Гастон Дайан
Ее отважный капитан

Her Gallant Captain at Waterloo Copyright © 2021 by Diane Perkins

«Ее отважный капитан» © «Центрполиграф», 2023

© Перевод и издание на русском языке, «Центрполиграф», 2023

© Художественное оформление, «Центрполиграф», 2023

Посвящается моей доброй подруге Хелен, чье имя я позаимствовала для героини. Она первой познакомила меня с романами, действие которых происходит в эпоху Регентства. Ах, чему она положила начало!

Глава 1

Брюссель (Бельгия). Июнь 1815 г.

Хриплый смех, громкие голоса, запахи хмеля и мужского пота окружили Хелен Бейнс, стоявшую на пороге очередной брюссельской таверны. Она решительно вошла; за ней по пятам следовал старый усталый слуга.

– Напрасные хлопоты, леди Хелен, – сказал слуга. – Мы никогда не найдем его.

– Уилсон, обещаю, больше мы сегодня никуда не пойдем. – Хелен прищурилась, оглядывая темный переполненный зал. – Если здесь его нет, вернемся в отель.

Они разыскивали ее младшего брата, единственного близкого человека, который у нее остался после того, как почти полгода назад умерли их родители. Дэвид, которому исполнилось восемнадцать, обманул ее. Он сказал, что поедет навестить школьного друга, а сам сбежал в Брюссель. Его письмо, посланное из «Отель де Фландре», она получила шесть дней назад. Легкомысленный мальчишка объяснял, что не хочет пропустить событие века – грядущее сражение с Наполеоном. Но Дэвид – не солдат. Он почти еще мальчик, и у него нет ни грана здравого смысла!

Хелен медленно пробиралась среди военных в алых, синих и черных мундирах и бельгийцев в штатском. Она старалась не обращать внимания на свист и крики, которыми ее провожали. Она высматривала тощего светловолосого юнца. Но вскоре поняла, что его трудно разглядеть при тусклом свете керосиновых ламп в толпе плотных и крупных мужчин.

Бедняга Уилсон! Старый слуга с трудом держался на ногах. Тем не менее он упорно отказывался отпустить ее на поиски одну.

Общий шум перекрыл мужской смех. Хелен круто развернулась, и все мысли о брате выветрились у нее из головы. За столом, мимо которого она шла, сидел военный в алом мундире, с темно-каштановыми волосами, с решительным видом. Он отпил пива и слегка повернул голову. Хелен ахнула и поспешила отвернуться. Сердце у нее забилось чаще.

Не может быть, чтобы это был он!

А может, все-таки…

Она украдкой взглянула на него еще раз.

Конечно, он выглядел старше. И стал более мускулистым. Его широкая улыбка была до боли знакомой. Он ушел в армию сразу после… того, как узнал, что она передумала выходить за него замуж.

Хелен вспомнила свою тогдашнюю боль: отец сообщил ей, что все решено. Ему ее отец сказал, что Хелен не хочет бежать с ним, а он может поступить в армию и получить чин лейтенанта. Она попятилась, а услышав сердитый возглас и скрежет стульев, увидела брата. Дэвид стоял нос к носу с мужчиной вдвое крупнее себя. Он взмахнул пивной кружкой.

– Наполеон будет разбит! – воскликнул юнец. – Он и вполовину не такой хороший полководец, как Веллингтон!

Его противник пожал плечами:

– Napoléon pourrait gagner. Wellington ne l’a jamais affronté au combat[1].

– Наполеон не победит! – воскликнул Дэвид и плеснул мужчине в лицо пивом.

В зале стало тихо. Военные привстали с мест.

Глаза противника Дэвида сверкнули гневом.

– Нет! – кинулась было Хелен.

Неожиданно он подошел к Дэвиду и сжал ему плечо.

Рис Лэндон. Человек, за которого она едва не вышла замуж. Она так и не узнала, в каком полку он служит, потому что никто не говорил с ней о нем. Она знала, что он жив, потому что просматривала списки раненых и убитых во всех сражениях, и вздыхала с облегчением, не найдя там его имени. Она понимала, что Рис вполне может оказаться в Брюсселе, потому что туда перед решающим сражением отправили многих британцев, но каковы были шансы его встретить? Хелен собиралась всего лишь найти брата и сразу вернуться в Англию.

– Извинись перед этим человеком, мальчик, – произнес Рис своим бархатным голосом, который она так хорошо помнила, только теперь он стал ниже, – прежде чем он изобьет тебя до полусмерти. – Пусть только попробует! – вскричал Дэвид.

Рис рассмеялся:

– Он тебя убьет, – и тряхнул Дэвида. – Извинись! Ты перешел все границы.

Дэвид склонил голову и робко произнес:

– Мои извинения, сэр.

– Скажи по-французски! – потребовал Рис.

С конца XVIII века, когда Французская республика аннексировала Бельгию, французский считался там основным языком.

Дэвид повиновался:

– Je regrette beaucoup, monsieur.

Его противник кивнул и сел на место.

Появилась служанка с полотенцем, – противник Дэвида вытер лицо. Затем служанка неодобрительно повернулась к молодому вояке.

– Принесите мне еще… – И робко добавил: – Пожалуйста.

Дэвиду нельзя больше пить!

Юнец развернулся и вгляделся в лицо того, кто его держал.

– Рис?!

Тот выпустил его и сдвинул брови. Это выражение было ей так знакомо, что в сердце будто вонзился нож.

– Я тебя знаю?

– Я Дэвид! – ответил ее брат. – Дэвид Бейнс! Сын графа Ярфорда.

Нет. Теперь сам Дэвид – граф Ярфорд. После смерти отца Дэвид унаследовал титул. Он просто слишком молод и незрел, чтобы понять и принять всю ответственность своего нового положения.

Лицо Риса изменилось. Однако ошеломленное выражение быстро сменилось равнодушной маской. – Дэвид Бейнс? Какого дьявола ты здесь делаешь?

Служанка принесла Дэвиду еще кружку пива.

– Приехал посмотреть на сражение, конечно! – Дэвид широко улыбнулся Рису. – Такое нельзя пропускать!

– Леди Хелен! – Уилсон постучал ее по плечу и показал на Дэвида: – Вот он. Вот ваш брат.

Он говорил достаточно громко, чтобы его услышали и Рис, и Дэвид. Оба повернулись к ней. Рис посуровел.

Дэвид расплылся в пьяной улыбке:

– Хелен!

– Дэвид, пойдем со мной, – велела она.

Дэвид покачал головой:

– Еще рано! – Он отпил большой глоток из кружки и вдруг стал заваливаться.

Рис подхватил его.

– Дэвид! – встревоженно воскликнула Хелен.

– Перебрал, – заметил один из военных. – Он тут уже давно.

– Что же нам делать? – Уилсон почесал лоб.

Хелен поймала на себе взгляд Риса, но поспешно отвела глаза.

– Отнесем его в отель, – сказала она. – Как-нибудь.

– Я его отнесу, – устало вздохнул Рис и закинул Дэвида себе на плечо.

– Спасибо, – прошептала она.

Он нахмурился и взял со своего стола кивер. Его спутник, тоже военный, встал и тронул его за плечо:

– Тебе помочь?

– Не надо, – ответил Рис. – Справлюсь.

Он направился к двери, по-прежнему никак не показывая, что узнал Хелен. Она поспешила за ним.

Его спутник бросил на нее любопытный взгляд. Рис вынес Дэвида на улицу, будто тот был легче перышка.

– Куда его нести? – спросил он, не глядя на Хелен.

– «Отель де Фландре», – ответила она.

К ним подошел Уилсон.

– Могу я помочь вам, Рис?

– Уилсон! Давно не виделись.

Слуга едва заметно улыбнулся и покачнулся. Рис заметил:

– Мне не нужна ваша помощь. А у вас усталый вид.

– Да, – согласился Уилсон, – я немного устал. Хелен прикусила губу. Она понимала, что переутомила старика. И ведь уговаривала его остаться в отеле, но Уилсон был непреклонен: он пойдет с ней. Уилсон, всегда преданный и заботливый, помнил, как они с Рисом играли в детстве. Он был свидетелем, как росла их дружба. И так и не высказал своего мнения по поводу того, что они с Рисом расстались.

По извилистым улочкам они поднялись на холм, на котором стоял «Отель де Фландре». Дэвид, по-прежнему висящий на плече Риса, время от времени что-то бормотал. Ее изумляло, как Рису удавалось без труда тащить его. Когда они подошли к отелю, Уилсон распахнул перед Рисом дверь.

– Какой номер? – спросил Рис.

Хелен уже узнала у портье, в каком номере остановился ее брат. Им предстояло подняться по лестнице. На втором пролете Уилсон споткнулся, и Хелен, обернувшись, подала ему руку.

– Уилсон, ступайте к себе, – с озабоченным видом проговорила она. – Отдохните после путешествия. Мы с Дэвидом прекрасно справимся без вас.

Старик возражал, но она настаивала. В конце концов Уилсон кивнул и стал медленно подниматься на верхний этаж, где находились комнаты для слуг.

Рис остановился, но на Хелен упорно не смотрел. – Ты тоже иди к себе, – сказал он. – О Дэвиде я позабочусь.

Ей показалось, ему не терпится избавиться от нее. – Вначале мне нужно убедиться, что мой брат устроен.

– Что ж, ладно. – Он снова стал подниматься.

Когда они добрались до нужного номера, Рис снял Дэвида с плеча.

– Поищи ключ у него в карманах.

Хелен пришлось встать рядом с Рисом так близко, что она почувствовала идущее от него тепло и его уникальный аромат. И она снова вернулась в то время, когда они были счастливы. Глаза защипало от слез.

Хелен нашла ключ и отперла дверь. Рис внес Дэвида в комнату. Сердце Хелен готово было выскочить из груди, настолько он казался равнодушным.

В номере было темно, лишь в камине дотлевали последние угольки.

Рис положил Дэвида на кровать. Стащил с него сапоги. Дэвид застонал и пробормотал:

– Хочу спать!

– С ним все будет в порядке? – спросила Хелен.

– Утром он пожалуется на страшную головную боль.

Ей очень не хотелось расспрашивать Риса, ведь он предпочитал не иметь с ней дела. Но ей еще ни разу не доводилось ухаживать за пьяными.

– Мне побыть с ним?

Он презрительно хмыкнул:

– Вряд ли он скажет тебе «спасибо».

Дэвид снова что-то пробормотал и свернулся калачиком, как в раннем детстве.

Рис развернулся к двери. Он по-прежнему избегал смотреть на нее.

– Хочешь – оставайся, хочешь – уходи. Мне все равно.

– Я уйду. – Она поспешно вышла за ним и закрыла за собой дверь. – Спасибо, Рис, – поблагодарила она, когда они очутились в коридоре.

Наконец он взглянул ей в глаза, но его красивое лицо было холодным.

– Ты тоже приехала посмотреть на сражение? – Казалось, его серые глаза, мерцавшие при тусклом свете, излучают презрение.

Она храбро встретила его взгляд, хотя это причинило ей боль.

– Я приехала сюда, чтобы забрать Дэвида домой. Его желание поглазеть на сражение – большая глупость.

– Я провожу тебя до твоего номера.

Когда подошли к ее двери, Хелен посмотрела на него.

– Спокойной ночи, Рис, – прошептала она и вошла к себе…

Идя от ее номера, Рис никак не мог выгнать мысли о ней из головы. Хелен Бейнс. Его Хелен.

Он видел ее лишь при тусклом свете ламп, но она показалась ему еще красивее, чем пять лет назад. Ее лицо было гладким и светлым, как дорогой фарфор, но как-то осунулось. Губы оставались полными и чувственными – их так и хотелось поцеловать. Из прически выбивалась прядь волос цвета красного дерева. Однако глаза, ярко-голубые, по-прежнему обладали властью поймать его в ловушку. Ему очень хотелось посмотреть на нее в упор, но он не смел.

Как она оказалась в одном и том же городе, в одном и том же отеле и даже – подумать только! – в том же коридоре, где находился его номер?! За пять лет он ничего не слышал о ней. Пять лет прошло с тех пор, как она разбила ему сердце, нарушив обещание выйти за него замуж. Его родные не писали ему ни о ней, ни о ее родителях. Конечно, он и не спрашивал. Он ничего не знал о ней с того дня, как ее отец пришел к нему и передал ужасное известие.

Рис думал, Хелен давно вышла замуж за титулованную особу, как желал ее отец, за человека, обладавшего бóльшим престижем и деньгами, чем скромный сын приходского священника. Но если она замужем, где ее муж? Муж вряд ли позволил бы ей заходить в обычную таверну в обществе одного лишь слуги. Более того, вряд ли муж отпустил бы ее в Брюссель в такое неспокойное время.

