Заметки pro* бунтарей и мечтателей
Дневник российской эмигрантки: США, Карибы, Андалусия – и всё по любви
Ольга Лу

Редактор Татьяна Кирилова

Корректор Макс Остин

© Ольга Лу, 2024

ISBN 978-5-0059-8130-1

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Предисловие

Мы видим мир не таким, какой оно есть – мы видим мир таким, какие есть мы.

Анаис Нин

Вопрос «О чём твоя книга?» поначалу ставил меня в тупик. Не скажешь ведь добрым людям, что сама не знаешь… И я научилась говорить: «Мемуары, только в записках. С места происшествия». А мест и происшествий становилось так много, что я стала тормозить и с другим ответом – кто я по профессии. Последние лет пятнадцать только и делала, что летала по миру, с блокнотом и ручкой. Потом убежала из Америки, пересела на велосипед, пустила корни на Карибах. Друзья заставили поменять блокнот на «ЖЖ» и добавить камеру. Но я продала камеру и добавила телефон – так легче. Можно думать сразу на трёх языках и тут же этими наблюдениями делиться.

Так я сделалась писателем и книга соединила наконец две мои личности – бунтаря и мечтателя. А заодно я вышла из ещё одного ступора: чётко вспомнила свою реальную детскую мечту… Разве такое можно забыть? Оказалось, можно – присыпать блестящим наркозом сублимации. Не нарочно, а подспудно. Чтобы выжить. В чужой стране с ребёнком…

Что я с семи лет мечтала писать книги, вспомнилось недавно, как будто я проснулась от летаргического сна. Мне привиделась зелёная тетрадка в клеточку, где карандашом я написала сказку про собаку и даже нарисовала ей четыре ноги-столба – она так прочно стояла на земле! Но мама думала иначе, и тетрадка пропала, её до поры хранило лишь подсознание. И выпустило на свет тогда, когда я дала волю своей душе-мечтательнице. Это было чудом, и почти сразу я поняла, что всю свою жизнь как раз и ожидаю чуда. Уже не подспудно, как мечтатель, а решительно, как и положено бунтарю. С самого рождения, когда врачи махнули рукой, а я взяла и выжила, решительное ожидание чуда стало для меня… Как это лучше назвать? Пожалуй, образом жизни.

Так что книга как раз об этом. Как решительное ожидание чуда помогает видеть мир шире, ярче и бесстрашней. А за видением чуда приходит и всё хорошее, всегда и везде – я проверяла!

Вступление

«Не жизнь, а сказка!» – частенько думала я, глядя в любое окно своего американского дома. Как я вообще там оказалась? Подруга говорит, влюбилась и вышла замуж. Технически – да. Но ведь что интересно: ни намерения выйти замуж, ни тем более уехать в США у меня не было… Намерение было другое: поменять свою жизнь так, чтобы стала другой жизнь дочки. Пожалуй, эта книга—коллекция историй о том, как манифестировать намерения – знакомый таксист в Мексике так описал меня по дороге в аэропорт:

– Ольга, ты -профессор метафизики. Пора давать классы!

Вместо классов я записала эту книгу, авось кому поможет!

Всё началось в Питере… Итак, на дворе 1991 г., седьмой год моего замужества. Русского. Дочке было четыре года, когда одним не так уж и прекрасным днём в коридоре питерской коммуналки мы практически дрались с её отцом, очень пьяным, но желавшим отобрать у нас дитя. Именно у нас: рядом была моя мама… Этот момент отпечатался в мозгу: помню, во что была одета дочь и как меня пронизала решимость ни за что на свете не допустить в её жизнь того, с чем выросла я. Жестокость и страх закончатся на мне, баста. Решение было принято, и я даже подала на развод, хотя никто в семье не верил, что я отважусь. Но прошёл ещё год и ещё один печальный опыт, прежде чем мне стало болезненно ясно: одного решения мало. Должно быть намерение, граничащее с приговором, commitment. И вот тогда я просто вцепилась в рукав зятя, который незадолго до этого удачно познакомился с одной русской американкой и стал частью одного необычного мероприятия… Вроде случайно, но вовсе нет – моя жизнь развернулась потом на 180 градусов. В той же питерской коммуналке зять сказал мне вот что: «Тут американцы приехали, набирают людей на психологический курс, хочешь пойти?» По его словам, там учили, как отвечать за свою жизнь, а не быть жертвой…

Задумайся, читатель: в магазинах пусто, СССР только что рухнул, на коммунальной кухне стадами бегают тараканы, и я пополнила ряды матерей-одиночек. А тут – американская психология на блюдечке. Повезло? Кто-то скажет, что да. У меня другая версия: я себя с дочкой приговорила. К лучшей жизни. Нужен был лишь учитель, проводник. Почему-то он стал американским, но это уже из разряда судьбы, думаю. А почему нет?

