Нина Полански
Замок дьявола

Lasciate ogne speranza,

voi ch'intrate! («Оставь надежду всяк сюда входящий!» Данте Алигьери, «Божественная комедия»)

– Каждый человек хотя бы раз в своей жизни становится перед мучительно сложным и зачастую занимающим целую жизнь выбором между добром и злом. Как поступить – избрать ли сложный, часто невзрачный и тернистый путь добра, лишать себя чего-то и жертвовать собой ради кого-то, или соблазниться широкой, красочной и легкой дорогой зла, манящей за собой и обещающей исполнить любое возможное и невозможное желание? Как жаль, что мы так склонны путать счастье материальное и счастье духовное. Мой мальчик, что бы выбрал ты, желая заполучить, ну, допустим вот это яблоко? – спросил старец своего маленького попутчика, показывая ему красивое наливное яблоко. – У тебя есть два пути: силой отобрать его у меня, сделав мне плохо, либо отказаться от него вовсе, отдав его мне насовсем. Что выберешь ты?

– Я предложу поделить его пополам! Одну половину тебе, а другую – мне! – живо рассудил маленький мальчик, придавая своему еще совсем детскому тонкому голоску всю серьезность, на которую он только был способен.

– Эдвард, ты мудр не по годам! Конечно же, мой мальчик, ты абсолютно прав, везде и во всем должно быть равновесие. И никак иначе!

Маленький Эдвард перевел довольный взгляд на окно повозки, которая, скрипя и треща, пробиралась сквозь осеннюю жижу. Темные и мрачные облака полностью скрывали каждый лучик света и, медленно двигаясь на юг, вселяли в душу Эдда какую-то необъяснимую тоску и тревогу. А черные и практически голые коряги на фоне полусгнившей опавшей листвы только усиливали это ощущение.

Вскоре из-за горизонта показались могучие очертания не менее мрачного замка, построенного из темно-серого камня. Мальчик хотел бы вновь обратиться к старцу с вопросом о том, куда именно направлен их путь, но неожиданно для себя заметил, что его попутчика уже не было рядом. Испарившись в небытие, он оставил маленького Эдда в страхе и непонимании неминуемо следовать к устрашающему сооружению, которое все приближалось и приближалось.

Вскоре повозка остановилась, и в окне Эдвард увидел, что оказался уже у самых стен замка. Он осторожно и неуверенно открыл дверцу и боязливо вылез наружу. Кругом было пустынно и по-осеннему холодно. Парадные двери оказались закрыты, но рядом с ними стоял какой-то странный человек, необычность которого заключалась в том, что его внешность персоны явно знатного происхождения никак не соответствовала должности лакея или привратника, роль которого он сейчас играл. Неизвестный вежливо кивнул головой в знак приветствия Эдду и доброжелательно пригласил мальчика в замок, указав рукой на двери.

Эдвард неуверенно направился к запертым воротам. Но как только он оказался у входа в замок, огромные мощные двери сами собой распахнулись. Словно раскаленная жаровня, весь замок изнутри был переполнен безудержно полыхающим огнем. Лицо Эдварда тут же обдало сильным жаром, и он попятился назад.

– Эдвард, не бойся, здесь ты будешь счастлив, пойдем со мной! – спокойно и нараспев произнес неизвестный.

Обещание счастья манило мальчика внутрь, но вид полыхающей огненной бездны пугал его и не давал сделать шаг вперед.

– Пойдем же, Эдвард, Эдвард…

Голос, не переставая повторяющий его имя, эхом раздавался в сознании.

***

Эдвард вздрогнул и открыл глаза. Его жена Лиза сонно теребила его за руку, желая, наконец, вытащить мужа из терзающего его кошмара.

– Тебе опять приснился этот сон? – спросила она его, заметив, что Эдвард

открыл глаза.

– Да, он мне постоянно снится… один в один, – ответил отчаянно Эд, потирая глаза.

– Может, тебе стоит сходить к психологу?

– Да уж, пожалуй. Я непременно об этом подумаю.

– Ты уже мне три года обещаешь подумать, – нервно ответила Лиза, искренне переживая за психическое здоровье мужа. – Попробуй, зачем изводить себя кошмарами.

В этот момент в соседней комнате зазвонил телефон.

Кряхтя и ворча на столь поздний звонок, Эдвард нехотя встал с кровати и

шаркающими шагами направился к источнику звука.

Он поднял трубку, и звонок затих.

– Здравствуйте! Эдвард Фоннейман?

– Добрый вечер, он самый. Чем могу быть полезен?

– Вас беспокоит Ричард Дункан, глава компании «Пресс-Тайм». Я читал Ваши труды, должен отметить, Вы просто потрясающий писатель, и даже, я бы сказал, ученый… в некотором роде.

– Благодарю! – нервно ответил Эдвард, надеясь, что этот человек осмелился

позвонить так поздно не только ради того, чтобы высказать комплимент.

– Простите, что звоню так поздно, но дело крайне важное и срочное. Вы очень заинтересовали меня, и мне кажется, у меня есть для Вас весьма интересное предложение. Но мне хотелось бы обсудить это при личной встрече. И желательно как можно скорее.

– Конечно, я с удовольствием подъеду к Вам… Завтра в два часа дня Вас

устроит?

– Конечно, приезжайте, когда удобно. Для Вас я всегда найду время.

Эдвард положил трубку, в полном недоумении продолжая смотреть в окно на проезжающую мимо машину.

– Эдди, кто это был? – из соседней комнаты раздался нежный голосок его

обожаемой жены, которая не могла не полюбопытствовать о том, кто же звонил в столь позднее время ее ненаглядному.

– Ричард Дункан из «Пресс-Тайм», – Эдвард, наконец, оторвал свой пристальный взор от окна и посмотрел на жену, которая уже стояла в дверном проеме и с любопытством смотрела на него. – Кажется, он собирается предложить мне неплохую работенку.

– Надеюсь, это не станет очередной биографией себя любимого, ради которой стоило нас подымать, – Лиза томно закатила глаза и снова скрылась в комнате.

– Я тоже надеюсь, – проговорил Эдвард себе под нос.– Мне и самому надоело писать непонятно о чем.

***

– Мистер Фоннейман! Мистер Фоннейман! Вам звонит мисс Спенсер. По поводу своего романа! – на протяжении всего утра Эдварду не давало покоя множество звонков от клиентов и коллег, а его секретарь с трудом успевала либо переключать на него, либо вежливо докладывать, что мистер Фоннейман сейчас занят.

– Мисс Спенсер?.. А что там с ее романом?

– Хочет узнать, готов ли он…

– Ах, да… тот самый… Попроси ее подождать, я сейчас узнаю о его судьбе.

– Хорошо, сэр.

Эдвард машинально набрал номер.

– Привет, Купер! – его голос принял веселый и беззаботный тон.

– Привет, Эд! Опять ты называешь меня этим дурацким именем! Я уже давно сменил эту глупость на нормальное имя! – в голосе его коллеги и старого друга появились некоторые нотки обиды, однако, они были не менее шуточны, чем и само обращение Эдварда к нему.

– Извини, дружище! Привычка. Что у нас с романом мисс Спенсер?

– Глупость это, а не роман, хочу я тебе сказать.

– Запомни одно простое правило, Джорж… Нет, а все-таки Купер тебе идет

больше!.. Наш клиент всегда прав и гениален! Она платит нам деньги не за

критику и мнение, а лишь за выпуск книги, так что не думай об этом!

– Ну, тогда все готово.

– Отлично, спасибо, а то она уже каждый день нам звонит.

– Сочувствую. Ты помнишь, о чем мы договорились? Через полчаса я тебя жду.

– Заметано!

Эдвард бросил быстрый взгляд на часы. Они показывали полвторого дня. В этот момент неожиданно резко в его голове всплыл вчерашний разговор с неким Дунканом из «Пресс-Тайм».

– О Господи, Джорж, прости, сегодня не смогу, мне срочно надо бежать, я потом тебе все расскажу!

Не дав собеседнику даже осознать столь резкую перемену, Эдвард бросил трубку и, схватив свои вещи, бросился прочь из кабинета.

– Мистер Фоннейман! Куда Вы? – крикнула ему в след секретарша, в полном

недоумении привстав из-за стола. – У Вас же в три часа встреча!

– Извинись от моего имени и попроси перенести все на завтра! Это очень важно, – он торопливо скрылся за дверью, но тут же остановился и, высунув из-за нее голову, добавил, – да, и передай мисс Спенсер, что ее роман готов.

– Конечно, сэр, – в ее голосе прозвучала та доля отчаяния, которая полностью соответствует извечному вопросу: «И как можно в таких условиях работать?»

Эдвард торопливо следовал к своей машине, ища в кармане ключи и постоянно бурча себе под нос: «Как же я мог забыть о Дункане!» Шестым чувством он ощущал, что этот человек явно хочет предложить ему нечто весьма интересное.

Влекомый диким любопытством, он завел машину, и автомобиль с визгом

последовал в общий городской поток транспорта.

– Да, Лиза! – одной рукой придерживая руль, он поднес надрывающийся

мобильный телефон к уху, – Нет, я не знаю… У кого?.. Ну, ты сама выбери, мне твой выбор всегда нравился… А когда?..

В этот момент из-за поворота показалось высокое стеклянное здание с огромной вращающейся вывеской «Пресс-Тайм».

– Лиза, дорогая, извини, давай потом договорим, мне нужно бежать! Я сейчас нахожусь около «Пресс-Тайм», если ты помнишь, я договорился с Ричардом Дунканом на два часа.

Распрощавшись со своей благоверной, он наспех припарковал машину и быстро зашагал к зданию. Большие стеклянные двери расступились перед ним, и Эдвард оказался в огромном многоярусном холле, обставленном с тем современным и новомодным шиком, с которым выказывают обычно свое благосостояние перед посетителями все крупнейшие компании. Быстро найдя глазами свободный справочный стол, он тут же поспешил к нему.

– Добрый день, я к мистеру Ричарду Дункану.

– Добрый день, сэр! К Ричарду Дункану? – администратор слегка удивилась подобному заявлению, видимо, не привыкнув к тому, что посетители ее начальника используют справочный стол и выглядят не слишком представительно. Более того, от волнения и спешки лицо Эдварда покраснело, дыхание было учащенным, а волосы слегка растрепались.

– Именно так, – повторил он, стараясь пригладить непослушную прядь.

– Вы записаны?

– Да, он ждет меня. Передайте, пожалуйста, что пришел Эдвард Фоннейман.

– Секунду.

Администратор тут же куда-то удалилась, оставив Эдварда в одиночестве

рассматривать причудливые декорации помещения.

– Да, все верно, прошу за мной, я провожу Вас, – вернувшись через пару минут, вежливо сообщила девушка.

Они быстро последовали куда-то в сторону, где взору Эдварда предстал целых холл, в котором было штук десять лифтов. Всюду мигали кнопочки, с большой скоростью менялись цифры, обозначающие, на каком этаже сейчас лифт. Вскоре один из них, наконец, приехал, и администратор нажала на кнопку под цифрой 56.

«Высоковато будет», – подумал про себя Эдвард, продолжая рассматривать богатое убранство лифта и чувствуя некоторую неловкость из-за возникшей паузы. Конечно, он и не должен был общаться с девушкой, но с человеческой точки зрения его все равно это немного угнетало.

Но не успел он закончить, внутренний монолог, как двери лифта открылись, и прямо напротив Эдвард увидел две крупные цифры 5 и 6, которые означали номер этажа.

– Быстрые у вас лифты, – воскликнул он с неподдельным удивлением.

– Мистер Дункан ценит свое и наше время, поэтому он настоял на установке именно самых скоростных лифтов, даже несмотря на их стоимость. Он ими очень гордится, – девушка улыбнулась, видимо, не меньше Дункана гордясь подобным чудом техники.

– Еще бы! – добавил Эдвард в ответ.

Они направились по коридору и вскоре оказались в большом светлом помещении, крыша и стены которого были выполнены в виде большого стеклянного купола.

– Невероятно! – Эдвард в изумлении остановился и принялся восхищенно рассматривать еще одно чудо «Пресс-Тайм». В это время администратор постучала в красивую резную дверь и, заглянув туда, что-то спросила.

– Мистер Фоннейман, прошу! – громко произнесла девушка, вежливо указывая

Эдварду на дверь.