Ему-то какое дело?! Он ведь давно забыл ее… Или нет?

Он горевал, что лишился ее. И радовался, потому что вследствие ее отказа получил офицерский чин. В конце концов, армейская жизнь ему вполне подошла, в армии он получил возможность отличиться. Он гордился, что служит своей родине, и служит хорошо. Теперь, после того, как Наполеон сбежал с острова Эльба и снова провозгласил себя императором, им снова предстояло большое дело. Ни к чему отвлекаться на леди Хелен Бейнс.

Рис подошел к комнатам, которые делил со своим другом Грантом. Они одновременно поступили в 44-й Восточно-Эссекский пехотный полк и вместе сражались в Испании. Они стали ближе, чем братья. Обоих повысили, произвели в капитаны. Оба узнали, что значит вести солдат в бой. И что значит терять людей под огнем противника. Конечно, оба понимали, с чем им предстоит иметь дело. Едва Наполеон ступил на французскую землю, то быстро собрал армию. Однажды он уже завоевал Европу. Неужели история повторится?

Грант сидел в их маленькой гостиной со стаканом бренди.

– Тебе налить?

– Да. – Рис расстегнул мундир и сел в кресло рядом с другом.

Отпил глоток. Знакомый вкус и тепло в груди были приятными, и все же ему по-прежнему было не по себе.

– Может, объяснишь, что произошло? – спросил Грант.

Рис стал свидетелем страданий Гранта в Испании, когда его предала любимая женщина. Рис знал такую же душевную боль, хотя никогда не рассказывал Гранту о своем романе с Хелен. И сейчас не собирался говорить о ней.

– Встретил земляков, – только и сказал он.

– В самом деле? – Грант состроил удивленную мину.

Они пили молча. Рис знал, что может положиться на тактичность друга. Что бы Грант ни думал, он не станет выпытывать больше того, что сам Рис захочет рассказать. И все же Рис чувствовал, что друга мучают вопросы. Кто та женщина? И кем она была для Риса?

Когда-то Хелен была для него всем. Они вместе выросли: она – дочь местного графа, он – сын приходского священника. Они были лучшими друзьями: гуляли в лесу, купались в речке, играли в доблестных рыцарей. Потом Риса послали в Кембридж, и они на некоторое время расстались. Вернувшись, Рис понял, что Хелен превратилась в красивую девушку, в которую безнадежно влюбился. Ему казалось, без нее он не сможет дышать, без нее он неполон; не будь ее рядом, у него не было бы цели в жизни. Каким же он тогда был неприкаянным! Слишком беспокойным, чтобы изучать право, слишком непочтительным, чтобы думать о священном сане… и слишком бедным для всего остального. Когда настало время возвращаться в Кембридж, ему настолько не хотелось разлучаться, что они с Хелен решили бежать, тайно пожениться и быть всегда вместе.

Судя по всему, она быстро одумалась. К Рису пришел ее отец. Дочь графа не может стать женой сына приходского священника. В виде утешения граф Ярфорд предложил Рису офицерский чин в армии. От такого предложения Рис отказаться не мог. В конце концов, армия его сформировала.

Рис допил бренди и, откинувшись на спинку кресла, закрыл глаза. Перед его мысленным взором сразу предстала Хелен – такая, какой была в те беззаботные дни. Юная, веселая…

Он открыл глаза и увидел, что Грант смотрит на него в упор.

– Значит, просто земляки? – уточнил Грант.

– Век бы их не видеть, – ответил Рис, сразу сообразив, насколько фальшиво звучат его слова.

Достаточно одного беглого взгляда, чтобы понять, как он тосковал по ней все это время.

Что ж, один раз ему уже удалось избавиться от мысли о ней, скорее всего, получится снова.

– Пойду спать. – Он встал.

По крайней мере, если Хелен приехала, только чтобы забрать брата, в Брюсселе она не задержится.

Может, больше он ее не увидит.

Глава 2

Рис проснулся рано и поскакал туда, где были расквартированы его солдаты. Утренний воздух был бодрящим и свежим; аромат пшеничных полей напоминал ему о родине. А родина напоминала о Хелен.

После того как Хелен и ее отец изгнали его, Рис думал, что больше никогда в жизни ее не увидит. Он убеждал себя: скорее всего, она вышла замуж и уехала из Нортгемптоншира. Неужели она не сделала ни того ни другого? И почему он задается такими вопросами?

Когда он добрался до своей роты, оказалось, проблем с людьми достаточно, и он выбросил мысли о Хелен из головы.

Почти.

На обратном пути в Брюссель он в который раз напомнил себе, что ему было лучше без нее, что он построил жизнь, которая ему прекрасно подходит: сражения, войны… Его рота в полку была небольшой – всего пятьдесят человек вместе с лейтенантами. Однако в его задачу входило сохранить им всем жизнь и разбить Наполеона раз и навсегда. Рис считал, что вполне способен решить эту задачу, – значит, способны и его солдаты.

Он отвел лошадь в конюшню и вернулся в отель. Зашел к себе. Гранта не было. Может, тоже ускакал по делам, а может, отправился завтракать в ресторан при отеле. Рис умылся и спустился в ресторан.

И тут же увидел женщину, которую всеми силами стремился избегать – и не мог выкинуть из головы.

Хелен сидела за столиком с братом, который посмотрел на него и расплылся в улыбке. Сделать вид, что он их не заметил, было невозможно. Рис сделал к ним шаг.

Дэвид вскочил с места:

– Рис! Это в самом деле ты! Я думал, ты мне приснился. – Он повел рукой: – Садись с нами!

Рис огляделся, надеясь увидеть в зале Гранта и получить предлог отказаться от приглашения, но друга не было видно. Хелен явно тоже не радовалась возможности сидеть с ним за одним столом, тут их настроение совпало. Он сел напротив ее брата, чтобы не испытывать искушения смотреть на нее.

– Вижу, ты уже пришел в себя, – обратился он к Дэвиду.

Хелен он лишь сухо кивнул. Та с каменным лицом отвернулась.

Дэвид прижал пальцы к виску:

– Голова раскалывается! – Он снова широко улыбнулся. – Подумать только, встретить тебя – и где, в Брюсселе! А ведь скоро сражение, да? Я слышал, ты стал офицером. Жаль, я не могу так поступить.

Может, он и не жалел бы, если бы ему хоть раз пришлось видеть настоящую битву. Риса возмущали толпы британцев в Брюсселе, которые приехали поглазеть на кровопролитие, словно римляне в Колизее. – Тебе лучше вернуться в Англию, – сказал Рис.

Дэвид поморщился и покосился на Хелен:

– Вот и Хелен твердит то же самое.

– Она права. – Рис посмотрел на нее, и их взгляды ненадолго встретились.

К Рису подошел официант.

– Что вам принести, капитан? – спросил он по-французски.

– Кофе.

Дэвид продолжал болтать о схватке с Наполеоном:

– Не понимаю, почему Хелен против. Ведь мы станем свидетелями истории! Увидим сражение между двумя величайшими полководцами нашего времени, а может, величайшими полководцами всех времен!

– Сражение – дело грязное, – повернулся Рис к Дэвиду. – Совсем не то, что смотреть боксерский поединок, скачки или даже петушиные бои. Пушечные ядра и ружейные пули не различают, кто перед ними – солдат или просто зевака. И то, чему ты станешь свидетелем, уже никогда не сможешь забыть.

Дэвид взволнованно распахнул глаза:

– А ты видел много сражений?

– Достаточно. – Рис не собирался рассказывать мальчишке, что ему довелось пережить.

– Как бы мне хотелось во всем участвовать… – мечтательно протянул Дэвид.

– Твой долг – быть дома, – настойчиво ответила Хелен.

Долг же Риса заключается в том, чтобы устоять, когда его обстреливают из пушек и ружей.

– Я понимаю, что не могу участвовать в сражении, – вздохнул Дэвид. – Но для меня это так важно! Я не могу его пропустить.

Хелен понизила голос и решительно сказала:

– Я проделала большой путь, чтобы вернуть тебя домой, и ты непременно поедешь со мной в Англию. – Не командуй! – вскричал Дэвид, словно капризный ребенок. – Я не стану тебя слушаться! Оставь меня в покое! – Он вскочил и выбежал из зала.

Неожиданно Рис остался наедине с Хелен. Теперь уже невозможно не обращать на нее внимания. Более того, он очень остро ощущал ее близость. Ее аромат. Ее осанку. Ее эмоции. Ему показалось, она стиснула зубы. Он почувствовал ее гнев и беспокойство.

– Глупый мальчишка!

Рис понял, что должен отвлечься от нее.

– Сколько ему сейчас? – спросил он.

– Недавно исполнилось восемнадцать.

Примерно в том же возрасте сам Рис понял, что влюблен в нее.

– Глупый брат глупой сестры, которая ходит по тавернам, куда леди заходить небезопасно?

Ее глаза сверкнули.

– Что еще мне оставалось делать? Я беспокоилась, что он впутается в неприятности. И ведь я оказалась права!

Верно. Дэвида избили бы до полусмерти, если бы не вмешался Рис.

– Ты и сама рисковала.

– Со мной был Уилсон.

– Уилсон, – хмыкнул Рис. – Бедный старик так устал, что едва держался на ногах. Ему нужно лежать в постели, а не таскаться по тавернам.

– И я ему это говорила. – Хелен смерила Риса гневным взглядом. – Он отказался отпускать меня одну!

Рис прекрасно понимал, что может случиться с женщиной, которая рискнет ночью гулять по здешним улицам в одиночку.

– Хорошо, что хоть кому-то хватает здравого смысла.

Она отвернулась и, взяв кусок хлеба, принялась отщипывать крошечные кусочки. Он сразу вспомнил, – это признак того, что ее раздирают обида и гнев. Надо сменить тему.

– Как себя чувствует Уилсон?

– Не знаю. Я велела ему как следует выспаться. Оставила записку, что утром мы в его услугах не нуждаемся.

По крайней мере, она проявила хоть какую-то заботу о старике.

Хелен посмотрела на него в упор, и ее взгляд подействовал на него, как удар в солнечное сплетение.

– Рис, не считай себя обязанным сидеть со мной за столом. Дэвид, конечно, не оставил тебе выбора, но я не стану тебя задерживать.

Она хочет, чтобы он ушел?! В таком случае он останется!

– Ты кого-то ждешь?

– Нет. Кого мне ждать? – озадаченно спросила она.

С таким же успехом он мог бы прямо спросить, приехал ли с ней муж.

– Например, мужа. Разве он не с тобой?

Ее глаза сверкнули.

– Я не замужем!

– В самом деле? – язвительно спросил он. – А я-то думал, ты вышла за герцога или, по крайней мере, за маркиза. Разве не в том заключался план?

Она посмотрела на него:

– А ты женат?

– Разве что на армии, – усмехнулся Рис. – В таком случае кто же приехал с тобой? Отец?

Голос у нее стал тише.

– Отец умер. Мама тоже.

– Я не знал. – Рис отвернулся.

Он не знал о смерти ее отца и матери. Его родители скрыли это от него. Ему захотелось спросить, отчего они умерли, но сдержался.

– С их смерти не прошло и полугода.

– Прими мои соболезнования.

Он ненавидел ее отца, хотя граф заплатил за офицерскую лицензию Риса и снабдил его достаточной суммой на покупку всего необходимого. Впрочем, он поступил так вовсе не по доброте сердечной.

Хелен по-прежнему щипала хлеб. Рис пил кофе. Молчание между ними затянулось. Слишком многое оставалось невысказанным. И Рис определенно не собирался ни о чем говорить.

Хелен положила хлеб на тарелку.

– Пойду взгляну, как там Уилсон.

Рис посмотрел ей вслед. Его мучили многочисленные вопросы. Например, почему она не замужем?

Идя к лестнице, Хелен думала, как больно сидеть с ним рядом и чувствовать его враждебность! И все же понадобилась вся сила воли, чтобы найти удобный предлог уйти от него. Правда, она в самом деле волновалась за Уилсона. Хотя велела старику выспаться, не похоже на него так долго оставаться в постели. Скоро одиннадцать… Для Уилсона и подъем в восемь утра считался поздним.

Номер Уилсона находился под самой крышей. Хелен долго шла по длинному, узкому коридору, не застеленному ковром и со скудным освещением. Подойдя, постучала в дверь.

– Кто? – услышала она ворчливый голос Уилсона.

– Леди Хелен, – ответила она. – Пришла вас проведать.

