Антология русской литературы XXI века

© Перископ-Волга, 2018

Публикуемые произведения издаются в авторской редакции. Авторы несут персональную ответственность за соблюдение авторских прав.

Рубрики:

«Дебют» – подборки молодых авторов по выбору редколлегии;

«Право слова» – результаты творческого поиска непрофессиональных литераторов.

Редакционная коллегия:

Татьяна ДОРОНИНА – поэтесса из Минска, член Белорусского литературного союза «Полоцкая ветвь», выпускник Белорусского государственного университета культуры и искусств (специальность – театральный режиссер), победитель конкурса «Проба пера», автор одного сборника стихов, возглавляла редакцию литературного интернет-ресурса «ЛитКульт».

Борис КУТЕНКОВ – поэт, литературтрегер. Родился и живет в Москве. Окончил Литературный институт им. А.М. Горького (2011), учился в аспирантуре. Автор четырех стихотворных сборников. Стихи публиковались в журналах «Интерпоэзия», «Волга», «Урал», «Homo Legens» и др., статьи – в журналах «Новый мир», «Знамя», «Октябрь», «Вопросы литературы» и др. Редактор отдела критики и публицистики журнала «Лиterraтура», член редакционного совета портала «Сетевая Словесность».

Алина КУБИЦКИ (Кишинев) – поэтесса, автор эссе, статей по истории и философии, член Союза писателей Молдовы.

Наталья СЫРЦОВА – поэтесса из Волгограда, член Союза писателей России, автор трех сборников стихов, победитель литературного конкурса имени М. Агашиной. Произведения публиковались в журналах «Московский вестник», «Отчий край», «Раритет» и многих других.

Александр Кулев

Об авторе

Окончил литературную школу имени Ивана Бунина в Ленинграде. Стихи пишет с юности. Доктор педагогики, профессор и действительный член Академии русской словесности и изящных искусств имени Г.Р. Державина. Автор более 170 печатных работ по биологии и методике обучения биологии, среди которых несколько книг и брошюр. Член редакционной коллегии и постоянный автор всероссийского рецензируемого научно-методического журнала «Биология в школе». Член Российского Межрегионального союза писателей, Российского союза писателей. Решением Президиума Исполкома Международного сообщества писательских союзов (МСПС) А.В. Кулев награжден медалями: «За заслуги в культуре и искусстве», «Мастеру своего дела. М.А. Булгаков». Был номинирован на соискание литературных премий «Поэт года», «Писатель года», «Наследие»; литературной премии имени Сергея Есенина «Русь моя». Его стихи многократно печатались в поэтических альманахах и литературных сборниках в Москве и Волгограде. В 2017 г. вышел в свет сборник стихов А.В. Кулева под названием «Калейдоскоп», а также книга с его стихами и повестями о животных – «Тихая поступь рыси».

Урок по теме «Строение и образ жизни лягушки»

Здравствуйте, дети! Позвольте начать.
Будем лягушку сейчас изучать!
Телом она обладает холодным,
И нынче относят ее к земноводным…

Имеет животное влажную кожу.
Прыгать и плавать животное может.
На мир оно смотрит внимательным взглядом.
Тише, друзья. Отвлекаться не надо!

Лягушка имеет подвижные веки.
Потише, ребята! Ведь вы – человеки!
Животное есть насекомых готово.
О, боже! Уйми, наконец, Голенкова!

С помощью легких дышит лягушка.
Что там у вас? Заводная игрушка?
Так уберите игрушку в портфель!
Икру же лягушка отложит на мель…

Зимуют лягушки, ребята, в воде.
Они неподвижны зимою везде.
Цвет спящей лягушки становится синим.
Кто песню поет?! Ну, конечно же, Минин!

Лягушка имеет четыре ноги,
И есть у лягушки в природе враги.
По осени много лягушечьих стай
К отлету готовы… Олег, не мешай!

Лягушки мычат… Нет, кудахтают, вроде…
Одеты в красивую кожу, по моде…
Так сколько имеет животное глаз?
Не два, а один! Ну, бог с ним, не сейчас…

Лягушки кусают слонов и стрекоз
И очень страдают от гриппа и гроз…
Кто квакнул так громко? А, это звонок!
Спасибо, друзья! Я закончил урок…

Учителю биологии

Вас все уважают, и это понятно!
Учиться у Вас и легко, и приятно,
И тот, кто учился, на долгие годы
Себя ощущает частицей природы!

Желаем успехов, желаем удачи,
Легко отдыхать и трудиться с отдачей,
Чтоб радость в судьбе Вашей чаще встречалась,
Чтоб все выходило и все получалось!

Желаем здоровья и нужной работы,
Желаем приятной о близких заботы,
И будут победы, и добрая слава!
А годы? Они же бывают неправы…

Полуночный совёнок

Не птица это с желтыми очами…
Я знаю – у нее милейший вид,
Но, как сова, не спит она ночами
И с ближними – стихами говорит…

Городской неандерталец

В квартире отключили свет!
И не сварить уже обед!
Компьютера экран погас,
Мигнув, увы, в последний раз!

И воду отключили нам,
Как будто города врагам,
«До окончания работ»…
Мой прерван творческий полет!

Ведь не могу писать стихи,
Не видя собственной руки!
И на бумаге мыслей след
Возможности увидеть нет!

А свечки подевались враз —
Те, что давно уже припас!
Предполагал – отключат свет,
И вот случилось… Свечек нет!

И злополучный мой фонарь —
Совсем никчемный инвентарь!
В нем батарейка умерла —
Та, что годами с ним жила!

Я в темноте сижу кромешной.
Со мной жена – мой друг сердешный!
Сегодня счастлива она,
Что нынче дома не одна…

Быть может, плотского греха
Коснется нас сейчас рука?
Но есть возможность не у всех
Часов на семь впадать в тот грех…

Дела уж завершились те,
Что допустимы в темноте!
А света в доме нет и нет,
По ощущенью – много лет!

В пещере темной предок наш
Судьбу бы взял «на абордаж» —
Он в центре бы развел костер,
Сев между братьев и сестер!

Но я костра, увы, лишен!
На темноту я обречен!
Я – современный человек,
Ведь ныне – двадцать первый век!

Басня о карьере

Однажды Лев на должность льва вступил.
Он деликатен был, неглуп и очень мил;
Старался для своих зверей, что было сил,
Но почестей, увы, не заслужил…

Одна Лиса на вселесном Совете
Сказала Тигру, что в ее лесу
Добрейший правит лев на целом свете,
И Тигр, нахмурясь, выслушал Лису…

Затем изрек, что у владык зверей
Рык должен быть, чтобы любого огорошить,
Глаза – куда отважнее и злей,
И Льва тотча́с разжаловали в лошадь…

На должность льва назначили Осла —
О нем в лесу давно ходили толки,
Что, будто, он со страху иль со зла
Заехал по зубам большому Волку…

Ольга Фокина

Об авторе

Усть-Илимск (Иркутская область). Член Союза журналистов России, поэт, прозаик. Координатор творческого объединения «СТИМУЛ». Автор 5 книг стихотворений, изданных в издательствах «Российский писатель» (СП России, Москва), «Библио-Глобус» (Москва), «Родные просторы» (Библиотека журнала «Невский альманах», Санкт-Петербург), «Союз писателей» (Новокузнецк). Публикации: журнал писателей России «Невский альманах», «Приокские зори», «Российский колокол», «Северо-Муйские огни», «Союз писателей», «Золотой томик стихов», «Новый Енисейский литератор», «Любовная лирика сибирских поэтов», «Поэзия Сибири» и др. Лауреат международного поэтического конкурса «Новые голоса» (с вручением статуэтки), международной премии «Золотое сердце», финалист премии им. А. Ахматовой, номинант литературной премии журнала «Союз писателей», победитель национальной общественной награды «Будущее России» (с вручением медали), конкурса «Молодежь Иркутской области в лицах». Финалист международного конкурса им. Р. Казаковой. Дважды финалист литературной премии «В поисках правды и справедливости». Дважды лауреат всероссийского конкурса «Восходящая Звезда» (с вручением статуэток), лауреат международных конкурсов-фестивалей «You’re super star», «Талант», проекта в Сан-Франциско.

