Николай Липницкий
Большое романтическое приключение

Эарендил шёл по Заповедному лесу, привычно ступая на многолетний ковёр из палой листвы так, чтобы не треснул под ступнёй ни один сучок. Он любил бывать здесь, как любил в этом лесу каждое дерево, каждый куст, веточку или листок. И ни капельки не уставал, а, наоборот, словно заряжался энергией природы, любуясь на буйную зелень дикой природы и пересекая широкие солнечные столбы, прорывающиеся сквозь ветви вековых деревьев. Хотя, почему словно? Заповедный лес давал силы и, действительно, заряжал энергией. Стрёкот рассерженной сойки сразу привлёк внимание и заставил насторожиться. Сойка попусту шуметь не будет. Эарендил присел, оглянулся, повёл острым ухом, прислушиваясь, и, не найдя ничего подозрительного, осторожно двинулся на стрёкот.

Вообще-то, по уложению эльфийской караульной службы, он должен был выпустить сигнальную стрелу в сторону заставы и дождаться подкрепления, но слишком сильны были неугомонный, совсем не эльфийский нрав и жажда подвига. Да и не в карауле он сейчас. Ещё с утра он попрощался с родичами и отправился навстречу приключениям. Поэтому, Эарендил решил выяснить, что произошло, самостоятельно и, если это будет нарушитель, в одиночку задержать его и прославиться. А, как же иначе, если он покинул свой дом, именно, в поисках подвига и вечной славы?

Вообще-то, такие поступки не совсем в характере эльфов, в большинстве своём, предпочитающих не покидать завораживающую тишь Заповедного леса. Но, как говорится, прецеденты случались. Об этом напоминали имена героев, высеченных на зелёных скрижалях на Поляне Совета Родов. А, чем Эарендил хуже?

– Вы ещё гордиться мной будете, – прошептал он, вспомнив вечно недовольное лицо старейшины Алдонадара.

Словно в ответ, из кустов на краю оврага раздался рык. «Орк!» – подумал эльф, а рука уже выхватывала из заплечного колчана стрелу и накладывала её на тетиву автоматически, подчиняясь вбитому с детства инстинкту, вскинутого лука. Кусты шевельнулись, и оттуда донёсся храп, сопровождающийся причмокиванием и тихоньким повизгиванием. Эарендил приспустил тетиву, не опуская лука, тихонько, приставными шагами, приблизился, и, заглянув поверх ветвей, тихонько выругался. Вместо свирепого орка, прямо на краю оврага, спал гном. И он был мертвецки пьян. Даже сюда доносился мерзкий сивушный запах. В густой, широкой, чёрной, как смоль, бороде запутались веточки петрушки и ошмётки квашеной капусты, от чего она выглядела неопрятно. И что, теперь, с ним делать?

По-хорошему, конечно, нужно сопроводить его на заставу. Но, во-первых, тащить на себе невысокого, но широкого и крепкого, да ещё и мертвецки пьяного гнома, как-то не улыбалось. Во-вторых, происшествие, доброго слова не стоящее, повлечёт за собой долгие и муторные склоки со старейшинами подгорного народа, и, вряд ли, за такую находку тот же Алдонадар ему спасибо не скажет. Ну и, в-третьих – Эарендил только что сам нарушил уложение эльфийской караульной службы, распространяющейся не только на пограничную стражу, но и на каждого члена Рода. И, ладно бы, подвиг совершил, тогда бы никто его не ругал. Наоборот, хвалили бы, да, в пример другим ставили. А, сейчас, с этой находкой, не избежать ему наказания.

– Эй! – потыкал эльф гнома носком сапога в бок. – Вставай!

– Ум-гум, – промычало тело в свою бороду, повернулось на другой бок и, сорвавшись с края, скатилось в овраг.

– Ну, всё, – горестно вздохнул Эарендил, провожая его взглядом. – Сейчас голову сломает, а мне – доказывай, что не я его столкнул. Шума будет! Подгорный народ просто так с рук не спустит такое. Ой!

А ойкнуть было от чего. Достигнув дна, гном треснулся головой о валяющийся там ствол дерева, получил сверху по макушке скатившейся следом котомкой, но заворочался, встал на четвереньки, а, потом, кряхтя, поднялся на ноги. «Да у него чугунок вместо головы!» – подумал эльф, глядя, как бородач трубно высморкался, пошатываясь, обвёл мутным взглядом овраг, а, потом, поднял глаза наверх.

– Ты, как там? – не нашел ничего лучше, чем спросить, Эарендил. – Не ушибся?

– Ты чего дерёшься? – обиженно прогудел в бороду гном.

– Я не дерусь. Ты сам упал.

Гном шумно пыхтя, выбрался из оврага, таща за собой котомку, и, тяжело отдуваясь, уселся в траву. Эарендил успел заметить, как его обширный зад опустился прямо на кучку заячьего помёта, но, ничего не сказал, только неопределённо хмыкнув. Сам, в конце концов, виноват. Нужно смотреть, куда садишься. Похоже, падение благотворно повлияло на бородача. По, крайней мере, он протрезвел и посмотрел на эльфа, уже осмысленным, ясным взглядом.

– Гномы никогда не падают. Видел бы ты, по каким скальным уступам нам приходится передвигаться. Не чета этому оврагу.

– Вы же, вроде, под землёй живёте, а не высоко в горах, – усмехнулся эльф.

– Под землёй своих гор завались. И ущелий, тоже. А мы не падаем.

– Трезвые не падают. А пьяный и на ровном месте упадёт. Ты почему границу нарушил?

– Какую границу? – Гном повертел головой и озадачился. – Где это я?

– Ты в Заповедном лесу. Это владения эльфов.

– А, как я сюда попал?

– Это, тебе виднее должно быть.

– Ничего не понимаю. Помню, пил в корчме у Синего Носа. А потом… Не помню, что потом было.

– Что же тебя родичи бросили? Или, один пил?

– Один. А, что?

– Просто, странно.

– Чего тут странного?

– Вы же, обычно, по одному не ходите, – вспомнил Эарендил шумные и неприятные компании гномов, которые довелось видеть у того же Синего Носа в корчме.

– Обычно – да. Но я – странствующий гном.

– Что-то я не слышал про странствующих гномов. По-моему, это всё равно, что сухая вода, или тёплый мороз.

– Теперь, услышал, – буркнул гном и отвёл глаза в сторону.

– Ой, что-то ты темнишь, борода!

– Ничего я не темню! Странник я. Чего не понятно!

– И, как зовут тебя, странник?

Гном встал, весь напыжился, словно индюк, важно, с достоинством посмотрел на сидящего эльфа сверху вниз и расправил свою бороду.

– Камнегрыз из рода Громобоев, – солидно кашлянув, представился он.

Как бы потешно ни выглядел он с остатками капусты и петрушки в спутанной бороде и с заячьим помётом на заднице, но этикет требовал оставаться серьёзным. Эльф, тоже, поднялся на ноги и церемонно раскланялся, стараясь сдержать рвущийся наружу смех.

– Эарендил из рода Семи сосен.

– Вот, любите вы, остроухие, всякие заумные имена. Эарендил! Язык сломаешь, пока выговоришь. И, что ты делаешь тут? На пограничную стражу ты не очень похож.

– Тоже странствую.

– Странники, кстати, у эльфов, тоже редкость.

– Редкость, но есть. Друлаван из рода Ясного озера, Рибиэльсирит из рода Светлых осин, Нимрхосс из рода Плакучих ив… Много, короче. А про ваших, что-то, не слышно. Может, хоть одно имя назовёшь?

– Много ты про нас знаешь!

– И, где, кстати, твой топор? Насколько я знаю, вы с ними не расстаётесь, когда из горы выходите.

– Нету его, – опять отвёл глаза Камнегрыз. – Временно нет.

– Потерял, что ли?

– Почему, сразу, потерял? На сохранение Синему Носу оставил.

– Вот те раз! Гном свой боевой топор пропил! Расскажи кому – не поверят!

– Ничего я не пропил! В залог оставил!

– А не за пару ли кувшинов клюквенной настойки? У Синего Носа она забористая.

– Почему это за пару? Я, что, слабак, что ли? За четыре, – возмутился гном, и, вдруг, поняв, что проговорился, смутился. – Ну, да, пропил я свой топор. Но, у меня причина была.

