Елена Городенцева
Сказка о молчаливой девушке

© Городенцева Е. Н., 2022

* * *

Как много тайн сокрыто в каждом храме.

Здесь каждый камень мог бы рассказать

Огромное количество историй,

О тех, кто мог здесь изредка бывать.

Но держит божий дом обет молчанья,

Не смея вскрыть секреты никому.

Мольбы, потоки слёз, слова признаний,

Вверялись редким таинством ему.

И только небожители, витая,

Имеют право что-то донести,

Открывшись не для всех, а для немногих,

Кому к себе дозволят подойти.

Я думаю, вам будет интересно,

Услышать этим вечером рассказ,

Который, может быть для поученья,

Как дар ниспослан в этот поздний час.

Итак, притушен свет, мерцают свечи…

Сейчас мы погрузимся с вами в мир

На самом деле сказочный, волшебный,

Где мало кто бывал или ходил.

Вдали от мест людского поселенья,

Меж скалами стоит неброский храм.

Кто выстроил его, кто в нём молился,

На это я ответ пока не дам.

Могу сказать одно: «Вы всё поймёте,

Послушав повесть дивную о той,

Что стала безобразно-неприглядной,

А некогда блистала красотой».

Прошу вас на мгновение замрите,

Чтоб шорохом небрежным не спугнуть

То, что вокруг нас сказочно витает

И к душам пробивает дивный путь.

Рассказ начнётся, в общем, как обычно

С того, что где-то в дальней стороне,

Селенье необычное стояло,

Где каждый знал и помнил о войне.

Дома были порушены врагами,

Огнём до основанья сожжены.

Мужчины были редкостным явленьем

Для этой, прежде людной стороны.

Отмечу, счастье редким выпадало

Жить полною и дружною семьёй,

Где муж мог обеспечивать достаток

И множить ребятишками дом свой.

Не стоит удивляться, в поселенье

Красавица, какою б ни была -

Невинно в одиночестве страдая,

Работала с рассвета дотемна,

Лишь потому, что верила в поверье.

А по нему в отстроенный вновь дом,

Являлись удивительные гости,

Желая отдохнуть пред очагом.

Случиться может раз то и не боле.

И если эти гости захотят,

Почувствовав душевное свеченье –

Хозяев непременно наградят,

Одарят тем, что сами пожелают,

Меняя очень многое в судьбе.

Но после, как бы их ни привечали,

Они уж не заявят о себе.

Конечно же, все местные селяне

Спешили дивным даром овладеть.

И те, кто были сильно одиноки,

Пытались в этом деле преуспеть.

Не дожидаясь помощи соседей,

Из веток дом старались возвести.

Они его обмазывали глиной,

Чтоб ветер не разгуливал внутри.

И всё бы ничего, но от пожаров

Кругом лежала лишь одна зола.

Народ ходил за ветками на гору,

В душе своей страшась идти туда,

Ведь многие бесследно пропадали.

Гулять там ни один не помышлял.

Лишь если поступить нельзя иначе,

То во спасенье, друга с собой брал.

Дома росли, как от дождя грибочки.

У тех, кто жил огромною семьёй

Жилище было прочное – из брёвен.

Им было проще быт наладить свой.

Обстроившиеся пришельцев ждали.

Но к ним пока никто не заходил,

Хотя строенья крепкими стояли,

И шёл из труб домов белёсый дым.

Да, мазанки смотрелись поскромнее.

Но вид их мог приятно удивить

Ведь жительницы многие старались

Узор вокруг окон изобразить.

Ожившее селенье расцветало.

И вот однажды к женщине одной,

Как только засмеркалось – постучали,

И в дом вошли неместные толпой.

Внутри стояли лавки… Было скромно.

Лучинный свет рассеивал лучи.

Висели травы и перекликались

С тем, что томилось в небольшой печи.

«Приветствуем тебя, хозяйка дома!» –

Один из пришлых женщине сказал,

«Дозволь нам у тебя чуть обогреться.

Холодный ветер до костей пробрал…»

«Прошу вас, проходите. Буду рада

Дать вам приют и кашей угостить» –

Ответила селянка, догадавшись,

Кто дом её решился посетить.

Она, надеясь на свершенье чуда,

Засов не закрывала у дверей.

И вот, столь долгожданное случилось.

Волшебники пришли по счастью к ней.

В уютном, пусть и маленьком жилище,

Где царствовал покой и чистота,

Вкуснейшей каши от души отведав,

Пришедшие легли у очага.

И только лишь один завёл беседу,

Выведывая, как в селе жилось,

О том, какой ценой далась победа

И как свой быт налаживать пришлось.

Он не услышал в искреннем рассказе

Плохого отношения к другим.

Приветливая женщина роптала,

Что с мужем распрощалась дорогим…

Она таких же вдов и дев безмужних

Жалела, но не знала чем помочь.

И, заливаясь от стыда румянцем,

Промолвила: «Родись у меня дочь,

Я, кажется, о большем не мечтала б…

Кровиночка, сияя красотой,

Завидной из невест в дальнейшем стала б,

Счастливее, чем кто-либо другой…»

«Желанье твоё сбудется и скоро.

Поверь мне, я немало пережил,

И знаю, тот, кто блещет красотою,

Обласканным судьбою редко был.

На них ярмом ложатся ревность, зависть…

Он думает, что мало оценён,

Что он достоин большего и редко

Бывает не в себя, в других влюблён.

Однако раз уж ты так загадала,

Родится скоро дочь в твоём дому-

Красивая, каких на свете мало…

Невестой она станет лишь тому,

Кто сможет оценить не вид, а душу.

Тогда она при счастье станет жить.

Для этого ей лишь необходимо

На страшный дивный облик изменить.

В момент, когда всё это приключится,

Отправиться придётся дочке в храм.

Она его найдёт, не сомневайся,

И пару лет жить станет только там.

Её в том месте многому научат.

Придётся ей два года помолчать.

Не бойся, красота опять вернётся

И счастье будет рядышком витать.

Начертанному не сопротивляйтесь.

И пусть тебя сейчас не удивит,

Что мы через мгновение исчезнем,

А наречённый в двери постучит…»

Как только прозвучало за подарок

Сердечное: «Я Вас благодарю!»,

Так дом стал сиротливым и пустынным.

Ночь повстречала в небесах зарю,

И место ей, спокойно уступая,

Отправилась неспешно на покой.

Хозяйка дома спать не пожелала,

А стала заниматься красотой.

Ждать долго не пришлось. В дверь постучали.

За ней стоял красавец средних лет.

Высокий, с мускулистыми плечами…

Он чисто и опрятно был одет.

