# Девушка, которая рисует замки

Евгения Константинова

Книга вошла в лонг-лист "Любовь между строк".

Эта история об Александре, с которой папа строил замки и научил любить профессию строителя. «Всё, что выше земли, всё построено нами!» – повторяет она за ним.

В свои 26 Саша уже знает, что такое боль и потери. В самую отчаянную минуту к ней попала собака, которую врачи хотели усыпить, слишком в плохом состоянии она была, но Саша ухватилась за неё, словно не девушка должна была спасти собаку, а собака должна была вытащить её из черного мрака горя. После той собаки будет приют и сотни спасённых животных, а на вопрос окружающих, зачем всё это надо, ведь она не сможет спасти всех, Саша рассказывала притчу про человека, бросавшего обратно в океан вынесенных на берег морских звёзд, которому сказали, что он не спасёт всех, поэтому не сможет ничего изменить. Тогда, бросив очередную звезду в океан, он ответил: «Но для этой – изменю!»

У Саши начинается новый этап в жизни: она выходит на новую работу.

Эта книга о любви и вере в прекрасное.

Посвящается всем неравнодушным

к судьбам бездомных животных

## Глава 1. Понедельник

Забавно, что понедельник – день тяжёлый, но при этом люди планируют новые дела либо с понедельника, либо с нового года.

Сегодня как раз понедельник, и сегодня мой первый день на новой работе.

Я внимательно осмотрела себя в зеркале и улыбнулась своему отражению: я красивая, но при этом прекрасно осознаю, куда иду, поэтому я в деловом брючном костюме, который моя подруга считает мешковатым, и с волосами, так виртуозно уложенными на затылке в пучок, что сложно понять, что они до пояса. Я чуть тронула губы блеском, едва коснулась ресниц щёточкой с тушью и, нацепив очки, без которых и так неплохо вижу, но зато в них выгляжу чуть солиднее своих двадцати шести лет, отправилась на своё главное на сегодняшний день «новое дело».

Путь предстояло держать в недавно отстроенный бизнес-центр «Симфония», перед которым раскинулся большой фонтан, танцующий под музыку, в том числе и под симфонии. Первые пять этажей семнадцатиэтажного здания из стекла и бетона были построены полукругом и отведены под офисы. На шестом этаже, как раз на крыше полукруга, расположились рестораны и кафе с летними террасами. Следующие одиннадцать этажей в виде круглой башни, устремившейся вверх, были отведены под отель.

Именно в этом здании на втором этаже офисной части и находилась компания, в которой мне предстояло работать. Она занималась строительством, и этот бизнес-центр был её детищем. Как инженер-проектировщик замечу, что хотя здание выглядит необычным и эффектным, землю в центре города можно было бы использовать с бо́льшей пользой.

– Александра Кароль? – спросила миниатюрная брюнетка, сидевшая за стойкой администратора. Я утвердительно кивнула и поздоровалась. Эльвира, как представилась брюнетка, отвела меня сначала в отдел кадров, а потом повела по офису знакомиться с будущими коллегами.

Забавно, что мы с Эльвирой зрительно, когда она встала за стойкой, были одного роста, но рядом с ней я себя почувствовала… несколько большой. Поняла, почему у меня сложилось такое впечатление, когда она выплыла из-за стойки, чтобы провести меня по офису – на ней были туфли на платформе с пятнадцатисантиметровыми каблуками. Однако она при этом умудрялась так плавно дефилировать, что, следуя за ней по коридорам, я не сводила с неё взгляда. У Эльвиры были чёрные гладкие волосы до середины спины, миндалевидный разрез глаз и смуглый оттенок кожи. Было в ней что-то восточное, и эта её кошачья походка на нереально высоких каблуках, и платье цвета слоновой кости, облегающее миниатюрную фигурку – всё вместе приковывало моё внимание и отвлекало от изучения лабиринта из коридоров и кабинетов. Затем последовали бесконечные Леонид Евгеньевич, Андрей Степанович, Дмитрий Константинович, а также Елена, Мария, Вера, Ольга, а ещё и Светлана Семёновна, Людмила Ивановна, Елена Васильевна – и дальше список имён человек пятидесяти. В конце я просто улыбалась и перестала пытаться всех запоминать, решив, что сделаю это потом.

В моём будущем отделе работало двое мужчин и девушка. Руководитель – он проводил собеседование со мной неделей раньше, был в отпуске, и ещё некий Александр также временно отсутствовал. О непосредственном руководителе – мужчине лет пятидесяти, у меня после собеседования сложилось впечатление как о серьёзном и спокойном человеке. Осталось узнать, каков он в качестве начальника.

– Александр на объекте, – пояснила Эльвире сидящая в кабинете девушка по имени Елена примерно моего возраста. Она внимательно изучала меня секунд пять. – Привет, можно просто «Лена» и можно на «ты», – сказала она, улыбнувшись, и я поняла, что одобрена.

– Саша, – ответила я, подтверждая переход с официального общения на дружеское, так как Эльвира представила нас друг другу полными именами.

Лена была невысокого роста, не худая и не полная, как говорят – плотного телосложения, с короткими чёрными волосами, отдельные прядки которых были выкрашены в красный цвет. В её левом ухе висели три серёжки в виде колечек. Одежда также не совсем подходила под каноны офисного стиля одежды. В общем, Лена мне определённо понравилась, осталось дождаться мужчин, но первое впечатление от нового места работы было положительным. Сам кабинет был просторный, в светлых тонах, а окна от пола до потолка пропускали много света. Большие письменные столы и удобные кресла завершали обстановку.

Лена ввела меня в курс дела, рассказав об объектах, которые вела компания, и показала, где можно посмотреть проектную документацию. Компания сейчас закрывала дела по жилому комплексу с романтичным названием «Кантата», передавая собственникам объекты долевого строительства – жилые и нежилые помещения, и разрабатывала проект другого комплекса, состоящего из двух домов с рабочим названием «Дуэт».

«Какой-то любитель музыки у них тут креативит с названиями» – улыбнулась я про себя и погрузилась в изучение документации, не заметив, как пролетело полдня, потому что уж очень интересное было заложено решение и столько новинок, о которых я только слышала, но не видела реализованными на деле.

Перед самим обедом появился Александр, а мне сразу вспомнился кадр из фантастических боевиков, когда на экране у робота появляется информация об изучаемом объекте: пол, возраст, семейный статус и прочее. Хорошо было бы иметь такую функцию, например, в очках, когда смотришь на молодого симпатичного человека, и не только отмечать, что ему лет тридцать, он чуть выше среднего роста, но и сразу узнавать расширенную информацию, которая обычно узнаётся спустя время: женат/холост, дети/внуки, хобби/увлечения.

– Можно просто «Саша», – улыбнулся он.

– И меня можно просто «Саша».

– Интересно, как мы, говоря о вас в ваше отсутствие, будем вас называть, – задумчиво произнесла Лена, – Саша-девочка и Саша-мальчик?

– Ну, это уже ваши трудности, – ответил Саша. – Можно Александр и Александра или Александр и Саша.

– Саша и Сашка, – спикировала Лена, – и догадайся, кто есть кто?

– Уже догадался. Главное, я же не буду это слышать.

Это их дружелюбное общение свидетельствовало о том, что и в отделе здоровая и рабочая обстановка, и мне нравилась уже бо́льшая часть нашего маленького коллектива.

Александр расспросил, что я уже успела узнать, и сообщил, что до серьёзных поручений, которые мне даст руководитель, когда вернётся из отпуска, я буду помогать ребятам с ответами на претензии собственников по передаваемой «Кантате», а в свободное время мне поручается спроектировать детскую площадку в этом же комплексе. Второе задание удивило, так как во время собеседования эта задача не обсуждалась, но одновременно с этим и заинтриговала – это был новый для меня опыт, и я с удовольствием засела за изучение строительных норм и правил, действующих по отношению к детским площадкам, поиску картинок в интернете и сбору отзывов.

Лена во время обеденного перерыва не ела, а ходила в тренажёрный зал тут же в бизнес-центре. На обед меня вызвался сопроводить Александр. С ним было так легко общаться, как будто мы были знакомы уже давно. Пока мы ели, он расспрашивал о предыдущем месте работы, учёбе, почему я вдруг выбрала строительный вуз, и насколько мне нравится строительство и всё с ним связанное.

– А ты почему? – спросила я его.

– Мои родители были строителями, дома обсуждали рабочие дела и как-то само собой разумеющимся было, что я тоже пошёл в строительный.