– Какая?

– Ты, что, Каменный Бог, чтобы я перед тобой свою душу раскрыл?

– Не хочешь, не говори, – обиделся эльф. – Больно надо!

– Выгнали меня, короче, – потупился Камнегрыз.

– Это, что нужно натворить, чтобы из рода выгнали? – ужаснулся Эарендил.

– Есть у меня грешок, – гном смущённо ковырнул каблуком кочку. – Подворовываю я.

– Так, ты – вор?

– Нет! Просто, сам не замечаю, как такое получается. Куда не зайду, руки сами, против моей воли, что-нибудь, да и прихватят. Вот, например, на, держи. Твой? – Камнегрыз протянул Эарендил гребень из рога оленя, который всегда висел у него на поясе.

– Мой, – эльф выхватил из рук гнома гребень и, на всякий случай, отодвинулся от него подальше.

– Вот, так всегда, – сокрушённо вздохнул гном. – Ничего не могу с этим поделать.

– И, куда ты теперь?

– Не знаю. Говорят, есть маги, которые это лечат. Только, как найти их? Нужен, ведь, не простой деревенский колдун, гадающий на навозе и насылающий мор на коров. Тут, маг сильный нужен. Слушай, возьми меня с собой. Ты, всё равно, странствуешь. А мне, без разницы, куда идти. Глядишь, и найдём мага такого.

– Ага! Я тебя с собой возьму, а ты у меня воровать будешь!

– Да, какая разница! Всё равно, ведь в нашей компании останется всё, что украду. Никуда не уйдёт. Возвращать буду.

– А, если, где на постой встанем? Прихватишь что-нибудь хозяйское, оба биты будем. Нет. С тобой одни проблемы.

– Обещаю всё вернуть там же, где и украл. А ты меня перед уходом обыщешь. Ну? Решай. – Ох, не знаю. Странная парочка получится: гном и эльф.

– Да ладно тебе!

– Хотя, мне-то, тоже без разницы, куда идти. Хоть на юг, хоть на север. А тут – хоть цель есть: колдуна найти. И, между прочим, дело доброе сделаю, если помогу тебе от страсти к воровству избавиться.

– А я что говорю? И веселее вместе-то!

– А, как ты без топора своего?

– Выкуплю, – небрежно махнул рукой Камнегрыз.

– За какие шиши? Тебе за настойку платить нечем было, раз топор в залог оставил!

– Есть деньги. Только, их нужно взять.

– Где?

– Старый клад моего деда. Я знаю, где он лежит. Нужно сходить и забрать его оттуда. Там сундучок с деньгами.

– И, где это?

– Тут недалеко. К вечеру дойдём. Там и заночуем в пещере. А завтра вернёмся в деревню и выкупим мой топор.

– Ну, похоже, ¸приключения начинаются. А я, ещё, и дня не странствовал. Только утром вышел из дома. Пошли. И, отряхни свои штаны.

– А что там?

– Ты сидел на кучке заячьего помёта.

– Да? А я не заметил.

Невысокая горная гряда тянулась с запада на восток и рассекала лес, словно огромный боевой корабль людей. Эарендил видел такие, когда, в составе торговой миссии, попал в Тигран – большой портовый город на побережье Лютого океана. Каменистые склоны местами поросли лишайником, кое-где между камнями пробивались чахлые искривленные деревца, а осыпь длинными языками вдавалась далеко в чащу. Камнегрыз подошёл к отвесному утёсу посмотрел наверх, потеребил свою бороду, почесал затылок и неуверенно посмотрел на Эарендила.

– Кажется, нам левее, – произнёс он.

– Уверен?

– Ну, не карабкаться же нам по отвесному склону! Там должна быть тропа наверх.

– Может, клад вообще не здесь?

– Здесь.

Они пошли влево и, вскоре, наткнулись на россыпь камней разной величины. Тут встречались обломки высотой по колено, и большие глыбы, выше роста среднего эльфа. Гном обрадовался и с энтузиазмом полез через это нагромождение. Эльф недоумённо пожал плечами и стал карабкаться следом, стараясь не переломать ноги. Через несколько метров, действительно, показалась тропинка, довольно крутая, но, всё же, позволяющая подняться.

– Это здесь! – обрадовался гном.

– С чего ты это взял? Мало ли кто и куда протоптал её. Может, тут, вообще, горные козлы ходят.

– Тропу, устроенную нашим народом, узнает каждый гном! – Камнегрыз поднял палец вверх с таким видом, словно говорил о невероятном достижении своих родичей. – Да и, смотри, как замаскирована. Ты без меня ни за что бы её не нашёл.

– Ну, хорошо. Пусть будет эта тропа. Поднимаемся?

– Конечно!

– Высоко?

– Думаю, не очень.

Гном первым ступил на камни и, неожиданно ловко для своего грузного тела, принялся карабкаться наверх. Эарендил двинулся следом, поминутно оглядываясь и с опаской поглядывая вниз. Вопреки опасениям, тропа, хоть и была крутой, но сделана была удобно, и нельзя было опасаться, что на голову сверху прилетит какой-нибудь булыжник. Наконец, минут через пятнадцать, тропа резко вильнула вправо и оборвалась перед небольшим гротом. Наступали сумерки, и грот выглядел зловеще. Эарендилу совсем не хотелось идти в эту пугающую темноту, но Камнегрыз по-хозяйски похлопал по, ещё тёплым от дневного солнца, камням и уверенно вошёл внутрь.

– Да, тут можно голову свернуть, – пробормотал эльф. – Не видно же ничего. Хоть, глаз выколи.

– А я на что? – хмыкнул гном и, сбросив котомку с плеч, достал из неё небольшую шахтёрскую лампу. – Сейчас всё видно будет.

Уверенно чиркнув огнивом, он запалил трут и, через минуту, в лампе фитиль занялся тёплым огоньком. Сразу стало светлее.

– Ты заходи, не стесняйся. Переночуем здесь.

– А клад где?

– Там. В конце пещеры.

– А, вдруг, его нет?

– Как это, нет? Тут он. Я знаю. Пошли.

Камнегрыз поднял лампу повыше и, приглашающее, махнул рукой. Пещера была длинной, и, словно кишка, тянулась в скале метров на двадцать. В самом конце, у стены, стояли штук, наверное, сто разных сундуков и сундучков разных форм и размеров.

– Это всё твоё? – удивился Эарендил.

– Нет. Это моего рода. Вот этот сундук – клад Дуболома, этот – Крушикамня, тот – Рудохода…

– А твой где?

– Сейчас, – гном начал пробираться между сундуками, временами останавливаясь, теребя бороду и высматривая что-то перед собой.

– Ты, смотри, чужого не прихвати, – предупредил его эльф. – Я смотрю за тобой.

– Что? Ах, да, конечно, – слишком энергично закивал Камнегрыз и что-то сунул назад в один из сундуков.

– Ох, чувствую, наплачусь я с тобой!

– Вот он! – радостно воскликнул гном, и поднял над головой маленький, чуть больше шкатулки, сундучок. – Мой!

– Вылезай оттуда. И, помни, что я смотрю за собой.

– Да-да, – пропыхтел бородач выбираясь. – Пошли отсюда, пока я чего-нибудь не украл. Знаешь, как руки тянутся? И, надо костёр разжечь. Скоро холодно будет.

– Из чего разжечь? Лес внизу остался.

– Тут есть дрова. Наши, время от времени, сюда приходят. Дорога не близкая, так, что, остаются на ночёвку. Поэтому, запас всегда есть.

Гном прошелся вдоль стены и осветил нишу, которую Эарендил не заметил.

– Вот, тут мы и переночуем.

Ниша, действительно, была оборудована для ночёвки. Четыре лежанки из грубо обструганных досок, сложенный из камней очаг и большой штабель дров у дальней стены. В принципе, неплохо. Эарендил думал, что придётся на каменном полу ночевать, а тут – почти кровати. Камнегрыз занялся очагом, а эльф кругами ходил вокруг сундучка. Никак ему не терпелось посмотреть, что за сокровища там хранились. Разыгравшаяся фантазия услужливо рисовала перед его внутренним взором сияющие и переливающиеся самоцветы, слитки золота и золотые монеты.

– Ну, ты скоро? – не выдержав, наконец, поторопил своего спутника эльф.

