# Закат будущего

S. FILIPOVSKIY

Психологический триллер в трёх частях о странной и опасной игре с самим собой.

## Часть I. ГЛУБИНКА

### Пролог

«Его преследовала мания. Он постиг этот суровый мир, пора познать следующий. Как же можно отказаться от старой доброй забавы потешить своё эго? Будучи человеком предельно умным и неординарным, имея власть и право выбирать, жизнь становиться великим блаженством. Или невыносимым бременем? Во всяком случае, он считал, что проживёт умнее всех, как и должно быть, и тогда…».

Не заметил Вашего появления! Тысяча извинений. Приветствую! Устроились поудобнее? Прекрасно.

Я расскажу Вам историю. Историю, которая хранит в себе много тайн и неразрешенных вопросов. Вам предстоит ответить: что реально, а что иллюзия? Болезнь… или гениальность? Правда или ложь, принцип или порок, создавать или… Так, что-то я увлёкся. Не буду торопить события!

История будет короткой, уверяю Вас. Поэтому советую: читайте медленно, искательно, запоминая даже, казалось бы, незначительные детали.

Заранее предупреждаю! Не сердитесь, когда я буду вставлять свои три ничтожных слова. Работа у меня такая.

В миг из хаоса рождается порядок. Давно забытый порядок…


Давным-давно распутье дорог было живым, многолюдным: путники из разных концов света проходили по натоптанной дороге в поисках пути своего предназначения. Отшельники, что во имя великой веры пустились в странствие, пересекались на распутье, обменивались мудростями.

Время беспощадно. Особенно, когда оно обрывается. Резко обрывается.

Большак пустел.

Сейчас натоптанные дороги были гладкие, нетронутые.

Распутье кружит головы путникам и мудрецам. Окутывая туманом, оно забирает их, охлаждая горячую кровь, сея страх, отчаяние, смирение.

Путники и мудрецы теряли рассудок и пропадали в неизвестности.

Теперь же по тайным тропам бродят демоны, которым при жизни не суждено было сыграть большой роли. Они ушли слишком рано. Как знать, может это те самые потерянные души…

Среди леса и болот потерялась девочка. Она дрожит от страха, кричит не жалея горла. На минуту малютка замолкла, прислушиваясь к бледной девушке с длинными, черными как смоль волосами, которая выглядывает из-за дерева и тоненьким голоском зовёт за собой. Заплутавшая душа от безысходности идёт за сладким голосом помощи.

Снова крик. Протяжный, последний.

Духи крадутся к тракту на великий пир, ожидая прибытия долгожданного гостя.

Вдалеке редким звоном зашептали маленькие колокольчики.

Услышав глухие удары колокольчика, древний волхв вылез из сырой землянки.

– Время пришло.

Рука бьёт в бубен, протяжные ноты растворяются в воздухе, языки пламени поднимаются выше и выше, взывая к богам, оставившим этот мир.

Пламя напивается кровью ворона, затем кровью волхва.

Это дары. Проклятье.

Новая жизнь.

Ворон сел на ветку рядом с хозяйкой.

– Жрец не ошибся?

– Кар-кар!

– Значит, сегодня. Наконец-то! Наконец-то!


Порядок победил хаос.

Глубинка возродилась вновь.

Появились дома, жители, животные, растения. Всё начало приобретать форму и детали.

В дряхлой церквушке среди непроходимых болот огарки свеч зажглись в один миг, освещая лик людского спасителя на деревянном иконостасе. Священник поднял голову, посмотрел на свечи.

Надежда.

Всему этому движению была причина – возвращения великого творца.


«Грядут продолжительные дожди. Небо станет серым, неподвижным.

Грядут длинные ночи. Полные красоты, загадочности, соблазна и опасности, пьянящие рассудок».

Пророчество Макара, запись I.


Тьма.

Железная дорога.

Тяжёлая рука высокого борового тронула стрелки пути. Рельсы перестроились.

Поезд разрезал густой туман, пошатываясь вправо-влево. В вагонах было тепло, горел тусклый свет. Сон царил, показывая людям причудливые истории.

Лишь один пассажир не мог уснуть, записывая мысли в дневник.

### Глава I. Дело №365. Турист


* * *

– Дедушка, дедушка! Смотри! Принёс! Он существует! – сказала маленькая девочка, протягивая лукошко полное грибов.

– О-о-о, вот видишь, Айка! Стоило токмо прощение попросить, и дар преподнести. Но больше не кричи в лесу! Он любит тишину и спокойствие. – улыбаясь, заключил старец.

– Не буду, дедушка! Обещаю!

* * *

Середина декабря. Пасмурно. Пятнадцать градусов тепла, влажность, легкая морось.

– …возможен дождь. Не забудьте зонтик! А сейчас для наших слушателей, группа… – тихо доносился женский голос из радио. Джип полз по ухабистой дороге к месту событий.

Длинные туфли с острым носом ступили на грязную землю. Острая шляпа закрывала лысую голову, длинный коричневый плащ и широкие брюки на лад прошлой эпохи подчёркивали преклонный возраст закалённого детектива. На вид детектив казался дряхлым, бессильным, хрупким дедушкой, которому вместо нервозной и тяжёлой работы давно пора осесть на даче, заниматься огородом, по будням слушать заезженные виниловые пластинки, читать книги, а по выходным жарить барбекю.

Павел был не из таких. Несмотря на возраст, он бодр, свеж.

Рвётся в бой.

Полиция, вспышки камер, эксперты, врачи. Цепь огромных вагонов повалена набок, позади – длинная полоса стёсанной земли.

Плоть и кровь.

Среди разбросанного багажа, еды, мусора, осколков стекла, находились неподвижные человеческие тела, рядом с которыми установлены маленькие таблички с цифрами.

