кожаную куртку, демонстрируя голые руки, покрытые сложными узорами. —Какой ужас! Так дикари готовят жертву на заклание… Похоже, этот мир стремительно катится назад, в первобытные времена! А как же совершенное искусство Ренессанса, великие идеи гуманизма, научно-технический прогресс, в конце концов?!

– Во-первых, это не мальчик, а девочка, и да, однозначно жертва… все той же моды. Во-вторых, никуда он не делся, твой хваленый прогресс – он везде, только оглянись! – женщина в сером изящно махнула рукой. —Современный мегаполис – это средоточие науки и техники! А то, что вкусы изменились… так ведь и времени немало утекло. Ты когда в последний раз наведывался в Зазеркалье, великий Дайвин?

– По местному летоисчислению… больше полвека назад, – нехотя признался звездочет.

– А что так? – женщина прищурила большие, широко расставленные глаза необычного желтоватого оттенка, столь выразительные, что не нуждались ни в каком макияже.

– Сначала было слишком опасно: признаюсь, во время последнего визита я тут немного… нашумел. Потом меня выбрали в совет, а вскоре назначили его главой, в общем, некогда стало по чужим мирам разгуливать… Однако мы непростительно отвлеклись! Ты следишь за нашей целью, Парада?

– Неотрывно, – молодая жрица легким кивком указала на нелепого подростка в черном: бесформенная куртка болталась ниже колен, из-под нее торчали тонкие ножки в узких драных штанах и огромных ботинках, на голове сидел черный вязаный колпак; и только волосы, свисающие из-под колпака, сияли васильковой синевой. – Вот она, наша принцесса, прощается с приятелями.

– Так это девочка? – беспомощно заморгал звездочет. – И как ты их различаешь?.. Все, она уходит! Давай за ней!

– Не волнуйся, великий, не упустим.

Парада взяла старика под руку, тот крепче сжал в кулаке массивную трость, и седьмая пара искателей чинно последовала за девчонкой с ярко-синими волосами. Однако та, пройдя несколько шагов, обернулась и крикнула друзьям, оставшимся на троллейбусной остановке:

– Кстати, родаки свалили надолго, так что можно ко мне на все выходные завалиться!

Разношерстная компания одобрительно взвыла, запрыгала и затопала. А девица неожиданно рванула вперед, перебежала улицу на желтый свет и не оглядываясь почесала в сторону бесконечного ряда многоэтажек.

– Нехорошо. Если уйдет, ищи ее потом в этом муравейнике! – с досадой пробормотала Парада, затем устремила взгляд на светофор, где только что вспыхнул зеленый для транспорта, и щелкнула пальцами. – Уж извините, братцы…

Светофор моргнул, погас и снова загорелся, теперь зеленым для пешеходов. Автомобили, рванувшие было с места, отчаянно завизжали тормозами, люди у края тротуара ошарашенно завертели головами.

– Быстрее! – Парада дернула звездочета за рукав.

Они бросились через улицу и успели оказаться на другой стороне за секунду до того, как синеволосая девица нырнула в проход между многоэтажками. Прохожие с любопытством провожали взглядами импозантного старика в развевающемся пальто и хорошенькую молодую женщину, которая неслась на высоченных каблуках не хуже, чем в спринтерских кроссовках. Когда искатели влетели во двор, девчонка входила в третий подъезд.

– Отлично! Теперь подождем немного. Присядь пока, великий, —Парада указала на пустующую скамейку у детской площадки, – ты сегодня явно не в форме.

Старик с облегчением опустился на желто-голубые бруски, пригладил растрепанную бороду, с трудом отдышался.

– Хорошо тебе смеяться, – пробубнил он, искоса глядя на жрицу: та покачивалась с носка на каблук, вся такая ладная, аккуратная, причесанная волосок к волоску, словно она не по улицам носилась, а только что вышла из салона красоты. – Вот доживешь до моих лет, посмотрим, как бегать будешь!

– Посмотрим, – легко согласилась Парада. – Ну что, пошли?

– Ишь, прыткая какая! – Дайвин вздохнул. – Ох и услужила мне сестра Бхагини, дав в помощницы Ртутную Кошку… Ты уверена, Парада Акуб, что эта, мягко говоря, странная девочка и есть наша принцесса?

Кошачьи глаза жрицы вспыхнули:

– Ты сомневаешься в собственных расчетах, о великий Дайвин?

Старик яро замотал седой головой – чуть шляпа не слетела:

– Ни в коем случае! Звезды указали на этот мир и этот город. Но здесь же тысячи девочек подходящего возраста…

– И я без труда вычислила нашу! Я чувствую ее, великий, не хуже, чем ты читаешь по Звездам.

– Да уж, самомнения тебе не занимать! – скривился звездочет. – Однако я начинаю понимать, почему Бхагини выбрала тебя…

– Потому что я лучшая! – Парада гордо вскинула голову. – К тому же единственная из сестер хорошо знаю Зазеркалье…

– Погоди-погоди, как такое возможно? – старик привстал, всем телом опираясь на трость. – Ты что, бывала здесь раньше?!

– Было дело. Только сейчас не лучшее время предаваться воспоминаниям, великий! – Парада вдруг напряглась всем телом. – Чую, наша девочка куда-то намылилась…

– Как… намылилась?

– Да никак, просто уходить собирается! – жрица бросилась к двери подъезда.

Когда старик догнал ее, она уже открывала тяжелую металлическую дверь, каким-то чудом договорившись с кодовым замком. От лифта пришлось отказаться: следовало проверить каждый этаж. Парада побежала вверх по лестнице. Не останавливаясь, миновала вторую, третью и четвертую площадки, а на пятой замерла, на мгновенье прикрыла глаза и повернулась к двери, обитой коричневым дерматином. Едва звездочет, кряхтя и пыхтя, добрался до места, жрица махнула ему посторониться, а сама встала напротив глазка и нажала кнопку звонка.

Дверь открылась почти мгновенно: если юная обитательница квартиры и смотрела в глазок, то не дольше секунды.

– Мы ничего не заказывали, никого не вызывали, ни от чего не страхуемся и ничего не покупаем! – скороговоркой выпалила девчонка, стоя в одном ботинке. Второй она держала в руке: узкая ступня в розовом носочке казалась размеров на пять меньше громоздкой обуви.

– Тогда зачем открыла? – злорадно поинтересовалась Парада, проскользнув в крошечную прихожую, и придержала дверь для Дайвина.

– Мало ли, может, у вас ЧП какое приключилось… – рассеянно ответила девчонка, занятая шнуровкой второго ботинка. Теперь, без мешковатой куртки, в узких черных джинсах и футболке, она казалась совсем худенькой. Хотя роста была приличного, на полголовы выше Парады.

– О, так ты у нас неравнодушна к страждущим! – ухмыльнулась жрица. – Добрая самаритянка…

– Сама ты… из Самары! – девочка резко сменила тон. – А мы тут местные! И ваще, че надо? – завязав наконец шнурки, она подняла голову – и нос к носу столкнулась с Дайвином. – Это еще кто?.. Ну ни фига себе, великий Дарвин собственной персоной!

Звездочет чуть не выронил трость: неужели узнала?! Но тотчас приосанился и вежливо осведомился:

– Откуда сведения, позволь спросить?

– Про Дарвина, что ли? Ну так в кабинете биологии фейс висит в полстены.

– Что висит? Зачем? – заморгал звездочет, в который раз стремительно теряя респектабельность.

– Зачем портрет? – в свою очередь удивилась девчонка. – Ну типа важный чел: естественный отбор, теория эволюции и все такое. Хотя лично я не верю в происхождение человека от обезьяны!

– От обезьяны? – брезгливо скривилась Парада. – Фу, какая гадость! И кто посмел утверждать такое?

– Ну так он, Дарвин… – синеволосая вдруг подозрительно нахмурилась. – Э-э, че за развод? Думаете, молодежь нынче совсем темная, да? Кстати, про доброго самаритянина я тоже в курсе, если че.

– Ух ты, а наша принцесса, оказывается, не только сострадательна, но и образованна! – хищно усмехнулась жрица.

Она хотела еще что-то добавить, но звездочет властным жестом остановил перепалку. Сообразив, что девчонка имела в виду всего лишь местного ученого по фамилии Дарвин, лицом похожего на него – надо же, какое совпадение! – старик снова обрел величественное достоинство.

– Слушай меня, дитя! – обратился он к насупившейся девочке. – Мы пришли из другого мира. Пришли за тобой! Ты – не обычная местная девочка, ты – принцесса Амарты, страны Бессмертия! Понимаю, в это трудно поверить…

– Да легко! – девчонка пожала худыми плечами. – Обожаю фэнтези!