И ещё. Это сейчас полно семинаров, коучей, мастер-классов и всяких тренингов, не говоря уж про YouTube. Тогда не было ничего, те американцы были первыми. С той русской из Флориды мы снова пересеклись в Мексике и дружим по сей день. Её зовут Ира; в конце книги обозначено и мероприятие, и где его найти. А пока назовём его просто Курс, договорились?

NB! Договоримся и вот о чём, друг – о вкраплениях текста на языке оригинала. Так работает мой мозг, на трёх языках. А чтобы и твой не заскучал, советую задвинуть услуги переводчика и пригласить интуицию. Это будет твой маленький шаг в интересном направлении: думать иначе. За интерес головой отвечаю.

Aмерика

Из окна черничной фермы

Июль 2022. Я сижу за кухонным столом в маленьком доме старого друга. Он родом с Аляски – это важно. Потому что народ там, как наши сибиряки, надёжный, непоколебимый. Для меня это особенно ценно после многолетних приключений среди латиноамериканцев; мой редактор Танечка ненароком предложила хлёсткое название итогу тех приключений – «карибский кризис»… Об этом я напишу чуть позже, когда осядет пыль из-под колёс самолетика, доставившего меня сюда, на черничную ферму в окрестностях Сиэтла, штат Вашингтон (не путать со столицей, это вообще на другом побережье). Старый друг пригласил погостить forever, и билет я купила в одну сторону…

Мне предстоит не только стряхнуть пыль с башмаков, чемодана и просто вещей. Я хочу прояснить свой взгляд на… американские ценности, составить будто список-каталог «The very best of…» И тут я спотыкаюсь, так было всегда. Пожалуй, лучше вспомнить давний разговор моей сестры с нашей мамой в Питере:

Сестра: «А почему бы тебе не съездить в гости к Ольге?»

Мама: «Я боюсь Америки».

Сестра: «Так она в Аспене! Это не Америка!»

Ну вот, разобрались. Только для меня Аспен и есть Америка – я прилетела туда и осталась. Там я себя чувствую дома, в своей тарелке, в своём элементе, в своём теле и духе. Не оттого, что прожила там больше двадцати лет, нет. Как раз наоборот: я прожила там столько лет, потому что это моё. Окружение верное. А почему же тогда уехала? Время пришло – так, кстати, сказала моя повзрослевшая дочь: «Mom, it’s time to leave Aspen». Не в бровь, а в глаз, я и забыла за столько лет, что решила когда-то всеми силами остаться в этом правильном, хоть и дорогом месте именно ради неё. Mission accomplished – теперь она сама хочет привезти из Франции свою новорождённую дочь пожить там…

Из окна черничной фермы Аспен видится, как ни странно, ещё более своим, даже аэропортишко местный напомнил об этом. Своей неспешной задушевностью. И вот именно в таком настроении я хочу полистать каталог воспоминаний «The very best of А…» – поставь страну или город сам, читатель. Для меня это место, давшее образ громадной мечте, несусветно дерзкой, наивной, красивой и бесконечной. Придумать мечту больше, чем жизнь, научили… американцы на том самом Курсе в 1991 году. А что за мечта-то? Я хотела, чтобы люди вокруг улыбались…

Черничная ферма располагает к идиллии, не так ли? На ум приходит Пушкин с его болдинской осенью. Правда, там была няня и как минимум кухарка. У меня же пока куры, цыплята-индейки, кормушки для диких птиц и трактор для стрижки травы (черника ещё не созрела). Хозяин-друг убыл на Аляску, оставив не только велосипед, но и несколько машин – концы на ферме немалые. Но тишина здесь невероятная, на книжных полках хозяина много стихов, а на окне лежат горкой элегантные перья – точно, как Пушкин! Я надеваю льняную рубаху и жалею, что купила поршневую ручку с картриджем, а не чернильницей… Ну что ж, читатель, всё равно садись поудобней и приготовься к волшебству – мы отправляемся в Аспен. Только сначала – маленькое отступление.