– Приветствую, детектив. Лейтенант…

– Опустим формальности. К делу.

– Вчера вечером, примерно в шесть часов, поезд потерпел крушение. Предположительно, подрыв. К сожалению, поезд нашли слишком поздно. Погибло тридцать человек. Восемь в критическом состоянии, за их жизнь борются врачи. Остальные отделались переломами.

– Боже…

– Также, мы расспросили выживших. Двое утверждают, что видели мужчину, которого вы ищете. Описание совпадает. Он пошёл на восток, в сторону леса.

– Где следы?

– Сразу за вторым вагоном.

– Рядом есть населённые пункты?

– Посёлок в пяти километрах. Глубинка.

– Спасибо, лейтенант. Держите меня в курсе.

– Так точно!

– Лейтенант! – крикнул врач, – В скорой нет места! Этому человеку нужно срочно в реанимацию! Нужна машина!

– Возьмите мою. – сказал детектив, и отдал ключи.

– Есть!

– Я буду в посёлке.

– Понял вас, удачи!

Старое, запутанное дело приобрело новый поворот для закалённого детектива.

– Так, что тут у нас, – Павел вышел на след. – Следы сорок четвер… Нет, сорок пятого размера. Расстояние между шагами неравномерное. Длина шага короткая, шёл медленно. Хромает, травмирована нога. Если он дошёл до посёлка, значит он ещё там.

Через шагов пятьдесят ещё следы:

– Отпечаток рук на грязи. Упал. Прошёл ещё немного. Тут он остановился, закурил.

Детектив поднял окурок.

– Дорогие сигареты, чтоб меня. Это он.


Пройдя весь путь по следу, детектив вышел на брошенную стройку неподалёку от посёлка. Аккуратно обойдя деревянный забор, увидел беседку. Из беседки доносились оживлённые голоса рабочих:

– … а, значится…

– Кончай байки рассказывать, бригадир, наливай!

– Да погоди ты! Дай человеку сказать! Трави, старый!

– Ну, значится, легенда про Палыча. Мне её отец рассказывал. Произошло, значится, в девяносто пятом году. История тогда вышла скверная: дети в лесу пропали. Целая группа из лагеря – двадцать или тридцать детишек. Экскурсия или поход, не помню. Да-с, много хлопотал папаня тогда… Всю территорию обошли они бригадой, ни следа! Мистика, одним словом! Два дня подряд ходили, ничего! Как в воду…

– Ну? Что дальше было?

– Решил он, значится, в дальнюю часть леса зайти, что близ топей, детишек поискать. Ружьё взял, мол, и поохотиться заодно. Леса дивные, следов много от разной дичи! – продемонстрировал бригадир, широко раскинув руки. – Так вот, пошёл он значиться по свежему следу кабана. Идёт он, значится, идёт, а вокруг всё темнее и темнее становилось. Вдруг выстрелы! Оборачивается: ПАЛЫЧ! Тот самый, что в лесу сгинул! «Заяц, Никола, заяц!», кричит и стреляет. «Я его подстрелил! Беги справа! Справа!». Отец растерялся, побежал куда глаза глядят! До того быстро бежал, что об корень спотыкнулся и упал. Встал, отряхнулся, а Палыча и след простыл! Выстрелов неслышно. В себя пришёл, ну, думает, «по следам Палыча пойду. Живой! Не призрак!». Дошёл до топей, что близь церкви нашей. Там след и оборвался. Долго ещё бродил, кричал, кричал! Ни ответа, ни привета! Домой заходит, уставший, грязный, дрожит весь! – рассказчик потянул рюмку водки ко рту.

– Потом выпьешь! – остановил его один из рабочих. – Поставь рюмку! Договаривай!

– О чём бишь я? А! Так вот, потом видели его и бабки, и отец раз… Палыч бегал за зайцем и стрелял. Но вот колдовство! Догнать его никак не получалось! Опять пропадал, то в тумане, то в чаще, ни следов, ни чертей! НИЧЕГО!

– Тьфу, нечистая!

– Во-во! Как это объяснить? Люди с тех пор не ходят в ту часть леса. Бояться. Поговаривают, что Палыч так и бегает за тем зайцем…

– Чистая правда, что нечисть! Это всё тот поп! Бес он, а не слуга божий!

– Это ещё что! Голоса детишек слышали неделю назад со стороны леса. Старики говорят, что они где-то в этом проклятом лесу…

– Завязывай, Андерсен! Водка стынет!

– Ну-с, выпьем!

– Будем!

Детектив подошёл к беседке.

– Бог в помощь, мужики. – сказал он.

– А ты кем будешь? Ещё один «турист»?

Детектив показал документы:

– Детектив агентства специального назначения Павел Кураев.

– Ептить! Гм, гм! – подавился бригадир.

– Вчера вечером, в двух километрах отсюда произошло крушение поезда. Предположительно, подрыв. Вам что-нибудь про это известно?

– П-подрыв? Начальник, вчера мы никакого взрыва не слышали!

– Во-во!

– Мы потом проверим. Видели здесь мужчину? Хромой, в туфлях, возможно раненный. – продолжал задавать вопросы детектив.

– Значит не врал он! Поезд действительно с рельс сошёл! – закричал один из рабочих.

– Значит, он был здесь. Кто он? Назвал себя? – тон детектива сделался грубее.

– Да, да! Турист! Сказал, что нам лучше не знать его имени. Просто турист! В точности, как вы описали! – ответил бригадир.

– Прям так?

– Ну да! Потом, правда, когда я его довозил, назвался Мишей.

– Довозил?

– Он заплатил! Много заплатил! Спрашивал, мол, «сдаёт у нас тут кто жильё?». Вопросов просил не задавать. Я его в село и отвёз.