Мохнатые брови Дайвина снова поползли вверх. Но тут вмешалась жрица:

– Вот и отлично, не придется долго объяснять. Полагаю, ты сама чувствуешь некое несоответствие. Например, что родители тебе как бы чужие…

– Почему чувствую? – перебила ее синеволосая. – Я точно знаю, что приемная.

– Это они тебе сказали? – нахмурилась Парада.

– Сама поняла, – буркнула девочка. – По группе крови. – Гости продолжали недоуменно пялиться на нее, пришлось пояснить: – Моя младшая сестра заболела, требовалось переливание крови. Родители сдавали, я тоже хотела, они ни в какую… Сама пошла, взяли на анализ – и нате вам пожалуйста, полный облом! Несоответствие, по-вашему. Первая плюс первая не дают третью, это мы еще в пятом классе проходили… – она смахнула с глаз длиннющую синюю челку. – И че, вы хотите вернуть меня настоящим родакам?

– Мы хотим, чтобы ты заняла место, предназначенное тебе волею Звезд, – опомнившись, торжественно изрек Дайвин. – Пойдем же с нами, дитя!

– Каких еще звезд, дедуля?

– Истинных властителей Вселенной! Здесь мало кто это понимает, лишь несколько просветленных, которых остальные считают безумцами либо шарлатанами. Но у нас, в нашем с тобой мире, дитя, это знает каждый…

– А, так мы в попаданцев играем! – с досадой поморщилась синеволосая. – Ну все, хорош! Пошутили, и хватит…

– А никто и не думал шутить, – снова вмешалась Парада. – Пойми же, дитя!

И она так посмотрела на девочку, что та мгновенно осознала: они не шутят. И не врут.

– А-а… как же моя теперешняя семья? – осторожно спросила она после минутной паузы.

– А что с ней не так? – поинтересовалась жрица. – С твоей нынешней семьей?

– Я же сказала уже, мелкая болеет. Вот я с ней и сижу, а еще готовлю, убираю, в магаз бегаю – мать-то не успевает, на двух работах пашет. Теперь хоть немного отдохнет: участковая врачиха путевку в санаторий для них пробила. А батя так и вовсе на вахте, на Севере вкалывает – пытается заработать на операцию для сестры…

– Мы оплатим операцию! – быстро сказала Парада.

– Точно? На нее денег надо… в общем, до фигища!

– Без проблем. Деньги сегодня же появятся на счете твоей матери, от неизвестного благотворителя, и отец сможет вернуться домой. При условии, разумеется, что ты прямо сейчас пойдешь с нами.

Девочка сомневалась недолго.

– Хорошо, – кивнула синей головой. – Только как объяснить предкам мое исчезновение? Они ведь переживать будут, в розыск подадут…

– Мы им напишем, что тебя приняли в крутую экспериментальную школу, – предложила Парада. – С проживанием. Пакет документов предоставим, поверят. Тем более, у них все мысли будут заняты предстоящей операцией. Ну что, пошли?

– Да… О нет! А как же Эркюль?!

– Это еще кто? – жрица недовольно поморщилась.

Вместо ответа синеволосая нырнула на кухню и вернулась с обувной коробкой. Внутри, завернутый в яркий детский шарфик, сидел котенок: глазки испуганно вытаращены, ушки торчком.

– Вот он, мой пушистик! – с гордостью сообщила девчонка. – Цвет, смотрите, обалдеть какой – дымчатый, да еще в полосочку! Вчера нашла беднягу у подъезда, так жалобно пищал… Ну не оставлять же было, правда?

– Дымчатый, говоришь, – усмехнулся в ус Дайвин, со значением покосившись на жрицу, – да еще в полосочку…

Парада намек поняла и тоже не сдержала улыбки:

– А почему Эркюль-то?

– Так ведь усищи какие – просто шик! Как у Эркюля Пуаро, ну знаете, сыщик такой…

– Понятно.

Прижимая коробку к груди, девчонка посмотрела на старика, потом на жрицу:

– Можно, я возьму его с собой? А то пропадет ведь…

– Даже не знаю, что сказать, – признался Дайвин. Но подумав, великодушно махнул: – Ладно уж, бери… Все готовы?

Не дожидаясь ответа, звездочет повернулся к входной двери и стал водить по ней кончиком трости, пока дешевый дерматин не превратился в серебристое зеркало.

Парада взяла девочку за предплечье:

– Пошли, принцесса Саптама!

Бок о бок со жрицей синеволосая девчонка шагнула в магическую дверь. Звездочет вышел последним, и зеркало тотчас исчезло.

Глава 4. Школа преемников

Дворец властителей Амарты стоял на крутом холме над рекой и был виден с любой точки столицы. Белые башни сияли не только на солнце, но и в непогоду, и даже безлунной ночью: мрамор, которым были облицованы стены, колонны и лестницы, будто светился изнутри. Король здравствовал, жизнь во дворце кипела, и разноцветные флаги гордо реяли на фоне небесной лазури.

Однако тех юношей и девушек, кто рассчитывал сходу оказаться при дворе, ждало разочарование. Новоприбывших поместили в небольшом замке за пределами Пура, старой королевской резиденции, в двух часах езды от нынешней. Именно здесь располагалась школа преемников: здесь они жили, учились управлять государством и общались между собой.

С последним, правда, не заладилось с самого начала. Возможно, в этом была виновата атмосфера замка – суровая, холодная, если не сказать гнетущая. Расположение комнат тоже не способствовало сближению учеников. Их поселили на втором этаже: девочек слева от главной лестницы, мальчиков справа, причем комнаты выделялись через одну, а то и две, поскольку большинство помещений были непригодны для проживания. На третьем этаже обитала немногочисленная прислуга: повар и судомойка, две горничные, два лакея, конюх, садовник, ну и сама домоправительница; в другом конце коридора располагались спальни наставников. Вход на верхний, четвертый этаж был и вовсе заколочен по причине аварийного состояния. На первом этаже, самом презентабельном, были оборудованы классы, библиотека и трапезная, где, в принципе, ребята могли бы вместе проводить свободное время – если бы захотели, конечно.

Первыми в замке поселились Пратак, парень с острова ловцов жемчуга, и две очень разные девочки: приютский заморыш Двитья и рыжеволосая красотка Тритья. Большую часть времени они сидели в своих комнатах, виделись только в трапезной, куда спускались по сигналу гонга, сдержанно здоровались, в разговоры не вступали. Пратак смотрел на девчонок с нескрываемым недоумением: что они здесь забыли?! Мышка Двитья в пути немного оттаяла, но оказавшись в четырех каменных стенах, снова закрылась в себе. Тритья единственная была не прочь поболтать с новыми знакомыми, да ведь насильно мил не будешь.

Госпожа Кукут, домоправительница, зорко следила за порядком в замке, а также опекала учеников, по крайней мере, до прибытия наставников. Это была пожилая энергичная женщина, небольшого роста, зато пышных форм, с круглым добродушным лицом и круглыми голубыми глазами за стеклами круглых же очков. Она носила многослойные платья с рюшами, седые букли взбивала в копну на макушке и сильно напоминала курицу-наседку, что вечно квохчет вокруг своих несмышленых цыплят. Видя уныние первых учениц, домоправительница пыталась, как могла, их обнадежить: дескать, скоро и остальные прибудут, все быстренько перезнакомитесь, сойдетесь поближе, а там и занятия начнутся, так что скучать будет некогда.

– Пока есть время, вы бы обустроились поуютнее, – на третье утро, сразу после завтрака, посоветовала она девочкам. – Тут в кладовых добра немерено! Еще лет сто назад стащили туда всю утварь из верхних комнат, чтобы не сгнило да не заплесневело. Сходите, посмотрите, может, выберете себе что по вкусу.

– Нам бы гардероб пополнить, – сразу осмелев, намекнула Тритья. —А то уже неделю в одном и том же ходим, просто позор! – она показала на свое зеленое платье, когда-то нарядное, а теперь мятое, в пятнах и дорожной пыли.

Сиротская одежка Двитьи тоже не отличалась чистотой, но бедняжке, видимо, было не привыкать. Или просто в голову не приходило, что можно потребовать новый наряд. Она не сняла даже уродливую косынку, полностью скрывавшую волосы.

– С обновками придется подождать еще денек-другой. Их шьют лучшие столичные портные. Как только закончат, тотчас доставят в замок, – заверила подопечных госпожа Кукут. – Ну что, хотите осмотреть кладовки?

Мышка испуганно втянула голову в плечи, но рыжая решила за обеих:

– Еще бы! Когда?