«Несу добро в ладошках…»

Несу добро в ладошках,
Да чтоб не расплескать.
Хочу его немножко
Да каждому отдать.
Пусть свет зажжется в людях,
Согреет доброта.
Пусть каждый добр будет
Со всеми и всегда.
Пусть очередь не хмурится,
Другого не винит,
У каждого пусть сбудется,
Что сердце говорит.
Не ссорятся в автобусах,
Умеют уступать,
Ведь жизнь словно аэробусом
Умеет ускользать.
Дарите солнце людям,
Храните теплоту,
Давайте все мы будем
Здесь сеять доброту.
Пусть в людях отогреется
Частичка, что дана
От Бога. И пусть верится
В мир света и добра!

Рюкзачок

Снова день наш краткий спрятан за кулисы.
Совесть в чёрных пятнах выйдет на поклон.
Среди снов-иллюзий и избитых миссий
На пороге встанет, изменяя тон.
В клочья изорвавшись, с пеплом на подоле,
Мнётся, не стесняясь, с разумом в пути.
Просто в этой жизни – каждый – свой пуд соли
В рюкзачке скитаний должен унести.

Девочка на охоте

Девочка Осень, словно лиса на охоте,
Тихо крадётся, но обдаёт холодами.
Птицы прервались в славном своём полёте,
Дымом из труб над чужими друг другу домами.
Сочные листья душу свою обнажают,
Словно остатки ветхой людской надежды.
Девочка Осень небо в себя вдыхая,
Каждому дарит лёгкость свободы свежей.
Сонные взгляды сквозь серебристые веки,
И по ресницам словно за птицами в небо…
Девочка Осень пускает слёз своих реки
И из снежинок чертит безмолвный ребус.

Доброе

Настроение по чемоданам
Апельсиновым солнцем внутри.
Словно окна квартиры сданной
Распахнули свои сентябри.
Словно в косы вплетая воздух,
И румяным морозом картин,
Рыжий ветер приносит звёзды
В свете мимо плывущих машин.
И пурпурным снарядом акаций,
Синевой прозябающих душ,
Мы на фоне плохих сенсаций
Нарисуем тепло вместо стуж.
И сойдутся в пути две планеты,
И сотрут километры дорог.
Победит в красоту разодетое,
Всем вокруг дорогое добро!

Счастливый случай

Волосы с цветами воедино,
И в глазах лазурь самих небес.
А вокруг бескрайняя долина,
Главных дум собрание и съезд.
Бабочки со дна сердечной чакры —
Олицетворение добра,
Черпают все радости по чарке,
Раздают за добрые дела.
Взгляд усталый, только не поникший,
И глаза, что верят в волшебство.
Не свою мы радость в жизни ищем,
Зачастую пропустив своё.
Но счастливый случай помогает
Обрести себя, свои пути, —
Ангел наш устало направляет,
Но услышать бы его, не пропустить.

Время

Лечит ли время? Немного тушует боль…
И улетает, стремительно, невзначай,
А осознание – словно на рану соль.
Просто живи, по прошлому не скучай.
Время внутри. Словно бешеным стуком летит
Прямо из сердца навстречу зелёным мечтам.
Кто-то на прочность проверит волшебный магнит,
Кто усомнится, мешая своим парусам.
Чаще зависят от нас повороты судьбы,
А небеса нам готовят хороший план.
Но не помочь тому, чьи мосты сожжены,
Цели святые разбиты неверием в хлам.
Время летит в бесконечность земных орбит.
Взмах шелковистых ресниц – и оно ушло.
Сила внутри, хоть и хрупкие мы на вид,
Время в ладонях, хоть так быстротечно оно.

«Деревянный крест и две гвоздики…»

Деревянный крест и две гвоздики —
Это всё, что остается после нас,
Иногда медали или «ники»,
Дети, внуки и добра запас.
С нами улетает только совесть,
Искорка душевного тепла
Или шанс убавить жизни скорость,
Или тяжесть от грехов и зла.
Чья же чаща скоро перевесит?
И куда забросит жизни нить?
Только мы решаем, в каком месте
Вовремя себя остановить.

«Апельсиновой гуашью…»

Апельсиновой гуашью
Нарисуем наши лица!
Солнце, больше всей планеты,
Долькой счастье раздаёт.
И мечты начнут сбываться,
Станет милой нам синица,
И на всё найдём ответы,
Ластик зло вокруг сотрёт.
Мы – счастливые, как птицы,
И свободные, как ветер,
Улетим за солнце это
И опять начнём мечтать.
Только нужно поделиться
Всем добром, на трафарете
Размножать его по свету,
Также щедро раздавать!

Максим Сафиулин

Об авторе

Поэт, композитор, автор-исполнитель, играет любые мелодии на расческе и газете. Руководитель творческого объединения «СТИМУЛ». Автор 5 книг стихотворений, изданных в издательствах «Российский писатель» (СП России, Москва), «Библио-Глобус» (Москва), «Родные просторы» (Библиотека журнала «Невский альманах», Санкт-Петербург), «Союз писателей» (Новокузнецк). Лауреат международных конкурсов-фестивалей в России, Италии, Испании, США, Франции, Польше, Германии. Публикации: журнал писателей России «Невский альманах», «Российский колокол», «Северо-Муйские огни», хрестоматия для старшего школьного возраста «Вечные чувства в стихах современных поэтов», «Союз писателей», «Золотой томик стихов», «Новый Енисейский литератор», «Любовная лирика сибирских поэтов», «Поэзия Сибири» и др. Руководитель детского фольклорного ансамбля «Илимские лучики». Преподаватель Школы Искусств № 1. Лауреат литературной премии «В поисках правды и справедливости», лауреат конкурса патриотической поэзии им. А. Твардовского, дипломант международного поэтического конкурса «Новые голоса», финалист международной литературной премии им. А. Ахматовой и Гомеровской премии. Награжден медалью «За активную гражданскую позицию и патриотизм». Звание «Лучший творческий деятель России» (национальная общественная награда «Будущее России»). Член жюри конкурсов. Инициатор проведения, сценарист, ведущий культурно значимых мероприятий и акций.

Сквозь ливень времени

Поставлю тихо старый, добрый джаз
На том же самом старом патефоне,
Что 20 лет пылился на балконе,
И утону в обрывках дивных фраз,
В обрывках мыслей, звуков и эпох.
И растворюсь во времени, пространстве,
Чтоб слышать твоё ласковое: «Здравствуй»
И слышать каждый выдох, каждый вдох.
Я не забыл. Конечно, не забыл,
Как укрывал тебя от злого ливня…
С зонтом, конечно, было б эффективней,
Но нет зонта и нет с собой бахил.
Уверен, что и ты когда-нибудь
Тот ливень вспомнишь, вспомнишь мостовую,
И нашу песню – тихую, живую,
Что сможет обо мне упомянуть.
В две тысячи каком-нибудь году
Но точно знаю…надцатого марта,
Проделав путь от финиша до старта
Сквозь ливень времени
Я вновь к тебе приду.

Мосты

От нас далеки все чужие проблемы —
Свои же проблемы просты.
Но чаще мы строим высокие стены,
А надо бы строить мосты.
Подумайте, люди, не стоит напрасно
Себя от других закрывать,
Ведь жизнь друг без друга трудна и опасна.
Друг другу пора помогать!
Быть нужно добрее, светлее и ближе.
Немедля! Сегодня! Сейчас!
И взгляд подобрее, и стены пониже,
И чтобы настрой не угас!
Сломали бы стены, и жизнь изменилась —
Всё б стало понятно без слов.
И сколько из стен бы тогда получилось
Хороших и крепких мостов.

«Рассыпался мир, и ему не хватает уборки…»

Рассыпался мир, и ему не хватает уборки
Рассыпалось время, остался стеклянный песок,
И небо разверзлось, молочные капли спуская.
Закрыты ворота, давно ключ потерян от рая,
На старых воротах висит заржавелый замок.
Рассыпались мысли и их невозможно собрать —
Останутся тихо лежать у дверного порога,
И старый мотив, что уже опостылел немного,
Навек заберёт, не тревожа души, благодать.

Рассыпались чувства, и свет превратился во тьму.
Всё нужное стало ненужным, а сладкое – горьким.
Рассыпался мир. И ему не хватает уборки.
А кто уберёт все осколки? Убей, не пойму.

«Ты уходишь? Надо, значит надо…»

Ты уходишь? Надо, значит надо
Тает снег быстрее шоколада,
Что тобой забыт был на окне.
Ты уходишь? Надо, значит надо.
Дверью хлопнешь, и войдёт досада,
Выиграв преимущество в войне.
Я останусь раненый и грешный,
Наблюдать, как вянет роз букет,
И увижу, как выходит спешно,
Грустно, безотрадно, безутешно
Твой прекрасный, стройный силуэт.
Этот бой я проиграл досрочно.
Оказавшись в ловкой западне.
Мне тебя увидеть надо срочно!
Таю… И со мною так же точно
Тает шоколад твой на окне.