«Дозволите зайти?» – спросил он тихо,

«Я сбился нынче вечером с пути.

Мне даже показалось, что в селенье

Меня, как специально привели.

Я шёл и шёл по топтаной дороге,

Минуя не один высокий дом,

Но взгляд мой почему-то задержался

На маленьком, раскрашенном твоём.

Ты не поверишь, сердцем потянулся…

Так впустишь или скажешь твёрдо – «нет»?

«Входи и будь моим желанным гостем» –

Ответила, стоящая, в ответ.

Хозяйка визитёра накормила.

Меж ними завязался разговор…

Живым общенье было и приятным,

Таким, как не случалось до сих пор.

Они расстаться уж не помышляли

И в церкви обвенчались не таясь.

Всё было так, как гости предсказали.

Чрез год в дому девчушка родилась.

Она впитала лучшее, что было

У матери с отцом, а красотой

Была такой, что, кажется, девицы

Подобной ей, не сыщется другой.

Её любя, супруги баловали.

А потому прелестное дитя

Отказа никогда ни в чём не знало

И больше всех любило лишь себя.

И тех, кто должен быть других дороже,

Подросшая ценила на пятак.

При красоте особой, ей казалось,

Что всё ей в жизни дастся просто так.

Когда она вошла в возраст невесты,

Явился в то селение купец.

При нём были чудесные товары

И, в том числе красивейший венец,

Украшенный прозрачными камнями.

При солнечных лучах венец блестел.

Кто мог увидеть раз такое чудо,

Иметь его бы точно захотел.

Да только не по средствам это было.

Он стоил больше чем огромный дом,

Скажу иначе, денег не хватило б,

Хоть скинься на него целым селом.

А девушка тем чудом загорелась,

Ей так венцом хотелось обладать,

Что за него она была готова

Всё что имела запросто отдать.

Купец её желание приметил.

Красавица так глянулась ему,

Что он решил на девушке жениться

С условием одним, что никому,

Она не скажет слов, не улыбнётся,

А станет возвращенья его ждать,

И если будет сдержано условье,

В венце на свадьбе сможет поблистать.

Уверенная, что благословенье

Она тотчас получит от отца,

Девица побежала к нему в избу,

Оставив на дворе стоять купца.

Глаза её, как звёздочки сияли.

Отец же тучи чёрной стал темней.

А мать её на лавку усадила,

Сказав: «Нам не далось иметь детей

Других, и ты единственная в мире,

Кто дорог нам, как розовый рассвет.

Скажи мне, он в любви тебе признался?»

И девушка ответила ей: «Нет!

Он только лишь мне выставил условье.

Коль выполню – жениться обещал.

Причём слова? Ведь он венец прекрасный

В день свадьбы подарить мне обещал!»

Ответила ей мать: «В венце ли счастье?

Увидев пред собою красоту,

Готов ли он быть годы с тобой рядом,

Деля совместно радость и беду?

Поверь мне, что любовь не покупают,

В обмен на злато жизнь не продают…

Ты истинного сердца не познала,

С купцом общаясь несколько минут.

Я не могу сказать всего, но вскоре

Твою жизнь могут круто изменить.

Отец и я вмешаться не посмеем,

В то, что начнёт с тобой происходить.

Ты отчего-то нас совсем не ценишь,

Боюсь, что и теперь мои слова

До сердца не дошли… Венцом красивым

Губительно забита голова.

Послушайся и выстави условье,

Что если он сюда опять придёт,

То пусть при всех невестою признает,

Но прежде, доказав любовь, найдёт».

Слова, произнесённые, конечно,

Смогли и дочь и мужа удивить.

Хозяйка тайну полностью не вскрыла.

Не стоило её за то винить.

Муж… Дочь… Всё, как вещалось, уже сбылось,

А значит не уйти впредь от судьбы.

Похоже, приближалось уже время,

Когда лишится дочка красоты.

Так пусть же она кое-что успеет:

Привлечь вниманье, заинтриговать…

Иначе кто её потом захочет, спасти,

Желанной сделая опять?

На этот раз дочь близким покорилась,

Условие купцу передала,

Зайти в дом добрым гостем пригласила.

Красавица уверенной была,

Что будущий жених тому рад будет,

Что он раскроет нотки доброты

В родителях её и тем докажет,

Что помыслы его были чисты.

Однако он войти в дом отказался,

Условие услышав, заспешил,

Лишь дал понять, что на него согласен

И тут же растворился, словно дым.

Холодным, оказалось расставанье.

В нём не было ни капельки тепла.

Не этого девица ожидала

И потому, кручинясь в дом пошла.

Печаль её замети, конечно.

Но стоит ли об этом говорить?

Сейчас мать с большим страхом ожидала,

Что далее начнёт происходить.

Она дочь приголубила, как может

Согреть своей душою только мать

И тихо прошептала: «Не печалься

То капля, что придётся испытать.

Поверь мне, что бывают огорченья

Страшнее, чем расставшись, подождать.

Я видела войну… Такого горя,

Наверное, ужасней не сыскать.

Не рви своё сердечко, успокойся.

Надейся, верь, всё будет хорошо.

Борись за счастье, если нужно будет

И, главное, не бойся ничего.

А мы с отцом всегда тебе поможем.

Для нас родней тебя на свете нет.

Ты жизнь свою сто раз наладить сможешь.

Тебе ведь так немного ещё лет….»

В понятье старших, может и немного,

А девушке в свои семнадцать лет,

Казалось, что уже через два года

Вся красота её сойдёт на нет.

Ей всё иметь хотелось тотчас, сразу!

Сказать точнее, прямо в данный миг.

Купец за диво выставил условье,

Но чувством своим в сердце не проник,

Венцом лишь поблестел, покрасовался

И как-то непонятно вдруг исчез…

Девица не могла припомнить даже,

Отправился он в поле или лес?

Свидание прошло настолько быстро,

Что ей не удалось уразуметь,

С кем ей запрещено было общаться

И на кого с улыбкой не смотреть?

Она в дому немного посидела,

Решив, что их обеты – ерунда,

Наряднее, чем было приоделась

И на вечёрку к девушкам пошла.

В момент когда она переступила

Родного дома низенький порог –

Подул невероятно сильный ветер,

Поднявший пыль «туманом» вдоль дорог.

Протяжный гром раскатно прокатился,

И небо стало молнии метать.

Девица на крылечке продолжала,

Как будто бы под чарами стоять.

Горящий шар из тучи показался,

Вокруг неё немного покружил,

Затем сменил, по счастью, направленье,

И вовсе о девице позабыл.