– А вот прямо сейчас и пойдем. Заодно поможете мне отнести туда старые подушки: всем жильцам выдала новые, а те нужно будет почистить и заново взбить…

Нагруженные кипами подушек, девочки отправились вслед за госпожой Кукут. В коридоре встретили Пратака: смерив процессию презрительным взглядом, парень свернул в библиотеку.

– Вот куда ходят настоящие принцы! – шепнула Тритья подруге, чуть приотстав от домоправительницы. – Может, и мы как-нибудь в читальню заглянем, а? Там наверняка найдется много чего интересного!

Двитья смотрела вслед парню с плохо скрываемым восхищением, но быстро опустила глаза.

– Я мало что в книгах понимаю, – выдавила она, мучительно краснея.

– Невелика беда, девонька, научишься! – госпожа Кукут была немного близорука, зато, как оказалось, обладала необычайно острым слухом. – Кстати, ваш «настоящий принц» тоже не ахти какой ученый, сама видела: не столько читает, сколько картинки разглядывает…

Домоправительница привела подопечных в заднюю часть замка, где находились хозяйственные помещения: огромная кухня и кладовые для съестных припасов, прачечная и гладильная, разные мастерские, а также бесчисленное количество каморок, закутков и чуланов. В один из них она и впустила девчонок.

– Вот, полюбуйтесь! – она зажгла сразу несколько ламп, поскольку чулан был большой, сверху донизу набитый всяческой домашней утварью. – Можете рыться здесь, сколько хотите – какое-никакое, а все же развлечение. А если повезет, и что-то стоящее найдете. А то комнатки, куда было велено вас заселить, мало похожи на покои принцесс – уж простите за откровенность!

Девочки согласно покивали, даже Двитья, жизнь которой до недавнего времени протекала отнюдь не в царских хоромах. Голые каменные стены и полы их новых спален мало чем отличались от приютских, а предметов мебели было всего по три: узкая кровать, платяной шкаф (совершенно пустой) и конторка. Ни стульев, ни столов, ни даже полок, не говоря уже о зеркалах, что особенно огорчало Тритью. Поэтому рыжая жадно оглядела чулан:

– О да, тут есть чем поживиться!

– Ладно, я тогда пойду, дел выше крыши, – заторопилась домоправительница. – А вы, мои хорошие, как закончите, не забудьте погасить лампы.

Оставшись вдвоем, девочки принялись разбирать беспорядочно сваленное добро. Чего тут только не было – глаза разбегались! Картины, вазы, ковры, лампы, подсвечники, экраны для каминов, пяльцы для вышивания, а также стулья, пуфы, столики, тумбочки и прочая малогабаритная мебель.

– Мое! – Тритья схватила овальное зеркало в богатой раме. – Только на что его поставить? Ого, смотри, вот и туалетный столик – тоже беру! И коврик обязательно, а то пол ледяной… Хорошо бы еще один, на стену…

Двитья, в жизни не видевшая столько красивых вещей, поначалу растерялась, но жадный азарт подруги оказался заразным.

– Как думаешь, можно мне взять вон тот столик на гнутых ножках? – несмело спросила она. – И вазочку? Я поставлю в нее цветы, будет уютнее…

– Так ведь сказали же, бери что хочешь… – отозвалась рыжая, разворачивая рулон ковровой дорожки. – Гляди-ка, вполне приличный ковер, правда? Только цвет не очень – не люблю желтый, мне не идет.

– Тогда я возьму, если можно, – пролепетала Двитья. – У меня никогда не было ничего желтого…

– Держи! – Тритья великодушно отдала находку. – Ты свое клади слева, а я буду класть справа. Так, мне бы еще стульчик какой…

Забыв об унынии и скуке, они самозабвенно рылись в пыльном барахле, пока у каждой не накопилось по куче вещей. Правая куча получилась значительно выше.

– Да уж, за один раз все точно не унесем, – рассудительно заметила Тритья. – Может, книголюба попросим помочь?

Двитья, снова отчаянно покраснев, замотала головой.

– Ты права, не соизволит! – рыжая по-своему поняла реакцию подруги. – Ладно, придется сделать несколько ходок. Может, заодно и еще что-нибудь присмотрим. Бери сколько поднимешь, и пошли!

Таким образом спальни принцесс начали облагораживаться, и настроение обеих значительно улучшилось. Когда же прибыли еще два ученика – это случилось на пятый день – в замке и вовсе стало весело. Ну почти.

Все благодаря Панкаму, парню из страны ашми. Приемыш горных эльфов обладал на редкость живым нравом, был приветлив и обходителен. Обе девочки таяли при встрече с ним, замковые слуги спешили угодить, и даже заносчивый Пратак принимал за равного себе. Они были чем-то похожи, Пратак и Панкам: оба стройные, длинноногие, тонколицые. Только ловец жемчуга был сероглазым блондином, а приемыш горного народа – кареглазым брюнетом, да и ростом пониже.

Третий парень – Катурт, воспитанник ведунов – тоже мог быть общительным, когда хотел. Его активность была иного рода, направленная внутрь, а задумчивость граничила с отчужденностью. Панкам и Катурт провели вместе всего пару часов пути, от Пура до старого замка, но успели подружиться. Они упросили госпожу Кукут поселить их в соседние комнаты и первым делом взломали дверь, которая когда-то соединяла спальню Катурта с еще одним помещением.

– Не боитесь, что вам попадет? – поинтересовался Пратак. Он шел мимо по коридору, услышал возню и заглянул к новичкам.

– За что? – спросил Катурт, ковыряясь в замке ножом, которым Панкам так решительно отрезал свою эльфийскую косу.

– За порчу королевского имущества, например.

– Не занудствуй! – отмахнулся Панкам, наблюдая за манипуляциями приятеля. Язычок замка резко щелкнул, и межкомнатная дверь со скрипом отворилась. – Ого, да тут еще одна спальня, и вполне приличная! Интересно, кого туда поселят? В любом случае, так будет проще общаться. И ты заходи к нам поболтать…

– Я не болтать сюда приехал, – отрезал Пратак. – Но поговорить действительно надо. Обсудить создавшееся положение.

– Так давай позовем девчонок, сядем где-нибудь, в трапезной или в библиотеке, и все обсудим, – предложил воспитанник ашми.

– Девчонок? – скривился белобрысый принц. – Какой толк от этих клуш? Не понимаю, зачем их вообще поселили в замке вместе с нами…

Его гневную тираду перебил певучий басок Катурта:

– На них указали Звезды. Вероятных преемников семь: четыре мальчика и три девочки.

– Три? – весело уточнил Панкам, пятерней убирая со лба непослушные волосы. – Значит, будет еще одна?

– Будет. И непростая.

– Откуда такие подробности? – подозрительно сощурился Пратак. —Черно-белая парочка, что привезла меня сюда, ничего мне не рассказывала. Дескать, все, что нужно, узнаю в школе.

– Люди, которые меня вырастили, тоже умеют читать послания Звезд… Так будем обсуждать положение или подождем, пока все соберутся?

– Я за то, чтобы подождать: пока отсутствует часть вводных, выводы делать рано, – сказал Панкам.

Пратаку пришлось согласиться:

– Хорошо, дождемся еще одного парня.

– Смотрю, ты твердо решил девочек в расчет не брать! – ухмыльнулся веселый горец.

– Вы их видели? Целыми днями носятся по замку, нагруженные барахлом: то подушки таскают, то ковры, то стулья… Принцессы! Да у них вата вместо мозгов. И третья будет такая же, если не хуже!

Он оказался прав – но лишь в некотором смысле. Когда два дня спустя крытая повозка доставила последнюю пару претендентов на престол, парня поначалу даже не заметили. Он сидел на козлах рядом с кучером. Едва лошади остановились, кучер помог ему сойти на землю и отвел в тень высокого крыльца. Внимание встречающих – а встречать вышли все пять ранее прибывших учеников – полностью поглотило явление принцессы Саптамы.

Долговязая девчонка в черных мальчишеских штанах и куцей черной рубахе вылезла из экипажа и стала разминать худые как спички ноги в здоровенных ботинках. Некоторые сначала усомнились, а девочка ли это, но остальные части фигуры вполне соответствовали полу, да и личико под бесформенной шапкой было вполне девчачьим и даже миловидным, не считая густо накрашенных глаз. А уж ярко-синие волосы, свисающие до плеч! В общем, впечатление она произвела неизгладимое – причем еще до того, как открыла рот.

– Ну и че пялимся, как неродные? – спросила она, оглядев тесную компанию на крыльце. – Где шарики, флажки и транспаранты? Эй, народ, встречай свою будущую королеву!