– Почему не больницу? Видел же, что он ранен!

– Тык, он отказался! Да и сроду нет у нас тут больницы!

– И куда ты его отвёз?

– До Наташки, продавщицы. Она всё знает!

– Отвези меня к ней. Времени терять нельзя.

– А мне будет за это… причитаться?

– Могу в табло прописать. Устраивает награда?

– Ладно, ладно, не горячись! Поехали.

«Отказался от больницы? Значит, раны не существенные. Осторожный. «Турист» всё ещё в посёлке».

Бригадир с детективом сели в машину.


Посёлок Глубинка расположился среди убранных пшеничных полей с одной стороны и густым, с непроходимыми болотами, лесом с другой.

Одетый в туман лес наполнен могучими дубами, мрачными высохшими ёлками и лиственницами. Богатый на живность, травы, ягоды и грибы. Как решето заполнен хожеными и ложными тропами, на которых сгинуло немало потерявшихся душ. С широко раскинувшихся болот несло смрадом от торфа и падали. Ночью доносился пробивающий в дрожь вой. Чаще слышались напевы и детские крики.

Рядом с посёлком находится заброшенная железная дорога. Когда-то давно она была главным маршрутом, по ней оживленно ходили поезда. Доступным маршрутом являлся большак, который раскинул свои дороги во все стороны, но, он был неживым, дороги не тронутые.

Глубинка вымирала с каждым днём. Но несмотря на это, посёлок казался довольно живым. В самом посёлке пахло дымом, копчёным мясом, баней, солодом, сухими травами и фруктами.

Время здесь протекало по другим законам.

Замедлялось…


Павел зашёл в магазин.

– Есть кто живой?

– Да, да! Секундочку… – прозвучал приятный женский голос из подсобки. Послышались звуки быстрых, маленьких шагов.

Вышла молодая девушка. Детектив показал документы. Весёлость лица продавщицы сменилась на серьёзность и беспокойство.

– Заходил тут один. Григорий. Сказал, что поезд с рельс сошёл, что ему нужно в город. Купил самогонки, пригласил к себе. – наскоро ответила продавщица.

– Григорий? Бригадир сказал, что его зовут Михаил.

– Хрен его знает. Как назвался, так назвался!

«Не называет настоящего имени – профессиональная осторожность». – подумал детектив.

– Слушай, ведьма, ты прекрасно знаешь, о ком идёт речь.

– Да как вы смеете!

– Хватит с тебя актёрства. Я вижу твой облик. Или ты подзабыла, кто тебя здесь заточил? – грозно сказал детектив

Продавщица опустила глаза в пол.

– Так-то лучше. У кого он остановился?

– У Большаковых. Я покажу.

– Сделай одолжение.


Громкий храп был слышен ещё с улицы. С ужасным скрипом открылась дверь. Семен не проснулся. Лежал в белой пижаме лицом к стене, спиной к двери. Так и продолжал храпеть.

– Опять напился! Свинья! – процедила Большакова, хозяйка дома.

– Пускай. Как встанет, приведите его в порядок. Потом направьте ко мне.

– Само собой! Само собой! – со стыдом произнесла Большакова. – Пройдёмте, пожалуйста. В гостевой дом.


– Давно он ушёл?

– Сегодня утром, ни свет ни заря! Тут даже какие-то вещи его остались.

– Спасибо. На этом пока всё. Мне нужно осмотреться.

– А вы как? Остановитесь у нас?

– Да, пожалуй. На ночь. Столько хватит? – протягивая деньги, спросил Павел.

– Вполне! Располагайтесь! Баньку затопить?

– Нет. Работы много.

Большакова мялась у двери. Хотела что-то сказать. Павел это заметил.

– Что случилось? Рассказывайте. – резко начал детектив, не отрывая взгляда от Большаковой.

– Детектив…

– К делу, пожалуйста. – повысил тон Павел.

– Из села девочка пропала. Анеткой кличут. Вчерась ночью в лес пошла… Сами знаете…

– Знаю, не впервой.

– Найдёте?

– Сделаю всё что в моих силах. А теперь извините, работа зовёт.


Входящий вызов:

– Да, Вить. Я на месте.

– Что по ситуации?

– Ускользнул сегодня утром.

– Проклятье! Нашёл что-нибудь?

– Ровным счётом ничего. Кое-какие его вещи и записная книжка. Ещё и новое дело появилось.

– Что за дело?

– Анетка пропала. Остальное при встрече.

– Без проблем. Скоро буду.

– До связи.

Детектив взял в руки дневник в кожаной обложке.

– Итак, посмотрим, что он писал…

### Глава II. Сон-самогон


* * *

– Бабушка, почему нельзя в церковь ходить?

– Ба! Глупости! Конечно можно, но только по воскресеньям.

– А почему в остальные дни нельзя?

– Потому как запрещено!

– Почему?

– Всё, Люба, полноте! Сказано, нельзя! Нечистая по лесу бродит, до церкви не дойдёшь! Не вздумай, слышишь? Не вздумай, коли жить охота!

* * *


Запись №134.


Очередной заказ. Купейный вагон. «Здрасте! Добрый вечер!»

Соседи веселые, общительные. Поезд тронулся. И славно.

Меня посещает много мыслей. В основном, смысл их сводился к одному – что буду делать потом? Денег будет много! Может за границу? Море, солнце, песок… Или в горы? В Альпы… Снежные вершины, лыжи, мороз… Хорошо мечтать.

Такова моя участь. Отец учил меня не доверять людям, держаться стороной. Все одинаковые.…

Я одинок. Одиночество не всегда показатель неблагополучия личности. В наш суровый век это даже показатель силы. Общество другое, ценности поменялись.