В то время дева ликом изменилась,

Она была уже нехороша.

Лицо её казалось безобразным,

А какова была её душа,

Никто не мог сказать, ведь это было

От всех сокрыто глубоко, внутри.

Испорченная по веленью неба

Пока что изменения свои

Не ведала, никак не ощущала.

И молния, кружившая над ней,

Принявшая вид маленького шара,

Кровь сделала немного горячей

От, в общем-то, большого возбужденья,

Что смешивал внутри восторг и страх.

Девица словно статуя стаяла

В последний раз с улыбкой на устах.

И так чуть постояв в оцепененье,

Услышав шум сильнейшего дождя,

Она решила всё же в дом вернуться,

Жалеючи, конечно же, себя.

Родные свою дочку не признали.

«Ты кто такая?» – вымолвил отец,

«Зайти в жилище мы не дозволяли!

Могла бы постучаться, наконец!»

Услышанное деву удивило.

Короткий срок, что длился пять минут,

Не мог у близких вызвать раздраженье.

Она прекрасно знала – её ждут,

И быть должны, бесспорно, очень рады,

Что дочка не промокла под дождём,

Что под удары молний не попала,

Решив пересидеть в жилье своём.

Ещё не понимая, что случилось,

Она подсела к матери попрясть…

Скажу вам, что всегда, при том занятье,

В их доме песня дивная лилась.

Отец не мог наслушаться. У женщин

Сливались необычно голоса.

Рассказ звучал тогда в особых красках,

Что трепетала чуткая душа.

То было раньше. А сейчас в их доме

Раздался вместо песни жуткий крик.

В бесчувствии мать на пол соскользнула,

И в белое окрасила свой лик.

Отец тотчас поднял её на руки

И произнёс сурово: «Поди прочь!

Смотри, как ты собою испугала

Жену мою, а если также дочь

Уродством задрожать в ночи заставишь,

То я тебе такого не спущу.

Она вернётся скоро. Убирайся!

Иначе тело палкой угощу!»

И вновь девица не уразумела,

Что с ней случилась страшная беда.

Отец себя повёл, как сумасшедший,

Что прежде не бывало никогда.

Мать всё ещё в беспамятстве лежала,

А дева слово молвить не могла.

Она лишь рот беззвучно раскрывала,

Как будто рыбой некою была.

И потому хоть как-то защищаться

И что-то постараться объяснить

Ей было не дано. Она не знала,

Как батюшку к себе расположить.

А он буквально взял её за шкирку

И выкинул из дома, как предмет,

Как сильно нежелательную гостью,

Которой в целом свете хуже нет.

Измазавшись в грязи, дочь попыталась

Вернуться, чтоб не мокнуть под дождём,

Но перед носом дверь была закрыта.

Отец не дал войти девице в дом,

А только повторил вновь: «Убирайся!

Я дважды о подобном не прошу!

Уродка заявилась как хозяйка!

Я ж быстро тебе место укажу!»

Он не шутил. И вскоре, в самом деле,

Явился на крыльцо с прутом в руке

И так ударил им с девицей рядом,

Что стало ей в тот миг не по себе.

Она на это с ужасом смотрела,

И не сумев подобное понять,

Уже боясь отца и во спасенье,

Пустилась от отчаянья бежать.

Никто из близких ей подруг, знакомых

К себе в дом отчего-то не впустил.

Она стучалась к ним, насквозь промокнув,

Ведь в это время дождик сильный лил,

Но все, её увидев, закрывались,

Отталкивали, как большое зло,

Как ранее, в избе не привечали,

Им было отчего-то всё равно,

Какой была ужасною погода.

Девица не могла у них спросить,

В чём провинилась так, что те готовы

Прогнать её и палками побить?

Обидевшись на всех, она решила

Подалее от этих мест уйти.

Куда? Она сама пока не знала,

Но ноги её сами понесли.

Она уже не шла – она бежала,

Забравшись в горы очень высоко.

Теперь уж ночь на небе управляла.

Вокруг не видно было ничего.

По счастью, дождь не лил водой студёной

Из тёмного небесного ведра.

Девица не могла остановиться

И кем-то погоняемая, шла.

И только ранним утром её ноги

Внезапно подкосившись, дали пасть.

Неясно кто, вдруг встал у изголовья,

И если пожелал бы и напасть,

Несчастной всё равно в то время было.

От холода её пробил озноб,

Она в жару металась без сознанья.

Сказался видно ледяной потоп.

Что было после, девушка не помнит.

Очнулась она в маленькой избе,

Увешанной пучками трав, кореньев,

Где всё держалось в дивной чистоте.

Меж тем, мать, потерявшая сознанье,

Давно уж чувства снова обрела,

Расстроившись, скажу вам, даже пуще.

Она ведь и тогда всё поняла,

Но сила духа в ней не удержалась.

И обморок её усугубил

Внезапную, ужасную разлуку.

Муж дочь прогнал и чуть ли не побил!

Они ведь ей поддержку обещали

В любое время, чтобы не случись…

Всё в жизни предначертано сбывалось.

К тому придётся должно отнестись.

В селенье тут же слух распространился,

Что чудище просилось в каждый дом.

Скажи, что так девица изменилась,

Поверили б в подобное с трудом.

А в то, что оно девицу украло,

Когда та шла к подругам под дождём,

Казалось отчего-то чистой правдой.

Единой мыслью, все сошлись на том.

Отец о дочке сильно убивался,

Замкнулся, отошёл от дел мирских.

А женщина в молитвах пребывала,

В слезах прося за самых дорогих.

Вот так и пролетят для них два года.

Что делать, так начертана судьба.

Мы ж с вами очутимся снова в месте,

Где прежняя красавица была.

Теперь уж не красавица, конечно.

Ей можно было люд честной пугать,

Однако ей, когда она очнулась

Об этом не дано было узнать.

Она лежала в чистенькой рубахе,

На лавке сарафан лежал чужой.

Добротная одежда удивляла

Подчеркнутой и строгой простотой.

Зашла старушка в дом, сказав: «Оденься.

Смирись, что не умеешь говорить

И с тем, что ровно два недолгих года

Я буду тебя многому учить,

Но только не тому, как красоваться.

Забудь о своей внешней красоте.

Зеркал тут нет, вода будет стараться

Казать, что не понравится тебе.

Ты этого не бойся, просто больше

На водную поверхность не смотри.

Глаза прикрой, когда попить захочешь,

И в мыслях добрый помысел твори.

Поверь мне, что питьё вкуснее будет.

Сейчас же одевайся и пойдём

В храм, что стоит меж скал, в нём мы с тобою

В познаньях своё время проведём.

