Без злого умысла
Андрей Завальня

© Андрей Завальня, 2023

ISBN 978-5-0059-8169-1

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Предупреждение

Все, что вы прочитаете в данной книге является вымыслом и никакого отношения к нашей реальности не имеет.

Автор не поддерживает какие-либо дискриминации и преследования по национальным, религиозным и каким-либо другим признакам. Так же осуждает употребление каких-либо запрещенных веществ и злоупотребления алкоголя. Все сказанное в книге – сказано в развлекательных целях.

Не рекомендуется впечатлительным людям, беременным женщинам, и кормящим матерям.

Посвящается Денису Ефимову.

Спасибо Полине Владимировне и Илье – Мальчику который стал Мужчиной в Стране Волков, за то, что вдохнули вторую жизнь в эту книгу.

Нечаев

В этот город этой страны Нечаев прибыл в возрасте пяти лет. О своём родном Веллингтоне он практически ничего не помнил. В его детской памяти осталось только то, что там было хорошо. Было тепло, кругом океан. Отец там не пил, а мать не работала.

Здесь же Нечаев учился в школе 11 лет, поступил в технический институт, из которого был отчислен за прогулы. В возрасте 19 лет попал в армию. Участвовал в боевых действиях в Таиланде в течение пяти лет…

В этом же городе открылся самый большой в стране развлекательный центр с гордым названием «Майами». Пятиэтажное здание, на крыше которого были установлены прожектора, освещающие в ночном небе рекламные дирижабли клуба. Над центральным входом грозно возвышалась пальма, чтобы все понимали, что они в Майами. Клуб пользовался огромной популярностью у геев, пролетариев, люмпенов, хоккеистов, мажоров, предпринимателей разной руки, борцов, банкиров, официантов из соседних клубов, чекистов, юристов, экономистов, онанистов, людей, любящих петь, мэра, зама мэра, подруги зама мэра, младшей сестры-лесбиянки подруги мэра, депутатов. Практически все слои населения любили Майами. И здесь не было ничего удивительного. Ведь на пяти этажах расположились боулинг, бильярд, караоке, ресторан, танцпол, дрочильня, суши-бар, лавашная, ласточкина пагода, кабинет тайского массажа, казино, стриптиз, пиццерия, столовая, кинотеатр. Вечером в выходные «Майами» напоминал Багдадский рынок времён крестовых походов. Атмосфера была там что ни на есть семейная и дружественная, ведь все знают, что стропальщик и сын депутата – это лучшие друзья и товарищи. Они всегда найдут общий язык и темы для разговора, находясь за соседними столиками в суши-баре. Им есть что спросить друг у друга и что друг другу ответить.

Каждый вечер пятницы там проходила совершенно новая программа, приезжала даже такая звезда кинематографа, как Рокко Сиффреди.

После возвращения из армии Сергей Нечаев пил несколько месяцев, как любой порядочный парень своего возраста, вернувшийся из армии. Пил каждый день. С соседями, с друзьями, с подругами, с парнями подруг, со случайными встречными. Это могло бы продолжаться намного дольше, но деньги, изъятые у бойцов младшего призыва, заканчивались, да и родителей давно не было, чтобы у них брать средства. А куда может пойти молодой парень без образования после армейской службы на жарких пляжах Таиланда? Конечно, в охрану! И Нечаев пошёл работать в «Майами». Не то что бы он любил работать и клубы, просто ему нужны были деньги…

Каждую смену у сотрудников службы безопасности проводилось плановая планёрка. Планёрка проводилась в кабинете штабс-фельдфебеля. Кабинет небольшой, там едва помещался стол с двумя компьютерами для работы и поисков нежелательных гостей клуба в «Одноклассниках» и «Вконтакте». Ещё там был сейф с противогазами, шкаф с баграми и несколько настенных вешалок. Планёрку проводил комендант Губин Дионисий Егорович.

Дионисий Егорович – детина сорока лет отроду с редкой щетиной на лице. Губин был огромен. Хоть он сидел за столом, было видно, как натянуты брюки на его коленях. В кабинете, помимо него и Нечаева, было восемь человек охраны. Эти парни ненамного уступали Губину по размерам.

Никогда ещё Нечаев не видел столько огромных парней в одном месте. Дионисий что-то писал на чистом листе. Затем поднял голову, осмотрел своих подчинённых. Его взгляд остановился на Нечаеве.

– Я вижу, у нас новые лица. Кто такой? – поинтересовался Губин.

От неожиданного и столь раннего внимания Нечаев растерялся. И тут сказались армейские рефлексы. Он принял стойку смирно и чеканно выпалил:

– Нечаев Сергей Геннадьевич, 200.. года рождения, прибыл на работу к вам с согласия старшего коменданта!

– Тише, тише! – заулыбался Губин. – Здесь тебе не армия! Мы здесь просто работаем. Работа у нас не пыльная. Никого убивать не придётся. Сегодня твоя первая смена. Поэтому сильно в бой не рвись. Осмотрись, походи, ну и конечно, смотри в оба за порядком! Так! Все свободны, всем спокойной рабочей ночи.

– Спасибо! – хором грянули охранники.

Нечаев поднимался вместе с остальными с первого этажа на пятый. Они шли через весь комплекс и проходили каждое подразделение «Майами».

Первая ночь на посту Нечаева прошла в суши-баре на пятом этаже. Несмотря на ещё ранний час для ночного заведения, клиентов было предостаточно. Люди самые разные. Были и солидно одетые пузатые дяди с нимфетками в вечерних платьях, и молодые люди в клетчатых рубашках с престарелыми леди. Были негры в зимних перчатках и шарфах. Были представители кавказской диаспоры, умело выдававшие себя за итальянцев.

Нечаев первый час немного нервничал. Ведь ему приходилось делать… а, собственно, ничего не приходилось делать. Ему приходилось стоять. Это ему казалась намеренным объеданием «Рафаэлло» после службы в горячем Таиланде. После первого часа стояния Сергей начал ходить. После второго разговаривал с другим персоналом, после третьего уже был приглашён на вечер в небольшой компании с алкоголем и сигаретами. Пригласила его официантка Черноногова Наталис.

– Так вот, Наталис… – хотел что-то спросить Сергей, но она его перебила.

– Можно просто Рождество, – сказала официантка и кокетливо улыбнулась.

– Эээ… Рождество? – удивился Сергей.

– Да, да, да, да! – затараторила официантка. – Рождество! Вообще-то, моё имя означает рождённая в Рождество. Но это слишком официально, поэтому Рождество. Для друзей проста Рожда! – вновь заулыбалась Наталис.

– Эээ… Рожда…

– Хи-хи-хи! Какой ты шустрый! Мы только познакомились, а ты уже считаешь себя моим другом! Хи-хи-хи-хи!

– Ладно, Рождество. Послушай, ты приглашаешь меня погулять с вашей компанией, хотя видишь первый раз? – наконец-то спросил Нечаев.

– Да. А что тут такого? Ты же уже устроился? Так. А мы в «Майами» все одна семья. Пойдём, пойдём, пойдём, пойдём, пойдём, пойдём! Будет весело! Попьём пивка!

Нечаев пил в своей жизни пиво. Как до армии, так и после армии. Ничего весёлого в этом нет. Да и пользы по большому счёту нет. Ну да, первый бокальчик утоляет жажду, ну а дальше? Наверное, он поэтому и согласился, потому что ему стало интересно, как это весело, когда пьёшь пиво. А не просто хлещешь его, чтобы напиться до скотского состояния и потерять связь с этим миром.

– Ну хорошо. Когда и где?

– Уииииииии! – Наталис издала ни на что непохожий звук. Позже Сергей узнает, что этот звук означает положительное одобрение. – Подойди к тому официанту, он тебе всё объяснит!

И Наталис ускакала, причём в буквальном смысле этого слова. На манер разминочного упражнения в ритмике, с руками, приставленными к бокам.

Официантом оказался парень лет 18 с внешностью белогвардейского офицера. Он был невысок, строен, не сутулый. Был натянут как струна. Причёска его напоминала причёску кубанских казаков времён Первой мировой.

– Констанс? – поинтересовался Сергей.

– Да-с, – ответил Констанс. – С кем имею честь беседовать?

– Эээ… Сергей. Меня зовут Сергей. Вот. Наталис, официантка…

– Рождество? – уточнил Констанс.

– Да.

– Так и говорите, сударь! Мы все здесь друзья! Зачем же так официально! Мы не на собрании акционеров пивзавода! Не надо так официально! Меня можете звать Стан!

Нечаев был немножко обескуражен.

– Стан. Рождество пригласила меня на какое-то ваше совместное гуляние.

– Да, да, да. Это же прелестно! Свежая кровь, так сказать! Конечно, приходите! Помимо нас, будут ещё господа и дамы! Здорово! Ждём вас завтра у драматического театра о пяти часах пополудни.

«Куда я попал?» – это заговорил знакомый голос в голове у Сергея. Дурной знак. Ведь последний раз он слышал его в тайских окопах.

«Нет! Не может быть!»

«Да, Серёжа! И ты знаешь, что это значит!»

«Я думал, ты ушёл!»

«Я никуда не уходил. Просто во мне не было необходимости!»

Оставшаяся рабочая ночь прошла без каких-либо происшествий. Клиенты вели себя вполне сдержанно, наблевали всего два парня и одна девушка, которых Нечаев вывел из клуба. С персоналом он общался на общие темы: про погоду и мир на Среднем Кавказе. И по окончании смены сразу же направился домой спать.

Спалось Нечаеву очень плохо. Спать днём, при свете майского солнца, оказалось не так просто. Было очень жарко. Вся постель Нечаева была мокрая от его же пота. Он много ворочался, кряхтел, матерился. А когда наконец уснул, его сознание никак не успокаивалось. Ему снились багровые пляжи Таиланда. Он сидел в окопе. Ему было страшно, его руки были в крови. Он держал конскую голову. Затем пошёл снег. И он увидел, как к нему из-за горизонта абсолютно голая идёт Рождество. Потом он с кем-то дрался, кого-то душил. Проснулся Нечаев на полу в луже своего пота от сигнала будильника. Голова болела. Хотелось спать. Был знойный майский полдень. Нечаев сделал себе чай и принялся смотреть в окно на кухне.

«Так. Зачем я встал? Ах да. Меня позвали на прогулку. Так. Пиво, ага. Сигареты. Блин, не курил с армии. Ладно. Может, они люди хорошие. Надо познакомиться поближе. Так. Я приду. Выпью несколько бокалов пива, может, выкурю несколько сигарет. Всё будет хорошо…»

Драматический театр был похож на… драматический театр. В самом примитивном понятии этого слова. Он был огромен, бело-голубой расцветки, с колоннами. Колонны – белые и монументальные. При виде которых представляются сады острова Крит. На фоне звучит сиртаки. Ты стоишь в тунике, в сандалиях. Рядом растёт виноградная лоза. И ты понимаешь, что ты гедонист и находишься ты в самом центре вакханалии. И именно здесь была назначена встреча новых знакомых Нечаева. Помимо Стана и Рождества, были ещё парень с девушкой. Парня звали Аппий, и он был поваром. А девушку звали Анастасией, но она просила, чтоб её звали Воскресение. И она тоже была официантка. Рождество и Воскресение были лучшими подругами.

Поздоровавшись и представившись, друзья направились к их излюбленному бару «Дети». Повёл всех туда, естественно, Констанс. Он был воодушевлён всем тем, что происходит. Парень был рад встрече с соратниками, а ещё больше он был рад Сергею. Всю дорогу до бара Стан расспрашивал Сергея. Стана интересовало всё: от первого слова, которое произнёс Сергей, до любимого сериала. Сергей отвечал неохотно. Он не привык так сразу открываться перед малознакомыми людьми. Сказывалась служба в ВДВ. Чего нельзя сказать о Стане. В небольших интервалах между вопросами Констанс успел вставлять свои наблюдения о жизни и привычки себя любимого. Из этих коротких фраз Сергей узнал, что Констанс всю жизнь мечтает о поступлении в Ижевскую школу офицеров, но поступать будет в местный дорожно-строительный техникум, так как не хочет жить без мечты. Ещё Сергей узнал, что у него нет девушки, он за здоровый образ жизни, а курит, чтобы не выделяться из рабочего коллектива. Не пьёт, потому что за здоровый образ жизни. Но сегодня выпьет, потому что очень рад видеть Сергея в компании своих друзей. Сергей узнал, что Констанс – бывший неонацист, но если вдруг к власти придут «Белые Сестры», то он вновь вступит в их ряды и обреется наголо.

– А почему обязательно брить голову? – ради приличия поинтересовался Сергей.

– Это знак нашего отличия на случай революции, – пояснил Стан.

– Революции?

– Да.

– Вы планируете революцию?

– Нет, что ты! – смутился Констанс. – Просто если вдруг начнётся революция, или война, или голодомор, пандемия, например, то мы будем легко распознавать своих и оказывать помощь.

– А как же остальные лысые?

– Какие остальные?

– Ну, помимо вас, есть же ещё лысые люди, ведь так?

Констанс задумался.

– Как такое может быть?

Сергей слегка удивился, но ответил:

– Вот, например, отец мой. Он не является вашим сторонником, но лысый.