– Это ты, что ли, наша будущая королева? – первым вышел из ступора белобрысый Пратак. – Боюсь огорчить тебя, принцесса не-знаю-как-зовут, но это о-о-очень маловероятно.

– Почему же, вероятность один к семи, как и в случае остальных, —невозмутимо поправил его Катурт. – Пока что шансы у всех равны.

– Че-то я никак не пойму, о чем базар, – новенькая недоверчиво переводила взгляд с одного на другого. – Может, объясните наконец? Или челядь не учат говорить нормальным языком?

– Сама ты челядь! – из-за спин принцев высунулась рыжая Тритья. – Или того хуже – уличная торговка, судя по говору, далекому от нормального…

Тут вперед выскочил Панкам, замахал руками:

– Тише, девочки, тише! Еще даже не познакомились, а уже ссоритесь, нехорошо…

– Я принцесса Саптама! – новенькая задрала подбородок не хуже высокомерного ловца жемчуга. – Извольте представиться!

– Я принц Панкам, – нарочито церемонно поклонился горец. – Сей рассудительный молодой человек – принц Катурт, а тот, что менее рассудительный – принц Пратак. Две милые юные дамы – принцессы Двитья и Тритья!

Двитья, так и не проронившая ни слова, робко кивнула, Тритья же зло усмехнулась:

– Так что нас семеро, претендентов на трон – тебе разве не сказали?

Однако новенькая не растерялась, а если и растерялась, то вида не подала.

– Не-а, – качнула она синими прядями. – Наверное, забыли в спешке… Кстати, почему семеро? Где же еще один?

Из тени крыльца раздался хрипловатый мальчишеский голос:

– Я здесь.

Все дружно обернулись. Невысокая фигура куталась в просторный плащ, одолженный кучером-монахом, белое как мел лицо наполовину скрывал капюшон.

– Кто ты? – первым опомнился шустрый горец.

– Принц Сашта…

Тут наконец появилась запыхавшаяся домоправительница, с трудом прорвалась сквозь толпу на крыльце.

– Ага, вот и последние двое, долгожданные! – радостно тараторила она на ходу. – Добро пожаловать в… – и вдруг увидела синеволосую девицу в мужской одежде и закутанного в плащ мальчишку. – А-а… ну значит, добро пожаловать в школу.

– В школу? – скривилась новенькая. – И здесь учиться, что ли?

– Похоже, тебе многое забыли рассказать, – сочувственно покивал горец.

– А может, ты уже прошла полный курс управления государством? —белобрысый ловец жемчуга не скрывал издевки. – Тогда ты вольна заняться чем-нибудь другим, например, помогать на кухне или в огороде…

– Не слишком ли рано ты стал здесь распоряжаться, принц Пратак? – одернула насмешника госпожа Кукут. – Прибывших надо сначала поселить, накормить, а потом уже приставать с расспросами! Мальчики, покажите принцу Саште его комнату, ту, что в конце коридора. А я отведу… девочку, – последнее слово она произнесла с оттенком сомнения.

Пятеро принцев и принцесс расступились, пропуская новеньких. Синеволосая с гордой миной прошествовала мимо ребят и пошла за домоправительницей вглубь замка. А паренек в плаще сделал нерешительный шаг и остановился у подножья лестницы. Пока остальные глазели вслед дерзкой девице, принц Катурт сбежал вниз и коснулся его плеча.

– Здесь двенадцать ступенек. Держись за меня.

– Благодарю, – губы новенького дрогнули в улыбке. – Ты Катурт?

– Верно. По голосу вычислил?

– Не только… Просто иди рядом, я сориентируюсь.

– Слушай, я тут подумал, зачем тебе самая дальняя комната? Хочешь, я попрошу, чтобы тебя поселили рядом со мной, через стенку?

– Спасибо, Катурт, было бы здорово…

И они неспешно направились в спальни мальчиков.

Никто из ребят не заметил, что на самом верху башни притаилась группа людей в черных и белых одеяниях: они прятались за каменными зубцами, но слышали каждое слово, произнесенное во дворе.

Тем временем домоправительница привела новенькую в ее комнату.

– Это что, каморка служанки? – спросила девица, когда госпожа Кукут открыла перед ней дверь.

Домоправительница сделала вид, что не поняла иронии.

– Нет, комнаты прислуги этажом выше. Это твои личные покои, принцесса Саптама.

– Покои? Ну да, только покойников и селить в такой холодильник – так и так уже окоченели!

– У других девочек такие же комнаты, – отрезала госпожа Кукут. —И ничего, не жалуются.

– Это их проблема, – новенькая не двинулась дальше порога. – А я терпеть не собираюсь…

Но домоправительница уже спешила обратно на кухню, где, помимо обычного обеда для учеников, простого и сытного, готовили несколько особенных блюд для гостей – важных персон. Встретив по пути Двитью и Тритью, госпожа Кукут попросила их ознакомить новенькую с распорядком дня и показать дорогу в трапезную.

– Не собираюсь я опекать эту грубиянку! – заявила Тритья, когда подруги остались одни. – Ничего, малость поголодает – глядишь, станет повежливее…

– Это вряд ли, – усомнилась Двитья: чувство голода ей было слишком хорошо знакомо.

Но рыжая гнула свое:

– О, не говори! Помню, как-то портниха заузила лиф платья, которое я собиралась надеть на вечеринку. Пришлось три дня сидеть на простокваше, ни крошки мучного и сладкого! Ты даже не представляешь, какая это мука…

– Представляю, – едва слышно выдохнула воспитанница сиротского приюта.

– …зато потом я была как шелковая, по словам матушки, – самозабвенно продолжала Тритья. – Так что нашей гордячке тоже будет полезно посидеть на диете, может, спеси поубавится… Ладно, я к себе, хоть прическу сменю к обеду, раз новые наряды нам до сих пор не привезли! – и скрылась в своей спальне.

А Двитья с минуту потопталась в нерешительности, затем прошла дальше по коридору и постучалась в дверь новенькой.

– Не заперто! – отозвался кислый голос.

Двитья робко вошла и застыла на пороге, теребя поясок линялого приютского платья. Синеволосая сидела на кровати с ногами, даже не потрудившись снять ботинки.

– Чего тебе? – зло бросил она.

– Я пришла сказать, что обед через час. Трапезная на первом этаже, слева от лестницы…

– Отлично, спасибо.

Ободренная такими словами, пусть сказанными не слишком приветливо, Двитья продолжила:

– Знаешь, нам разрешили взять внизу кое-какие вещи, ну, чтобы комнаты сделать поуютнее. Я покажу тебе чулан и помогу принести…

– Обойдусь! Может, я всю жизнь мечтала пожить в тюремной камере?

– Извини… – стушевалась Мышка и поспешно вышла.

Но до своей комнаты дойти не успела – синеволосая ее догнала.

– Это ты меня извини… Двитья, кажется? Столько всего разом навалилось!

– Понимаю. Мне поначалу тоже было страшно. Да и теперь неспокойно. Но ты сильная, ты быстро освоишься.

– Надеюсь.

– Тут все хорошие, правда! Ну почти все. Мальчики иногда грубят, но это они не со зла, просто они… мальчики. А тетушка Кукут, домоправительница, так и вовсе сама доброта!

– Кто, эта злыдня? Вот же дурацкое имечко – Кукут! И вообще, она на курицу похожа, на нервную вредную несушку! – Саптама не была уверена, бывают ли курицы нервными и тем более вредными, но напряжение требовало выхода, вот она и бесилась.

– Наша домоправительница совсем не злыдня, сама увидишь, —возразила Двитья, словно не замечая ехидства новенькой. – Просто не любит, когда ей перечат – она же тут старшая, за все отвечает…

– Ладно, проехали, – перебила ее Саптама. – Покажи, где тут что. Для начала, где можно руки помыть?

Вот так и получилось, что маленькая пугливая Двитья первой пришла на помощь новенькой, которая была на голову выше ее и казалась гораздо увереннее в себе. Хотя, быть может, только казалась?

Так или иначе, они вместе прошлись по полупустой девичьей половине второго этажа и спустились на первый.

– В той стороне классы, мы там еще не были – без вас уроки не начинались. Здесь трапезная, а там, – Двитья кивком указала на массивную дубовую дверь, – библиотека.

– Давай зайдем! – сразу оживилась Саптама. А Двитья, наоборот, поникла. – Что, нельзя?

– Почему же, можно. Некоторые почти все время там проводят.

– Так пошли! – новенькая уже толкала тяжелую створку, и проводнице пришлось согласиться.

Они оказались в большом помещении, уставленном шкафами и стеллажами с книгами, самыми разнообразными: старинными и совсем новыми, миниатюрными и огромными. Некоторые, наверняка самые ценные, хранились в стеклянных витринах. Были здесь и полки с длинными узкими ячейками для пергаментных свитков, а также всевозможные атласы и карты.