Не в силах очнуться от восторга еще некоторое время, Эдвард замешкался и, словно его только что вытащили из глубокого сна, неуверенно последовал в кабинет.

– Сам Эдвард Фоннейман! Я польщен, что Вы не пренебрегли просьбой

переговорить со мной! – не успел Эдвард войти, как крупный пожилой мужчина в не менее крупных очках тут же ринулся к нему, чтобы пожать его руку и пригласить присесть. – Чай, кофе, сок? – его торжественный голос стал тише и отрывистее.

– Нет, спасибо.

– А, может, что-нибудь покрепче? – лукаво и вкрадчиво добавил Дункан.– У меня есть отличный виски!

– Нет, спасибо, давайте сразу перейдем, кхм, к делу? – отказался Эдвард, явно не желая участвовать в каких-либо чайных и, тем более, горячительных церемониях.

– Для начала я бы хотел еще раз выказать вам свое восхищение! Я читал все Ваши книги, и, по правде сказать, превратился в настоящего поклонника, если даже не сказать – Вашего фаната! Не успеет новая книга выйти, как я уже судорожно читаю ее! – он засмеялся.– У меня есть коллекция из всех Ваших книг.

– Благодарю Вас! Надо отметить, я был не меньше удивлен Вашими чудо-лифтами и куполом, – Эдвард улыбнулся в ответ. – И уверен, что это далеко не все.

– О да, вы правы, Вам непременно нужно будет взглянуть на наш аквариум! Но это после. А теперь давайте перейдем к делу. Так, ну, причину, почему я выбрал именно Вас, я Вам уже объяснил, – он застенчиво улыбнулся, что никак не соответствовало его положению и возрасту. – Ну а теперь, что именно я хочу Вам предложить… Я хочу, чтобы Вы написали книгу, Вы мастер в своем деле, и никто, как Вы, не сделает то, чего именно я хочу увидеть. Но это будет немного необычная книга…

– В смысле?

– За нее я готов предложить Вам три миллиона или эквивалент в любой валюте, в какой захотите. Если эта сумма покажется Вам недостаточной, я готов рассмотреть Ваши предложения.

– Господи, Вы шутите! Ни одна моя книга не стоила и половины предложенных Вами денег!

– В подтверждение моих слов я прям сейчас готов дать Вам аванс в размере

половины предложенной суммы, – Ричард Дункан открыл ящик своего стола и вытащил небольшой листик бумаги, который тут же положил перед глазами Эдварда.

Это был небольшой аккуратно заполненный и подписанный Дунканом чековый листок на сумму один миллион пятьсот тысяч, которые Эдвард мог пойти и получить сию же минуту.

– Но что именно я должен сделать? Какую именно книгу Вы от меня хотите? – продолжая заворожено смотреть на магически привлекательное множество нулей в чеке, Эдвард полюбопытствовал у Дункана, дабы убедиться в том, что он не хочет от него нечто запредельное.

– По поводу содержания… Без вот этого, – он снова открыл ящик стола и достал облаченную в твердый переплет небольшую записную книжку, которая была полностью исписана от первой до последней страницы, – я не смогу Вам объяснить, что именно мне надо. Я бы хотел, чтобы Вы сначала прочитали всю эту книгу, только после этого я смогу обрисовать вам суть моего дела к вам. Еще будучи молодой женщиной, моя прабабушка Катрин, – он на секунду остановился и уточнил, – она не совсем мне прабабушка, она является мне "пра-" несколько раз, но мне проще называть ее просто прабабушкой, вот она написала этот рассказ о том, что с ней когда-то случилось, видимо, эмоции и воспоминания вынудили ее сделать это, – в этот момент Дункан стал особенно сильно жестикулировать, словно пытаясь передать Эдварду, насколько ее эмоции были сильны. – Конечно, она не была писательницей, и здесь чувствуется неумелый стиль, отсутствие каких-то приемов и хитростей, но, на мой взгляд, реальность описанных событий, репортаж, слово в слово передающих все то, что там было, куда сильнее захватывает, чем придуманные саспенсы и прочие штучки такого рода.

– Безусловно, согласен с Вами. Ведь не всем людям доводится стать свидетелями потрясающих и захватывающих событий, поэтому нам и приходится проявлять фантазию идти на уловки, – Эдвард улыбнулся.

– Она писала свои юношеские воспоминания просто для себя, лишь бы выговориться, наверно… – задумчиво продолжал Дункан, словно не слыша ответа Фоннеймана. – Впрочем, что говорить, прочитайте это, и потом, я был бы очень благодарен Вам, если бы Вы снова приехали сюда, и тогда я бы смог объяснить Вам все. Так Вы согласны?

– Ну, я еще не знаю сути вашего предложения, но я с удовольствием прочитаю и затем выслушаю Вас.

– Что ж, да, Вы правы, слишком поспешный вопрос, но поверьте мне, я не

затребую от Вас ничего нереального.

– Хорошо, мистер Дункан, я непременно прочитаю это и дам Вам знать, —

забрав книжку, Эдвард привстал, собираясь уже уходить, и протянул Дункану руку.

Ричард тоже встал и ответил ему рукопожатием.

– Прежде, чем Вы уйдете, – снова немного застенчиво начал Дункан, – могу я попросить об одной мелочи?

– Конечно.

– Оставьте автограф для моей жены, она тоже безумно Вас любит.

– С удовольствием! – Эдвард расплылся в довольной улыбке, принимая от

Дункана небольшой блокнотик и ручку.

Оставив свой росчерк, Фоннейман направился к выходу.

– Вы забыли свой гонорар! – вдруг вскрикнул Ричард.

– Но как я могу его взять, если я не давал согласия?

– Ну, пусть он будет у Вас, вернете, в крайнем случае.

– Я верю Вам, Ричард, мне кажется, будет лучше, если я потом его заберу.

– Ну, смотрите сами, – смиренно ответил он и последовал к Эдварду, как бы

указывая ему дорогу. – Так, может, Вы взглянете на мой аквариум?

– Мистер Дункан…

– Я был бы Вам очень признателен, если бы Вы называли меня просто Ричард,

– перебил его Дункан.

– Я бы с удовольствием, Ричард, но я немного тороплюсь. Может, в другой раз?…

– виновато сказал Эдвард, ведь ему уже не терпелось как можно скорее

позвонить жене и все рассказать. – Я непременно посмотрю!

– Не смею настаивать, – Дункан с грустью улыбнулся.

Вернувшись в машину, Эдвард бросил книгу на соседнее сидение и, быстро

достав мобильный, набрал номер Лизы.

– Привет! Я только что освободился. Уже в машине.

– Ну, рассказывай, не томи! Что он хотел? – Лиза была полна нетерпения.

– Ты не поверишь! Он предложил мне три миллиона за то, чтобы я написал книгу.

– Невероятно! А о чем книгу?

– Пока не знаю. Он велел мне прочитать какой-то рассказ, написанный его прабабкой, который, как он утверждает, слово в слово описывает реальные события, произошедшие с ней. До тех пор, пока я его не прочитаю, он не сможет мне ничего сказать.

– То есть ты не дал еще окончательного ответа?

– Конечно, нет. Как же я могу подписываться под тем, чего еще не знаю.

– Разумеется, Эдди. Приезжай скорее, я жду тебя!

Пообещав непременно приехать, Эдвард решил уже не возвращаться на работу, ведь все, что только можно было, он поручил секретарю. Поэтому он завел мотор и направился прямиком домой.

Неожиданно ему почудилось, словно вместе с ним в салоне находится еще одно живое существо, странными и необычайно сильными энергетическими флюидами притягивающее его взор и внимание к себе. Остановившись на светофоре, он, наконец, оторвал внимание от дороги и инстинктивно направил свой взор туда, куда так тянуло. Но к большому удивлению Эдварда взгляд упал на книгу. Она продолжала спокойно и непримечательно лежать на соседнем сидении именно так, как и положил ее Фоннейман, но, тем не менее, нечто странное вызвало в нем огромное желание дотронутся до нее. Словно открыв ее, он увидит не написанный от руки текст, а красочный и панорамный фильм, как будто ему представится открыть окно в другой мир, за событиями в котором он будет заворожено наблюдать. Казалось, она дышала и смотрела на него, издавая тысячи слабых голосов.

Но неожиданно Эдвард услышал, как множество сзади стоящих машин нервозно стали ему сигналить. Это вернуло его обратно, и он стал судорожно оглядываться по сторонам, пытаясь осознать происходящее. Оказалось, что зеленый уже давно загорелся, и быстрые потоки машин уже проносились мимо с обеих сторон, а он по-прежнему стоял и задерживал тех, кто оказался сзади.

Вскоре Эдвард, наконец, добрался до дома, поставил машину в гараж и направился внутрь. Открыв входную дверь, он услышал чей-то кашель, который доносился с кухни.

– Лиза, я дома! – крикнул он своей жене, снимая пальто.

Она вышла к нему на встречу, держа в руках дымящийся стакан и сильно шмыгая носом.

– Господи, что с тобой? – взволнованно спросил он.

– Простыла, кажется, – ответила она болезненным и хриплым голосом.

– Мы же разговаривали с тобой около часа назад, ты была абсолютно

нормальной!

– Это действительно было так. Но буквально за час меня вот так развезло. И, кажется, у меня температура. Ну, да неважно, пройдет! Ты мне лучше расскажи все поподробнее! – она присела на диван рядом с Эдвардом, и он стал подробно пересказывать ей весь разговор с Дунканом.

– А книга, где она? Дай посмотреть? – попросила Лиза, дослушав внимательно его рассказ.

– Книга… – Эдвард стал быстро вспоминать, где именно он ее оставил, так как после обследования карманов и чемодана стало ясно, что с собой он ее не взял.

– А, в машине! Сейчас принесу!

Фоннейман сбегал в гараж и торжественно вручил рукопись своей жене.

– Вот она!

Лиза заворожено стала рассматривать ее, перелистывая страницы.

– Дашь потом почитать мне тоже? – спросила его потом Лиза и улыбнулась.

– Конечно!

– Интересно, о чем она?

– Понятия не имею. Но думаю, какой-нибудь очередной бред.

Вдруг Лиза замерла и уставилась в одну точку.

– Нет, Эдвард, в ней явно что-то есть… – она, наконец, перевела взгляд на него и задумчиво проговорила. – Как только я взяла ее, мне сразу что-то

почувствовалось. Не знаю, что, но что-то очень нехорошее.

– Не думай об этом! Тебе лучше прилечь, – Эдвард поцеловал жену и вытащил книгу из ее рук.

Но в этот момент на кухне раздался сильный грохот, сопровождаемый звоном бьющейся посуды. Удивленные и испуганные супруги тут же бросились туда. Весь пол был в осколках, а шкаф, в котором находилась эта посуда, развалился на несколько частей. Но больше всего Эдварда и Лизу удивило то, что соседние шкафы и полки были целые, но их дверцы были открыты, а сервизы и прочее содержимое, которое там было, тоже валялось на полу.

– Господи, что это? – ошарашенный Эдвард лишь с ужасом оглядывался по

сторонам, не имея ни малейшего понятия, что могло вызвать подобный

беспорядок.

– Эдвард, мне кажется, тебе не следует ввязываться в это дело, слышишь? —

Лиза взволнованно говорила мужу, указывая пальцем туда, где находилась

рукопись. – Отдай ее этому Дункану, и забудем об этом. Она какая-то нехорошая.

– Лиза, дорогая, не волнуйся, это просто совпадение, книга не может ломать

шкафы и бить посуду. Я сегодня же ее прочитаю и потом выслушаю предложение Ричарда, если ты не захочешь, я его не приму, хорошо?

Лиза опустила глаза и покорно кивнула.

– А посуду одна не трогай. Завтра я приду и помогу тебе, – Эдвард поцеловал Лизу и уговорил прилечь.

***

Вечерело, солнце скрылось за горизонт, и огни города один за другим загорались, освещая дороги, здания и рекламные вывески. Эдвард, желая помочь жене и сделать ей приятное, решил втихаря разобраться с завалами и, несмотря на усталость, все продолжал складывать осколки в мусорный мешок, не замечая ни времени, ни темноты.

Вдруг ему почудилось, словно кто-то его позвал. Он, наконец, оторвался от своего дела и замер, вслушиваясь в тишину.

– Лиза? Это ты? – крикнул он, так и не дождавшись повторения того, что

слышал.