Вагон-Земля

Мы живём второпях, день и ночь уходя от погони,
И всё кажется нам, будто в жизни стоим у руля…
Сотни тысяч людей оказались в едином вагоне,
А вагон называется просто – планета Земля.
Снег и ветер летят друг за другом слегка суетливо,
Сквозь замёрзшие окна нельзя наблюдать чудный вид.
За холодные поручни держатся все терпеливо.
Все угрюмо и смирно стоят. Лишь водитель сидит.
Только он знает точно, какая сейчас остановка,
И маршрута его невозможно никак изменить.
Пассажиры молчат, кто-то спросит, стесняясь неловко:
«Где мы едем? Конечная скоро? Когда выходить?»
Только выход у каждого свой, на своей остановке,
А решит Машинист и кого, и куда повезти.
И дойдя до «конечной» возьмём мы другие путёвки,
И умчимся туда, где назад нам не будет пути.
А пока мы живем не жалея, не злясь и не плача,
Все мы мчимся по жизни, и скорость у жизни своя.
Верим свято, что скоро придет к нам Успех и Удача,
А за каждым из нас смотрит мудрый Небесный Судья.

Белый снег и серые следы

Белый мел рассыпала Зима
На деревья, землю и дома.
Третий день не тает этот мел —
Мир кругом так безупречно бел.
Сыплет безупречно чистый снег.
На него ступает Человек.
Снег теперь не так уж бел и чист —
Не похож теперь на белый лист.
Оттого, что серые следы
(Что для снега белого чужды)
Вдумчиво и твёрдо вдаль пошли,
Наступая на покров земли.
Вот и мы ступаем, вот и мы
Топчем целомудренность Зимы,
Топчем беспощадно красоту,
Аккуратность, мира чистоту.
Вечными останутся следы —
Вестники опасности, беды.
Люди у природы на пути,
Те, кого не вспомнить, не спасти.
Я смотрю в замёрзшее окно —
Всё в следах былое полотно.
И остался в памяти навек
Белый снег, что топчет Человек.

Лестница к солнцу

Мы уходим, как время сонное,
За собой оставляя прошлое.
Сами строим проблемы тоннами —
Вот бы тоннами строить хорошее.
Перестать загоняться, нервничать,
Чтоб была бы злость уничтожена.
Не завидовать, не соперничать,
А идти и брать, что положено.
Вы не верите. И страдаете.
Вот «по вере вашей да будет вам»,
Вы ведь сами в котёл бросаете
То хорошее, что Господь нам дал.
Всё изменится. Всё разрушится.
Что останется? Сострадание?
Сердце доброе нужно слушаться,
Брать ответственность за деяния —
И начать с себя. И других не ждать,
И тогда, Бог даст, всё изменится!
Не забрать, что есть – всё, что есть отдать.
И поднимется к солнцу лестница.

Екатерина Аношкина

О себе

Поэт, писатель, имею историческое образование. Увлекаюсь практической психологией и лингвистикой, являюсь сторонницей позитивного мышления. Состою в Российском союзе писателей. Более 9 лет пишу стихи, а также прозу. В своих рассказах (так же, как и в поэтических произведениях) я часто затрагиваю темы человеческих отношений, поиска смысла жизни и предназначения, важных жизненных ценностей, задаюсь вечными вопросами об устройстве мироздания, совершаю попытки погрузиться в тайны и загадки человеческой натуры, стараюсь посмотреть на привычные и, казалось бы, известные всем вещи под иным углом.

Дом шамана

I глава

Дом из крупных каменных блоков стоял на небольшом пригорке, чуть возвышаясь над основной местностью. Он был довольно старым, видавшим виды. Оттого по углам и на крыше то тут, то там можно было заметить мох. Вокруг зелено, но, хотя и было пасмурно, сквозь небесные прорехи то и дело прорывался свет. Тучи освещало лучами солнца, и они начинали играть всеми возможными переливами, обнажая возможности небесного градиента. После дождя в воздухе пахло озоном, а сочная зелень становилась ещё ярче, как и положено северной растительности в разгар нежаркого лета. И всё-таки дом выглядел как-то неуклюже среди ровной глади сочно-зеленой травы. Он цеплял взгляд и, разумеется, никогда не оставался незамеченным. Однако дом, хоть и искусственно созданный объект, спустя время всё же вписался в этот пейзаж так же ловко, как и в эту историю, начавшуюся возле него.

* * *

Мы выходили из лесной чащи, совершенно не предполагая, что увидим, когда покинем её. Конечно же, воображение рисовало разные живописные картины. Мы про себя смаковали прекрасные виды природы и шли, уставшие, вперёд только благодаря этому предвкушению. И вот, наконец, мы выходим из зелёного коридора лесной зоны, а перед нами – дом. Конечно, за ним был какой-то вид. Но наше изумление увидеть тут обжитое кем-то место было настолько велико, что мы двинулись изучать сначала это жилище.

Дом показался нам очень опрятным, несмотря на то, что действительно был довольно старым. Оконные стёкла блестели, как гладь прозрачной воды в горном озере. За ними висели снежной белизны полупрозрачные занавески из тюля и весёлой расцветки шторки. Было бы любопытно попасть туда и посмотреть хоть одним глазком, кто же выбрал себе для жилья такое место.

Вокруг – ни души. Только даль простирается длинным полотном в сторону горизонта. Глаза жадно «поедают» эту зелень и никак не могут остановиться. С одной стороны, это – простор. С другой стороны – ни скрыться, ни спрятаться. При этом в нескольких десятках метров начинается густой лес. Мы с Жанной только в очередной раз переглянулись и озадачено поджали губы. Наше путешествие не предполагало чего-то конкретного. Гулянье ради гулянья вполне устраивало нас. Но интерес к дому, подогретый опрятностью, чистотой и светом, который он излучал, заставил нас осмотреться и поискать место для привала где-то неподалёку, чтобы мы могли понаблюдать за теми или тем, кто в нём живет. Так мы и сделали. Чуть поодаль от дома мы поставили палатку, разожгли костёр и приготовились встречать закат. К тому же мы и пришли сюда за закатом.

Просто взять и постучать в дверь этого дома мы отчего-то не решились и подумали оставить всё на естественное разрешение путём Великого и Всемогущего Случая. Мы с ним уже были знакомы, и потому предались наслаждению моментом, не форсируя события. Я отправился за водой для чая к ручью, который мы заметили почти перед самым выходом из леса к зелёной долине. А Жанна осталась следить за костром, закатом и домиком, так приглянувшимся нам.

II глава

Закат почти догорел, чай и съестная провизия были уже выпиты и съедены нами, а из дома так никто и не вышел. Мы стали укладываться спать, чтобы завтра пораньше встать и встретить рассвет, а потом двинуться дальше и изучить местность.

В тот момент, когда мы задумали тушить костёр, в доме зажёгся свет. Линий электропередач мы здесь не видели, но свет был белым и ярким. Разумеется, нас это заинтриговало не на шутку. Теперь мы были уверены, что в доме точно кто-то есть. Однако вместе с тем возникло и некоторое… как бы это назвать… не то что беспокойство, но настороженность. Потому что внутри мы ясно ощущали, что дело имеем с чем-то весьма необычным. Во всяком случае, нерядовым.

Ещё через непродолжительное время послышалось, как дверь загадочного дома отворяется. Она многозначительно скрипнула и распахнулась. На небольшом крыльце перед домом появилась фигура, пол которой опередить издалека было сложно. Фигура незнакомца (или незнакомки) не торопилась сдвигаться с места. Она стояла как вкопанная, уставившись в почти догоревший закат. Ещё через пару мгновений силуэт человека стал приближаться к нам. Мы с неподдельным вниманием и любопытством напрягали своё зрение, чтобы разглядеть, кто же идёт и, наконец, увидели. К нам неспешным шагом и с невозмутимым, но доброжелательным лицом направлялась женщина невысокого роста, с длинными седыми волосами, собранными в две косы, скуластая, со смуглой морщинистой кожей, в светлом шерстяном пончо с бахромой и каким-то рисунком в виде сплетенных между собой всевозможных орнаментов красных и охряных цветов.

– Сегодня ночью будет дождь. Мы с Монгво[1] приглашаем Вас в дом. Монгво – мой муж, – произнесла с доброй улыбкой женщина, приблизившись к нам вплотную.