Девушка услышала, как он шаркает к двери. Слуга чуть приоткрыл ее.

– Леди Хелен… – Уилсон попытался поклониться, но схватился за дверную ручку, видимо, он с трудом держался на ногах.

Сквозь узкую щель она увидела, что старик в ночной рубашке и ночном колпаке. Даже при тусклом свете она заметила, как посерело его лицо. Дело не просто в усталости.

– Уилсон, вам плохо? – озабоченно спросила Хелен.

Он открыл было рот, но, пошатнувшись, качнулся назад. Девушка распахнула дверь и, быстро войдя, успела его поддержать.

– Вам в самом деле плохо.

– Немного, – буркнул он.

– Ложитесь в постель. – Она подвела его к узкой постели в углу маленькой комнатки.

– Устал, миледи, только и всего. – Он лег.

Она укрыла его одеялом. Пощупала лоб.

– Да вы весь горите!

Он облизнул потрескавшиеся губы и попробовал сглотнуть.

Хелен огляделась и увидела только кувшин для умывания. Питьевой воды не было.

– Вы что-нибудь ели?

Признаков того, что он ел, не было – ни тарелок, ни стаканов. Накануне, перед тем как отправиться на поиски Дэвида, они лишь наскоро перекусили. Хелен намочила полотенце водой из кувшина и положила ему на лоб. Сколько она себя помнила, Уилсон ни разу не болел. В детстве он был одним из ее незыблемых столпов. Если она попадала в неприятности, вернее, если они с Рисом попадали в неприятности, Уилсон всегда приходил на помощь.

Хелен встревожилась:

– Сейчас вернусь!

Она выбежала из комнаты, спустилась и внизу увидела Риса, который собирался подняться к себе.

Он схватил ее за плечо.

– Что случилось? – хрипло спросил он.

Она только отмахнулась.

– Где портье? – На посту его не было.

– Что случилось?! – настаивал Рис, не отпуская ее.

Ей следовало злиться на его назойливость, но она была слишком встревожена из-за Уилсона.

– У Уилсона жар. Ему нужен врач.

– Жди меня здесь! – велел Рис.

Но она последовала за ним назад в ресторан, где он подозвал официанта и стал что-то ему говорить на французском.

Тот кивнул и убежал.

Рис повернулся к Хелен:

– Он приведет врача. Где Уилсон? Я о нем позабочусь.

– Ему нужно попить. – Она огляделась в поисках еще одного официанта.

Но Рис снова взял инициативу на себя и велел подошедшему официанту приготовить пиво, хлеб, чай и какой-нибудь бульон.

Когда слуга вернулся с подносом, Рис взял его:

– Je vais le porter[2].

– Oui, Capitaine, – поклонился слуга.

Хелен потянулась к подносу:

– Рис, я сама отнесу.

Он был таким бесцеремонным, таким не похожим на того Риса, которого она знала!

Не выпуская поднос, он решительно возразил:

– Я сам отнесу.

Хелен слишком волновалась за Уилсона и потому не стала спорить. Она первой поднялась наверх и прошла по длинному коридору в номер Уилсона. Постучав, открыла дверь.

– Уилсон, это снова я, леди Хелен, – сказала она.

Старик попытался приподняться.

Рис поставил поднос на столик и сел на край кровати.

– Уилсон, я тоже здесь, – заботливо проговорил он, сразу становясь похожим на прежнего Риса. – Рис Лэндон. Помните меня?

– Рис, мой мальчик. Ты вернулся. – Старик попытался улыбнуться. – Вернулся к миледи.

Уилсон, видимо, бредил. Да, Рис действительно вернулся, но не к ней.

Хелен тоже подошла к кровати.

– Мы послали за врачом. Но вы должны что-нибудь попить. – Она посмотрела на Риса: – Ты не поможешь ему сесть?

– Леди Хелен, не нужно беспокоиться из-за меня, – возразил Уилсон.

Рис усадил Уилсона с мягкостью, напомнившей Хелен о прежнем мальчике, который спасал и выхаживал раненых птиц и кроликов, а однажды даже ежа, которого они назвали Генри. Хелен помогала Рису собирать жуков и ягоды, чтобы кормить его… Но теперь Рис стал другим. Он способен подчинить целую таверну, полную пьяных солдат, и такой сильный, что без труда тащил Дэвида по брюссельским улицам, а потом по лестнице в отеле. Однажды, еще в детстве, ей пришлось столкнуться с таким Рисом – сильным и смелым. Увидев, как деревенские мальчишки толкают ее и дергают за косички, Рис заступился за нее и победил их всех, хотя их было трое против одного. После того случая он научил ее драться, как мальчишка, – на тот случай, если его не будет рядом и он не сможет прийти ей на помощь.

Хелен поправила подушку и подсунула под спину Уилсона запасное одеяло, чтобы ему было удобнее сидеть. Рис поставил единственный деревянный стул в номере рядом с кроватью и жестом велел Хелен сесть.

– Уилсон, выпейте немного бульона. – Она зачерпнула ложку и поднесла к его рту.

Старик проглотил бульон с довольным видом. Она заставила его съесть всю чашку и выпить несколько глотков пива. После еды старик задремал. Хелен положила ладонь на лоб Уилсону и покосилась на Риса:

– Он по-прежнему очень горячий.

– Он очень состарился за пять лет, а я помню его сильным, как дуб.

– Он почти всегда распекал нас. – Сердце заныло от тоски.

У нее в самом деле было идиллическое детство. И только после того, как Рис оставил ее, жизнь стала унылой.

Рис решил, что она замужем, но как могла она выйти за другого? Правда, ее отец финансировал пару лондонских сезонов, но молодые – и не очень – мужчины, которых с ней знакомили, не могли сравниться с Рисом. Она отказывала всем поклонникам. Отец пришел в ярость. Он угрожал отречься от нее и выкинуть ее на улицу, но Хелен понимала: отец боится осуждения света. И отец стал вкладывать все надежды и силы в Дэвида: он внушал мальчику, что в один прекрасный день тот станет графом.

Пока же Дэвид не выказывал никаких признаков, что готов повзрослеть. Ей нужно помочь брату принять свою роль. В противном случае пострадают их имение, работники и деревня.

Хелен покосилась на Риса. Тот озабоченно смотрел на Уилсона.

– Ты можешь несколько минут посидеть с ним? Не хотелось бы, чтобы он был один, если придет врач. Мне надо сообщить Дэвиду, что Уилсон заболел.

– Я побуду с ним.

Хелен спустилась к номеру Дэвида. Постучала.

– Кто там? – послышался его голос из-за закрытой двери.

– Хелен. – Она боялась, что брат ей не откроет.

Но Дэвид открыл, и она вошла. В комнате было гораздо больше беспорядка, чем накануне. Она не стала упрекать брата за это.

– Я пришла сказать, что Уилсону очень плохо. – Она сообщила, где номер Уилсона. – Я посижу с ним хотя бы до тех пор, пока его не осмотрит врач.

За ним уже послали.

– Значит, ты не собираешься заставлять меня возвращаться в Англию сегодня? – буркнул Дэвид.

Хелен удивилась: неужели он настолько черствый?

Она ответила довольно резко:

– Нет, сегодня мы никуда не поедем. Уилсон должен выздороветь перед тем, как мы отправимся домой.

Дэвид, надо отдать ему должное, смутился:

– Ну да, я грубо выразился… Чем я могу помочь?

– Ничем. – Хелен собиралась добавить, что ей помогает Рис, но вряд ли тот задержится надолго.

– Тогда я погуляю, если ты не против, – снова капризно проговорил брат.

– Надеюсь встретиться с тобой за ужином.

– За ужином, – повторил он. – Ладно, если надо… Она снова оглядела комнату, а потом посмотрела брату в лицо.

– Не забудь. Приходи к ужину.

Она поторопилась подняться к Уилсону, чтобы не задерживать Риса, ведь у него наверняка дела…

– Я вернулась.

– Вижу. – Он встал.

Хелен подошла к кровати. Очутившись рядом с Рисом, поразилась его высокому росту. Она так часто вспоминала его мальчиком, всего на два года старше и ненамного выше себя!

– Как он? – спросила Хелен, хотя слышала, что Уилсон дышит с трудом.

– Так же. – Голос Риса немного смягчился.

– Теперь я могу с ним посидеть, – заверила она Риса. – Ты можешь идти.

Вместо ответа, он посмотрел на нее в упор. Она не отвела взгляда.

– Я очень благодарна тебе за помощь – и вчера, и сегодня, но больше я ни о чем тебя не попрошу.

– Я побуду еще ради Уилсона. Он всегда был очень добр ко мне. Если я уйду, а тебе срочно понадобится помощь… Надо хотя бы дождаться врача.

Он прав. Пока Уилсона нельзя оставлять одного, лучше, если они оба побудут с ним.

Когда-то находиться вместе для них было так же естественно, как дышать. Теперь же атмосфера в комнате была напряженной. Сердце у Хелен билось чаще. Ее нервы были туго натянуты, как струны на арфе.

Глава 3

Дэвид шагал по брюссельскому парку, не обращая внимания ни на ухоженные газоны, ни на пышные деревья, ни на статуи, мимо которых проходил. Он злился. Как Хелен посмела приехать забрать его домой, будто он какой-то непокорный школяр, бросивший учебу. Ему уже восемнадцать! Он мужчина!

Или почти мужчина.

Будь он всего на несколько лет старше, никто не помешал бы ему купить лицензию офицерского чина. Сначала ему указывал отец, теперь – Хелен. И все потому, что он – наследник. Неужели они не понимают, что нет никакой радости управлять имением или часами слушать нудные речи в палате лордов? Он хотел делать что-то по-настоящему важное! Как его одноклассник Уильям Леннокс. Уильяму разрешили пойти в армию. Он стал корнетом Королевской конной гвардии, а в Париже был даже прикомандирован к штабу Веллингтона. Ну не прекрасно ли?! Недавно Уильям стал адъютантом генерала Мейтленда, а ведь он ровесник Дэвида!

Конечно, Уильям – младший сын, и воспользовался тем, что его отец, герцог Ричмонд – близкий друг Веллингтона.

Герцог и герцогиня Ричмонд перевезли семью в Брюссель в начале года, и Дэвид написал другу, как только приехал сюда. Уильям пригласил его в гости. Уильям наверняка знает последние новости о герцоге Веллингтоне. По крайней мере, Дэвид окажется ближе к важным событиям, которые скоро произойдут. К битве между Наполеоном и Веллингтоном!

Дэвид шел по улицам Брюсселя. Казалось, военные повсюду. Одни – в алых мундирах, другие – в синих или черных. Как несправедливо, что он в гражданском, одет как джентльмен! Дойдя до нужного дома на улице Бланшиссери, Дэвид позвонил. Ему открыл дворецкий и сопроводил его в гостиную. Через несколько минут в комнату вошел Уильям Леннокс. На глазу у него была повязка.

– Боже правый, Уильям! – вскричал Дэвид. – Что с тобой случилось?!

Неужели его ранили в бою? Неужели он принимал участие в настоящем сражении? Насколько было известно Дэвиду, Уильям купил свою лицензию после заключения мира, но разве не славно получить ранение, сражаясь за родину?

Уильям подошел к нему.

– Несчастный случай – упал с лошади. По-моему, пустяк, а генерал Мейтленд из-за этого не пожелал видеть меня в своем штабе.

Какой ужас!

– Ты уже не его адъютант?

– Нет, и отец отказывается говорить насчет меня с Веллингтоном. Уверяет, его светлость с презрением отнесется к подобному вмешательству.

– Но ведь скоро состоится решающее сражение! И тогда ты, несомненно, понадобишься! Тогда нужен каждый!

Уильям нахмурился:

– Надеюсь, Бонапарт подождет, пока заживет мой глаз. Если мне не дадут исполнить свой долг, будет просто чудовищно! – Он хлопнул Дэвида по плечу: – Но как же я рад видеть тебя здесь, в Брюсселе! Какой приятный сюрприз!

Дэвид расплылся в улыбке:

– По-моему, сейчас каждый мечтает оказаться здесь! Я ни за что не очутился бы в любом другом месте. – Он умолчал, что за ним приехала сестра, решив рассказать о ней как-нибудь потом. – Мне тоже не терпится увидеть великую битву Наполеона и Веллингтона. Решил стать по крайней мере свидетелем.

– Значит, ты понимаешь мои чувства. Победить Наполеона! Такого случая больше в жизни не представится! – Уильям жестом велел Дэвиду садиться. – До чего же я рад, что ты здесь! Мне приходится возиться с сестрами и младшими братьями. Я думал, скоро сойду с ума. Ты – как раз тот спутник, который мне нужен! – Уильям вздохнул. – Приказать принести чаю?