– А зачем же он тогда постригся, если не состоит в ордене?

– Потому что он в детстве ходил зимой без шапки, и волосы из-за этого начали выпадать, пока совсем не выпали.

– И они больше не растут? – с удивлением спросил Стан.

– Нет. Не растут, он лысый постоянно.

– Как раз нужный образ, чтобы вступить в ряды сестёр!

– Отец никуда не вступал.

– Ты можешь утверждать об этом с полной уверенностью? – не унимался Стан.

– Да, могу, – сдерживая себя, ответил Сергей.

– А зачем же он тогда ходил зимой без шапки? Он же наверняка хотел стать лысым!

– Он ходил без шапки, потому что у него были длинные волосы до сюда! – сказал Сергей, проводя ребром ладони себе по плечу.

– А-а-а! Он ходил без шапки, потому что ему и так было тепло, из-за волос! – догадался Констанс.

– Нет. Он ходил без шапки, чтобы волосы были видны!

– А разве из-под шапки их не было бы видно? Ты же сам сказал, что они по плечи были.

– Без шапки волосы круче смотрятся!

«А мы ещё пива не выпили!» – думал Сергей, потихоньку закипая.

– Никогда об этом не думал.

– Так когда начнётся революция, вы и отцу моему поможете? – спросил Нечаев.

– Нет.

– Почему нет? Он же тоже лысый?

– Да, но он не член ордена «Белые Сестры».

– А как вы узнаете, что он не в ордене, он же лысый.

– Ну ты же мне только что сказал, что папенька ваш не состоит в ордене.

– Так ты же его никогда не видел! – фыркнул Сергей.

– У меня хорошо развито воображение, – парировал Стан.

– А я тебе его и не описывал даже!

– Если он твой отец, значит, вы похожи. Я просто представлю тебя лысым – и вуаля, я опознал твоего папеньку!

Нечаев на несколько минут замолчал.

– А почему сёстры?

– Не сёстры, а сЕстры! – поправил Сергея Стан. – Чтобы не дискриминировать дам в организации.

– Там и девушки есть? – удивился Сергей.

– Да. И они тоже бреют голову в знак отличия.

– А разве название «сестры» не дискриминирует парней?

– А это умышленная дискриминация. Много веков подряд мужской пол дискриминировал дам! Заставлял их готовить, убирать, стирать, шопиться, писать сидя, рожать детей!

Сергей смутился окончательно.

– Шопиться?

– Да. Из-за того что мужчины всё время работали, а девушки нет, им приходилось сидеть дома. Это вынудило их ходить в бесполезные и мучительные шоп-туры. Ох, как же это ужасно, ходить и покупать то, что тебе не нужно! – вздохнул Констанс.

– Хм, ладно. Допустим, шопиться – это козни мужиков. Ну а писать сидя?

– И это тоже! Разве ты думаешь, что девушка не может это сделать стоя? – перешёл в наступление Констанс.

– Э-э-э. Я думаю, может, но вот её одежда и обувь будут, мягко говоря, испачканы.

– Вот именно! Вместо того чтобы придумать, как устранить природную несправедливость и изобрести приспособление, чтобы миледи делали пи-пи стоя, мужланы придумали какие-то глупые платья, юбки и сарафаны!

– Разве мужики придумали юбки?

– Конечно! Кто в древнем Риме ходил в туниках?

– Все?

– Вот! Ты сам ответил на свой вопрос! Хорошо, что эта тёмная эпоха миновала, и девушки могут делать свои дела стоя! Благодаря разработке отечественных учёных, которую можно приобрести в любом магазине.

– Ладно. И это тоже допустим, – не сдавался Нечаев. – Ну а рожать?! Рожать-то?!

– Элементарно! Вместо того чтобы изучать анатомию и перенести матку в мужской организм, мужчины завоёвывали страны и континенты, ходили в кругосветные плавания, летали в космос! Хорошо, что эта тёмная эпо…

– Мужики сейчас рожают?! – перебил его Нечаев.

– Нет. Но разработки в этом направлении происходят.

Нечаев облегчённо выдохнул.

– А как твой отец относится к твоим познаниям и взглядам?

– Мать нормально.

– Нет, отец, я спросил.

– У меня нет отца в твоём ортодоксальном понимании, – объяснял Стан. – У меня две матери. Одна из матерей исполняет роль отчима.

– А как же ты появился на свет? Пробирка?

– Ха-ха-ха! – искренне рассмеялся Стан. – Я слишком стар для пробирки. Нет. У меня был отец. Но он слишком много пил, когда узнал, что не удовлетворяет мать физиологически. Поэтому мать выгнала его из дома и начала жить с тётей Светой.

От всего услышанного глаза Нечаева округлились. В голове червями плелись мысли. Он был ошарашен спокойствием, с которым Стан изливался про нынешний семейный образ жизни и конкретно про свою семью. И несмотря на это, продолжал спрашивать:

– А тётя Света удовлетворяет потребности твоей мамы?

Если честно, Нечаев ждал удара по лицу от Стана и крики: «Скотина, тебя это не должно интересовать!» Даже, скорее, не ждал, а надеялся на это. Это показало бы Сергею, что ещё хоть что-то осталось от старого мира. Но Стан продолжал свой неспешный рассказ с неизменившийся интонацией.

– Конечно! Мама Света подходит к делу очень деликатно. Сначала она…

– Стоп! – не выдержал Нечаев. – Давай… давай… э-э-э… потом про это поговорим! Нам далеко ещё до бара?

– А мы собственно, уже и пришли! – с улыбкой заявил Стан, указывая на висевшую впереди вывеску «Дети».

Бар представлял собой столовую самообслуживания. Было несколько залов. А если точно – три. Для курящих, некурящих и бросающих курить. Вся компания выбрала просторный столик в курящем зале. Расспросив о предпочтении в напитках, Стан пошёл их приобретать. Рождество и Воскресенье сразу же принялись курить очень тонкие и длинные сигареты. И что-то показывать друг дружке из косметики. Аппий же смотрел в упор на Нечаева и хитро улыбался. Сначала Сергей улыбался ему в ответ. Но продолжительность улыбки Аппия начала его смущать, и он принялся смотреть в пол. Затем принялся рассматривать интерьер бара. Интерьер был в деревенском стиле. Тут и там были разбросаны колёса от телег. В потолок были воткнуты топоры, вилы, серпы и наковальня. Окна были украшены тюками с ячменем. И только сейчас Сергей заметил, что по заведению прогуливаются куры с цыплятами. Закончив с интерьером, он поднял глаза на Аппия, но тот по-прежнему смотрел на него и улыбался.

– На Москву не хочешь? – наконец выдал Аппий.

– На Москву? А что там? Работа?

– Да.

Аппий замолчал и вновь принялся буравить Сергея своей улыбкой. Дабы как-то этого избежать, Сергей сам решил продолжить диалог:

– А что за работа?

– По охране. – Улыбка.

– Тоже ночной клуб?

– Нет.

Вновь тишина и улыбка.

– А что?

– Всё.

Тишина, лишь девчонки хвастаются друг дружке косметикой. И тихонечко кудахчут курочки со своими цыплятками по залу.

«Гей, что ли?» – проскочило у Нечаева. Надо тогда с пивком поаккуратней сегодня.

Как ни странно, но ситуацию спас Стан. Он принёс 21 бокал пива. И начал выставлять их на стол. Пиву обрадовались все. Даже Аппий, он перестал буравить улыбкой Сергея. Как ни странно, пиво пилось в тишине. Аппий пил не улыбаясь, крупными глотками, и что-то пристально разглядывая в телефоне. Стан пил не спеша. Иногда обращаясь ко всем со словами, что он не пьёт, а пьёт потому, что у них новый человек в коллективе. Девчонки тоже пили не спеша, попутно передавая друг дружке телефон с какими-то картинками. Это обстановка за столом и пищание цыплят начали погружать Сергея в собственные мысли. «Как же всё могло так быстро измениться за пять лет? – думал он. – Пять лет! Меня здесь не было всего лишь пять лет! В окопах Таиланда мы слушали радио с Родины. И всё было хорошо! Ну не совсем хорошо, но по-прежнему. Комбайны ломались, спутники падали, шведы прилетали, Дожинки проводились, хоккей все любили. Интересно, сейчас любят хоккей? И вообще, остался хоккей?»

– Стан, когда ближайший матч по хоккею у нас? – оторвавшись от раздумий, спросил Сергей.

– Серёжа, никто у нас в городе уже не играет в хоккей! Нам это уже не нужно.

«Никто у нас в городе не играет в хоккей! Идя на войну, я был уверен, что иду сражаться за свою свободу! За свой образ жизни, за свои интересы! Чтобы подлые таиландцы не смогли отобрать у нас хоккей! А пока меня не было, они сами его отдали хрен пойми кому и за что! Разве я должен был защищать там, в этих грёбанных джунглях, тётю Свету, которая полностью удовлетворяет мать Стана? Разве я должен защищать этого пидора Аппия! Он служил вообще?»

– Аппий, ты служил?

– Нет. – не отрывая взгляда от телефона, ответил Аппий.

«Он даже не служил! И за каким хреном я пошёл на фронт?! Я резал и убивал этих тварей! Они ведь даже не представляют, как там было тяжело! Когда после трёх суток лазанья по болотам ты приходишь в часть грязный, уставший, снимаешь по дороге себе проститутку, приводишь её в комнату, раздеваешь её, а у нее член больше, чем у тебя! Они хоть представляют, что такое война? Они сидят тут в своих „Детях“ и не знают даже, что простые парни проливают кровь и пот за то, чтобы они вот так сидели и пили пиво?! Сволочи! Как можно быть такими уродами!? У нас в части пиво было только четыре раза в неделю! Мы не могли позволить себе пить его, когда нам пожелается! Скоты! Чем они тут вообще занимаются? Вот мне интересно! Что вот эта блондинка делает в свободное время?!»

– Рождество!

Наталис подняла свои большие округлённо-удивлённые глаза. Из-под очков они казались двумя бездонными колодцами. И быстро-быстро заморгала.

– А чем ты занимаешься в свободное время?

– Я играю в группе, точнее пою, и ещё я пишу песни, – добродушно ответила Наталис.

На их начавшийся диалог никто из компаньонов почему-то не обратил внимания.

– А про что песни, если не секрет? – слегка повеселев, спросил Нечаев.

– Песни про мой внутренний мир. Просто на самом деле никто не может меня понять, и об этом я пою.

– Ну я же тебя сейчас понимаю.

– Хи-хи-хи-хи! Глупышка! Ну ты же не знаешь, что у меня внутри!

– А ты поделись!

– Нет.

– Почему?

– Потому что ты не поймёшь.

– То есть ты мне не расскажешь, потому что я не пойму, но поёшь про это песни? – уже не с таким весельем спросил Нечаев.

– Да.

– Тогда, может, спой мне?

– Хи-хи-хи! Я так не могу.

– Почему?

– Я не могу петь где попало и когда попало.

– А где же ты можешь петь? – не унимался Нечаев.

– Ну… – задумалась Рождество. – На концертах.

– То есть узнать и понять, что тебя гложет изнутри, я смогу, только побывав у тебя на концерте?

– Угу, – быстро закивала Наталис.

– И когда ближайшее шоу?

– Через полгода.

– То есть все эти полгода я не буду знать, что тебя изнутри коробит?

– Получается так.

«А оно тебе надо?» – послышалось в голове у Нечаева. И он замолчал. «А действительно. Оно мне надо? Мне с ними в тыл к узкоглазым не лезть. Что я всё про узкоглазых? Наверное, это всё пиво. Так, хватит. Я пришёл отдыхать. Вот и буду отдыхать. Пить пивко и слушать, что они говорят, иногда буду говорить что-нибудь в тему». На радость Нечаева, спустя три бокала разговор в компании всё-таки начал пробиваться. Лица его компаньонов веселели, и они начали говорить на непринуждённые темы. В основном про работу. В целом только про работу они и говорили. Они шутили про работу, говорили, что работа их достала. Аппий утверждал, что поработает ещё три дня и уедет на Москву. Стан говорил, что, несмотря на всю тяжесть официантской доли, он будет работать в «Майами» как можно дольше. Наталис же говорила, что эта не работа, а тюрьма. На вопрос Нечаева, где она работала до этого, она ответила, что вообще не работала. Воскресение же на всё только материлась. Позже Сергей узнал, что она с района «Химмаш» и у них там все так разговаривают. Причем как взрослые, так и дети. На маты Нечаев старательно пытался не обращать внимания. Не всегда получалось, но тем не менее. Больше всего ребята жаловались на то, что в те дни, когда директор в комплексе, им не удаётся нормально посидеть на стульях. И это бывает порой смертельно невыносимо. Ещё из разговора Нечаев узнал, что самому старшему работнику в комплексе 23 года. Директор против того, чтобы кто-то из персонала заводил отношения личного характера на работе. И выгонит сразу всю пару, если узнает про таковых. Про то, что все поварихи откровенные потаскушки, а особенно одна из них, Жемчужина, которая сейчас стала младшим помощником администратора. «Что это за имя – Жемчужина? – удивился Нечаев. – Цыганка что ли?» И, в общем, эта Жемчужина была ещё та дрянь и давала практически всем. Причём только коллегам. «Надо с ней познакомиться,» – решил Нечаев. «Не, ну просто, может, они наговаривают зря на человека», – оправдывал себя Нечаев.