С одной стороны, хорошо читать великие романы. Они открывают глаза. На жизнь, на людские поступки. С другой… Тем событиям давний срок. Реальность сейчас другая. Намного суровее и беспощаднее.

Миром правит сильный механизм – деньги. Так говорил мой отец, так говорила мать. Я долго оправдывал обратное. И в романах было по-другому. Всё к благодетелям призывали, учили, мол, деньги зло, и… Веришь им. На то они и великие.

Все хотят стать великими. Я не исключение.

Моя работа не внесёт меня в золотые исторические страницы. Скорее, в людские легенды, поучительные истории или в криминальную хронику.

Пообщался с соседями, попил чай, плотно поел. Скука.

Они всё лезли с расспросами, кто я, кем работаю, куда еду. Я тактично и кратко отвечал на вопросы стандартной ложью.

Поезд мчался вперед. Начинает клонить в сон. Странные звуки колёс. Поезд сильно кидает вправо-влево. Будто…


Запись №135.


Мне лучше. Голова прошла. Решил записать, что со мной произошло в эти два дня. Никогда бы не подумал…

Поезд шатало резкими порывами, вагон дёрнулся, я упал на пол. Почувствовал, как взлетаю в потолок. Громкий звук удара, разбивается окно. Дальше не помню… Видимо ударился головой об потолок или стену… Неважно.

Когда очнулся, вагон был разбит, я лежал неподалёку на траве. Голова трещала, всё тело болело невыносимо. Рядом со мной – дневник. Положил его за пазуху, накрыл дырявой рубашкой.

Я встал, огляделся: крушение! Длинный след стёсанной земли с клочками травы позади. Как много тел… Плевать. Нужно найти свои вещи.

Обследовал вагон. Нашёл кошелёк и туфли. «Профессионального оборудования» не было. Видимо, оно где-то там, сзади. Или придавило вагоном. Плюнул на это дело. Увидел тропу за вагоном.

Смутно помню, что было дальше. Брел по извилистой тропе где-то в лесной чаще. Шёл прихрамывая, много спотыкался.

Невыносимо хотелось пить.

Туман. Туман? Откуда ему бы там взяться?

Услышал голоса.

Пошёл на них. Набрёл на стройку.

Оказались голоса местных рабочих. Я упал в обморок, они меня привели в чувство, дали воды. Лезли с расспросами. В больницу хотели отвезти…

– Слушай, мужик, у тебя кажется сотрясение головы! Тебе бы до ближайшей больницы!

– Не нужна мне больница! Порядок. Что это за место?

– Глубинка! Богом забытое место!

– Ммм… Дом у вас кто-нибудь сдает?

– Не знаю. Наташка, продавщица наша, должна знать!

Я открыл кошелёк.

– Держи. Заводи!

– Да тут целое состояние!

– Вези!

– Понял! Это я мигом.

Пусто. Помню, как в село приехали. И мне вдруг стало необычайно хорошо. Я не понимал, что чувствовал… Такое у меня было пару раз, но в других обстоятельствах.

Я вышел из машины, вдохнул воздуха, пошёл до магазина. Шаг за шагом чувствовал… Вру. Ничего не чувствовал! Мне было не хорошо, нет, мне было… Я… Слился со всем вокруг. Словно я нужный винтик, я здесь свой, и иду в своем ладе, и всё вокруг в своём ладе… Но запах… божественно! Мягкие, сладкие запахи… Почему всегда так нельзя? Жизнь тогда казалась раем до наступления настоящего или…

Зашёл в магазин. Летали мухи, шумно работали холодильники.

– О, приезжий! Добро пожаловать! Проездом или отдохнуть? – встретила с порога продавщица.

– П-простите?

Боже, как она прекрасна… Глаз не оторвать.

– Я говорю, вы проездом или отдохнуть?

Её голос…

– Я здесь случайно. Чрезвычайная ситуация. Крушение поезда…

– Какой поезд? Ничего об этом не слышала. Да и мужики ничего не болтали…

– Поверьте. У меня всё тело в синяках. Голова, – показал рукой на рану, —до сих пор…

– Во чудеса! Так вам к знахарке, бабке Лидке надо! Вдруг сотрясение!

Сентиментальность делала её ещё краше.

– Всё хорошо, не беспокойтесь. Мне сказали, что вы знаете, кто из местных сдаёт дом.

– Тёть Маня! Большакова! Хорошая женщина. Вы́ходит лучше любого доктора! Меня Наташей зовут. А вас?

– Григорий. Гриша.

Профессиональная осторожность… Зачем?

– Я вас отведу! Вам что-нибудь нужно? Может водочки?

– Спасибо, но…

– А лучше самогону! Дядя Коля сам делает. Всем нравиться! Уж очень он хорош, и вам поможет!

– У вас поразительный талант… Продавать.

Я действительно это сказал?

– Это да! Всё могу продать! Поэтому здесь и работаю.

– Всё? Себя… тоже? – мягко произнёс я.

Зачем?

Небольшая пауза.

– И себя. – утвердительно и с улыбкой ответила Наташа.

С ней что-то не так… Не может быть всё так гладко.

– Вы чего задумались? Григорий?

– Извините… Всё никак не приду в себя.

Да чтоб меня… Только сейчас задумался: что меня побудило сказать ей это?

– А знаете что! Я навещу вас сегодня! В нашу глушь редко кто попадает. Больше стороной обходят. Страсть как хочется поговорить с новым человеком! Тем более у вас захватывающая история. Не против?

– Нет… Нет… Конечно, заходи.

Я не мог ей отказать. Приворот? Ведьма?

– Прекрасно! После работы зайду! А ты пока самогонки выпей, да поброди по окрестностям! У нас старая церковь есть. Как раз от дома Большаков идёт тропа. По ней и найдешь! Она там единственная. Ночью не заблудишься!