Мы, как два высокоинтеллектуальных создания, стояли с раскрытыми ртами и не могли выдавить из себя ни звука, настолько нас поразило появление именно такой женщины возле нашей палатки. Вот так да! Тут целая семья живёт, да ещё такая необычная. Признаться, мы не ожидали встретить здесь людей, внешне напоминающих больше жителей Латинской Америки, нежели европейцев.

– Меня зовут Нэша[2]. Пойдёмте со мной. Палатку и другие походные вещи можно оставить возле дома под крыльцом, их никто не возьмёт.

Мы с Жанной снова молча переглянулись, кивнули ей и стали собирать вещи. Женщина подождала нас и всё с той же доброй улыбкой проводила к дому.

III глава

Нэша, шурша длинной и пышной юбкой, поднялась по ступеням к деревянным дверям, распахнула их настежь и пригласила нас войти. Мы с нескрываемым восторгом шагнули через порог. Снаружи дом не казался нам таким уж большим, но внутри он был очень просторным и светлым. Прихожая была почти белая, увешанная различными плетёными из разноцветных нитей амулетами, травами и музыкальными дудочками на ниточках (что-то вроде хорошо известной нам «музыки ветра» из дерева). Нэша загадочно посмотрела на нас и улыбнулась.

– Я хочу пригласить вас в центральную комнату дома. Это главное место нашего пребывания с Монгво. В доме есть ещё комнаты, небольшая кухня, но, я думаю, вам будет интереснее начать с неё, – произнесла женщина, предвосхищая наши вопросы, крутившиеся в голове.

Мы снова молча кивнули и с детским энтузиазмом отправились за хозяйкой. Она провела нас по довольно длинному коридору, увешанному многочисленными картинами и портретами разных людей. Коридор показался нам невообразимо длинным, и мы никак не могли понять, как такой небольшой домик вмещает в себе такие расстояния. Это было необычно.

Картины, которые висели на стенах, изображали в основном пейзажи самых разнообразных мастей: леса, свойственные сибирской местности, озёра, реки, окружённые полями и деревьями, каменистые и горные окраины, степи, заповедные уголки американских земель близ Аризоны и другие. Это лишь то, что я запомнил. В лица людей на портретах я так, как в пейзажи, не всматривался, поскольку ни одного знакомого мне на них изображено не было.

Наконец мы подошли к дверям. Они представляли из себя плотную льняную ткань, не пропускающую свет. Нэша отогнула рукой часть двери-занавески и попросила нас последовать за ней. Оказавшись по ту сторону тканевой заслонки, мы увидели самую настоящую юрту. В ее центре стоял очаг, над которым возвышалась металлическая чаша с раскалёнными камнями, от которых исходило сухое тепло. В юрте тоже было светло, хотя окон, кроме отверстия в так называемом «потолке», не было. От металлического очага шла труба, уходящая в это отверстие. Импровизированная дверь находилась на севере круглой «комнаты». В западной её точке сидел на полу на маленьких разноцветных тканевых подушках пожилой мужчина с длинными седыми волосами, смуглой кожей, крупным носом и широкими ноздрями, пухлыми губами и очень крепким телом, и руками. На нём была льняная рубаха простого покроя без воротника и манжет и льняные широкие брюки. Он сидел, чуть склонившись, с закрытыми глазами, слегка покачиваясь время от времени.

Нэша полушёпотом пригласила нас присесть на подушках возле очага, а сама отправилась готовить чай на травах, от которого, по её словам, нам станет понятнее, почему мы здесь.

В этот момент Монгво открыл глаза и посмотрел на нас с Жанной.

– Мне тоже было любопытно увидеть вас. Духи говорили мне, что вас будет двое. И дали мне ваши имена.

– Но мы ведь ничего про себя не сказали. Даже поздороваться не успели с вами, – озадачено и настороженно сказал я.

– Это не важно. Главное – что вы здесь.

Мы с Жанной смотрели на старика округлившимися глазами. Возникло ощущение, что ноги наши налились свинцом, потому мы не могли пошевелиться. В то же время тело обмякло, расслабилось и спонтанная тревога, возникшая в начале нашего немногословного диалога с Монгво, вдруг куда-то так же спонтанно исчезла. Мы будто пришли домой и совершенно спокойно ждали свой чай.

Нэша уже торопилась принести нам чай. Она принесла поднос к низкому столику и, уютно шурша подолом многочисленных оборок на своей длинной юбке, опустилась, как птица, на колени и принялась расставлять круглые чашечки-пиалки из тёмного дерева. Потом она разлила из небольшого чайничка с острым носиком свежезаваренный чай с необыкновенным ароматом.

– С таким умением подбирать ароматные травы для чая можно и в парфюмеры податься, – неуклюже пошутил я, пытаясь оригинально сделать комплимент Нэше. Нэша улыбнулась мне, но ничего не ответила. От этого мне стало неловко, но она тут же подвинулась и приобняла меня за плечо, почти как моя бабушка когда-то. Внутри сразу отпустило и мне тоже захотелось улыбнуться, но молча.

В этом доме вообще без лишней надобности слова вслух почти не произносятся. Мы смекнули, что без дела лучше не высказываться, дабы не оказаться в неловкой ситуации. Немного помявшись, молча выпили чай и принялись дальше рассматривать детали окружавшей нас обстановки. Хозяева тоже допили свой чай, и спустя минуту-другую тишины Монгво сказал:

– Задавай вопрос, который не даёт тебе покоя. Я постараюсь помочь с его разрешением.

Я задумался и вдруг выдал:

– А что значит ваше имя?

Монгво улыбнулся и произнёс:

– Это главный вопрос, который мучает тебя?

– Нет, – ответил я.

– Тогда задавай.

Я снова задумался и ушёл глубоко в себя. Мне захотелось закрыть глаза и сосредоточится. Постепенно чёрные бегающие точки за сомкнутыми веками стали превращаться в картину: я стою на берегу большого озера и смотрю вдаль. Рядом со мной по правую руку стоит Жанна. Мы видим с ней берег, лес, окружающий нас, нам хорошо и мы никуда не торопимся.

– Это состояние, которое вы испытываете сейчас. Таким образом твоё подсознание описывает его. Но ты ведь всю дорогу сюда думал о другом. Почему?

Не открывая глаз, я принялся отвечать, однако речь моя стала медленной и тягучей, с длинными паузами:

– Мне было тревожно потому, что вокруг было не то, что мне нужно… и не те, что мне нужны… – произнёс я, удивляясь тому, что слышу. Я никак не мог сформулировать этой простой мысли раньше, а тут вдруг она так легко сошла с моих уст.

– Всего-то, – улыбнулся мужчина. – А ещё?

– А ещё… я искал наставника. Мне нужен человек, который поможет мне разобраться в себе. Своих мыслях, чувствах, желаниях, деяниях, в моей жизни, моём пути и предназначении… – медленно и уверенно перечислял я, снова удивляясь тому, как чётко я отвечаю.

– Теперь понятно. Всё сходится. Это ты.

– Что значит – «я»? – озадачено встрепенулся я и открыл глаза.

– Ты – значит «ты». Кроме тебя на этом месте никого другого оказаться и не могло. Потому что это – твоё место. И ты такой один.

Я ничего на это не ответил, а лишь молча поморгал глазами.

– Весна приходит ко всем. Но все ей рады по-своему. Одни радуются просто приходу весны, а другие тому, что эта весна принесёт с собой. В этом разница. Ты шёл сюда, ожидая остаться один и насладиться тишиной и природой. Эта прогулка должна была принести тебе покой потому, что суета, которую ты оставил, не даёт тебе главного – мира твоей душе. Этот лес – твоё убежище. Но тебе придётся вернуться в тот Мир, из которого ты пытаешься сбежать. Научиться жить и балансировать между покоем и беспокойством, не разрушая себя и не раня своё сердце – вот главная причина, по которой ты здесь. Причина беспокойства не в суете Мира, в котором ты живёшь. Суета в тебе. Научись превращать её в гармонию и тебе не придется сбегать в лес. Лишь не выплёскиваясь до капли, возможен этот баланс. Уходи раньше, чем тебе захочется плакать. Говори «нет» прежде, чем ты будешь жалеть о произнесенном «да». Понимаешь меня, друг?

Я по-прежнему молча слушал Монгво, и на моих глазах наворачивались слёзы. Мне было неловко рыдать перед человеком, которого я едва знаю, но я совершенно не владел ситуацией. И вода покатилась из моих глаз по щекам, оставляя за собой мокрые дорожки.