– А ты, что, кушать не хочешь?

– Хочу, конечно. Но, давай, сначала, сундук откроем.

– Успеем, – проворчал гном, водружая над огнём котелок. – Да и, смотреть там нечего.

– Как это, нечего? Сундучок тяжёлый. Даже ты его с трудом нёс.

– Ну, хорошо. Вот, крупу засыпаю и – к тебе.

Камнегрыз подошёл к сундучку, вытащил из-за пазухи ключ на шнурке, открыл им висячий замок и откинул крышку.

– Это всё? – разочарованно выдохнул эльф.

Половину сундучка занимали потемневшие и, местами, позеленевшие медные монеты. И ничего больше. Не так он представлял себе клады.

– Да, – довольно ответил гном. – А, что ты хотел?

– Ну, драгоценности, бриллианты, там, или рубины, золото, наконец.

– Этого добра в моей семье отродясь не водилось. Такие вещи в других сундуках лежат, у кого побогаче. Хорошо поискать, и рубины можно найти, и изумруды, и бриллианты. Золото того же в слитках и монетах – завались. Но, нельзя. Чужое. Нам и этого хватит.

– Получается, что тут не только твой дед своё добро хранил, а и остальные?

– Да, наш род тут свои сбережения и держит.

– Так, какой же это клад? Просто, хранилище.

– Это клад. А хранилище у нас под горами. Там родовая казна. Вот где столько самоцветов, что ослепнуть можно!

– Ну, всё равно, несерьёзно, как-то. Даже, часовых нет. Приходи, кто хочешь, бери, что хочешь.

– Не всё так просто. Ты сюда попал, потому что со мной был.

– Ты про тропинку, что ли? Любой мог на неё наткнуться случайно, как бы хорошо её ни замаскировали.

– Дело не в тропинке. Если бы ты попал сюда без меня, то увидел бы небольшой грот метра два глубиной. А дальше бы ты увидел стену. Гномья магия. Она лучше любого часового хранит.

Костер трещал сухими ветками, периодически выбрасывая в потолок снопы искр. Пахло теплом, уютом и печкой. Каша давно закончилась, гном сполоснул котелок водой из фляги, и они просто сидели и смотрели на огонь, каждый думая о своём. Эарендил помешал палкой угли, наблюдая, как с новой силой вспыхивает костёр. Вспомнилось, как, буквально, вчера вечером, они сидели в саду позади дома, и отец, точно так же, ворошил в жаровне угли железной витой кочергой. Элениэль, сестра, тоненьким, мелодичным голосом пела сагу о битве с чёрными орками у Синего камня, подыгрывая себе на мандолине. Вышла мама, и сиреневые кусты потянулись к ней навстречу пахучими гроздьями соцветий. В этом саду все растения любили маму, потому что, каждый кустик она, ещё маленьким росточком, своими руками сажала в землю и ухаживала за ними, словно за малыми детьми.

– Это была славная битва, – задумчиво проговорил отец, когда Элениэль закончила петь. – Помнишь, Исилиэль? Ты же тогда помогала лечить раненных.

– Да, – мама погладила цветы и присела у огня. – Я помню. Много тогда эльфов полегло. И раненных было много. Мы с ног сбивались.

– Отец, – Эарендил повернулся и посмотрел прямо в глаза. – Почему в этой саге не упоминается никто из нашего рода? У нас, что, нет героев?

– Понимаешь, сын, – отец кашлянул и преувеличенно внимательно принялся разгребать угли, словно всё зависело от того, насколько ровным будет жар. – Не нам решать, какой будет расстановка сил, и какова будет тактика боя. Это дело совета старейшин.

– Причём здесь это?

– А притом, что наш род был поставлен на запасные позиции, и, единственное, в чём нам довелось поучаствовать, это добивать стрелами уже бегущие орды. Увы, героического в этом мало.

– Почему именно нас поставили в резерв?

– Потому что наш род самый малочисленный.

– Это, потому, что когда-то половина нашего рода ушла в тёмные эльфы?

– Да. Эта позорная страница нашей истории серьёзно подкосила наш род. Ты чем-то опечален, сын мой?

– У нас нет героев. Нам некем гордиться. У Серых лис есть Аркуэнон, у Светлых осин – Морноэмир и Синьагил, у Плакучих ив – Друлаван… И так, практически в каждом роду. И это, только, за последнюю битву. А у нас никого.

– Почему? В саге о Жёлтых болотах упоминается Тирон.

– Это было тысячу лет назад. И Тирон там упоминается всего один раз в самом конце, и то, вскользь.

– Ничего не поделаешь, сынок.

– Эх, была бы сейчас война! Без разницы – с кем. Только была бы. Я бы, тогда, прославил наш род.

– Ты слишком горячишься, – попыталась успокоить его мама.

– Нет. Не слишком. Мне надоело слушать бахвальство других эльфов и молчать. Получается, что, единственное, чем я могу «похвастать», это тем, что половина моих родичей переехала в Проклятую чащу! Согласись, мама, это совсем не то, чем хотелось бы хвастаться!

– Эарендил! Высшая доблесть и ценность эльфа – его лес! Остальное – так, мелочи.

– Тогда, почему все рода так кичатся этими мелочами?

– Почему тебя это стало так задевать? Раньше ты на это внимания не обращал.

– Значит, стало, – буркнул Эарендил.

И действительно, чего прицепились: зачем, да почему? Не скажешь, ведь, им, что с недавнего времени он стал засматриваться на Туилиндэ из рода Береговых ласточек. Как, однажды, глянула она своими синими глазищами, взмахнула пушистыми, словно одуванчики, ресницами, грациозно развернулась и пошла прочь танцующей походкой, слегка покачивая бёдрами, так, всё, пропал парень. А Береговые ласточки – славный род. Там, герой на герое, какую битву ни взять. В любой саге их родичи упоминаются. И, как ему с такой родословной подойти к ней? А без Туилиндэ Эарендилу и жизнь не мила. Похоже, отец, каким-то своим мужским чутьём понял, что творится в душе у сына.

– Знаешь, сынок, – похлопал он его по плечу. – Я думаю, что, если подвиг не идёт сюда, значит, нужно сходить туда, где этот подвиг будет.

– Куда? – не понял Аэрендил.

– В большой мир. Туда, где живут люди. У людей вечно что-то случается. А ты язык леса знаешь, мечом и луком хорошо владеешь. Глядишь, и прославишь себя.

– Что ты такое говоришь? – ужаснулась мама.

– Успокойся, Исилиэль. Наш сын уже не ребёнок. Он вырос и ему пора проявить себя.

– Спасибо, папа! – подскочил Аэрендил. – Я так и сделаю! Завтра же утром выхожу в путь!

Не теряя времени, он побежал в дом, чтобы собраться к завтрашнему походу. В душе пели походные флейты и звенела медь литавр, но краем своего острого уха дальнейший разговор родителей успел услышать.

– Ты что наделал? – прошептала мама, прижимая руки к груди. – Он же завтра, действительно, уйдёт!

– Я знаю, – спокойно кивнул головой отец. – Пусть прогуляется. Он уже вполне зрелый юноша, а дальше Диких Выселок и не ходил ни разу. Даже туда только с компанией, погулять в корчме у Синего носа и потанцевать, а, потом, сразу назад. Пора ему привыкать к самостоятельной жизни. Да не бойся ты. Прогуляется несколько дней и вернётся. Нет, сейчас, в окрестностях ни войны, ни чудовищ. Зато самолюбие потешит.

Походные флейты замолчали, дав в конце фальшивую ноту. Аэрендил сжал зубы и выругался про себя. Родители, всё-таки, ещё считают его ребёнком, и, если было бы, действительно, опасно, папа бы не предложил подобный вариант. Но, ничего. Он ещё покажет им, что уже взрослый и вполне способен завоевать почёт и славу. А, вот, тогда, Туилиндэ больше не станет обращать внимания на всяких Анонов, Миримонов и прочих Элеммакилов. Только он один будет достоин её внимания.

Заснуть было сложно. Гном умудрился уснуть первым, и, теперь, храпел так, что, казалось, вот-вот обвалятся своды пещеры. Натаниэль крутился на жёсткой лежанке, свистел, толкал гнома в бок и зажимал ему нос. Сработало что-то из этого, или нет, но Камнегрыз перевернулся на другой бок, что-то непонятно буркнул и, неожиданно перестав храпеть, уютно засопел своим крупным бугристым носом. Боясь опять спровоцировать храп, эльф осторожно вернулся на своё место и, наконец, уснул.