Как это по-русски?

Serendipity favors the believing.

Krystl Campos

Я просто обязана сделать отступление в лингвистику, иначе будет нечестно и стрёмно. Речь пойдёт об одном слове из английского, которым я пользуюсь постоянно и теперь имею честь предложить вам по-русски – why not? Придумывает же кто-то такую нелепицу, как «тичеры»… Я придумала серендипию, поменяла лишь окончание – прошу любить и пользовать!

Слово serendipity мне нравилось всегда. Во-первых, просто по звуку, есть у меня такая слабость. Например, я переехала в мексиканский Тулум практически из-за названия. Да, там Карибское море, шаманы и потрясающая еда, но в соседнем Плайя дель Кармен я бы не купила дом. Мне ближе короткие, односложные названия мест, где я согласна жить: Питер, Аспен, Тулум… Из этой закономерности выпадает Гавана, но её вроде можно поменять на Кубу и двигаться дальше. Типа. А не потому ли я сбежала оттуда в итоге? Хм, интересно…

Так вот, serendipity для меня звучит мистически-сладко, очень сродни эффекту, которое это слово и описывает. Словари вам дадут такой перевод: «интуитивная прозорливость». Даже технически неверно, а звучит вообще коряво и скучно, как если бы романтическую фразу to make love переводить как «иметь половой контакт»… И если вы пока не говорите на английском, всё равно признайтесь, что serendipity ласкает слух больше, чем длинное русское описание. Так что для меня serendipity сродни чуду. Обыкновенное такое чудо, которое приходит к тем, кто верит в его потенциал. Об этом и цитата-эпиграф в начале по-английски. Это феномен, когда тебе вдруг является что-то, чего ты сознательно не искал, но подсознательно всегда желал. Та неожиданная, мистическая сладость, которая сопровождала, например, открытие пенициллина или изобретение микроволновой печи – оба этих и много других гениальных открытий были сделаны вроде случайно. Об этом вы сами можете почитать, если интересно. Я же предлагаю заглянуть в происхождение этого словца.

Serendipity пришло в английскую речь из арабской версии старого имени острова Цейлон – Серендип. И не просто из учебника истории – из персидской сказки о трёх принцах, постоянно натыкавшихся на изумительные открытия, которых вовсе не планировали. Принцы жили в этом самом Серендипе. Дело было в XVIII веке, и красивое словечко перекочевало впоследствии во многие языки, но до русского не дошло. Пока. Редактор предложила «серендипность». Не то, я продолжала искать и слушать интуицию. И в каком-то странном источнике мелькнул перевод на… испанский! Ну, конечно! Как я сразу не догадалась – serendipia!!!!

Сама я узнала это слово в Аспене из американского фильма с одноимённым названием, Serendipity. Там играет любимый актёр John Cusack и дело происходит в любимом Нью Йорке, где при мистически-сладких и очень неожиданных поворотах сюжета разворачивается история любви. Если после этой книги вам не станет ясно значение серендипии, я уйду на пенсию, а вы всё равно сделайте себе одолжение, посмотрите этот фильмец!

И ещё – внимание! Задумав эту книгу, я представляла серию интервью с аспенцами и начала было список. Однако мой самый первый респондент Кевин, местный старожил, абсолютно случайно всплыл на моём горизонте сам и начал свой рассказ об Аспене именно такими словами: «The history of Aspen is a serendipity case…» Старожила я знаю очень давно, он муж подруги. Отчаянный каякер, путешественник-экстремал, знакомый с Ричардом Брэнсоном и снявший много щекочущих нервы эпизодов для National Geographic, он был в моём представлении самым маловероятным не только сторонником, но даже пользователем этого слова… Так что теперь я думаю – это счастливая случайность была или интуитивная прозорливость? И то, и другое. Серендипия то есть.