– Да? И мои тоже. Я в детстве рисовала принцесс и замки для них, а папа подсказывал, какие коррективы внести в башни для бо́льшей устойчивости. А потом задавал разные каверзные вопросы, типа того, а какая будет крыша, и что будет с осадками, которые на неё будут попадать, а как будет освещаться и отапливаться замок. Потом предлагал продумать жизнь обитателей замка, например, где будет готовиться еда, как на кухню будут попадать продукты, и на чём будут работать плиты. На дровах? А как они будут попадать в замок? Ну, понятное дело, что не через главный вход. Рисовать замки оказалось интереснее, чем принцесс. Сначала были рисунки, а потом мы начались строить их из бумаги и картона.

– Тогда понятно, почему строительный, – усмехнулся Саша. – После такой-то серьёзной подготовки.

Ещё Саша рассказывал студенческие байки, как сдавали сопромат, а в тубус прятали портвейн. Я с удивлением вспомнила много подобных историй со времён своего студенчества. Мы оживлённо болтали и смеялись… а его глаза оказались голубыми, и яркое летнее солнце за окном как будто запуталось своими лучами в его белокурых волосах, создавая ореол вокруг головы… Оказалось, что у Саши есть девушка, они вместе совсем недавно, но Саша настроен решительно и уже готов сделать предложение… а обед пролетел очень быстро.

Во второй половине дня позвонила Эльвира и сообщила, что со мной хотел пообщаться один из директоров – Вадим Владимирович. Она проводила меня в комнату, которая была за её спиной, это была приёмная, в неё выходили двери трёх кабинетов. Девушка постучала в левую:

– Вадим Владимирович, наш новый сотрудник в проектном отделе – Александра Кароль.

– Да, пусть войдёт.

Эльвира посторонилась, давая мне пройти, и закрыла дверь.

– Здравствуйте, Александра, – голос его был… необычным. С хрипотцой. Такие голоса обычно в фильмах у героев-любовников.

– Здравствуйте, – я улыбнулась его очертанию, стоявшему у окна, потому что из-за яркого солнца, заливавшего светом весь кабинет, был виден только его силуэт.

– А можно «Саша»?

– Можно.

– А меня можно Вадим. Расскажите о себе, – он стал медленно приближаться, и я смогла его лучше разглядеть. Он был выше меня сантиметров на десять, то есть рост был где-то сто восемьдесят пять, хорошо сложён, живое интересное лицо, чёрные коротко стриженные волосы с такими же черными бровями и внимательные карие глаза. Боже, в эту компанию берут исключительно по внешнему виду? Как будто специально подбирают таких красавцев. Хотя, стоп, он же и есть владелец бизнеса, вернее – сын владельца, его-то на работу не через объявление в интернете нашли.

Вадим Владимирович отодвинул от стола стул:

– Присаживайтесь, – и сел напротив.

– Спасибо. М-м-м, а что вам интересно?

– Расскажите, чем занимаетесь в свободное от работы время.

Эта просьба поставила меня в тупик, обычно начальников интересует, чем сотрудники занимаются в рабочее время.

– Живу, общаюсь с друзьями, смотрю фильмы, читаю книги, – выдала я вполне нейтральный ответ, потому что не чувствовала желания делиться подробностями своей личной жизни.

– А какие у вас хобби?

– Любимые друзья, интересные фильмы и книги – то, чем и занимаюсь в свободное время, – я подкрепила свои слова улыбкой, как бы извиняясь за то, что не развиваю тему.

– А спортом каким-нибудь занимаетесь или раньше занимались?

– Люблю кататься на велосипеде, ходить в походы, правда, это было уже очень давно.

– Это я всё к чему: у нас есть футбольная и волейбольная команды, иногда мы устраиваем встречи с нашими партнёрами. А ещё есть команда по боулингу. Может быть, вы во что-то играете?

– В футболе и волейболе я могу быть только болельщиком, – я опять улыбнулась и развела руками.

– Болельщики нам тоже нужны, – кивнул Вадим Владимирович и вдруг неожиданно спросил, – а в шахматы умеете играть?

– М-м-м… умею…

– А вот и сыграем, – оживился он. Оказалось, что за моей спиной стояла длинная тумба, а на ней под стеклянным колпаком – шахматная доска с расставленными фигурами. Вадим Владимирович переставил доску на стол, предоставив право играть белыми, и я на автопилоте сделала первый ход: е2-е4. Вадим Владимирович ответил: е7-е5. Стандартное начало партии. Сложившаяся ситуация сначала удивляла, потом стала забавлять: во время рабочего дня я сижу в кабинете начальника и играю с ним в шахматы.

– А какая у вас самая сокровенная мечта? – неожиданно спросил он и на мой ход конём g1-f3 ответил конём b8-c6.

– А у вас? – я улыбнулась в ответ и пошла слоном f1-c4. Не, ну на самом деле, неужели он думает, что такие слишком личные вещи можно обсуждать с посторонним человеком, пусть он и твой начальник.

– Я первый спросил! – парировал он, поставив своего слона f8-c5.

«Напоминает детский сад и итальянскую партию» – пришло мне на ум.

Мечты мои были тесным образом связаны с моими делами во внерабочее время, о которых я не стала распространяться, поэтому решила выдать абстрактный и красивый вариант:

– Хочу, чтобы люди вокруг меня были счастливы, потому что жить среди счастливых людей – это и есть моя мечта. Тогда и я буду счастлива.

– Хм… замечательная мечта… Как, однако, звучит. Как-то мои мечты не такие… замечательные, – улыбнулся он в ответ, и стало понятно, что озвучивать он их не собирается.

Играя, мы вроде бы вышли на ничью. Я так и не определилась, какой тактики придерживаться: то ли поддаваться, то ли выигрывать, поэтому золотая середина – ничья. Тем более, что играл он неплохо.

– Хм, неплохо, – сказал он, вернув мне мои же мысли.

Несколько озадаченная я вернулась на своё рабочее место и решила не рассказывать коллегам о шахматной баталии, потому что сама ещё не поняла, как ко всему этому отношусь.

Когда вечером я уже собиралась уходить с работы, Вадим Владимирович позвонил по внутреннему телефону и попросил зайти.

– А может ещё партию?

Я решила, что если выиграю, то его интерес к игре со мной пропадёт. И мне повезло, Вадим Владимирович один раз ошибся, что спровоцировало череду потерь. В итоге я выиграла.

Но мой план не сработал, проигрыш возбудил в нём азарт, Вадим предложил, даже можно сказать затребовал ещё партию. Он играл белыми, развлекая меня при этом разговорами, и начал с защиты двух слонов. Играл медленно, как бы демонстрируя, что вовсе не ставит цели непременно выиграть.

– А вы так хорошо играете, – заметил он.

– Папа очень любил играть, шахматный клуб был в соседнем городе, сложно было с партнёрами, вот он и решил меня научить… Только я давно уже не играла… А вы?

– А я начинал банально: со школьного кружка. Однажды меня обыграла девочка. Девчонки вообще были редкими гостьями в нашем шахматном кружке…

– Что-то мне подсказывает, что вы, Вадим Владимирович, не успокоились, пока не взяли реванш, – сказала я, а он улыбнулся в ответ хитрющей и в то же время извиняющейся улыбкой.

– И, кстати, я не в восторге от своего имени, а имя в сочетании с отчеством лишний раз напоминает о не слишком удачной семейной традиции называть всех на букву «В».

– Хм, надо было с этого и начинать. Можно и Вадим. Кстати, – решила я его поддержать, – мне с моим именем тоже несладко пришлось. В детстве же зовут кратким, поэтому в сочетании с фамилией Кароль через «а», которую чаще всего неправильно пишут, получалось Саша Кароль, и складывалось впечатление, что это имя и фамилия мальчика. Иногда случались забавные ситуации, например, в летнем лагере меня записали в палату к мальчишкам. При этом я росла пацанкой: короткая стрижка, брюки с шортами, а в качестве игрушек – рогатки, при первом знакомстве все принимали меня за мальчика. Правда, иногда я этим беззастенчиво пользовалась. Однажды на летнем турнире по шахматам играла с одним мальчиком; и девочки, и мальчики – все в одном потоке играли. Мы тогда, помню, рогатки обсуждали: какая рукоять лучше в руку ложится, и какая длина резинки самая правильная, а потом случайно пересеклись в школе. Он остолбенел, увидев меня в школьном платье. Хм… – я замолчала, вспоминая эти моменты. – А потом захотелось всё поменять, и в то же время быть не как все, поэтому отрастила длинные волосы, а когда все делали начёсы на голове – я заплетала косу, когда девчонки носили джинсы – я носила платья, и… моё имя перестало казаться мне мальчишеским.