Уже под утро разбудил его шум. Такое впечатление, что в пещеру залетела летучая мышь размером с телёнка и принялась метаться, громко хлопая своими перепончатыми крыльями. Гном проснулся только после двух толчков и увесистого пинка по заду. Усевшись на лежанке, он сонно хлопал глазами и никак не мог понять, чего от него хочет эльф. Наконец, до него дошло, и он, подкравшись к выходу из ниши, осторожно выглянул и сразу отшатнулся назад.

– И топора нет, – сокрушился он и схватил одну из горящих головней в очаге.

– Что там?

Вместо ответа раздались шлёпающие шаги, и в нишу всунулась чешуйчатая зубастая голова.

– Так-так так, – проговорила голова. – Это, кто тут в моих владениях хозяйничает?

– Дракон? – ужаснулся Эарендил, пытаясь ватными руками наложить стрелу на тетиву.

– Да, дракон, – согласилась голова. – А ты стрелялку свою не лапай. Отложи, от греха в сторону. Всё равно мою чешую не пробьёт. А я разозлиться могу.

– Это, почему здесь твои владения? – возмутился гном, выставив перед собой головню. – Это место клада моего рода!

– Было, да сплыло!

– Обойдёшься!

– Сам обойдёшься!

– Сейчас, как головнёй заряжу в морду, быстро поджаришься.

– А я тебе, щас, как огнём дуну, один пепел от тебя останется.

– А ты попробуй!

– Сам попробуй!

Абсурдность происходящего, как ни странно, вернула Эарендилу ясность мыслей, а страх куда-то делся. Тем более, что голова была какая-то несерьёзная и не сильно страшная. Он думал, что у драконов головы побольше, чем эта.

– А ну, тихо! – заорал он.

Спорщики потрясённо замолчали и синхронно повернули головы в сторону эльфа. Даже, как-то, неуютно стало. Особенно, под взглядом жёлтых драконьих глаз с вертикальными зрачками.

– Так, давайте разберёмся, – Эарендил примирительно поднял руки вверх. – Камнегрыз, почему ты считаешь, что это место твоё?

– Как это, почему? – опешил гном. – Сам же видел сундуки. Это сокровища моего рода.

– А ты? – повернулся эльф к дракону.

– Я нашёл это место. И клад этот нашёл. Как всем известно, все драконы живут на кладах. И охраняют от всяких, – голова недвусмысленно кивнула на гнома. – И наслаждаются богатством.

– Чужим богатством! – кипятился Камнегрыз.

– А чем докажешь, что это твоё? – не уступал дракон.

– А ты чем докажешь?

– Сейчас, как дам!

– Это я тебе как дам сейчас!

– Тихо! – опять закричал эльф. – Нечего собачиться! Заходи сюда. Посидим, поговорим, если поместишься. Может, и договоримся о чём-нибудь.

– Я-то? – удивилась голова. – Помещусь, конечно.

Дракон протиснулся в нишу и удобно разлёгся у очага. Ну, как дракон? Скорее, дракончик. Совсем юный, небольшой, действительно, ростом с корову. Эарендил, даже, удивился, насколько он точно угадал его размеры, когда услышал хлопанье крыльев.

– Теперь, говори, кто ты?

– Я – Дрангир.

– Очень приятно. Это – Камнегрыз из рода Громобоев, а я – Эарендил из рода Семи сосен. Теперь, скажи мне, Дрангир, откуда ты тут взялся, такой красивый.

– С дальних гор прилетел.

– Зачем? Чтобы чужое богатство захапать? У вас в роду все такие любители чужого добра?

– Нет. Что ты? Каждый дракон своё богатство добывает и приумножает лично. Просто, я случайно наткнулся, ну и решил, что, как начальный капитал – потянет.

– Ушлый ты! – проворчал Камнегрыз. – Начальный капитал ему! От горшка два вершка, а туда же. На чужое добро глаз положил.

– На себя посмотри, коротышка, – огрызнулся дракон.

– Всё! – поспешил погасить опять разгорающийся скандал Эарендил. – Так, зачем ты сюда прилетел?

– Хочу сразиться с великими рыцарями, – горделиво вскинул голову Дрангир.

– Для чего?

– Чтобы встать в один ряд с великими драконами. Чтобы меня воспевали в веках, как Фафнира, Апалала, Виверна, Крака, Накера и Нидхёгга. А для этого нужно держать города в страхе и сражаться с рыцарями.

– Ещё один искатель славы, – проворчал гном.

– Как это, ещё один? – вскинул мохнатые брови дракон.

– Да, вот, остроухий, тоже, мечтает, чтобы его имя выбили на зелёных скрижалях.

– Да, мечтаю, – тряхнул головой эльф. – А, что в этом плохого?

– Слушай, у меня идея, – оскалился Драгнир. – А, давай, мы друг с другом сразимся. Закатим эпическое сражение, чтобы земля тряслась, и звёзды с неба срывались на землю. Вот и прославимся. Ты – у себя, я – у меня.

– Маловат ты для эпического сражения, – скептически оглядел его эльф. – Для того, чтобы земля тряслась, тебе ещё лет двести расти надо. Или триста.

– Ну, да, – загрустил дракон. – До взрослых размеров я ещё не дотягиваю. А вы как попали сюда?

– Мы за деньгами пришли. Камнегрыз свой сундучок решил забрать. Нужно топор выкупить.

– А что с топором?

– Ну…

– Не твоего ума дело! – поспешил влезть в разговор гном. – Нужен нам этот топор, и всё!

– Подумаешь, тайна! – засмеялся Драгнир. – Потерял, небось, или украли. А, вообще, куда собрались-то?

– Хотим сильного колдуна найти, – бросил взгляд на Камнегрыза Натаниэль. – Ну и по пути парочку подвигов совершить.

– А колдун зачем?

– Значит, надо! – даже вскочил на ноги гном. – Ишь, любопытный, какой! Всё ему разузнать надо! Ты, часом, не шпион?

– Чего это я шпион? – опешил дракон. – Ничего я не шпион. Уж и спросить нельзя!

– А, давайте, я с вами пойду. Вместе будем подвиги совершать!

– Это, как? – опешил эльф. – Вместе будет рыцарей гонять?

– Там разберёмся. Точно вам говорю, вместе мы столько подвигов совершим!

– Хочу тебе напомнить, что все эти твои знаменитые Фафниры плохо кончили. Может, тебе не стоит с рыцарями сражаться?

– Причём тут рыцари?

– Ну, как причём? Их же всех рыцари погубили.

– Это всё сказки, которые люди придумали. Ну, сами посудите: нашу чешую ни мечом не разрубить, ни стрелой пробить. А, если, ещё, боевая навесная бронированная чешуя? А накладные лезвия на крыльях и хвосте? А боевые когти с алмазной заточкой? Какой рыцарь устоит?

– Но, ведь, все знаменитые драконы погибли.

– Один – рыцарским шлемом подавился, другой – неосторожно грязным мечом оцарапался и от гангрены умер, третий – рыцаря, больного желтухой съел. Так и умирали. А люди – есть люди. Наткнулся на мёртвого дракона, и давай заливать, как он с ним рубился не на жизнь, а на смерть, и победил.

– Мне, кстати, не совсем понятно, как к твоему кладу он попал, – задумчиво проговорил Эарендил. – Или, гномья магия – тоже сказки?

– Ничего не сказки, – обиделся гном.

– Тоже мне, препятствие – гномья магия, – фыркнул Драгнир. – На драконов она не действует.

– К сожалению, это правда, – развёл руками Камнегрыз. – Драконы чувствуют золото на расстоянии и абсолютно бесчувственны к нашей магии.

– Так, вы берёте меня с собой? – не унимался дракон.

– И, зачем ты нам нужен? – развёл руками Эльф.

– Ага, – важно подтвердил гном. – С тобой же ни в одном приличном обществе не появишься.

– Много ты понимаешь в приличных обществах! – возмутился Драгнир. – На себя посмотри! Тоже, приличный нашёлся!

– Я, хоть, огнём не плююсь!