Совсем немножко истории

История Аспена пестрит серендипиями ещё с ледникового периода. Именно тогда в окрестностях удачно сползли два ледника, расчистившие на своём пути достаточно места для строительства посёлка на ровной плоскости, живописно и стратегически окружённого горными вершинами в очень правильной пропорции. В том смысле, что горы создают атмосферу райской безопасности, но не давят психологически. На той же плоскости уместился впоследствии даже аэропорт – роскошное удобство для такого маленького городка. И, как бы завершая ощущение элитной принадлежности, прямо за окончанием ВПП¹* дорога делает резкий изгиб, следуя очертаниям громадной скалы, – взгляду открывается следующее пространство, и дышать становится легче. Здесь заканчивается территория Аспена и начинается посёлок-спутник Snowmass, в принципе, родной его брат – открытый, только более широкий и бесшабашный. Тут нет оперы, зато есть родео, поле для запуска воздушных шаров и простор для верховой езды.

Однако Аспен – это не просто город, точка на карте; это идея. Такая же смелая, как элегантная и крутая.

Всё началось с серебряной лихорадки в 1870-х годах. Идея шахтёров-любителей и всех, желающих попытать счастья, была гениально проста: в таких трудных местах удача им обязательно улыбнётся. И пожалуйста – именно в Аспене был добыт самый крупный из когда-либо найденных серебряных слитков весом 830 кг. Потом от смены политических и других ветров город-шахта чуть не стал призраком, но магически возродился после Второй мировой войны уже как курорт. Я сравниваю Аспен с Питером – оба города неповторимой красоты, изысканной культуры и неописуемой энергетики были, по сути, созданы гениальным предвидением смелых мечтателей. Пётр Первый был царь, ему проще. Зато в Аспене в дело опять вмешалась серендипия! Представь себе, читатель, одетых в белое альпийских снайперов на деревянных лыжах во времена World War II… Среди них была и американская дивизия, а тренировалась она перед забросом в Альпы… Правильно, рядом с Аспеном! И надо же такому случиться: одним из снайперов оказался бывший австрийский лыжник-чемпион, удачно сменивший гражданство лет за пять до того. Когда закончилась война, он вернулся в Аспен, чтобы основать лыжную школу. Деньги на это «организовала» серендипия, отыскав правильных людей в далёком Чикаго. Весьма кстати пришлась и железная дорога, напрямую связавшая Аспен с этим городом ещё с рудниковых времён… Об Аспене, его истории и людях написано так много, что один поиск в Google займёт пару дней, а в местной аптеке есть целая секция книг. Но вот что я нашла в «черничном» настроении этих дней:

«Если вы выедете из города по извилистой дороге… перед вами откроется потрясающий вид на долину… на лыжные трассы… и на огромное небо, которое властвует над всем. Легко поверить, что это свойство почвы, терруар Аспена, или его удобная близость к небесам, которая дала городу такие грандиозные устремления. Даже грозы, проносящиеся по долине, кажутся предназначенными для глубокого созерцания: заходящее солнце имеет тенденцию придавать самым тёмным тучам яркую серебряную канву…»

Но, конечно же, это не так. Интеллектуальный климат Аспена – то, что стало известно как «Аспенская Идея» – был сформирован одной энергичной и богатой семейной парой, которая привезла сюда не просто тонны чикагских денег, но и уникальную преданность. Начав в 1949 году с фестиваля ко дню рождения Гёте (?!?), мечтатели-гуманисты – чета Paepcke – приступили к превращению Аспена в место с определённой миссией. Они хотели сделать город пунктом назначения для тех, кто ищет обновления своего духа, тела и ума. Причём круглый год.

Так появились Аспенский институт (где я познакомилась с Обамой, когда он лишь баллотировался в сенат); международная конференция дизайна; Аспенский музыкальный фестиваль, примечательный не только мировыми исполнителями, но и гениальной «музыкальной палаткой» – архитектурным шедевром-шатром с продуманной акустикой и возможностью улечься на травке по соседству, чтобы выпить-закусить; ежегодная конференция писателей; фестиваль современного балета и невероятно популярный Shortfest – один из главных фестивалей короткометражных фильмов в Северной Америке.… Не говоря уже про регулярные Кубки мира по горным лыжам и собирающие толпы зимние Игры экстремалов/ X Games.

Прошлым летом я вернулась в Аспен на два месяца поправить себя от «карибского кризиса» и почувствовала каждой клеточкой тот самый идеально задуманный создателями Аспена неподражаемый дух обновления. Через тотальное погружение во вдохновляющее и заряжающее энергией сообщество – яркое, устремлённое в будущее, которое привлекает самых страстных в мире артистов, спортсменов, вдумчивых лидеров и энтузиастов жизни вообще.