Дэвид заговорщически улыбнулся:

– Знаешь, чего мне сейчас хочется? Давай уйдем отсюда. В здешних тавернах подают лучшее пиво и картофель фри. Здесь, в Брюсселе, мы наверняка сумеем развлечься.

Уильям рассмеялся:

– Теперь ясно, почему я так рад тебя видеть.

Хелен и Рис провели в комнате больного два мучительных часа; друг с другом они почти не разговаривали. В голове у Хелен теснились вопросы. Ей хотелось узнать, как Рис жил последние пять лет. Об одном она не собиралась спрашивать: понимает ли он, почему она разорвала их помолвку. Но она ничего не говорила, а он не спрашивал больше того, что уже узнал.

В дверь постучали. Наконец пришел врач.

– Я доктор Карлье. – Врач, как и большинство бельгийцев, говорил по-французски.

Рис представил:

– Это леди Хелен Бейнс. – Он указал на нее. – Пациента зовут мистер Уилсон, он – ее слуга. Я капитан Лэндон. Друг семьи.

Хелен сделала вид, что не заметила язвительных ноток в слове «друг», и склонилась к слуге:

– Уилсон, к вам пришел врач.

– Ах, не надо врача! – простонал старик. – Не стоит из-за меня беспокоиться.

– Глупости! Вам нужен врач. Вы больны. – И обратилась к врачу по-французски: – Ему стало плохо еще вчера, а сегодня утром, когда я заглянула к нему, он весь горел.

Карлье отстранил ее от кровати.

– Сядьте, месье, – обратился он к Уилсону по-французски.

К удивлению Хелен, Уилсон понял, что от него требуется, и с трудом сел. Она и не знала, что он понимает по-французски.

Врач дотронулся до лба Уилсона, потом приложил ухо к его груди и нахмурился.

– Хрипы в легких. – Врач взял со столика пустой стакан и поднес к губам Уилсона. – Покашляйте и сплюньте в стакан.

Уилсон повиновался.

Врач осмотрел мокроту и поставил стакан на столик. Затем обратился к Хелен:

– У вашего слуги воспаление легких. – Он достал из саквояжа лист бумаги и карандаш, что-то написал и протянул ей листок: – Сходите в аптеку. Лекарство собьет ему жар. Его нужно принимать три раза в день.

– Его нужно заставлять больше пить? Что вы посоветуете? – Она привыкла получать от своих врачей более подробные рекомендации. – Бульон?

Ей показалось, вопросы вызвали у врача раздражение.

– Ему следует пить столько, сколько вы сумеете его заставить. Бульон, пиво… Чай, если вам, англичанам, он больше по душе. И он не должен покидать номер. Нельзя, чтобы эта английская лихорадка распространялась по Брюсселю.

Хелен выпрямилась.

– Я вовсе не намерена позволять ему…

Доктор Карлье перебил ее, повысив голос:

– Прежде чем он выздоровеет, ему может стать хуже… Если, конечно, он выздоровеет. Но выходить из комнаты он может лишь через два дня после того, как жар спадет.

– Кто-то должен за ним присматривать, – вмешался Рис. – Можно ли нанять сиделку?

Хелен круто развернулась:

– Я сама присмотрю за ним!

– Нет, Хелен, – возразил Рис. – Тебе нельзя.

Врач устало вздохнул:

– Мне все равно, кто будет за ним присматривать. Если вам нужна сиделка, ее найдут служащие отеля. – Он закрыл саквояж. – Если через два дня ему не полегчает, вызовите меня снова. А пока я должен идти, – и в ожидании оплаты замер.

Прежде чем Хелен успела открыть ридикюль, Рис протянул врачу несколько монет.

– Достаточно? – спросил он.

Доктор кивнул и, убрав деньги, направился к двери. Он явно надеялся, что больше не придется иметь дело с англичанами и английской лихорадкой.

Хелен наконец достала деньги из ридикюля.

– Возьми, Рис.

Он протестующе поднял руку:

– Не обижай. Мне по карману заплатить за осмотр Уилсона.

Хелен вспыхнула. Уилсон – ее слуга, значит, она за него и отвечает… Конечно, переубедить Риса невозможно. Она вскинула голову:

– Я сама позабочусь об Уилсоне, никакой сиделки не надо. Я не оставлю его на попечение чужого человека в чужой стране.

Кроме того, ей показалось, бельгийцы не слишком благосклонно относились к англичанам, которые внезапно наводнили их город.

Рис нахмурился:

– Ты умеешь ухаживать за больными?

– Я ухаживала за матерью и отцом.

– Конечно, при поддержке многочисленных слуг, – язвительно заметил он.

Нет, она старалась держать слуг подальше. Ей помогали Уилсон и экономка. Сначала мать, затем отец заболели лихорадкой. Хелен без устали обтирала их мокрыми полотенцами и поила с ложки бульоном. Сама тоже заразилась, но осталась жива, они – нет. – Здесь тебе придется заботиться об Уилсоне в одиночку, – прищурился Рис. – Как ты позовешь на помощь, если она понадобится?

В прошлом Хелен понадеялась бы на его помощь…

– Я справлюсь, – сказала она.

Хелен боялась, что Уилсон заболел по ее вине. Не нужно было брать старика с собой в Бельгию! Неодобрение Риса лишь усугубляло чувство вины. В глубине души ей хотелось, чтобы он помог ей. Какая глупость! Она прекрасно справится и сама. Она привыкла в одиночку справляться с трудностями.

Хелен чувствовала себя одинокой с тех пор, как пять лет назад Рис уехал из родных мест. Неужели еще тяжелее будет смотреть, как он снова уходит от нее?

Голос Риса смягчился.

– Найми сиделку, Хелен. Ты не справишься одна.

Неужели Хелен не понимает, что может заразиться лихорадкой? Сейчас не время болеть, ведь им с Дэвидом нужно как можно скорее уехать из Брюсселя!

Похоже, его примирительный тон не оказал на нее никакого влияния. Она скрестила руки на груди:

– Уверяю тебя, я справлюсь сама.

Рис протянул руку:

– Дай рецепт! Я схожу в аптеку и закажу лекарство. А по пути попрошу портье прислать сиделку.

Рис умел командовать и, не колеблясь, навязывал ей свою волю. Состояние Уилсона его тревожило. Старый слуга был дорог Рису.

В детстве его отец и мать, поглощенные приходскими делами, мальчика предоставили самому себе. Если им с Хелен требовалась помощь, Уилсон всегда оказывался рядом. Рис часто приходил к слуге и помогал ему в его делах. Он был благодарен ему, что тот научил его заботиться о себе, о своей одежде и своих вещах. Когда полк находился на марше, Рису помогал денщик, но в другое время он экономил на личном слуге.

Хелен протянула рецепт и села рядом с Уилсоном. – Не ссорьтесь, дети! Я все расскажу вашим отцам, – пробормотал Уилсон в бреду.

Состояние Уилсона внушало тревогу. Сколько раз в детстве Риса и Хелен старый слуга произносил эти слова! Например, когда они спорили, кто дальше бросит камень. Или кто выше залезет на дерево. Или кто поймает более крупную рыбу… Уилсон никогда не жаловался родителям на их проделки.

Рис подошел к кровати.

– Мы не будем ссориться, уверяю вас. А теперь поспите.

Они с Хелен взбили подушки и поправили одеяла, стараясь устроить больного поудобнее. Хелен очутилась так близко, что Рис уловил ее знакомый аромат: лаванда и лимон. И сразу перенесся в юность, к поцелуям, которыми они украдкой обменивались.

Секунду она смотрела ему в глаза, потом отвела взгляд.

– Попроси прислать сиделку, – тихо сказала она. – Прежде чем что-то решать, я хотя бы взгляну на нее.

– Хорошо. – Рис сделал шаг назад, хотя ему очень хотелось прижать ее к себе. – И позабочусь, чтобы скорее прислали лекарство.

– Спасибо, – еле слышно произнесла Хелен.

Стоя на пороге, Рис какое-то время наблюдал, как она снова поправляет больному одеяло. Взяв себя в руки, он вышел и спустился в вестибюль. Лучше всего держаться от нее подальше. Передать лекарство и прислать сиделку могут служащие отеля.

Портье нигде не было видно. Рис решил сходить в аптеку сам. Спросил прохожего, где аптека. Его направили на соседнюю улицу. Рис толкнул дверь и вошел. Его окутали ароматы лекарственных трав и специй. На стеллажах от пола до потолка стояли бесчисленные банки, надписанные синими чернилами. Он узнал такие слова, как «ртуть», «василек» и «полынь». За длинным деревянным прилавком стоял человек в белом фартуке. Аптекарь, решил Рис.

– Bonjour, monsieur.

Аптекарь кивнул в ответ и вопросительно поднял брови.

Рис достал из кармана рецепт и протянул через прилавок:

– S’il vous plait.

Аптекарь прочел рецепт, снял с полки несколько банок, что-то растер в ступке, смешал с жидкостью, налил получившуюся микстуру во флакон темного стекла и заткнул его пробкой.

– Две ложки три раза в день, – по-французски объяснил аптекарь и протянул Рису лекарство.

– Merci, monsieur, – поблагодарил Рис, протягивая деньги.

Когда он вернулся в отель, в вестибюле дежурил тот портье, которого он посылал за врачом.

– Капитан, как мистер Уилсон? – спросил он. – Врач помог?

– Да, благодарю вас, – ответил Рис. – Мистеру Уилсону нельзя покидать номер до выздоровления. Боюсь, ему нужен уход. Вы знаете подходящую женщину, которую можно нанять сиделкой?

Портье задумался:

– Я кого-нибудь пришлю.

– Попросите ее подняться в номер к больному. С ним буду я или леди Хелен.

Почему он сказал, что будет там? Он ведь уже достаточно сделал, разве нет?

Рис пошел было прочь, забыв, что собирался передать лекарство через персонал отеля, но портье окликнул его:

– Капитан! Совсем забыл… Утром мистеру Уилсону принесли письмо. Вы не могли бы отнести его?

Письмо?!

– Конечно, – ответил он.

Интересно, кто пишет Уилсону? Скорее, кто-нибудь из Ярфорд-Хаус, но почему не послать его на имя Хелен или Дэвида?

Портье отдал Рису письмо. На нем было написано «Уилсон», но не было указано от кого.

Рис удивленно посмотрел на портье:

– Письмо принесли с почтой?

– Нет, – ответил портье. – Его доставил мальчик.

Кто же мог писать Уилсону? Почерк показался Рису женским.

Он кивнул в знак благодарности и стал подниматься по лестнице. Когда Хелен открыла ему дверь, то изумленно распахнула глаза.

– Вот лекарство. – Он протянул ей флакон и передал рекомендации аптекаря.

– Сейчас же дам ему. – Она вернулась к кровати Уилсона и ласково разбудила его. Осторожно налила жидкость в ложку и поднесла к его губам. – Лекарство, Уилсон. Оно вам поможет.

Слуга послушно открыл рот, и она влила ему микстуру.

– Еще ложку, – ласково велела она.

После того как она закупорила флакон, Рис достал из кармана письмо.

– Уилсону передали письмо.

– Письмо? – удивилась Хелен.

Он протянул ей сложенный листок.

– Узнаешь почерк?

Она посмотрела на конверт и помотала головой. – У него есть знакомые в Брюсселе?

– Нет, – ответила Хелен и неуверенно добавила:

– По крайней мере, мне о них ничего не известно. Они переглянулись; они снова общались без слов, как часто делали когда-то. Оба не знали, что предпринять. Рис склонил голову в сторону Уилсона, и Хелен кивнула.

Она снова разбудила Уилсона.

– Уилсон, вам письмо.

– Кажется, от кого-то из Брюсселя, – добавил Рис.

– Луиза? – Старик даже присел на кровати. Таким оживленным они его давно не видели.

Рис и Хелен снова переглянулись. Она показала Уилсону письмо.

– Вскройте, – попросил он. – Прочтите!

Хелен взломала печать и прочла вслух по-французски:

«Дражайший Самюэль!

Вообрази мою радость, когда я узнала, что ты в Брюсселе. Ты можешь навестить меня. Приходи, как только сможешь. Жду с огромным нетерпением.

Твоя Луиза».

Уилсон встал и пошатнулся.

– Я должен идти к ней… К Луизе.

– Нет! – воскликнула Хелен.

Рис и Хелен бросились к нему и вместе уложили старика в постель. Уилсон вначале сопротивлялся, но быстро устал и откинулся на подушку.