– Удивительно, но я могу прочитать большинство названий! – изумленно озираясь, воскликнула Саптама.

– Почему… удивительно? – насторожилась Двитья.

– Так ведь я из другого мира.

– Из другого? – худое личико, обрамленное засаленной косынкой, еще больше вытянулось.

– Ну да, потом как-нибудь расскажу… Странно даже то, что я знаю ваш язык, не говоря уже о письменности. Вот «Рыбы южных морей», а здесь «История искусства» и «Мудрость веков». А это что? «Математика в основе мироздания» – фу, ужас какой!

– Почему ужас?

– Терпеть не могу математику! – Саптама перескочила к следующему ряду книг. – Ага, тут сплошная физика… или химия? В общем, тоже ничего хорошего. Надеюсь, нас не заставят это учить? Мне и дома хватило.

– Ты много училась? – чуть слышно спросила Двитья.

– Не то чтобы много. Но за девять лет кое-что в мозгах осело.

– Счастливая…

Саптама удивленно обернулась и тут только увидела слезы на лице новой подруги.

– Эй, ты что, плачешь? Что случилось? А ну-ка рассказывай! – она обняла Двитью за хрупкие плечики, усадила на кушетку у стены, сама села рядом.

И Мышка-Двитья, привыкшая одна справляться со своими бедами, неожиданно поддалась:

– Понимаешь, я тоже из другого мира…

– Правда, что ли?

– … который называется «сиротский приют»… Там… Нет, не хочу об этом рассказывать. Только… я совсем не умею читать, вот…

– Вас там не учили? Обалдеть! – не смогла скрыть удивления Саптама. – Что, совсем ничему?

– Мальчиков учили грамоте… А девочек только шить, вязать, еду готовить… ну и немножко считать.

– Жесть! Это же несправедливо!

– Разве? Не знаю… Но только какая из меня принцесса? Дура безграмотная… Я так боюсь, что меня завтра же выгонят отсюда, вернут назад в приют, как только узнают… – по впалым щекам Мышки хлынули слезы.

Саптама всегда презирала «телячьи нежности», но тут не выдержала, обняла подругу крепко-крепко, стала гладить по спине да еще приговаривать – самым что ни на есть идиотским оптимистичным тоном:

– Ну что ты, что ты, никто тебя не выгонит! Если ты здесь, значит, такова воля Звезд – по крайней мере, мне так объяснили… А знаешь что, я научу тебя читать! Вот увидишь, это совсем несложно!

– П-правда? – Двитья подняла заплаканное лицо.

– Точно тебе говорю! Сегодня же и начнем! – Саптама вскочила с кушетки, подбежала к одному книжному шкафу, затем ко второму. – Сейчас выберем подходящую книжку… Ага, нашла: «Сказки морских народов». Подойдет?

– П-подойдет.

– Вот и отлично. Возьми к себе в комнату. После обеда сядем вместе…

– Ой, правда, скоро обед! – Двитья стала поспешно вытирать слезы. – Надо успеть отнести книгу…

– Тогда побежали!

Девчонки схватились за руки – «Ну точно первоклашки!» —обреченно отметила про себя Саптама – и умчались.

Когда дверь за ними захлопнулась, из-за стеллажа в глубине помещения вынырнул Пратак, ловец жемчуга. Выглядел он странно: губы поджаты, брови нахмурены, в глазах растерянность. Подождав минутку, он тоже покинул библиотеку.

Глава 5. Первые перемены

Однако главное событие дня было еще впереди. Ребята обедали, как всегда, одни: наставники еще не появились, и вообще, создавалось впечатление, что преемники оставлены без присмотра, если не считать опеку домоправительницы. Все были в той же одежде, в которой приехали в замок. Только Сашта пришел уже без плаща с капюшоном; зато теперь верхнюю часть его лица закрывала повязка, на которую косились все, кроме Катурта. Когда с едой было покончено, девочки быстро встали и направились к двери: уступив мольбам Мышки-Двитьи, Тритья согласилась-таки помочь новенькой обустроить голую комнату.

– Девчонки, погодите! – неожиданно окликнул их Панкам.

Принцессы разом обернулись, удивленные: парни редко к ним обращались.

– Останьтесь пожалуйста, – вежливо попросил горец. – Надо поговорить.

Двитья и Тритья отреагировали прямо противоположно: первая смертельно побледнела, вторая мило покраснела. Новенькая буркнула: «Кому надо-то?», но все же вернулась за стол. Подруги тотчас пристроились рядом.

Парни сидели напротив: Сашта рядом с Катуртом, чуть поодаль – Пратак. Панкам же, случайно или нет, оказался во главе стола.

– Ну вот, наконец-то мы в полном составе, – начал он торжественно.

На что синеволосая не преминула заметить:

– Ага, сидим тут по лавкам, как семеро козлят…

Горец сделал вид, что не услышал, и деловито продолжил:

– Есть предложение обсудить наш статус и дальнейшее… взаимодействие. Никто не против?

Все промолчали.

– Я так понимаю, молчание – знак согласия. Отлично. Для начала предлагаю чуть ближе познакомиться, ведь мы практически ничего не знаем друг о друге…

– Кроме главного: что мы избраны Звездами! – вставил Пратак.

– И что все мы родились в один день и в одном месте – в Пуре, столице Амарты, – добавил Катурт.

– Правда, что ли? – округлила глаза Тритья. – Я и не знала…

– Кто бы сомневался! – съехидничал Пратак.

Тритья вспыхнула, новенькая нахмурилась, готовая заступиться за нее – чисто из женской солидарности, однако горец не дал вспыхнуть ссоре:

– Верно, мы еще многого не знаем. Но ничто не мешает это исправить. Пусть каждый вкратце расскажет о себе. Идет?

Ребята согласно кивнули, кто сразу, кто чуть помедлив.

– Есть желающие начать?

Снова тишина.

– Тогда я подам пример, – улыбнулся горец. – Итак, я вырос в горах Чади Сабден, что переводится как Крыша Мира, в городе ашми, или горных эльфов. Как я там оказался? Точно не по своей воле. Патруль обнаружил полуживого младенца на границе с Амартой, пожалел, доставил в город… Меня обучали и воспитывали, как детей ашми, хоть я ни в чем не дотягивал до их уровня. А еще, мне кажется, они изначально знали, что когда-нибудь люди придут за мной. Нет, мне никто этого не говорил – сам почувствовал, когда меня вызвали старейшины и предупредили о возможном скором расставании. Я не хотел уходить, но с ними не поспоришь. С судьбой не поспоришь… Ашми меня звали просто «человечком», представляете? Теперь же я принц Панкам, к вашим услугам!

Следующим заговорил Пратак:

– Я попал в Союз Тысячи Островов. Это на Южном море. Рыбаки нашли младенца на берегу, отнесли служителю местного храма, а тот отдал на усыновление ловцу жемчуга с маленького острова, затерянного среди рифов. Там я и вырос. Чему меня учили? Естественно, тому, чем занимались все мужчины на острове: нырять на большую глубину, каждый раз рискуя жизнью, и доставать редких моллюсков, внутри которых растут крупные чистые жемчужины… Внешне я был совершенно не похож на жителей островов и всегда чувствовал себя чужаком. Поэтому нисколько не удивился, когда за мной пришли. Вроде все… Нет! – он покосился на Двитью, сидящую на другом конце стола, и быстро, словно боясь передумать, выпалил: – Я не умею читать и писать, хотя страстно желал научиться. Но на острове никто не знал грамоты…

Тут он с вызовом оглядел присутствующих – ну же, смейтесь! Однако все смотрели сочувственно, только Двитья низко опустила голову, пряча вновь навернувшиеся слезы.

– Вроде моя очередь? – прервал неловкую паузу Катурт. Он выпрямился, расправил широкие плечи и размеренно начал: – Шестнадцать лет назад ведуны нашли меня в Карликовых горах, когда возвращались из поездки по ярмаркам Амарты. Я вырос на границе Диколесья в обществе старцев и лесных зверей. В отличие от Панкама, я точно знал, когда покину скит – ведуны тоже умеют читать по Звездам. Они вообще много чего знают, учили и меня: языкам, математике, истории, географии, словом, разным наукам. Кстати, меня так и звали – учеником. Я от уроков не отлынивал, поскольку верил, что в будущем эти знания мне пригодятся. К тому же в скиту больше нечем было заняться, разве что по лесу гулять.

– А разве по Диколесью можно… гулять? – Панкам пристально посмотрел на воспитанника ведунов.