И сейчас, собирая весь этот материал, я было подумала: «А зачем я оттуда уехала???» Один ответ – время пришло. Другой… Чтобы добраться наконец до черничной фермы в окрестностях Сиэтла и обнаружить на прикроватной тумбочке маленькой спальни полную коллекцию рассказов Хемингуэя, моего идеала в искусстве пера. Причём особое издание, Finca Vigía – так называлась ферма писателя в окрестностях Гаваны – городе, где я жила и мечтала стать женской версией великого мастера. Серендипия? А то!

Пикантные подробности и не очень

Аспен (aspen tree) в переводе значит «осина». Если бы названия переводились, то городок стал бы Осиновкой. Собственно, тут и думать нечего: осины здесь растут элегантно и густо. Осиновый лист в форме сердечка – эмблема Аспена. Каждой осенью эти сердечки наполняют всё вокруг сказочной красотой плавно переходящих оттенков от бледно-жёлтого до багряно-красного. На фоне кристально прозрачного неба цвета кобальта эта картина завораживает, не зря по осени сюда слетаются фотографы всех мастей. Иногда бывало нелегко даже подъехать к Аспену со стороны перевала: ошарашенные туристы бросают машины чуть ли не на проезжей части узкой дороги, переполненные чувством момента и желанием ухватить его на плёнку. Эта часть шоссе недаром входит в список Top 10 scenic drives в Америке. По осени я любила прыгнуть в свою красную спортивную машину и дать по газам на серпантине, ведущем к перевалу… Однажды обогнала аж пять машин на прямом участке, дорогу знала наизусть…

Но это было потом, а для сюжета вернёмся снова в 1991 год.

Помнишь, читатель, как на Курсе я создала огромную мечту? Такую, как если бы ни деньги, ни возраст, ни здоровье – ничто вообще не было бы препятствием? Даже сейчас, оглядываясь на множество невероятных голливудских поворотов судьбы и подарков жизни, я не совсем понимаю, откуда в моей голове появилась эта безумно-красивая идея, чтобы люди на улицах улыбались. Стоп! Написала это и вспомнила: не потому ли, что все американцы на Курсе – инструкторы, ассистенты – постоянно улыбались, что было неслыханно для нас в те времена? Кстати, заехавшие примерно тогда же в Питер американские сектанты поразили меня не только религиозной преданностью (они раздавали брошюры на наших вокзалах при любой погоде), но и шикарными улыбками просто так.

Второй частью создания мечты было задание написать, что лично ты намерен сделать, дабы осуществилась эта огромная мечта. И я написала: «Начну улыбаться на улицах сама. Потом выучусь на инструктора Курса и других научу».

Сказано – сделано. Став первой выпускницей первого в Питере Курса, я начала работать с американцами и несколько увлекательных месяцев спустя встретила будущего супруга Марти. Который был (и сейчас есть) из Аспена…

Пусть слово «первый» не режет тебе слух, читатель. У меня не наполеоновский комплекс. Просто я родилась второй из близнецов и чуть не умерла. Не то чтобы я помню себя в инкубаторе роддома, но лишь на Курсе после трёх часов разбора полётов мне удалось встать во весь рост и сказать Я. Гордо и не оглядываясь на сестру. Точнее, не дожидаясь её разрешения. Ощущение свободы и лёгкости бытия, посетившее меня наконец после намеренной тренировки садиться в центр групповых фото, – это вещь! Выученная на Курсе фишка, fake it till you make it…

Мечта у каждого выпускника Курса, разумеется, была своя, а вот стать инструкторами хотели все. Время было такое: старое рушилось, новое было неясным, но возможным казалось всё. И мы полетели в Америку. Мы – это группа выпускников, что прошли серьёзный отбор. Те самые американские ассистенты голосовали за каждого из нас и выбрали 33 человека – магическая цифра создателя Курса с хорошим именем Билл. Помнится, в разговоре с одним из ассистентов я случайно упомянула, что в русском алфавите 33 буквы. Реакция была моментальная: «А Билл знает?» Без серендипии и тут не обошлось!