– Хорошо, я обязательно посмотрю.

– Договорились!

Будь она трижды проклята. Я долго не понимал… Да и сейчас не понимаю… Как?! Ну как девушка такой необычайной красоты, дарованной сразу и от Бога и Дьявола, спрятана в такой глуши….


Большое хозяйство у Большаковых. Все на месте, полный комплект: куры, козы, коровы, дворняжка по кличке Тузик, кошка Пряха, рыжая бестия. Смотрит на меня постоянно своими зелено-ядовитыми глазами.

Дворняга смирная. Всё больше спит. Лает по делу. Люблю практичность.

К обеду начался дождь. Ливень, словно единое полотно, накрыл село серым свинцом.

Я наколол щепок, растопил печку. Треск дров… Легкий запах дыма. И шум дождя приятный… Особенно капли, что бьют по ведрам и по крыше старого сарая. Свежесть… Выпил самогона. Вкусный, ядреный. Тело изнутри словно охватило огнём.

Я потер холодные ладони друг об друга, лёг на кровать и слушал дождь. В комнате постепенно становилось тепло, комфортно. Неистовое наслаждение. Захотелось спать.

По мне ползли блохи. Я чувствовал их укусы на ногах и лице.

Проснулся.

Дождь не прекращался. Бил ещё сильнее.

За окном ночь. Небо затянулось черной пеленой, вокруг мрачно и темно.

Молния подсветила морду собаки, которая показалась в окне. Это был Тузик. Он стоял на двух лапах, скалил зубы. Его глаза светились белыми огоньками.

От страха укрылся одеялом.

Это всё сон… Сон! Я сплю!

Галлюцинации.

Мгновение спустя, из окна выглянула бледное тело нагой девушки. Длинные волосы свисали вниз, закрывая её лик. На голове был засохший венок. Она аккуратным движением руки с длинными пальцами и острыми как бритва ногтями сжала пламя свечи. Посмеялась детским хохотом и исчезла.

По чердаку послышались шаги, будто пробежался маленький ребенок.


Я выбежал на улицу.

Ноги сами вели меня куда-то.

Тропа.

Я оглядывался по сторонам. Моё сердце билось быстрее и быстрее.

Кругом шептали голоса, настойчиво уговаривая свернуть с тропы.


Закон запрещает. Мы не можем зайти на эту тропу!

Иди к нам! Мы тебя давно ждали!

Посмотри на нас! Посмотри!


«Не сходи с тропы, не слушай голоса! Пропадёшь навеки в хаосе!»

Строка из «Законы Глубинки. Том I».


Колокольчики не прекращали отбивать короткие протяжные звуки от порывов ветра.

С болот были слышны женские голоса.

Пение?

С двух сторон от тропы духи, призраки и другая нечисть, шатаясь на месте, смотрели на меня.

Кричали, молили, протягивали руки.

Сердце било молотом, кровь шумела в висках, руки слегка дрожали. Я сдержал дрожь. Успокоился, сделал несколько глубоких вдохов и медленных выдохов. Расслабил плечи, пошевелил занемевшей от волнения шеей.

Вдруг показался силуэт передо мной. Мужик. Охотник?

– Эй, милсдарь, зайца видали?

– Нет.

– Тьфу ты, етить твою мать! Ушёл!

Лицо… Где я его раньше видел?

Охотник свернул с тропы и растворился в тумане.


Запись №136.

Среди тумана показалась церковь. Из окон прорезался тусклый свет.

Я забежал в церковь.

Перед пустым иконостасом, подсвеченным огарками от свеч, стоял священник.

Или кто-то очень на него похожий.

– С чем пришёл, добрый человек? – спросил священник с длинной бородой, обратив свой проникающий взгляд на меня. В одно руке он теребил чётками, во второй держал зелёное яблоко.

– Кто ты?

– Поди забыл меня? – улыбнулся он, – Меня зовут Евстафий. А какое нынче твоё имя?

Я долго колебался. Но не смог. Язык был мне не подвластен. Чёртов самогон?

– Яков. – стиснув зубы, пересилил себя.

– Правда не так горька на вкус. Здравствуй, Яков. Как ты здесь оказался в этот раз?

– Поезд сошёл с рельс. Что…

– Твой конечный маршрут. – заключил священник.

– Это не то место, где я должен быть!

– Ты здесь был много раз. Давным-давно. И вот, ты вернулся. Видимо, это твоя судьба.

– Откуда ты знаешь? Что это значит?

– И снова этот разговор. Погоди минутку, я зажёг не все свечи.

Свечи? Там есть рубильник. И лампочка на потолке…

Я подошёл, дёрнул ручку вверх. Но ничего не произошло.

– А что ж, света нет?

– Свет? Нееет! – протянул священник, – Откуда? Свет – там, «вверху». А нам и огарков хватает.

– Почему икон нет? Где кресты? Украли?

– Зачем они нужны? Без них что? Веры нет? – откусывая яблоко произнёс Евстафий.

– Правда… И без всего этого, вера есть вера.

– Последняя… Готово. – проворчал Евстафий. – Можно поговорить.

Я что-то чувствую… Всё вокруг ускорилось, будто проматывают киноплёнку.

– Разговоры ни к чему. Исповедуй меня, отец. Я тебе заплачу.

– Т-цок! Ай-ай-ай! – вертел осуждающе головой влево-вправо Евстафий.

– Что? Не продажный?

– Я то? Продажный. А ты?

– В смысле?

– Вижу, «вверху» люди привыкли за деньги каяться в грехах своих. Это ни вера, ни покаяние.

– Здесь по-другому?

– А здесь, юноша, нет услуг, тут вера! Когда ты мне даёшь монету, чтобы я твои грехи отпустил… Ты сам себя купить пытался. Понял?