Немного подкрепись. Не удивляйся,

Что пищи будет мало на столе.

Пока и этой ты не заслужила.

Считай, что это дарено тебе.

Надеюсь, в завершение ученья,

Яств хватит, чтоб свершить великий пир.

Мы время торопить с тобой не станем.

Постигнуть нелегко даётся мир,

Который ты гордыней заслонила,

Легко всё получая красотой.

Поверь мне, если ты желаешь счастья,

Придётся стать внутри себя иной.

Тебе пока что некуда деваться.

Сейчас тебя навряд ли где-то ждут.

Ну ладно, что зазря распространяться,

Ведь если даже ищут – не найдут.

Оделась дева и на стол взглянула.

А там стояла кружка с молоком

И маленький, сухой кусочек хлеба.

Насытиться таким можно с трудом.

Отведав молока, она не стала

Предложенный кусочек хлеба есть.

У них в селе, так нищим подавали …

Она ж краса, что очутилась здесь

В отчаянье, сбежав и заблудившись.

Её, как она думала, найдут

И не унизят столь убогой пищей,

Как только что случилось с нею тут.

Хозяйка дома быстро оценила,

Как неприятен был сей хлеб сухой,

И тихо лишь сказала: «Угощенье

Возьми сейчас, пожалуйста, с собой.

Ему другие будут очень рады

И крошку получить за честь сочтут.

А ты, похоже, не проголодалась,

Раз съесть не пожелала его тут».

Девица ей ответить не сумела.

Её лишили права говорить,

И это было к лучшему, ведь дева

Не видела, за что благодарить

Согревшую её хозяйку дома.

Стоящая теперь была не та,

Что прежде. Лик её являл снаружи,

Что в сердце власть забрала чернота.

Старушку девушка не удивила.

Ей много предстояло превозмочь.

Она бороться за душу решила,

Как будто б то была и её дочь.

«Пойдём. Уже пора» – лишь вслух сказала,

«Тому, кто есть попросит – хлеб отдай.

И не жалей об этом, даже в голод,

А радость за спасённых ощущай».

Словам девица тут же подчинилась,

Хотя те были для неё мудры,

Ведь в них, произнесённых очень мягко,

Присутствовало много доброты.

Её не осуждали, а просили.

Бороться было не с кем и она,

Послушно со стола забрав сухарик,

За бабушкой доверчиво пошла.

Повсюду лес стоял, виднелись горы…

Да, местность незнакомою была.

Дорожка, что немногие топтали,

К скале довольно скоро привела.

В неё был вход обычный, как в пещеру,

Ничем не привлекающий собой,

Деревьями прикрытый и кустами,

Которые обходят стороной.

Старушка же, раздвинув нежно ветки,

Девицу за собою повела,

И прежде чем войти в него, склонилась

И что-то тихо вслух произнесла.

Слова её не были безответны.

Внутри скалы зажёгся кем-то свет.

Легчайший ветерок размёл дорожку,

Окрасив её в нежный жёлтый цвет.

И вот уже уверено ступая

На крашеное жёлтым полотно,

Они вошли внутрь каменного храма

Пока ещё не видя ничего.

Один лишь луч указывал дорожку,

Ведя неспешно женщин дальше вглубь.

Стояла тишина и жуткий холод

Пронизывал, что зуб стучал об зуб.

Но вот, как луч, они остановились.

Бабулька кругом что-то обошла,

На это что-то, руки положила

И тут пошёл жар некого тепла.

Пещера ожила и засияла.

Теперь луч пробежался по стене,

Зажёг огни, а было их немало…

И вот теперь уже не в полутьме,

Девица увидала, что старушка

Предстала здесь пред ней совсем иной.

Она была стройна и величава,

И молода, как женщина собой.

Девица в удивлении вздохнула.

Ей захотелось тут же убежать.

Но кто-то ввел её в оцепененье,

Заставив, молча рядышком стоять.

«Как поступать здесь, я лишь разумею.

По счастью ты теперь не говоришь.

Мой храм тебя в объятья принимает,

Хоть сердцем ты недоброе творишь.

Мы это потихонечку исправим.

Сейчас, чтоб ты узнала чуть себя,

Коснись рукой светящегося камня,

Душой желая не сгубить огня».

Девица ей тотчас же подчинилась.

Красивый камень, что всех обогрел,

При лёгком, неуверенном касанье

Почти потух и вмиг заледенел.

Хозяйка всё поправила мгновенно,

Согрев его движением своим,

И вслух произнесла: «Ты не замёрзнешь,

Когда подаришь свет души другим».

Слова девице снова показались

Мудрёными. «Какая ерунда!

Зачем? Кому обязана я буду

Дарить, хоть сколько, личного тепла?» –

Подумала она, но мысль мгновенно

Призвала холод. Женщина теперь

Своим теплом делиться перестала,

Сказав стоящей: «Дотемна успей,

Согреть себя и дивную пещеру.

Я ж отлучусь на время по делам.

Тебя наружу без меня не пустят.

Поверь и не перечь моим словам!»

И всё, хозяйки, как и не бывало.

Девицу холод начал пробирать.

Она, чтоб не замёрзнуть побежала,

Но ноги привели её опять

В то место, где стоял волшебный камень.

Позвать на помощь, дева не могла.

Она теперь, возможно в наказанье,

Безмолвной, молчаливою была.

Конечно, можно было б дальше бегать,

Чтоб льдиною не стать до темноты,

Но ей казалось действо это глупым.

Пещера не получит теплоты.

Пришедшая сюда, не понимала,

Как можно было камень оживить,

Единственным своим прикосновеньем,

Чтоб жар вокруг себя распространить.

И тут девице вспомнилось, как мама,

Когда она была ещё дитя,

Укладывая спать, её качала

И пела колыбельные, любя.

На камень руки дева положила

И стала свои мысли развивать:

Вот мама платье новое ей сшила,

Вот ленты в косы стала заплетать…

Всё, делая, как будто б это было

Приятней, даже больше для неё,

Ведь приголубить дочку, было счастьем,

Ей нравилось дарить тепло своё.

При мыслях этих, камень засветился.

Конечно, сильно он пока не грел,

Но ледяной и не щадящий холод

Не жёг уже и малость подобрел.

Живительный поток воспоминаний,

Сердечко, как бутончик приоткрыл,

Но, ощущенья были ей приятны

Лишь потому, что кто-то вновь любил

Её за красоту и миловидность,

Хоть камень засиял не оттого.

Чрез думы, щедрость душ передавалась

Родных, что грело капельку его…

Спустя же час, а может быть и больше,

Хозяйка вновь вернулась в дивный храм.