На собранные американцами деньги Билл привёз всех нас на своё ранчо в Техасе. Сразу оговорюсь: никаких стереотипных ковбоев там не было и в помине. Скорее – база отдыха в окрестностях изумрудного озера. Обучение было суровым. По раскалённым углям не гоняли, но бегать по утрам в гору (commitment hill), медитировать, танцевать каждое утро и работать публично с детскими душевными травмами, большей частью в слезах и соплях – это да. Здесь тоже не обошлось без ассистентов-добровольцев: кому-то нужно было вытирать русские слезы! На это подписались многие из тех, кто уже приезжал в Россию, Марти в том числе. Наш роман полыхал по всем законам жанра, поэтому неудивительно, что из лагеря в Техасе он пригласил меня в Аспен. Визы нам всем дали на три месяца, why not?

Все эти подробности я рассказываю намеренно. Полезно вернуться в то состояние – the sky is the limit – чтобы сделать перекалибровку. Да и для сюжета важно, в каком состоянии я появилась в Аспене, о котором не знала ничего и даже не слышала вообще…

How are you…

Как хорошо, что я понятия не имела, что Аспен – это дорогущий курорт, где по улицам разгуливают голливудские звёзды. Прилетев на игрушечном самолётике в крошечный заснеженный аэропорт в горах, удобно расположенный буквально через дорогу от дома Марти, я окунулась в неспешную жизнь маленького городка, где люди здороваются на улице, знают соседей и не запирают входные двери. Но было там ещё что-то, абсолютно новое и завораживающее для меня тогдашней: все спрашивали, как я поживаю, how are you?

На курсах английского в Ленинграде в начале 1980-х нас учили британским штучкам, в том числе правильному ответу на вопрос «How do you do?» Оказывается, вежливый англичанин не станет описывать свое состояние, а спросит в ответ: «How do YOU do?», сместив фокус на вас… Британские штучки меня не раз коварно подставляли в Аспене, порой бывало совсем не смешно, а ведь курсы английского длиной в три года я закончила с красным дипломом! Про идиомы и говорить не стану, жесть. Тяжко давались на слух даже американские цифры по телефону, когда не видишь собеседника…

Марти до сих пор владеет франшизой Global Relationship Centers – детище Билла, объединившее нас – и неудивительно, что круг его аспенских друзей состоял из людей, продвинутых духовно, метафизически. Осознанных, как теперь принято говорить. Нас приглашали на вечеринки каждую неделю, я стала вроде знаменитости и на вопрос «How are you?» всегда имела развёрнутый ответ, подкрашенный уже рождественскими огнями Аспена (дело было в конце ноября, когда начинается лыжный сезон и город по вечерам наполняют волшебные гирлянды несусветной красоты)…

Маленькое отступление. Много лет спустя в Мексике мне встретилась молодая семейная пара из Индии. Они снимали мой дом, так что времени для душевных бесед выпало достаточно. Отпечатались они в памяти именно своей душевностью и поразили меня двумя откровениями. Во-первых, это были первые живые доказательства того, что брак по договорённости / arranged marriage работает. Я читала, как в Индии принято договариваться родителям новобрачных, почему им следует заключить этот союз. Так закладывается фундамент долгосрочных отношений без временных затмений ума любовной химией-физикой. Теоретически мне всегда нравилась эта идея, теперь появился шанс увидеть её плоды и потрогать, образно говоря. Ребята честно рассказали, как всё было, и красота динамики гармоничного взаимодействия в этой паре запомнилась мне.

Во-вторых, они задали поначалу шокировавший меня вопрос, не боялась ли я потерять personal identity, переехав в США (куда они сами только что перебрались). Как видишь, читатель, в Аспене мне такая опасность не грозила, очень даже наоборот! И лишь годами позже я мысленно вернулась к тому разговору, анализируя своё потерянное ЧСД = приобретённый чужой страх за другой границей. Об этом поговорим отдельно, во второй части книги.

В тот короткий приезд в Аспен моя самоценность укрепилась со всех сторон и пустила добрые корни, как правильно посаженное дерево. Я даже умудрилась заработать официально! Отдам должное Марти – как инструктор Курса, он задал мне в одно январское утро правильный вопрос:

– А не будет-ли здорово вернуться домой при деньгах? Причём заработанных самостоятельно?