– Можно, если разрешают, – последовал лаконичный ответ. И всем стало ясно, что больше Катурт не скажет ни слова.

– Теперь я, да? – раздался глуховатый голос справа от него.

Это заговорил принц Сашта. Он сидел очень прямо и неподвижно, а белое лицо, наоборот, каждой мышцей реагировало на происходящее вокруг – по крайней мере, та часть лица, которую не скрывала повязка.

– Да, твоя очередь, – подтвердил Панкам.

– Я вырос в стране дхаритри, «земляных людей». Они поселились под холмами Пустоши за тысячи лет до появления королевства Амарты. Их общество строго разделено на касты, члены одной касты почти ничего не знают о жизни других. Поначалу меня растили жрецы, думаю, им было просто любопытно наблюдать за человеческим ребенком. А в десять лет я попал к ремесленникам, после того, как обнаружились мои способности к рисованию и лепке…

– К рисованию? – не выдержала Тритья. – Но как же? Разве ты не…

– Я не слепой, – все тем же глухим монотонным голосом пояснил Сашта. – Хорошо вижу при искусственном освещении, могу ориентироваться в полной темноте, как все дхаритри, живущие под землей. Только члены касты воинов нормально переносят дневной свет, их приучают с младенчества. А у меня от солнца начинается резь в глазах, вот и приходится их прятать, – он указал на повязку.

– Светобоязнь? – с пониманием кивнула Саптама. – А солнцезащитные очки не помогут?

– Очки? – нервное лицо Сашты недоуменно вытянулось. —А что это?

– Я понял! – Катурт стукнул ладонью по столешнице. – Как у госпожи Кукут, только стекла должны быть совсем темные! Ага, значит, надо раздобыть кусок проволоки…

– Для оправы? – уточнила Саптама. – Вообще-то можно спросить у старухи, вдруг у нее есть лишняя оправа.

– Я спрошу! – вызвалась Тритья. – Мне она точно даст.

– Стекла тоже найдем, вырежем, покрасим – я сумею… – Катурт повернулся к застывшему в недоумении соседу. – Будут тебе солнцезащитные очки, приятель!

Сашта не нашел, что ответить, лишь робко, недоверчиво улыбнулся.

– Ну что, теперь послушаем наших принцесс, – горец старательно играл роль ведущего. – Кто начнет?

– Давайте я, что ли, – Тритья кокетливо склонила головку набок. – Я спокойно жила в небольшом городке в одном западном княжестве, в доме преуспевающего торговца. Жила, не зная печалей и забот. Старшие сестры, правда, вечно ворчали, мол, я не такая, как они, семью позорю и прочее, но я не брала в голову, думала, это они от зависти. А потом появились двое, женщина в белом и мужчина в черном, и женщина сказала, что меня подсунули жене торговца сразу после родов, ну то есть подменили младенца. И что на самом деле я принцесса Амарты. Я обрадовалась – кто бы не обрадовался? – и уехала с ними, даже не попрощалась с семьей… приемной. Вроде все… Ах да, насчет умений! Училась я в школе девочек, честно говоря, не очень прилежно – ну нет у меня склонности ни к наукам, ни к искусствам. Зато люблю готовить еду, люблю наводить уют в доме, чтобы было красиво – разве не это нужно женщине? – рыжая очаровательно улыбнулась.

– Меня тоже учили готовить и наводить порядок в доме, а еще вязать, шить и штопать, – быстро заговорила Двитья, стараясь не смотреть ни на кого. – Служанкам больше ничего и не нужно уметь. А воспитанницам сиротского приюта одна дорога – в услужение.

– Там было очень плохо, да? – ляпнула Тритья в искреннем желании поддержать подругу.

– Во всяком случае, с голода не умирали… Земля на севере скудная, народ бедный, некоторые подкидывают своих детей в приюты, поскольку сами не могут прокормить. Воспитательницы считали, что я из таких… В общем, пусть я не особо гожусь в принцессы, но я счастлива, что вырвалась оттуда! – закончив непривычно длинную для нее речь, Двитья благодарно взглянула на Пратака: это его признание придало ей смелости. Но ловец жемчуга отрешенно смотрел куда-то в сторону.

– Итак, остается принцесса Саптама, – Панкам кивнул синеволосой, мол, говори.

– А что говорить-то? – усмехнулась та. – Я обычная девочка из обычной семьи, выросла в обычном городе, училась в самой обычной школе.

– Ну-ну! – скривилась Тритья. —Это ты называешь обычным? – она демонстративно оглядела новенькую с головы до ног.

– В моем мире – да.

Все недоверчиво уставились на Саптаму. Хотя нет, не все.

– Так ты из другого мира! – Катурт хлопнул себя по лбу. – Я должен был сразу сообразить…

– Ты попала сюда сквозь Зеркальные Врата? – вслед за ним воскликнул Панкам.

– Допустим, это были не врата, а просто дверь, но да, вроде бы зеркальная…

Панкам хотел еще что-то спросить, однако Саптама его остановила:

– Я расскажу вам все что хотите, но только не сейчас. Мой мир, вернее, мир, в котором я выросла, действительно особенным не назовешь, в отличие от вашего, насколько я успела заметить. Там нет ни ведунов, ни древних рас, живущих под холмами, ни эльфов, горных и не горных. Правда, есть сиротские приюты, и немало… Но у меня самой накопилось уже столько вопросов, что если в ближайшее время никто мне на них не ответит, я просто взорвусь!

– Ого, серьезная угроза! – хохотнул Панкам. Остальные тоже улыбнулись. – Ладно, спрашивай, принцесса Саптама, мы ответим, если сможем.

Синеволосая нетерпеливо подалась вперед всем телом.

– Вопрос первый: откуда взялись эти чудные имена? Нас что, на самом деле так зовут? Двитья – Тритья, Панкам – Пратак… Свихнуться можно!

Ребята насупились, зато рыженькая горячо поддержала соседку:

– Ты права, дурацкие имена! Я хотела оставить себе прежнее, но мне сказали, что это имя дочери мясника, а принцессу страны Бессмертия зовут Тритья…

– А меня ашми звали «человечком», так что Панкам – не так уж плохо, – возразил горец.

– Меня тоже звали просто учеником, – напомнил Катурт.

Не смолчал даже тихоня Сашта:

– Дхаритри дают имена только достигшим совершеннолетия, так что я вообще был безымянным…

Тем более неожиданным оказалось заявление Пратака:

– Я не горю желанием снова называться именем рыбацкого сына. Но в остальном согласен с принцессой синевлаской. Действительно, что за нелепые клички нам прилепили?

– А ведь ты совершенно прав, приятель, хоть и говоришь, что неграмотен, – низкий размеренный голос воспитанника ведунов остановил начавшийся гомон. – Это действительно всего лишь клички: Первый, Вторая, Третья, Четвертый, Пятый, Шестой и Седьмая. Именно так звучат названия порядковых числительных на санскрите – древнем языке, общем для обоих миров.

– Для обоих? – навострила уши Саптама.

– Разумеется. Ведь Великая Триада, основавшая Амарту, прибыла из твоего мира, который здесь известен как Зазеркалье. Дайвина-звездочета так и звали – Пратамах, то есть Первейший…

Ловец жемчуга не дал ему продолжить лекцию:

– Хочешь сказать, нас просто пронумеровали?!

– Ну да, в порядке нахождения, видимо. Тебя нашли первым – вот ты и Пратак. Синевласку последней, седьмой – отсюда Саптама…

Ребята опять загалдели, взволнованно и возмущенно. Горцу пришлось повысить голос, призывая народ к порядку:

– Тихо все! Обидно, конечно, но криками ничего не изменить. Есть разумные предложения?

– А что тут умничать? – пожала плечами рыжая красотка. – Старые имена нас не устраивают, либо их не было вообще. Давайте просто придумаем себе новые!

– Имя – это не «просто»! – возразил Катурт. – Настоящее имя должно нести в себе заряд силы… и правильный образ.

– И не у каждого есть дар нарекать, – поддержал его Сашта. – У дхаритри это позволено только жрецам.

Ребята задумались. Тишину прервал Панкам:

– У ашми есть правило: кто поднял вопрос, тот и предлагает решение, – и уставился на Саптаму.

– Инициатива наказуема – так у нас говорят, – хмыкнула та, невольно краснея: слишком уж пристально смотрел на нее пятый принц.

– Но ты ведь не случайно первая осмелилась протестовать, —напомнил Катурт. – Возможно, такова воля Звезд, и в данном вопросе именно ты ее являешь, принцесса Саптама.

– Я? Волю Звезд?

– Давайте проголосуем: кто за то, чтобы синевласка предложила нам новые имена? Только предложила – если не понравится, соглашаться необязательно.