Ей было видно – девушка замерзла…

Пещера одарила по делам.

«Ты мыслишь всё ещё, как ты прекрасна?» –

Спросила та, что начала стареть,

«Пойдём. На этот день с тебя довольно.

Не бойся, ты не сможешь заболеть

От холода, что распускает корни

Внутри тебя и, видимо, давно.

Опаснее другим, кто будет рядом.

Всё в нашей жизни переплетено.

Что отдано, с лихвой к тебе вернётся.

Мой храм решил немножечко смягчить,

Действительность, из чувства состраданья.

Задумайся, что можно изменить.

Я верю, вскоре будет всё иначе.

Здесь важно, чтоб сама ты поняла

Неверность неоправданных поступков

До той поры, пока сюда пришла».

В пещере свет собрался в один лучик,

Который проводил обратно в лес,

Где пели, веселясь красиво птицы,

Присутствуя при таинстве чудес.

Дорожку жёлтым цветом ветер тут же

Засыпал серой пылью и травой,

Кусты, деревья, скрыли вход в пещеру,

Густою и нарядною листвой.

Теперь ничто к себе не привлекало.

Старушка не спешила, а ждала

Ещё чего-то, будто точно знала,

Какие будут далее дела.

По некой воле, тотчас перед ними

Предстали волки. Было их лишь два.

Девица испугалась, а бабулька

Спокойствие хранила и ждала.

Пришедшие на встречу, проскулили

О чём-то на животном языке,

И тут же потихоньку удалились,

Сокрывшись с глаз стоящих вдалеке.

И лишь тогда довольная старушка

По тропке еле видимой пошла.

Девица, ни на шаг не отставая,

С опаскою за нею побрела.

Как вдруг в кустах раздалось шевеленье,

А следом, кто-то жалко запищал.

И стало очевидным чрез мгновенье,

Что так лосёнок маленький мычал.

Казалось, что малыш о чём-то плакал,

И жалость пробуждал в тот миг собой.

Глаза его смотрели на идущих

С отчаянной и искренней мольбой.

Ему необходима была помощь.

Похоже, что он ножку повредил.

Лосёнок, видя женщин, приподнялся,

Но на одну из ног не наступил.

«Ах, бедненький. И что ж с тобой случилось?

Куда, скажи, девалась твоя мать?

Не плачь, голубчик. Мы тебе поможем.

Ты вскоре будешь бегать и скакать» –

Сказала, сострадательно старушка,

«Ты, девица, сейчас мне помоги.

Нам нужно донести его до дома.

Ему даются с трудностью шаги.

Уже темнеет. Нужно торопиться.

В переднике, мы кроху донесём.

Похоже, он не так давно родился.

Вес нам по силам, справимся вдвоём».

Девица волновалась за лосёнка,

Кругом ходили волки, и она

Подумав, что он голоден к тому же,

Ему кусочек хлеба отдала,

Хотя сама давно проголодалась,

И от того, что погнушалась есть,

Теперь бы ни за что не отказалась,

Но всё же, отдала сухарик весь.

Взгляд у старушки потеплел немного,

Однако ничего вслух не сказав,

Она передник девушке отдала

И быстро нарвала сочнейших трав.

Когда найдёныш был положен в «ложе»,

Его тотчас же к дому отнесли.

Дорога показалась некороткой.

Тянула руки тяжесть до земли.

Им приходилось делать передышку,

Но труд двух женщин был вознаграждён.

Лосёнок к ним ласкался, словно к мамам

И не «скулил» на языке своём.

Отужинали киселём и кашей.

В избушке тесной не было воды.

Лицо и тело тряпкой протирались.

Для поддержанья в доме чистоты,

Стоял в углу широкий, крепкий веник.

Мыть пол пока никто не заставлял.

Сказать по правде, женщины устали.

Никто дом убирать не помышлял.

Поэтому, как только затемнело,

Они легли тотчас же отдыхать.

И девушке приснился сон, в котором

На лавочке сидела её мать.

Она слезинки горькие роняла,

Печалясь, что теперь уж не могла

Ничем помочь своей любимой дочке,

Хотя она ей всё бы отдала.

Девица свою маму утешала:

«Не плач, ведь я красива и стройна,

А значит, получу, что пожелаю.

Пригожесть мне не зря была дана».

«Ты вновь красива?» – мама удивилась,

«Вчера отец не смог тебя признать

И выгнал пока я без чувств лежала.

Ах, если б я успела рассказать

Ему о том, что может приключиться.

Прости меня!» И вдруг растаял сон.

В права вступало солнечное утро,

Стучась лучами в стёклышки окон.

Дом прибран был давно, кем – непонятно,

На столике стояло молоко,

А рядом с ним лежал кусочек хлеба,

Чуть мягче, чем сухарик до него.

Девица его только надкусила,

В карманчик остальное убрала.

Не для себя опять, а для лосёнка,

Хоть рядом с ним травы была копна.

Приветившая ей дала собраться

И тут же, вновь в пещеру повела,

Сказав: «У нас с тобой теперь начнутся,

Ответственные, важные дела.

Ступай легко и по пути старайся

Напрасно хрупких веток не задеть,

Учись с любовью к листьям прикасаться,

Как будто ты их хочешь пожалеть.

Тебе в дальнейшем это пригодится.

Пока же только на слово мне верь.

Не бойся, если ты не сможешь сразу

Освоить то искусство без потерь.

Я вижу, что ты смотришь удивлённо,

Ведь ветви так упруги и мягки…

Но в мире моём многое зависит

От чуткого касания руки.

Так помни всё, о чём предупредила.

Нам нужно поспешить. Уже пора

И в храм войти, где многому придётся

Сегодня научиться дотемна.

Они пошли тихонько по тропинке,

Присутствием, боясь нарушить мир

Того, что вокруг них происходило.

Старушка же вела как поводырь.

И девушка невольно ощущала,

Что ранее была будто слепа.

Неспешный ход ей позволял увидеть,

Как сказочна лесная красота.

Сегодня ей казалось, что растенья

Качались, провожая их, вослед,

Казалось, что для них лишь пели птицы

И отправляли радостный привет.

Лучи лицо ласкали им и руки,

Жужжали пчёлы зычно над цветком.

Теперь девица сердцем ощущала,

Как потрясающ был природный дом.

Заметно было, бабушка старалась

Ногами на цветы не наступать,

Как муравьиный путь не нарушала…

Ей женщина хотела показать,

Что всё вокруг такое же живое,

Как и девица, и она сама.