– Нет дела, кроме твоего призвания, которое достойно твоего внимания и сил. Нет призвания, кроме дела по душе, которое способен ты выполнить. Нет важнее задачи, чем задача найти свою душу в этом мире, найти ей место и занятие. Поиск важен и нужен – это часть пути, часть смысла пути.

Но и забывать о красотах вдоль дороги нельзя. Останавливайся, нюхай цветы, отдыхай под деревом, дыши воздухом, смотри в небо, купайся в реке – пей из Ручья Жизни, в нём целебная вода. Каждый глоток из такого ручья приносит с собой новый виток сил для дальнейшего шага и нового открытия. И тогда ты будешь полон сил двигаться дальше, делая это с удовольствием, не как обязательство, но как наслаждение. Дар Жизни в том и заключается, чтобы радоваться присутствию Жизни ежесекундно, ежеминутно, ежечасно и двигаться вперёд, благодаря имеющейся цели. Цель – идти, находиться в движении к свету, развиваясь и познавая себя и этот Мир.

Я застыл. А ведь он прав. Именно этого мне и не хватало – останавливаться во время бесконечной гонки Жизни. Я всё время куда-то бегу, не умею отдыхать посреди дела, понимая при этом, что силы на исходе. О, как же это трудно! Как в наш век это трудно! Неимоверно.

– Как же мне научиться идти и останавливаться, чтобы любоваться жизнью, которая вокруг меня?

– Как? Делать. Теория ничтожна без практики. Применяй то, что узнал сегодня, и жизнь твоя преобразится до неузнаваемости.

– Призвание… дело по душе… – задумчиво произнёс я.

– Ответ на этот вопрос знаешь только ты. Когда ты начнёшь практиковать то, что сделает твою Жизнь настоящей, не лишенной вкуса, у тебя появится время на себя и для себя. И, поверь мне, ты найдёшь время и на разговор со своим внутренним джином. Его можно приручить. Я бы даже сказал, что нужно. Он призван помогать человеку в его жизни. Но мы редко с ним говорим. Вот в чём дело. Слушай свой внутренний голос в любую удобную минуту. Он всегда выдаёт себя, преимущественно чувством уже принятого решения до его озвучивания. Запомни это.

За несколько минут разговора на меня обрушилось столько информации, и мне казалось, что я буду переваривать её ещё целый год. Впрочем, так и случилось.

IV глава

Мы с Жанной сидели на лавочке в парке возле дома.

– Скажи, – после продолжительной паузы продолжила Жанна, – что изменилось с тех пор, как мы побывали в том странном доме у шамана?

– Почему ты вдруг вспомнила об этом? И именно сейчас?

– Не знаю, мне показалось, ты думаешь о нём. Об этом шамане.

– Скорее не о нём, а о том, что он сказал.

– И что же ты думаешь?

– Я бы хотел увидеть его ещё раз. Пойдёшь со мной?

Жанна утвердительно улыбнулась и положила голову мне на плечо. Мы просидели так довольно долго, пока солнце совсем не спряталось за горизонт.

На следующее утро мы собрали необходимые вещи и вышли в дорогу. Путь был уже знаком нам, но мы не были здесь целый год. Я шёл, вглядываясь в белые цветы на опушках леса, дышал липовым цветом, слушал жужжание шмелей и цеплялся взглядом за то и дело порхающих по кривой амплитуде бабочек. Солнце было высоким и ярким, как и должно быть летом.

Наконец, мы подошли к ручью, где в прошлый раз набирали воду для чая. Рядом стояло очень старое дерево с огромным стволом, которое сложно было бы обхватить одному человеку. Я остановился и взял Жанну за руку. Она, как обычно, улыбнулась мне своей лучезарной улыбкой, придающей сил и вдохновения. Жанна всегда восхищала меня своей безоговорочной ко мне любовью и очень добрым отношением. Она с пониманием принимала всё, чем я жил и что было важно для меня. Я бесконечно ценил это и бесконечно утопал в её глазах каждый раз, когда думал об этом.

Жанна смотрела на меня, как на какое-то чудо. А я до сих пор не понимал, где мне остановиться и когда.

– Ну, что. Нам осталось совсем чуть-чуть. Ты уже знаешь, что спросишь у Монгво?

Я увёл взгляд в сторону и задумался. Мы уселись на траву под этим деревом с огромным стволом. Его раскидистые ветви дарили приятную прохладную тень в довольно жаркий день. Жанна привычно положила мне голову на плечо. Время будто остановилось. Я закрыл глаза и замер. Мир дышал.

Я слышал всё, что происходило вокруг. Это так удивительно. Стоило мне остановиться и закрыть глаза. Даже странно.

Открытые глаза совсем ничего не видят. И при открытых глазах уши тоже почти ничего не слышат. Вот так открытие. Почему я не использовал это раньше? Не знаю. Вдруг ветром принесло лимонницу и она села мне на руку. Я рассматривал её крылья довольно долго, а она сидела и никуда не улетала. Мне подумалось, что Мир ответил мне взаимностью именно в тот момент, когда я, наконец, обратил на него внимание. Лимонница неожиданно вспорхнула в эту же секунду, и я понял, что мои предположения верны. Так вот оно какое – это чувство. Необъяснимое, почти неуловимое, но понятное тебе безоговорочно. Я вспомнил одну фразу, которая недавно попалась мне на глаза: «Чем больше в вашей жизни появляется вещей, которые нельзя описать словами, тем чище вы видите Мир». Я не знаю, кто автор этих слов, но ведь он прав. А ещё я понял, что заполучить наставника, который враз решит за тебя все твои проблемы, невозможно. Главный духовный наставник и учитель – наша ежедневная Жизнь, Мир, в котором мы живём. И время, когда лучше всего начать практиковать эту Жизнь со всеми её сложностями, радостями, успехами и неудачами – сейчас. Самая большая ошибка, которую мы можем совершить, – не делать этого. Я пытался скинуть ответственность на кого-нибудь более мудрого и опытного, а сам получать этот бесценный жизненный опыт не хотел. Боялся. Прятался в раковину. Если бы я не встретил Монгво и не услышал бы его советов, я бы не пришёл к этому заключению. И неизвестно, сколько бы ещё дрейфовал по жизни опрокинутым плотом. Я понял, что не должен быть проводником для безответственности, зла и равнодушия в этом мире. Я не должен бояться жизни и не должен сбегать от неё в лес. Время проснуться. Время жить этой необыкновенной и такой потрясающей жизнью.

Я с облегчением вздохнул и ощутил внутри какую-то невероятную радость. Мне хотелось улыбаться. Спустя ещё полчаса мы продолжили свой путь. Оставалось пройти самую малость. И вот мы снова вышли к зелёной долине, на которой год назад нашли необычный дом. Но дома на ней не оказалось. Мы немного растерялись и подошли к холмику, на котором он находился. Может, его снесли, а хозяева уехали к себе на родину? Но, подойдя ближе, мы не нашли ни единого признака, что здесь вообще когда-то был дом, тем более каменный. Ни кирпичика. Мы не обнаружили остатков фундамента или чего-то ещё. Ничего. Я на минуту закрыл глаза, и меня пригрело солнце.

– Помнишь, там, чуть в стороне, должна быть река. Слышно шум воды, – неожиданно сказал я.

– Да, мы так и не дошли в прошлый раз до неё.

– Есть отличный повод проводить закат, переночевать и встретить рассвет у реки. Этого мы тоже не сделали в прошлый раз. У воды всегда необычайно хорошо.

Мы молча взялись за руки и не спеша пошли к реке по тропинке, которая вела к ней вдоль леса.

Придя к реке, я установил палатку. Костёр уже был разведён, и мы готовились провожать закат, как вдруг из леса с шумом вылетели две совы. Одна покрупнее, другая – поменьше. Они приземлились между палаткой и рекой, внимательно на нас посмотрели, что-то проурчали, а потом также шумно, как и прилетели, развернули свои большие крылья и снова устремились в лес.

На земле остались лишь два пёрышка. Одно покрупнее, другое – поменьше. Птицы у индейцев в почёте. А особенно – совы.

Сергей Алёшин

О себе

Творческие псевдонимы «Брама» и «Сергей Брахман». Писать начал ещё в пять лет, тогда ещё стихи о животных, природе, а так же короткие сказки и рассказы. В каких-либо крупных литобществах не состою.

Фикция

Поправлюсь, и может успеется
Палату покинуть при жизни.
За окнами что? – Механизмы,
(На большее я не надеялся).

Те сотканы будто бы, – фикция.
И лицами словно похожие.
То люди, – простые прохожие.
Толпиться, – людская традиция.

Бетонного века прелюдии,
Глаза голубые, – но красные.
За дверью, там что? – Безобразие.
Пуста голова как посудина.