– Зато борода, вон, какая! И под ногтями грязь. Ты ногти стрижёшь когда-нибудь?

– Это не грязь, а благородная руда! А у тебя, вообще, когти.

– А, если я скажу вам, что знаю одного колдуна?

– Ага. Которые на погоду ворожат и, типа, судьбу на два дня вперёд предсказывают? Таких, тут, пруд пруди. Вон, у остроухих через одного. Правда, Эарендил?

– Это наша родовая природная магия, – согласился эльф. – Тут никакого колдовства нет.

– Я говорю о настоящем колдуне, который может горы переставлять с места на места, леса выжигать и камни с неба швырять. Силы неописуемой. Говорят, он баронскую гвардию, однажды, в стаю комаров превратил. И вернул назад только за очень большой выкуп.

– Врёшь?

– Чтобы мне в полёте камнем на землю упасть! Чтоб мне своим же огнём подавиться! Правда, не так-то просто до него добраться. Места там больно опасные. Но, вы же со мной будете. А я, как-никак, дракон!

– Ну-ну, – усмехнулся Эарендил. – Что ж, пойдём вместе, коли так.

Эарендил спускался по крутой тропинке вниз, борясь с головокружением и люто завидуя своим новым товарищам. Гном, словно и не чувствовал неудобств и, несмотря на свое грузное телосложение, двигался легко и непринуждённо. А Дракон, вообще, взмахнул крыльями, и, сообщив, что будет ждать внизу, резво улетел. Пока спустился, семь потов сошло. Драгнир и Камнегрыз, уже, удобно расположились под сенью деревьев и делали ставки, упадёт эльф или нет. Судя по расстроенной роже Камнегрыза, он проиграл. Эарендил злорадно усмехнулся. А нечего гадостей желать другим. Страшно подумать, если бы эльф поскользнулся. На таком склоне и костей не соберёшь. Хотя, разве гному понять? У них кости крепкие.

– Ну? – поинтересовался Драгнир. – Что дальше?

– А дальше, мы с Камнегрызом идём в посёлок, – ответил Эарендил. – А ты – не знаю. Если хочешь создать фурор – милости просим.

– Айда с нами, – предложил гном. – Зажжём по-взрослому. Представляю, как вытянутся лица у жителей посёлка, когда по улицам дракон пройдёт.

– Это Приграничье, – напомнил эльф. – И в посёлке не простые крестьяне. Накостыляют нам, всем троим, и ничего героического совершить не успеем.

Камнегрыз согласно хмыкнул. Действительно, Приграничье – слишком суровый край. Здесь живут бывалые, многое повидавшие, и постоянно рискующие жизнью люди: наёмники, контрабандисты, авантюристы всех мастей. Таких драконом-недомерком не испугаешь. Треугольник ничейной земли на стыке герцогства Аллейна, баронства Броксли, Заповедного леса эльфов и Скалистых гор, словно сыр, изрытых изнутри гномами, всегда, как магнит притягивал подобных личностей.

– Ну, тогда я вас в лесу подожду, пока вы свой топор будете добывать, – легко согласился дракон.

К посёлку вышли ближе к обеду. Дикие Выселки жили своей жизнью, и, казалось, никогда не засыпали. По улицам, то и дело, проезжали всадники, взметая пыль из-под копыт своих лошадей. Возились в придорожных лопухах чумазые дети. Бегали между домов упитанные поросята. Откуда-то доносились пьяные крики и глухие удары. Дед в вытертой, почти добела, кожаной безрукавке сидел у покосившегося заборчика и ловил солнечные лучи обезображенным многочисленными шрамами лицом. У колодца о чём-то сплетничали несколько крупных, крепко сбитых молодух, украдкой бросающих короткие взгляды на группу мужиков в замшевых куртках, грубых сапогах и с мечами, висевшими на поясах. Мужики стояли у доски объявлений, на которой висел большой плакат, содержание которого Эарендилу видно не было. Да и, неинтересно, по сути дела. Гораздо интереснее была корчма, стоящая прямо по курсу и манящая ароматами запеченных овощей и жареного мяса. Гном, тоже, покрутил носом и с яростью боевого носорога рванул на запах.

В корчме народу было непривычно мало. В уголке активно наливались вином гномы, которые, увидев Камнегрыза, дружно отвернулись. У окна что-то обсуждали контрабандисты, неподалёку хлестали пиво тёмные личности, а несколько наёмников у стойки о чём-то вполголоса спорили. Эарендил, было, сразу двинул к корчмарю, но Камнегрыз, вдруг, свернул, уселся за ближайший стол и махнул рукой Эльзе – толстой и некрасивой помощнице Синего Носа с огромным монументальным бюстом.

– Ты чего? – удивился Эльф. – Мы же за топором пришли.

– Время обеденное, – невинно улыбнулся гном. – Не отправимся же мы в дальний путь на голодный желудок?

Резон в его словах был, тем более, что у Эарендила тоже подвело живот от голода. Тот хлеб с сыром, которым они позавтракали, давно уже переварился, а организм требовал чего-то более существенного. Эльф пожал плечами и присел рядом.

– Ты что припёрся? – подошла к ним Эльза. – Вчера топор пропил, а сегодня бороду пришёл закладывать?

Из угла, где сидели гномы, при слове «Топор» раздался общий слаженный вздох изумления. Да уж. Гном, пропивший своё оружие достоин презрения. Слишком священными предметами были для них топоры.

– Мне отбивную из вепря, жареной картошки и кувшин пива, – небрежно бросил Камнегрыз и повернулся к Эарендилу. – Ты, что будешь?

– Мне того же, только без пива.

– Деньги покажи, – похоже, Эльза не очень доверяла гному.

– Вот, – развязал кожаный кошель бородач. – И, посчитай, сколько я за топор должен.

– Ограбил кого?

– Не твоё дело! Ты пожрать тащи. Я сегодня голоден.

– Как и всегда, – хмыкнула помощница корчмаря и величаво удалилась.

– Ты чего пива не заказал? – удивился гном.

– Ты же поделишься со мной, – отмахнулся эльф.

– Вот, ещё! Самому мало будет!

– Нечего напиваться перед дальней дорогой. А одного кувшина на двоих вполне хватит, чтобы мясо на сухую не жевать.

– Это, тебе хватит, а мне мало.

– Возьмёшь флягу в дорогу. Всё, хватит спорить! Поедим и выходим.

– Это, с каких пор ты в командиры записался?

– Не нравится – ищи своего мага сам. Я и один смогу уйти.

– Ну, не до такой же степени! Давай договоримся, просто, что никто из нас не будет пытаться командовать.

– Но, до тех пор, пока второй не станет совершать глупые поступки.

– Это, какие?

– Например, те, что мешают нашему предприятию.

– Договорились. Только, лишняя кружка пива не помешает нашему предприятию.

– Это, как сказать. И, верни на стол солонку.

– Какую солонку? Ах, эту? Не понимаю, как она у меня в котомке оказалась?

– Я слежу за тобой.

– Да знаю я, знаю!

Появилась монументальная Эльза и выставила на стол с огромного деревянного подноса блюда с едой, кружки и большой запотевший кувшин пива.

– Синий Нос сейчас подойдёт, – сообщила она. – С ним насчёт топора и говори.

Запах жареного мяса сводил с ума, поэтому, сразу стало не до разговоров. Корчмарь, видимо, чувствовал это, поэтому, появляться не спешил. Он подошёл к столу только тогда, когда осоловелый Камнегрыз блаженно откинулся на спинку скамьи и бездумно гонял по тарелке остатки картошки, прихлёбывая пиво и ревниво наблюдая, как Эарендил наливает себе в кружку из кувшина.

– Деньги принёс? – просипел Синий Нос надсаженным горлом.

Эльф не первый раз бывал в корчме и не переставал удивляться этой колоритной фигуре. Высокий, мощный, сутулый, почти, до горбатости, с большими сильными руками, он, когда-то, по слухам, был солдатом барона Броксли, пока, однажды, при штурме крепости рыцарей Алого плаща, выступивших против барона, не попал под обрушившуюся горящую башню. Тогда он выжил, но приобрёл хромоту из-за неправильно сросшегося перелома ноги и обширные ожоги по всему телу. Синий, с красными прожилками, и обтянутый глянцевой тонкой кожицей, нос, кстати, тоже был результатом давнего ожога.