В целом всё шло мирно и непринуждённо. Стан подносил пиво. Все пили и пьянели, соответственно. Пьянел даже сам Нечаев. Он даже не заметил, как в его руках оказалась сигарета, и он ей дымил. Все остальные продолжали шутить и смеяться с курьёзных случаев на работе. «Интересно, – пытливый ум Нечаева не давал полностью погрузиться в атмосферу веселья, – зачем собираться в выходной день с коллегами и говорить про работу? Неужели нет других тем для разговора?» Но сам он не пытался поменять тему. Так продолжалось несколько часов подряд. Нечаев уже начал подумывать, что не так уж и плохо он провёл сегодняшний вечер, как вдруг Стан громко предложил:

– А пойдёмте в «Мосфильм»? Сегодня же женский день!

На что все, кроме Нечаева, отреагировали:

– Ура! «Мосфильм»!

– Я-х-у-у-у! Е-е-е-е-е!

А Наталис пропищала:

– У-у-у-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и!

Что такое «Мосфильм», Нечаев узнал, когда туда и пришла их компания. «Мосфильмом», а на молодёжном жаргоне просто фильмом, оказался ночной клуб, переоборудованный из бывшего кинотеатра. Клуб маленький и, как все утверждали Нечаеву, очень уютный. Повсюду были расклеены плакаты иностранных актёров разных лет. По углам валялись бобины с киноплёнкой. На входе на танцпол их встретила серьёзного вида охрана. Это были два парня, по телосложению похожих на вылепленных из песочного теста человечков. Оба лысые, оба жующие бесконечные жвачки. Напоминали они воспитанников брянской школы-интерната, которые выглядели так же, потому что не доедали. А стриглись налысо, чтобы не завшиветь от того, что моются всего лишь два раза в месяц. Пройдя этих сирот, которые грозно смотрели исподлобья на Нечаева, компания наконец-то оказалась на танцполе.

Танцпол был крошечный. Нечаев чувствовал себя гекконом в террариуме. Он боялся делать резкие движения, дабы не ударить кого-нибудь в клубе или, ещё хуже, сломать барную стойку или шест для стриптиза. Людей в зале было предостаточно, чтобы со стороны всё действие было похоже на очень занятную молодёжную тусовку. Естественно, все сразу кинулись в пляс, лишь Нечаев аккуратно прильнул к барной стойке, заказал себе пиво и принялся смотреть на веселящуюся толпу. Попивая заказанный напиток, Нечаев никак не мог уловить связи между названием «Мосфильм» и тем, что здесь происходит. Ни музыка, ни свет, ни танцы никак не могли навести на мысль о киностудии, которая сейчас находится в соседнем государстве. Возможно, это был хитрый пиар-ход хозяев клуба для привлечения молодёжи. Но глядя на молодежь и их танцевальные движения, было ясно, что назови клуб хоть «Далёкий плач» и установи в центре танцпола стиральную машину «Волга-8», они всё равно придут туда и будут танцевать.

Танцы парней напоминали боксёрский матч с невидимым противником, а девушек – бег на месте с поднятием рук на манер куриных крыльев. Всё это забавляло Нечаева. Точнее, злобно куражило его. Он смотрел на всё это с довольной улыбкой, а сквозь зубы произносил:

– Грёбанные суки! Удавы проклятые! Я неделями из болот не вылезал, а они тут пляшут окороками своими! За пять лет так танцевать и не научились! Ещё небось, паскуды, каждые выходные сюда ходят! Да за пять-то лет хоть бы танцы какие другие подсмотрели! А-ха-ха!

В этот момент он засмеялся в голос. Никто, конечно, его не услышал и не обратил на него внимания из-за громко играющей современной музыки. Коллеги Нечаева во время танцев фотографировали на свои мобильные телефоны. Причём фотографировали преимущественно сами себя как парни, так и девушки. Девушки демонстрировали в объективы свои груди и ягодицы. Лично Нечаева это немножко умиляло и отчасти даже возбуждало. Парни же снимали себя снизу, демонстрируя свои бицепсы. И всё это продолжалось каждую песню, пока из динамиков не раздалось:

– Если мне быть тобою, было бы страшно…

Реакция толпы последовала незамедлительно. Все закричали, подняли вверх руки и начали совершать танцевальные движения с тройным усилием. «Наверное, местная звезда», – подумал Нечаев. Он оторвался от бара, подошёл к Наталис и свозь музыку принялся орать:

– А кто это поёт?

– Иоанн Дёрн! – с нескрываемой радостью ответила Наталис.

– Какой необычный псевдоним.

– Это его настоящая фамилия!

Удивившись в очередной раз современному именному пантеону, Сергей пошёл обратно к стойке. Он пил, пьянел и уже начал качать головой в ритм музыки, как в этот самый момент к нему подошла незнакомая девушка. Девушка была невысокого роста, с длинными прямыми чёрными волосами, коротенькими ножками, полным отсутствием задницы и просто гигантской грудью. Она смотрела, не моргая, на Нечаева и принялась танцевать перед ним. Танец больше напоминал приватный номер стриптизёрш из Лас-Вегаса. Она трясла своими арбузоподобными сиськами перед Сергеем. Она трясла ими, подпрыгивая на месте, она трогала их своими коротенькими ручонками и непропорционально длинными ногтями. Затем одной рукой она начала шлёпать себя по тому месту, где у неё должна была находиться задница, а второй рукой продолжала ласкать себе грудь. «Всё так просто? – подумал Нечаев. – Вот так просто? Просто стоишь возле стойки, и девки к тебе сами липнут? А не всё так уж и плохо в этом новом мире. Девушка, конечно, не в моём вкусе, но во мне уже пять литров „Выдрова“. Почему бы и нет. Квартирку у меня свободная. Хе-хе». И в этот самый момент она показала руками и лицом жест, который на всех языках мира означает призыв к оральному сексу. «Клюёт!» – решил Нечаев. Он взял её за руку и вывел в холл.

– Ну что? – с улыбкой чеширского кота, которому Алиса принесла пол-литра валерьянки, спросил Сергей. – Поедем ко мне?

Видно, что вопрос смутил девушку.

– А чем обязана приглашению? – удивлённо спросила она.

– Ну как это, ты ж сама предложила мне отсосать! – Всё еще улыбаясь, отвечал Нечаев.

– Что?! – она произнесла это так громко, что один из охранников-сирот начал потихоньку двигаться к ним походкой самого большого амбала в техасской тюрьме.

Подойдя, он обнял девушку сзади за талию и спросил у неё, глядя на Нечаева:

– Зайка, он тебя обижает?

– Этот урод только что просил, чтобы я сделала ему минет!

– Погодите! – начал Нечаев. – Ну ты же сама подошла ко мне и сделала так!

Нечаев повторил жест.

– И что? – не понимала девушка. – Это всего лишь танец.

– Всего лишь танец?! – опешил Сергей.

– Да! Я же на дискотеке!

– Ну извините! Я просто впервые вижу, чтобы так танцевали!

– Короче, бык! – это уже охранник Нечаеву. – Ещё одно замечание, и ты сам у меня будешь…

И он повторил жест.

Нечаев не был никогда великаном, хотя ростом был и статен, но эти слова и жесты от человека, который вчетверо его меньше, принесли позитив в эту конфликтную ситуацию. Кивая и сдерживая смех, он вернулся в зал.

В клубе они пробыли до самого закрытия. Нечаев так и не пустился в пляс, несмотря, на то, что его силой тянули туда как девушки, так и парни из его компании. И всю ночь он пробыл на баре, поэтому был пьянее всех. Когда они вышли из клуба, на улице уже было светло и много пьяной молоди. Кто-то откровенно блевал, одна из клубных звёзд танцпола не стесняясь писала прямо перед входом клуба. Отойдя подальше, Стан предложил ещё посидеть во дворах с пивком. Нечаев был пьян настолько, что ему было всё равно, где сидеть и что делать. Приобретя алкоголь и сопутствующие товары, компания уселась на детской площадке во дворах, недалеко от клуба.

Сидя на детской горке, Нечаев пытался понять происходящее и проанализировать увиденное этой ночью. Его тошнило, голова кружилась. Мысли плавали и не состыковывались. «Я сегодня узнал кто такие go-go. Грёбанное пиво! Как же башка раскалывается! Кому пришло в голову назвать тощих кривляющихся на сцене девок go-go? Наверное, тому же мозгу, который назвал танцульки „Мосфильм“! Твою мать! Как же мне хреново! Больше пить не буду! Ох, только бы не стошнило! А еще до дому ехать! Так, надо отвлечься! Про что там мои компаньоны разговаривают?» И он начал вникать в речь.

– А ты Микляю сосала? – спрашивала Рождество у Воскресения.

– Нет, – ответила та и добавила: – А ты?

– А я сосала! – с какой-то непонятной гордостью ответила Наталис. – Это ж друг! У друга грех не отсосать! Тем более что он в армию шёл. И что тут такого?

– А парень твой?

– А что парень? Парень может и подождать! Парни – это дело наживное, сегодня он один, завтра другой, а друг – он один!

– Ну тут-то ты права, – одобрила Воскресение.

«Вот это я вовремя вник в разговор! – поразился Нечаев. – Вот это дружеские у них отношения!» Нечаев собрался с волей и заплетающимся языком выдал:

– А ты, когда с парнями расстаёшься, говоришь: «Давай останемся друзьями?»

– Да.

– А потом им уже сосёшь?

– Это зависит от того, хорошие ли мы друзья.

– А вот этот Ми… Микляй, я так понял, хороший друг, поэтому ты ему…

– Потому что это единственный мужик, который меня понимает и принимает меня всякую… и ничего от меня не скрывает, умеет слышать и слушать, посоветовать, обнять, когда может и когда это реально надо… Если надо, он может приехать и в три часа ночи просто потому, что у меня истерика… Было такое просто… Такого друга иметь – это просто подарок… А я его обижаю.

Нечаев растерялся. Как-то не так он заполучал минеты от своих девушек. Ему захотелось посмотреть на этого парня, который с членом наперевес мчится к ней домой посреди ночи, обнимает её, она его обижает, а потом сосёт. Понятие дружбы у Нечаева было совершенно другое. «По-моему, мне нужно домой немедленно! – решил Нечаев. – Историю про дружеский анальный секс я не выдержу!»

Он встал. Молча попрощался и пошёл на ближайшую остановку. Благо что уже было утро и общественный транспорт начал своё движение. Ехал Нечаев в переполненном автобусе. Сопровождавшие его пассажиры ехали на работу. Поэтому он выделялся из серой массы своим перегаром и вялой стойкой на своих двоих. Сергей держался за поручни обеими руками, но это ему не помогало. При каждой резкой остановке или повороте он в кого-нибудь врезался. Люди косились на него и говорили нехорошие слова в его адрес. «Быдло! Хамло! С утра уже нажрался! Вот молодёжь пошла!» – слышал он о себе. Нечаев старательно не замечал оскорбления. Но был чертовски зол. Прежде всего на себя. Потому что согласился идти на этот праздник жизни. Придя домой, он буквально упал на кровать, не снимая одежды и обуви…

Солнце было высоко. Практически в зените. Голубизна неба казалась бесконечно глубокой. И куда бы ни смотрел Нечаев, куда только хватает глаз, ни малейшего облачка. Нечаев любовался барханами. Ещё бы! Когда ты лежишь на ковре в центре оазиса, куришь кальян, что еще остаётся делать? Вот только в горле немного пересохло, но это не беда. Всё-таки хорош он, Ближний Восток 1143 года. Ни тебе бактериологического оружия, ни войны за нефть, ни нападок США и стран НАТО. Прелесть просто. Вот только что в горле пересыхает всё сильней. А барханы на самом деле очень красивые с такой дали. Они кажутся мягкими и прохладными. Всё было бы хорошо, но на одном из барханов появился десяток всадников. Они еле видны, так они далеко. Но Нечаев знает, что это проклятые крестоносцы. Он знает, что великий Саладдин на дальних рубежах, и он, Сергей, сейчас совсем один. Всадники начинают спускаться по бархану в сторону Нечаева. Нечаев поправил сползшую на глаза куфию. Взяв свой верный скимитар в левую руку, встал с колен. Вот и он, джихад. Вот он, самый верный путь к Аллаху!

– Смерть кафирам! – закричал Нечаев. И побежал навстречу крестоносцам.

Смерть нестрашна, её просто нет. Вот только в горле пересохло до невозможности…

Нечаев проснулся с открытым ртом. Так он проспал с утра до жаркого полудня. Ощущение было такое, что в горле находятся пески барханов, которые ему только что снились. Хотелось пить, и сильно болела голова…

Лето на родине очень нравилось Нечаеву. Это почти как Таиланд, только без болот, огромного количества кровососущих насекомых, цунами, тропических ливней. Летом на родине хорошо. Комарьё есть и здесь, но не в таких количествах, и они не переносят вирус, от которого отваливаются мочки ушей.