То злоба? – ДА нет, не выдумывай.
То так, – порождение холода.
P.S. – Молчание золото.
За окнами что там? – Безумие.

Кофе с молоком

Молчите ведь, поди, набиты рты.
Я грустный не с того, что задыхаюсь.
Вино пьянит, я верно разбираюсь
В вине, (но не в отсутствии вины).

P.S. – Неприятелям системы.
Зачем стене хваленый Ваш горох?
Там плачет гильотина за двором,
Как мама или жизнь твоя – богема.

Плевать в лицо поэта – дело тщетно.
Нет лезвия, что сточит с языков
Коррозию. (Истома – крепость слов).
Пардон, но вы Just Do it им, – за это.

Из сотен книг не ляжет в перегной,
Чей слог – гранит. И голос представляя,
Покойников. Им время, им петля – им.
Как нам, подайте кофе. С молоком.

Тишина

Так тихо вокруг и глухо.
Дыхания даже не слышу.
Земля то, и неба не выше,
Но Солнце держу за руку.

На небе мерцают звезды.
Влюбленные строят планы.
Рисуют мечты о главном,
Вдыхая бесцветный воздух.

Реки нас подхватят воды,
Закружат в своих объятиях.
А воздух как дым приятен,
А чувства к тому не в моде.

Вокруг тишина, ни звука.
Как сердце стучит не слышу.
Земля то, и неба не выше,
Но Солнце держу за руку.

Джулия Роуз

О себе

Пишу стихи с детства. С 7 марта 2017 г. публикуюсь на «Стихи. ру». Поэзия для меня – душевный крик. Правда, обычно, получается, скорее, шёпот. Номинант литературной премии «Поэт года – 2017».

Публикации в коллективных сборниках: «Время года – вдохновение», «Бессмертное настоящее» (тт. 1 и 5), «Как много ненаписанных стихов», «Всё это явь», «Я здесь», «Календарь Литерозрения» (2018), «Ломаные линии», посвящённые 150-летию К.Д. Бальмонта, «Голуби серебряные» (к 125-летию М.И. Цветаевой), «Творческий сборник проекта <<ProСтихи>> и Владимира Франкевича», «Поэтический сборник о мистике», серия электронных альманахов «На крыльях музы».

«Первые блики рассветного неба…»

Первые блики рассветного неба
Робко тревожат обитель тоски.
Я ощущаю, пускай даже слепо,
Что мы с тобой необычно близки.
Я ощущаю, что ты, как и прежде,
Молча стоишь у меня за спиной.
Но, оглянувшись в наивной надежде,
Снова встречаюсь с бетонной стеной —

С твердью, всё кроме которой – безумство.
Но через песнь, что пропел соловей,
В сердце проникло волшебное чувство,
Как божий свет через окна церквей.
Это похоже на миг эйфории.
Как прозаична дневная краса:
Сутолока офисной периферии
И голоса, голоса, голоса…
А для меня многократно милее
Звёздная нежность полуночной тьмы
При фонарях на пустынной аллее.
Кажется, я вспоминаю, как мы
Гибли, едва выбираясь из чрева,
Как разрушали спасительный трап.
Глянь, на ветвях одинокого древа
Тихо смеётся богиня Иш Таб.
Видишь, сияние лунного диска
Больше не льётся в оконный проём.
Только сейчас мы действительно близко,
Только теперь мы навеки вдвоём.

«Душное лето. Резиновый воздух. Усталость…»

Душное лето. Резиновый воздух. Усталость.
Как по шаблону растут городские коробки.
От детской веры почти ничего не осталось.
Глупые шоу – награда за длинные пробки
И за двенадцать часов ненавистной работы.
Надо идти, раз случилась такая дорога.
Мне не узнать в этой жизни ни где ты, ни кто ты.
Нам подошлют посторонних людей для урока.
Скоро мы впишемся в скучную армию взрослых,
Купим машины и обзаведёмся потомством.
Но поначалу добьёмся карьер одиозных.
Может тебе посчастливится стать руководством.
Это гораздо престижней, чем страсти Шекспира.
Что пубертатные грёзы об искреннем чувстве?
Лучше сродниться с суровой реалией мира.
Или мгновенно утонешь в его самодурстве.
И соберутся, почуяв пирушку, акулы.
Ты осознаешь, что попросту некуда деться.
От постоянного стресса уже сводит скулы
И миллионы рубцов застывают на сердце.
Даже в такую жару здесь мороз минус сорок.
Мы крепко влипли, родившись на этой планете.
Что б ни случилось, лишь ты будешь истинно дорог —
Снова мечтаю о сказочно значимом бреде.
Эти края пропитались колючим угаром.
Всюду толкучка расчётливо мыслящей расы.
Горький морфин начинает казаться нектаром
И избавляет от пут парадиза пластмассы.

Пасмурный взгляд отражает брезентное небо.
Я опускаю налитые тяжестью веки
И, запустив по болезненным венам плацебо,
Перемещаюсь в страну эйфорической неги.
Ласковый ветер. Озёрные лилии. Свежесть.
Певчие птицы парят над сияющей кроной.
Уличный шум разбивает мою безмятежность —
Это по ней раздаётся мотив похоронный.
И ничего, кроме грохота траурной песни…
Больше не будет по-детски наивных утопий.
Мы не поможем друг другу в период болезни.
Каменный город походит на царство надгробий.

Ярослав Жирков

О себе

Пишу с 2015 г. Главной моей работой на данный момент является исторический роман «Мозес» (выпущен малым тиражом). Также имеется энное количество рассказов. Поэзии почти не касаюсь.

Право писать

В центре комнаты стояло чуть покосившееся старое кресло. Оно сливалось с коричневыми стенами затухавшие вместе с уходящим днём. К окну с улицы подлетел шар и сурово поглядел в комнату черным глазом объектива. Несколько щелчков затвора были слышны сквозь тонкое стекло. «Жаль, что шторы всё-таки запретили», – устало подумал человек в кресле. Он сидел напротив играющего светом телеящика и как порядочный гражданин внимал мудрым словам диктора.

– Если вам нечего скрывать, зачем скрываться? – прокомментировал ведущий телепрограммы. Блестящий шар – разведывательный фотодрон сфотографировал напоследок плакат на стене прямо напротив окна и улетел, гудя четырьмя пропеллерами. Человек в старом кресле обернулся и в тысячный раз прочел:

«Дегтярев Андрей Николаевич. ИИН: 19941007;

Возраст: 59 лет;

г. р. 2000 (по старому календарю).

Статус: профнепригоден. Гражданин под особым контролем;

Ранее судим за несанкционированную графодеятельность».

Еще десяток строчек раскрывали личность жильца. Многое он и сам уже не помнил – правда это или нет. Андрей повернул голову обратно к телеэкрану, затем бросил короткий взгляд на окно и подумал о дроне: «Неужели правда в такой штуке стоит фотоплёнка? С приходом Режима, кажется, технологии застыли на одном этапе или вовсе обратились вспять. Очень плохо помню, но кажется, тогда давно был бум микроэлектроники. Куда всё это делось? А сейчас проводные телефоны и фотопленка, проявить которую можно только в специальных лабораториях под пристальным взглядом цензоров. Редкие смельчаки делают это сами, дома. Химия для самостоятельной проявки давно запрещена. Хотя в других направлениях прогресс явно шагнул вперед. Кто-то недавно доказывал, что стоит выключить телевизор во время «Всенародной развлекательной передачи», как электрический сигнал сразу же передают факт этого преступления в Центр и отмечает в твоем деле. Ведь подозрительно – чем ты еще можешь заниматься, если не смотришь лучшую программу страны? Слухи, бестолковые слухи, от них часто пугаешься больше чем от правды. Страх держащийся на слухах, вот оплот нашей родины», – Андрей Николаевич посмотрел на свои руки. Правая – культя без кисти, а на левой всего один палец. «А нет, правда, всё-таки страшнее».

На улице раздалась вечерняя радиограмма из рупоров на столбах. Дегтярёв знал это расписание и впервые за весь день слегка улыбнулся. Он робко встал с кресла – оно заскрипело десятком старых пружин, но звук растворился в шуме с улицы. Андрей подошел к несущей стене единственной, которая толще чем перегородки в пару миллиметров отделяющие от соседей сканирующих пространство сквозь гипсокартонные стены. «На самом деле они просто еще более запуганные, несчастные люди, чем я», – думал Дегтярев. Он отклеил помятую обоину. Перед глазами предстала покосившаяся кирпичная кладка, не стянутая раствором. Один за другим кирпичи оказывались на полу, а в стене явилась дыра. Жилец с трепетом протянул в темноту изуродованные руки и извлек старый, давно запрещенный кроме как в госучреждениях механизм – пишущую машинку.