– Да, – буркнул Камнегрыз, отставляя кружку в сторону. – Где топор?

– В подсобке. Пошли, посчитаем.

– Пошли, – гном поднялся, с сожалением посмотрел на кувшин и пошёл вслед за корчмарём.

Эарендил плеснул себе ещё пива и огляделся. Гномы, всё так же мрачно, напивались в углу. Тёмные личности о чём-то, наконец, договорились, и, расплатившись с бдительной Эльзой, потянулись на выход. Наёмники затеяли спор на повышенных тонах и, только, внушительный образ помощницы корчмаря, маячивший неподалёку, удерживал их от более активных действий. Странно, но, ни одного эльфа в заведении не было. Хотя, ещё не вечер. Камнегрыз вернулся довольный, с топором в руках и похудевшим кошелём на поясе и, глянув одним глазком в кувшин, сразу заказал себе графинчик клюквенной. Эарендил, даже, не успел среагировать. Отменять заказ было глупо, да и Камнегрыз бы уже не позволил, поэтому, эльф обречённо принялся ждать, когда гном насладится настойкой. В корчму ввалилась ещё одна компания наёмников и присоединилась к шумно спорящим у стойки. От нечего делать, он прислушался к спору. Судя по всему, речь шла о содержании плаката на доске объявлений.

– Ну и что, что за голову этого тролля дают целых десять золотых! – кипятился один из наёмников. – Своя жизнь дороже!

– А то, что мы все из-за него без работы останемся, это, как? – не соглашался с ним другой.

– Почему это без работы? – загудела толпа.

– Он рыщет вокруг посёлка. Кто из купцов рискнёт выехать отсюда при таком раскладе?

– Как раз мы купцам и понадобимся при таком раскладе! – выкрикнул кто-то. – Наша стоимость, как охранников каравана, возрастёт в несколько раз!

– Даже при старых расценках ни один купец не потянет больше четырёх охранников, – раздался сомневающийся голос. – А, если мы взвинтим цены, то и количество охраны каравана сократится.

– И что?

– Ты согласишься вдвоём или втроём охранять караван, если в любую минуту на него может напасть дикий лесной тролль?

– Нет, конечно!

– Вот именно! И будешь сидеть, и сосать лапу без работы.

– И, что ты предлагаешь? – дружным хором откликнулась толпа.

– Я уже говорил: собраться всем и завалить тролля.

– За десять золотых? – не согласились наёмники. – На всю компанию? Это, сколько же каждому перепадёт? Копейки? Не пойдёт!

– Зум прав, – вмешался в спор один из новоприбывших. – Меньше, чем вдесятером на дикого лесного тролля идти бесполезно. И, при этом, не факт, что все вернутся живыми и здоровыми.

– Почему?

– Ты, когда-нибудь, видел этого монстра вживую?

– Нет. В наших краях они не водятся, вообще-то, а за Дальние холмы я не ходил, даже, по работе. Всё больше на север.

– А я видал. Лет семь назад, когда с крупным отрядом искали дорогу в обход Заповедного леса, – наёмник хмуро покосился в сторону Эарендила. – Остроухие-то, никого через свои владения не пропускают, а дорога к южным портам – во, как была нужна.

– Так, это вы тот тракт пробили?

– Мы, конечно. Меньше половины отряда, тогда, до конца пути дошло. А, всё почему?

– Почему?

– Потому что на пути было гнездо троллей. Тролль и тролллиха.

– Всего двое?

– Ага. Всего двое. Если не считать, что средний дикий лесной тролль это трёхметровая глыба, состоящая из горы мышц, клыков и стальных когтей, злобная, беспощадная, с непробиваемой шкурой и почти не чувствующая боли. Огромная мощь при маленьком мозге. Прёт напролом, как осадная башня.

– Тогда, вообще не вижу смысла ввязываться в эту авантюру. Тем более за такие смешные деньги.

Эарендил краем глаза заметил, как Камнегрыз прикончил графинчик настойки и уже намеревался потребовать добавки.

– Всё! – тоном, не терпящим возражения, заявил эльф. – Или мы сейчас уходим, или ищи другого напарника для поиска мага.

– Ты серьёзно?

– Более чем. Ну? Я пошёл?

– Погоди, – гном бросил последний взгляд на опустевший графин и встал из-за стола.

– Похоже, ты не только вор, а, ещё и алкоголик.

– Ой! – гном поморщился, как от зубной боли. – Не начинай, а? Я же говорил, что я не вор. Просто, это, как болезнь.

– Как же, болезнь! И, кстати, верни вилки на стол.

– Да, пожалуйста! А насчёт алкоголизма, гномы им не страдают. Просто нам необходимо регулярно промачивать горло крепкими спиртными напитками.

– Иди, уже! – Эарендил подтолкнул Камнегрыза к выходу, видя, как тот попытался незаметно подозвать Эльзу.

Драгнира они нашли мирно отдыхающим на полянке. Дракон щурился на солнышке и наблюдал за порхающими над цветами бабочками. Увидев товарищей¸ он оторвался от созерцания и оскалил свою пасть.

– Наконец-то! Я уже устал вас дожидаться.

– Ну, пока то, да сё… – неопределённо оправдался гном.

– То, да сё, – пояснил эльф, – это, пока кувшин пива не закончился да графинчик клюквенной.

– Просто мы пообедали, – развёл руками Камнегрыз.

– А я? – рыкнул дракон. – Я же вас ждал! Сидел голодный.

– Ну, извини, – смутился Эарендил. – Как-то про тебя не подумали.

Над поляной повисла тишина, и только чирикающие птицы в ветвях, да цикады в траве, нарушали её. Даже гному стало стыдно, и он виновато перетаптывался на месте, перекладывая свой топор из одной руки в другую. Драгнир с немым укором глядел на своих спутников и, вдруг, неожиданно рассмеялся.

– Что, купились? Да не волнуйтесь, я тут успел поохотиться.

– Мышей погонял? – с досадой на свою наивность попытался уязвить дракона эльф.

– Нет. Тут зайцы жирные, непуганые. Да не дуйтесь вы! В другой раз, будете знать, что драконы никогда не останутся голодными. На крайний случай, закусят своими спутниками. Шучу.

– Даже не шути так, – с опаской отодвинулся подальше Эарендил.

Громкий треск кустов оборвал разговор. Все трое оглянулись на шум и напряглись.

– Медведь, что ли? – удивился Камнегрыз.

– Не может быть тут медведей, – возразил эльф. – Слишком близко к людям. Железом пахнет, а медведи этого не любят.

– А я сейчас гляну, кто это такой шумный, – гном перехватил поудобнее топор, сунулся в кусты и, вдруг, развернувшись в прыжке, резко рванул прочь. – Бегите! Это тролль!

Натягивать тетиву на лук было некогда, поэтому Эарендил потянул из ножен меч, но, увидев, что вылезло из зарослей, резко передумал и устремился вслед за гномом. И было от чего передумать! На поляну, переваливаясь на коротких кривых ногах, вышло что-то огромное, зелёное, сутулое, с длинными передними лапами, заканчивающимися острыми когтями. На, неожиданно маленькой, по сравнению с остальным телом, голове выделялась выступающая вперёд массивная челюсть с торчащими из неё клыками. Существо дёрнуло малюсенькими, прижатыми к голому черепу ушами, глянуло крохотными злобными глазками, глубоко спрятанными под низким покатым лбом, и трубно зарычало. Дракон ойкнул и бросился вслед за своими товарищами.

– Это лесной тролль! – прокричал он, поравнявшись с эльфом.

– Так, сожги его своим дыханием! – посоветовал ему Эарендил, пытаясь вырваться вперёд.

– Не получится, – не уступал первенство Драгнир. – Слишком большой. Пусть, лучше, его гном зарубит. Зря, что ли, топор выкупали?

– Умник! – проворчал запыхавшийся Камнегрыз. – Его лоб ни один топор не пробьёт. Надо что-то делать. Гномы не могут бегать на большие расстояния.

– Есть предложения? – поинтересовался Эарендил.

– Бросить ему дракона. Пока тролль его съест, мы успеем спрятаться.

– Лучше гнома, – не согласился Драгнир. – Есть шанс, что бородой подавится.

