Гизелла Гофф
Сидел Король на лавочке (ехала по Брно). Тайные смыслы

«Сидел Король на лавочке…» Прицепилась ко мне эта детская считалка. Что мне король? А вообщем, что мне Карл?

Чешскую историю не знала. А когда стала узнавать, поразилась ее витиеватости и сложности, тяжести и одновременно какой-то красоте.

И на этой Моравской земле История оставила свой след – причудливый и сказочный.

Собор св. Томаша

Долго длились эти переговоры. Чехи не хотели пускать представителя казанского вуза в свою страну. И не знаю, уж почему. Брненскому университету имени Г. Масарика не нужны были все эти "лишние движения", если они не приносят доход. Доход получала частная чешская лавочка из г. Брно, которая и основала в нашем вузе Чешский центр. Они рекрутинговали наших студентов, за что у себя на родине получали немалые деньги – за иностранный контингент. Они получают, а "отдуваться" университету, да еще и бесплатно. Реально, что-то не вполне логично.

Но универзита, наконец, сдалась. Дали «добро»…

Брно… Что в имени мне твоем? Говорят, раньше назывался Брюнн (по-немецки), а есть и другие догадки. Возможно, от названия кельтского поселения  Эбуродунон. А, может, от слова «брнити» – оборонять. Правда, древняя история города еще не изучена. Найден только так называемый "маг (шаман) из Брно" эпохи верхнего палеолита. Про кельтов почти ни слова. Поэтому официально история Брно начинается с 11 века, когда, наконец, поселение упомянули в рукописях.

Управляли городом и чешские короли (Пржемысловичи), и маркграфы моравские (Люксембурги), а потом уж и Габсбурги через своих сановников, наконец, чешская идея свободы от австрияков сбылась/воплотилась – в 1918 году Гарик Масарик благодаря Ленину отстоял право Чехословакии быть автономным государством.

…

Еду в милом трамвае на работу, а, вернее, на свою рекламную акцию – рекрутинговать чешских студентов для учебы в Казани. Чехи смеялись – никто в вашу Россию не поедет, план не выполнишь. Но позже оказалось, что живет еще в молодых чешских людях жажда приключений. Поехали, и не один раз!

Трамваи ходят по расписанию. Утром – через каждые 3 минуты, днем – 5 минут, вечером – 10 минут. У меня один и тот же маршрут – от своего отеля для преподов (Стара Осада) к одному из зданий Масарикова университета на улице Я. Коменского. Только я читала студентам об этом педагоге, и вот, везде Коменский – и улица, и Собор. Но не об этом соборе сейчас, а о другом, мимо которого я ездила почти каждый день. Собор Святого Томаша (именно туда все время бегала одна моя студентка на богослужение).

Собор не производил на меня должного впечатления. В светло-желтых тонах, в стиле барокко построено это здание. А я представляла, что все соборы католиков должны быть в одном стиле – готическом. Помню 4-й класс, уроки истории. Молодая учительница Татьяна Николаевна рассказывала о католических церквях (в советское время). О том, что католики строили соборы с высоченными шпилями, чтобы человек осознал свое ничтожество и величие Бога. Тогда четвероклашка соглашалась. Конечно, она ведь на только училка, но и классная.

Увы, этот собор шпилей не имел, и мое трафаретное сознание не воспринимало его всерьез. А зря.

Феодальная средневековая вражда внесла особую лепту в историю этого храма. Здесь захоронены правители Брно и других земель этого края. Ничего нам не скажут эти имена, и не обязательны они для оценки по истории. Но…

Это был сначала действительно собор, а вернее, костел в готическом стиле – августинцев-эремитов. Его построил родной брат самого известного чешского короля – Карла 4, в честь которого и Карлов мост, и Карлов университет в Праге. Карл был не только королем Чехии, но и впоследствии стал Императором Священной Римской империи. Это вам не "халам-балам".