Ответа не последовало. Тогда Эдвард встал и, отстранив мешок, направился в гостиную. Там было темно и пусто.

«Хм, странно», – пробурчал себе Эдвард, подумав, что от усталости ему уже

кажется невесть что.

Он сел на диван и, решив немного отдохнуть, хотел включить телевизор. Но

неожиданно под руку ему попалась книга. Эдвард включил настольную лампу и стал безразлично крутить эту рукопись, разглядывая вдоль и поперек. Глубоко вздохнув, он открыл ее на середине, но тут его руки сами собой привели его к самому началу, к самой первой странице, и Фоннейман, сгорая от любопытства, решился начать чтение, пообещав себе, что прочитает лишь пару страниц и пойдет спать. Строка за строкой проносились перед его глазами, абзац за абзацем, и с каждой страницей Эдвард все больше понимал, что, начав, он уже не сможет остановиться.

***

Замок дьявола

Катрин Дункан

– Это очень старый замок, ему свыше пятисот лет. За это время он многое

повидал и многое испытал, однако подлинная история его до сих пор окутана мраком. Еще при жизни его многочисленных хозяев к нему относились весьма настороженно из-за необъяснимых событий и многочисленных пожаров, происходящих в этом замке, но после последнего зловещего и беспощадного пожара он окончательно потерял доверие людей. Выгорело почти все, кроме, кажется, библиотеки, которая чудным образом все время избегала огня, только голые каменные стены остались, напоминая о том дне, когда алое зарево пожарища было видно за многие мили отсюда. Многие очевидцы утверждали, что видели даже злых духов, кружащих над замком, и люди не считают случайностью, что этот пожар произошел в ночь Хеллоуина, здесь ее еще называют «Ночь Люцифера».

Почти сто лет после этого замок был заброшен, к нему даже близко боялись подходить, правда, находились смельчаки, которые все-таки решались переступить порог замка, но после этого их больше никто не видел, так как они просто не вернулись оттуда. Хотя одному удалось выбраться из него, но от него мало, что можно было узнать, он сошел с ума, а потом повесился. Это очень напугало местных жителей, и по их просьбе недалеко от замка построили часовню, дабы усмирить злые силы.

Год назад какая-то семья купила этот замок и полностью восстановила его. Но они не прожили там очень долго, уже через месяц в спешке выехали из него, заколотив двери и окна, и так больше не появлялись, а на любые расспросы всегда отвечали молчанием, – тетушка Амалия глубоко вздохнула и пристально посмотрела на племянников. – Держитесь от него подальше, я за вас головой отвечаю перед вашими родителями, – Генри и Катрин кивнули, глядя на тетушку широко раскрытыми глазами. – Ну а теперь спать…

Она медленно встала, поцеловала племянников, пожелав им спокойной ночи, и вышла из комнаты. Они молча лежали, обдумывая услышанное, и вслушивались в шаркающие шаги тетушки в соседней комнате, которые вскоре пропали вместе с небольшой полоской света под дверью.

– Мне страшно, – прошептала Катрин. – Я теперь даже из дома не выйду.

– Ой, да ладно тебе. И ты поверила в эту чушь. Начиталась всяких книг; такого не бывает.

– Откуда ты знаешь… Может, и бывает…

– Катрин, тебе уже семнадцать, пора бы перестать верить во всякие сказки.

– А как тогда ты объяснишь все эти явления, о великий профессор?

– Ну… просто стечение обстоятельств… Спи, нам завтра целый день по городу мотаться…

***

– Доброе утро, – бодро произнесла Катрин, заходя на кухню, наполненную

лучами дневного света, запахами цветов и свежих булочек.

– Скорее, день… – буркнул брат.

– Как спалось? – спросила ласково тетушка Амалия.

– Хорошо, спасибо. Правда, мне кошмар приснился…

– Могу поспорить: про замок, – промямлил Генри с набитым ртом.

– Да, про него… Он такой мрачный был… Но я не помню, что именно мне

снилось, помню только, что что-то страшное.

– Сегодня на редкость отличная погода, надо воспользоваться этим и прогуляться по нашему городку, несмотря на его скромность, здесь есть на что посмотреть, – вмешалась тетушка.

И она действительно оказалась права, хоть городок был и небольшим, но зато его заполняли красивые улочки с небольшими аккуратными домиками, вроде того, где жила тетушка, огромные богатые особняки и множество книжных, сувенирных и прочих старинных лавок.

***

Вскоре непредсказуемое английское небо вновь затянулось облаками, и пошел мелкий противный дождь. По дороге домой Амалия решила заглянуть к одной своей подруге и познакомить ее и ее шестнадцатилетнего сына с племянниками.

Дверь им открыл худощавый опрятный юноша в круглых очках.

– Здравствуй, Доминик, – тетушка Амалия радостно улыбнулась. – Вот, познакомься с моими племянниками… Это Катрин, это Генри… А это Доминик.

Генри, Катрин и Доминик очень понравились друг другу, и первое, что они сделали, это засели за шахматы. Тетушка же Амалия недолго пробыла у подруги, но, видя, что племянникам не хотелось уходить, разрешила им остаться, хотя велела не засиживаться допоздна. Однако за шахматами время летело настолько незаметно, что Генри и Катрин все же не углядели, что на улице стояла уже ночь.

Ночью город выглядел совсем иначе, ранее приветливые при дневном свете и заполненные народом улочки, теперь, освещаемые одинокими фонарями, были пустынны и воинственны. Лишь иногда, проходя мимо какого-нибудь паба, ребята слышали голоса и смех подвыпивших людей. Вскоре Генри и Катрин повернули на соседнюю улицу с богатыми домами. Здесь было менее страшно: в некоторых домах еще горел свет, а по дороге иногда встречались медленно разгуливающие богачи. Катрин восхищенно рассматривала шикарные дома, утопающие в зелени и цветах и украшенные резными колоннами и металлическими цветами тончайшей работы – они служили перилами балконов и прутьями чугунных оград. Однако улица богачей оказалась не слишком длинной, и впереди вновь виднелись скромные провинциальные домики. Генри старался вспомнить дорогу.

– Смотри! – Катрин указала направо.

В миле от них из-за высокого богатого дома показалась мрачная фигура страшного замка. Мертвый и окутанный множеством легенд и тайн, он вселял ужас и одновременно притягивал и манил к себе людей своим молчанием и загадками, подчиняя их разум и обещая раскрыть все неясное, непонятное и таинственное, собранное в нем за эти несколько сот лет. Генри и Катрин быстро зашагали вперед, стараясь не смотреть на замок, но украдкой все же бросали на него быстрые взгляды. Узкая улочка казалась им бесконечной западней, в которую они попали и из которой никак не могут выбраться, но вскоре они завидели перекресток и там повернули налево. Далее вновь шла длинная улица без поворотов, но даже если бы они и были, ребята все равно не повернули бы, ибо их единственным желанием теперь было как можно дальше уйти от замка. Вскоре чувство страха, затуманившее им голову, понемногу стало спадать, и они остановились, осознавая, что окончательно заблудились. Чуть дальше они заметили смежную улицу и поспешили туда теперь с одной только целью: обнаружить хоть одну живую душу, которая поможет им найти дорогу домой. Но как только они повернули на соседнюю улицу, то в ужасе застыли на месте, увидев прямо перед собой тот самый замок, от которого они так бежали. Он и теперь виделся им с того же самого ракурса, что и тогда.

– Но этого не может быть… – прошептал Генри. – Мы же все время двигались в противоположном направлении и никуда не сворачивали.

Неожиданно с внутреннего двора появилась стая каркающих ворон, недовольных, что их побеспокоили, это весьма напугало ребят, и они, вздрогнув, попятились, однако, не собирались бежать, так как понимали, что это бесполезно. Они просто наблюдали и ждали, что же будет дальше.

– Слышишь? – испуганно спросила Катрин брата, озираясь по сторонам.

– Что? – шепотом спросил Генри.

– Какой-то слабый звук, похожий на гул…

– Нет… Хотя слышу, очень похоже на еле слышное завывание ветра…

– Это голоса мертвых. Я читала, что ученым удалось распознать голоса привидений, они были похожи по описаниям на нечто подобное.

И, правда, сквозь слабое и плавное гудение можно было уловить отдельные голоса, гудящие сильнее или слабее всеобщей тональности. Но постепенно этот гул стал стабилизироваться, становясь синхроннее, и ребятам почудилось, будто эти голоса были обращены к ним и звали их в замок.

– Нет, нет! – Генри схватил Катрин за руку и потащил прочь от этого места. – Мы не поддадимся им.

Но неожиданно на другом конце улицы они увидели желтый мерцающий свет небольшого фонарика со свечой внутри. Ребята радостно бросились навстречу неизвестному человеку, оказавшемуся весьма кстати. Этим неизвестным был милый старичок, который сразу понял, что ребята заблудились, и подсказал им дорогу домой.

– Вы, верно, в гости к кому-нибудь приехали? – спросил он ребят, которые

поблагодарили его за помощь и собрались уже было уходить.

– Да, к тете. А как вы узнали? – удивились они.

– Потому что те, кто живет здесь, не ходят так поздно по улицам. Они-то знают, что это опасно, и до захода солнца уже стараются быть дома. Вам просто очень повезло, что вы встретили меня. Я хозяин небольшой книжной лавки через два дома отсюда, мне показалось, что я не закрыл ее и решил проверить.

– А почему здесь опасно по ночам? – спросил Генри, желая получить

объяснение тому, что с ними случилось.

Лицо старика стало очень серьезным, а в глазах появился страх, он как можно ближе подошел к ребятам и прошептал, настороженно оглядываясь по сторонам:

– Ходят слухи, что духи, обитающие в старом замке, каждую ночь после захода солнца выходят из своего убежища и губят невинные души, заманивая их в замок. Много людей пропало без вести, поддавшись им. Некоторые очевидцы утверждают, что сами слышали, как замок звал своих жертв, и они, очарованные голосами духов, как под гипнозом, шли к нему, – затем он немного помолчал и добавил. – Вот, возьмите мой фонарь. Я-то уже почти дома, а вам с ним не так страшно будет, да и потом говорят, что духи опасаются света. Удачи вам!

– Спасибо большое!

И ребята поторопились домой, где их ждала взволнованная тетушка Амалия.

***

На следующее утро Генри и Катрин решили отправиться к неизвестному, чтобы вернуть фонарь и поблагодарить его еще раз за помощь. Выйдя на улицу, они увидели вновь светлые и живые улицы, полные местных жителей. Из-за этого ребятам было сложно вспомнить то место, где они встретили старика, но вскоре они все-таки нашли знакомые ориентиры и, пройдя два дома от того места, увидели втиснувшуюся между двумя зданиями небольшую книжную лавку с весьма странным названием «Уинстон советует». Они осторожно зашли внутрь и огляделись. Все небольшое помещение было заставлено стеллажами и стендами с множеством разнообразных старинных книг, а напротив них на другом конце располагался небольшой прилавок, за которым копошился сам хозяин лавки.

– Здравствуйте, – поздоровались ребята, подойдя поближе.

Старик поднял голову и, узнав Генри и Катрин, улыбнулся:

– День добрый.

– Мы Вам фонарь вернуть пришли, большое спасибо, что помогли.

– Да не за что. Хорошо, что с вами все в порядке. Да вы проходите, не

стесняйтесь. Вот тут стулья, садитесь, я сейчас чай принесу.

– Да нет, не стоит…

Но хозяин уже скрылся в небольшом узком проходе, также заставленном

книжными полками, справа от прилавка. Вскоре оттуда послышался голос старика:

– Меня Уинстон зовут. А вас как?

– Генри и Катрин.

– Генри и Катрин, красивые имена. А откуда вы? – вскоре показался и сам

Уинстон с тремя дымящимися чашками.

– Мы…спасибо, – начал Генри, получая чашку с ароматным чаем, – мы из

Лондона, но поскольку сейчас каникулы, то родители решили отправить нас

погостить к тетушке Амалии.

– Амалия, – задумчиво произнес старик. – А это не та ли самая Амалия, которая печет самые вкусные булочки?

– Она самая, – Генри и Катрин улыбнулись, но потом удивленно спросили, – а Вы с ней знакомы?

– Да, она была лучшей подругой моей жены.

– А почему была?

– Моя несчастная жена пропала без вести десять лет тому назад. Многие

очевидцы видели ее последний раз недалеко от замка. Там же в скором времени нашли ее корзинку, с которой она обычно ходила за продуктами.