Меня как будто в чан с холодной водой бросили. Сердце забилось сильнее, изо рта пошёл пар.

– Что исповедуешь?

– Веру.

– В Христа?

– Могу в Аллаха, в Будду. Могу и в Сатану.

– Это же…

– Что? Безбожно? Библия написана для рогатого, чего уж тут удивляться?

Вдруг пол завибрировал от быстрых коротких ударов.

– Что в подвале бьётся?

– Повышенная аритмия! Не обращай внимание. Это от самогона.

– П-понял. А что за подвалом?

– Дальше бездна! Чистота! Первородный хаос! – с огнём в глазах сказал Евстафий.

– Смерть?

– Нет! Смерть, юноша, совсем другое.

Удары прекратились.

В церковь вбежал Гриша. Откуда я его знаю!?

Снял маленькую шапочку грязными от крови руками. В слезах упал на колени перед Евстафием, начал быстро говорить.

Я помню тебя. Я был тобой.

– Ступай, Гриша. Тебя давно ждут.

– Я не хочу! Не хочу! – рыдал Гришка, стоя на коленях.

– Так ты сможешь очистить себя.

– Нет! Нет! Нет!

Пепел. Облегчение. Ясность.

– Истина такая же переменная. Не стоит предавать ей особый смысл или привязываться к ней. – держа в ладонях пепел, произнёс Евстафий. – Возвращайся в свой дом. У тебя незаконченное дело. Последнее дело.

– О чём ты, старец?

– Лиана.

– Она умерла, когда мне было всего восемь.

– Нет, гнилая душа. Она жива! И более того, ты об этом знаешь, но избегаешь. Боишься снова увидеть её.

– Я не могу.

– Нет, можешь. Иначе снова окажешься здесь и всё повториться. Будь здоров, Яков. Надеюсь, это была наша последняя встреча.


Евстафий как-то раз чётко сказал: «Создатель – врожденный тиран, пребывающий в тайне, показывающий пути истины. Тот, кто пойдёт по его тропам, получит ясность мысли, порядок, а душа, заплутавшая во мраке, обретёт покой. В создателя не нужно верить, чтобы он существовал. Он просто есть. Именно потому, что человек в рамках своего познания воспринимает Вселенную как конечную сущность.

Итак, Яков. Настоящее имя или он соврал? Не спешите осуждать тень, пока не увидите от чего она падает.

Извините за нескромный вопрос, а Вы… часто врёте? Окружающим пол беды. Себе? Часто ли Вы трезво убеждаете себя в чём-то? Безобидная штука. Ложь, вранье… А потом! Эх, да. Границы стираются, появляется непонимание, что реально, а что выдумка.

Но кто же он, этот лжец?


Утро.

Чудесный самогон. Ничего не скажешь.

Лес был куда чуднее. Или мне померещился тот охотник? Может, сознание сочинило эту галлюцинацию? Всё запутанно… С этим местом и в прям что-то неладное.

Я не помню, как дошёл. И шёл ли я вообще… Или вовсе никуда не ходил, а это был всего лишь сон или пьяный бред…

Голова прошла. Давно так бодро себя не чувствовал!

Много вопросов…

Церковь выглядела будто ей тысяча лет, не меньше!

Бред… Просто бред.

Всему тут есть логическое объяснение.

Гришка. Он пришёл каяться.... Искренно, я почувствовал! К чёрту.


Хочется иногда, даже такому вечно одинокому страннику как я, тёплого, женского плеча, нежный взгляд из двух глаз, пылающий страстью. Прикосновений рук…

Приятный уху треск дров из печки, старая кровать, перина, рядом Наташка… Моя любимая Наташка. Лежит нагая, обхватив ногами моё тело словно змея, носом трется об щеку. Шепчет:

– Любимый… Не бросай меня.

Сначала я поцеловал её в нижнюю губу, затем в верхнюю.

Её волосы сливались с моим телом в одно целое.

Изо рта шёл пар.

Я чувствую, что знаю её всю жизнь.

Теперь всё по-другому.


Набожность человеческая вполне объяснима. Стоит посмотреть на небо… На тысячи, миллионы святил, между которыми световых лет не счесть. Насколько человек ничтожен перед необъятным…

Или же нет? Философия, философия…

Извините. Замолк.


Я чист, голова ясна.

Я был склонен жить как Маленький принц, или как барон Мюнхгаузен. Они и их авторы видят жизнь такой, какая она есть. Они её не усложняют. В этом их правда.

Бежать.

До станции! Единственный выход.

Так, стоп, стоп, стоп! Без паники! Так! Вещи… Да хер с ними.

Как же Наташа? Нет, никогда!

Принятие.

Тепло, шёл дождь.

Белые лепестки абрикоса, стоявшего одиноко в лесной глуши, медленно уносил ветер.

### Глава III. Минуты пленительного наслаждения


* * *

– Мама, мама, смотри! Абрикос зацвёл!

– Гляньте, гляньте! Чудо! Чудо!

– Дерево засохло! Труха! Не может быть!

– Чёрная магия! Проделки ведьм!

– Успокойтесь, успокойтесь! Это знак! Знак! Как в пророчестве Евстафия!

– Заткнись дура!

* * *

Склонность человека воплощать свои сны наяву порождает жизнь вне реальности, около второго или третьего измерения, где загадочность и недостижимость является мотивом.

Жить «там» значит быть богом, изменяя сценарий по настроению, а не по законам или вечным клише. Без логики, без правил, без прямой или косвенной зависимости одного от другого. Лишь фантазия…. Бесконечная фантазия.

Творить, чтобы жить.


«Моим мирам нет счёта. Посему будьте осторожны! Миры имеют свойство исчезать на неопределённый срок».