Нечаев ехал на работу и размышлял.

Первые две рабочие недели пролетели просто мгновенно. Наверное, он просто не привык к мирному течению времени. В Таиланде две недели кажутся целой эпохой. За две недели можно было несколько раз отбить одну и ту же деревню у узкоглазых. А здесь… За две недели Сергей сделал… ровным счётом ничего он не сделал. Положил деньги на телефон, купил три курицы, восемь килограмм макарон, много всяких соусов и приправ. И ещё почти каждую ночь ходил на работу. Нельзя сказать, что за этот срок он привык к работе и своим обязанностям, но механизм рабочей системы и повадки персонала изучил досконально. Он знал, кому нужно улыбнуться, над чьими шутками смеяться, кого нужно подбодрить, кого пожалеть, на кого нужно повысить голос. Работа не была для него тягостной и сложной. Сергей просто чувствовал, что с каждым проведённым днём на родине его кровь загустевает, скисает, превращается в какой-то кисель. Каждый проведённый день приближает его к превращению в улитку. Потребность растрачивать свою внутреннюю энергию пропадает. Лишь две недели быта среднестатистического гражданина – и Сергей начинает чувствовать себя садовым слизнем, который ползает по листьям виноградника. Он понимал, что энергия должна быть у всех. Он понимал, что кто-то мечтал стать самым лучшим врачом, глядя в детстве свой любимый сериал. И даже пошёл учиться на медика. Но вместо того чтобы находить самые редкие заболевания у туристов из тропиков, он разносит больничные карточки по кабинетам. Кто-то всю жизнь занимался танцами и видел себя на балетных сценах Токио и Парижа. Но вместо этого прозябает стриптизёром в местных ночных клубах. С девушками вообще аховая ситуация. Все эти 18-летние красавицы, прочащие себе карьеры моделей, стилисток, модельерш, лингвисток, арт-директоров, сейчас трудятся поварихами, официантками, конвоирами. «Нелёгкая у них доля», – думал Сергей. Это ты сначала на работе ничего не делаешь, а потом приходишь домой уставшая и дома уже официально ничего не делаешь! А потом на выходных идёшь в ближайший ночной клуб и там отдыхаешь от тяжёлых серых рабочих будней. Тяжела, наверное, женская доля современной девушки. Это ей к 21-му году уже надо в разводе с ребёнком быть, а то и в двух разводах, чтобы комфортно себя чувствовать за получаемые от мужчин алименты. А потом на работу официанткой. Целую ночь ходить с подносом и улыбаться, а дома малой, который не понимает, почему мама после работы в свой законный выходной, которая так сильно устаёт по ночам, идёт «отдыхать» от работы в ночной клуб. А придя с рассветом домой, она спит почти до заката, и малышу опять приходится идти на улицу с бабушкой. С бабушкой, конечно, тоже интересно на улице, но это всё-таки мама… А проснувшись, мама всю ночь смотрит фильмы на компьютере. И выгоняет малыша к бабушке в комнату, объясняя, что фильмы очень-преочень страшные! Такие страшные, что, чтобы маме спокойно уснуть, ей приходится позвать дядю Толю, который будет спать с ней всю ночь, чтобы маме не снились кошмары. По всей видимости, дядя Толя плохо справляется со своими обязанностями. Потому что мама за ночь по несколько раз громко стонет и вскрикивает. Малыш никак не может понять, зачем смотреть страшные фильмы, от которых не можешь уснуть? А потом звать дядю Толю, который всё равно не помогает? Очень странно. Даже бабушка, которая, казалась бы, знает всё на свете, не может на это ответить. Тяжела доля у нашей бабы! Это тебе не коней из горящих изб выгонять! Тяжело им приходится. Раньше всё просто было. Надела хустку и спадницу новую – и айда в сельский клуб на танцы! А сейчас? Это ей при зарплате в 150 000 000 рублей (чуть меньше 300 долларов) нужно телефон купить – сенсорный обязательно, чтобы удобней на работе было в интернет выходить. На работе без интернета никак. Надо же следить за модой, надо смотреть рецепты для похудания. Ведь пляжный сезон – он наступает всегда внезапно. А чтобы отдыхать от серых будней, прогуливаясь по ночным клубам, нужна шмотка яркая и свежая. Хотя бы пару раз в месяц нужно гардероб обновлять. А как же ты будешь обновлять гардероб, когда у тебя зарплата в 300 долларов и телефон в рассрочку? Ещё и в клубы выбираться нужно, отдыхать, а иначе просто невыпущенные эмоции, которые надо выпускать в танце, из тебя по-другому не выдут. А тебе 21 год, ты из периферийного городка, и зовут тебя Кристина. Из-за всех этих расходов приходится брать кредиты. Первый кредит на шмотку, второй кредит на всякий случай. Ну там вдруг у подруги день рождения, или праздник, какой, или свадьба, а у тебя уже и деньжата есть под матрасом. И третий, конечно, чтобы погасить первые два. Всё предельно просто. А ведь ещё ж нашим бабам пить приходится! А как же? Ведь у неё проблемы – с мамой, с папой, с любимым мальчиком, с принципами, которые не разрешают давать кому попало. А так грамм 150 водочки с вишнёвым соком выпила – и нормально. И удовольствие получила, и принципы совесть не трогают. А ведь алкоголь ещё и добавляет красоту! Так смотрит на себя в зеркало: и жопа большая, и пузико висит, и соски страшные. А после 150 водочки да с вишнёвым соком! Красота! И соски набухли, и парень Коля уже от её попы взгляда отвести не может! Замечательно! Правда, никто не говорил, что похмелье – штука очень злая, но не беда. Наша баба и с этим справится, если она с работой справляется, впахивая, как проклятая. Столько-то на её доле! И сын без отца, и телефон с рассрочкой, и три кредита, и сигарет надо купить. Алиментов еле-еле хватает, чтобы татуировку на животе сделать! А как же без неё? Вот сделала себе тату в виде филина и поумнела сразу! Филин ведь – птица умная, так? Значит, и ей ума прибавит. Поэтому надо набивать срочно, пока деньги с алиментов есть. Не позавидуешь. Доля-то, какая! «Ох, далековато я копнул», – одёрнул Сергей сам себя мысленно. А автобус всё приближал его к «Майами». До работы оставалось несколько остановок. В динамиках громкой связи раздался бодрый мужской голос рекламы:

– Ты часто пьёшь с друзьями всю ночь напролёт? Вы выбираетесь за город и квасите там постоянно? Но твоим друзьям звонят их девушки и спрашивают: «Ты что там, пьёшь? Скоро ты будешь дома?» А твои кореша посылают их куда подальше? А у тебя нет девушки? И поэтому тебе никто никогда не звонит? Твои друзья начинают подозревать, что ты девственник? Не беда! Отправь смс со словом «тупая езда» на номер 6783, и каждую пьянку тебе будет звонить тёлка и выносить мозги! «Тупая езда» на номер 6783. И ты уже не девственник в глазах своих пацанов!»

«Спрос рождает предложение или предложение рождает спрос? – размышлял Нечаев. – Вот не помню. А вроде учил. Экономику всегда хорошо знал. Выпало, блин. Хотя какая сейчас разница. Мне сейчас надо думать, на какой пост меня на работе поставят. Главное, чтоб не в дрочильню. Третий день подряд следить за тем, чтобы онанисты не вытирали руки об диван и не дрочили на подлокотниках кресел, я не выдержу!»

На работу Сергей прибыл без опозданий. На планерке Губин принял решение поставить его в караоке.

Караоке было ненамного меньшим злом, чем дрочильня. Но смотреть, как взрослые солидные мужчины вылизывают себе руки, Сергею уже было тошно. Поэтому на караоке он согласился практически без раздумий.

Караоке-ресторан «Чистилище» на самом деле напоминал чистилище. Он занимал половину третьего этажа и состоял из трёх залов. Первый зал носил светлое и гордое имя «Рай». Он был классическим караоке в хорошем смысле этого слова. Туда приходили люди, курили, выбирали себе столик, курили, пили спиртное, курили, ели фруктовые нарезки, курили и, собственно, пели песни. Песни в классическом жанре всех караоке-заведений мира. Из динамиков льётся аранжировка, по экранам разноцветными буквами бежит текст песни. Классика. Сюда, собственно, и приходили отдыхать те, кто любит классику. Бизнесмены, любовницы бизнесменов, геи, бисексуалы.

Второй зал караоке носил броское и смелое название «Ад». Это был зал для бросающих петь и тех, кто петь не умеет. В этом зале, как и в «Раю», играла музыка, но только по экранам бежал не весь текст, а лишь припев. То есть всю песню клиент пел так: «Най-та-ри-тай», – а потом: «Давай за жизнь, давай брат до конца!» Как уже говорилось выше, это зал для тех, кто бросает петь. Это неудачливые певицы города, домохозяйки, которые поют только в душе, сварщики, жиробаски.

И третий зал. Пожалуй, самый сложный для работы охранника. Зал «Араф». Это зал представлял совершенно новое слово в караоке-культуре! Такой концептуальный подход был единственным на территории бывшего СССР, а возможно, даже и всего мира. Вся инновация и оригинальность заключались в том, что из динамиков звучит голос артиста, исполняющий текст песни, а по экранам бежит транскриптный текст музыки. То есть клиент, слушая текст песни, должен напевать мелодию этой композиции. Звучит: «Я люблю тебя до слёз!» И клиент такой: «Пи-пу-пи-па-пи-па-пи!»

Место пользуется бешеной популярностью. Туда пытаются попасть все. Бизнесмены, хипстеры, пролетарии, бухгалтера, художники. В общем, абсолютно все слои населения. Поэтому, разношёрстность контингента и осложняла работу сотрудников службы безопасности. Каждый вечер зал был набит под завязку, каждый вечер аншлаг. И именно в этом прекрасном месте в эту ночь Нечаев и встретил Жемчужину. Девушку, про которую говорили Воскресение и Рождество. Жемчужина – весьма редкое имя даже для такого большого предприятия, как «Майами». «Странное имя, – думал Сергей, – цыганское какое-то». Это была невысокая черноволосая девушка с милой улыбкой. Она ходила по комплексу, улыбалась как всем клиентам, так и персоналу. А при знакомстве с новыми людьми представлялась Жемчо. Трудилась она младшим помощником администратора. Работа у неё была сложная. Ей надо было следить за тем, чтобы официанты убирали пепельницы, и докладывать об этом помощнику администратора. Но несмотря на обременяющий её рабочий долг, она как-то умудрялась выкроить время, чтобы полазить в интернете, поговорить с девчонками из персонала о новом сериале, поулыбаться охранникам. В общем, не девочка, а маленькое чудо. «Как же она всё успевает? – удивлялся Нечаев. – Интересно, у неё есть дети? Или она ещё замужем?» Нечаев размышлял, невзирая на ту бурю, что творилась в зале караоке «Араф». А там бушевала настоящая гроза! Люди напевали мотивы своих любимых песен вне очереди. Кто-то курил мимо пепельницы, кто-то разливал водку, кто-то пытался покрепче уснуть. Одним словом, творилось форменное безобразие. Которому Нечаев не придавал ни малейшего значения, размышляя, есть ли муж у Жемчо или нет. Но она сама ответила на его вопрос.

– Ты завтра выходной? – всё с той же милой улыбкой спросила она, подойдя к Сергею.

– А? Нет! В смысле да! Я завтра не работаю, – немного растерялся Сергей.

Жемчо захихикала.

– Мы с подружками хотели завтра устроить пижамную вечеринку, но у нас не оказалась пижам. И поэтому мы решили пойти в новый бар. «Станкобар» – не слышал о таком?

– Нет.

– Вот и здорово. Там мы будем праздновать мою трёхмесячную беспартнёрскую жизнь. Хочешь с нами?

Первый и, как надеялся Сергей, последний поход в такие заведения ему не понравился. Но в этой ситуации показалось глупым отказываться. Учитывая, что его приглашает симпатичная и милая девушка, которая сама призналась в отсутствии у неё молодого человека. И Нечаев дрожащим от волнения голосом ответил:

– Да.

– Тогда завтра в десять часов вечера возле театра, а оттуда уже пойдём в «Станкобар».

Весть о том, что завтра ночью он будет веселиться с Жемчо, которая, по слухам Наталис и Воскресения, даёт всем налево и направо, очень сильно подняла настроение Сергею. Всю ночь он ходил по залу окрылённый. Он улыбался, когда ему хамили клиенты, он улыбался, когда его называли кретином и идиотом. Рабочая ночь прошла на ура. С улыбкой на лице он передал смену своим дневным коллегам. С этой же улыбкой он ехал домой. И с этой же улыбкой уснул. Спал он, пожалуй, крепче, чем все предыдущие ночи после возвращения из Таиланда. И снилось ему, что он идёт по городу и улыбается людям. Очень реалистичный сон. Прохожие шарахались от его улыбки и материли его.

День до вечеринки в «Станкобаре» прошёл быстро, бесполезно и рутинно. Дома Нечаев ничего не делал, валялся на диване и строил поведенческие модели – свою, Жемчужины и окружающих. Он спрогнозировал много моделей и самых разнообразных ситуаций. Из которых он выходил победителем, мастерски используя свой ум и сноровку. Осталось только воплотить их в жизнь. И он это сделает!

