Александр Мишкин
Помощь из будущего

Монитор светил белым. Открытый текстовый документ под заголовком «дневник» ждал слов. Алексей сидел у пульта управления и мирно покачивался в кресле. Рядом, на втором экране, без звука, шла бесконечная лента новостей. На пяти других мониторах цифры и столбики графиков тянулись вверх, падали и снова поднимались. Гул рабочего оборудования окружал парня, но всё его внимание было направленно в дневник.

Восемь лет на орбитальной станции отразились на нём чуть сильнее чем прогнозировалось. Длинна теломер увеличилась, что прибавило ему теоретических десять лет жизни, серое вещество уменьшилось чуть больше, но к заметным изменениям это не привело. Физически он был здоров, для человека, который работает девятый год в космосе, в условиях искусственной гравитации. Алексей страдал душевно, и штатный психиатр прописал ему пить лёгкие антидепрессанты и вести дневник…

***

– В нашем положении – это нормально, – говорила ему психиатр за столом в просторном кабинете. – Все мы подвержены стрессу и тревоге из-за задержки сменщиков…

– Люди хотят домой! – восклицал взбудораженный Алексей.

– Это нормально и объяснимо, отправить сто миллионов человек замены не такая уж и простая задача. Работы ведутся, добровольцев достаточно. Скоро мы отправимся домой.

– Они говорят, если мы самовольно покинем станцию, нас арестуют, а эти кибертеррористы? Они угрожают всему миру и нам в том числе! Они говорят, что станция будет первой жертвой, принесённой для перерождения мира! – Алексея трясло от того, что психиатр, зная тоже, что и он, ведёт себя абсолютно спокойно и не хочет его понять.

– Вы смотрите слишком много новостей, Алексей, и, судя по всему, не все они объективны. О каких террористах вы говорите? Где вы услышали про аресты?

– В интернете, множество ресурсов…

– Постойте. Вы проверяете информацию? Пытаетесь её анализировать?

– Конечно…

– Нам всем хочется домой. В трудные времена нужно стараться найти позитив и сохранять оптимизм, вас же, ваша тревожность, привела к поиску совсем уж фантастической информации. Такие вещи усугубляют положение. Я настоятельно рекомендую отказаться от просмотра вообще каких-либо новостей. Вам нужно хобби… Заведите дневник. Записывайте мысли, тревоги или радости. Перенесите всё в текст. Напишите рассказ. Для вашей работы – это самое подходящее занятие. Хорошо? Я выпишу вам лекарства… Не переживайте… И меньше смотрите новостей…

***

Вести дневник… Вот уже пол часа он сидит перед белым экраном и не может начать. Мысли слиплись и разделить их оказалось не так просто. Кошмары последних нескольких дней стремились выбраться и обрести тело, но Алексей не спешил выпускать их всех разом. Нужна была структура, порядок, избавляться необходимо порционно, кусочками.

Пальцы коснулись клавиатуры. Кошмары и тревоги приготовились к высадке. Напряжение достигло пика, мысли разделились на ровные и чёткие кусочки, вот оно, сейчас, радости и печали примерят плоть из символов, из абстрактного перейдут в цифровое поле. Всё внимание было направленно во внутрь, он неосознанно тыкнул одну клавишу, вторую, третью, как раздался сигнал аварийной остановки. Пасть приёмника подавилась мусором. Снова…

Алексей спустился по лестнице к широкой ленте конвейера и квадрату приёмника. Разный бытовой мусор лежал ровными брикетами, ждал своей очереди. Красный свет аварийной лампы бил по глазам. Он подошёл к махине, посмотрел в сторону защитной маски, которую повесил рядом. Двинулся было к ней, но передумал. Пол часа назад он уже был внутри громадины, почистил. Наверное, опять грязь попала на датчик, обойдусь… недолго.