«Дрона не будет примерно час. У меня есть время», – прикинул в уме Андрей Николаевич и сел в кресло.

Аппарат на коленях. В спешке заправленная бумага встала немного вкось. Поверх машинки плед, на случай если неожиданно прилетит фотодрон. Писать в слепую – давно отточенная практика. Телевизор продолжал галдеть – в эфире транслировались достижения народного хозяйства, но Дегтяреву было не до этого ибо, наконец, он мог писать.

Единственным пальцем писатель вслепую жал на клавиши машинки. Каждый щелчок механизмов заставлял содрогаться от страха, но сейчас звук растворялся в гуле торжественной музыки, и только потому, Андрей ждал этого времени. «Раньше для писательства мне нужна была тишина, а сейчас шум», – подумал он. Безуспешные попытки писать ручкой держа её одним пальцем он бросил сразу после исполнения приговора «за несанкционированную графодеятельность», карающееся отсечением всех пальцев, кроме одного, оставленного чтобы жать кнопки телевизора. То был всего лишь безобидный рассказ, абсолютно аполитичный он не дотягивал до того, чтобы приговорить к казни, но, тем не менее, несанкционированный. Но то, что писал Дегтярев сейчас, тянуло даже не на казнь его одного, а на суровое наказание всех жильцов дома за не проявленную бдительность к соседу-диссиденту. Он это понимал, но держать мысли в себе, не придав бумаге, казалось большей пыткой, чем отсечение конечностей. «И что потом делать с этим текстом?» – не раз задавался вопросом Дегтярев. В молодости, до становления Режима он мечтал о многотысячных публикациях, но сейчас был бы рад, если его рукопись просто не уничтожат, а прочтет хотя бы один человек. «Спрятать. Необходимо её как следует спрятать. История еще не раз перепишется, но пусть хотя бы сквозь столетия кто-то узнает, как было всё на самом деле».

Клавиша уперлась в блокировочный механизм – конец строки. Звоночек, оповещающий об этом, Дегтярев давно извлек – лишний шум был ни к чему. Он сдвинул рычаг перевода строки и вновь принялся за дело. В течение дня Андрей досконально продумывал, как и что напишет, а когда машинка, наконец, была на коленях, даже одним пальцем он быстро излагал всё что задумал. Лист приходилось пропечатывать с обеих сторон, ведь бумагу достать было совсем не просто. Часто он использовал листы ежедневной газеты «Наша Правда». Тогда меж строк лживых статей появлялись слова свободного человека. Андрей прикинул, что однажды, от безысходности, ему придется зарядить в машинку рулон туалетной бумаги, но решил об этом не думать.

Телеэкран осветился цветастой заставкой «Всенародной развлекательной передачи». «И почему, чем больше в стране гнета, тем чаще всё называют народным?» – задался немым вопросом Дегтярёв. Но на размышления не оставалась и мгновения. Начало передачи означало, что выделенное время окончено – скоро прилетит с проверкой фотодрон.

Писатель скинул плед, и вынул пропечатанный лист с минимальным межстрочным интервалом. Слова буквально склеивались друг с другом, но читать всё же возможно. Главное, что бы было кому. В первую очередь, писатель спрятал свежие страницы отдельно от машинки. Это неприметный тайник между стенками неумолкающего телевизора. «То и другое может быть как добром, так и злом», – подумал Дегтярев. – Смотря как использовать».

Машинку писатель прятал во вторую очередь. Он встал на колени перед дырой в стене у самого пола и начал разбирать кирпичную кладку, но вдруг услышал щелчок. Еще один.

Целая очередь выстрелов обрушилась на него и Дегтярев замер, уже зная, что произошло.

Стеклянным глазом в спину смотрел фотодрон. Химический состав плёнки впитал в себя фотоны преступления и аппарат улетел как обычно, ведь он не мог знать, что сейчас заснял.

Дегтярёв судорожно прятал машинку, но понимал – всё уже кончено. Выйти в это время на улицу равно преступлению – комендантский час никто не отменял. «Выбросить машинку в окно!» – подумал писатель, но даже полное её растворение в воздухе не спасло бы ситуацию – фото были неопровержимым доказательством. И только надеясь на то, что в Центре просто физически не успевают просматривать все пленки, Андрей не стал идти на крайние меры и просто спрятал машинку. Закончив, он сел перед телеэкраном и постарался расслабиться, смотря «Всенародную развлекательную передачу». Глупые шутки быстро вытеснили гнетущие мысли, для чего собственно и была она предназначена.

В телеэфире сменилась картинка, теперь шла историческая хроника. Диктор рассказывал историю становление Режима и подчеркивал, сколько он сделал для народа за последние сорок лет.

Дегтярев задремал. Вместе с сознанием, уплывали страхи, переживания, но в тот самый момент, когда сон почти обволок разум, раздался пронзительный скрип двери. Замков в стране не было. Двадцать лет назад власть гордо заявила, что Режим поборол преступность, и посчитала, что запираться гражданам теперь ни к чему. Было это так или всего на всего предлог, тот, кто хоть немного сомневался в истинности их слов – не знал. Однако теперь доступ к квартирам граждан для полиции всегда был открыт, а для некоторых, это оказалось страшнее, чем грабители.

Дегтярев замер в кресле, как того требовал протокол № 1720 «О проверке полицией граждан». Запрещалось двигаться, разговаривать и даже смотреть на стражей порядка во время систематических проверок. В небольшую однокомнатную квартиру вошли двое полицейских и собака. «Так быстро?» – делая вид, что смотрит передачу, подумал жилец. Он пытался утешить себя, что это просто плановая проверка дома. Как и раньше люди в синих комбинезонах с отличительными знаками, электродубинками на поясах и массивными касками своим видом просто напомнят о вседозволенности и уйдут, так и не сказав ни слова. Эта практика была весьма действенна. Дегтярев после этого часто неделями не мог писать, но со временем, всё возвращалось в своё русло. Но сейчас он был запечатлен беспощадным оком фотодрона и мог только утешать себя в последние часы фальшивой свободы, что всё уляжется.

«Мухтар» быстро дышал, высунув язык. Казалось, он не слишком заинтересован в происходящем, а может просто ждал команды «фас», как каждый порядочный пёс. Мелкая сошка Режима, второй полицейский, приблизился к тайнику с машинкой. Смотреть, оторвав взгляд от телеэкрана нельзя, но Дегтярев всё же бросил пару тревожных взоров, и его сердце бешено заколотилось – ногой в тяжелом ботинке полицейский разнес кирпичную кладку и привстал на одно колено для обыска. Позади Дегтярев услышал щелчок затвора пистолета.

– Запрещено, – сухо сказал полицейский, держа в руках потрепанную временем машинку. – Гражданин с ИИН один, девять, девять, четыре, один, ноль, ноль семь, вы обвиняетесь…

Дальше Дегтярев уже не слушал, его мысли были громче слов стража безумного порядка. «Черт возьми, и как мы это допустили? Еще сорок лет назад мы были относительно свободной страной, со своими проблемами, конечно, но тогда выразить свою мысль мог каждый. Но почему, что случилось? – спросил он себя, но давно знал ответ. – Равнодушие, преступный нейтралитет. Как оказалось для торжества зла требуется, только чтобы добро бездействовало».

Полицейский закончил зачитывать обвинение. Жильцу было приказано встать. Он повиновался. За спиной защелкнулись наручники, но с изуродованных кистей они сразу же свалилась на пол. Тогда полицейские заломили руки арестованному, и повели к выходу. В коридорах дома не было ни одного человека.

Дегтярев хотел кричать и плакать, молиться и проклинать, но какой толк? Впереди жуткие дни, а может и месяцы пыток. Совсем скоро он пожалеет, что не вышел в окно вслед за улетающим фотодроном. «Откуда машинка? Где тексты?» – осыплет вопросами специально назначенный для этого человек. Затем Дегтярёва торжественно объявят врагом народа, припишут связи с заграничными государствами, обвинят в шпионаже и предательстве. А ведь он просто хотел писать. «А раньше, – думал Дегтярёв, когда полицейские забросили его в кабину автозака – в те далекие времена свободы, каждый пишущий мог найти тысячу причин, чтобы не набросить и строчки – времени нет, слишком устал или не приходит призрачное вдохновение. Но тогда у нас была возможность заниматься тем, что любим. Но разве ценили это? – двери автозака захлопнулись, машина тронулась. – Нет. Принимали как должное. Мы получили то, что заслужили. У нас отобрали это право. Право писать».