Стоя возле театра, Нечаев почему-то думал о кино. Он думал, что посмотреть завтра перед работой. Ничего хорошо на ум не приходило. Тогда он начал вспоминать что-нибудь из старых фильмов, которые уже по несколько раз пересматривал. Затем задумался, а как это – снять фильм? Например, в Голливуде. Это же сколько порогов евреев-бухгалтеров на киностудии нужно оббить? И в этот момент он и заметил приближавшуюся к нему компанию. И снова это были его знакомые с работы. Аппий был, как всегда, со своей улыбкой на лице. Собственно Жемчо. Официантка из дрочильни Дараявуш. И, на удивление Сергея, Воскресение. Это удивило его, потому что он решил, что если одна девушка говорит про другую, что та дрянь и развратница то, по крайней мере, она с ней в бары не ходит. Стараясь не придавать этому значения, он просто поздоровался со всеми и попытался настроиться на атмосферу праздника и веселья…

«Станкобар» был создан на месте старой типичной рюмочной под названием «Салах ад-Дин». Это было небольшое двухэтажное здание. Теперь же это был тематический бар. «Наверное, хозяева – сербы, – размышлял Нечаев, подходя к бару и читая его название. – Или очень любят сербскую кухню. Нет, скорее всего, шеф-повар – серб, и его зовут Станко». Каково же было его удивление, что сербской кухней там даже и не пахнет. А тематикой бара являются реальные промышленные станки. На первом этаже располагался танцпол и барная стойка в виде огромного многофункционального станка. В котором бармен подавал гостям напитки при помощи механической руки-манипулятора. Второй этаж был так называемым VIP-залом. Станков здесь не было, зато открывался прекрасный вид на танцпол и пляшущих внизу людей. По всему бару расклеены плакаты станков и различных заводов. Всюду были надписи, мотивирующие к работе на предприятиях, преимущественно с большим количеством бранных слов: «Любишь е..ся? Иди к нам в цех, е..сь и работай!», «Баба ломается? Станок не сломается!», « В..й себе засунь эти втулки!» Девушки из персонала были одеты в штаны, а вместо верха лишь широкие подтяжки, прикрывающие грудь. Парни были в рабочей робе и касках. Все с ног до головы перемазанные мазутом и маслом. Все матерятся и плюют прямо на пол. Весьма антуражное заведение. Нечаеву здесь сразу не понравилось, несмотря на то, что они забронировали столик в VIP-зале. Ему не нравилось здесь трезвому даже сильнее, чем в «Мосфильме» пьяному. Но он старался не показывать своё недовольство окружающим. Едва они присели, как к ним тут же подбежала официантка в мазуте, смачно харкнула на пол и заговорила, раздавая меню:

– Приветствуем вас в нашем «Станкобаре»,..ядь! Чё хавать будете, на..й?

Нечаев не верил в происходящее. Зачем сюда вообще ходят люди?

– Слушай сюда, мокрощёлка! – начала Воскресение. – Короче,..ядь, эти две пиццы, – говорила она указывая в меню, – вот эту..аную нарезку! Нет! Этих..аных нарезок три штуки. А бухать мы будем. Шампанское на..й! Да! У моей подружки праздник! Она уже три месяца не..лась ни с кем!

– ..аться в рот! – заговорила официантка, записывая заказ в блокнот. – Поздравляю, подруга, – это она уже обращаясь к Жемчо. – У нас сегодня..уенный выбор парниш! Ты себе выберешь..аря запросто!

– Спасибо! – с искренней радостью сказала Жемчо.

Официантка ушла за заказом. Вся компания принялась курить. Нечаев всё еще сидел в недоумении. Он никогда не думал, что к тематике клуба можно подойти настолько близко. Но почему Воскресение так ругается? «Точно! – вспомнил Сергей. – Она же с «Химмаша»! Там все так разговаривают. Три месяца без секса – это повод чтобы пойти в клуб. А если год? Это повод снять ресторан? Я прям вижу: банкетный зал на 80 человек. Конкурсы, шарады. И ведущий в микрофон:

– Дорогие гости! Давайте поднимем бокалы за Жемчужину. Она сегодня ровно год никому не давала!

И весь зал:

– Да! Ура! Поздравляем!

Что ж я так к родине своей всё никак не привыкну? – не понимал Сергей. Что со мной не так? Почему я в этот молодёжный ритм никак не войду? Да ненамного я их и старше. Ладно. Будем пробовать делать то, что делают они. Курят? Хорошо! Закурим!» Сергей попросил сигарету и закурил. Сигарета оказалась ментоловой, настолько ментоловой, что у Нечаева с непривычки навернулись слёзы. Но он продолжал курить.

Заказ принесли довольно быстро. Аппий был на розливе. Наполнив бокалы, все принялись поздравлять и подбадривать Жемчо.

В целом этот вечер не отличался практически ничем от предыдущего похода Нечаева в клуб. Все снова пустились в пляс, за исключением самого Сергея. Он сидел и разглядывал окружающих. Они ничем не отличались друг от друга. Они ничем не отличались от людей в других клубах. Тут к нему подсела запыхавшаяся Жемчо, принялась пить пиво из первой попавшейся открытой бутылки. И Нечаев понял: «Надо брать быка за рога!»

– Какой у тебя интересный праздник!

– Да, – всё ещё тяжело дыша от танца, отвечала Жемчо.

– Если я правильно понял, мы пришли сюда, чтобы ты нашла себе парня?

– Нет. Чтобы я нашла парня на одну ночь! Хи-хи!

– Неужели такой красивой девушке тяжело найти партнёра без алкоголя и клубов среди своих знакомых парней?

– У меня просто кончились знакомые.

Если бы Нечаев что-нибудь ел в данный момент, он бы подавился. А сейчас просто закашлялся.

– И ты здесь ищешь нового знакомого?

– Да.

«Что ты ходишь вокруг да около!? Бери её за руку и тащи домой!»

– Хм. И как часто ты так делаешь? – расспрашивал Сергей.

– Примерно раз в три месяца, если не нахожу кого-нибудь пораньше. А что?

– Да так, просто спрашиваю.

«Ты баран! На хрена ты просто спрашиваешь!? Это тебе «Что? Где? Когда?», что ли? Тащи её домой!

– А вообще в этот клуб ты часто ходишь? – не унимался Сергей.

– Каждый четверг, – Жемчо отдышавшись и уже начала откровенно скучать. Она зевала и периодически смотрела на часы.

– М-м-м-м, – выдал Нечаев.

– Ага, – в тон ответила Жемчо.

Среди шума музыки и гула гостей между ними повисла тишина. Он неумело курил, она пила пиво, глядя в одну точку. Нечаев чувствовал себя шестилетним мальчиком, которого оторвали от семьи и отдали в суворовское училище. Вся обида на самого себя заключалась в том, что он был ветераном войны в Таиланде, но не знал, как вести себя с девушкой, которая не подаёт явных знаков согласия. Нечаев начал вспоминать ситуативные комбинации, которые проворачивал дома у себя в голове. Там всё было предельно просто. «Хэй, Серёжа! – говорила Жемчо ему. – Может, поедем к тебе, а то я уже вся мокренькая». Или так. «Хэй, Серёжа! Меня утомила эта тусовка, увези меня отсюда!» Или вот так. «Хэй, Серёжа! Я сегодня не надела бельё, пойдём прям сейчас искупаемся на пляже!» В любой из этих ситуаций Нечаев бы знал, что делать. А так. Вот уж и правду, женщины будто с другой планеты. Одна отсасывает только лучшим друзьям, другая, наоборот, только малознакомым. И повторно никому не даёт. И как же так жить? Как найти себе одну-единственную на всю жизнь? Ту, которая и борщ сварит, и даст больше чем один раз в день? Где найти ту, которую не стыдно будет показать родителям. С которой будешь жить всю свою жизнь душа в душу. Нечаев не понимал. А может, вот она и сидит перед тобой. А ты просто этого не замечаешь? Может, она и есть та, которой мама скажет: «Проходи в дом, дочка!» Надо прислушаться к своему внутреннему голосу. «Кретин! Бери её за руку, пока нет остальных дебилов, и тащи домой! Ты понял?! Тащи! Домой! Диктую по буквам! Тамара, Андрей, Щенок, Идиот…»

От размышлений Сергея оторвала Жемчо, которая попросила у него зажигалку.

– А куда после клуба поедем? – спросил он, передавая зажигалку.

Она лишь пожала плечами, подкуривая сигарету.

«Так, так, так! – в мозгу Нечаева реально зашевелились шестерёнки. – Куда же её позвать? На пляж? Нет. Скажет, нет купальника. В другой клуб? А в какой другой? Я других-то толком и не знаю. В баню? Ага. Какая приличная девушка после ночного клуба поедет в баню? Да никакая! Так! Думай, Сергей, думай! Прогуляться по парку? Какой парк! Она вот уже наплясалась, что аж сидит с трудом, на меня вон вся почти облокотилось! Насколько же проще с проститутками! Особенно в Таиланде. Подошёл к ней, говоришь: „Тэн долларс“ – и всё! И всю ночь как угодно, где угодно, куда угодно! Но здесь зато бесплатно. Хотя, я б, наверно, лучше эти „тэнс долларс“ отдал, чем вот так сидеть в этом прокуренном вертепе! Ломая голову, куда ее пригласить, и что с ней потом делать. Господи, почему всё так неправильно? Почему я должен думать, что с ней делать, когда это у неё три месяца никого не было? Могла бы просто подойти и сказать, мол, Серёжа, я тут соскучилась по мальчикам очень сильно, вот. Давай ты меня к себе пригласишь. А не эти тупые намёки, пошли, мол, в клуб! У меня повод! А если она и не намекала? Если она меня и вправду просто за компанию позвала? Тогда чего я здесь сижу? Зачем я трачу своё время? Сейчас бы хронику морских боёв за остров Ко Самуи смотрел. А теперь сижу среди этих дебилов, курю эту галимую хрень, которую даже в армии не курил!»

Ум Нечаева внезапно просветлел. Всё стало предельно ясным. Он встал, потушил сигарету. И сказал предельно громко, так что даже через музыку Жемчо разобрала каждое слово:

– Спасибо, конечно, за приглашение. Но мне здесь делать нечего. Среди всей этой перхоти. Я, пожалуй, пойду домой!

И уже почти вышел из-за стола, как она спросила его:

– А ты не боишься дома кого-нибудь разбудить?

– Нет, – всё тем же собранным тоном ответил Сергей. – Я живу один.

– Так может, я тебе составлю дома компанию? Ты же всё равно сразу спать не ляжешь.

Внутри Сергея всё ликовало! Он видел салюты на площади Революции в Гаване! Он чувствовал себя первым человеком в космосе, он и процитировал первого человека в космосе, с такой же лучезарной улыбкой:

– Поехали!

Он взял её за руку, и они направились к выходу. Они прошли холл и уже вышли на улицу, где их и повстречали Воскресение, Дараявуш и ещё мужчина и женщина лет тридцати пяти. Женщина была из тех, которая и в сорок, и сорок пять будет выглядеть на двадцать три. Она была довольно высокого роста, с шикарными белыми кудрями, которые окутывали её плечи. Загар на ней лежал просто идеально. Короткая мини-юбка едва-едва прикрывала её красненькие трусики, которые порой сверкали из-под одежды. И женщина то и дело оправляла юбку. Ноги были просто изумительными! Грудь третьего размера под красным топиком, была просто изумительной, несмотря на, скорее всего, искусственное происхождение. С первого взгляда и не скажешь, что ей уже далеко за тридцать. Её выдавал огромный висячий живот со следами кесарева сечения, торчащий между топом и юбкой. И пропитое лицо наряду с макияжем портовой шлюхи. А так в темноте ночного клуба, да еще после трёх «белых русских», её вполне можно принять за девятнадцатилетнюю второкурсницу экономического факультета. Угостить её мохито, отвести в туалет и вжарить ей там как следует. Но сейчас, под светом фонарей… для всего этого нужно выпить с десяток «белых русских». Она представилась как Хайкатерина. И представила своего спутника, как оказалось её брата, Богориса. Богорис оказался на голову ниже сестры, мужик с плешью на голове и огромными бакенбардами. Он был в облегающих молодёжных джинсах на манер затёртости до дыр. И в красной облегающей майке, которая подчёркивала его огромное пузо, похожее на круглый аквариум. Воскресение и Дараявуш были изрядно пьяны. Переминались на высоких шпильках с ноги на ногу и весело смеялись друг дружке в лицо. Аппия с ними не было. Увидев Сергея и Жемчо, Воскресение радостно воскликнула:

– О!..б твою мать! А мы,..ядь, за вами! А вы сами к нам, на..й!..бись!..енно! Эти молодые люди любезно предложили оплатить наш счёт, если мы поедем с ними к ним на хату! Всё, вон их машина! – указала она на припаркованный поблизости красный джип «Инфинити». – Садитесь, на..й, быстрее! И поедем,..ядь!