– Какой ужас, – испуганно сказала Катрин.

Но тут послышался слабый звоночек при входе, означающий, что кто-то вошел. Это был Доминик. Все трое ребят весьма удивились, что встретились именно здесь.

– А, Доминик, здравствуй. Проходи. Что на этот раз читать будешь: физику, астрономию?

– Не знаю пока…

И как только Доминик скрылся за книжными стеллажами, Уинстон обратился к Катрин и Генри:

– Он почти каждый день приходит ко мне книжки читать. Их все равно мало кто покупает, а так хоть какая-то от них польза, хоть не просто так стоят здесь. Вы, если хотите, то тоже приходите, читайте. У меня еще в подвале целая библиотека.

– Обязательно, спасибо. А расскажите нам еще что-нибудь про замок.

– Я смотрю, вы очень заинтересовались им. Что ж, есть у меня несколько книжек из самого замка. Они мне еще от деда достались, но он так и не рассказал мне, как они оказались у него. Но из-за того, какие легенды ходили вокруг этого замка, я не решался прочитать их. Я их просто спрятал как можно дальше, а то мало ли что. Но среди этих книг был дневник графа Улина, самого первого хозяина замка.

Там, правда, первые страницы вырваны, но все остальное, вроде, на месте.

Тут из-за полки показалась голова Доминика, который тоже с интересом слушал старика.

– А Вы читали его? – тихо спросил Генри.

– Я начал читать, но потом мне просто стало жутко. Пойдемте, я покажу вам его.

Уинстон медленно встал и тяжелой старческой походкой направился к проходу справа от прилавка. Ребята, сгорая от интереса, последовали за ним. Затем они спустились по небольшой лестнице и оказались в подвале, также уставленном множеством стеллажей с книгами.

– Откуда у Вас столько книг? – восхищенно спросил Генри.

– Это все мне тоже досталось от деда. Раньше он был хозяином этой лавки, а потом он передал ее мне.

– Потрясающе…

Они прошли все стеллажи и оказались на другом конце подвала, затем Уинстон подошел к одной полке и наклонился, доставая из-под нее стопку книг, завернутых в какую-то тряпку. Он откинул часть материи и сдул с книг вековую пыль.

– Вот они, держите. Я лично никогда не собирался их доставать. Что ж читайте, а мне надо работать, – сказал Уинстон и удалился.

А Генри, Доминик и Катрин нашли небольшой столик, зажгли лампочку и

осторожно положили перед собой книги. Все они были настолько старыми, что многие из них были уже не в состоянии держать страницы, которые беспорядочно торчали из-под обложки. Катрин осторожно взяла первую книгу и смахнула с нее пыль.

– Магия и колдовство, – еле слышно прочитала она ее название.

Девушка медленно пролистала и отдала ее Генри и Доминику, а сама взяла следующую. Она называлась «Оккультизм». Катрин открыла эту книгу на первой попавшейся странице, но, ужаснувшись написанному там, тут же захлопнула ее и отложила в сторону. А в это время Генри и Доминик просматривали следующие две книги, носившие названия «Черная магия» и «Силы зла». Тогда Катрин взяла следующую, предпоследнюю книгу, название которой находилось только с внутренней стороны. Она открыла первую страницу и вздрогнула: оттуда на нее смотрело какое-то страшное нарисованное лицо, а над ним было написано название «Учения дьявола». Но тут Катрин заметила на столе небольшую книжечку в плотном кожаном переплете; она осторожно взяла ее и открыла. Все содержащееся в ней было написано чернилами, и Катрин поняла, что это и есть дневник графа Улина, о чем она тут же сообщила ребятам. Те в свою очередь тут же отложили книги и с интересом склонились над таинственной находкой. Быть может, именно здесь и хранятся ответы на все непонятные вопросы, мучившие людей все эти столетия, и ребята с надеждой все- таки узнать хотя бы некоторые тайны мрачного замка начали внимательно читать уникальные записки из прошлого.

21 апреля

Наконец-таки я вступил в Орден. Уже совсем скоро я буду обладать силой Черного Жезла и заполучу власть над Англией, а потом подчиню себе и весь мир. А мой замок будет ужасать всех своей силой и мощью, все будут бояться и его, и меня. Ну а пока мне остается ждать моего Тайного посвящения в Орден.

30 апреля

Почти все эти дни я просидел в своей башне и изучал оккультные книги, дабы овладеть силами и законами зла, ведь именно оно способно помочь мне завладеть миром и душами людей, подчинить их своей воле. С каждым днем я все сильнее чувствую способность к этому, все мое тело наполняется невидимой и необычной силой. Я смогу управлять ветрами и океанами, движением Земли и Времени, уничтожая всех, кто пойдет против меня. Я стану властелином мира…

10 мая

Сегодня мне пришло уведомление с окончательной датой посвящения. Оно назначено на шестое июня. Скоро, уже совсем скоро проведут инициацию, и я стану могущественным колдуном. Отныне моя башня станет местом моего уединения, куда я запрещу входить даже слугам.

23 мая

Странные вещи творятся в замке: с недавних пор я начал чувствовать чье-то присутствие. Первый раз это произошло поздним вечером на лестнице в мою башню. По своему обыкновению, я поднимался в башню, и вдруг почувствовал, что кто-то стоит передо мной и смотрит, однако, впереди никого не было. И в этот момент я заметил, что тени, которые отбрасывала свеча, как бы ожили и стали расползаться, вылезая из темных углов. Кругом становилось все темнее и темнее, а свечи еле хватало, чтобы осветить мое лицо. Мне стало жутко и не по себе: я почувствовал сильную слабость и головокружение, а вскоре и вовсе лишился чувств. Не знаю, сколько я был без сознания, а когда я очнулся, было еще темно, но свеча уже потухла, и тени вместе с чувством чьего-то присутствия исчезли. Больше такого не повторялось, но каждую ночь любой шорох, любое движение или дуновение заставляют меня вздрагивать и подолгу всматриваться в темноту, ожидая увидеть нечто подобное тому, что я видел тогда. Неужели я сошел с ума?

30 мая

Инициация уже совсем скоро. Надеюсь, что после нее все эти мои страхи уйдут, и я научусь творить заклинания, так как пока у меня не получается. Я делаю все абсолютно так, как говориться в книгах, в той же последовательности, концентрируюсь, но все тщетно. Порой мне кажется, что все это выдумки, что не существует ни магии, ни всего того, что с ней связано, все это просто дурачество. Однако последнее время я все чаще чувствую чье-то присутствие, кто-то все время находится рядом и следит за мной. Очень часто я слышу слабое гудение по ночам, странные шаги и постукивания. Наверно, в моем замке появилось привидение…

6-7 июня

Инициация прошла успешно, хотя я представлял себе ее несколько иначе. Мне выдали черный камень, от которого просто холодеет душа. В нем, как мне сказали, собраны все злые силы, частью которых теперь являюсь и я, теперь частичка и моей души бродит где-то там, в этом камне, в полнейшем мраке и темноте. Когда я смотрю на этот камень, тьма медленно переползает из него в меня, и я чувствую это, она порабощает и заставляет делать то, что она хочет. А еще мне выдали пять книг, которые я обязан должным образомизучить и овладеть теми знаниями, что заложены там. «Оккультизм», «Черная магия», «Силы зла», «Учения дьявола» и «Эликсир зла». Именно в этой последовательности я должен изучить их, причем, до тех пор, пока я не овладею знаниями одной книги, я не могу открыть следующую. Это некий соблазн, которому я не должен поддаться, желая заполучить эликсир зла сразу же. В противном случае я буду жестоко наказан.

15 июня

Теперь, помимо оккультизма, я занимаюсь еще и алхимией. Эта сфера тайных знаний весьма увлекательна. Одну из неиспользуемых комнат я переделал в многоярусную лабораторию. Как и моя библиотека, на верхних ярусах которой я соорудил обсерваторию, моя лаборатория станет самой богатой в мире по количеству всевозможных минералов и прочих элементов. Я еще давно задумал сделать это, и вот оно свершилось: обсерватория и лаборатория готовы.

30 июня

Я уже закончил изучение первой книги и тут же приступил ко второй. Вчера же со мной вновь случилось нечто странное и очень страшное. Я находился в библиотеке на первом ярусе возле камина и читал «Оккультизм». Вернее сказать, я его уже дочитывал, как вдруг почувствовал леденящее дуновение, а свечи и факелы, освещающие библиотеку, стали гореть заметно слабее. И в том пространстве, где я сидел, образовался некий сумрак… Но ничего не происходило. Тогда я поближе подсел к камину и продолжил чтение книги. Но в тот самый момент, когда я дочитал последнюю страницу книги, огонь в камине резко вспыхнул и превратился в огромное пламя, как будто в него бросили порох, а я еле успел отскочить в сторону; иначе огонь задел бы меня, как это случилось с моим креслом. Пламя моментально охватило его и перебросилось на другие рядом стоящие предметы. В камине же огонь продолжал безудержно полыхать, издавая мощное гудение. Я бросился к дверям, чтобы позвать на помощь, но они, хотя и не были запертыми, не открывались, как будто кто нарочно держал их. Я кричал в надежде, что хоть кто-нибудь услышит меня, но тщетно. Тогда я понял, что это ловушка, огненная ловушка злого духа. Огонь продолжал распространяться по ярусу, пожирая все на своем пути. Я быстро огляделся и затем направился к небольшой винтовой лестнице, ведущей на второй ярус. Но в этот момент случилось нечто, что заставило меня остановиться. Я услышал голос, вернее полыхание огня стало превращаться в некое подобие голоса, с каждым моментом ставившееся все отчетливее и членораздельнее. Я в ужасе остановился и стал внимательно вслушиваться в него, пытаясь разобрать, что он говорит.

«Ты мой раб, ты мой слуга, я долго наблюдал за тобой и избрал тебя и твой замок, отныне и навеки я поселюсь здесь, распространяя кругом тьму и зло, а ты, пока позволит твой век, будешь служить мне. И любой, кто переступит порог обитания моего, будет поставлен перед выбором: либо он будет служить мне, либо погибнет от огня моего».

«Но кто ты?» – спросил я, немея от ужаса.

«Я?.. Я тот, кем хотел стать ты, тот, чья частичка есть в каждом человеке, тот, кого боятся все и каждый, я владею душами и сердцами людей. Я это наивысшее зло и тьма».

Этого было более чем достаточно, чтобы понять, кто это. И в этот момент мне стало как никогда страшно.

«Так значит, ты действительно существуешь?..»

«Глупый человек, неужели ты посмел сомневаться в этом?! Я всегда существовал и буду существовать, превосходя по силе всех ваших богов. Ведь их у вас много, каждый верит в своего, воюя с верой другого, а многие и вовсе не верят, для них богом являются они сами. Все это является причиной раздоров. В разные времена, в разных странах представления о богах менялись и продолжают меняться, но только я остаюсь единым и неизменным для всех во все времена. Все боятся меня, и мало кто сомневается в моем существовании. И это делает меня могущественным. Не находя счастья у своих богов, люди обращаются ко мне, надеясь стать счастливыми, творя зло. А я использую их души в своих целях. Я долго молчал, Я не повышал голоса, отвечая клеветникам. Я долго смотрел на тех, кто так неистовствовал в своих речах. Но теперь пришла пора воздать должное».

И вдруг он исчез. А огонь перестал бушевать и уже совсем скоро потух, оставив после себя лишь черные следы и запах гари. Минут пять я стоял, в полном непонимании уставившись на камин и пытаясь осознать происшедшее.

Я никогда ранее не испытывал ничего подобного. Я чувствовал боль и страх, ощущал, что моя душа больше не принадлежит мне. Ее вырывали из меня неведомые силы, но она пыталась сопротивляться. Как же мне хотелось отступить, начать все сначала, если бы я тогда знал все, что знаю сейчас, я бы ни за что не вступил в Орден Черного Жезла.

16 июля

С того самого дня на замок опустился мрак. Все живое, что было в самом замке и вокруг него, стало увядать и погибать. Все растения в саду засохли, а деревья превратились в мрачных уродов с голыми торчащими сучками. И лишь иногда только вороны посещают мой сад и кружат над замком. А я продолжаю изучать данные мне книги. Я уже изучил две. Назад пути нет; ступив раз на этот путь, обратно уже не вернуться, а значит, я должен идти дальше, я должен заполучить эликсир зла и овладеть знаниями Черного Жезла. Самое сложное позади, моей души больше нет во мне, теперь я ничего не чувствую, я просто существую и познаю тайные науки для Него, так как нахожусь в полной от Него зависимости.