Треск за спиной внезапно прекратился, а потом раздался испуганный вой, перешедший в панический скулёж. Потом, опять затрещали кусты, причём, звук явно удалялся. Ничего не понимая, Эарендил остановился и оглянулся. Тролля нигде не было видно, и только треск сучьев вдали говорил о том, что всё, что произошло – не наваждение.

– Что это было? – тяжело отдуваясь, поинтересовался Камнегрыз.

– Не знаю, – на всякий случай вытащил меч эльф.

– Он чего-то испугался, – сообщил дракон, оглядываясь по сторонам. – Может, меня?

– Ага, – нервно хихикнул Эарендил. – Его, просто, ужас обуял, когда он увидел, как ты улепётываешь. Ты, кстати, почему не полетел?

– Знаешь, – озадаченно дыхнул струйкой дыма Драгнир. – Я, как-то, от неожиданности, забыл, что летать умею.

– От неожиданности! – фыркнул Камнегрыз. – От страха ты забыл про свои крылья!

– Не стоит ссориться по пустякам, – раздалось из ниоткуда, и, тут же, перед ними появился франтоватый господин в фиолетовом камзоле с роскошным кружевным воротником, широкополой шляпе под цвет камзола, увенчанной пышным разноцветным пером и в высоких ботфортах.

Господин стоял, слегка подбоченясь и небрежно положив руку на эфес длинной шпаги, висевшей на поясе. И, что-то в его облике было неправильным.

– Разрешите представиться, граф Триспи собственной персоной, – поклонился неожиданный незнакомец. – С кем имею честь?

– Эарендил из рода Семи сосен, – ответил эльф, тоже раскланявшись, а, потом, кивнул в сторону товарищей. – Камнегрыз из рода Громобоев и Драгнир, просто дракон.

– Не просто дракон, – возразил Драгнир. – А, дракон из рода Пёстрых Странников!

– Ого! – удивился гном. – Ты нам об этом не говорил.

– А вы и не спрашивали. А род мой, между прочим, жутко древний и очень славный.

– Очень приятно познакомиться, – опять поклонился граф. – Заранее приношу извинения за то, что помешал вашим планам, но, уж, очень я не люблю троллей.

– Каким планам? – не понял Эарендил.

– Ну, вы же не просто так убегали? Вы, наверное, заманивали этого грязного тролля в ловушку?

– Мы? – голос эльфа от неожиданности дал петуха.

– Да, – важно кивнул бородой Камнегрыз и солидно положил топор на плечо. – Это был наш план. Но, мы не в претензии, если что.

– А, как вы смогли нам помешать? – поинтересовался Драгнир. – Чем вы его испугали?

– Собой, – скромно сообщил Триспи.

– Кем? – не понял гном. – Вы – один, с тоненькой шпажкой, которая троллю как зубочистка?

И, только сейчас, до Эарендил дошло, что неправильного было во всём облике графа. Сквозь его фигуру слабо, но явно просвечивал лес за его спиной.

– Погодите, – на всякий случай, отступив на шаг назад, дрожащим голосом проговорил эльф. – Вы – привидение?

– Призрак, будет точнее. Да. Я призрак графа Триспи.

– То есть, тролли боятся призраков? – усомнился гном, тоже отступая на пару шагов.

– Ну, меня в таком виде они не боятся. У них слишком мало мозгов, чтобы понять, явления потустороннего мира. Скорее, он бы попытался напасть на меня. Правда, без малейшего для меня вреда.

– Тогда, как вы его напугали?

– Вот так, – фигура графа поплыла, словно воск под действием огня, стала размазанной и, вдруг, выросла до самых макушек сосен.

Глаза призрака превратились в два огромных светящихся красным круга метра два в диаметре, а в тёмной до кромешной космической пустоты разинутой пасти замерцали звёзды. Тихий стон, почти на грани слышимости, заставил волосы на голове зашевелиться, а у Камнегрыза борода встала дыбом.

– Ну, примерно таким образом, – вернул себе прежний облик Триспи. – Вы, чего притихли?

– Да, так, – прочистил горло Эарендил. – Любопытный способ пугать троллей.

– Зато, надёжный. Действует безотказно. А, где ваш драконий друг?

– Здесь я, – отозвался Драгнир, вылезая из кустов. – В туалет, просто, захотелось.

– Скажи, испугался, – хмыкнул гном.

– Вот, ещё! Драконы никого не боятся!

– Особенно, троллей.

– Я тролля не испугался! Просто… Просто понял, что в лобовой атаке его не взять. Как правильно заметил господин граф, я хотел заманить его в чащу и напасть с фланга.

– И, тем не менее, мы очень благодарны вам за то, что не сочли за труд избавить нас от этого назойливого монстра, – церемонно наклонил голову Эарендил.

– Всегда, пожалуйста, – вернул полупоклон Триспи. – Мне это было не трудно.

– Мы бы, с удовольствием, ещё поговорили с вами, но нам надо идти, – общество призрака тяготило, пугало и хотелось побыстрее от него избавиться.

– Конечно-конечно! Не смею вас задерживать.

Дракон с гномом, тоже, не возражали и, с готовностью, вслед за эльфом, в бодром темпе покинули поляну.

– Аж, мурашки по всему гребню, – проговорил Драгнир, когда они отошли на достаточно большое расстояние.

– И не говори, – согласился Эарендил. – Жуть, прямо.

– Ох, боюсь я всех этих призраков и привидений, – буркнул Камнегрыз. – Они, иногда у нас в штреках встречаются. Но, там они не разговаривают. Просто стоят, молча, а, потом, тают и исчезают.

– А, этот его образ, которым он тролля напугал! – простонал эльф.

– У меня волосы, до сих пор торчком стоят, – попытался пригладить, до сих пор торчащую горизонтально земле, бороду гном.

– Да уж, – согласился Эарендил, тоже пытаясь вернуть свою причёску на место. – Так, куда идём-то?

– Сначала, к Лысой горе, – авторитетно сообщил Драгнир. – А там – видно будет.

– Это, где ведьмы на шабаш собираются? – уточнил Камнегрыз. – Не самое приятное место.

– Зато, там можно определить, где сейчас находится замок мага.

– Сейчас?

– Да. У этого мага замок долго на одном месте не стоит. Не зря его Блуждающим называют.

– Маг Блуждающего замка? – удивился эльф. – Много чего о нём в народе говорят. И, не всегда хорошего.

– Я же говорил, что этот маг сильный.

– Вот, такой нам и нужен, – радостно произнёс гном и зашагал гораздо бодрее.

– А, ты не боишься, что он тебя в хомячка превратит? – опасливо поинтересовался Эарендил. – Давай, другого поищем? Послабее?

– Послабее не нужен. Нужен сильный.

– Может, скажете, уже, зачем вам маг? – возмутился дракон. – А то, я вам помогаю, а вы от меня скрываете что-то.

– Ничего мы не скрываем, – отмахнулся эльф, старательно игнорируя предупреждающие взгляды Камнегрыза. – Просто, наш дорогой гном обладает болезненной страстью к воровству. Постоянно что-то ворует.

– Это не страсть! Это болезнь!

– Ого! – отодвинулся от него Драгнир. – А это не заразно?

– Не думаю, – успокоил его Эарендил. – Я побольше тебя с ним общаюсь, и не краду ничего. Не заразился.

– Это хорошо. А ты не беспокойся. Этот маг, точно, тебе поможет. Мы тебя вылечим.

На ночлег остановились на берегу небольшого лесного озерца, наполовину заросшего камышом. Драгнир, сразу, сообщив, что у него своя диета, быстро взмыл в воздух и улетел на охоту. Пока Эарендил, натянув тетиву на лук, обходил окрестности в поисках дичи, хозяйственный Камнегрыз развёл костёр и сходил с котелком к оленьему водопою. Долго ходить не пришлось. Из-за дерева выскочил заяц, и, тут же, покатился кубарем, сражённый стрелой. Что-что, а эльфы своей меткой стрельбой всегда славились. Гном принял тушку с воодушевлением и, освежевав, умело разделал своим тесаком. Часть тушки ушла в котелок на похлёбку, а остальные куски он присолил, обернул лопухами и, обмазав толстым слоем глиной, закопал в угли.

– Ну, промочим горло для аппетита? – радостно провозгласил Камнегрыз, извлекая из своей котомки подозрительно знакомую объёмистую бутыль вина.