– Хм, интересная трансформация. Хотел бы иметь историю с таким поворотом, но в детстве я был Вадя или Вадик, ещё хуже, чем Вадим.

– А сейчас? Я про «Вадима».

– Уже сроднился, – улыбнулся он милой и обворожительной улыбкой.

«Так, стоп! Ещё чего! Только шахматы без всяких «милых и обворожительных улыбок», – мысленно приказала я себе.

– Зато у твоего имени сколько вариантов! – вот так, вконец заболтавшись, он легко перешёл на «ты».

– О, да! Шурочкой я была для одной бабушки и Алькой – для другой, для мамы – Сашей и Сашенькой, для папы – Санькой. Правда, когда он злился и звал, чтобы отчитать, то называл Александрой, а в качестве ника в интернете я использую вторую половину полного имени – Сандра.

– М-да, это тебе не Вадя с Вадиком… – протянул Вадим.

– Зато в анкетах такое короткое имя удобно писать, – хоть Вадим спокойно перескочил на «ты», мне было сложно сделать это в ответ, потому что мы вроде бы не проговорили этот момент, поэтому неосознанно я стала строить обезличенные фразы, когда не надо было говорить «вы» или «ты».

– Ты всегда такая?

– Какая?

– Люди любят слово «оптимист», а я бы сказал… некая лёгкость восприятия окружающей обстановки.

– Лёгкость, значит, а я думала, другое слово будет, – теперь настала моя очередь улыбаться хитрой улыбкой. – Болтушка, например. Знаю за собой этот косяк, не всегда могу вовремя остановиться.

– Нет-нет, не смей останавливаться. С такими, как ты, как раз приятно общаться.

Выйдя из бизнес-центра, я очутилась в жарких объятиях летнего вечера. На самом деле воздух не был жарким, такое ощущение возникает в первые минуты, когда покидаешь прохладное здание. Я шла мимо фонтана, с наслаждением подставляя лицо воздушным брызгам. Домой можно было попасть быстро на общественном транспорте, а можно было и дойти пешком, но долго. Учитывая наш сложный климат и редкие дни, когда прогулка может быть наслаждением, я выбрала второе, тем более что часть пути была через сквер, а мне необходимо было проанализировать прошедший день. Почему я, балда такая, весь день держа оборону, чтобы не сболтнуть ничего лишнего, опять взяла и растрепала о таких личных вещах совершенно постороннему человеку? Ну, ладно Александр, мы с ним ещё как-то на равных, но начальник! И зачем я рассказала про пацанский вид, рогатки и косу? А ещё на игру в шахматы во время обедов согласилась! Пусть Вадим и не является моим непосредственным начальником, но нам вместе работать, поэтому необходимо держать наши отношения в определённых рамках. Мне сейчас очень нужна эта работа, надо успешно пройти испытательный срок и наладить со всеми рабочие отношения. Рабочие! Поэтому надо дистанцироваться и соблюдать субординацию. Ещё это «ты»! Вот чем я думала?

## Глава 2. «Хобби»

Даже придя домой, я продолжала переваривать первый рабочий день. Думала о нём и пока переодевалась и переплетала волосы в косу, и пока жевала булку, запивая её кефиром, и пока ехала на велосипеде на своё «хобби», о котором не хотела рассказывать Вадиму.

Всё свободное время я проводила в приюте для животных, который был стихийно образован пару лет назад и существовал за счёт сил волонтёров и на средства неравнодушных людей. Иногда дел в приюте было выше крыши: приходишь и не знаешь, за что хвататься, а бывали дни попроще, когда и дел немного, и волонтёров – достаточное количество. Тогда можно заняться и второстепенными по важности делами: фотосессией новых питомцев, публикацией их фотографий в соцсетях, загрузкой отчётов о расходах на сайте, заказом корма, которые все вместе делать не переделать.

В понедельник был именно первый вариант: дел полно, а волонтёров мало, поэтому мои мысли сразу же переключились с препарирования прошедшего дня на приютские дела. Один из наших питомцев – рыжий шкодливый котёнок, названный волонтёрами Вжик, отправился на временное проживание в котокафе «Чеширский кот» вместо другого рыжего кота, «усыновлённого» одним из посетителей, но у нас случилось и прибавление: под дверь приюта подкинули трёх котят.

Ещё в этот день я помогала Ане – нашему ветеринару, во время операции по стерилизации двух кошек. Потом Аня должна была убежать на ночное дежурство в ветеринарной клинике, поэтому я оставалась на ночь, чтобы наблюдать за прооперированными кошками и новыми подкидышами. Все мы работали в других местах, зарплат в приюте не было, а те средства, что поступали на счёт приюта, шли на покупку кормов, лекарств, оплату более квалифицированной медицинской помощи и прочих никогда не заканчивающихся нужд.

С Аней мы знакомы уже пару лет, когда я кинула клич в соцсетях о поиске волонтёров, она – ветеринар, очень нужная для нас профессия. Это была невысокого роста с голубыми глазами и коротко стриженными белокурыми кудряшками весёлая хохотушка, и что бы ни происходило, у неё всегда всё было хорошо. Даже на такой адской работе, порой с обречёнными животными, пропуская их страдания через себя, потому что по-другому не получается, Аня всегда оставалась великим оптимистом. Наша смешинка и палочка-выручалочка, которой можно было позвонить посреди ночи. Её оптимизм всех нас здорово поддерживает, когда опускаются руки; а её сказанное «утро вечера мудренее» обязательно обернётся утром хорошими вестями, выздоровевшим питомцем или неожиданно упавшими деньгами на пустой счёт приюта для покупки закончившегося корма.

При этом Аня никогда ни на кого не злится и не обижается. Однажды я её даже спросила, как у неё так получается. Она задумалась, а потом ответила:

– Если вдруг меня достанет какая-то ситуация или человек, я сначала пытаюсь понять, почему он так поступает, а когда нахожу причину его поступка, то почти всегда начинаю его жалеть.

Всегда вспоминаю эти её слова, когда кто-то делает мне что-то обидно. Иногда у меня получается не злиться на человека, но именно – иногда, ещё есть над чем работать.

После операций нас ждали котята в коробке. Это оказались три блохастых девки с чумазыми мордочками: две белые с черными пятнами и третья полностью серая. Глаза уже были открыты, но ещё смотрели мутным взглядом. Им было по месяцу, не больше, большие животы, скорее всего с глистами. На дне лежала записка: «Их мать сбила машина». Ага, и самое милое дело подкинуть нам без какой-то помощи, без корма, без пелёнок. И мы будем доставать эти деньги из своих карманов, если закончатся на нашем счету. Люди, исповедующие мнимый гуманизм за счёт других, даже не в состоянии подумать, что же дальше.

Мы с Аней закрылись в процедурной, она ловко обмывала ватным диском их чумазые мордочки, наносила капли на холки, осматривала со всех сторон, а я быстро фотографировала, когда она держала их на вытянутой руке, а потом, выключив свет, проверяли флуоресцентной лампой на наличие лишаёв, в этом случае поражённые участки светятся зелёным цветом. К счастью, ограничились только найденными блохами и клещами в ушах. Я всех взвесила, записала в бланк, повесив его тут же на стене, и осталась кормить, а Аня пошла убирать операционную.

– Я использовала последние капли, – сказала она, выходя. Я кивнула и вздохнула: постоянный расходник и стоит недёшево.

Накормив котят и обложив бутылками с тёплой водой, я оставила их в коробке на полу в процедурной. Необходимо было соблюдать карантин. По-хорошему, надо было бы сдать анализы на инфекционные заболевания, но это тоже деньги, либо выдержать карантин и понаблюдать за ними. Я надорвала бок коробки, чтобы они смогли спокойно выбраться, надо ещё разобраться, какие у них отношения с лотком. На всякий случай, рядом поставила лоток и миску с водой.

Потом я сняла с себя белый халат и оставила тут же в процедурной, вымыла руки и кинула последний взгляд на котят: три сплетённых комочка в один клубок сладко посапывали, я усмехнулась и улыбнулась. Когда устаёшь, вспоминаешь именно такие картины, и опять откуда-то берутся силы.