Вдруг в другом конце подвала послышался скрип ступенек, и ребята от неожиданности вздрогнули и посмотрели друг на друга, приходя в себя после всего прочитанного, как будто их разбудили в самый интересный момент сна.

– Ну, как вы тут? – послышался голос Уинстона. – Живы еще? Совсем

зачитались…

– Вы были правы, это действительно страшно, – сказала Катрин, когда тот

подошел ближе.

– Но и жутко интересно, – добавил Генри.

Старик ничего не ответил, он взял небольшую лесенку, поставил ее рядом с одним из стеллажей и полез за какой-то книгой. Сначала он достал одну, пролистал ее, а затем попросил ребят помочь ему подержать ее, а сам стал искать другую. Но вдруг лестница пошатнулась, и Уинстон инстинктивно резко облокотился на стеллаж. Но из-за силы, с которой он сделал это, стеллаж покачнулся и затем упал в ту сторону, куда была направлена сила, при этом задев те шкафы, что стояли у самой стены. Некоторые полки не выдержали и сломались, из-за этого книги с грохотом полетели на пол, также в свою очередь задевая другие.

– Все живы? – спросил взволнованно Уинстон после того, как вся эта цепная

реакция прекратилась.

– Да, вроде, – ответили ему ребята

– Не волнуйтесь, мы Вам поможем, – сказал Генри, заметив, с какой

обреченностью старик посмотрел на груды книг и полок. И ребята тут же принялись собирать книги и складывать их туда, где было свободно.

– Идите сюда, смотрите! – неожиданно послышался взволнованный голос

Доминика из-за горы книг у стены.

Все тут же поспешили к нему, и Доминик показал небольшую, размером с кулак, проделанную в стене дырку, в которой зияла черная пустота.

– Может быть, это какой-нибудь тайный ход? – с огромным интересом

предположила Катрин.

– Не знаю, – протянул Уинстон и куда-то направился. – Сейчас посмотрим.

Через несколько минут он вернулся с небольшой кувалдой и стал пробивать стену в том месте, где и была дырка. С каждым его ударом она увеличивалась и уже совсем скоро достигла размеров, достаточных для того, чтобы в нее смог пройти человек. Ко всеобщему удивлению это действительно был небольшой тоннель, но из-за недостатка света в подвале видимость составляла всего несколько футов.

Тогда хозяин лавки взял со стола, где лежал дневник графа, небольшой фонарь, кувалду на всякий случай и осторожно направился в тоннель. Ребята, естественно, тоже поторопились за ним.

Но уже буквально через несколько ярдов впереди показалась небольшая каменная лестница, ведущая вниз. Спустившись по ней, они оказались в тоннеле пошире и попросторнее предыдущего. И здесь на стенах располагались факелы, окутанные паутиной и вечностью. Уинстон осторожно подошел к одному из них и попытался зажечь его.

– Горит, – обрадовался старик и взял факел, который освещал намного большее пространство, чем его маленький фонарь.

И все медленно и осторожно направились дальше. Тоннель оказался довольно- таки длинным с множеством поворотов и изгибов, но вскоре впереди показался тупик. Проход был закрыт толстой чугунной решеткой, крепко вросшей в камень со всех сторон. А сразу за ней располагалась стена, но камень, из которого ее соорудили, явно отличался от камня самого тоннеля. Всем стало ясно, что ход замуровали и заделали решеткой, но зачем и отчего никто, естественно, не знал.

Тогда Уинстон попросил ребят отойти, а сам подошел к решетке и со всего размаху ударил по ней кувалдой. Звонкий лязг эхом прокатился по тоннелю. Тогда старик еще раз ударил, чувствуя, что решетка нехотя, но поддается ему. Ребята настороженно следили за ним, но вскоре почувствовали слабое дуновение, которое коснулось их лиц и потревожило мерно горящий факел.

– Странно, но здесь не может быть сквозняка, – задумчиво произнес Генри, – да и вообще ветра в любой его форме.

В это время Доминик с ужасом на лице указал вглубь тоннеля, по которому они только что прошли. Ранее освещаемый факелами, тоннель был виден до самого дальнего поворота, но теперь эта даль была окутана мраком, который медленно, но верно распространялся по стенам и направлялся к ребятам, поглощая при этом на своем пути огни факелов. Приближаясь к каждому, он сначала нависал над ним, а потом обволакивал и пожирал, оставляя за собой лишь слабый дымок, который также вскоре скрывался во тьме.

Ребята в оцепенении молча стояли и смотрели на это, не в силах ничего даже сказать. Их сердца бились настолько сильно, что им было даже трудно дышать. А Уинстон, завидев сие зрелище, начал втрое сильнее долбить по решетке. Его руки дрожали от напряжения и страха, и сердце колотилось с бешеной скоростью. А мрак был все ближе и ближе. И, наконец, поглотив огонь самого ближнего к ним настенного факела, он направился к последнему источнику света. Ребята почувствовали холод и дуновение загробного мира. Тысячи еле слышных сливающихся друг с другом голосов доносились из тьмы. Они что-то говорили и говорили, но что, никто не понимал. Иной раз казалось, что все голоса хором говорят одно и тоже, а иной раз это напоминало просто несвязный разноголосый гул.

Но вдруг среди всего этого неясного и ужасающего шума послышался громкий и звонкий лязг. От неожиданности ребята вздрогнули и обернулись. На усталом и испуганном лице Уинстона читалась огромная радость того, что ему удалось отколоть один прут. Благодаря большому расстоянию между ними, одного прута было вполне достаточно, чтобы можно было протиснуться сквозь решетку. Теперь дело было за стеной, которая также оказалась очень прочной.

А между тем, тьма уже почти достигла конца тоннеля и все больше сгущалась над незваными гостями. Ребята настороженно озирались по сторонам, внимательно следя за неизвестным им явлением и все больше отстраняясь к Уинстону. Тот со всех сил пробивал брешь в кирпичной преграде, и вскоре ему это удалось. После очередного удара в стене образовалась небольшая дыра, за которой также зияла темная пустота. Но вместе с этим ударом в самом начале тоннеля ребята услышали жуткий грохот, очень походивший на обвал. В самой нижней части прохода из-за древности ее и сильных ударов Уинстона обвалилось несколько каменных сводов, завалив тем самым дорогу обратно. Хотя истинная причина завала никому, естественно, известна не была, и это весьма настораживало.

Вскоре пыль от обвала, благодаря неизвестному сквозняку, донеслась и до ребят, смешиваясь с нависшим мраком, дышать становилось все труднее и труднее. И тут всеми овладел настоящий страх, страх не только перед неизвестным потусторонним явлением, но и перед реальной опасностью задохнуться от пыли, которая все время прибывала. Заслонив руками нос и рот, ребята с надеждой всматривались в каждый удар Уинстона, после которого образовавшаяся дыра хоть на немного, но увеличивалась. Но неожиданно одним удачным ударом ему удалось выбить приличный кусок стены, затем он выхватил факел и посветил: в образовавшемся проходе, впереди, сразу за проходом, снова была ведущая вниз лестница. Но теперь им ничего не оставалось, как только просто идти прямо, ведь назад пути уже не было.

Уинстон, кряхтя и изворачиваясь, пролез в дыру и стал осторожно спускаться по лестнице, держа перед собой факел. Его спутники быстро последовали за ним.

***

Дочитав первую часть повествования, Эдвард оторвал глаза от строк и стал задумчиво вглядываться в темноту комнаты, словно тоже опасаясь увидеть сейчас перед собой нечто подобное. Но все кругом было тихо и спокойно. Затем он потер уставшие глаза и перевел взгляд на электронные часы, которые стояли прямо напротив него. Они показывали час ночи. Теперь, когда не только тело, но и мозг Эдда осознал, что уже давно пора спать, усталость, словно наваливший камень, удвоила свою силу, и он, непременно решив дочитать рукопись на работе, положил ее в свой портфель и тут же направился спать.

Но как следует поспать ему так и не удалось. Сначала он долго не мог заснуть, несмотря на дикую усталость. Не успевал он провалиться в сон, как нечто пугало его, словно некто невидимый толкал его в бок, он непроизвольно вздрагивал и просыпался. А остальную часть ночи, когда ему все-таки удавалось уснуть, его мучили глупые и бессмысленные кошмары. Открывая испуганно глаза после каждого такого, он, естественно, не помнил, что же конкретно его напугало, но страх и волнение, испытанные им в тот момент, еще долгое время не давали ему снова провалиться в сон.

Вскоре зазвонил будильник. Эдвард облегченно вздохнул, так как его спасительный звонок свидетельствовал о конце мучительной ночи. Чувствуя огромное желание снова лечь спать и полностью отключиться, он, тем не менее, тут же встал и быстро собрался на работу.

Придя в издательство, Эдд первым делом стал расспрашивать секретаршу, что происходило вчера в его отсутствие.

– Мистер Фоннейман, – в конце добавила девушка, – что касается Вашей

встречи, которую вчера Вы просили перенести, то мне с трудом удалось успокоить их. Сегодня они будут ждать Вас в одиннадцать часов.

– Хорошо, Эльза. Спасибо. А что с романом Спенсер?

– Все хорошо. Она его вчера же и забрала.

– Ну и славно.

Довольно улыбнувшись и старательно притворяясь свежим и отдохнувшим, Эдвард направился в свой кабинет, где тут же упал в кресло и, обхватив голову руками и закрыв глаза, продолжал недвижно сидеть до тех пор, пока не зазвонил телефон.

Он поднял голову и, недовольно посмотрев на беспокоящий его аппарат, нехотя поднял трубку.

– Здравствуй, Эдд! – послышался бодрый голос Купера.

– Привет! – сонно ответил ему он.

– Что с тобой?

– Спал плохо. Кошмары замучили.

После пяти минут разговора с другом Эдвард слегка взбодрился. Купер, или Джорж, как он впоследствии сам себя переименовал, был на редкость жизнерадостным и крайне оптимистичным человеком, способным зарядить энергией любого, даже в том состоянии, в каком и находился сейчас Эдвард. К тому же, его друг стал подробно рассказывать ему про то, как всеми очень «любимая» миссис Спенсер приходила вчера за своим гениальнейшим, как она сама его считает, романом. Это даже развеселило Эдварда, ведь он и сам с ней немало намучился, да и Купер рассказывал всю историю неким свойственным только ему очень смешным голосом.

– Ладно, Эдд. Я вообще звонил просто спросить, как дела, – сквозь смех

завершил свой рассказ Купер. – У меня столько работы, ужас. Боюсь, что

придется остаться сегодня до позднего вечера. Лучше завтра попозже приду.

– Ты все с проектом своим бьешься?

– Именно!

В этот момент по внутренней связи раздался голос секретаря:

– Мистер Фоннейман, Ваши гости уже ждут Вас в конференц-зале.

Эдвард быстро перевел взгляд на часы, время было без десяти одиннадцать.

– Господи, уже одиннадцать, – проворчал он себе под нос, а затем, поблагодарив секретаршу за напоминание, распрощался с другом.

Подойдя к зале, он остановился, поправил галстук и, изо всех сил сделав бодрое и деловое лицо, вошел. Там его уже ждали три человека, которые, завидев его, слегка оживились. Эдвард лично еще раз извинился перед ними, что не смог встретиться вчера, и пригласил их начать переговоры на столь волнующую его тему расширения издательства за рубежом. Все шло хорошо, в итоге, к великому счастью Эдварда, они согласились проинвестировать это издательство. И вскоре они подошли к финальной части: подписанию договора. Но в этот момент Эдвард неожиданно почувствовал сильное головокружение и тупую боль в затылке. Стараясь не подавать виду, он, словно в тумане, поставил свою подпись. Затем на автопилоте он взялся за печать и, обмакнув ее в штемпельной краске, резко надавил на бумагу. Ожидая увидеть отпечаток уже давно знакомой ему эмблемы издательства, он уверенно взглянул на результат своих действий. Но в синем кружке он увидел совсем не то, что должен был. Изображение козлиной головы в пятиконечной звезде, перевернутой верхушкой вниз и точно такого же цвета, что и круг, недвижно и воинственно смотрело на него. В полном непонимании Эдвард уставился на бумагу.