– Вам нельзя вставать, – укорила его Хелен. – Вы тяжело больны.

– Я должен пойти к Луизе, – слабо проговорил Уилсон. – Должен ее увидеть!

– Не сегодня! – мягко возразила Хелен. – Сегодня отдыхайте.

Уилсон заснул или впал в забытье.

Рис отошел от кровати и поманил к себе Хелен:

– Кто такая Луиза? Ты ее знаешь?

Она помотала головой:

– Он никогда не говорил, что у него есть знакомые в Брюсселе. Да и вообще за пределами Ярфорда… – Она оглянулась на слугу, который беспокойно заворочался. – Похоже, она для него очень важна.

– Вот именно. – Рис понял, что ему придется принять участие в происходящем.

Он будто попал в паутину, и чем активнее пытался высвободиться, тем плотнее оплетали его нити. Он может просто уйти. Дела Хелен, Уилсона и Дэвида его не касаются. Он должен заниматься своей ротой и готовить солдат к бою. Ожидание тяжело сказывалось не только на нем, но и на солдатах. Как-то развлекаясь, солдаты Риса то и дело попадали в неприятности, но даже разбор их проступков не занимал все его свободное время. И пока Рис вполне может себе позволить позаботиться об Уилсоне.

Просто нельзя позволять старым воспоминаниям отвлекать его – воспоминаниям о том, что когда-то объединяло их с Хелен.

Он спустился в вестибюль и снова обратился к портье.

– Я хочу всячески помочь мистеру Уилсону… – начал он.

Портье перебил его:

– Капитан, я уже подыскиваю сиделку.

– Весьма вам признателен. Но дело не в сиделке.

Вам известно, кто отправил письмо, которое принесли мистеру Уилсону?

Портье нахмурился:

– Мне не сказали, от кого оно.

– А мальчик, который его доставил? – не сдавался Рис.

– Его я тоже не знаю, капитан. Простите. – Портье поклонился и отошел.

Проклятие! Тайна не давала ему покоя. Кто такая Луиза? Почему она так важна, что ради нее тяжелобольной Уилсон попытался встать с кровати?

Глава 4

Вечером Рис и его друг Грант вернулись в ту таверну, где накануне он встретил Хелен. Неужели это произошло только вчера? Теперь полутемный зал полнился воспоминаниями, как он впервые увидел ее после долгих лет – словно вдруг сон стал явью. Когда он увидел ее, словно пушечное ядро ударило его в грудь.

После того как он отнес лекарство, он больше не поднимался к Уилсону, ему не хотелось снова встречаться с Хелен. Когда Рис и Грант выходили из отеля, портье доложил, что нашел для больного опытную сиделку. Рис решил, что познакомится с ней позже. Он зайдет к Уилсону перед тем, как будет ложиться спать. Тогда Хелен там уже наверняка не будет.

Они с Грантом сели за столик. Почти весь день Грант общался с другими офицерами их полка. Они обсуждали, долго ли им еще придется ждать приказа выдвигаться на позиции.

Грант отпил пива.

– Французские войска стягиваются к границе. Веллингтон считает, что скоро французы начнут атаку. Судя по всему, Наполеон планирует пойти на Брюссель. Скорее всего, сражение состоится через несколько дней.

– Похоже на то, – согласился Грант.

Сведения не были новыми, они просто подтверждали данные разведки о передислокации войск на территории Франции. Однако Рис сразу же подумал о Хелен. Явиться сюда в такое опасное время – настоящее безумие! Хуже того, Дэвид считает происходящее большой забавой. Они должны немедленно покинуть Брюссель!

Рис поднял голову и увидел, что к их столу подходит Дэвид. Рис ему совсем не обрадовался. Рядом с Дэвидом шел еще один юнец, примечательный лишь благодаря повязке на глазу.

– Рис! Как здорово, что я тебя нашел! – воскликнул Дэвид. – Можно к вам подсесть?

Рис покосился на Гранта. Тот, с любопытством воззрившись на Риса, кивнул в знак согласия.

Дэвид тут же придвинул к себе стул и подал служанке знак, чтобы та принесла им пива. Его приятель сел рядом с ним.

– Позвольте представить моего друга, Уильяма Леннокса. Уильям, это Рис, то есть капитан Лэндон. Я знаю его всю жизнь! Он сын приходского священника и друг детства моей сестры.

Гранта, похоже, эти сведения крайне заинтересовали.

– Это капитан Грантуэлл, – представил его Рис.

– Капитан… – вежливо кивнул юнец. – Я Дэвид Бейнс.

Любопытно. Раз отец Дэвида умер, Дэвид стал лордом Ярфордом. Почему же он опускает титул?

Рис повернулся к другу Дэвида:

– Леннокс, вы тоже собираетесь посмотреть грядущее сражение?

Молодой человек нахмурился:

– Надеюсь, к тому времени я поправлюсь. Я… был… прикомандирован к штабу генерала Мейтленда. До несчастного случая, – указал он на свою повязку, – во время верховой прогулки.

Рис поморщился: к чему такие подробности?

Дэвид горделиво выпятил грудь:

– Уильям – сын герцога Ричмонда, а его светлость – близкий друг Веллингтона, так что, не сомневаюсь, Уильям примет участие в боевых действиях.

Веллингтон, фельдмаршал сил союзников, был также герцогом. Претенциозное упоминание двух герцогов в одном предложении напомнило Рису об отце Хелен и Дэвида. Вот уж кто с почтением относился к титулам! Ничего удивительного, что и Дэвид такой же.

– Дэвид, не думаю, что тебе стоило возвращаться в эту таверну, особенно после вчерашнего.

Юноша озадаченно посмотрел на него:

– Почему? Здесь хорошо кормят.

– Ты едва не подрался с местным жителем.

– Да ну! – презрительно отмахнулся Дэвид.

Рис огляделся по сторонам. Вчерашнего человека вроде не было. Может, ему не придется снова спасать Дэвида, чтобы того не избили. Он решил сменить тему:

– Как Уилсон?

– Уилсон? – нахмурился Дэвид. Потом его лицо прояснилось. – Ах да, Уилсон… Хелен сказала, что он заболел.

Рис подался вперед:

– Ты не заходил к нему, не справлялся о его самочувствии?

– Я? А что я могу сделать? – пожал плечами Дэвид. – Меня весь день не было дома.

Рис почувствовал, как в нем нарастает гнев.

– Значит, тебе и в голову не пришло справиться, как себя чувствует ваш слуга?

– Сюда его притащила Хелен, – обиженно ответил Дэвид. – Пусть она за ним и смотрит!

По-настоящему, Дэвиду следовало позаботиться не только об Уилсоне, но и о сестре! Если бы Дэвид взял на себя ответственность за них, Рис мог бы удалиться со спокойной совестью.

Подошла служанка и приняла у них заказ. Скоро им подали еду.

Грант и Леннокс заговорили о предстоящем сражении. Дэвид то и дело вмешивался в их разговор со своими невежественными замечаниями. Рис пытался следить за ходом беседы, но предательские мысли все время возвращались к Хелен. Она сейчас одна и волнуется за Уилсона.

Вскоре Леннокс встал:

– Я должен вернуться домой. Очень рад знакомству, капитаны! – Он взял шляпу. – Дэвид, провожать меня не обязательно. Увидимся завтра на верховой прогулке.

– Завтра мы едем по окрестностям, – с радостью объяснил Дэвид.

Леннокс отошел было, но обернулся:

– Кстати, моя мать в четверг устраивает бал. Я позабочусь, чтобы вы все получили приглашения. – Он поклонился.

Бал? Это последнее, что могло заинтересовать Риса, ведь скоро нападение французов.

– Закажем еще по пиву? – спросил Дэвид после того, как ушел его друг.

На сей раз встал Рис:

– Не стоит. Дэвид, тебе пора вернуться в отель и зайти к сестре.

Дэвид рассмеялся:

– А, забыл! Мы с ней договорились вместе поужинать. Да ладно, ничего страшного. Давайте выпьем еще по кружке. Вечер только начинается!

Рис склонился к юнцу:

– Вчера вечером ты так напился, что тебя чуть не избили, и мне пришлось тащить тебя в отель. Твой вечер закончился.

Дэвид выпятил нижнюю губу, но подчинился.

Грант поднял свою еще полную кружку:

– Я остаюсь.

На обратном пути Дэвид все время весело болтал. Когда они вошли в отель, Рис решил, что на сегодня с него хватит общества Дэвида, и поднялся к комнате Уилсона. Постучал, ожидая, что ему ответит сиделка.

Дверь открылась, на пороге оказалась Хелен. Рис непроизвольно сделал шаг назад.

– Я думал, сиделка уже пришла.

– Она здесь. – Хелен посторонилась.

Рис вошел в комнату и увидел просто одетую полную женщину, по меньшей мере лет на двадцать старше Хелен.

– Это мадам Жакоб, – по-французски представила ее Хелен и повернулась к Рису: – Капитан Лэндон. Старый друг… Уилсона.

– Здравствуйте, капитан, – кивнула сиделка. Она все время улыбалась.

– Как он? – спросил Рис, указывая на Уилсона.

– У него жар, – озабоченно сдвинула брови мадам Жакоб и положила больному на лоб влажное полотенце.

– Ему не лучше, – встревоженно добавила Хелен.

– Что ты здесь делаешь? – повернулся к ней Рис.

За нее ответила мадам Жакоб:

– Мадемуазель настояла, что останется. Хотя, по-моему, ей самой не мешает отдохнуть. Я уверяла, что вполне могу…

Хелен перебила ее:

– Не в том дело. Просто я оставила брату записку, что я здесь. Мы должны вместе поужинать.

– Вы ужинали? – спросил Рис у сиделки.

Та кивнула:

– Мадемуазель послала за едой для меня и нашего пациента.

Рис протянул Хелен руку и приказал:

– Пошли! Дэвид в отеле. Я отведу тебя к нему.

Хелен не нравилась произошедшая с Рисом перемена – он то и дело командовал, будто она – кто-то из его солдат. Лишь когда он обращался к Уилсону, в нем угадывался прежний добрый и чуткий друг. Почему он настаивает, что сам отведет ее к Дэвиду? Мог бы просто сказать, где она найдет брата… Правда, она так устала от волнения и так мало спала, что пошла с ним без возражений.

– Я отведу тебя в номер Дэвида, – по-прежнему диктаторским тоном продолжал Рис. – Скорее всего, он уже там.

Он подвел ее к номеру Дэвида. На стук юнец не ответил.

– Может, он ждет тебя внизу, в ресторане? – предположил Рис.

Когда они спустились, Рис спросил портье:

– Видели ли вы молодого человека, с которым я сюда вошел?

– Non, Capitaine, – ответил тот.

Рис пришел сюда с Дэвидом? Откуда? Хелен нахмурилась.

Рис повернулся к ней:

– Возможно, он уже в ресторане.

К ней наконец вернулся дар речи.

– Спасибо, Рис. В ресторане он или нет, но я собираюсь поесть. Я устала и проголодалась, так что не стану гоняться за ним по всему отелю.

К ее удивлению, он пошел за ней.

– Тебе не обязательно меня сопровождать, – сказала она.

– Посмотрю, здесь ли Дэвид, – ответил он.

Было почти девять часов, зал был полон. За несколькими столами сидели офицеры. Хелен огляделась по сторонам. Дэвида не было видно.

– Здесь его нет, – вздохнула она.

К ним подошел официант.

– Вас проводить?

– Да, пожалуйста, – кивнула Хелен.

И снова удивилась, когда Рис тоже последовал за официантом.

– Я серьезно, Рис, – обратилась она к нему, – не думай, что обязан меня сопровождать. Поужинать я могу и одна.

– Я выпью бокал вина.

Официант подвел их к неприметному столику в углу. За таким столиком в прошлом ей было бы приятно посидеть с Рисом. Можно было притвориться, что они совершенно одни. Какая жестокая ирония судьбы! Ей дают то, о чем она когда-то страстно мечтала, и снова напоминают, от чего отказалась.

Они сели напротив друг друга. К ним подошел другой официант.

– Попробуй жареные мидии, – посоветовал Рис. – Это фирменное брюссельское блюдо. И картофель фри.

На сей раз ей нравилось, что он указывает ей, что заказать.

Вдруг она представила его отдельно от своего общества. Чем он занимается целыми днями? Строевой подготовкой? Он ужинает… где? И с кем? Кто заполняет его жизнь? Друзья? Женщины?

– Как сиделка? – Он по-прежнему избегал смотреть ей в глаза.

– Похоже, она свое дело знает.