У нас была ещё самая дальняя кошачья комната, для меня особый релакс – зависнуть в этой комнате. Один из наших волонтёров, учитель труда СанПалыч, сделал террасу с выходом в неё из кошачьей комнаты, чтобы кошки имели возможность «погулять» таким образом, потому что на улицу мы их не выпускали, ограждая от собак. СанПалыч затянул террасу сеткой рабицей, по стенам и потолкам пустил лесенки, какие-то мудрёные конструкции наворотил с детьми на уроках труда так, что у кошек были прекрасные тренажёры для активных движений и тихие укромные уголки для отдыха. Хорошо, что я у них позависала до обработки котят, мне теперь надо полностью принять душ.

Усталые, но довольные от того, что всё сделали, и всё пока благополучно: сопят накормленные котята, а кошки пришли в себя после операции, мы сидели с Аней на крылечке небольшого деревянного домика, в котором разместился наш приют, с чашками заваренного Аней чая. Она постоянно колдовала с разными составами, добавляла травы, например, мяту с мелиссой, а ещё какие-то ягоды вроде облепихи с калиной, и, что интересно, это всегда было вкусно.

Я размещала пост о пополнении, одновременно написала в чате, что у нас и прооперированные кошки, и что нужен кто-то на замену утром, а пока я могу переночевать. Одновременно проверила по камерам, что у кошек. Наш приют, в принципе, какое-то время может существовать и вполне автономно: у нас были автокормушки и автопоилки – подарки неравнодушных граждан. А ещё наконец поймали милую мордашку нашей маленькой кошечки Варежки, названной так, потому что была размером с варежку, которая всегда на всех фотографиях получалась с грозной и серьёзной мордочкой, хотя на деле это была самая безобидная кошечка, ни разу никого не укусившая и не оцарапавшая, именно поэтому я и спешила опубликовать эту фотографию.

– Помнишь, да? – давала Аня последние напутствия. – Кормить, если только попросят, и не раньше одиннадцати вечера.

Я кивнула и сделала глоток чая. В руках уютно расположилась тёплая чашка чая, от которой исходил приятный аромат.

– У нас уже корм для кошек на исходе, – проговорила Аня и тут же добавила. – Но собачьего ещё половина мешка!

– Да, – вздохнула я, – а на счету семьсот рублей осталось, а на моем личном – тысяча семьсот, а аванс будет только через полмесяца, но тогда же и аренду квартиры оплачивать.

– Зато у меня аванс будет завтра! Кстати, сегодня же твой первый рабочий день? – вспомнила Аня.

Я кивнула в ответ.

– Ну, и как?

– Ты знаешь… в целом ок, в отделе приятные ребята: Александр и Лена, руководитель пока в отпуске, а вот вышестоящее начальство…

– Что?

– Ну, вот не знаю… мы играли в шахматы, потом ещё и после работы, и даже предложение поступило во время обеда поиграть.

– Играли, значит, в шахматы…

– Слушай, Ань, да знаю я про этот приём повторять последнюю фразу, – я улыбнулась. – Но твою фразу продолжить не смогу, потому что ничего не понимаю. Понимаю только, что это как-то странно…

– Играть в шахматы?

– Ну, мы же не в шахматном клубе играли!

– А что тебя напрягает?

– Пока не поняла. Во, ещё и на «ты» перешли, да и по вечерам играть тоже не айс…

– У нас тут дел невпроворот, а она по вечерам в шахматы играет, – деланно возмутилась Аня. – Говори, что у тебя куча дел в приюте, а если хочет общаться, пусть приходит помогать, а играть за обедом в шахматы вполне себе безобидное занятие. А как это можно сделать в ресторане и с шахматной доской?

– Он сказал, что у него есть магнитные шахматы, а это такая небольшая доска десять на десять сантиметров.

– Ну, тем более! Это ж у всех на виду? – спросила Аня, а я кивнула в ответ. – А не тайно в его кабинете, о чём особо много думающие люди могут что-то своё додумать, что вы там чем-то не тем можете заниматься…

– Ань!

– Ну, и какой смысл на этом заморачиваться, если ничего серьёзного. А вот когда началось что-то серьё-о-о-зное…

– Ань, – вдруг меня осенило. – У тебя что-то серьёзное?

– Ну-у-у, меня терзают смутные сомнения, что мы куда-то движемся в том направлении.

– Та-а-а-к. Нет, стой, ты хочешь?

– Да!

– Тогда поздравляю!

– Но, это одна моя часть хочет …

– А другая?

– А другая не знает.

– А она так и не узнает, пока не попробует.

– А хочешь, я вас познакомлю? – неожиданно предложила Аня.

– Давай!

Аня протянула чашку, и мы чокнулись в знак заключения соглашения, а следом чуть не выронили от неожиданно раздавшегося вопроса:

– А мне чай обломится? – у калитки, придерживая велосипед, стоял наш айтишник Дэн. Приют находился в частном секторе, до остановки общественного транспорта было далеко, поэтому велосипеды здорово выручали.

Денис или Дэн, как все его звали, делал нам сайты, вёл наши группы в соцсетях, ремонтировал наше «железо», которым мы его без конца заваливали: у кого ноутбук глючил, у кого телефон, а кто-то даже умудрялся фотоаппарат с утюгом подсунуть.

– Дэн, привет! – сказали мы хором с Аней.

– Привет-привет! – отозвался тот.

– Чай сейчас налить или позже? – спросила Аня.

– Сейчас.

– Дэн, я тебе собиралась позвонить, уже дня два как, – сказала я.

– Да ладно! Я так и знал, что сегодня тебя здесь застану. Мы хотели перетереть то самое дельце. Бойскаут.

– Какой бойскаут?

– Да назвал я его так, – Дэн уже втащил велосипед и прислонил к забору. При слове «айтишник» сразу вырисовывается образ высокого парня субтильной наружности, бледного и в очках, вся жизнь которого в компьютере. Внешне Дэн был именно таким, только без очков, но кроме компьютеров в его жизни было много других интересов. Он отзывался на любую просьбу, будь то посмотреть, почему рухнул сайт, или перетащить мешок с кормом, или прибить новые доски в вольере взамен прогрызенных собаками. Появился он в приюте, как и Аня, пару лет назад, и я сомневалась, спит ли он вообще когда-нибудь, и есть ли у него личная жизнь.

Дэн сел на крыльцо и достал свой ноутбук. Аня принесла ему чашку чая, она уже переоделась, собираясь убегать.

– Сань, самое главное, – уходя, обернулась Аня. – Утро вечера мудренее.

Я не сразу поняла про что она, потом вспомнила про сомнения по поводу своей новой работы, Вадима, шахматы и улыбнулась в ответ, а ведь так и будет.

Аня убежала, а мы с Дэном уткнулись в его ноутбук.

– Сань, ты должна главное понимать: как только мы это запустим, назад дороги не будет! – вполголоса, хотя подслушать нас могли только кошки с собаками, произнёс Дэн.

Я кивнула.

– Я хоть и запутал, как мог следы, но чуваки, которые пострадают от этого компромата, могут по другим каналам найти утечку и вычислить тех, кто это замутил.

– Да, Дэн, я понимаю.

Склонившись над ноутбуком, я внимательно изучала получившийся результат. Вдруг у меня возникло ощущение чьего-то ещё присутствия. Я подняла голову, Дэн вслед за мной: за калиткой стояла наша приютская собака Жулька, среднего для собаки роста с красивой окраской: на белом фоне чёрные и рыжие пятна. Она привычным движением ткнулась мордой в калитку и вошла, а за калиткой остался стоять большой пёс. Жулька поприветствовала нас радостным маханием хвоста и оглянулась на гостя за калиткой, который деликатно переминался с ноги на ногу, вернее, с лапы на лапу. Жулька гавкнула, призывая пса быть смелее, и, не увидев никакой реакции, пошла проверять кормушку.

Я осторожно подошла к калитке, пса этого видела в первый раз.

– Ну, надо же, какой худой! – это оказался сенбернар, выглядевший как скелет, на которого натянули шкуру.

Приоткрыв калитку, я сказала: «Можно!», но пёс попятился назад, чуть постоял и ретировался.

Ещё полчаса мы с Дэном обсуждали наше общее дело с новым названием «Бойскаут». Дэн спросил, не надо ли отпустить меня домой, но я сказала, что собиралась остаться на ночь в приюте с прооперированными кошками и подкинутыми котятами. Тогда Дэн предложил остаться вместо меня, его «день» только начинался, а мне завтра утром на работу. Это был удачный выход из ситуации, я пересказала полученные от Ани инструкции и уже через двадцать минут была дома. Пока ехала, размышляла, что успею сделать до сна, но дома только оглядела царящий беспорядок, зашла в ванную и потом завалилась в кровать под какой-то сериал с функцией автоматического выключения телевизора. Почти даже не из объятий, а из лап Морфея меня пытался достать телефонный звонок. На экране высветилась надпись: «Дэн».