– Где-то я уже эту бутыль видел, – подозрительно прищурился Эарендил. – Уж, не в корчме ли Синего носа?

– Ну, купил я бутылочку, – отвёл глаза гном. – В дорогу самое то. Не хочешь – не пей.

– Что-то я не слышал, чтобы Синий нос бутыли на вынос продавал. У него они под счёт. Налить во флягу – это он всегда, пожалуйста. Только деньги плати. А над бутылями он трясётся. Говорит, что это древняя работа, и такого стекла сейчас не делают.

– Ну, не знаю. Мне – продал.

– А не прихватил ли ты эту бутыль по своей пагубной привычке?

– Это не привычка, а болезнь! Сколько можно говорить?

– И, как ты успел?

– Сам не знаю. Открываю котомку, а она тут.

– Только мне не рассказывай! Такую бутыль умыкнуть и не заметить, это не вилки со стола таскать!

– Так, ты пить будешь?

– Вот, что с тобой делать? Давай. Сделаю пару глотков. Много не буду. Мне первому ночью на пост заступать.

– Это, почему тебе первому? Кто так решил?

– Я. Всё равно ты сейчас не успокоишься, пока всё не прикончишь. А к середине ночи проспишься. К этому времени Драгнир с охоты прилетит. Как раз, успеет вздремнуть немного и под утро тебя сменит.

– Ну, вообще-то, резонно, – согласился Камнегрыз и присосался к бутылке.

От костра вкусно потянуло мясным бульоном. В животе заурчало, и гном, даже оторвался от вина и принялся помешивать большой ложкой в котелке.

– Вроде, готово, – наконец провозгласил он и снял котелок с огня. – Пока похлёбку поедим, мясо в углях будет готово.

В животах заурчало и, оба товарища, дружно потянулись к котелку ложками.

– А вкусно получилось! – отправив в рот очередную порцию, похвалил Эарендил Камнегрыза.

– Гномы – лучшие повара. Ты, ещё, зайчатину запеченную не пробовал. Жаль, только, специй нет. А то бы, вообще, шедевр бы получился.

– И так пойдёт.

Аппетит, нагулянный в лесу, дал о себе знать, поэтому, дальше ели молча. Слышно было только позвякивание ложек о дно котелка, да гномье чавканье. Камнегрыз, вообще, ел смачно, со вкусом, причмокивая, шумно втягивая бульон в себя и с хрустом разгрызая тонкие заячьи косточки. Наконец, с супчиком было покончено, и гном разгрёб угли, выкатывая из-под них спёкшиеся комки глины с зайчатиной внутри.

– Держи, – подкатил он один из комков эльфу. – Так сказать, второе блюдо. Не хуже, чем у Синего носа. Вина глотнёшь?

– Давай, – Эарендил принял бутыль и глотнул из горлышка. – Что за дрянь? Ты, что, не мог прихватить вино получше? Это же дешёвое пойло!

– Что под руку подвернулось, – забрал бутыль назад гном. – Ещё мне кражу предъявляет, а сам не доволен, что я не то украл. Ты с собой разберись, сначала, прежде чем на других наезжать. Не нравится – не пей. А мне и такое пойдёт.

– Ну, не знаю, – эльф разбил спёкшийся в углях комок и извлёк изнутри парящее и изумительно пахнущее мясо. – Как по мне, так гадость редкостная.

– Вечно вы, остроухие, придираетесь. Привыкли там, у себя вина из лепестков или пыльцы цветов смаковать. А тут – настоящий мужской напиток.

После еды Камнегрыз допил своё вино, остаток перелил во флягу, натаскал лапника, укрыл его своим плащом и улёгся спать, подложив под голову котомку вместо подушки. Эарендил присел на поваленное дерево, положил лук на колени и превратился в слух. В ночном лесу ничего не увидишь. Темнота имеет свойство скрывать очевидное и, наоборот, создавать из причудливых теней что-то эфемерное и обманчиво реальное. Ночью слух гораздо надёжнее зрения. Никто не сможет совершенно бесшумно подобраться в темноте. Обязательно, или сухой сучок под ногой хрустнет, или трава зашелестит, или листва зашумит, или с еле слышным хрустом промнётся многолетний ковёр палой хвои. А эльфы слушать лес всегда умели.

Эарендил слушал, и жизнь ночного леса разворачивалась перед ним, словно открытая книга. Вот, где-то недалеко, нерешительно перетаптывается олень. Ему хочется пить, но возле привычного водопоя расположились люди, и он разрывается между страхом и желанием напиться. А там заяц стремглав летит через кустарник, спасаясь от лисьих зубов. Зашуршали мыши в корнях старой сосны, а сова, присев на ветку, ждёт, когда они потеряют осторожность и высунутся из норы. Костёр ослабел, и пламя стало затухать, слабо пробиваясь наверх отдельными немощными языками пламени сквозь угли, покрывающиеся седым налётом. Эльф поднялся, чтобы подкинуть дров, и вскрикнул, увидев у костра призрачную фигуру.

– Граф Триспи? – наконец, смог вымолвить он. – Что вы тут делаете?

– Прошу прощения, что напугал вас, – церемонно раскланялся призрак. – Поверьте, я не имел на это никакого намерения.

– И, всё же, – поняв, что опасаться, вроде бы, нечего, не совсем вежливо поинтересовался Эарендил. – Что вам надо?

– Вы знаете, я решил сопровождать вас в вашем предприятии, – радостно, словно благую весть, сообщил Триспи.

– Даже так? Вы решили. А поинтересоваться нашим мнением не судьба?

– А, вы – против? Интересно знать, почему?

– Ну, во-первых, вы даже не знаете цели нашего путешествия.

– Ошибаетесь, юный эльф. Для призраков не бывает тайн. Особенно, если они незримо присутствуют во время ваших разговоров.

– Так, вы нас подслушивали?

– Ну, если, немного. Я же не виноват, что вы разговаривали так громко. Я знаю, куда и зачем вы идёте, и хочу идти с вами.

– Не думаю, что мои товарищи будут в восторге от такого спутника.

– Вы о том, что я призрак? Что за глупые предрассудки? Да, я давно умер и не имею физического тела. Но, от этого вам только выгода! Я могу быть невидимым, а значит, что лучшего разведчика, чем я, вам не найти. Я никогда не сплю, поэтому, могу охранять ваш лагерь ночью. Я прекрасно вижу в темноте, а слышу то, что вы услышите ещё не скоро. Я не ем, поэтому на меня не расходуются продукты и, наконец, я могу пугать разных тварей, типа тролля, что тоже очень удобно. Сплошные плюсы и ни одного минуса.

– Мы подумаем над вашим предложением, – неопределённо пообещал Эарендил и опять уселся на ствол дерева.

Ситуация, действительно, складывалась странная. Эльф никогда бы не подумал, что когда-нибудь будет вот так, легко и непринуждённо, беседовать с призраком. Граф присел рядом и тоже о чём-то задумался.

– Вы умерли насильственной смертью? – поинтересовался Эарендил, чтобы прервать молчание.

– Нет. С чего вы взяли?

– Ну, в наших представлениях призраками становятся те, кого убили, и они хотят отомстить своим убийцам.

– Может быть. Но, не в моём случае. Я умер чинно и благородно, на склоне лет, в своей постели и в окружении многочисленной скорбящей родни.

– Тогда, почему вы задержались в нашем мире?

– Грехи молодости, мой юный друг. Поверьте, мне самому тут ужасно надоело, и я с удовольствием переместился бы на другую сторону бытия. Но, увы. Я, как видите, всё ещё здесь.

– Вы умерли где-то неподалёку? Обычно, насколько я слышал, призраки далеко от места своей смерти не уходят.

– Я умер в своём родовом замке.

– Тогда, почему вы в лесу?

– Понимаете, моим предкам не очень понравилось, что я гуляю по коридорам и подвалам. Нет, пара первых поколений меня терпели. Но последующие… Начали приглашать всяких колдунов и ведьм, которые пытались выкурить меня вонючими травяными дымами и своими заклинаниями, которые, кроме щекотки, никаких удобств мне не доставляли. На что ещё могут быть способны эти шарлатаны? Я, в принципе, не против щекотки. Приятно иногда, эдак, похихикать. Но, когда это происходит, чуть ли, не через день, это, конечно, перебор. И, потом, в замке завелись крысы.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.