Мироздание Макара. Том I.


На рассвете дождь кончился. Ветер сдувал маленькие капли воды с веток. Мелко, ровно, докучливо.

– К тому же, в лес опасно. Гиблое место, особенно в дальней его часть, где топи. Там…

– Палыч? – перебил детектив Семёна.

– А вы откуда знаете?

– Рабочие рассказали. Местная легенда про призрака-охотника. – ответил Павел.

– Легенда? Призрак? Ебнулся? – недоумевал Виктор.

– Тык правда эта! Чистая правда! Палыча много кто видел! И слышал!

Вон, старуху мою, Машку, спросите! Она врать не будет!

– Ебнулись тут все походу! – завёлся Виктор.

– Вить, не горячись. Народ суеверный, не надо за это их винить. Сто процентов кто-то из местных.

– Ну так пойдём узнаем!

– Пойдём. Но сначала, давай-ка в церковь заглянем. Проверим старого знакомого.

– Нельзя в церковь! Запрещено! – крикнул Семён, брызгая слюной из рта.

– Мне всё разрешено. Я здесь закон. – басом отрезал Виктор.

– Врешь, собака! Врешь, чёрт ебливый! Я те щас … – Семён замахнулся на Виктора кулаком.

Детектив на рефлексе увернулся и моментально ударил в челюсть. Семён упал наземь.


Виктор – старый друг Павла. Работают вместе целую вечность. Высокий, статный и добрый в теле мужчина. Одевался всегда официально: часы, жилетка поверх клетчатой рубашки, брюки и туфли. Носил короткую стрижку с блестящей лысиной в середине головы и ухоженные бакенбарды по бокам. Когда работал, имел вид задумчивости, мягкости. Часто щурился, из-за чего по лбу проходила протяженная морщина. Говорил кратко, торопливо, как учитель. Выходил из себя, когда кто-либо рядом говорил откровенные глупости. Отличительной чертой его образа были очки с большими круглыми линзами и старый коричневый шарфик. Эти атрибуты имели для него большое значение.

Детективы неспешным шагом шли по узкой тропе.

– Паш, мы столько мразей и упырей посадили, что счёту нет. Чего сейчас мнёшься?

– Я привык к холодному рассудку и к объективности. Всё тут не так просто. Что-то тут не так.

– Не понимаю, как в здравом уме, да при возрасте, можно верить в сказки и легенды. Во всякую ересь про призраков, чертей, бесов…

– Оставим философию.

– Как пожелаешь.

– Как жена?

– Развелись.

– Почему?

– Любовь – проститутка.

– Метафора.

– Чистая правда. – съязвил Виктор. – Как твоя?

– Гармония!

– Есть в этом что-то магическое.

– Согласен, старина. Словами не описать, что чувствуешь. Счастье, спокойствие…

– Да. Я начинаю задумываться… А не бросить ли мне эту работу к ебене матери, да осесть на даче, где-нибудь на юге. Виноградник завести…

– Моя скоро отойдёт от дел. Надоели ей все эти интриги, бумажки, показуха… Хочет на край границы!

– Хе, ну и романтик она у тебя! В одном месте всё молодость играет…

– Совсем забыл! – резко остановился Павел.

– Что такое?

– С днём рождения. – Павел достал из кармана очки с большими линзами.

– Язва. Я и забыл. Какой по счёту?

– После двести шестого перестал считать.

– Да и хер с ним. Спасибо.

Виктор выкинул старые очки и надел новые.

– Год за годом мы всё больше превращаемся в старых зануд, тебе не кажется? – сказал Виктор.

– Что поделать. Такова наша участь. – твёрдо заключил Павел.

– Паш, я не думал, что будет завтра или через неделю. Жизнь у меня была от каждого рассвета до заката. Сейчас… Возраст, наверное. Теперь мне важно, что будет через неделю или месяц.

– Актуально. Что сделать завтра: попить пивка и достроить баню, или же бросить все дела, закинуть на спину Татьяну и рвануть куда-нибудь, где ещё не были…

Молчание. Наслаждение. Работа.

– Церковь?

– Церковь.

### Глава IV. Живая легенда


* * *

– Наташ!

– Оу!

– Видела Николку? Как вышел вчера вечером, так и не вернулся.

– Нет, баб Мань.

– Я видел. Он в церковь пошёл, к Евстафию, грех перед вами отмаливать.

– К какому ещё Евстафию?

– Попу.

– Нет у нас никакого попа! Церковь давным-давно как брошена. Годами гниёт на болотах!

– Но я был там! Я видел его!

– Чей-то он?

– Горячка, баб Мань! Всё от самогона!

– Тьфу ты! Во даёт!

– Какая горячка? Правда это!

* * *

Среди топей шла узкая тропинка. По обе стороны мхи, болота, редкие гнилые деревья, хаотично торчащие то здесь, то там. Тропинка кончалась возле старой деревянной церквушки. Вид её был скверным и мрачным. Глядишь, вот-вот развалится. Перекошенная на правую сторону, побитые окна, доска прогнила так, что церквушка приняла серо-зелёный цвет и даже при слабом ветре скрипела. Пять маленьких куполов окружали главный купол посередине. Позолота слиняла, оставляя за собой ржавый цвет. Главный купол находился чуть повыше остальных и был без креста.

Детективы подошли к церкви.

– Что скажешь, Витя?

– Опоры прогнили, строение перекосилось. Долго не простоит. Следов нет, сплошная грязь.

– Дверь недавно открывали.

– Да, вижу. Чувствую запах воска.

Виктор открыл дверь. Громкий скрип эхом заполнил церковь.

– Здесь явно кто-то обитает. Свечи регулярно зажигались. На полу следы сапог. – сказал Павел, осматривая помещение.