– Э-э-э… м-м-м… Дэн?

– Сань, помнишь Скелета?

– Скелета?

– Сенбернара!

– Сегодняшнего? Ну!

– Я поискал в интернете, оказывается, известный персонаж. Была семейная пара, которая погибла в автокатастрофе за год до этого, у них осталась дочь, сейчас заканчивает последний класс, и это их пёс. Денег, я так понял, не особо, утром она выпускает его гулять, и вся округа, магазины, рынок и близлежащая помойка подкармливают пса, а вечером он возвращается домой.

– Э-э-э… м-м-м… Как-то слабо они его подкармливают. Ты что предлагаешь? Забрать? Кормить? Он ест, наверное, как телёнок, мы его не прокормим.

– Можно сбор средств объявить, может, кто шефство возьмёт, захочет не деньгами, а корм сразу им по адресу привезти, вариантов много.

– Ну, ок. Я за любые начинания!

– И ещё: тут девица какая-то приходила и забрала котёнка. Я не помню, надо было какой-то документ с ней подписывать?

– Ну, конечно! Там же над столом полки, на них бланки договоров передачи животного, отдельно на кошек, отдельно на собак. А ещё и ветеринарный паспорт надо было отдать, полкой выше коробка с паспортами. А реквизиты паспорта хотя бы взял?

– Нет.

– А кого забрали?

– Чёрно-белого котёнка.

– Патрик. Ну, ок, надеюсь, за паспортом придёт, тогда возьмём данные. Напомни мне в следующий раз показать тебе все эти документы.

– Ок. Спок-нок! – отозвался он принятым у нас прощанием.

– Спок-нок.

Я нажала отбой на телефоне и увидела сообщение в чате дома от ребёнка с фотографией котят: «Люди, помогите! Что делать? Нашла в коробке у подъезда. Родители не разрешают оставить!»

«Нет! – сказала я сама себе. – Саша, тебя на всех не хватит! Пусть найдётся тот, кто поможет этому ребёнку и этим котятам, и всем остальным…».

Так закончился мой самый необычный день на новой работе и самый обычный вечер в приюте. Он запустил череду событий, повлиявших на всех нас, но больше всего – на мою жизнь.

## Глава 3. Мефистофель

Как и говорила Аня: «Утро вечера мудренее». Я проснулась спокойной, и те сомнения, которые обуревали меня накануне, казались смешными. К тому же ночью на счёт приюта пришли три платежа. Корм для кошек будет! А ещё капли от паразитов!

Я достала йогурт из холодильника, сделала себе бутерброды и заварила зелёный чай. Пока расправлялась с завтраком, в очередной раз попеняла себе за свою неорганизованность, согласилась с тем, что большая часть моих благих намерений заканчивается их перечислением в списке обязательных к выполнению дел и очередным выводом, что для этого надо найти время. Но даже эти не особо располагающие к повышению настроения мысли не смогли испортить моё хорошее настроение. Я с лёгкостью от них отмахнулась, ведь обязательные к выполнению дела – работа и приют – у меня на высоте.

Так необычно начавшийся первый день недели стал совершенно обычным в последующие дни: я с головой погрузилась в свою детскую площадку, стала обращать внимание и рассматривать все площадки, которые встречала на пути, представляла, что я маленькая девочка и качаюсь вон на тех качелях, или что я мама того сорванца, который того и гляди сорвётся с лестницы. Кстати, а слово «сорванец» не от слова «сорваться»?

С Вадимом тоже в целом наладилось. Во вторник он спросил, куда я хожу обедать, Саша опять был на объекте, а Лена – в тренажёрном зале, поэтому его предложение составить компанию за обедом и сыграть в шахматы вполне вписывалось в сложившуюся ситуацию. После того, как мы сели за стол, и нам принесли еду, он достал маленькие магнитные шахматы. Сначала было забавно: среди тарелок с супом, салатами и котлетами лежит миниатюрная шахматная доска, а потом игра затянула, и на тарелки я уже не обращала внимания.

После Аниных слов я стала проще относиться к шахматным боям за обедом, а по вечерам соглашалась через раз, ссылаясь на занятость. Наверное, именно поэтому Вадим пытался «подкупить» меня, экспериментируя каждый раз с необычными чаями. Заметив мою заинтересованность, он стал этим пользоваться: ну, что может быть прекраснее цветка, задумчиво распускающегося в стеклянном чайничке? При этом он был предупредителен и вежлив: то стул отодвигал от стола и помогал придвинуть, когда я садилась (давно я с таким не сталкивалась), наливал чай, как только он заканчивался в моей чашке, открывал дверь кабинета и придерживал её, когда я входила и выходила. В общем, случались все те моменты, о которых читаешь в старинных книгах или видишь в фильмах, но которые в силу современной эмансипации и идеи равенства полов давно канули в Лету. Тем было интереснее всё это не только наблюдать со стороны, а быть непосредственным участником.

За шахматными партиями проходили неспешные разговоры. Рассказывая о детстве, Вадим упомянул своего брата, с которым он тоже играл в шахматы. Они и в жизни всегда соревновались, и в спорных ситуациях брат просто отнимал предмет спора, не желая договариваться и бравируя тем, что он старший. Я была единственной дочерью своих родителей, но сложные перипетии в отношениях с братом наблюдала у своей подруги. Иногда были свои минусы, а иногда и плюсы. Брат подруги, почему-то третируя её дома, тем не менее в школе защищал от обидчиков, навешивая им щелбанов в качестве демонстрации силы и обещая ещё бо́льших санкций, в случае «если чего».

В приюте с делами тоже всё было хорошо, вновь прибывшие котята перешли на паштет, но на объявление девочки в чате дома никто не откликнулся. Сомневаясь, что надо встревать, но в тоже время, не желая подорвать веру ребёнка в мир взрослых, я не выдержала и написала ей следующим вечером. Через пять минут у порога моей квартиры с коробкой в руках стояла щуплая девчушка с небрежным хвостом рыжих волос, россыпью веснушек на лице и огромными выразительными глазами, в которых было столько ожидания, что я поняла: котят придётся брать.

– Ну, привет. Проходи, – сказала я вслед уже проскользнувшей ужом в мою квартиру девчонке и поняла, кого она мне напоминает – Пеппи Длинный чулок. – Звать-то тебя как?

– Аня! Они ничего не едят!

– Аня, значит, – ухмыльнулась я. – Ну, показывай, что у тебя.

Это были новорождённые котята ещё с закрытыми глазами, которым было дней пять от силы, и были они в плохом состоянии.

– Чем кормила?

– Я купила паштет для котят, они не едят.

– Конечно, они есть не будут, они ещё молоко должны пить. Нужно поить из бутылочки каждые три часа, взвесить каждого перед этим, контролировать привес, а потом обязательно массировать животики, как это бы делала мама-кошка. И грелку ещё можно положить.

– Мне родители сказали, чтобы сегодня я их пристроила, иначе они их выкинут.

«Какие добрые родители, – подумала я, – И ведь не боятся давать такие установки своим детям. Не боятся, что в старости могут оказаться на мести этих котят.»

– И мне нельзя, съёмная квартира, хозяин запретил держать домашних питомцев.

– Что же делать? – Аня сникла.

– К тому же я днём на работе… – я уже поняла, что от котят мне не отмахаться. Было два варианта: либо нести их в приют, либо отставлять дома. Но свои мысли пока решила не озвучивать Ане, было интересно за ней наблюдать.

– Я буду днём кормить! – сразу выпалила она.

– А как же школа?

– Утром ты покормишь, я прибегу на большой перемене, она двадцать минут, это как раз в двенадцать часов, а потом после школы ещё в три часа, могу и в шесть ещё кормить, если ты с работы не успеешь. Только я все карманные потратила на паштет, следующие карманные только в субботу.

А она забавная, этот рыжик.

– Вот только не знаю, что делать с хозяином квартиры, – задумчиво проговорила я.

– А мы ему не скажем!

Мне уже было весело, я приложила все силы, чтобы сохранить задумчивый вид и не рассмеяться в ответ.

– У меня есть бутылочка и остатки смеси, моя следующая зарплата только через две недели и имеющихся денег не хватит, чтобы купить ещё.