В этот момент он почувствовал, что кто-то положил ему на плечо руку, отчего бедный Эдд неожиданно вздрогнул и обернулся.

– Мистер Фоннейман, с Вами все в порядке? – вежливо поинтересовался один из его партнеров, заметив странности в его поведении.

В ответ Эдвард растерянно посмотрел на спрашивающего, и, снова сделав деловое лицо, сказал, что с ним все хорошо, при этом совершенно не понимая, почему подобный оттиск не удивил остальных. Он снова перевел взгляд на договор. Рядом с его подписью красовалась премиленькая ярко-синяя эмблема издательства.

Стараясь не выдать своего смущения подобным весьма необычным обстоятельством, он вежливо завершил встречу и поспешил к себе.

«Как такое могло получиться? Я точно, абсолютно точно видел козлиную голову и звезду,» – думал про себя Эдвард, стараясь найти все-таки зерно истины.

Затем он еще раз взял печать и, открыв крышку, посмотрел на оттиск, чтобы еще раз убедиться, что именно там изображено. Естественно, на ней он увидел символ издательства, который даже отдаленно не был похож ни на голову козла, ни на звезду.

«Неужели я схожу с ума? – он снова задался вопросом. – Пожалуй, мне и

впрямь пора к психотерапевту».

Окончательно запутавшись в своих мыслях, Эдвард раздраженно отложил штамп и решил позвонить своей жене, чтобы справиться о ее здоровье. Но, к сожалению, она сообщила ему, что простуда лишь прогрессирует.

«Все не слава Богу!» – подумал Эдд и окончательно пал духом, чувствуя, как

плохое начинает давить со всех сторон.

Вдруг он снова, как тогда в машине, почувствовал чье-то присутствие, словно кто- то внимательно за ним наблюдал. Эдвард наморщил лоб и осмотрелся по сторонам. Никого не было.

И тут ему в голову внезапно пришла мысль о рукописи. Он же специально взял ее с собой, чтобы продолжить чтение в свободное время, но напрочь о ней забыл. И теперь рукопись словно напомнила ему о себе, притягивая к себе его взгляд. Он достал книгу из портфеля и стал внимательно разглядывать обложку, будто желая увидеть сущность повествования. Хоть это и невозможно, но книга казалась ему живой, способной думать и действовать. Затем он медленно открыл ее где-то в середине и перелистал в то место, где остановился. С виду это была обычная рукопись, но, увидев плавные буквенные завитки, Эдвард почувствовал, как что-то стало туманить ему голову, и он снова погрузился в мир старинного замка.

***

День 1

Но и здесь, спустившись по лесенке, они вновь уткнулись в тупик, хотя на этот раз преграда была уже деревянная, вернее сказать, это была толстая дубовая дверь с круглой чугунной ручкой в виде кольца. После некоторых совместных усилий открыть ее, дверь не поддалась, и тогда Уинстону вновь пришлось прибегнуть к кувалде. А в это время ребята с опаской то и дело поглядывали назад, готовясь в любую минуту увидеть вползающую тьму. Но с деревом все обстояло намного проще. Из-за высокой влажности и сочившейся из стен воды дверь внутри полностью размякла и превратилась практически в губку, от которой жутко воняло сыростью.

Преодолев и это препятствие, на сей раз все оказались в каком-то помещении, заполненном миазмами. Катрин скорчила гримасу отвращения и как можно сильнее зажала нос. Завидев на ближайшей стене факелы, ребята тут же вытащили их и зажгли от огня, который был в руках у Уинстона, а затем медленно и осторожно стали обследовать каждый уголок. На мрачном каменном полу валялись полусгнившие бочки, доски и ящики; слева вдоль всей стены также располагались бочки, наставленные друг на друга и, как оказалось, заполненные вином. Справа были какие-то механизмы, похожие на старинный насос, цепи и веревки. Но, не найдя здесь ничего интересного, путники направились к центру погреба, где находился мрачный каменный колодец, заросший мхом и плесенью и являвшийся источником неприятного запаха. По мере приближения к нему всем становилось жутковато, им казалось, что среди этого мрака и тишины, нарушаемой только монотонным капаньем воды, кто-то есть, и этот кто-то очень внимательно наблюдает за ними, поджидая подходящий момент для нападения.

Они очень осторожно подошли и с трепетом заглянули внутрь. Оттуда донеслось до них мертвенное ледяное дуновение, отчего даже мурашки пробежали по телу. Но неожиданно среди этой мертвой тишины раздался слабый хруст, а через секунду крик Катрин. От неожиданности остальные вздрогнули и отскочили от колодца, ища глазами девочку и с опаской озираясь по сторонам. Катрин стояла совсем рядом и, закрыв рот руками, испуганно смотрела на что-то с другой стороны колодца, а ее потухший факел валялся рядом.

– Что случилось? Что там? – спросил Генри и поспешил к сестре.

Но она никак не отреагировала на его вопрос, тогда он сам подошел поближе и ужаснулся. Он увидел скелет человека с потемневшими от времени костями, обтянутыми кое-где клочками материи и выражением ужаса и страданий на полуистлевшем лице.

Генри обнял сестру и попытался успокоить, а Уинстон и Доминик прошли дальше и обнаружили небольшую каменную лесенку, ведущую наверх, а сразу после нее была красивая резная дверь с витражом, имеющая, однако, весьма дряхлый вид.

Они осторожно открыли ее и вошли. С другой стороны эта дверь была абсолютно такая же, но выглядела новее и лучше, чему способствовала относительно недавно наложенная краска. Эта дверь вела в кухню, которая также выглядела новой. Но ее стиль и утварь были теми же, что и пятьсот лет назад. Правее, за небольшим аркообразным проходом, располагалась столовая. В центре находился большой дубовый стол и такие же стулья, украшенные резными цветами. На столе стояло два серебряных, судя по виду, старинных канделябра, а между ними была миска с чем-то небольшим и сморщенным, походившим на яблоко. Стены же были украшены всяческими картинами, среди которых преобладали портреты, и трофеями.

Но с правой стороны ребята заметили небольшую полоску дневного света и поспешили туда. Он просачивался сквозь небольшую щель между расположенными на стене досками. Путники тут же попытались отодрать их, и кувалда Уинстона оказалась очень кстати. То, что они увидели, их удивило, обрадовало и в то же время повергло в ужас. Это было небольшое высокое и узкое окно. Через грязное и обросшее паутиной стекло они попытались оглядеться и тут поняли, что они находятся в замке, внутри того самого замка, который внушает страх и ужас и который местные жители обходят стороной, запрещая своим детям даже думать о нем.

Ребята лишь молча стояли и смотрели друг на друга, испытывая страх и одновременно жгучий интерес перед его тайной.

– Нужно найти выход! – нарушил тишину Доминик..– Например, можно попытаться выйти через главный. Я полагаю, что это не должно быть сложно.

Слева они обнаружили еще одну небольшую дверь и поспешили туда. Теперь они оказались в каком-то очень большом и просторном помещении с красивыми резными колоннами и двумя полукруглыми лестницами, ведущими наверх. По левую и правую стороны от них было еще несколько дверей, походивших на ту, из которой они только что вышли. А между ними виднелась еще одна, на этот раз двойная, дубовая дверь с красивым, но непонятным резным рисунком. У каждого в голове промелькнула мысль, что, наверняка, это и есть парадный вход, и все, прочитав ту же мысль в глазах другого, поспешили туда. Но, подойдя к ней вплотную, они с опаской остановились, чувствуя, что что-то их останавливает, и еще раз внимательно оглядели дверь, освещая всеми имеющимися у них факелами.

– Смотрите! – сказала Катрин и указала на небольшую высеченную, по- видимому, ножом надпись. Она почти уже стерлась и была еле заметна, да и освещение у путников было не самым лучшим, так что все весьма удивились, что Катрин сумела разглядеть это.

– Где? Я ничего не вижу, – щурясь, Уинстон силился что-либо увидеть, но у него все никак не получалось. И в сердцах он очень жалел, что не носит с собой очки на веревочке. – Так что, что там написано?

– Б…б…будь проклят… вхо…дящий сюда, – с трудом прочитала Катрин и потерла уставшие от напряжения глаза. – Какой ужас!

– Так, давайте рассуждать логически, – начал Доминик. – Допустим, что это главный вход. Тогда это надпись проклинает того, кто вошел в замок через эту дверь. Хотя почему тогда эта надпись на этой, а не на той стороне… Странно.

– Может, она там тоже есть, мы же не знаем, – возразил Генри.

– Да, возможно. К тому же, мы уже в замке, а значит, если мы не войдем, а

выйдем из него, то ничего страшного случиться не должно.

– Ну а если эта надпись – как предупреждение на выходе: за то, что ты побывал в этом замке, ты будешь проклят?

– Вполне возможно. Да и потом… Мало ли, что здесь написано. Если я напишу подобное, это не значит, что так и будет.

– А с чего вы вообще решили, что это главная дверь? – вмешалась Катрин.

– Да, действительно, она права, – согласился Уинстон.

– Ну, просто ведь парадная дверь должна быть большой и красивой. А я не вижу здесь еще какой-либо подобной двери, – объяснил Доминик..– Да и потом, она должна быть только здесь, ибо это и есть парадная зала. Архитектура всех замков по сути своей очень похожа.

– В любом случае, другого выхода у нас нет, – подытожил Генри и попытался толкнуть дверь, но она не открылась.

Тогда к нему присоединились остальные, и на второй же попытке она поддалась. В образовавшемся проходе показалась кромешная тьма, и повеяло запахом старой бумаги и кожи. Тогда все ребята поочередно притиснулись в проем и стали помогать Уинстону, ибо для него он оказался весьма тесноват. Но как только путники собрались двинуться дальше, они заметили внезапно промелькнувшую черную тень и застыли на месте. Вдруг она снова появилась и резким движением ринулась к факелам и буквально за секунду потушила их все. Никто даже не успел толком сообразить, что произошло, впрочем, в тот миг каждый уловил противный шипящий шепот у себя над головой.

С минуту все стояли в полном оцепенении и непонимании, но тишину нарушил испуганный голос Уинстона:

– Вот дьявол! Что…

Но не успел он договорить фразу, как вдруг все помещение, где они находились, осветилось множеством факелов, зажигавшихся последовательно, словно по мановению волшебной палочки. Их взору открылось огромное многоярусное помещение со множеством винтовых лесенок, колонн, небольших мостиков между ярусами и множеством стеллажей и отсеков с книгами.

– О Боже, сколько же книг! – воскликнул Доминик.

– Смотрите, а вон камин и кресло. Так это же та самая библиотека, о которой писал граф Улин! – заметила Катрин.

– Невероятно! – продолжал восхищаться Доминик, подойдя к стеллажу, который шел на первом ярусе вдоль стены всего овального помещения. Остальные ярусы отличались от него лишь тем, что имели ходы и разветвления в глубь замка по левую и правую сторону от этого главного помещения.

Пройдя вдоль него и выборочно просмотрев названия книг, он добавил:

– Здесь, по-моему, собраны только оккультные книги. Впрочем, посмотрим, что там дальше.

Доминик направился к винтовой лестнице, остальные тоже последовали за ним. На втором ярусе все стали медленно разбредаться в разные стороны, с интересом осматривая стеллажи с книгами и поднимаясь или спускаясь куда-либо, но каждые минут пять они устраивали перекличку, дабы не потерять друг друга в этом огромном лабиринте.

Вскоре они добрались до последнего пятого яруса. Догадки Доминика действительно подтвердились. Во всей этой огромной библиотеке преобладали оккультные книги, хотя была и историческая литература, и автобиографии, но все они затрагивали события и людей, хоть как-то связанных с магией и оккультизмом.

Хотя также были книги и справочники не только на эту тематику, но и по химии, физике, биологии, астрономии и прочим наукам подобного рода.

– Красивый какой! – сказала Катрин, глядя на круглый витраж с изображением пятиконечной звезды.

– Ага! – сказал Генри и указал вниз.

С высоты пятого яруса это выглядело еще более завораживающе и даже устрашающе. Лучи заходящего солнца, преломляясь через множество стекляшек витража, оставляли на полу увеличенную копию оккультного знака.

– Странно, а почему мы его не видели, когда вошли? Ведь сейчас же день… – задумался Доминик.