Когда они приблизились к пещере,

Ведущая вдруг вслух произнесла:

«Попробуй приоткрыть сама сегодня

В мой храм, закрытый от чужих глаз вход.

И сделай это так, как я просила.

Пусть каждая рука передаёт

Всю нежность, на какую ты способна.

Спешить при этом вовсе ни к чему.

Дай ощутить, что вы давно знакомы,

Что вы едины в сказочном дому.

Девица не промолвила ни слова,

Ведь говорить в то время не могла.

Увидев стену веток пред собою,

Она их всё же с силой развела,

И те, каких коснулась, поломала.

Они упали, затрещав к ногам,

А вход взамен другие заслонили,

Препятствуя, пройти своим врагам.

«Попробуй ещё раз и понежнее.

Нужна не сила тут, а доброта,

Иначе мы с тобой не одолеем

Зелёную преграду никогда» –

Приведшая сказала, и девица

Дотронулась на сей раз до ветвей,

Как будто нежно гребнем проводила

По прядям длинным собственных кудрей.

Все ветви разошлись тотчас же сами.

Поломанное дева подняла

И в стороне от входа положила,

Винясь, что до такого довела.

«Вот видишь, как всё славно получилось!

Запомни это. Сила – в доброте.

Ты с нежностью к растенью прикоснулась,

Оно само раскрылось при тебе» –

Сказала это женщина, склонилась

И что-то тихо вслух произнесла.

Приятный ветерок размёл дорожку.

Внутри светиться начала скала…

Сказать вернее храм. Теперь мы знаем,

Что крылось в этом каменном дому.

Луч снова стал указывать дорогу

Известную, наверно, лишь ему.

Он вновь привёл туда, где лютый холод

Свою власть, не стыдясь, распространял.

Хозяйку храма это не смущало,

Ведь в том и заключался ритуал

Явления её в такое место.

От возложенья рук пошло тепло.

Пещера ожила и засияла.

Луч сделал так, что стало вмиг светло.

Старушка на глазах преобразилась.

Она теперь была вновь молода.

«Ты скоро к изменениям привыкнешь»-

Она с улыбкою произнесла,

«Настало время, чтобы вновь продолжить

Поставленный мной ранее урок.

Согрей душою храм чрез дивный камень,

Что чуток. Он ни мягок, ни жесток…

Он это то, что от тебя исходит.

Попробуй изменить внутри себя.

Не возвышаясь, в данный миг подумай

О тех к кому относишься любя».

Задание не так уж было сложно.

И то сказать, припомни о родных,

О матери, отце, друзьях, подругах,

О людях близких, сердцу дорогих…

В конце концов, подумай о любимом,

То было б проще, кажется, всего.

Но в девушке любовь не пробудилась,

Венец затмил владельца самого.

И храм мгновенно в холод погрузился.

Желая всё поправить тут она,

Решила воссоздать в себе картины,

Что представляла мысленно вчера.

Пусть не с любовью, а лишь с добротою,

Она в себе пыталась пробудить

Приятные для памяти мгновенья,

Что в данный миг могли всё изменить.

И вновь она подумала о маме,

Ей даже показалось, что тепло

Нежнейших рук она всё же любила.

Их ласковость была милей всего.

Я не скажу, что тут же стало жарко,

Но мысли стали камень оживлять.

И то, что раньше девой не ценилось,

Вдруг начало в том месте помогать.

Вот батюшка построил ей качели,

Платочек яркий в праздник подарил,

То бусики, то яркие сапожки,

То санки для катанья смастерил.

В девице пробуждалась благодарность.

Согревшись, она стала понимать,

Что щедрость их души воспринимала,

Как должное, не думая отдать

Хоть капельку любви за их заботу.

Без них она б не стала таковой –

Завидною в селении невестой,

Балованной немножечко судьбой.

Балованной… Она пока не знала,

Что немота, увы, ещё не всё…

И ей в дальнейшем всё же предстояло

Познать злосчастье полностью своё.

Хозяйке храма искренне хотелось,

Успеть в ней жизнь иную пробудить,

Чтоб красота, сокрытая, в дальнейшем

Доступную могла превосходить.

Конечно, в один день того не сделать,

Но время есть… Внутри стало теплей,

Ведь прежняя красавица пыталась

Не просто вспомнить близких ей людей,

А стать душой и сердцем с ними ближе…

И это был, конечно, верный путь.

Пришедшая стояла у начала

Того, что предстояло почерпнуть.

Недолго в этот раз хозяйка храма

Заставила пещеру греть собой.

Когда поверхность камня засияла,

И зал проникся мягкой теплотой,

Она на лавку деву усадила,

Сказав: «Закончим первый наш урок.

Сегодня ты всё сделала быстрее.

Запомни вновь, кто в том тебе помог.

Теперь же мы проникнемся в иное.

Раз ты пока не можешь говорить,

Я научу тебя общаться с миром

Без слов. Так можно больше поразить

Любого. Взгляд и правильность движений

Дают возможность привести в восторг,

Влюбить в себя, заставить подчиниться,

Послушаться … Ты видела, как волк

Вчера всё сделал так, как я велела.

Мы поняли друг друга ведь без слов.

И ты в дальнейшем сможешь это делать.

Так вот, урок сейчас будет таков:

Сначала мы научим твои руки

Касаньем наслажденье доставлять.

И что теперь предстанет пред тобою,

Поверь мне, не должно ничуть пугать.

Сейчас пред нами явятся виденья,

Любой, сидящий – это экспонат.

Понравятся они или не очень,

Коснись их, будто то сестра иль брат…

При этом каждый должен улыбнуться.

Вдруг, если кто-то руку уберёт,

Иди к другому, но для исправленья

Вернись, когда тот чувства обретёт.

Учись, пока от нежности касаний,

Сидящие начнут внутри сиять,

До той поры, как руки потеплеют

У всех, кому сумела их пожать.

И помни, что согреет их не сила.

Не стоит растирать их, как в мороз.

Попробуй сделать так, как твоя мама,

Любя касалась с нежностью волос.

Не думай, что урок сей будет лёгким.

Заданий непосильных в храме нет,

Но здесь придётся искренне стараться

Постичь общенья тихого секрет».

Красивая и статная хозяйка

Девицу в зал особый отвела.

Там в ряд сидели призрачные люди.

Их плоть полупрозрачною была.

Сидящие мгновенно повернулись.

На лицах – безучастливый покой…

Им было всё равно на самом деле,

Кто в данный миг стоит перед тобой.

«Дались в пещере этой мои руки!

Зачем кого-то нужно согревать

При встрече? Вон тому, кто прочих ближе

Руки бы я не стала подавать!