– Подожди, – сказала девочка и стала что-то быстро писать в телефон. Через минуту я прочитала в чате дома её послание, что ей удалось временно пристроить котят (я хмыкнула), они продолжают искать постоянный дом, но сейчас им нужна смесь для котят. Вдруг у кого-нибудь есть. По-детски жалобно и пронзительно. Прошло пять минут тишины, я как раз осматривала котят, когда неожиданно появилось сообщение. Писал мальчик, что у него нет смеси, кот уже есть, и папа с мамой не разрешают завести ещё одного, но он готов перевести на корм свои сто рублей карманных денег. Аня рассыпалась в благодарностях, сказала, что тоже ждёт в выходные своих карманных денег и сообщила, что к её номеру телефона в чате привязана её детская банковская карта. После этой детской, за душу берущей переписки, во взрослых что-то проснулось, глубоко потаённое, в общем чате началось невообразимое: чат гудел, все отписывались о переводе ста рублей, некоторые деньги падали без сообщений, а телефон постоянно тренькал о приходе новой суммы. Да я сама готова была кинуть денег, не сиди Аня рядом со мной.

– Ну, что ж, великий стратег, – улыбнулась я, – давай кормить твоих найдёнышей. Как назовём? У нас тут два мальчика и девочка.

– Тогда Ватрушка, Крендель и Кекс!

– Забавно, – рассмеялась я и вспомнила, что сама зависла над именами наших приютских котят, и у меня были варианты, типа, Брусники, Голубики и Ежевики, но я тогда так уже устала, чтобы ещё и цветные ниточки на них вешать, что записала просто «серая», «белая с черным» и «черная с белым».


За нашими с Вадимом шахматными баталиями, небольшими поручениями от Саши, ответами на письма собственников, разработкой детской площадки и активной приютской деятельностью пролетела неделя. Проходя в пятницу утром мимо стойки администратора, я услышала обрывок разговора Эльвиры с девушкой из бухгалтерии: «… сегодня же пятница, ну ты понимаешь…» с многозначительными улыбками.

Даже Лена отреагировала на «пятницу», передвигая окошко настенного календаря:

– О-о-о, сегодня пятница!

– Да что у вас по пятницам-то? – не выдержала я.

– Скоро узнаешь, – улыбнулась она.

Где-то часов в одиннадцать позвонила Эльвира и попросила подойти. При моём появлении, она выплыла из-за стойки, очень внимательно меня оглядела и попросила следовать за ней. Платье на ней было особенно хорошо… туфли тоже. На мне же было обычное офисное платье серого цвета свободного кроя с крупными карманами, перехваченное поясом. Аня его тоже называла мешковатым, и, хотя официально стиль платья назывался сафари, оно в тоже время полностью подходило под офисные каноны: наличие рукавов, длина до колена, однотонное, полная противоположность того, что было на Эльвире: платье облегало её фигуру, как вторая кожа, оно было чрезмерно коротким, сделав её ноги визуально длиннее. Я шла за ней и размышляла, а как же положение о дресс-коде, с которым меня знакомили в день приёма на работу. Ни одна из деталей её туалета не вписывалась в заявленные стандарты.

Эльвира вошла в приёмную, но пошла не к двери Вадима, а к крайней справа двери. И тут я вспомнила! Балда! Я же слышала от самого Вадима, и Лена говорила, что по пятницам его брат… как его там… не помню, но определённо на букву «В», приезжает в офис. Так вот что у них по пятницам! Насколько я помнила, он занимает должность финансового директора компании и основные вопросы решает удалённо, а по пятницам, выходит, исполняет роль Цербера. А удачный день выбрал, чтоб никто не расслаблялся.

Хозяин кабинета стоял у окна, засунув их в карманы брюк. Это у них любимое место встречи новых сотрудников – у окна?

– Владислав Владимирович, наш новый сотрудник в проектном отделе – Александра Кароль, – ситуация повторилась один в один только с корректировкой первого слова.

– Да, – ответил он и повернулся.

Ого! Все говорили «брат», но почему ни один не сказал «близнец»!?

– Похожи? – ухмыльнулся он.

«Блин, у них и голос один на двоих!»

Я кивнула и удивлённо протянула:

– Здра-а-а-а-ствуйте.

– Здравствуйте, – ответил он.

А он стоял и внимательно изучал меня. Я спокойно могла сделать то же самое, благо солнце было не на той стороне, куда выходили окна его кабинета.

«Хм, какой же он тогда старший? – вспомнила я слова Вадима, – разве что на пару минут». Братья были точной копией друг друга, только у второго были длинные волнистые волосы до плеч, зачёсанные назад. Те же карие глаза… Бандерас! Вот кого мне интуитивно напоминал Вадим, но о котором я сразу сообразила, взглянув на его брата с длинными волосами. Но в отличие от брата Владислав Владимирович даже не пытался быть доброжелательным и учтивым. Что-то в нём было притягательное от Бандераса, но в тоже время и что-то грозное. Нет, не грозное – зловещее! Вот правильное сочетание. Это не Бандерас. Это Люцифер. Нет, Мефистофель!

Я закончила с подбором имён, а он закончил меня сканировать (я бы даже не осилила столько на себя в зеркало смотреть), и, не торопясь, направился в обход стола, рассматривая свои ботинки, или что у него там интересное ползало по полу?

– У меня есть одна просьба… или поручение. Да, поручение. И я даже согласен оплатить услуги, потому что напрямую с выполнением трудовых обязанностей это никак не связано.

Я молча слушала. Навряд ли мы будем играть в шахматы на деньги, я быстро огляделась вокруг – никаких шахматных досок.

– Есть некий дом, вернее даже – пока стены и крыша. Мне нужна экспертная оценка о самом проекте, и как он реализован, есть ли нарушения и если есть, то насколько сложно их исправить.

Я кивнула, потому как надо было хоть как-то отреагировать.

– Завтра я за тобой заеду. Адрес? – вот так просто обращаясь на «ты», не получив даже моего согласия на эту работу.

– Чей?

– Ну, не мой же!

– А, Солнечная, 11-55.

– Квартира меня не особо интересует. Подъезд?

– Второй.

– В девять буду.

В полном недоумении от прошедшей сцены, а ещё больше – от своего поведения, я вернулась на рабочее место. Вместо того, чтобы работать, я уставилась в монитор и, на автомате листая полученные коммерческие предложения по детским площадкам, пришла к выводу, что удивление от сходства братьев в самом начале встречи стало лейтмотивом всего разговора, и именно из-за этого я не смогла выстроить правильную линию поведения. Решила, что в следующий раз я буду вести себя по-другому, во всяком случае, удивляться сходству братьев уже не буду, и позволять так с собой обращаться тоже не стану.


Субботним утром меня разбудил звонок, но не будильника. Это был звонок с неизвестного мне номера телефона.

– Алло? – пробормотала я.

– Девять часов десять минут! УЖЕ! – в голосе, который было сложно не узнать, звучало глухое и еле сдерживаемое раздражение. Это был Мефистофель.

– Чёрт! Ой, извините! Пару сек.

Солдаты и то не смогли бы так быстро собраться: я запрыгнула в джинсы, первая попавшаяся футболка, балетки, сумка, и уже в лифте попыталась что-то сделать с волосами, потому что коса, которую я заплетаю на ночь, от моих хаотичных метаний по квартире уже успела расплестись. Обнаружила, что никакой резинки для волос в сумке не было. Не было и расчёсок, поэтому я просто перекинула волосы назад. Хорошо, что у меня в сумке всегда лежит блокнот с ручкой, а накануне я сунула в неё лазерный дальномер. Лестничный пролёт первого этажа я преодолела двумя прыжками.

В ярких солнечных лучах великолепная чёрная машина сияла как брильянт. Я понятия не имела, что это была за машина, но она была шикарная. Вокруг этого чуда, заложив руки в карманы брюк, раздражённо расхаживал Мефистофель. На нём были чёрные джинсы, чёрная рубашка и собранные в хвост волосы, скорее всего, резинкой чёрного цвета. С именем «Мефистофель» я не промахнулась.

Как только я выскочила из подъезда, он скользнул по мне невидящим взглядом и продолжил дальше нервно чеканить шаг, не обращая на меня никакого внимания. Я так и застыла на месте, не зная, что делать дальше. Наверное, именно моё неуверенное переминание с ноги на ногу заставило его обернуться второй раз.