Руки подняли все, кроме Пратака. Но и тот, помедлив, кивнул:

– Ладно, пусть предлагает, раз других идей нет… Ну и как ты меня наречешь? – он с вызовом уставился на Саптаму, сидевшую напротив него, через стол.

Если бы не этот дерзкий вызов, она вряд ли согласилась бы выступить в роли крестной матери преемников. Но тут словно кто-то подтолкнул ее.

– Думаешь, следует начать с тебя? Ну ладно, – она призадумалась. —А что, если просто переиначить? Не Пратак, а Патрик! Хорошо звучит, и значение подходящее: от «патриций», что значит «высокородный».

– Отлично, по-моему! – одобрил Панкам и повернулся к соседу: – Что скажешь, принц Патрик?

– Я согласен, – кивнул тот.

А синевласка уже смотрела на Катурта.

– Итак, Ка-турт… Если переставить – Артур! Кстати, у нас был легендарный король с таким именем.

– А что оно означает? – полюбопытствовала рыженькая.

– В переводе с другого древнего языка – «человек-медведь», – ответил сам воспитанник ведунов и хмыкнул, довольный: – Я согласен.

– Отлично, принц Артур! – обрадовался горец. – А как быть с нашим Саштой?

– Ну, это просто: Сашта – Саша – Александр! – синевласка уже вошла во вкус. – «Защитник людей», кстати. Принц Александр – звучит! А для своих просто Саша…

– Благодарю, – кивнул новоявленный принц Александр.

– Так, теперь Двитья… Двитья – Дивия! Дивная, значит.

– Очень красиво… – вечно бледная Мышка зарделась от удовольствия.

– Мое почтение, принцесса Дивия! – изящно поклонился ей горец, отчего бедняжка раскраснелась еще больше.

– Ага, Тритья, – вдохновенно продолжала Саптама. – Тритья… Тритья… Рита! Рита для своих, а полная форма – Маргарита. Означает «жемчужина». И у нас, чтобы ты знала, была уйма королев с именем Маргарита!

– Ну раз уйма, я согласна… Тем более, что жемчуг мне очень даже к лицу! – рыженькая стрельнула глазками в Патрика, отчего тот оторопел, а остальные захихикали. – Имейте в виду, Рита только для самых близких!

– Ну разумеется, принцесса Маргарита… Меня, значит, оставила напоследок, синевласка? – пятый принц снова посмотрел на нее так, что ей вдруг стало жарко. – Ну же, я сгораю от нетерпения!

Саптама впервые замешкалась.

– Мне не приходит в голову ничего, похожего на Панкама, – призналась она. – Может, попробовать по-другому? Ты вырос в стране горных эльфов, так? Горные эльфы – значит, горцы… Стоп, так ты же горец!

– Ну да.

– А как тебе имя Коннор? – глаза под синей челкой лукаво блеснули.

– Вполне себе. И что оно означает?

– Понятия не имею. Но так звали одного очень известного в моем мире героя… – Саптама не стала добавлять, что фильм «Горец» смотрела много раз и даже была немного влюблена в исполнителя главной роли.

– Коннор значит «волк», – воспитанник ведунов, теперь уже принц Артур, снова проявил эрудицию. – Вернее, «друг волков» или «предводитель стаи».

– Идет! Принц Коннор, к вашим услугам, – горец шутливо поклонился во все стороны. – Осталась только ты сама, синевласка.

Она задумалась.

– Сап-та-ма… Сантана? А что, мне нравится – пусть будет Сантана.

– А для своих как? – прищурился принц Коннор. – Тана?

Синевласка вздрогнула, и слезный ком внезапно подкатил к горлу. Так, почти так ее звали в другом мире – друзья, родители, сестренка…

На этом заседание и закончилось. Неожиданно явилась запыхавшаяся домоправительница, всплеснула руками:

– Вот вы где! А я бегаю по всему замку, ищу… Ваши наряды доставлены, идите примерять!

Семь принцев и принцесс гурьбой выбежали из трапезной. Госпожа Кукут, охая и причитая, поспешила следом.

Едва дверь за ней закрылась, в окошке, через которое подавали еду из кухни, показалась вихрастая голова. Паренек в неприметной одежде слуги, с виду ровесник семи претендентов на трон, ловко перебрался в трапезную, нырнул под стол и поднял что-то с пола. Не успел он вылезти наружу, как в окошко просунулась вторая голова, краснощекая и усатая, увенчанная поварским колпаком.

– Эй, что ты тут делаешь, негодник? – сдвинул брови повар.

– Ничего, – ответил парнишка, пряча руку за спину. – Хотел просто посмотреть…

– На девчонок небось? – повар перестал хмуриться и даже подмигнул. – Про остальных лучше помолчу, но рыженькая – хороша-а-а! Если бы меня спросили, я бы ее выбрал королевой… Однако тебе не положено здесь находиться, усек? Еще раз увижу, скажу госпоже Кукут!

– Да пожалуйста, – парнишка ничуть не испугался. – Что она мне сделает?

–Что? Отправит чистить выгребные ямы, например.

– Не отправит – бабуля меня любит!

– А ты, шельмец, этим бесстыдно пользуешься, – повар погрозил слуге толстым пальцем. – Ну смотри, допрыгаешься! Сегодня наставники прибудут, а с ними несколько важных гостей. Если кто из них увидит тебя, не поможет даже заступничество домоправительницы. Твое место – в саду или на огороде, и ни малейшего повода ошиваться в замке!

– Да понял я, понял, – пробурчал паренек. – Выйду через кухню, как и вошел. Если ты не сдашь, никто и не заметит.

Повар только махнул рукой:

– Беги уже! Некогда мне с тобой лясы точить, – и с достоинством удалился.

А юный слуга разжал ладонь, посмотрел на крохотную сережку и лукаво улыбнулся:

– Вот и повод!

Глава 6. Друзья или соперники?

Казалось бы, собрание в трапезной, на котором семеро принцев и принцесс единогласно, без споров и сомнений, приняли новые имена, должно было стать началом формирования сплоченного коллектива, как выражались в прежнем мире Сантаны. Однако дружбы не получилось, по крайней мере, дружбы всеобщей. И причин тому было несколько.

Разлад между девчонками произошел вечером того же дня, спустя всего несколько часов после их единодушного выступления на собрании. Разойдясь по своим комнатам, принцессы, естественно, бросились примерять новые наряды. Сантана, как отныне звали синевласку, или Тана, как она сама себя называла, с выбором долго не мучалась. Была бы ее воля, вообще бы не переодевалась: любимые черные джинсы и футболка ее вполне устраивали. Но совсем не устраивали руководство школы, о чем не преминула сообщить госпожа Кукут, заглянув в ее комнату:

– Сегодня в замок прибудут ваши учителя и даже кое-кто из высокого начальства, – сказала она со значением. – Поэтому будь добра, прими надлежащий вид…

– А чем плох мой теперешний? – Тана понимала, что сопротивляться бесполезно, но она перестала бы уважать себя, если бы не попыталась.

– Если ты собираешься чистить конюшни, то сойдет и так. А принцессы, милочка, выглядят иначе… И да, не забудь смыть краску с волос.

– Увы, не получится. Даже при огромном желании – если бы оно у меня было. Это супер устойчивая краска! Могу только налысо побриться, если угодно. А что, буду лысой принцессой!

Госпожа Кукут молча развернулась и вышла. Видимо, образ синеволосой принцессы был все же предпочтительнее.

Тана быстренько просмотрела кипу одежды на кровати. Платья с вышивкой, лентами, кружевами и прочими старомодными бабскими штучками сунула в шкаф. Однако в самом низу кипы лежал весьма оригинальный наряд: костюм из широченных брюк, туники и легкого кардигана, длинного, почти до щиколоток – все три части в смежных сизо-синих тонах. К нему прилагался широкий пояс из черной кожи, украшенный серебряными бляшками. Недолго думая, Тана надела костюм и встала перед зеркалом, добытым в чулане: а что, очень даже неплохо! Ей всегда шел синий – делал чуть ярче бледно-голубые глаза. А еще она стала выглядеть как-то по-другому. Взрослее, что ли…

Босые ноги мерзли на каменном полу – ковер из бездонного чулана оказался узковат. Тана наклонилась, чтобы снова обуть любимые ботинки, и тут только заметила коробку у кровати. В коробке была обувь. Туфельки разных фасонов, мечта любой барышни. Пара башмаков на шнуровке: был бы неплохой вариант, если бы не высокий каблук – это чтобы все парни в замке оказались ниже ее, что ли? А на самом дне лежали сапожки, точь-в-точь как для народных танцев – Тана в подобных плясала чардаш, когда занималась в студии хореографии. И она не удержалась, примерила. Тонкая замша обтягивала ногу, словно гольфы, эластичная подошва делала поступь мягкой и бесшумной. И это была самая удобная обувь, какую ей когда-либо доводилось носить!