– Резиновые. – внимательно осмотрев следы, заключил Виктор.

– С таким следом?

– Да, похож.

– Хорошо. Иконы… На раме нет пыли. В таком старом здании пыль садится моментально, особенно когда дует ветер.

– Вывод: совсем недавно тут кто-то был. Судя по всему, местный.

– Согласен.

– Погоди….

– Что там?

– Пепел. Много пепла. – проворчал Виктор.

– Его?

– Думаю, да. Круг замкнулся.

– Это не всё. Ещё следы, но это не обычная грязь… Торф. Следы старые, им сутки. Военные кирзачи. Сорок шестой размер. Две гильзы и небольшой след… От приклада. – произнёс Павел.

– Двенадцатый калибр, двухстволка. Охотничье. – повертев гильзой, заключил детектив.

– Рабочие сказали, что после случая с Палычем никто в лес не ходил.

– Значит правда. Как думаешь, что за персонаж?

– Палач старой закалки.

– Тот самый?

– Да.

– Не густо.

* * *

– Так, – сказал Виктор, выйдя из церкви, – что мы имеем: утром на железнодорожном пути произошло крушение поезда. Наш клиент добирается до посёлка, остаётся в нём на ночь. Утром сваливает на поезде. Оставляет дневник. Из дневника ясно, что он был в церкви. Далее, обыскивая церковь ничего не находим, что натолкнуло бы нас на его след. Далее, гильзы: предположительно, палач. Вывод: этот след единственный. Я ничего не упустил?

– Упустил.

– И что же?

– Мы в полной заднице. – плюнул Павел и закурил.

– Не поспоришь.

– С чего начнём?

– Надо подумать…

– Я тебе облегчу задачу.

– Не понял?

Невдалеке послышались шаги. Из-за дерева показался мужчина с седой длинной бородой, в толстом тулупе. За спиной держал длинное ружьё.

– Следует его опасаться?

– Не думаю. – прошептал Павел.

* * *

– Здесь мой дом. – произнёс Палыч, подходя к сторожке.

– Неплохо устроился. – осматривая дряхлый домик, усмехнулся Виктор.

– Всё лучше, чем в лесу пропадать.

– Это было не в нашей власти. Сам знаешь. – Павел поджёг сигарету.

– Не мудрено. Я не в обиде.

– Почему «Палыч»?

– Местные так нарекли. Сделали из меня призрака.

– Легенду. – уточнил Виктор.

– Легенду? Гм, странный народ. – усмехнулся палач.

– Видел его? – спросил Павел, выдыхая дым.

– Видел. Возвращался с охоты, а тут он прям по средине тропы. Деваться было некуда. Пришлось линять, да поскорее. Поцарапала меня мертвечина слегка.

Но как видите….

– Ближе к сути, пожалуйста. – раздражённо произнёс Виктор.

– К Евстафию шёл.

– Пепел в церкви его?

– Нет. Гришки.

– Круг не замкнулся. Дьявол… – проворчал Виктор.

– На этом всё. Раз мы здесь, где Анетка? – Павел пристально посмотрел на Палыча.

Палыч резко поник. Взгляд пустой и холодный.

– Пойдём.

На заднем дворе находились несколько могилок. Одна из них свежая.

– Она не должна была идти в церковь. Непослушная коза…

Он заплакал.

– Убийство элемента мира. Нарушение порядка. Значит…

– Последний круг. – перебил напарника Виктор. – Пророчество сбылось. – протирая очки клетчатым платочком, заключил он.

– За что мне такое наказание?! Почему я!? На кой чёрт эта церковь нужна? На кой хер этого сраного священника защищать?!

– Ты единственный, кто желает ему смерти. – твёрдо произнёс Павел.

– Его даже пули не берут! – истерично крикнул Палыч.

– И не возьмут. – улыбнулся Виктор.

– Ай! Тьфу! – плюнул Палыч и разрыдался. – Уходите! Прочь!


«Истинно говорю Вам, наступит последний круг старого порядка, когда элемент лишит жизни другого элемента. Настанут смутные времена. Мир потеряется в хаосе, доживая последние свои дни. Поглотит сам себя и не возродится вновь».

Последнее пророчество Макара.

### Эпилог


* * *

– Тьфу! Дому сто лет! Как построили таким, так и никто отремонтировать не удосужился. Вот и живём в чём приходиться.

– Но…

– Рухнет? Нет! Стоял и будет стоять! Другое дело, что если жильцы сделают ремонт в каждом из своих домов, порядок наведут, то и жить станет приятнее и лучше. А там гляди и новый построят.

* * *

– Останься со мной!

Из-под рубашки Наташки выполз чёрный паук и пробежался по её лицу, и спрятался в волосах. Паук смотрел хитрым взглядом на Якова из-за локон.

– Нет, нет, не могу, прости! Мне пора.

– Подожди! Обними меня на прощание!

– Не могу, прощай!

Через мгновение я запрыгнул в тронувшийся поезд.

– Козёл! – процедила Наташка и плюнула в его сторону.

«ВЕДЬМА!». – подумал про себя Яков.


* * *

– Ты как?

– Паршиво, Вить. Паршиво… – присев на крыльцо, ответил Павел.

Тузик неугомонно терся у ног, игриво виляя коротким хвостиком.

– Не впервой. Не смирился?

– Смирился. Но всё равно паршиво.

– Элементы – ничтожные создания. Это их судьба.

– Самое гадкое, когда понимаешь, что эти создания лишь дефект. Выпавшее звено, которое не имеет цели. Они доживают своё время. В миг они исчезнут навсегда.

– Драматург проснулся?

– Правдоруб. – детектив лениво вытянул из кармана пачку сигарет.

Детектив поджёг сигарету, глубоко затянулся.