Сначала во взгляде было: «Ну, что надо?» Потом удивление: «Ты?» А ведь могло бы быть: «Это Вы, уважаемая Александра?» Наверное, я должна была быть с пучком на голове, очках и в чопорном костюме, тогда бы он не удивился.

– Доброе утро. Я поставила будильник на восемь тридцать, но скорее всего, остался режим рабочего дня, поэтому в выходной он не сработал.

– Доброе! – мрачно прогремело в ответ.

Мефистофель открыл пассажирскую дверь машины, и я быстро скользнула внутрь, в надежде спрятаться от его раздражённого взгляда. В салоне была мягкая чёрная кожа и отделанная деревом панель. Пока он обходил машину, я успела осмотреться и влюбиться в неё. Пояснять, что я катастрофически не высыпаюсь, так как каждые три часа и даже ночью кормлю найдёнышей Ани-маленькой, было не к месту. Котята окрепли, и даже самый маленький и слабый наконец начал прибавлять в весе. Проблема была в том, что в девять часов я тоже должна была их кормить и поставила дополнительный будильник на восемь тридцать в расчёте на то, чтобы успеть покормить и собраться, но совершенно забыла про рабочие и выходные дни. Я проверила будильники, в девять утра рассчитанный на завтрак котят так и остался, значит, он звонил, а я не слышала. Хорошо, что, убегая, кинула взгляд на котят, которые, свернувшись в один калач, сладко посапывали, хоть с ними всё хорошо, но надо звать на помощь палочку-выручалочку, и я написала Ане-маленькой, чтоб заскочила покормить.

– И что, это удобно? – вдруг спросил Мефистофель.

– Что «удобно?» – не поняла я.

– Волосы. Такой длины.

Я в полном недоумении подняла взгляд от телефона и уставилась вперёд на дорогу. Почему его интересует удобно это или нет? Разве ему кто-то предлагает носить волосы такой длины?

– По-разному, – уклончиво ответила я и подумала, какая всё-таки разница в общении с двумя братьями: Вадиму я бы всё спокойно выложила, а от его брата хотелось куда-нибудь скрыться с глаз долой.

– На заднем сиденье проектная документация, – сухо сообщил Мефистофель.

Я попыталась понять, что, чёрт возьми, происходит. Ощущение, что я подросток, и у меня нет никакого опыта общения со взрослыми и незнакомыми людьми, что не умею вести разговор, не умею держать удар, тушуюсь и замыкаюсь. Вроде бы накануне я пришла к выводу, что удивление от сходства братьев стало причиной такого моего заторможенного поведения, из-за этого я и не смогла правильно среагировать. Но почему сейчас такое же состояние? Как стряхнуть это оцепенение?

– Я просто не успела что-то с ними сделать, – попыталась оправдаться, заплетая косу. «Вот к чему я сейчас это говорю?» Он меж тем бросил на меня мимолётный взгляд, от которого захотелось прям сейчас открыть дверь и выйти.

Он что-то щёлкнул на панели, и в салоне зазвучал джаз. Я решила переключиться и тряхнула головой. Украдкой ещё раз оглядела машину. Я, до сегодняшнего момента спокойно относящаяся к подобным агрегатам, потому что всегда предпочитаю ходить пешком или ездить на велосипеде, в корне поменяла своё мнение. Движения Мефистофеля были спокойны и слажены – ни одного лишнего движения, словно он и машина одно целое, его руки, лежащие на чёрном руле, завораживали. Так и наблюдала за ним… как идиотка, пока боковым зрением не заметила, как он повернул голову в мою сторону и не увидел, что я за ним наблюдаю. Я была готова сползти куда-нибудь на коврик… хотя, стоп! Он делал тоже, что и я, он тоже за мной наблюдал! Непроизвольно я кинула на него взгляд, чтобы убедиться в этом, он тоже повернулся, и мы встретились глазами. Никакого смущения он не испытывал. Я пыталась подобрать правильное слово: спокойствие? Невозмутимость? Наглость! Вот правильное слово. Хотелось бы иметь хоть чуточку его наглости.

Мы довольно быстро очутились за городом, выехали на просёлочную дорогу и через полчаса остановились у какого-то озера. Никаких домов не было видно.

– Выйдем, разомнёмся, – сказал он.

Не понимая, что происходит, я, тем не менее, тоже вышла. Он стоял и смотрел на озеро, засунув руки в карманы брюк (интересно, а брюки без карманов у него есть, и, если есть, то куда он в таком случае девает руки?). Он повернулся, не торопясь, пошёл в обход машины в мою сторону, и, когда он был почти в двух шагах, внимательного посмотрел на меня и сказал:

– У моего брата есть семья: жена и ребёнок.

Это для меня было новостью, обручального кольца у Вадима не было, и про семью он ничего не говорил. Ну, есть и ладно. Я за них рада. Мефистофель же не спускал с меня внимательного взгляда, я никак не реагировала и ждала продолжения, хотя, судя по нему, он тоже чего-то ожидал.

Через пару секунд он продолжил:

– У брата появилась какая-то интрижка… недавно.

Теперь я совсем потерялась. К чему мне информация об интрижке Вадима? Мне предлагают шпионить? За партией в шахматы? Очевидно, мой обескураженный вид заставил его открыть свои карты:

– Это ты?

– Я? Интрижка!? То есть – любовница, да? – мне стало весело и я, еле сдерживая смех, прыснула. Его глаза стали медленно сужаться, пока не превратились в щёлочки. От того, как напряглись скулы, было понятно, насколько плотно он сжал зубы. Ну, не любит человек, когда над ним смеются, но я и не над ним, а над абсурдностью всей этой ситуации. Тем не менее, от его вида мне совсем на чуть-чуть стало не по себе. Мефистофель резко открыл пассажирскую дверь машины, а меня не требовалось уговаривать.

Машина сразу же тронулась с места, а я пожалела, что села, надо было распрощаться и возвращаться домой. Можно было бы вызвать такси, подумаешь, что в чистое поле, как-нибудь нашли бы друг друга, ну, на крайний случай, топать пешком, подумаешь, полдня бы топала, и с новой работой тоже придётся распрощаться, а через две недели мне надо платить за квартиру, а до этого момента как-то протянуть на оставшуюся тысячу рублей. Я приуныла, чувствуя себя в капкане. «Любовница, значит…».

Мне второй раз пришла в голову мысль, как два, казалось бы, с виду одинаковых человека, могут производить такое разное впечатление: насколько свободно мы общались с Вадимом, и насколько напряжённо было общение с его точной копией. Хотелось от него отгородиться, и его джаз стал раздражать, нестерпимо хотелось вставить наушники и включить свою музыку, но, посчитав, что это может быть расценено, как хамство, делать так не стала.

Дом стоял с другой стороны озера на небольшой возвышенности и производил ощущение чего-то лёгкого и воздушного: он был из светлого кирпича с большим количеством окон. Второй этаж ещё не был закончен, над входной дверью планировалось что-то вроде балкона, но пока был только выступ, поддерживаемый колоннами снизу и затянутый полиэтиленовыми полотнищами на втором этаже.

Мефистофель открыл дверь. Внутри находился строительный материал – какие-то ящики, на которые я разложила проект. Я постаралась сосредоточиться и быстро сфотографировать наиболее важные моменты в доме, решив, что обо всём подумаю потом, но предыдущая сцена с допросом не выходила у меня из головы. Это пристальное внимание к моей персоне, задание с проектом, поездка – это всё ради одного единственного вопроса любовница ли я его брата? Вот до чего доводит безобидная игра в шахматы в обеденный перерыв. А у Вадима, оказывается, есть и жена, и любовница, хм, забавно. А как узнал об этом Мефистофель? Шпионы донесли? И какое он имеет право вмешиваться в чужую жизнь? Тоже мне, полиция нравов. Я занималась своим делом, но постоянно ожидала, что Мефистофель сейчас скажет, что всё отменяется, и в моих услугах он больше не нуждается. Я бы громко выпалила: «Фу-ф», подошла бы к нему, пожала руку, обняла бы на прощание и побежала бы себе свободная по полю-полюшку. Но нет, таких слов Мефистофель почему-то не произносил.