Она осталась в сапожках, а ботинки и туфли задвинула под кровать. Для приличия следовало хоть как-то преобразить шевелюру. Вот только выбора особого не было – волосы у нее были тонкие и непослушные, никакую укладку не держали. Стянув их в тугой пучок по многолетней балетной привычке, Тана еще раз глянула на себя в зеркало и отправилась к соседке – проверить, как та справляется с задачей.

Оказалось, никак. Дивия сидела на кровати, обложившись новыми платьями, и выглядела совершенно обескураженной.

– Что не так? – спросила Тана.

Дивия подняла на нее большие печальные глаза, точь-в-точь как у оленя или косули.

– Не могу поверить, что это все мое…

– А чье же еще? Мне не по росту, Марго не по размеру – у нее обхваты раза в два шире твоих. Так что не дрейфь, подруга, живо переодевайся. Ты что-то уже выбрала?

Дивия лишь растерянно заморгала.

– Понятно. Тебе помочь? Только потом не жалуйся – вкус у меня, как видишь, своеобразный.

– Мне нравится твой вкус, Сантана, правда-правда!

В итоге они выбрали нежно-зеленое платье свободного покроя, с завышенной талией, что немного скрывало нездоровую худобу приютской воспитанницы. Обувь на каблуках придала ей роста, что тоже было нелишним. Пока Дивия с восторгом шуршала юбками и поскрипывала новыми башмачками, Тана оценивающе оглядела подругу с головы до ног.

– Нормально. Хотя бы уже не выглядишь первоклассницей… Только косынку убери наконец.

– О нет! – Дивия испуганно схватилась за голову.

– Почему нет? Приросла, что ли?

– П-почти… Т-то есть нет, но… лучше не снимать.

– Типа из религиозных соображений? – осторожно спросила Тана.

– Что? – Дивия еще больше округлила глаза.

– Ну, типа вера не позволяет?

– А-а… нет. Просто… болезнь у меня… давно, еще с детства, – нехотя призналась Дивия. – Болезнь, конечно, вылечили, но велели голову постоянно мазать… особым средством, каждый раз после мытья… А я мазь с собой не взяла, не успела… И теперь боюсь… – она чуть сдвинула косынку, демонстрируя слипшиеся пыльно-серые волосы.

– О-о, у кого-то глаза снова на мокром месте! – деловито прервала ее Тана. – Знаешь что, давай мы все же вымоем твою голову. А если болезнь действительно вернется, обратимся к этой нашей… госпоже Кукут. Не думаю, чтобы в столице Амарты не нашлось нужного лекарства, раз оно было даже у вас в приюте.

Не давая подруге опомниться, Тана схватила ее за руку и повела в ванную комнату. Та пусть и не выглядела королевской, тем не менее, воды, холодной и горячей, было в достатке, мыла тоже, причем щедро сдобренного розовым маслом.

– Я сама! – отчаянно пискнула Мышка.

– Отлично, только мыла не жалей. Я подожду в твоей комнате.

Ждать пришлось долго. Когда же Дивия, вернувшись, сняла с головы полотенце, Тана замерла с открытым ртом. Волосы маленькой принцессы, длинные и гладкие как шелк, отливали белым золотом!

– Кажется, я начинаю понимать, зачем тебя заставляли носить эту ужасную косынку, – задумчиво проговорила Тана, протягивая подруге расческу. – Нет у тебя никакой болезни.

– А что… есть? – испугалась Дивия.

– Красота необыкновенная, вот что! Ты разве никогда в зеркало не смотрелась? Кстати, где оно? – Тана оглядела комнату соседки, но зеркала нигде не было.

– Я не стала брать. Чего я там не видела…

– Себя! Себя не видела, дуреха. Пошли ко мне! – и синевласка снова потащила подругу за собой.

Оказавшись перед зеркалом, Дивия словно окаменела. Она так долго стояла без движения, молча глядя на свое отражение, что Тана начала беспокоиться.

– Только не говори, что не нравится, – осторожно заметила она.

– Нравится… Просто не могу поверить, что это я!

Трудности в данном вопросе, как вскоре выяснилось, возникли не только у Дивии. Прозвенел гонг, созывая учеников на ужин. Когда две подруги, замешкавшись с последними приготовлениями, вбежали в трапезную, остальные уже сидели за столом. Парни тоже переоделись во все новое, сшитое по последней дворцовой моде: короткие бархатные куртки, белоснежные воротники и манжеты сорочек, искусно отделанные пояса, высокие сапоги из блестящей мягкой кожи превратили вчерашних найденышей в настоящих принцев. Они дружно повернулись к двери и замерли: наверняка тоже не сразу догадались, что златовласка в прелестном воздушном платье цвета весны – это Мышка из сиротского приюта.

– Принцесса Дивия, принцесса Сантана! – первым опомнился Коннор, вскочил с места, придвинул им стулья. – Очаровательно выглядите…

Патрик одобрительно хмыкнул – кому, как не ловцу жемчуга, знать толк в красоте. Артур, который даже в богатой одежде казался скромным, сдержанно кивнул. Подземный принц Александр, при свечах вновь обретший зрение, не сводил с девчонок восторженного взгляда, особенно с Дивии.

И только Маргарита поспешно отвернулась и накинулась на еду. Ее можно было понять: до прихода подруг именно она была в центре внимания парней, благодаря распущенным медно-красным волосам и лиловому платью с открытыми плечами. А тут сразу отошла на второй, если не на третий план. Обидно? Ну еще бы! Для принцессы Марго, привыкшей к роли единственной красавицы, это было ощутимым поражением.

В итоге первый ужин преемников в полном составе прошел отнюдь не так весело, как мог бы. Напряжение буквально висело в воздухе, и виною тому были не только девочки – похоже, между парнями тоже черная кошка пробежала. Коннор и Патрик делали вид, что не замечают друг друга, Артур сидел задумчивый, не реагировал даже на Сашины вопросы, и тот, смутившись, снова ушел в себя.

Положение спасла госпожа Кукут. Заглянув в трапезную в конце ужина, домоправительница сообщила, что утром их ждет знакомство с наставниками; занятия начнутся сразу после завтрака, так что лучше им всем хорошо выспаться. Принцы и принцессы послушно отправились в постель. Так завершился этот невероятно долгий день.

***

Тана проснулась, когда небо на востоке только-только начало светлеть. Собственно, по бледно-розовой полоске под звездным куполом она и определила, что окно выходит на восток. Это было единственное преимущество расположения ее спальни, потому что в остальном вид из окна глаз не радовал: унылый внутренний двор, окруженный серыми каменными стенами – вот и вся панорама.

Спать больше не хотелось. Вставать тоже – что делать-то в такую рань? Она лежала в постели, под непривычно толстым пуховым одеялом, и вспоминала прошедший день. Да уж, обучение в новой школе обещало стать незабываемым. Компания подобралась мама не горюй, целых семь принцев и принцесс! А как эффектно они вчера появились в трапезной, особенно Дивия! Сиротка-то, оказывается, прелесть как хороша, осталось лишь чуточку откормить… Марго, правда, сразу скисла и отстранилась, но это ее проблема – порадовалась бы лучше за подругу…

А парни? Вчера за ужином они хоть и не выглядели веселыми, зато смотрелись обалденно – истинными вельможами, к тому же очень по-взрослому. Вот что одежда делает с людьми! Или дело не только в одежде?..

Внезапный глухой стук за дверью прервал ее раздумья. Как будто что-то упало на пол. Первой почему-то пришла мысль о Дивии. Тана мгновенно соскочила с кровати и, путаясь в подоле непривычно длинной ночной сорочки, подбежала к двери. Из коридора больше не доносилось ни звука. Она осторожно выглянула наружу и увидела на пороге очень знакомую коробку.

– Эркюль!

С коробкой в руках бегом вернулась в постель – пока ступни не заледенели – и там уже извлекла на свет своего серого пушистого дружка.

– Эркюль! – она прижала котенка к груди. – Как же я по тебе скучала…

Котенок громко заурчал, тоже весьма довольный. Выглядел он отлично: сытый, ухоженный, шерстка гладкая и блестящая. Не обманула жрица, когда говорила, что малыша надо сначала подлечить. А Тана еще сопротивлялась, не хотела с ним расставаться, пока не добилась обещания вернуть котенка в ближайшее время. И вот он здесь!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.