На его подбородке темнела щетина. Она запомнила его еще юношей с гладким лицом. Теперь, повзрослевший, возмужавший, он казался почти другим человеком, которого она совсем не знает.

После того как принесли еду, он стал смотреть, как она ест, а сам не спеша пил вино.

– Вы с Дэвидом должны как можно скорее уехать из Брюсселя.

– Как только Уилсон окрепнет настолько, что сможет путешествовать.

Он посмотрел на нее в упор:

– На это потребуется несколько дней. Или даже недель. Уезжайте завтра.

– Я не могу бросить Уилсона!

Он понизил голос:

– Учти, Наполеон собирается пойти на Брюссель. Все произойдет очень скоро.

Хелен, конечно, не хотелось оставаться в городе, куда вот-вот могут ворваться французы, но болезнь Уилсона все меняла.

– И все же я останусь здесь, пока Уилсон не поправится.

– Я прослежу за тем, чтобы о нем позаботились, – пообещал Рис.

– Каким образом? – подняла она голову, и их взгляды встретились. – Ты будешь сражаться!

Рис окажется на поле боя… В него будут стрелять из пушек и ружей, враги захотят его убить. И хотя он сильно изменился и, скорее всего, больше не хочет ее видеть, последняя мысль ножом резала ее сердце.

Не сводя с него глаз, она сказала:

– Обещаю, мы с Дэвидом и Уилсоном уедем, как только Уилсон сможет путешествовать.

Ее голубые глаза всегда сильно действовали на него, сейчас они возвращали его в безмятежные дни юности. Он не должен был сопровождать ее на ужин… но в таком случае это было бы все равно что он бросил ее – ягненка на съедение многочисленных волков в военной форме.

Он попытался отвлечься от этих мыслей. Более того, ему следовало бы поблагодарить ее, что в свое время она отвергла его. Ведь тогда он не смог бы стать военным. Он гордился, что стал офицером в Восточно-Эссекском полку. Если бы он не пошел в армию, что из него вышло бы?

Хелен нарушила молчание:

– Расскажи о будущем сражении.

Об этом он вполне мог говорить.

– Наполеон явится сюда в надежде захватить Брюссель и лицом к лицу встретиться с Веллингтоном.

– Значит, есть опасность, что мы не победим?

Неужели она по-прежнему умеет читать его мысли? В детстве каждый из них часто догадывался, о чем думает другой.

– Во всяком случае, я предпочитаю идти в бой под командованием Веллингтона, чем кого-то другого.

Не съев и половины того, что было на тарелке, девушка отложила вилку.

– Было очень вкусно, Рис. Спасибо, что предложил. – Она встала из-за стола. – Пожалуй, я еще раз загляну к Уилсону.

Рис тоже встал и вместе с ней направился к выходу, сказав официанту, чтобы ужин записали на его счет.

– Нет, Рис! – отстранила она его. – Я сама заплачу.

Он нахмурился: напоминание о ее богатстве было неприятным. Но он больше не нищий юнец.

– Нет, – возразил он, поворачиваясь к официанту: – Запишите на меня.

Хелен первой зашагала наверх. Рис догнал ее.

– Я сама должна была заплатить, – сказала она.

– Нет, – решительно ответил он. – Я пойду с тобой к Уилсону. Тоже хочу проверить, как он.

Они вместе молча поднялись по лестнице. Когда дошли до нужной двери, Рис негромко постучал.

Им открыла сиделка.

– Мадам Жакоб, я только хотела взглянуть, как он. – Хелен вошла. – Ему лучше?

– Мадемуазель, перемен за последний час не было. По моему опыту, об улучшении говорить еще рано. Давайте посмотрим, как он будет чувствовать себя к утру.

Хелен подошла к Уилсону и пощупала ему лоб. Поправила одеяло и отбросила влажные волосы с его лица. При виде ее нежности горло у Риса невольно сжалось.

Мадам Жакоб подошла к Хелен и положила руку ей на плечо:

– Мадемуазель, я о нем позабочусь. Отдохните. Идите со своим красивым капитаном и не волнуйтесь за нашего пациента.

Хелен покосилась на Риса, когда сиделка сказала «со своим красивым капитаном».

– Хелен, ты навестишь его утром, – сказал Рис. Она нехотя отошла от кровати, но повернулась к мадам Жакоб:

– Пошлите за мной, если ему станет хуже.

Сиделка похлопала ее по руке:

– Обязательно пошлю. Certainement[3].

– Вам что-нибудь нужно? – спросил у сиделки Рис.

Та помотала головой.

– В соседнем номере живет один славный лакей, он согласился позвать кого-нибудь мне на помощь, если потребуется. Уверил, я могу будить его в любое время, хотя не думаю, что будет необходимость. Вы оба можете спокойно отдыхать.

Рис кивнул ей и распахнул дверь. Хелен вышла следом за ним в полутемный коридор. Пока они шли, он снова вспомнил время, когда они с Хелен ускользали из своих домов и встречались в парке, окружавшем Ярфорд-Хаус. Они гуляли рука об руку по тропинкам и тайно целовались за живой изгородью. Ей было шестнадцать, ему восемнадцать…

Когда они дошли до лестницы, она сказала:

– Спокойной ночи, Рис. Я еще раз проверю, у себя ли Дэвид.

Что она будет делать, если Дэвида в номере не окажется? Пойдет его искать, как накануне вечером? Только на сей раз Уилсон не будет сопровождать ее и не сможет предложить пусть слабую, но защиту.

– Я с тобой, – сказал Рис.

Глава 5

Хелен, по крайней мере, не возразила против того, чтобы он ее сопровождал. Рис твердил себе, что остается с ней только потому, что отель переполнен солдатами и офицерами, которым нечем заняться, кроме поглощения бельгийского пива.

Когда они подошли к комнате Дэвида, юноша вышел им навстречу, что-то мурлыча себе под нос. Стоило ему заметить сестру, как его хорошее настроение улетучилось.

Хелен, подбоченившись, посмотрела брату в глаза. – Дэвид, куда ты? Одиннадцатый час вечера!

– Прогуляться. – Он выпятил подбородок. – Еще вовсе не поздно.

Она смерила его гневным взглядом:

– Где ты пропадал весь день? Я столько раз оставляла тебе записки… Об Уилсоне…

– Знаю, знаю! – перебил ее он. – Уилсон болен. Мне очень жаль, но что я могу сделать?

Она возвысила голос:

– Мог бы, по крайней мере, послать мне записку, сообщить, где ты. И предупредить, что не пойдешь со мной ужинать.

У него сделался огорченный вид.

– Ах да… ужин. Прости, пожалуйста. Совсем забыл!

– Так где ты пропадал весь день? – повторила Хелен.

Дэвид поджал губы.

– Хотя это не твое дело, скажу: я был с Уильямом Ленноксом. Он здесь с родителями, герцогом и герцогиней, и, скорее всего, примет участие в сражении, если глаз успеет зажить… – Он выпятил грудь. – Если не веришь, спроси Риса. Мы с Уильямом ужинали с Рисом и еще одним капитаном.

Хелен сурово покосилась на Риса.

– Я же сказал тебе, что видел его, – кивнул Рис.

– Но не сказал, что ужинал с ним.

Дэвид с напором произнес:

– Хелен, ты мне не хозяйка. Ты не имеешь права указывать, что мне делать и что нет. С кем я могу и не могу ужинать. Сейчас я хочу выйти, и ты не можешь мне помешать. – Его голос стал пронзительным, как у капризного ребенка.

Рис сделал шаг вперед.

– Дэвид, выбирай выражения!

Тот пожал плечами:

– Она мне всего лишь сестра. Она не имеет права управлять моей жизнью.

– Дэвид, я приехала сюда, потому что тебе в Брюсселе небезопасно, – сказала Хелен. – Ты не должен был сюда приезжать. Ты должен быть дома.

– Ну, поскольку Уилсон болен, мы пока остаемся, разве нет? Пусти! – Дэвид проскользнул мимо и быстро зашагал по коридору.

– Дэвид… – Рис шагнул было за ним, но Хелен взяла его за плечо.

– Пусть идет, – вздохнула она. – Я так злюсь на него, что сегодня мне с ним лучше не спорить.

Ее прикосновение навеяло воспоминания. И стало искушением.

Хелен резко отдернула руку. Посмотрела в коридор, где скрылся Дэвид.

– Очень надеюсь, он не напьется, как вчера.

– Надеюсь, он что-то запомнил после вчерашнего. – Хотя знал ли Рис хоть одного молодого человека, который вечером помнил бы о том, как утром у него с похмелья болела голова?

Рис проводил ее до номера. Его плечо все еще чувствовало касание ее тонких пальцев, и он вспомнил, как очень давно сжимал их, восхищаясь их изяществом и красотой.

– Спокойной ночи, Рис, – сказала она, открывая номер. – Еще раз спасибо. – И скрылась внутри.

Рис пошел к себе. Но неожиданно остановился и развернулся к выходу.

– Проклятый мальчишка! – сказал он вслух.

Спустившись, вышел на улицу. Рис чувствовал себя обязанным позаботиться, чтобы Дэвид Бейнс вернулся в отель, ничего не натворив и не доставив сестре беспокойства.

Хелен сразу легла в постель. Однако беспокойно ворочалась с боку на бок, пытаясь утихомирить мысли и эмоции. Хотелось бы верить, что бессонница вызвана гневом на Дэвида или беспокойством за Уилсона. Подобные заботы не помогают уснуть. Но, откровенно говоря, не спала она из-за Риса. Пришлось признать: она рада его видеть! Он по-прежнему красив. Его более низкий голос задевал в ней определенные струны, хотя повелительный тон действовал на нервы. Она не понимала, почему он настаивает сопровождать ее, ведь он, вероятно, не получает от этого никакого удовольствия. Особенно если вспомнить, что именно она ему отказала. Хелен долго привыкала, что больше никогда его не увидит. И вот она смирилась, а он здесь.

Он стал другим.

Утром Хелен проснулась, все еще думая о нем. Одевшись, вышла из номера и направилась проведать Уилсона.

Дверь ей открыла сиделка.

– Доброе утро, мадемуазель!

– Доброе утро, мадам Жакоб. – Хелен вошла. – Как он?

– Не хуже. – Мадам Жакоб отошла в сторону, пропуская Хелен к кровати. – Последние два часа он, по-моему, спит спокойнее.

В комнате было прибрано, Уилсон удобно был устроен на подушках, укрыт одеялом. Дышал он неровно, но лежал спокойно. Возможно, это хороший знак, хотя ее родители перед смертью то впадали в горячку, то ненадолго успокаивались. Она тоже помнила минуты покоя перед тем, как лихорадка и ее лишила сознания.

– А вам удалось отдохнуть? – спросила она у сиделки.

– Oui, mademoiselle, – жизнерадостно ответила сиделка. – Он спал. Я спала. Мы очень хорошо поладили.

– Он говорил с вами? – спросила Хелен.

Мадам Жакоб кивнула:

– Как-то несвязно. Но часто произносил имя Луиза.

Да. Кто такая Луиза?

– Мы ничего о ней не знаем. Говорил ли он что-нибудь, что способно больше рассказать о ней?

– Только имя. – Сиделка склонила голову, словно извиняясь.

Хелен посмотрела на Уилсона; он что-то бормотал во сне. Она снова повернулась к сиделке:

– Могу я что-нибудь для вас сделать, мадам Жакоб? Я могу выполнить какое-нибудь поручение или, если нужно, посидеть с ним.

Мадам Жакоб рассмеялась:

– Mon Dieu! Ведь это меня наняли, чтобы я помогала вам, а не наоборот.

– Но если вам понадобится отдохнуть, не стесняйтесь. – Хелен помнила, как остро нуждалась хотя бы в коротком отдыхе, когда ухаживала за больными родителями.

Мадам Жакоб задумалась:

– А вы не против посидеть с ним час-другой? Я хотела бы сходить домой. Посмотреть, как там…

кое-что проверить. И взять предметы первой необходимости для нашего пациента.

– Конечно! – с готовностью согласилась Хелен. – Вам нужны деньги? Я заплачу за все, что понадобится Уилсону. – Она протянула сиделке несколько монет.

Мадам Жакоб посмотрела на них и улыбнулась:

– Этого хватит. Merci.

Хелен подумала, что можно позавтракать с Дэвидом, но решила отправить ему записку.

– Передайте, пожалуйста, записку портье, – попросила она сиделку.

– Конечно, мадемуазель. – Мадам Жакоб накинула на плечи шаль.