Так что его родной брат – Иоганн Генрих маркграф Моравии и вассал Карла – был "на коне". И как любой правитель – строил храмы. Правда, Иоганну не хватило денег на строительство. Оплачивал все сюзерен – брат Карл, который любил строить. А потом Иоганн и вовсе умер. Похоронили его в еще недостроенном костеле, в пресвитерии. Продолжил дело отца один из его сыновей – Йост. Вместе со своим братом Прокопом – принесли в дар огромный колокол. Но Йост и Прокоп стали врагами. В Средние века этот сюжет не в новинку. Брат на брата – ради власти. Война между братьями продолжалась долго, вплоть до смерти младшего в 1405 году. Но и Йост – маркграф Моравии и король Германии – не далеко ушел. В 1410 году он почил в бозе и был похоронен в Соборе св. Томаша – перед алтарем под красной мраморной плитой. Красный цвет тогда мог быть алхимическим знаком. Это цвет последней стадии алхимических опытов в поиске философского камня. Но брат Иоганна – Карл – скорее всего, так и не нашел эликсира. Иоганн и его сын, как видим, похоронен в Брно, ну, а Карл – великий чешский король – в Праге – в Соборе св. Вита, который сам и построил.

Шли годы.

 Готический стиль заменили на барокко. Собор строился не один век, к тому же его постоянно повреждали – во время гуситских войн, Богемской войны, шведской осады, наконец, и пожары не пощадили постройку. К 18 веку храм перестроили Гриммы – отец и сын, чьи мумии находятся сейчас в капуцинской гробнице Брно.

Ну, а Иоганн – брат Карла – прославился на всю Европу своим неудачным первым браком. Женился по политическим соображениям на Маргарите из Тироля. Но та после того, как муж прибыл из похода, просто не пустила его в замок. Так и расстались супруги. Маргарита стала притчей во языцех. Получила прозвище Маульташ. Это о ней потом напишет свой роман Лион Фейхтвангер «Безобразная герцогиня». Была ли она уродливой – не ясно. Возможно, Иоганн так отомстил бывшей жене за ее поступок. Маульташ – губошлепка (по другой версии – шлюха). …

Смотрю на фасад храма. Здесь фигуры католических святых – прекрасные статуи: Августина Блаженного, Святой Моники, Святого Эгидия, Николая Толентинского. А там – на втором уровне фасада – сцены Благовещения с Архангелом Гавриилом и отдельно с Девой Марией. Здесь же и сам апостол Фома. Красота скульптур поражает. Каждая скульптура – застывшая психология, у каждой – особенный лик и поза.

Барокко уже не отталкивает меня. Смотрю на Святую Монику (вспоминаю своего "сюзерена"-покровителя в этой чешской кампании – Монику, преподавателя русского языка, Phd). Святая не смотрит на меня, а протягивает руки и отклоняет свое лицо в бок, в ее лике – блаженный взгляд, умиротворение. Что она хочет сказать? Может, то, что пила и не мало, что смогла справиться с этой пагубной привычкой, выйти замуж, родить сына, отправить его учиться в Италию (ведь сама была берберского происхождения). А сын ее прославил на века – Августин Блаженный.

Вот так и смотрят на меня мать и сын в своей святости и красоте изображения.

Что жизнь? Подвиг послушания и терпения. Подвиг победы над своими грехами и покаяние перед Богом.

Зашла в храм. Поют. Молятся. Звук молитвы умиротворяет. И я, тетка в 50, чувствую себя ребенком перед отцом нашим. И понимаю, что эти святые до сих пор умнее нас.

Технический университет и публичный дом

С пани Юрашевой познакомилась благодаря Мартину – представителю международного отдела Масариковой универзиты. Она – профессор Технического университета и могла бы помочь в организации презентаций для чешских студентов. Сухонькая и очень энергичная пожилая женщина. Активная, быстрая, приятная в общении, дисциплинированная и строгая. Поражалась ее хватке. Она заставляла себя жить, вести полноценный образ жизни. Просыпалась в 4 утра и делала в постели зарядку, чтобы «расшевелить» суставы. Вставала, делала себе завтрак. Потом ехала в свой университет, ехать надо было далеко, на самый край Брно, где находились новые высокотехничные корпуса с новейшим оборудованием.