Мне потребовалось спуститься в подвал, я предупредила его об этом и быстро улизнула. Без него даже дышать свободнее стало, хоть и дышалось сыростью. Провозилась я не так уж долго, но, когда поднялась обратно, Мефистофеля в доме не было. Я выдохнула и поднялась на балкон второго этажа, где быстро отщёлкала всё, что меня интересовало, а потом чуть отодвинула полиэтиленовые полотнища и восхищённо вздохнула. С балкона открывался сказочный вид на озеро, солнце поднималось сзади за домом и яркими солнечными лучами заполняло всё пространство. А какой изумительный здесь будет вид, когда солнце будет садиться там впереди за озером. Я ещё шире отодвинула полиэтилен, и в дом ворвался лёгкий ветер. Он подхватил мои распустившиеся из косы волосы, я подставила лицо и закрыла глаза. Блаженство!

Было… До того момента, как плохо закреплённая наверху балка, очевидно, державшая этот самый полиэтилен, не свалилась мне на голову. Вот она – техника безопасности, написанная кровью: заявиться на стройку без каски! Спасибо, что хотя бы балка без гвоздя в ней.

Вдруг раздалось хмыканье. Он как раз поднимался по лестнице и насмешливо на меня смотрел. Это длилось секунд пять, я тёрла ушибленное место и чувствовала себя не в своей тарелке, было больно и обидно одновременно, а от него даже никаких извинений не поступило. Всё-таки это он привёл меня на этот объект с проблемными конструкциями.

– Я закончила.

– Тогда едем.


Одним махом, будто за мной черти гнались, совершенно забыв про лифт, я преодолела пять этажей, а потом прижимая к себе чертежи и сумку, стояла в своей квартире, прислонившись к входной двери, и пыталась унять сильно бьющееся сердце.

«Так! Я сильная! А ещё я… ну пусть будет – волевая личность! Так вообще говорят «волевая личность»? А ещё я умная и красивая. Это опустим, это к делу сейчас не относится. Но почему, если я умная, я себя так глупо веду?» – думала я, осматривая себя в зеркале и нащупывая шишку на затылке.

Он разглядывал меня таким пристально-изучающим взглядом биолога-натуропата, словно я представляю интерес для науки, ну там… рог у меня на лбу вырос или третий глаз, и волосы мои ему почему-то покоя не дают. На мне были обычные джинсы, футболка – вот с ней незадача случилась, я схватила первую попавшуюся, а это оказалась футболка, которую мне в шутку подарили коллеги на предыдущей работе, с объевшимся толстым котом, лежащим в окружении сосисок. Мой офисный вид, конечно, более серьёзен и солиден, а сейчас я больше похожа на беззаботного тинейджера. И про Вадима я так и не поняла, надо было Мефистофеля спросить, в шахматы-то можно играть или как?

Раздалось мяуканье, я совершенно забыла про котят. Те, сытые и довольные, копошились в коробке. Младшая – девочка, рыжий комочек с белым животиком, действительно выглядела как ватрушка, если скрутится в клубок, а Крендель с Кексом – хочется взять и съесть! Как всё-таки Аня-маленькая угадала с именами, пусть и не кошачьими.

«Так, – вспомнила я о данном мне задании, – надо как можно быстрее всё сделать и забыть».

Тут же в коридоре я обнаружила резинку для волос. Балда! Она тут всё время лежала. Я собрала волосы в хвост, опять нащупав приличную шишку. Как же глупо с этой балкой вышло. Тут же предстала картина с ухмыляющейся физиономией Мефистофеля. Да и фиг с ним! Вот заявиться на стройку без каски, тем более что своя каска у меня дома была – вот это было верхом глупости!

Вытряхнув вещи из сумки, я отправилась в комнату. Я потратила все выходные, потому что мне пришлось изучать некоторые моменты, в которых я не очень хорошо ориентировалась, но я всё сделала. Заключение было следующим: несоответствий проекту в построенном доме не было. О том, как мне понравился дом, как интересно можно было развернуться, какой сад можно было заложить, и как весной дом бы утопал в цветущей зелени – всё это я оставила при себе, помечтала и хватит.

В воскресенье вечером я отправила отчёт Мефистофелю на электронную почту. Следом пришло сообщение о прочтении. Непонятно почему, затаив дыхание, сидела и ждала ответа, прекрасно понимая, что ответ может прийти и через день, и через два, и… вдруг в списке входящих появилось письмо. Сердце глухими ударами било где-то в горле, как будто я его проглотила, а оно застряло.

Я открыла письмо. Своё я отправила с соответствующими реверансами, свойственными деловой переписке:

«Уважаемый Владислав Владимирович, добрый вечер! Во вложении отчёт» (долго ломала голову надо ли конкретизировать, но решила, что краткость – сестра таланта). И подписалась «С уважением, Александра».

Мне же пришло в ответ: «Ок». Ещё более талантлив.

Я выдохнула, и хоть неопределённость осталась, в душе ликовал голос Кипелова:

– Я свободен!

## Глава 4. Годовщина создания компании

Странные выходные не изменили привычный ход событий: днём – работа, по вечерам – кефир с булкой, велосипед, приют, волонтёры, кошки, собаки и глубокий сон с мыслями о том, что ещё кучу дел надо переделать, но нет ни сил, ни времени.

За шахматной доской с Вадимом я не преминула вспомнить о его брате, а также – о его семье и об интрижке, якобы со мной. Мефистофель взял с меня слово ничего не говорить про дом, но всё остальное держать в тайне он не просил.

Не надо было быть наблюдательной, чтобы понять, что между братьями непростые отношения, а я ещё подбросила дровишек на тлеющие угли. У меня была одна цель: понять, что происходит, и как вести себя дальше, хотя, получается, что целей было две.

– Хм, интрижка значит, – Вадим нахмурился. – Опять суёт нос не в своё дело.

– Так, значит, интрижка имеет место быть?

– Имеют место быть непростые отношения у нас с женой, но его это никак не касается.

Я не стала расспрашивать дальше, а Вадим не горел желанием продолжать разговор.

Из-за поручения Мефистофеля все мои дела, запланированные на выходные, были перенесены на будни после работы, поэтому шахматы по вечерам пришлось отменить, осталась только одна партия вечером в среду и партии за обедом. Совпали и моя занятость, и желание дистанцироваться от Вадима, да ещё и информация про его семью и интрижку заставила задуматься: одно дело партия в шахматы за обедом на виду у всех, а другое – шахматные рауты по вечерам в кабинете босса. У стен, как оказалось, есть глаза и уши.

Но тема с семьёй Вадима спустя пару дней получила продолжение:

– Она сейчас на Кипре с сыном…

– ???

– Жена. Ольга… Такое ощущение, что у каждого из нас пропало желание слышать другого. Мы слушать слушаем, но слышать не хотим… Какое-то раздражение… Его раньше не было… А сейчас оно откуда? Вот техника иногда глючит, взял перезапустил, удобно! Почему с отношениями так нельзя?

– Почему же «нельзя?» Было бы желание.

– … желание…

– Если желания нет у обоих, это тупик. А когда оно есть, хотя бы у одного, то и у отношений есть шанс.

– … шанс… – у Вадима включилась функция «эхо».

Я уже давно привыкла к тому, что люди доверяют мне свои тайны. Чаще всего я именно такое «эхо» и включаю, когда собеседнику надо просто выговориться. Иногда достаточно слушать и кивать, а он всё расскажет, сам вопросы задаст, сам на них ответит. По Вадиму было видно, что ситуация его гложет, в шахматах проигрыш за проигрышем. Я уже стала задумываться, а не стали шахматы для Вадима своеобразным триггером для разбора отношений с женой из-за того, что именно за игрой в шахматы я рассказала Вадиму про интрижку, поэтому садимся играть, он тут же вспоминает и погружается в свои мысли. Пыталась себя удержать от того, чтобы лезть с советами, если их не спрашивают, но не удержалась:

– …это как с любимой, но уже потрёпанной одеждой.

– Что? – Вадим перевёл взгляд с доски на меня.

– У тебя есть какая-то очень любимая вещь, ну, что-то, что тебе очень нравится, поэтому ты этим пользуешься очень давно. Эта вещь уже порядком потрёпана, и не мешало бы её заменить…

– Да, есть такое.

– Если у этой вещи что-то поломается или порвётся, ты же предпримешь усилия, чтобы починить её, а не сразу выкинуть?

– Ну, наверное…

– Потому что ты не уверен, что новая вещь также будет нравиться, с ней будет также уютно и удобно, у тебя не будет связано с ней столько воспоминаний. Тоже самое и с отношениями.

– В смысле «тоже самое»?

– Слушай, давай сразу на берегу. Я моложе тебя, и у меня не так много опыта, и я не какой-то там психолог, поэтому не стоит воспринимать мои слова серьёзно…