Этого Нечаев никак не мог ожидать. Только-только он взял ситуацию в свои руки, как тут же всё мог упустить.

– Да не, – начал он. – Мы с Жемчо устали и поедем домой.

– Никакой, на..й, домой! Поехали!

– В другой раз, Воскресение, в другой раз.

– Давай мне тут не..ывайся! Вы с нами пришли, с нами, на..й, и уедете! Давай в машину,..ядь!

– Жемчужина, поехали с нами, – проговорила молчавшая до этого Дараявуш.

Жемчужина повернулась к Сергею и заговорчески прошептала ему на ухо:

– Посмотри, какая Дара пьяная, я не могу её отпустить с незнакомыми людьми, я с ней поеду.

– Хорошо! – воскликнул Сергей. – Мы едем!

Через несколько минут они уже неслись по центральной улице на мощном «Инфинити». За рулём была сестра, спереди сидел брат, который постоянно повторял, как они круто проведут время. На заднем сидении разместились Воскресение, Дара, Сергей и Жемчужина. Причём Жемчужина ехала у Сергея на коленях. Аппия они так и не нашли в недрах клуба. На что Воскресение прокомментировала: «А и..й с ним!» И из-за того что Жемчо сидела на коленях у Сергея, он мог смотреть только в одну сторону. В сторону Дараявуш. Теперь у него было предостаточно времени, чтобы рассмотреть лицо этой особы. Одного, даже самого беглого, взгляда было достаточно, чтобы понять, что она стопроцентная блядь. Её лицо было вечно хитрым. Даже сейчас, когда она изрядна пьяна, она не изменила выражение своего лица. Но больше всего блядь в ней выдавали её блядские глаза. Её подведенные чёрными стрелками блядские глаза. Этими глазами она смотрела на всех сверху вниз, как бы оценивая: этому дам, этому не дам, этому только минет. Когда она говорит, она постоянно щурилась. Будто говорит что-то секретное или очень важное. Сама же в 99,99 случая из 100 несёт исключительную чушь про своих парней и как они её покрывают. «Странные подруги для приличной девушки, – думал Нечаев. – Одна ведёт себя как пьяная восьмиклассница. Вторая – тысячепроцентная блядь. А может, Жемчужина не такая уж и приличная? Хотя какая же она приличная, когда празднует свой трёхмесячный нетрах и говорит об этом на каждом углу. Как там говорили древние? Скажи мне кто твой друг, и я тебе скажу кто ты. И угораздило же меня. Еду в другой конец города, в гости к первым встречным. Я ж даже не знаю, кто они. Может, это какие-нибудь таксидермисты?

Ты пять лет был в пекле Таиланда. 61 вылазка за линию фронта, 18 пленных, из них 12 высокопоставленных офицеров. А ты боишься брата и сестру Жиробасовых?»

Квартира их новых знакомых и вправду оказалась на отшибе. В новом районе, который муниципальные власти задумали как район премиум-класса. Район имеет гордое название «Редьярд». Район строился по инициативе и под неусыпным контролем губернатора области Полпотова Петра Сергеевича. Полпотов, как нетрудно догадаться, был масоном. Точнее главой городской масонской ложи. Потому что очень любил Киплинга и Маугли. И дабы сблизиться со своими героями, принял масонство. Конечно, Маугли ему нравился больше, чем писатель. Но он не мог себе позволить появляться перед избирателями в набедренной повязке днём и рычать по-волчьи ночью. Вот в своём любимом клубе «Майами» – да, а на публике перед толпой избирателей это как-то зазорно для человека его статуса. Поэтому оставалось только масонство и строительство элитного района «Редьярд». Ходят слухи, что для того чтобы получить жилплощадь в этом районе, надо сначала вступить в ложу, пройти определённый ритуал, который проводил лично губернатор. И Нечаев ехал прям в логово вольных каменщиков. Про масонов он только слышал от майора в армии, который напивался и говорил, что миром правят проклятые жиды и масоны.

«Значит, они масоны! – догадался Сергей. – Интересно, а они предложат нам вступить в свою ячейку? Сейчас придём, а там везде по квартире зажжённые свечи, на стенах фаллические символы, ходят люди в чёрных балахонах. В руках бокалы с женским молоком и кровью христианских младенцев. Нет! Если придётся пить кроваво-молочные коктейли, я вступать не буду. Развернусь и уйду. А как же Жемчо? Я её там не оставлю. А если она захочет вступить? Чёрт побери! Угораздило же с масонами связаться! Так. Спокойствие. Я ветеран Таиланда, они об этом не знают. Внезапность – мой козырь! Сейчас лучше на них не нападать, потому что мы в движении. А вот если заставят коктейли пить, ответа им долго ждать не придётся!»

С мыслями о возможной расправе над сатанинскими каменщиками и спасением Жемчо Нечаев выходил из машины. Он был решителен и собран. Сергей был как натянутая струна, как стальная пружина, готовая лопнуть в любой момент и попасть обидчику в глаз. Весь путь от авто до квартиры Нечаев молчал. Он вслушивался в каждое слово, которое слышал. На беду Сергея, брат и сестра Жиробасо-Масоновы молчали и улыбались. Зато всё это время Воскресение не умолкала. Она несла какую-то ересь о своих школьных друзьях, которые могут приехать за ней в любое время и в любую точку не только города, но и области, а если им подкинуть деньжат на пивко, то и в любую точку страны. Всё это было смачно приправлено добротным химмашевским матом. Поднимаясь в лифте, она говорила, как за неё проламывали головы в круглосуточных магазинах её родного района. Проходя в квартиру, она просвещала окружающих, как правильно разрывать ноздри дверными ключами. Её дивная речь о драках и самообороне прекратилась только тогда, когда она сняла обувь и начала осматривать квартиру. А посмотреть было на что. Фаллических символов, конечно же, не было, к удивлению Нечаева. Квартира была в два этажа, светлой и просторной. Окна до самого пола, стены выкрашены в светлых тонах. Кругом плазменные панели. И не одного намёка на тьму, сатанизм, тайное общество. Нечаев начал понимать, что, возможно, ошибался. Но бдительность старался не терять…

Было уже около семи утра. Вся компания находилась в гостиной комнате. Они сидели прямо на полу. Шутили, смеялись, рассказывали друг другу весёлые случаи из жизни. Пили белое вино и курили большой мраморный кальян, привезённый хозяину квартиры прямиком из Сирии. Масоны уже не казались Нечаеву странными кошмарными созданиями, а были милыми приятными людьми, несмотря на свой лишний вес и пропитые лица.

Вечер, который плавно перешёл в ночь, а из неё плавно переходил в день, в компании новых знакомых удавался. Впервые за несколько недель Сергей чувствовал себя умиротворённым. Возможно, дело было в вине или в кальяне. Но Нечаев лежал на ковре, смотрел в потолок и улыбался. С такой же улыбкой он и проснулся, но уже у себя в квартире. Потому как он уснул, и Богорис отнёс его в такси, которое увезло его домой. Хотя вся компания продолжила веселиться. Обычное лаундж-афтерпати с убытием Сергея начало превращаться в нечто другое. Поначалу разговоры Хайкатерины про любовь и секс ни у кого не вызывали абсолютно никаких подозрений. Девчонки из «Майами», не сразу заметили, что всё этого время Богорис что-то усердно нащупывал в промежности сестры. И даже тут у них не всплыли никакие подозрения. Воскресение и Жемчужина заподозрили, что здесь что-то неладное, лишь после инцидента с Дарой. А произошло следующее.

Дара после всего вина и курения начала чувствовать лёгкое головокружение. И сообщила об этом Богорису. Тот в свою очередь любезно предложил пойти ей прилечь в комнате на втором этаже. И провел её туда. Комната, в которой Дара решила передохнуть, немного отличалась от интерьера всей квартиры. Она была красной. Всё в комнате было красным. Красный ковёр, красный шкаф, красные книжные полки, красный стол и стулья, красная кровать, красное постельное бельё, красная оконная рама и красное стекло. Даже качели посреди комнаты были красными. И все дилдо, что были разбросаны по полу и лежали на книжных полках, были красными. Дара легла в кровать, Богорис накрыл её одеялом. И предложила красненькую таблетку от головной боли, которую Дара запила бокалом красного вина. Таблетка подействовала сразу. Головокружение и мигрень прошли просто мгновенно. Вместо этого по всему телу девушки разлился неконтролируемый паралич. Даже язык не хотел её слушаться. Она могла лишь слушать и моргать глазами. Богорис сидел рядом и гладил Дару по волосам, плавно спуская руки к шее, грудям и ниже.

– Разве я не могу полностью удовлетворить девушку? – говорил Богорис, сжимая грудь Дары. – Я уверен, что да. У меня было много девушек. Абсолютно разных. Китайских, русских, польских. Они были в восторге.

Богорис продолжал:

– Лишь только я знаю, что вам на самом деле нужно. Где нужно ласкать, что нужно трогать. И сейчас ты в этом убедишься сама.

После этих слов он принялся стягивать трусики девушки. В этот момент Дара начала испытывать настоящий ужас. Она не могла сопротивляться. Всё, что с ней сейчас происходило, она никогда в жизни даже не смогла бы представить. Девушка не думала о том, что когда-нибудь в жизни будет изнасилована сорокалетним клубным пьяницей. Дара могла лишь зажмурить глаза и пытаться не слушать, что с ней происходит. Вот так, наверно, и выглядит библейский ад, если он существует. Вокруг тебя происходит что-то исподнее, мерзкое, а ты не можешь этому препятствовать. Это и есть та самая страшная мука, о которой столько ей говорили священники, когда Дара училась в церковно-приходской школе. И так тысячи и тысячи лет. Ты лежишь неподвижная, тебя трогает за гениталии старый развратник, а ты можешь только закрыть глаза. Так и недолго до сумасшествия. «Эта безысходность хуже смерти», – проскочило у девушки. Эта мысль напоминает мотылька в её голове, который пытается выбраться оттуда. Но у него ничего не выходит. Он лишь бьётся о стенки черепа, с каждым разом всё сильнее и сильнее. Он уже не представлял собой красивого ночного мотылька, а напоминал лишь размякший хитиновый комок, который всё равно продолжал биться. Только сейчас Дара поняла, что такое ужас. Что в себя таят эти четыре буквы. Ни одна жизненная ситуация не могла даже встать рядом с тем, что сейчас происходило с ней. Ей хотелось кричать, кричать до хрипоты. Она готова была сорвать горло, лишь бы всё это как можно быстрее закончилось. Но её мучитель Богорис никуда не спешил. Он получал удовольствие от всего происходящего. От ласк руками он перешла к поцелуям по всему телу своей жертвы. Он упивалась буквально каждым сантиметром Дары. Оставляя на коже влажный след от поцелуев.

Дара начала громко стонать и хрипеть.

На этот шум и прибежали встревоженные Жемчужина и Воскресение. Увидев столь необычную картину, девушки замерли. А Воскресение смогла вымолвить:

– Ах ты ж..ядь, Дара! У вас тут..енное веселие, а ты подругам не сказала!

«Ну хоть подружки подошли. Сейчас не так страшно будет», – вымолвил мотылёк в голове у Дары…

Время шло. Деньки оставались всё такими же нежными, мягкими и тёплыми. Хотя синоптики вскоре обещали приход скандинавского циклона с дождями и грозами. Но пока светило солнышко, дул тёплый приятный ветер. Горожане кушали прохладное мороженое, ходили на городской пляж загорать и купаться. Все, кроме Нечаева и его коллег. Это было связано с графиком работы. После смены Нечаев сразу отправлялся домой, где после душа шёл в постель. Спал он долго, часов до пяти, а то и до шести вечера. Причина была в том, что в такую жару и при таком ярком солнце очень плохо спится. Хочется постоянно ворочаться, хочется пить, и сны снятся какие-то жаркие, в основном порнография в пустыне Гоби. Поэтому у Нечаева были загоревшие только шея и руки ниже локтей. Да и новых плавок к пляжному сезону у него не было. А в старые он уже не помещался.