Он чучело! Мне парень неприятен!

Я с ним бы разговор не завела!

А мне велят его греть до сиянья…

Хозяйка во мне дурочку нашла!» –

Подумала так девушка и тут же

Решила то виденье миновать.

Казалось, что проделать это просто.

Ан, нет! Ей не позволили шагать

Туда, куда она сама хотела.

Всё тело налилось её свинцом.

Сидящий к ней был явно равнодушен,

Возможно в настроении дурном.

В селении все парни и девчонки

За честь считали рядом посидеть

С красавицей такою на гулянье,

А тут никто не думал поглядеть,

Как хороша она сейчас собою…

Несчастная не знала до сих пор,

Что, в сущности, была ещё страшнее,

Того, кто не отвёл от неё взор.

Хозяйка храма строго посмотрела

И вслух произнесла: «Коснись руки!

Мне странно, что тебе не интересно,

Узнать насколько силы велики

Внутри тебя. Я лично бы мечтала,

В который раз пред всеми подтвердить,

Что я огонь души не растеряла

И сердцем могу многих оживить».

Девицу это, кажется, задело

И даже раззадорило чуть-чуть.

Она коснулась крайнего рукою,

Но разве можно было обмануть

Сидящего, что это не притворно,

Что рядом не стояла доброта?

Отдернулась рука. В тот миг попытка

У девушки была не зачтена,

А следом, точно так же остальные.

Тепло из одолженья не дают.

Желание должно идти от сердца.

Неискренность и хитрость не пройдут.

Касания девицей повторялись,

И каждый раз был тот же результат.

Сидящие руками показали,

Что с ней они общаться не хотят,

Что им её пожатья неприятны,

Что девушка душою холодна…

Так бедная ходила и ходила,

Касаясь рук до самого темна.

Удача в этот день не улыбнулась.

Хозяйка не сердилась на неё.

Ей виделось, что девушка устала,

Что ей мешало прежнее бытьё,

И больше всех, что ей ещё казалось,

Что внешне она дивно хороша,

А значит, все должны, итак, светиться,

В угоду и от счастья чуть дыша.

От этого недуга излечиться,

Могла девица быстро и давно.

Достаточно ведь было посмотреться

Хотя бы ночью при луче в окно.

Да только отражение такое

Любого могло сильно напугать,

И что с ней приключилось бы от страха,

Никто не взялся б точно предсказать.

И вновь изобрела хозяйка храма

Невинно-эффекивную игру,

Сказав: «Ты своё сердце не раскрыла

Сегодня из сидящих никому,

Но среди них ведь мог и затаиться

Назначенный судьбою твой жених.

Ты, источая холод, не узнала,

Не поняла, который он средь них.

Сегодня уже поздно. Мы уходим,

Однако завтра вновь урок начнём.

Сейчас же поспешим, иначе к дому

Тропу при звёздном небе не найдём».

Прекрасная вновь сделалась старушкой,

Видения растаяли, как дым,

А луч повёл двух женщин из пещеры,

И вдруг, на полпути столбом застыл…

Внезапная такая остановка

Сейчас была молчавшей не ясна.

Одна хозяйка храма понимала,

Что слишком долго девушку ждала.

Луч дальше не пойдёт. Через мгновенье

Угаснет до утра приятный свет,

И чтоб дойти до выхода, придётся

При гостье всё же вскрыть один секрет.

Конечно, делать это не хотелось.

Из храма могла девушка сбежать.

Пока один лишь луч, по разрешенью

Дорогу в темноте мог указать.

Теперь уж, опоздав на три минуты,

Придётся осветить тоннель другим,

Секретный «ключ» произнеся негромко,

Делясь с гостившей самым дорогим.

И тут раздалось ясно: «Дух пещеры,

До выхода дорогу освети!

Пожалуйста, не строй в пути препятствий,

По-доброму наружу отпусти».

Поверхность стен приятно заискрилась,

Явился необычный мотылёк,

Который источал лучи крылами

И ими осветить дорогу мог.

Вы спросите, чего ж бояться было,

Раз девушка безмолвною была?

А дело в том, что в том луче стоящем

Она бы разговаривать смогла.

Несчастная пока ещё не знала,

Об этом. И издала в луче вздох,

Что улетел в пещеру лёгким эхом,

А дальше – тишина… Ходьба без слов.

В лесу уже заметно вечерело.

Вот-вот взойти должна была луна.

Две женщины, конечно же, спешили

Вернуться в дом скорее дотемна.

И вдруг девица, вспомнив о лосёнке,

Не зная, как то можно показать,

Взяла старушку за руку легонько

И отстранилась, чтоб травы нарвать.

Растения росли здесь пышной шапкой.

То времени немного заняло,

Но было странным, что в лесу тотчас же

Вдруг стало неожиданно светло.

И путь дальнейший стал для них приятен,

Была заметна скрытая тропа,

Их больше не пугали видом волки,

Что встали на пути у них вчера.

Ведущая чего-то выжидала,

Не думая пока что пояснить,

Что лес на самом деле освещало

И часто ль так могло происходить?

А девица достала свой сухарик,

Лосёнку его дома отдала,

Как малого ребенка, приласкала,

И бережно за шею обняла.

Малыш в ответ лизнул девице щеку,

И кожа стала в месте том иной,

Не сморщенной, не черной, а обычной.

Натянутой, упругой, молодой.

Но это был лишь маленький участок,

Невидимый для девушки пока.

Ей было лишь заметно, что хозяйка

Довольна непонятно чем была.

Пришёл к девице сон сегодня быстро,

Хоть мыслей в голове родился рой.

Она всю ночь во сне своём гадала

Кто был жених, назначенный судьбой?

И как вести себя? Купец ведь должен

Её сам в этом месте отыскать!

Она молчит… А кто был наречённым,

Никто не мог несчастной рассказать.

Ах, да! Она не смела улыбнуться,

Пока он не вернётся. Потому

Выходит, если он среди видений,

То значит, в том числе даже ему.

Возможно, он её так проверяет?

Всё стало становиться на места.

Она его раскроет. Пусть он видит

Что ей дана не только красота,

А также в том числе и верность слову.

Она впредь будет более строга,

Лицом своим серьезна и сурова,

Хотя такою раньше не была.

Меж тем, теперь девица понимала,

Как важно теплотою своих рук

Суметь сказать, что было б очень важно,

Ничто не говоря прилюдно вслух.

И нам нетрудно будет догадаться,

Что ранним утром по дороге в храм,

Она хотела выказать серьёзность

Буквально ко всему, даже к цветам.