Март 2017 г.

Екатерина Кутыга

Об авторе

17 лет. Стихи начала писать в 14 лет. Выступала на поэтических вечерах. Несколько моих стихотворений вошло в литературный сборник «Голуби серебряные» (к 125-летию М.И. Цветаевой). Вдохновляет живая природа и музыка, а также человеческие отношения.

Осознание того, что чувствуешь

Под яркой солнечной звездой
Всходили вместе к небу.
Ты чувствовала его своей спиной,
Он понимал, что раньше здесь не был.

Его руки прикосновение,
Таинственный и тихий звук…
Всё замирает на мгновение,
И тишина царит вокруг.

Твоё тяжелое дыхание,
Он не понимает, что произошло…
В одну минуту с опозданием
К нему осознание пришло.

Он чувствует к тебе нечто иное,
Теперь он понимает суть.
Твою любовь, зализанные раны
Он унесёт собою в долгий, длинный путь.

«Липкими от страха пальцами…»

Липкими от страха пальцами,
Мокрыми от стыда ладонями,
Горькими на вкус губами соприкасаются эти двое.

Холод ударяет в ключицу.
От сладости только больно.
Медленными шагами к низу
Их демоны, зовут за собою.

И думают эти двое, что ужас красивой любви
Не застанет их больше.
Но продолжают в темной ночи секреты расти
От этой жестокой любви.

М. Булгакову

Десятками перевернутых страниц идёт дорога вдаль.
Не остановиться, не остановиться.
И времени не жаль.

Бегущие всё где-то рядом,
Но не разобрать черты лица.
Ах, эти образы… Ах, эти образы —
Картины подлеца.

Страницы дальше, дальше, дальше…
Жизнь всё быстрее течёт вперёд,
Стремиться к выходу.
Мечты не в счёт.
Мнения… да что прогноз погоды.

Жизнь человека слишком мала.
И всё же когда-нибудь
Книга будет написана,
И будет прочитана
Кем-то ещё, кроме тебя и меня.

Михаил Иванов

О себе

Пишу под псевдонимом Михаил Серебрянский. Победитель Всероссийского литературного фестиваля «Русские рифмы» юношеской категории в номинации «поэзия», лауреат (III место) Международного литературного конкурса «Горю поэзии огнём». Первая публикация – Литературный сборник «Голуби серебряные (к 125-летию М.И. Цветаевой)», Волгоград.

«Петербург плачет серым дождём…»

Петербург плачет серым дождём,
Пешеходы плетутся понуро.
Март… Тоска… Вдруг смотрю: под окном
Промелькнула родная фигура.

Пробудившись в мгновенье от сна,
Сердце вздрогнуло, бой учащая, —
Я к стеклу: кто? Она? Не она?
Нет, она… Уж её я узнаю!

Эти локоны, это пальто…
Эти гордые стан и походка…
Взгляд, который не тронет ничто:
Ни любовь, ни плохая погодка…

Я давно по ночам уже сплю,
И от холода сердце остыло:
Сколько раз повторил я «люблю»,
Столько раз ты об этом забыла.

И сейчас не заглянешь в окно,
И сейчас мы не встретимся взглядом.
Всё как прежде: тебе всё равно —
Ты не видишь меня. А я рядом.

И, как чувства, спустя много лет
Сердце будят, на миг оживая,
За окном твой мелькнул силуэт
И во мгле Петербурга растаял.

Серый город охвачен дождём,
Пешеходы плетутся сутуло.
Март… Тоска… Я стою пред окном —
Сердце снова надолго уснуло.

26 марта 2017 г.

«Опять не спится мне: Бушует ночь…»

Опять не спится мне: Бушует ночь.
Разит холодный дождь, грозятся тучи.
И, словно когти чёрные, в окно
Всё тычет яблоня свои кривые сучья.

Но молнией, что обжигает сад,
Вдруг в памяти блеснёт твоя улыбка,
И тут же в такт дождинки застучат,
И стон ветвей казаться будет скрипкой.

А если б я с тобой рассвет встречал,
Нам буря б вовсе грохотала вальсом,
И пусть о чувствах я всегда молчал
В такую ночь уж точно бы признался!

26 августа 2017 г.

«Вновь трясёт сединой старичок-стеклодел…»

Вновь трясёт сединой старичок-стеклодел,
Снова солнце взялось за весло.
Вроде просто сентябрь вчера отжелтел,
А как будто полжизни ушло.

Наше прошлое – стыд, настоящее – сон,
А грядущее – темень и мреть.
Остаётся одно: слушать дней перезвон,
Забываться и лет не жалеть.

2017 г.

Плачь, моя родная!

Тёплый летний вечер грезит о закате.
Ты стоишь и плачешь у меня в объятьях.
Быстро расцелуешь вспухшими губами
И зальёшься снова жаркими слезами.
В судорожных всхлипах что-то причитаешь,
И опять целуешь, и опять рыдаешь.

Плачь, моя родная! Плачь: мы снова вместе!
Снова друг для друга мы одни на свете!
Значит, всё солома, значит, перетрётся…
Только мы и ветер – значит, заживётся!
Только мы и ветер в зареве заката.
На руках любимых ты опять распята.

Тай в моих объятьях! Бейся горько, жадно!
Плачь, моя родная! А о чём – не важно.
На двоих поделим и беду, и радость.
Плачь, моя родная! Вместе легче плакать!

Сентябрь 2017 г.

«Золотая городская ночь!..»

Золотая городская ночь!
Блеск огней, а выше – синь да звёзды.
Кто тебя такой красивой создал,
Золотая городская ночь?

Не могу! Горю! Горю и таю!
И как будто крылья прорастают —
Так и смотришь, что вот-вот вспорхнёшь!

Воздух! Воздух! Всё наружу рвётся —
Вон из сердца – а душе поётся,
И так радостно, что в мире ты живёшь!

И всё тянет то ли на гулянку,
То ли в ласки к девушке смуглянке,
То ль в другие страны, к морю, прочь!

Но постой, мне надоели платья!
Мне милее всех твои объятья,
Золотая городская ночь!

2017 г.

Умер человек

День обычный, вроде: ветреный и мглистый,
Так же хороводит осень свои листья,
И среда сменилась так же: на четверг,
Просто в тесном мире умер человек.

Умер неизвестным, умер, как и сотни,
Не в двадцатом веке, не вчера – сегодня.
Прилетела новость, словно первый снег:
Так-то, мол, и так-то: умер человек.

Кто-то ужаснётся, кто-то зарыдает,
Кто-то ухмыльнётся, кто-то не узнает,
Для кого-то прежней жизнь не будет ввек,
И одна причина: умер человек.

Был он злым ли, добрым – небеса рассудят,
Но вчера стоял тут, а теперь – не будет.
Не случилось чудо, не свершился грех —
Как бывает часто, умер человек.

Вроде, не родной он, вроде, не соседи,
Вроде, не последний таковой на свете,
Только воздух душит, время тянет бег,
И кругом витает «умер человек!».

9 октября 2017 г.

«Я в храме ставлю за тебя свечу…»

Я в храме ставлю за тебя свечу
На счастье к Чудотворцу Николаю.
Перед святейшим за судьбу свою молчу,
А за твою – прошу не уставая.

За чудом христианская семья
Стоит у канделяберного блюда.
Во имя чуда в храм пришёл и я:
Ты – главное моё земное чудо!

27 ноября 2017 г.

Красная сирень

В моём саду во всю цвела сирень,
Курилась своим ситцевым багрянцем.
Я так хотел, чтобы и ты в июньский день
Приехала ко мне ей любоваться.

Я представлял тебя в её дыму
Под шелест ветра и жасминового платья,
И заклинал луной ночную тьму,
И рвал цветочки пятикрылые на счастье.

Сирень сошла. Сквозь грёзы нежных снов
Ты не приехала. Мне было грустно и обидно.
Теперь в моём саду среди снегов
Пылает только красная рябина.

Но я тебя под ней уже не жду.
Не важно, что там было между нами,
Мне не заменят искорки во льду
Дымящееся огненное пламя.

Ведь летом снова зацветёт моя сирень,
Курясь и пенясь своим ситцевым багрянцем,
И я с другой в июньский жаркий день

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Монгво – мужское индейское имя, дословно означает «сова».

Вернуться

2

Нэша – женское индейское имя, дословно означает «сова».

Вернуться