Его коллеги не гуляли по пляжу с вкусным мороженым по другим причинам. Почти все они были качками-фанатиками. Они просыпались как можно раньше и шли в тренажёрные залы. Где поднимали и рвали, толкали и тянули веса, превосходящие собственные в несколько раз. Прогулка по пляжу была для них бездарно потраченным временем и первым шагом на пути превращения в дрыща! Был, конечно, ещё один парень в коллективе Сергея, который не стремился накачать свои руки до размеров головы взрослого барана. Звали его Ингвар. От своих скандинавских предков Ингвар унаследовал нордическое спокойствие, твёрдость духа и высокий рост. На пляж он, конечно, тоже не ходил, но не из-за боязни его северных предков открытой воды. А от того, что он был алкаш. Самый настоящий алкаш, в прямом смысле этого слова. Он пил всегда и везде. Не упускал даже самый призрачный шанс. Он пил на улице после работы, пил в баре после работы, в квартирах официанток после работы, в автомобилях официанток после работы. Конечно, официантки звали его к себе домой не для того, чтобы пить. Ведь Ингвар был красив и статен и очень привлекал девушек как самец и владыка, а алкоголь – всего лишь повод зайти. Но Ингвар не понимал тонких намёков. Он приходил к ним в гости. Смеялся со всеми, пил, смотрел телевизор со всеми, пил, а когда официантки звали его в отдельную комнату сделать массаж, дабы Ингвар расслабил их уставшее тело после напряжённой смены, Ингвар уже не был в состоянии даже завязать себе шнурки. Он обычно либо пил дальше, либо уже спал, устало посапывая. После пробуждения он направлялся домой, заходил в супермаркет, что недалеко от дома, покупал пиво и, выпивая по пути, приходил домой и допивал его. Иногда приходилось возвращаться в магазин, так как по приходу в родные пенаты допивать уже было нечего. Но если ещё оставался хотя бы литр, Ингвар включал какую-нибудь комедию, устраивался поудобней в своём мягком кресле и с улыбкой на лице преспокойно засыпал. Самостоятельно он практически никогда не просыпался, его будила мать. Это из-за того, что спиртов в его крови было очень много, а из-за скандинавских предков его организм практически не может бороться с алкоголем. Поэтому у него всегда катастрофически страшные, как говорят в народе, отходняки и бадуны. Чтобы хоть как-то привести себя в порядок перед работой, ему вновь приходилось идти в магазин за пивом и опохмеляться. На работу Ингвар приезжал пунцовый и улыбчивый. Это если опохмел прошёл удачно. Либо жёлтый. Это в случае, когда опохмел «не пошёл». На работе от него пахло сигаретами, перегаром и всегда каким-либо свежевыжатым французским одеколоном. Казалась бы, какой охранник из такого пьянчуги? Самый что ни на есть наилучший! Всю рабочую ночь он думал только об одном. Где бы ещё влупить стакан? Поэтому он не мог разбирать угрозы в свой адрес от пьяных клиентов клуба. Девушки по этой же причине не могли его соблазнить. А взятки он не брал, так как у него всегда тряслись руки. Пил он за чаевые официанток и за деньги, которые очень часто находил в мебели родного клуба. После смены опять пил, ехал домой, пил, спал, опохмелялся, ехал на работу. При таком плотном графике и напряжённой работе у него не оставалось времени на прогулки с мороженым по пляжу. Иногда у него не оставалось времени, чтобы добраться домой. И приходилось спать на автобусных остановках или в барах и оттуда уже отправляться на работу. На фоне всеобщего пьянства в стране Ингвар был незаметен, не выделялся и внимания не привлекал. Так что смена, в которой трудился Нечаев и которую за глаза называли «Ночные феи», не плескалась на пляже, и от того была очень озлобленной на клиентов «Майами». Но, несмотря на все трудности, связанные с погодой и стрессами на работе, ребята были рады летней поре. Ведь лето – это всегда яркие цвета, это сладкое мороженое, это разливной квас, это девушки в мини-юбках. Которых нельзя трогать, но хотя бы можно поглазеть. Вот и сейчас, проснувшись в 18:32 и умывшись, Нечаев стоял на балконе и любовался проходящими по двору цокавшими каблучками девушками. Бабу бы сейчас! Как лампочка во тьме, загорелась яркая идея у Сергея. Хотя нет, жарко. Вот ночью бы, когда прохладно! А ночью надо работать, твою мать!

Девушки у Сергея никогда не было. Не от того, что он был алкашом, качком или любителем мужских прелестей. А от того, что как-то не задавалось. В школе он учился только в классе с военно-патриотическим уклоном. С пятого класса он носил берцы, камуфлированные штаны, чёрный берет. Понятно, что в таком классе ни о каких девушках речи быть не могло. Девочки в параллельных классах в свои нелёгкие двенадцать лет были уже алкозависимыми, нюхали клей и спали с мужиками, которым было за сорок. После школы полгода попыток учёбы в техническом вузе, отчисление и отправка в полк в Таиланд. Про отношения с возможной второй половинкой, ползая под дождём в джунглях, Сергей тоже не думал. Три раза в месяц, как и положено, он навещал приписанных к части проституток. Но жениться на них тоже не хотелось. Теперь же, находясь дома и чувствуя себя практически свободным, Нечаев серьёзно начал думать о возможных перспективах и женитьбе. Квартира есть, работа какая-никакая есть, в армию уже не надо, осталось дело за малым – найти возможную миссис Нечаеву! Это, как оказалось, совсем непросто в современных условиях роста эмансипации и феминизма. Сергей каждую ночь видел девушек. Самых разных девушек. Толстых и стройных, рыжих и крашеных, красивых и очень красивых, пьяных и очень пьяных, упоротых наркотой и передознутых наркотой. И если честно, ни одна из них ему особо не нравилась…

На работу Нечаев выехал как обычно. На том же самом маршруте автобуса. Нельзя сказать, что он был не рад мирной жизни. Но то, что его окружало, и то, что он видел, не особо его радовало. Это всё напоминало ему учебку в армии. Рутина. Ничего нового, а монотонное, прямолинейное заучивание пройденного материала и упражнений. Выделяться он не должен, иначе всеобщий механизм начнет производить сбои. Всё должно быть размеренно. Не спеша на работу, не спеша с работы, на выходных пьянка, потому что устал во время рабочих будней. Хочешь – женись, не хочешь – женись, потому что этого хотят родители. Ведь человек без семьи – никто. А семья даёт ему статус, положение в обществе. Так все понимают, что тебе нужна эта работа не потому, что ты хочешь заработать на отдых в Чили, а потому что ты отец и верный муж. У тебя есть настоящая статья расходов, а не та, что у этих бездарей! Мол, мы пока молодые, хотим мир посмотреть! Что они хотят там посмотреть? Непонятно. Пьют везде. Где-то больше, где-то меньше. Вот и всё. Всё всегда и везде происходит одинаково. Ты думаешь, немцу или американцу лучше живётся, чем тебе? Нет, конечно! У него такие же проблемы! Ему тоже надо жениться, присягать куску сукна, который все гордо называют флагом. Так же надо петь гимн с ладонью у сердца. Никакой разницы. Совершенно. И зачем из-за другого сорта колбасы менять один паспорт на другой?

«Наверное, это всё из-за автобуса», – пришёл к выводу Сергей. Потому что эти мрачные мысли появляются, только когда Нечаев едет на работу. Надо подумать о чём-то более весёлом. И только он собрался думать о хорошем и весёлом, как услышал мужской озорной голос:

– О весёлом думать собрался?

Сергей обернулся на голос. Слева от него стоял высокий мужчина крепкого телосложения, лет сорока пяти. Кожа его была смуглая. Лицо, несмотря на приличную щетину и большую залысину, – очень приветливое и добродушное.

– Простите? – сказал Сергей не своё слово. Он подслушал это в американских фильмах. Американцы в любой непонятной ситуации просят прощения и извиняются. У Сергея, конечно же, вместо «простите», возникло «Чё те надо, лысый хрен?!» Но он понимал, что вокруг люди, и скандала ему не хотелось.

– За что ж прощения просите? – улыбнулся незнакомец. – Это я должен у вас прощения просить за то, что вторгся в ваши раздумья.

Сергей совершенно не понимал, что происходит, поэтому сказал слова, подслушанные уже в русских сериалах:

– Чем обязан?

– Ну что вы, молодой человек! – улыбка незнакомца расплывалась всё шире. – Ни в коем разе вы мне ничем не обязаны! Давайте я вам всё попробую объяснить. Зовут меня Азарий. Я скульптор. Живу я в тридцати километрах от города, в дачном посёлке. Сейчас там очень людно, сезон всё-таки. А я не люблю, когда малознакомые люди приходят ко мне с улыбками и говорят: «Здоров, сосед!» Я, конечно, вам тоже незнаком, но улыбка моя вовсе не фальшивая, я очень добродушный и открытый человек. А в город я выбрался, дабы развеяться от этих спортивных трико, толстых жоп, торчащих из-за соседских заборов. И вы знаете, очень тяжело творить во всей этой дачной суете. Поэтому я решил посмотреть на молодёжь, так сказать. Я, собственно, в ночной клуб «Майами» еду. Мне просто кажется, что вы знаете о нём.

Сергей невольно удивился произошедшему совпадению.

– Да, да, – ответил он. – Я вам даже больше скажу, я там работаю.

Казалась, что улыбка скульптора озаряет весь салон автобуса:

– Поразительно! Похоже, эту встречу спланировал сам Прометей, дабы осветить светом мудрости наши умы!

Говорил новый знакомый весьма громко, пассажиры начали обращать на них внимание.

– Уверяю вас, молодой человек, то, что мы с вами встретились, неспроста! Мы с вами станем новыми творцами счастья этого мира! Наше знакомство принесёт нам много взаимной пользы! Вы согласны провести вечер в компании талантливого скульптора и его творческих друзей?

Если честно, Сергею очень захотелось пообщаться с этим человеком. Несмотря на его странную речь, необычное поведение, явно подкреплённое каким-то седативным наркотиком. Он был странным, этот человек, как и всё то, что видел Сергей после армии. Эти горожане, масоны, в конце концов девушки, которые отсасывают у своих лучших друзей. Но Азарий был странен как-то положительно. И за этот короткий разговор и впрямь создавал впечатление творческого человека.

– Я бы, конечно, с удовольствием, – начал неуверенно Сергей, – но я всё-таки еду туда работать.

– Это не беда! Это совершенно пустяковая проблема! От вас практически ничего не требуется! Я всё беру на себя! Как вы знаете, сегодня в вашем клубе играет знаменитый диск-жокей Трависил.

Трависил и вправду играл сегодня ночью на танцполе. Сергей утвердительно кивнул, Азарий продолжил:

– Так вот! Он мой старый университетский приятель! А это значит, что после его сногсшибательного сета мы идём с ним в народ и находим пассий-красотулечек, которые любезно согласятся провести с нами остаток ночи, плавно переходящий в афтерпати! К которому вы после своего выполненного трудового долга успешно к нам присоединитесь! Уверяю, девушки будут только за! Диджей – это раз, его лучший друг скульптор – это два и, судя по вашим богатырским габаритам, охранник – это три! Это будет одна из самых лучших ночей в их жизнях, после первой брачной ночи, разумеется!

Нечаев лишь смущённо улыбался. Ему было неловко от того, что его спутник так легко разгадывал характер и натуру Сергея. Что все трудности он берёт на себя. И то, что человек вдвое старше обращается к нему на «вы». Возможно, то, что какой-то незнакомец приглашает его на афтерпати, ещё месяц назад удивило или даже испугало бы его, но после проведённых пьянок в компаниях сотрудников «Майами» это уже никак не смущало.

– А не могли бы вы ко мне на «ты»? – неловко спросил Нечаев.

– Конечно, мой дорогой друг! Только и ты будь любезен ко обращаться аналогично!

– Азарий, но у меня нет финансов даже на проезд к вам, – решил играть в открытую Сергей.

– Ха-ха-ха! – искренне рассмеялся Азарий. – А зачем вам деньги? Нет, не так. А зачем нам ваши финансы? Так понятней? От тебя ровным счётом никаких финансовых затрат не требуется! Вам только, пардон, тебе только нужно добросовестно нести службу и после окончания всего празднества жизни обратиться к нам! Девушки уже будут веселы, раскованы и очень доброжелательны. К моему творческому гнезду нас доставят на авто. А дома у меня есть всё самое необходимое. Алкоголь и табак всегда в достатке, накормить после работы я тебя тоже смогу. Если будет желание, то и душ ты примешь! Ну что по рукам?

С этими словами скульптор протянул правую руку Сергею. Нечаев замешкался. Сначала он обратил внимание на странно выгнутый безымянный палец скульптора. Затем Сергей начал думать, а нужно ли всё это ему. Опыт предыдущих пьянок особо пользы и удовольствия не принёс. С другой стороны, рутина начала заедать, да ко всему прочему он ясно для себя решил искать невесту. Сергей пожал протянутую руку:

– Меня, кстати, зовут Сергей.