Положил передо мной газету с объявлениями и ушёл. Вернувшись, спросил, нашла ли я что-нибудь.

– Нет, везде требуется опыт торговли, – во мне наперебой кричали комплекс честности и советский отдел кадров с его записями в трудовой книжке…

– А кто на базаре арбузами торговал?!

Поясняю. В студенческие годы мы с сестрой и подругой Ларой подрабатывали на киргизском (восточном!) базаре. Сестра подружилась в своём вузе с прелестной девушкой, родители которой владели бахчой. Да, именно. С наступлением сезона на сбор урожая арбузов бросают всех. А тут питерская студентка без дела бродит: в первое лето сестра приехала лишь погостить. На бахчу её не отправили, там местным сподручнее. А вот на базаре постоять красиво на фоне арбузной горы – другое дело. Вернулась сестра не только с приличными для студентов деньгами, но с невероятными историями и хорошими шмотками. Так что на следующее лето мы полетели в Киргизию втроём, уже на заработки.

Я вспоминала те времена как sheer fun и не больше. Американцы же мыслят иначе: шире и без комплексов. Назавтра Марти привёл меня в небольшой магазинчик, где можно было взять напрокат беговые лыжи, починить и смазать свои собственные, купить одежду и взять урок. Про опыт торговли никто не спросил, достаточно было моего акцента. Короче, меня наняли on the spot – российские лыжники тогда были всемирно на слуху, а я бегала по молодости за «Зенит», классическим ходом. Так что получилось нечто вроде «arranged marriage», а сильные чувства с обеих сторон – меня и работников магазинчика – последовали за респектом.

Об этой работе я говорю не просто с уважением – с восхищением: где ещё можно было одновременно и запросто учиться не совать в микроволновку пирожки в фольге, брать оплату кредитной картой без дрожи в советской руке, понимать скользкие американские шутки и быть при этом единственным человеком, который действительно изучал английский язык? «You are the only person here, Olga», – сказала мне одна из сотрудниц, Лора. Впрочем, «сотрудница» – это не про неё. И не про тот лыжный центр. А возможно, не про Аспен вообще. Лыжные гонки – командный спорт (некоторые говорят – лошадиный, но что он воспитывает характер, это точно). Трудно найти эквивалент чувству локтя в эстафетной гонке, а посему лыжники-гонщики – особая порода, и в том маленьком магазинчике это чувствовалось. И ещё кое-что мне оттуда пригодилось на всю жизнь…

Американцы вообще одновременно щедры и щепетильны, когда дело касается имён, но в том лыжном центре это было особо заметно. От той же Лоры сначала, а потом и от других я слышала всё время: «How are you, Olga?» или «Что новенького, Ольга?» и так далее. Надо ли говорить, какой это имело эффект? Легко предположить объяснение: меня всю жизнь путали с сестрой. Но скорее, не так всё банально. Ведь не зря американец Дэйл Карнеги писал в своём легендарном пособии «Как завоёвывать друзей и оказывать влияние на людей», что имя человека – самый сладкий звук на любом языке. Точно помню, что в том аспенском лыжном центре я отметила и взяла на вооружение простой, но совершающий чудеса lifehack – называть собеседника по имени. Любого. Попробуй и увидишь – начни с кассирши в супермаркете…

И ещё вот что: писать и думать «Я» с большой буквы, равно как и спросить у прохожего «How are you?» в Аспене получается естественно и легко.

P.S. Много лет спустя со мной на горном подъёмнике разговорился мальчишка лет десяти. Я сидела тихо, он сам начал и поведал, что объездил уже много лыжных курортов, но больше всего любит Аспен.

– Это почему же? – мне действительно стало любопытно.

– Да потому что тут голливудские звёзды!

Прошло минут двадцать, я съехала вниз на сноуборде и направилась в раздевалку. Народу на парковке было мало, поэтому не заметить идущего навстречу человека было невозможно. Поравнявшись, он глянул мне в глаза и дружелюбно сказал:

– Hi! How are you?

Лицо его показалось знакомым, но сообразила я лишь post factum – это был Джек Николсон.

Что лучше: дарить или спасать?

Ничто не обходится нам так дёшево и не ценится так дорого, как вежливость.