Однако ветви развела свободно,

Глазам, открыв сокрытый ими вход,

И быстро убрала колючий холод,

Представив, что душа её поёт

Песнь о любви, как делала то мама,

Когда свивала тоненькую нить,

Когда слезинки тихие роняла,

Как будто в песне начинала жить.

Старушка вид давно уже сменила.

Тепло распространилось на неё.

Она была довольна, хоть девица

Лицо держала в строгости своё.

И так как камень ощутил мгновенно,

Идущие потоки доброты,

Второй урок настал сегодня раньше.

Девицу в зал особый отвели,

Где, как вчера, на лавках восседали

Прозрачные невзрачные тела,

Внутри которых был, похоже, воздух,

А может быть стоячая вода…

В момент сей, это было и неважно,

Ведь целью было, среди них пройти,

Чтоб ни один от лёгкого касанья

С брезгливостью не отстранил руки.

Но как согреть кого-то, если внешне

Их вид не привлекал, а отвращал?

Стоящая желала восхищаться,

Но образ странный деву не пленял.

А девушке сегодня предстояло,

Найти ту малость, что манила взгляд…

Причём, определиться очень быстро,

Желательно не завтра, а сейчас.

Вот первый с женихом совсем несхожий,

С коротенькой кудрявой бородой.

Он лицезрел девицу с равнодушьем,

С поднятой для пожатия рукой.

Подумалось ей: «Будь сидящий братом,

Мне нравился б его опрятный вид.

Пусть он необъяснимо равнодушен

К её красе, но может быть велит

Так поступать хозяйка сего храма?

За это я его не осужу.

Он мне в учёбе сложной помогает…

За помощь, руку нежно подержу».

Со строгостью в лице, не улыбаясь,

Не думая в тот миг о красоте,

А лишь о том, что призрачно-сидящий,

Желал помочь сегодня ей в беде,

Она его легонечко коснулась

И, видимо, тепло передала.

«Тень» призрачная с тем не засветилась,

Но и руки своей не убрала.

Всё повторилось со вторым и с третьим…

Но кто же, среди них её жених?

Ряд пройден. Руку лишь один отдёрнул,

Но, ни в одном не признан был ей лик

Знакомого купца. Возможно дева

Избрав опрятность, выбрала не то?

Она пыталась в этот миг припомнить

Глаза и облик друга своего,

Но в памяти её всё будто стёрлось.

В глазах стоял роскошнейший венец,

Который заслонил весь мир собою,

Не дав запомнить, чем хорош купец.

Тогда она решила, что влюблённый,

Пленённый её дивной красотой

Сам должен, непременно себя выдать,

Не стой она «холодною горой»…

Ей нужно будет только постараться,

Заставить при касанье ощутить,

Что сердце в ней горячее, как солнце,

Которое способно полюбить.

А чтоб переступить порог коварный,

Когда при взгляде все так немилы,

Она хотела мысленно представить

Манящие и дивные черты,

И далее идти глаза смыкая,

Стараясь не смотреть ни на кого,

А только отклик чутко ощущая

Возможного присутствия его.

Она молчала и не улыбалась,

И шла, глаза закрыв, будто во сне.

Ей, о беде, не знающей всю правду,

Хотелось, чтоб все были наравне

С её волшебной внешностью.

Девица касалась рук по-доброму сама

И ни одна «тень» призрака при этом

Поспешно рук своих не убрала.

Но всё равно никто не засветился.

И это она сразу поняла,

Когда глаза, в конце концов, открыла.

Фигура ни одна не ожила.

А женщина довольная уроком,

Тотчас же повела её туда,

Где в зале круглом со стены смотрели

С особым выражением глаза.

Они казались в тот момент живыми,

Смотрящими внимательно на них.

Волшебные, конечно впечатляли

Размерами. Огромнейших таких

Вошедшая, конечно, не видала.

Над каждым глазом нависала бровь…

Здесь находиться было неприятно.

У девушки внутри «застыла кровь».

Хозяйка храма, взяв её за руку,

Сказала: «Дай себя им рассмотреть.

Ты ничего не сделала плохого,

Им нужно просто гостя разглядеть,

Чтоб далее с тобою подружиться

И многому, поверь мне, научить.

Глаза, бывает, взглядом обласкают,

А могут ведь, смотря испепелить.

Молчание твоё пойдёт на пользу.

Ничто тебя не станет отвлекать.

Старайся повторять бровей движенье.

Тебе придётся здешним подражать.

Поверь мне, это в жизни пригодится,

И пусть случится это не теперь,

А в тот момент, когда перед тобою

Появится, возможно, дикий зверь,

Иль человек с намереньем неясным.

Глаза, станут оружием твоим,

Беззвучною возможностью общаться

С любым, кто заполняет внешний мир.

Мы каждый день с помощниками вместе,

Тебя неспешно станем обучать

Премудростям. Сегодня ты увидишь,

Как друга взглядом нужно привечать.

И тут же стены будто залучились.

Взгляд глаз стал, в самом деле, ощутим.

Смотрящие действительно ласкали

Встречая с восхищеньем это мир.

Казалось, что они чему-то рады.

Душа девицы стала трепетать.

С таким теплом смотрела только мама,

Пытаясь свою дочку обласкать.

При волшебстве таком, посередине

Большого зала поднялся цветок.

Он засиял чудесным, дивным светом,

Как будто откликался на любовь.

Он даже зазвенел, как колокольчик,

Так было ему в зале хорошо.

Хозяйка храма девушке сказала:

«Ты видишь, что сейчас произошло?

Цветок расцвёл. Тебе придётся также,

Приветствуя, суметь его раскрыть.

Будь искренней. Глаза отображают,

Что за улыбкой никогда не скрыть.

Ты будешь улыбаться – глаза плакать,

Показывая боль, что не ушла.

Ты можешь улыбаться, а глазами

Насквозь прожечь, не в силах сдержать зла…

Глаза, что здесь, закроются на время,

Тем самым предоставив тебе власть,

Но если что не так, они поддержат,

Не дав цветку завянуть и упасть.

Старайся подражать, не забывая,

Что взгляд – отображение души.

Приветствуя, старайся быть открытой.

Смотря, к себе цветок расположи».

Она три раза хлопнула в ладоши,

Глаза закрылись, будто впали в сон.

Цветок стоял печально-одинокий,

Забытый всеми и со всех сторон.

Он начал увядать… Такое чудо

Девице захотелось оживить.

Она к нему рванулась, но хозяйка

Сказала: «Сей цветок можно убить

Касанием. Он это не потерпит,

И превратится в радужную пыль.

Смотри быстрей, как будто ему рада.

Хотя бы это в этот день осиль».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.