Хелен подошла к столу, куда Уилсон положил перо и бумагу – несомненно, для того, чтобы написать загадочной Луизе. Она быстро написала записку, сложила ее и надписала на ней имя Дэвида.

Потом передала записку мадам Жакоб.

Пожилая женщина широко улыбнулась:

– Записка вашему красавцу-капитану?

Хелен вспыхнула:

– Нет. Моему брату. Он тоже здесь остановился.

Мадам Жакоб разочарованно покачала головой:

– Брату? Это совсем не так интересно, как записка капитану. – Она жестом указала на стол рядом с небольшим камином, где стояли чайник и тарелка, накрытая стеклянным колпаком: – Лакей из соседнего номера только что принес мне еду: хлеб, сыр и чай. Я ни к чему не притрагивалась, съешьте, пожалуйста, мою порцию.

Хелен вдруг поняла, что голодна.

– Я скоро вернусь, и двух часов не пройдет, – пообещала мадам Жакоб, выходя.

Хелен налила себе чай и села рядом с кроватью Уилсона. Отщипнула кусочек хлеба и стала жевать. Тишина нарушалась лишь хриплым прерывистым дыханием Уилсона.

Ее красавец-капитан… Когда-то он был ее красавцем Рисом. Хелен ощутила горечь утраты.

Должно быть, она задремала. Разбудил ее стук в дверь. Неужели мадам Жакоб уже вернулась? Она открыла дверь, и сердце у нее екнуло. Рис!

– Рис?

Он прошел мимо нее. Глаза у него сверкали.

– Где сиделка? Неужели бросила свой пост?

– Нет-нет. – Хелен закрыла за ним дверь. – Она дежурила всю ночь. Я вызвалась подменить ее, пока она сходит домой.

– Понятно. – Он посмотрел на Уилсона. – Как он?

– Похоже, спит спокойнее, чем вчера, хотя мадам Жакоб сказала, что время от времени бредил. – Сердце Хелен билось учащенно. Она не ожидала его увидеть.

С постели послышался стон.

– Леди Хелен! Это вы?

Она поспешила к больному. Рис последовал за ней.

– Да, Уилсон. Я здесь. И Рис.

– Рис? – Старик попытался сесть, но оказался слишком слаб. – Ах да. Помню. Рис был здесь. Мы в Брюсселе.

– Да, – сказала Хелен. – Но у вас лихорадка. Не утомляйтесь. Вам нужно лежать.

– Нет! – Уилсон снова попробовал привстать. – Мне нужно кое-куда сходить. Я должен идти. Должен!

Рис удержал его за плечи:

– Уилсон, вам необходимо оставаться в постели. Вы тяжело больны и никуда не пойдете. – Говорил он решительно, но… мягко.

Как прежний Рис.

Уилсон снова лег на подушку, но был сам не свой.

– Уилсон, давайте я налью вам чай, – предложила Хелен.

Рис уже взял чайник и налил слуге напиток. Она взяла чашку из рук Риса и тихо заговорила:

– Как по-твоему, он так разволновался из-за письма?

– Письма? – Уилсон ее услышал.

– Помните, Уилсон? – спросил его Рис. – Письмо от Луизы.

– Дайте посмотреть! – Уилсон протянул руку.

Она поставила чашку и протянула письмо слуге. Он взял его дрожащей рукой, поднес к глазам и уронил на постель.

– Глаза ничего не видят.

Хелен взяла листок.

– Луиза хочет, чтобы вы ее навестили.

– Луиза… – Глаза старика наполнились слезами. – Луиза!

Хелен снова посмотрела на Риса. Он разделял ее беспокойство. Рис мягко положил руку Уилсону на плечо:

– Не расстраивайтесь. Вам нужно выздороветь.

– Я должен ее увидеть! – вскричал Уилсон.

– Может, мы передадим ей записку? – спокойно и разумно предложил Рис. – Скажите, где она живет?

– Улица Левек… Рядом с театром, – с трудом проговорил Уилсон. – Луиза Десме.

– Мы ее известим, – заверила его Хелен. – Напишем, что вы больны и сейчас не можете ее навестить.

Уилсон кивнул, но по его лицу текли слезы. Его слезы расстроили ее.

Уилсон часто утешал ее.

Она подала ему чай:

– Выпейте. Вы хотите есть? – Она поднесла ему тарелку с хлебом и сыром.

Уилсон поморщился и покачал головой.

Она повернулась к Рису:

– Ему нужен бульон или жидкая каша. И еще пить. Ему нужно питаться.

Рис кивнул:

– Я сейчас принесу что-нибудь из ресторана.

Хелен была рада его помощи. По крайней мере, в том, что касается Уилсона, Рис остался тем самым Рисом, в которого она когда-то влюбилась.

– Записка! – воскликнул Уилсон. – Записка для Луизы!

Хелен повернулась к слуге:

– Уилсон, мы передадим ей вашу записку, обещаю. А теперь поспите, ладно?

Она пощупала его лоб. Тот оставался очень горячим.

Рис сделал шаг к двери:

– Я за едой Уилсону.

Хелен видела озабоченность в его глазах, она совпадала с ее собственными чувствами. Оба боялись, что Уилсон не выздоровеет.

Рис поспешил в ресторан. Если бы он побольше поспал, его эмоции не палили бы во все стороны, как ракеты Конгрива. Но сегодня он встал очень рано и поскакал в роту, а накануне лег очень поздно.

Рис не ожидал увидеть Хелен, когда постучал к Уилсону. Когда она открыла, в первый миг он оцепенел. На ней было скромное полосатое синее платье, а волосы уложены в простую прическу, но ее красота для него – как удар сабли. Потом он увидел, что сиделки нет… Сразу подумал, что та дезертировала, и вспыхнул, как сухой порох. Обычно он сохранял большее хладнокровие.

Он даже на Дэвида выместил гнев. Ночью у Риса ушло довольно много времени разыскать легкомысленного мальчишку, а когда он его нашел, Дэвид уже был пьян в стельку и снова лез в драку с какими-то голландцами из легкой кавалерии. Рис выбранил Дэвида за глупость, но сомневался, что утром тот что-нибудь вспомнит. В результате Рис очень устал.

Официант из ресторана обещал через полчаса принести поднос с едой в комнату Уилсона.

Когда Рис вышел из гостиницы, увидел у подножия лестницы мадам Жакоб с большим узлом и корзиной в руках.

Он подошел к ней:

– Мадам Жакоб, позвольте вам помочь?

Она с улыбкой протянула ему узел:

– Ах, капитан! Какая приятная встреча! Я принесла чистую ночную сорочку для мистера Уилсона. И еду, и еще кое-что для себя. Не знаю, как я справилась бы, если не встретила бы вас. Вы не против отнести это к мистеру Уилсону?

– Вовсе нет, – ответил Рис, хотя только что решил не возвращаться к старому слуге.

– Вы точно не будете против, когда увидите, кто там с ним. – Мадам Жакоб широко улыбнулась. – Ваша милая мадемуазель!

Он уже собирался сказать, что Хелен не «его», но сиделка вдруг посерьезнела:

– Она не возражала немного посидеть с мистером Уилсоном. Она сама меня отпустила. Мне нужно было сходить домой. Я… Мне нужно было проверить… – Она не договорила, но от него не укрылось ее огорчение.

– У вас дома что-то случилось? – спросил Рис.

– Ах, – вздохнула сиделка. – Мой муж немного нездоров.

– Прискорбно, – ответил он.

– Видите ли, нам сейчас очень нужны деньги. – Она натянуто улыбнулась. – Поэтому, если меня приглашают из отеля, я не отказываюсь от работы.

– Мы можем как-нибудь вам помочь? – спросил он, тут же заметив, что он говорит «мы», будто они с Хелен в самом деле вместе. Неужели его втянут и в дела мадам Жакоб?

– Нет, не надо. – Сиделка покачала головой и покосилась на него. – Муж может о себе позаботиться, но… если можно, я хотела бы навещать его раз в день. – Мы все устроим. – Он снова сказал «мы»…

Они подошли к номеру Уилсона.

– А, мадам Жакоб! – сказала Хелен, когда они вошли.

– Я принесла чистое белье и ночную сорочку для мистера Уилсона. Еще еду для себя и… – сиделка жизнерадостно улыбнулась, – привела вашего красивого капитана!

На виске у Риса дернулась жилка. Улыбка Хелен застыла, но она быстро опомнилась:

– Вам не нужно было приносить свою еду. Я с радостью за вас заплачу. Заказывайте все, что пожелаете.

– Спасибо, мадемуазель, – улыбнулась мадам Жакоб.

Рис подал голос:

– Слуга из ресторана должен прислать для Уилсона бульон, кашу и пиво. Когда принесут, просите все, что захотите. – Он снова говорил так, словно они с Хелен действуют сообща.

– Луиза, – позвал Уилсон. – Это ты? – Голос у него был больной и хриплый.

Хелен поспешила к нему.

– Нет, Уилсон, это не Луиза. – Она сняла с его лба мокрое полотенце, и Рис опять почувствовал ее нежность, будто ее тонкие пальцы прикасались к нему. – Пришла ваша сиделка. Ее зовут мадам Жакоб. – Сиделка? – переспросил Уилсон. – Не надо… Слишком много хлопот. Слишком много денег.

– Ничего не слишком, – возразила Хелен. – Вы ведь знаете, я могу себе это позволить. Вам нужна сиделка. Не стоит вам оставаться одному, пока вы больны.

Он схватил ее за руку:

– Вы передадите записку Луизе?

– Да, сейчас же передам. – Она сжала его пальцы.

От этого ласкового жеста у Риса сжалось сердце.

Мадам Жакоб отозвала ее в сторону.

– Теперь ступайте с вашим красивым капитаном, мадемуазель, – сказала она. – О мистере Уилсоне позабочусь я.

Рис снова поморщился, услышав, что говорит мадам Жакоб, но в то же время… так привычно, когда на них с Хелен смотрят, как на одно целое! Он велел себе встряхнуться. Нельзя поддаваться искушению и думать, что они снова стали неразлучны, как в детстве.

Он вышел из комнаты рядом с Хелен – именно так, как они вышли бы, если были бы вместе. Как только очутились в коридоре, Хелен сказала:

– Я не отправлю записку Луизе Десме. Я сама к ней пойду.

«Неплохая мысль», – подумал Рис.

– Нет, – возразил он вслух. – Пойду я.

Она резко развернулась к нему:

– Нет, Рис. Пойти должна я. Уилсон на моей ответственности. Я и передам его сообщение.

– Можешь доверить поручение мне, – довольно резко возразил он.

– При чем здесь доверие? – досадливо отмахнулась Хелен. – Я хочу познакомиться с этой Луизой.

Рис посуровел:

– Ты не можешь идти одна.

– Еще как могу! – Хелен метнула на него гневный взгляд. – Или позову с собой слугу. А вот тебе идти совсем не обязательно.

Ей неприятно находиться в его обществе? Что ж, это все решает. Он пойдет, чего бы это ни стоило.

– Я знаю Брюссель, а ты нет.

Хелен подбоченилась:

– Кто-нибудь подскажет, куда идти. Что бы ты ни делал, я собираюсь нанести визит Луизе Десме.

Он не отвел взгляда:

– Тогда мы пойдем вместе.

Глава 6

Рис выглядел великолепно – в алом мундире с кушаком, с золотым эполетом на плече. За пять лет он возмужал, стал жестче – как и подобает офицеру, более стройным, чем в юности, и выглядел куда более устрашающе, чем молодой человек из прошлого, которого она помнила.

– Я выяснил, как попасть на улицу Левек.

Молча кивнув, Хелен зашагала рядом, стараясь не отставать.

Они вышли из отеля в чудесный летний день. На голубом небе сияло солнце, небо было испещрено белыми облачками, похожими на клубочки ваты. Когда-то давно они с Рисом любовались такими, лежа в траве. «Смотри, смотри, оно похоже на кошку!» – говорила Хелен, показывая на небо. «А вон та – на рыцаря!» – указывал он.

Хелен молча шла рядом с Рисом, чувствуя себя посторонней. Они поднялись по какой-то лестнице, затем вошли в железные ворота. Девушка поняла, что они очутились в огромном парке – во все стороны разбегались дорожки, выложенные гравием, их окружало настоящее море цветов, деревьев и фонтанов. Вокруг парка стояли роскошные особняки, общественные здания и резиденция принца Оранского. В парке гуляли офицеры в самой разной форме, многих сопровождали элегантные женщины. Некоторые сидели на траве под деревьями или толпились небольшими группками и оживленно беседовали.