Нога поднялась на ленту, скользнула по ровным брикетам мусора. Алексей дёрнул рычаг ручного поднятия задвижки приёмника. Лампа над макушкой мигала красным. Внутри, в двух метрах от входа, на сортировочной катушке болтались ошмётки отходов. Острожным шагом он пробрался вперёд к тупику, где многоуровневое устройство распределяло утиль по классу и наматывало на бобину, отправляло в дальнейшую переработку, в пропасть за собой. Над механизмом, у крышки, располагались отслеживающие датчики. Иногда робот увлекался и раскручивал кушанье слишком сильно, отчего кусочки попадали на лазер, срабатывал триггер, и система уходила в блок. Раньше, когда станция была только построена, подобного не случалось, расчёт скорости вращения был всегда одинаков, но теперь, когда ей шёл восьмой год, такие вот ситуации стали нормой. Лёша посмотрел вверх. Два овальных сосочка залепило крупным обрывком салфетки. Парень смахнул сор, не обращая внимания на его цвет. Постоянные остановки приучили не замечать такие детали, иначе можно было добавить к уже имеющимся твёрдым кирпичикам более жидкую порцию.

Алексей вылез из приёмника, вернул задвижку обратно и поднялся на пульт. Тыкнул несколько клавиш, восстановил работу системы. Аварийная остановка отключалась только с главного компьютера, чтобы, не дай Бог, его не зажевала вечно голодная пасть. Оборудование загудело. Пасть раскрылась, конвейер заработал, брикеты поехали. Графики ожили, подпрыгнули, поползли в верх. Лёш вернулся к чистому листу… но как оказалось не совсем. Три чёрных буквы красовались на белом.

«Гав»

Он улыбнулся.

Гав… Сам не заметил, как напечатал это. Интересно, что я хотел написать? Забавно получилось… Алексей посмотрел краем глаза в сторону.

На втором мониторе бесконечная новостная лента играла картинками и лицами людей. Полностью отказаться от новостей он не смог. Тогда, для начала, он лишил их звука. Показалось это даже полезнее для мозга: пытаться понять, что происходит только по изображению.

«Гав»

Как собаки делают… Собака…

Алексей мысленно вернулся в те времена, когда ещё жил на Земле. В квартиру бабушки и дедушки, в маленький городок у границы, где был настоящий средневековый замок, речка-вонючка и курган славы, на который ещё в школе их каждый год водили почтить память погибших солдат…

Бабушка любила собак сколько он себя помнил. Когда ему было пять лет у них жили грозные и большие псы: овчарки, немецкие и кавказские, два ротвейлера. Но к его пятнадцатилетию размер пёсиков стал меньше. Старички перестали работать охранниками на стройках и школах, перешли на более безопасные виды работ. Дед вообще отказался трудиться, а бабуля ушла в гардеробщицы. Любовь к лучшим друзьям человека никуда не делась, и рабочая необходимость иметь клыкастого помощника сменилась потребностью душевной. В доме появлялись собачки поменьше: кокеры, мопсы, бульдоги и йорки.

Бульдоги…

Алексей вспомнил собаку, которую подарила ему на день рождение мама. Она не могла быть вместе с ним и родителями – работала за границей. Но подарками баловала Лёшу постоянно. И вот в его восемнадцать лет, попросила бабушку купить для него бульдога, настоящего бойцовского пса.

Бабушка выполнила заказ мамы, но добавила в него небольшое изменение. Бульдога купили французского, а не какого-нибудь англичанина, маленькую, девочку, пока Лёша лежал в больнице с гайморитом. Его выписали раньше ожидаемого числа и, возвращаясь домой, он думал, что получится славный сюрприз для бабули, не представлял, что нежданчик ждёт его самого.

Когда он пришёл домой никого не было. Он прошёл по двум комнатам и шагнул в коридор кухни, увидел закрытую дверь. Тогда подумалось, что тугоухий дедушка закрылся и кушает. Он нажал на ручку и вошёл, заметил, что к нему бежит маленькое пузатое чудо с торчащими ушками и тупой мордочкой. В их доме периодически появлялись щенки, бабушка разводила их для продажи, поэтому Лёша не удивился мелкому пришельцу. Он сел на пол и дал малышу обнюхать себя, облизать пальцы, опробовать силу крохотных зубок.

Таким было знакомство с его сюрпризом.