Решили встретиться у входа в главное здание Технического университета в центре. Здание старинное на улице Вевержи, с красивым и строгим входом начала ХХ века. Университет, как пишут, был основан в 1899 году. А ведь моравские немцы не хотели давать «добро» на то, чтобы существовал второй чешский университет (для чехов). Они упорно сопротивлялись. Сначала это было учебное заведение под названием «Немецкий технический университет», в котором обучение проводилось только на немецком языке. Но студенты-чехи были недовольны. Им приходилось ехать в Прагу или Вену, чтобы получать достойное образование по техническим специальностям, прежде всего, строительству. Наконец, Венское правительство попыталось разрешить спор путем компромисса, благодаря чему 19 сентября 1899 года императорским указом был создан Чешский технический университет им. Франтишка Йозефа в Брно. Университет пережил немало реформ. А после Второй мировой немецкие университеты в Брно были закрыты, немцы выселены чехословацким правительством из города. И лишь к 1961 году Технический университет обрел свое нынешнее лицо.

Прием у проректора Технического вуза прошел не по протоколу. Все было мило. Обменялись подарками. Мне разрешили проводить рекламные акции.

Распрощавшись с пани Ярмилой, я свернула налево. А, вернее, в бок. Пошла по незнакомой мне улочке и удивилась странному зданию. Трехэтажное, черное, на темном фоне яркие розовые и бордовые вывески, надписи.

– Что это? И прямо напротив ректората Технического вуза.

– Как что? Бордель, то бишь, публичный дом.

Глаза в пять рублей, ком в горле, немой вопрос застрял на языке.

– Е-мое.

Пока студенты учат свои предметы в вузе напротив, «честная» публика развлекается с проститутками. Правда, сказали, шлюхи все сертифицированы, то есть проверены. Проходят обязательный медосмотр, имеют свой профсоюз. Сервис достойный, качественный.

– Ниче се.

Я иду, обуреваемая раздумьями. Села в трамвай, надо до своей любимой Старой Осады, где находится мой отельчик. «Брно – город контрастов», – как бы сказала киношная управдомша в исполнении Мордюковой. Университет и публичный дом практически на одной улице и рядом. Но, может, это и лучше. Ведь у нас все бордели существуют в нелегальном режиме (типа массажный салон), и проститутки явно не проходят медосмотр и не имеют профсоюза. «Неисповедимы твои локусы, Господи». Две древние профессии – педагога (а педагог – это раб, который в Древней Греции водил на занятия ребенка) и проститутки на одной параллели. Нет, чиновники и проститутки. Вот это намек!

Странный и любимый мной локус. Может, его изюминка в этих странностях?

Собор св. Якуба. Жан Луи де Суше

Поела в ресторане на Якубской площади. Как всегда заказала свое любимое блюдо – свичкова (кнедлики с мясом и обалденной подливкой, "умеют же готовить!"). Вышла довольная и сытая, устремила взоры вдаль, наткнулась на очередную застройку напротив, а левее – Собор, сказали – святого Якуба, то есть Иакова. Собор действительно величественный и лишь одна вещь на храме создает двоякое впечатление. Сбоку и очень высоко – небольшая статуя голого человека, который повернул свою голую задницу в сторону городской Ратуши. Вот так мастер-каменщик Собора отомстил городским властям за непомерно маленькое вознаграждение вразрез обещанного. Что ж. Голый человечек, горгульи на крыше. Для католического храма не так и вычурно. На Соборе Парижской Богоматери и вовсе химеры и всякая нечисть, так и не ясно, для чего (отпугивать верующих?).

Опять всплывает имя Гримма-старшего (Морица), который, как считают, приложил свою длань архитектора к многочисленным архитектурным шедеврам Брно. Но костел св. Якуба был построен не в 18 веке, когда жил мастер, а намного раньше, когда сюда пришли минориты. Его история уходит в глубь веков – Средних веков.

Сначала собор строился в романском стиле (где-то между 1201 и 1222 годами). Здесь же вокруг храма возникло кладбище, которое затем и стало костницей (оссуарием) – этой жуткой могилой с черепами (говорят, здесь похоронено 50 000 человек). Туристы могут налюбоваться "всласть". Жуткая замогильная музыка, черепа, кости, все стены в скелетах…

А Собор "шагал" в ногу со временем. Его перестраивали и доделывали. То в позднеготическом стиле, то в барочном. Наконец, решили вернуть первоначальный готический вариант. А далее – заменяли старую мебель на новую, покупали тематические картины, старые деревянные алтари убрали, сделали мраморные. Несмотря на всевозможные переделки, Собор становился все более красивым и величественным. Его даже не затронули бомбардировки англо-американской авиации во Вторую Мировую. А рядом дома сильно пострадали. Сейчас Собор – Национальный памятник культуры.