Хелен ахнула при виде такого зрелища. Она видела Брюссель лишь в сумерках и ночью, когда они с Уилсоном въехали в город по тесным, узким улочкам и поднялись на холм, где находился их отель. В поисках Дэвида они вернулись на те же узкие улочки, тамошние магазины и питейные заведения напоминали лондонские – разве что вывески были на французском. Она и не догадывалась, как красив Брюссель – город изящества, величия и изобилия.

Когда они зашагали по дорожке среди других гуляющих, Хелен захотелось взять Риса под руку.

– Что это за место? – спросила она.

– Брюссельский парк, – ответил Рис. – Мы быстрее доберемся до нужной улицы, если срежем здесь путь.

И они пошли быстрее.

Неужели он не замечал здешнюю красоту? Хелен вертела головой, любуясь пестрыми цветами, пышной зеленью деревьев, белыми статуями богов и богинь, величественными зданиями.

Впереди несколько офицеров беседовали с модно разодетыми дамами. Когда они подошли ближе, один из офицеров в такой же форме, как у Риса, с любопытством посмотрел на них и кивнул Рису. Хелен узнала в нем спутника Риса, которого мельком видела в таверне в тот вечер, когда нашла Дэвида. Рис заметил приветствие друга, но не остановился.

Они вышли из парка, и вскоре впереди показались готические башни собора. Камни на солнце отсвечивали золотом, а витражные окна переливались красным, синим и зеленым. Хелен невольно остановилась полюбоваться.

Рис прошел еще несколько шагов и, развернувшись к ней, остановился чуть поодаль.

– Рис, он такой величественный, правда? – На миг она забыла, что они стали чужими.

Рис молчал, захваченный зрелищем: Хелен, освещенная солнцем, ее красивое лицо исполнено благоговения. Он подошел к ней, встал рядом.

– Да, красивый собор, – признал он.

Она оглядела все, что их окружало, и улыбнулась ему:

– Я ведь впервые вижу город по-настоящему!

Логично. Прежде она либо искала Дэвида, либо заботилась об Уилсоне.

– Я уже довольно давно в Брюсселе, – сказал Рис, – и привык к нему.

Оказалось, он отвык от ее улыбки, забыл, какое влияние она на него оказывала. Она разбередила старые раны, напомнив, как все у них когда-то было.

Рис отвернулся.

– Это собор Святых Михаила и Гудулы, католический храм.

– Вот как? – Хелен снова оглядела величественное сооружение. – Никогда раньше не была в таком храме.

Рис с Грантом посетили достопримечательности города, когда только приехали сюда. Рис охотно осматривал храмы и другие красивые сооружения, а также площадь Гран-плас со старыми готическими гильдейскими домами. Интересно, что подумает Хелен о фонтане «Писающий мальчик», в котором вода бьет из причинного места?

Она будто опомнилась:

– Прости меня, Рис. Я глазею, как туристка, а ведь нам надо идти.

Они повернули налево, на улицу Монтань, а потом сразу направо, на улицу, которая вела к Королевскому театру. Там Рис спросил у какого-то прохожего, как попасть на улицу Левек. Оказалось, она совсем недалеко, за театром и отелем «Моннэ». Они очутились на улице, застроенной скромными серыми и белыми каменными зданиями, все они не менее трех этажей. Почти во всех на нижних этажах размещались магазины. Рис спросил нескольких человек, где найти Луизу Десме, и наконец их направили к узкому зданию, стиснутому между двумя домами побольше. Дверь выходила прямо на улицу. Рис постучал.

Дверь приоткрылась, из-за нее выглянула стройная женщина с седыми волосами под простым белым чепцом. Поверх повседневного платья, подобно многим жительницам Брюсселя, на ней был надет передник. Она выглядела ровесницей Уилсона, хотя Рис не смог бы сказать, сколько ей лет.

Вначале к ней по-французски обратилась Хелен:

– Pardon, madame, мы ищем Луизу Десме.

Женщина смерила ее подозрительным взглядом:

– Мадам Десме – это я.

Хелен вздохнула с облегчением:

– Как я рада, что мы вас нашли! У нас сообщение от Уилсона… от Самюэля Уилсона.

– От Самюэля? – Женщина переводила взгляд с Хелен на Риса и обратно.

Хелен продолжила:

– Он просил вам передать, что не сможет вас навестить.

Мадам Десме разочарованно вздохнула, но вскоре ее лицо приобрело недоверчивое выражение.

– А вы кто такие? Почему передаете что-то от него?

Ответил Рис:

– Это леди Хелен Бейнс. Уилсон… то есть мистер Уилсон… служит в ее семье.

Мадам Десме начала что-то понимать.

– Я капитан Лэндон, – продолжал он, – друг… семьи.

Мадам Десме распахнула дверь.

– Входите, пожалуйста, – произнесла она на английском с легким акцентом.

Хозяйка повела их на верхний этаж, и вскоре они очутились в уютной, чистенькой гостиной с двумя мягкими креслами у маленького камина. На одном лежало шитье, которое мадам Десме поспешила переложить на стол, где стояла небольшая деревянная шкатулка. Крышка ее была открыта, и Хелен увидела в ней ножницы и катушки ниток.

Мадам Десме жестом указала на кресла:

– Прошу вас, садитесь. Хотите закусить?

– Нет-нет! – ответила Хелен, садясь. – Мы не хотим вас затруднять.

Рису уже доводилось бывать в похожих домах. Скорее всего, кухня размещалась на нижнем этаже. Жильцы, как правило, ели там. На третьем этаже имелись одна или две спальни. Возможно, на чердаке есть и комнатка для прислуги, если у Луизы Десме есть прислуга. Мадам Десме жила довольно зажиточно по местным меркам. И все же он не сомневался: Хелен еще не доводилось бывать в такой скромной обстановке. Даже дом священника, в котором он вырос, по сравнению с домом мадам Десме казался просторным.

Он исподтишка наблюдал за Хелен, но та будто ничего не замечала. Она не сводила глаз с хозяйки.

Мадам Десме взяла деревянный стул, стоящий в углу. Рис быстро подошел к ней и взял у нее стул.

– Позвольте мне, – сказал он, ставя стул рядом с креслом, в котором сидела Хелен. Он сел на стул, оставив мягкое кресло мадам Десме.

Хозяйка бросила на него неуверенный взгляд, но все же села в более удобное кресло.

– Можно спросить, почему пришли вы, а не Самюэль? Он передумал и не хочет меня видеть? Зачем посылать вас, а не прислать ответное письмо?

Хелен прикусила губу и покосилась на Риса.

– Он болен, мадам. Так болен, что не может писать.

– Болен?! – Луиза привстала.

– У него лихорадка, – объяснила Хелен. – Он очень слаб, но настаивал, чтобы мы передали вам весточку от него.

– Мы решили пойти лично, – подхватил Рис, – а не нанимать посыльного. – Он вдруг понял, что они с Хелен говорят как раньше – как один человек. Мадам Десме посмотрела куда-то за их спины.

– Насколько тяжело он болен?

Хелен слабо улыбнулась:

– Надеемся, он выздоровеет.

Мадам Десме закрыла глаза; у нее стал такой вид, будто ее ударили в сердце. Потом она вдруг встала, напугав Хелен и Риса.

– Я должна его видеть! – воскликнула она.

– Возможно, его болезнь заразна, – предупредила Хелен.

– Мне все равно. Прошу вас, леди Хелен, я должна его видеть! – вскричала она.

Рис повернулся к Хелен:

– Мы должны отвести ее к нему.

– Конечно, мы отведем вас к нему! – улыбнулась Хелен, как ей показалось, ободряюще.

– Пойдемте сейчас же!

Мадам Десме словно обезумела. Она быстро сняла передник, спустилась на первый этаж, сняла с крючка на стене рядом с дверью шаль и шляпку.

Хелен и Рис, последовав за ней, переглянулись: они без слов дали друг другу понять, что такая спешка поразительна. Им так часто не требовались слова, чтобы понять мысли другого! Конечно, все в прошлом.

Следом за мадам Десме они вышли на улицу. Пожилая женщина быстро зашагала вперед, конечно, она знала, как пройти к отелю. Хелен подбежала к ней.

– Можно спросить, откуда вы знаете Уилсона? – спросила она.

– Мы встречались много лет назад, – ответила мадам Десме.

– В Брюсселе?

– Oui.

– Уилсон бывал в Брюсселе? – Хелен совсем запыхалась; она с трудом поспевала за спутницей.

– Очень давно, – ответила мадам Десме. – До войны.

И французской оккупации, поняла Хелен. Она по-прежнему думала об Уилсоне как-то по-детски: казалось, его существование началось вместе с ее жизнью. Ей и в голову не приходило, что до службы в Ярфорд-Хаус у него была своя жизнь.

– Он никогда об этом не рассказывал, – произнесла она.

Конечно. Слуги не имеют обыкновения рассказывать о своей жизни.

Рису не составило труда догнать их.

– Так что привело Уилсона в Брюссель?

– Он прислуживал одному молодому джентльмену, когда тот отправился в большое путешествие, – объяснила мадам Десме.

До войны с Наполеоном поездка в континентальную Европу была обычным делом для богатых молодых английских джентльменов. Как правило, их сопровождали наставник и слуга, которые заботились об их нуждах. Ожидалось, что молодой джентльмен расширит свой кругозор, осмотрев главные достопримечательности и города в разных странах, познакомится с искусством и архитектурой. Хелен была не настолько глупа, чтобы не понимать: в «образование» молодых джентльменов входили также бордели и игорные заведения. Там они тоже расширяли свой кругозор… Должно быть, поездка стала приключением и для Уилсона.

У Хелен в голове теснились и другие вопросы, но трудно было поддерживать беседу почти на бегу.

После собора мадам Десме бросилась через дорогу. Хелен, стараясь не отстать, шагнула на мостовую. В то же время из-за угла вылетел экипаж. Две взмыленные лошади неслись прямо на нее. Она испуганно замерла.

Вдруг сильные руки оттащили ее с дороги; она прижалась к мускулистой груди. Рис не выпускал ее, пока экипаж с грохотом не пронесся мимо; под мощными копытами лошадей вздрагивала земля.

Хелен застыла от страха – ее только что едва не раздавили! А еще в ней поднималась радость – оттого, что он обнимал ее.

– Рис, – прошептала она.

Он тут же выпустил ее.

– Осторожнее, Хелен, – проворчал он.

Придерживая ее за плечо, он повел ее через дорогу. Как только они очутились на тротуаре, он отпустил ее.

Мадам Десме шла впереди; очевидно, она ничего не заметила. Хелен покосилась на Риса. Лицо у него снова сделалось каменным. Глаза у Хелен защипало от слез. Ей хотелось плакать от гнева и, наверное, от облегчения. Ее могли убить! Рис спас ее, но вел себя так бесчувственно, что ей показалось, будто через нее переступили.

Хелен догнала мадам Десме у входа в отель. С трудом заставив себя не думать о недавнем происшествии, она обратилась к пожилой женщине:

– Хотите привести себя в порядок или сразу вести вас к нему в номер?

– Ведите меня к нему, – дрожащим голосом ответила мадам Десме.

Рис предложил ей руку.

– Пойдемте, – мягко сказал он.

С мадам Десме он добр и предупредителен, а Хелен достойна всего лишь выговора?! Она плелась за ними, наблюдая, как Рис медленно поднимается по лестнице. Она понимала: он нарочно идет медленно, давая мадам Десме время собраться перед тем, как войти к Уилсону. Наверное, ему все равно, идет Хелен за ними или нет. Все-таки за пять лет он не так сильно изменился, как она думала. Он изменился лишь в своем отношении к ней.

Рис и мадам Десме уже вошли в номер Уилсона, когда Хелен подошла к порогу.

– Он задремал, – прошептала мадам Жакоб.

Рис удержал мадам Десме, готовую сразу броситься к постели больного.

– Мадам Жакоб, познакомьтесь с мадам Десме. Она – та самая Луиза, которую все время зовет Уилсон. – Он повернулся к мадам Десме: – Мадам Жакоб – его сиделка.

Мадам Жакоб, заметившая расстройство и тревогу на лице мадам Десме, взяла ее за руку:

– Не сомневаюсь, вы станете для него тонизирующим средством. – Она слегка сжала ей пальцы. – Сейчас мы его разбудим. Скажем, что вы пришли.

– Я его разбужу, – сказал Рис. Он тихо подошел к кровати и осторожно тронул Уилсона за плечо. – Уилсон! К вам пришли.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Наполеон еще может победить. Веллингтон никогда не сталкивался с ним в бою (фр.).

Вернуться

2

Я отнесу (фр.).

Вернуться

3

Конечно (фр.).

Вернуться