– Просто не заметили. Я и сам-то его увидел в самую последнюю минуту. Хотел было сказать вам, да не успел. Эти факелы с толку сбили, – рассказал Уинстон.

– Кстати, тут тоже возникает вопрос, как они могли зажечься сами или кто их зажег, – добавил Генри.

– А все-таки сейчас уже не день, Доминик, а вечер. Смотрите, солнце уже почти село, а мы даже и не заметили, что провели здесь целый день, – сказала Катрин.

– Верно подмечено, – согласился Доминик..– Ну что, как будем выбираться?

Есть какие-нибудь предложения?

– Ну, наверно, через дверь…– съехидничал Генри.

– Ну, наверно. Вот только через какую именно?.. Вся суть в том, что парадной двери нет там, где она должна быть. Вернее она есть с внешней стороны, а изнутри ее нет. Как такое может быть, я не знаю. Остается найти какую-нибудь еще. Тем более, что подземный ход завалило. Либо, как вариант, еще можно через окно вылезти, но все, виденные нами здесь, слишком узкие.

– Если мне не изменяет память, в двух передних башнях есть большие окна, но они, правда, высоко расположены. Кстати, в одном из таких окон какой-то из башен по приданию, давно это, правда, было, по ночам многие видели кроваво-красный свет и чей-то темный силуэт. Но тот, кто видел это, в шестую ночь погибал от огня престранным образом, – с каждой фразой голос Уинстона плавно переходил на шепот. – И вообще, солнце уже скоро сядет и наступит ночь. Ой, даже подумать страшно. По ночам и на улице-то жутко, а уж что тут внутри должно твориться, даже и думать боюсь.

– Тетушка Амалия! Она же места себе, наверно, сейчас не находит! Да и твоя мама, Доминик! Да, да, действительно, давайте как можно скорее отсюда выберемся! – протараторила Катрин и энергично поспешила вниз.

Затем она схватила один из факелов, которые они оставили при входе за ненадобностью, зажгла и поспешила к двери. Остальные еле поспевали за ней.

Выйдя, она быстро обошла все просторное помещение, освещая его своим

факелом.

– По идее, дверь должна быть там! – Доминик указал на стену, противоположную входу в библиотеку.

Катрин поспешила туда, осветила ее, но от увиденного застыла на месте.

Остальные, заметив такую реакцию спутницы, тут же побежали к ней, но у них была точно такая же реакция. Главный вход был намертво замурован кирпичной кладкой.

– Я же говорил, что дверь должна быть где-то здесь… – протянул Доминик, а потом добавил: – Наверняка, это сделали для того, чтобы сюда никто больше не попал.

– Особенно любопытные искатели приключений, – согласился Уинстон.– Этот замок отпугивает многих, но многих привлекают и манят к себе его тайны и загадки. Но теперь в него не сможет попасть никто, даже человек, поддавшийся зову духов. Ведь это они манили в замок многих жертв, а теперь путь в него закрыт. Интересно, как давно уже вход замурован? – последний вопрос он задал уже как бы сам себе.

– Да, ну а вдруг он не единственный… – возразил Генри.

– Ну, ты знаешь, я думаю, что тот, кто замуровывал эту дверь, наверняка, знал и о других, если таковые имеются. И, наверняка, замуровал и их.

– Значит, мы в ловушке, – сделала финальный вывод из всего сказанного Катрин и поникла духом.

В холле воцарилось молчание, каждый стоял и, потупив взор, молча думал о сложившейся ситуации. Затем все, кроме Уинстона, стали садиться на корточки, облокачиваясь на стену. Так прошло минут пять или семь, но Генри неожиданно нарушил эту тишину:

– Я предлагаю посмотреть наверху. Там, выше, должны быть жилые комнаты.

Вдруг найдем что-нибудь полезное.

– Да, верно! – сказал Доминик, вставая и направляясь к лестнице.

Остальные также последовали за ним. Затем они поднялись по одной из полукруглых лестниц и остановились, ибо вновь оказались перед выбором, куда именно последовать далее, направо или налево. Немного посовещавшись, друзья решили пойти сначала налево, а потом вернуться и обследовать правое крыло.

Вскоре появилась первая дверь, и ребята решили заглянуть в комнату, хотя и весьма боялись этого. Сначала они лишь столпились у двери и стали осматривать ее, освещая факелами, но затем Доминик медленно протянул руку и взялся за круглую резную ручку. Он медленно повернул ее, и дверь к его огромному удивлению с легкостью поддалась ему и приоткрылась, отчего юноша быстро отдернул свою руку. Все настороженно смотрели сквозь темноту в комнате, медленно перемещая факелы все ближе.

Это оказалась вполне безобидная комнатушка, обставленная дорогой на первый взгляд мебелью, выполненной в старинном стиле.

– Неужели нам здесь придется заночевать… – задумчиво сказал Генри, бегло осматривая комнату.

– Что, что ты такое говоришь??? Пойдемте, обследуем весь замок! Мы найдем выход!!! – почти кричала Катрин.

– Неужели ты все еще надеешься его найти?! – не выдержал Генри. – Катрин, это плен, мы отсюда еще нескоро выберемся, если вообще выберемся.

– Я понимаю, я знаю, но я отказываюсь в это верить, я не хочу, что б это было так! – ответила сестра.

Генри молча подошел и обнял ее, давая понять, что потом все будет хорошо, но пока надо смириться со сложившимся положением.

– Все же правду говорила моя жена. Чего больше всего боишься, то и случается.

Больше всего на свете я боялся оказаться здесь, да еще и ночью, и вот те на. Вернее, я даже близко подходить боялся, не то что уж ночевать в замке.

– Главное – держаться вместе, тогда все будет хорошо. Мы все останемся здесь и по очереди будем дежурить. А завтра… А завтра уж посмотрим… – сказал Доминик.

Вдруг все почувствовали, как волнение и даже страх усилились, и путникам захотелось закрыться в этой комнате, как можно надежнее запереться. Тогда Катрин быстро подбежала к двери, закрыла ее, после чего тщательно проверила надежность замка, и вернулась к брату. Все молча сидели на кровати и вслушивались. На их лицах, освещаемых мерцающим светом огня факелов, читалось глубокое сосредоточение и волнение. Им казалось, что воздух в комнате стал двигаться, они чувствовали это всем своим существом, а за дверью, по всему замку тоже что-то, казалось, происходило. Там, за дверью, было тихо, даже слишком тихо, но эта страшная тишина пугала еще больше, нежели если там был бы шум. Все равно им казалось, что в этом молчании что-то происходит, как будто замок оживает, тем более они знали, что с наступлением ночи все призраки имеют обыкновение выползать из своих углов и бродить по замку вокруг него.

– Мне еще никогда не было так страшно, – напряженно прошептал Уинстон, – Вернее, было один раз, но я даже боюсь вспоминать этот момент. Когда я получил дневник графа. Ведь когда он попал ко мне, я был еще довольно-таки молод и любопытен, меня тоже волновал этот загадочный замок, а потому, как и вы, безумно захотел прочитать дневник. Но до конца мне так и не удалось этого сделать, хотя там, именно там, в конце, граф все же должен был указать тот самый эликсир зла, который он столько времени искал для Него. Однако граф безумно сожалел, что вступил в этот Орден, ибо он только потом осознал все муки и страхи служения Ему. А потому он особо тщательно изучал и постигал этот эликсир, но не на Его благо, а чтобы использовать этот эликсир против Него. И в конце он должен был указать те условия, при которых можно бороться с Ним. Я, помнится, говорил вам, что я прочитал только начало и не решился читать далее, однако же, это было не так. Я никому этого не рассказывал доныне. Я почти полностью дочитал его, и мне, тогда еще смелому молодому человеку хотелось узнать этот эликсир, пойти в замок и победить зло, но однажды мне явился Он и сказал, что мы еще встретимся, что он уже ждет меня, но вот каков будет финал, пока неизвестно. Он даже предлагал мне сделку: он сделает все, чего бы я хотел для себя в обмен на то, что моя душа придет на служение к Нему, но я, конечно же, отказался. Вот уже сорок лет я ждал того страшного часа, когда мы встретимся, и тем старательнее старался обходить замок, но все ж он оказался прав. Нашей встречи не миновать. Тогда же, после той нашей встречи, я тут же взял дневник и вырвал страницы с формулой эликсира, хотя прочитать ее боялся, плотно свернул листы и теперь всегда ношу с собой, ожидая страшного момента.

Теперь нет смысла этого скрывать, сейчас от этого зависит не только моя, но и ваши жизни.– Уинстон нащупал на шее цепочку и вытащил из-под одежды небольшую металлическую вещичку, похожую на пулю. Затем он открутил снизу крышечку и вытащил плотно сжатые листы бумаги. Ребята даже удивились тому, как листы могли там все поместиться. Друзья хотели было попросить у него почитать рукопись, но Уинстон сразу это понял и добавил:

– Завтра же с утра мы начнем изготовление эликсира, если, конечно, сможем. Но не сейчас, это слишком опасно.

– А каков Он? – заворожено спросил Доминик.

– Мне Он явился в образе красивого молодого человека, я бы даже сказал безумно красивого. У него были черные, как смоль, волнистые волосы, правильные черты лица и зеленые-зеленые глаза, в которых сверкало что-то зловещее. Своим взглядом Он как будто пожирал меня изнутри, пожирал мою душу. А иногда в отражении его глаз я видел огонь, будто он смотрит на пламя, и оно отражается в глазах, но огня нигде не было. Это было страшно, впрочем, сейчас не очень уместное время для таких разговоров.

– Да уж, а то еще услышит, да придет! – согласилась Катрин.

– Нет, – Уинстон покачал головой, – просто так Он не придет, Он никогда не

приходит просто так. Если б Ему надо было, Он давно пришел бы и уничтожил нас. Он знает, что мы здесь, возможно, Он и привел нас сюда, но у него есть план, какой-то коварный план. Тем более у нас тут формула Эликсира, которого он так упорно добивается от своих слуг, но никому, кроме графа Улина, еще не удалось его найти. Так что ему тем более не выгодно нас убивать пока.

– Ну а почему бы просто не убить нас да отобрать листы с формулой? Зачем

разрабатывать коварный план? – спросил Доминик.

– Он же дух. Есть вещи, которые он не в состоянии сделать, несмотря на свое могущество. Да, Он способен повелевать стихиями, временем и сознанием людей.

Он мог бы приказать нам самим сделать то, что ему надо, но все ж Он не может того. Ведь на земле есть еще и Добро, которое тоже обладает огромной силой. На вас Его полная власть не распространяется потому, что вы еще очень молоды, а ваши молодые невинные души и дружба, связывающая вас, находятся под покровительством Добра. Да к тому же, вы еще и католики, а он не может заставить служить ему против воли человека. Однако он очень хитер, и вам нужно быть осторожными, Он может воспользоваться вашей наивностью и обмануть вас, испытать, и через тяжкие испытания пристрастить к себе и тем самым заполучить вашу волю. Со мной, конечно, все обстоит куда хуже. Но тем не менее, я тоже католик, а после того случая я еще больше обратился к церкви, так что будем молиться, что Бог спасет и сохранит нас.

– Но почему сам граф не воспользовался Эликсиром и не уничтожил Его? Ведь он его нашел… – спросила Катрин.

– Ну, этого я не знаю. Возможно, просто не смог. Мы же не знаем, каков именно рецепт эликсира и что нужно для обращения его во благо. Знаю только, что граф пытался сделать все возможное, чтобы его дневник был как можно дальше от замка, но дальше моей лавочки рукопись не ушла. Разве мог я предположить раньше, что мой магазинчик соединен с замком подземным ходом. Если б я знал об этом еще в молодости, то обязательно воспользовался им. Но сейчас, сейчас нет. Наверно, я бы даже продал лавку. Молодость – опасная штука. Ведь мы так многого не знаем. И граф тоже вскоре это понял.

– Нет, все, я больше не могу это слушать! – вдруг воскликнула Катрин. – И вообще я очень устала, да и все вы тоже. Давайте попробуем поспать немного. Завтра еще целый день будет. Все единогласно согласились с ней, погасили факелы и стали медленно разбредаться по комнате в поискать удобного уголка, ибо в разных помещениях оставаться боялись. И вскоре в комнате воцарилась мертвая тишина, никто не спал, но все лежали и вслушивались в тишину. Но до их слуха доносились лишь слабое завывание ветра и дыхание остальных. Все с замиранием сердца смотрели в темноту, так как их не оставляло странное чувство, что она живая, не просто темное пространство, как будто кто-то или что-то есть в этой темноте, но не видно, кто или что. И каждый боялся, что это невидимое что-то вдруг появится и предстанет перед ними в своем ужасном облике. Но ничего подобного не происходило, и чувство волнения и страха медленно, но верно стало вытесняться усталостью, а посему все вскоре заснули.