Азарий с улыбкой поклонился…

На этот раз смена тянулась катастрофически долго для Сергея. Ещё никогда ему не было так в тягость работать. Что ещё больше отягощало его пребывание на рабочем месте, так это то, что он видел Азария и видел, как он плавно перемещается с бокалом виски вдоль барной стойки от одной симпатичной девушки к другой. Девушки и в самом деле были хороши собой. Нечаев видел это даже в полутьме ночного клуба, сквозь яркие огни стробоскопа. Азарий несколько раз подходил к нему и предлагал выпить, на что непьющий Сергей, к своему удивлению, отказывался через силу. Он даже не понимал, что происходит. Ведь Нечаева никогда не тянуло к выпивке, а тем более к такому мажорному напитку, как виски. Ни в армии, ни до армии, ни даже после армии такой тяги не было. Сейчас происходило нечто невообразимое! Нечаев хотел чувствовать прохладу стакана виски со льдом в своей руке. Он хотел так же не спеша, как дредноут по волнам, ходить по залу ночного клуба «Майами». С такой же лёгкостью скульптора подходить к первой же девушке, на которую падал его взгляд, и вступать с ней в беседу. Улыбаясь, непринуждённо шутить с ней об окружающих её танцорах. Затем плавными движения доставать сигарету из пачки, которую он держит в другой руке. Закуривать её. Продолжать шутить с этой миленькой девушкой. Которая совершенно случайно оказалась здесь впервые. Которая никогда не ходила по таким заведениям. А сейчас она здесь из-за подружки, которая рассталась с парнем. И она, Катя, впервые и попала в ночной клуб, дабы поддержать подружку. Из разговора Нечаев бы узнал, что она третьекурсница, учится на лингвиста. Не курит, а пьёт только два раза в год: на свой день рождения и на День святого Патрика. Ещё Катя занимается танцами и йогой. Её отец – владелец шиншилловой фермы, а мать – домохозяйка. И ещё парня у неё нет, потому что ей нужны серьёзные отношения, а все окружающие её парни хотят лишь сиюминутного секса, а о душе человека и его внутреннем мире совершенно не думают. Они очень грубы и предсказуемы. И Нечаев понимает, что она и есть та, которую он искал! Она та, с которой хочется прожить всю жизнь на ферме её отца. Нечаев бы ухаживал за шиншиллами, а Катя бы преподавала в местной школе суахили. И Катя в образе Сергея видит своего заступника и опору. Она видит человека, который всегда выслушает её, всегда поддержит в трудную минуту, всегда обнимет, когда это надо, сам, без каких-либо намёков. Она понимает, что он её не бросит и не предаст никогда в жизни. И они удаляются в тихий холл клуба, где слышны лишь отголоски музыки. Усаживаются на кожаный диван и говорят всю ночь совершенно обо всём. Они не боятся открыть друг другу себя без остатка. И уже перед самым закрытием Сергей несёт на руках Катину подругу к такси. Потому что та напилась до такой степени, что обмочилась и наблевала на платье, подаренное ей уже бывшим парнем. А после этого они идут пешком к Кате домой. И там впервые Катя отдаёт себя полностью. Она дарит свою невинность Сергею. И это время их судеб, которое они так давно ждали. Но вместо этого Нечаев стоит на своём посту у сцены танцпола, делает замечания пьяной мрази, и выносит на свежий воздух пьяных гуляк.

Казалось, эта ночь никогда не кончится и та боль и зависть, с которыми Нечаев смотрел на Азария и окружающих его девушек, уничтожат Сергея. Но, как и всё в этом мире, рано или поздно и ночь закончилась. Люди не спеша расходились. Кто-то один, кто-то в компании, а кого-то выводила охрана.

Азарий и его друг под псевдонимом Трависил стояли недалеко от выхода с танцпола в компании восьмерых очаровательных девушек. Всем около двадцати, все упругие и подтянутые. Настолько положительного результата Сергей никак не ожидал. Он думал, что будет три на три, а тут аж по две девушки на человека и ещё две в запасе. Это было невероятно. Только что на его глазах начинались сбываться самые потаённые мечты. Он никак не мог поверить своим глазам. А когда Азарий поманил Сергея в компанию, у того задрожали коленки.

«Мечты сбываются, малыш?»

Скульптор Азарий, как выяснилось из короткой беседы по дороге к нему домой, оказался разведён. Женился в двадцать два года, сразу после вуза. В армию он не пошёл, так его отец был послом в Чехословакии, уберёг его от службы. На родину отец не вернулся, живёт в Словакии. Поэтому жизнь Азария неумолимо налаживалась. Родители отдали ему дом, в который и направлялась компания. Жена после года совместной жизни родила ему сына. Ещё через год они успешно развелись. По всей видимости, жена не разделяла пристрастия Азария к скульптурам. Да и его работы супруге не нравились. Поэтому, собрав вещи и одев сына, она практически молча удалилась. Оставив скульптора в огромном трёхэтажном особняке в компании одиноко стоящих скульптур. Азарий горевал недолго, а если и горевал, то вся его трагедия вылилась в творчество. Поэтому он жил один, а новым знакомым всегда был рад и принимал их с любовью.

Дом оказался в дачном посёлке Пуританово. Посёлок был небольшим и для Нечаева совершенно новым. Однако название с содержанием совершенно не совпадало. Поскольку уже было раннее солнечное утро, все нестыковки бросались в глаза. Из названия было понятно, что в посёлке должна царствовать чистота: как духовная, так и физическая, но на деле всё оказалось не так. Прямо перед въездом слева от дороги лежала огромная, ржавая карусель, исписанная по диагоналям бранными словами и лозунгами со смыслом вроде «покрывай любого встречного». Вся дорога была усыпана битым бутылочным стеклом, использованными презервативами с характерным содержимым, грязными подгузниками невероятно огромных размеров. Заборы вдоль дороги, по которой осторожно ехали автомобили всей компании, были разрисованы фаллическими символами. Кое-где весьма натурально нарисованы голые девушки с инородными предметами в своих чреслах. Такого рода рисунки были практически на всех заборах. Вдоль дороги в землю были вбиты дилдо. Деревянные, металлические, стеклянные, пластиковые. Самые разных размеров и форм и совершенно дикой и невообразимой палитры цветов. Весь путь до дома скульптора из-за рисунков и того, что сопровождало дорогу, напоминало старый добрый диснеевский мультфильм про Белоснежку и семь гномов. Все эти предметы, все эти подгузники, средства контрацепции, несмотря на свою природу происхождения и характер применения, придавали какую-то сказочность происходящему. Все эти деревянные члены, рассматриваемые из салона автомобиля, не вызывали отвращения и не наталкивали на мысли об их применении. Они смотрелись как пряничные и бисквитные грибочки, под которыми вот-вот должен пробежать белый кролик с огромным непропорциональным будильником, посмотреть на него и сказать:

– Королева будет недовольна! – И ускорить свой бег.

Из автомобиля все эти фаллосы казались съедобными. Нечаев понял, что хочет есть. Он вспомнил, что не ел ещё со вчерашнего вечера. Сергей начал сглатывать подступающую слюну. Его радовало только то, что, перед тем как отправиться на афтерпати, вся компания посетила круглосуточный суши-шоп «Чё». И каждый выбрал себе яства по вкусу. Несмотря на армейскую службу в юго-восточной Азии, Нечаев плохо разбирался в кухне этой части света. Даже находясь там, он боялся экспериментировать с едой, а находясь на родине и подавно. Единственное, что он пробовал на окровавленных пляжах Таиланда, это лапша. Поэтому в круглосуточном суши-шопе он ограничил себя пиццей с салями и колой. А вот девчонки не были столь консервативны в еде. Все они заказали по несколько порций суши, от ортодоксальной «Филадельфии» до нового и модного «Мураками». Поэтому в дом скульптора вся компания заходила с большим количество шелестящих пакетов с едой.

Сергей никогда не был в доме у скульптора. Да и знакомых скульпторов у него не было. Представления складывались лишь по увиденным в фильмах образах. Дом, представлял себе Сергей, должен выглядеть мастерской, где в каждой комнате находится по несколько статуй, полностью готовых или же ещё в процессе работы. И скульптор должен выглядеть соответствующе. А вот Азарий не был похож на типичного скульптора.

Скульптур в доме практически не было. Была только одна. На входе в дом в человеческий рост стоял гипсовый Зевс с гроздью молний в левой руке, прижатой к груди, а правой он фотографировал себя сверху на айфон.

Вся компания разместилась в гостиной комнате особняка. Комната представляла собой номер в гостинице Танжера. Из мебели был лишь большой стол, который стоял в центре комнаты. Стол невысокий, чтобы с него было удобно есть только сидя на полу, который застелен огромным ковром, по-видимому, ручной работы. На ковре разбросаны много маленьких подушек. В центре стола стоял огромный кальян из слоновой кости с двадцатью трубками для курения. Из-за своих исполинских размеров и всех этих шлангов он напоминал кракена со старинных гравюр XIX века. Две стены комнаты представляли собой сплошное огромное окно в человеческий рост, за которым уже во всю силу светило летнее солнце. Немного не к месту восточного стиля смотрелась огромная плазма, висящая на стене. Сергей почувствовал липкое ощущение дежавю. Он судорожно пытался вспомнить, где он всё это видел.

«Только барханов не хватает, малыш?» – услышал Сергей…

– А в фашисткой Германии были суши-рестораны? – как бы сам у себя спросил Азарий, выдыхая густой пушистый дым с ароматом вишни.

К моменту этого вопроса из всей компании за столом осталось только четверо. Сергей, Азарий и две близняшки-брюнетки Ира и Герда. Сестрёнки были молоды и симпатичны и учились в Санкт-Петербургском университете по открытию в людях ментальных способностей на факультете внебрачных церебральных связей. Что такое внебрачные церебральные связи, Нечаев даже и не брался представлять. Но из всех прочих девушек они были единственные, кто не вспоминал чью-нибудь мать в конце каждого предложения. И не стремились напиться до обморочного состояния, тем самым поддерживали длящуюся уже несколько часов беседу. Собственно, их и осталось только четверо из-за этой продолжительной беседы. В течении первого часа диджей Трависил, прихватив с собой трёх поклонниц, скрылся в комнате на втором этаже. Оттуда первые двадцать минут раздавались характерные звуки. Ещё три девушки, ссылаясь на ранний подъём в университет, взяли у хозяина дома полотенца и скрылись в ванной комнате, откуда не выходили и по сей момент. Самыми трезвыми и понимающими происходящее были эти сёстры-брюнетки с весьма странной фамилией для этих широт – Ивановы. Хозяин дома был весьма пьян, хотя и держал себя в руках. А вот Нечаев чувствовал себя гусеницей из всё той же старой доброй «Алисы в Стране чудес». Но в отличие от гусеницы, Сергей мог лишь слушать и выдыхать приятный дым кальяна, а вот дать кому-либо дельный совет или хотя бы заговорить он не мог. Поэтому последние несколько часов он внимательно слушал беседу скульптора и близняшек. Беседа была в основном односторонней: Нечаев и Азарий слушали сестёр, как те рассуждают о современной литературе, кинематографе и искусстве в целом. Но после перечисления основных современных деятелей культуры Азарий внезапно вспомнил про суши.

– По идее, должны быть, – всё так же, не обращаясь ни к кому конкретно, говорил Азарий.

Сергей слушал с трепетом, сёстры улыбнулись.

– Да. Хоть один-то ресторан на весь Берлин должен быть. Ведь японцы были союзниками Гитлера, – продолжал Азарий. – Даже если и были такие рестораны в Германии того страшного периода, Адольф их не посещал. Я в этом уверен. Ведь он стал бы очень уязвимым для своих многочисленных врагов. Тогда бы Клаусу фон Штауффенбергу не пришлось бы мастерить бомбы в надежде взорвать фюрера. Убить Адольфа было бы очень просто. Какой-нибудь повар-сушист-антифашист устраивается в этот ресторан – и вуаля: Гитлер мёртв!

Слушая речь скульптора, Нечаев не заметил, как перенёсся в Германию 1944-го. Все описанные образы очень явно всплывали в сознании Сергея. Он увидел Бранденбургские ворота в знамёнах со свастиками. Увидел патрули на улицах в фуражках с орлами.

– Почему вы так решили? – спросила Ира, брюнетка с длинными прямыми волосами.

– А всё просто. Ведь в суши можно добавить всё что угодно, и никто бы этого не заметил. Я не думаю, что Адольф был знатным ценителем суши. Вряд ли бы он понял, что «Филадельфия», которую ему посоветовала Ева Браун, начинена цианидом. И самый кровавый диктатор мог умереть, не выходя из ресторана. Конечно же, ресторан после этого, скорее всего, бы сожгли, а Еву Браун расстреляли после сорокачасовой пытки в гестаповских застенках, но тем не менее. Игра бы стоила свеч.

Повисло молчание. Сергей видел перед глазами горящих официанток в кимоно. Ему очень не хотелось в Германию времён фашизма. Поэтому после очередной затяжки он решительно сконцентрировался на одной из близняшек – той, которая была с каре. Герда. Когда Сергей впервые увидел их двоих, он не сразу понял, что девушки – близнецы. Они были в разных одеждах, у них был разный макияж, и стрижки их были разными. Сергей был необычно рад их присутствию. Заходя в дом скульптора, он был уверен, что у него с ними будет секс на троих. Он ощущал ладонями их нежные упругие груди, он слышал, как они целуют друг друга для него. Сейчас же он просто смотрел на одну из них и не мог оторвать глаз понимая, что красивей никогда никого не видел в жизни. В ней было идеально всё: волосы, улыбка, зелёные глаза и особенно имя – Герда. Едва он произнёс её имя про себя, как вновь оказался в Германии. Но не фашистского периода, а во время Генриха Великого. Он ощущал себя молодым и несмышлёным трубадуром с охотничьим рожком во владениях самого Генриха. Он бежит в лес на лай гончих, понимая, что собаки уже загнали добычу. На его устах была улыбка от предвкушения – как он накинется на загнанную лань с ножом. Он бежит, перепрыгивая валежник. И останавливается как вкопанный, когда видит, кого загнали к самому обрыву гончие. Это не лань и не сайгак. Это девушка. Молодая девушка, его ровесница. На ней порванное собаками платье. Она смотрит на него бесконечно зелёными глазами. Он видит, как они блестят от слёз, которые вот-вот сорвутся с век девушки и устремятся вниз по щекам.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.