Собака, его щенок, стал жить с ними, а потом бабушка привела ей подругу, йорка. Бульдожка Алексей назвал Джиной, в честь знаменитой женщины-бойца Джины Карано. Тогда она снялась в фантастическом сериале по одной популярной вселенной, которую Лёша очень любил, и запала в душу, особенно когда он узнал о её бойцовском прошлом.

Джина была славной. Она смешно хрюкала и пукала. Забавно вставала в позу, когда видела на улице других собак или кошек. Короткая шерсть на холке становилась дыбом, уши поворачивались в сторону противника, а мордочка грозно выдыхала с соплями воздух. Она любила спать вместе с Лёшей. Всегда ложилась в ногах, а когда замерзала, подкрадывалась к нему и царапала лапой, просила пустить под одеяло. Везло если она попадала по спине, но иногда Лёша получал по носу, отчего он иногда ругался, но придя в себя всегда пускал ушастую морду в тепло, и конечно, прощал.

Когда всю сознательную жизнь живёшь с собаками сложно понять людей, грезящих о четвероногом, для тебя это обыденность, а для кого-то мечта. Ребёнок, получающий постоянные отказы в покупке щенка от родителей, желает друга с большей силой, и, когда мама и папа сдаются, переполняется чистой и сильной любовью к псу, которая делает их лучшими друзьями. Примеры такой дружбы и любви Лёша видел по телевизору в фильмах и сериалах. Он не испытывал чего-то подобного. Собака была для него, что солнце над головой. Ему было восемнадцать, он поступил на инженера в университет. Много гулял и пропадал по ночам. Джина всегда встречала его, облизывала щетинистые щёки, давала обнять себя, когда было тошно. Он любил её, но совсем не так сильно, как она.

Лёша сам не заметил, как начал печатать историю Джины, да ещё и с завидной скоростью. Мысли превращались в тонкие строчки, стройные столбики. Он вспоминал всё больше и больше. В дневник нужно положить всё радостное и тревожное, хорошее и грустное. История с его Джиной была полна таких эмоций.

Джиной большую часть времени занималась Бабушка. Дедушка был к ней равнодушен, как и она к нему. Лёша гулял с ней только по вечерам. Их отношения стали похожи на отношения его бабушки и дедушки. Они живут вместе, иногда по-доброму обнимаются или помогают друг другу, но в большей степени предоставлены сами себе. Так они и жили. Лёша учился, гулял, переживал от неудачных отношений, а Джина старела и на её морде появлялось всё больше белых волосков.

Проблемы начались, когда мочевой пузырь Джины стал её подводить. Ей было двенадцать, они жили на пятом этаже, и она всё чаще стала писаться на первом, не могла донести до улицы и сходить на травку. Лёша, чьи мысли, помимо учёбы, обычно были заняты гулянками и девушками, в такие моменты иногда срывался, кричал на несчастную и гнал быстрее во двор. Ситуацию усугубляло то, что моча пахла отвратительно и иногда она была со сгустками крови. Соседка с первого, мрачная старушка, каждый раз, будто по часам, выглядывала из своей квартиры и поносила на чём свет стоит Лёшу, его бабушку и Джину. Её особенно.

Так продолжалось год и когда в очередной раз собака не смогла дотерпеть, бабушка разразилась гневной речью, которую случайно услышал Алексей. Он пришёл домой с гулянки и застал бабулю отчитывающей Джину. Она обещала, что отдаст несчастную, что сил больше нет, что дочка ветеринар не может помочь, и как она устала. Лёше тогда не понравился её тон и слова про передачу его Джины кому-то другому. Он поругался с бабушкой, и пообещал, если она так поступит, она его больше не увидит. Он жил рядом, в соседнем подъезде, конечно утрировал, но на тот момент был очень серьёзен.

Прошло два дня, и он зашёл к бабушке, чтобы помериться. Нёс пряники к чаю. Стал открывать дверь. Услышал лай мелкой подруги Джины – Эммы. Другого зычного лая не было. Он зашёл, заметил под ногами виляющую хвостом Эмму. Вошёл в комнату где сидела бабушка.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.