День 2

Настало утро. Первым из всех проснулся Генри. Он открыл глаза и, отходя от какого-то очень реалистичного сна, сначала не мог понять, где он. Но потом все прояснилось, Генри огляделся по сторонам. Через какую-то щель в стене справа от него в комнату пробивался яркий луч света, который иногда тускнел, а то и вовсе пропадал, из-за того, что мелкие облака периодически заслоняли собой солнце. Изредка до его слуха доносилось далекое щебетание птиц. Чем больше он находился в мрачных и холодных стенах замка, тем больше ему хотелось на улицу под теплые лучи осеннего солнца. Он молча лежал и под мерное и глубокое дыхание своих спутников думал о том, чего раньше он не ценил и не замечал. Так прошло около получаса. Вскоре от всех мрачных мыслей и самокопания его отвлекло копошение в углу. Это был Доминик, который, как и Генри, озирался по сторонам с сонным и недовольным видом. Вскоре проснулись и остальные. И первым делом всех заинтересовала таинственная щель в стене, оказавшаяся очередным заколоченным узким окном. Оно выходило во внутренний двор замка, но кроме мертвых и засохших верхушек деревьев да противоположной мрачной стены ребятам так ничего увидеть и не удалось.

– Ох, что-то есть охота… – задумчиво сказал Уинстон, поглаживая живот.

– Еще бы, мы уже вторые сутки ничего не ели, – ответила Катрин.

– Да тут скорей от голода умрешь, чем от чего-то еще, – высказал свое недовольство Генри.

– Вообще, у меня есть одна мысль, но шансов на успех мало, – начала Катрин.

И, заметив внимание остальных, продолжила. – Можно пойти на кухню и там что-нибудь поискать. Тут же жила та, последняя, семья. Вдруг, может, крупа какая-нибудь осталась или что-то, что может долго храниться.

– А что, хорошая мысль, – поддержал ее брат, а потом добавил с улыбкой, – тем более, что вино тут, точно, есть. Осталось найти еду.

После этого Уинстон достал спички, которые, к счастью, он не оставил в своем магазине, и каждый зажег свой факел. И все осторожно последовали на кухню. Теперь им уже было не так уж и страшно, теперь они чувствовали, что днем замок намного спокойнее и безобиднее, чем ночью. Хотя, возможно, это только им казалось.

Они осторожно вышли из комнаты и спустились по лестнице вниз на первый этаж.

Затем они повернули налево (как им казалось, именно оттуда они и пришли в главный холл вчера) и остановились. Перед ними были две совершенно одинаковые двери, и какая из них ведет на кухню, если вообще ведет, никто, естественно не знал.

Немного посовещавшись, друзья все же решили выбрать ближайшую к ним. Они осторожно открыли ее и вошли. Путники действительно не ошиблись, пред ними предстала столовая с красивыми резными стульями и дубовым столом, освещаемая лучом дневного света, пробивающегося из узкого окна, которое они вчера тут обнаружили. И вскоре, пройдя чуть дальше, они оказались на кухне.

Затем, оглядевшись по сторонам, они распределились и стали медленно и аккуратно обследовать все шкафчики и ящики. Но кроме огромного количества пыли, каких-то засохших кусков и грязи, ничего не было. Все заметно расстроились, вернее, даже испугались тому, что есть было нечего, а найти выход отсюда им вряд ли скоро повезет, так что надо было что-то срочно делать, но что, никто не знал. Закончив поиски, все огорченно переглянулись, давая понять, что так ничего и не нашли. Доминик, так и не найдя пищи, расстроено развел руками:

– Ничего. Совсем. Однако я нашел нечто другое, не менее интересное.

Затем он подошел к правой стене и посветил на нее. И тут все заметили в стене потайную дверь, которая, благодаря своей отделке, сходной с отделкой стены, почти сливалась с ней. Затем он осторожно открыл ее и медленно стал заходить внутрь. Остальные кучковались за ним. Но как только они зашли внутрь, яркий свет резко ослепил их, и они невольно заслонили лицо. Через некоторое время, когда свет уже не так резал глаза, они стали осматриваться по сторонам. Ребята и Уинстон оказались в небольшом помещении, также с множеством шкафов и полок, но все тут же обратили внимания на красивую стеклянную дверь в конце комнаты.

Особенно был красив разноцветный витраж, изображавший чудные растения в лучах яркого солнца. Но никто уже не замечал этой красоты, все дружно ринулись к двери, никто не сомневался, что все уже закончилось, что теперь они вернутся домой и все будет хорошо. Генри первым подбежал к двери открыл ее, и все вместе с ним вырвались наружу.

Но вся радость тут же исчезла с их лиц, а внутри вновь разрастались отчаяние и безысходность. Они оказались в небольшом саду внутреннего двора, окруженном четырьмя серыми стенами замка. Некогда прекрасный сад теперь представлял собой нечто мрачное и мертвое. Кругом были лишь засохшие деревья, печально и молчаливо напоминавшие о своей былой красоте, а вся земля была покрыта иссохшей и истлевшей травой. В самом центре ребята увидели мрачную и устрашающую статую, из подножия которой тек родник, единственный признак жизни, еще не уничтоженный могущественным хозяином, в этом саду, да и во всем замке.

– Что ж, по крайней мере, теперь у нас есть вода, – сказала Катрин, печально глядя на родник.

– Эх, пойдемте искать еду, – сказал Уинстон и разочарованно махнул рукой.

Все вернулись обратно в помещение и стали его обследовать. Однако все так расстроились и копались где-то в своих мыслях, что не могли сосредоточиться на деле. Так прошло минут пятнадцать. Но неожиданный возглас Катрин вернул всех на землю, и они поспешили к ней.

– Есть, есть, нашла! Тут дня на два хватит, наверно, – радостно проговорила

она, указывая на выдвинутый ящик, полный рассыпанных макарон вперемешку с пылью и какой-то грязью. Но никого это не пугало, ибо голод просто заставлял не замечать подобной чепухи. Все очень обрадовались и стали суетиться: кто-то искал котелок, кто-то отчищал макароны от пыли, а кто-то пытался развести костер в саду. И уже совсем скоро найденные макароны варились в родниковой воде, а ребята и Уинстон молча сидели и с нетерпением ждали, когда же они будут готовы. Однако минут через пять Катрин и Генри решили пойти и приготовить то, из чего и чем можно поесть. С этим проблем не возникло: тарелок и вилок там было предостаточно. А на одной из верхних полок им даже попался небольшой слипшийся кусок соли.

Вскоре ребята и Уинстон сидели в мрачной столовой, освещаемой четырьмя факелами и двумя канделябрами, в которых кое-где даже еще остались свечи, и с огромным аппетитом ели скромную, но весьма съедобную пищу.

Затем, после того, как Катрин доела, она отодвинула тарелку и обратилась к

остальным:

– Ну, а теперь давайте думать, что делать. Долго мы тут явно не протянем.

Искать выход… по-моему это бесполезно, особенно в этом замке. Вернее, мы, конечно, можем надеяться на чудо, что вдруг наткнемся на него, но ходить и тупо искать выход – это глупо. Я лично вижу пока только единственный выход… Эликсир.

– Ага, и ты думаешь, что вот сделаешь, как там, если это все вообще правда и существует, и выход сам по себе появится? – возразил брат. – Да даже если мы и победим Его, все равно двери не появятся.

– Ну, откуда ты знаешь?! А вдруг поможет, – ответила Катрин.

– Я считаю, что нужно пробовать все. И эликсир, и поиски дверей и широких окон, – вмешался в их спор Доминик. – Все равно мы ничего не потеряем, если будем пробовать все.

– Верно говоришь, – согласился Уинстон. – Ну а для начала я предлагаю ознакомиться с записями графа.

Затем он осторожно достал вещицу в виде пули и вынул листы. В это время ребята ближе придвигались к нему, а заодно поднесли и канделябры, дабы лучше видеть. Затем он расправил листы и положил на стол.

…ибо это Его воля. Уже больше месяца я работаю над Эликсиром, но все тщетно. Я тщательно изучал книги, все прочитал очень внимательно и по нескольку раз, но многих вещей я так и не в состоянии осуществить.

25 сентября

С каждым разом все более тяжелые и глубокие мысли заполняют мою голову, и все больше и больше я задумываюсь над сказанными Им словами. А ведь в чем- то Он прав. Правоверные боги бранились на протяжении всей истории, каждый из них пытался найти мудрость в собственной лжи, и каждый обвинял другого в ереси и неблагоразумии. Но время шло, и на место этих богов, приходили другие, вытесняя первых на обочину истории, подвергая свержению и разоблачению и превращая бывших богов в дикость и зло. Так в чем же тогда истина – и где она? Чему же тогда верить, если сегодня это еще истина, а завтра уже ложь? Извечная философия жизни… Увы, знания и мудрость стоят слишком дорого, и порой мы познаем их только тогда, когда уже поздно их применять. Впрочем, это философия, вопросы жизни, на которые вряд ли найдется ответ, а мне пора перейти к самому важному. К Эликсиру. Вот и закончен мой путь познаний, я разгадал загадку. А суть состоит в том, что ведь нет никакого Эликсира, не было и никогда не будет. Есть лишь ритуал, но не обретения зла и власти, а лишь ритуал посвящения ему, за счет его Он обретет власть и мощь. Пользуясь слепым желанием людей обрести власть, счастье, словом, – какое-то благо, которое им так необходимо, Он лишь заманивает их своими тайнами и красивыми надеждами на осуществление. Ведь все эти знания окутаны множеством загадок и скрыты от общественного взора и понимания. А это очень тянет к себе не только таких, каким был когда-то я, но и наивных добрых людей. Как же я был глуп. Я желал занять Его место, причем думал, что Он-то в этом и поможет. Смешно, право? Ну а теперь о самом ритуале. На полу, желательно в помещении с круглыми стенами, нужно начертить пятиконечную звезду, верный спутник оккультизма. Затем описать вокруг нее окружность, облить ее (окружность), например, маслом, поджечь и стараться поддерживать огонь все время ритуала. Затем в каждой вершине звезды разместить по черной свече и так же их зажечь. Но перед этим необходимо разместить в вершинах звезды квинтэссенцию. В левой боковой вершине относительно верхней элемент огня, в левой нижней – элемент земли, в правой боковой – элемент воды, в правой нижней – элемент воздуха, а в верхней вершине – серебряную чашу или какой- либо серебряный сосуд с кровью, символизирующий великий Грааль, испив из которого Он станет всесилен и бессмертен. За элемент огня можно взять огонь, который следует поместить в колбу с плотным стеклом, за воду – обычную воду, за землю – жидкую грязь, а за воздух – жидкий воздух. Это, пожалуй, самый сложный для получения элемент из всех. Тот, кто проводит ритуал, должен встать в центр сего рисунка спиной к верхнему концу. На теле не должно быть ничего металлического, и только легкая и свободная, но обязательно черная одежда. А теперь нужно освободиться от мыслей своих и сказать с верою в сказанное: «Вороны ночи летят на зов мой, да зажжет Князь Тьмы мир пылающим трезубцем Ада. И сумерки богов падут, и Люцифер вознесется, дабы провозгласить: «Сатана правит миром! Ave Satanas!» Ох, когда я писал эти строки, мне было весьма не по себе, хоть я и привык к изречением подобного рода, но одно дело читать их, а другое – написать. Я долго думал над этим ритуалом, и мне, кажется, удалось найти то, что обернет этот ритуал против Него. Для этого достаточно лишь заменить черные свечи на белые, серебряную чашу – на золотую, также с кровью, встать лицом к верхнему концу звезды в белой одежде и, также освободившись от мыслей, с верою сказать: «Ангелы Света летят на мой зов, да падет Тьма от света их. Зарево нового света встанет из ночи, и вознесутся ангелы, дабы провозгласить: «Veni sancte Spiritus! Sic Luceat Lux! (Приди, святой дух! Да воссияет свет!)» Последнюю фразу нужно произнести особенно сильно и мысленно это представить.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.