Мигель де Сервантес Сааведра

Опять вспомнилась Лора. Ничем особо не примечательная, кроме саркастичного юмора, она останется в моей памяти как образец очень персональной благодарности. Благодаря за каждую мелочь, она ещё и добавляла всякий раз моё имя, как вы уже поняли: Thank you, Olga.

Пожив на Карибах, я бы сказала, что мексиканцы более щедры на благодарность, чем американцы. Но эта благодарность другого качества. Разница между мексиканским gracias и американским thank you такая же, как между «благодарю» и «спасибо».

Удержаться тут от пробежки в Google было сложно. И я сбегала – вот что понравилось, цитирую:

«Спасибо означает – Спаси Бог! Резонно у людей возникал вопрос – от чего спасать, да и с какой стати. Поэтому на спасибо раньше отвечали – „не за что“, то есть – я ничего плохого не сделал тебе, чтоб меня спасать… Говорили и говорят воспитанные люди – „БЛАГОДАРЮ“. То есть вы делитесь частью своего блага. Вы лично, а не кто-то за Вас, отвечаете добром на добро…»

Это размышления русского человека. Там же, в Google, мне попались и комменты на английском, внимание:

– Do americans say «thank you» too much?

– Why do americans write thank you notes? (?!?)

Давайте вместе поразмышляем!

Америка остаётся страной иммигрантов, возможностей и оптимизма. И разве удивительно, что День Благодарения ежегодно празднуют именно там? И вовсе не удивительно, что записки-открытки Thank You я впервые увидела в Аспене, в ящике письменного стола Марти. Меня поразила сама идея, что кто-то держит наготове аккуратную стопочку таких открыток с координированными по цвету конвертиками. Разумеется, в детстве старательно учили говорить волшебное слово. Но вот искренне, щедро, иначе благодарить меня научил Аспен, то есть Америка.

Прикольный случай: на заре американской жизни подъехали мы как-то на бензозаправку. Пока Марти заливал бензин, я оглядывалась по сторонам. Будучи рьяным любителем всё читать, тем более в новой культуре, я обратила внимание на маленькую табличку при выезде – Thank you for your business — и ошарашено спросила у вернувшегося Марти:

– Откуда они знают, какой у меня бизнес?

Он сначала не понял, потом расхохотался. Оказывается, этим трюком владелец бензоколонки поощрял водителей отдать ему деньги снова, в другой раз. Слово «бизнес» означает доллары, а спасибо – так доброе слово ж и кошке приятно!

Подобные таблички я видела потом по всей Америке, особенно на дорогах, где шёл ремонт. Очень простенько – Thank you. Kelly Construction. Лишь теперь понимаю: это была реклама, маркетинг. И здесь вроде уместно привести данные опроса: американцы действительно так часто говорят спасибо, что слово потеряло изначальный смысл. Вроде. Как и sorry. Но я помню эту табличку до сих пор. Потому что у меня память визуальная или потому, что мне спасибо сказали? Эмоциональная память тоже вещь.

Тут грешно не вспомнить случай из жизни до отъезда в Америку. Знаменитый 1991 год, Москва. Мы с друзьями приехали на ночном поезде из Питера в только что открывшийся McDonalds. Отстояли очередь длиной в километр, но она всё время двигалась, в отличие от обычной советской. Внутри было красиво и чисто, еда казалась божественной на фоне талонов на мясо и не только, а тут даже искусственные цветы в горшках выглядели абсолютно настоящими (я потрогала!). Ошарашенно стараясь найти хоть что-то знакомое по общепиту, я затаила дыхание, когда подошедшая девушка-работница принялась ловко протирать соседний столик. Пусть хоть тряпка будет грязная… Нет, она была ослепительно-белой. И так далее. Но самое потрясающее случилось на выходе. В дверях стояли девчонка и парень, которые не просто улыбались на прощание всем. Они сказали: «Спасибо, что пришли» – и я заплакала…

Эту историю я рассказывала множество раз в Америке. В контексте, разумеется. Потому что в Аспене, допустим, бесплатные автобусы, и все говорят водителю Thank you не просто так. Делятся радостью, что доехали бесплатно, с комфортом. И к волшебному слову там тоже другой подход. Своими глазами наблюдала невероятную сцену в раздевалке бассейна, где одевались мама и малыш лет двух. В какой-то момент малыш отвлёкся, как и положено малышам. Вместо энергичного окрика мама наклонилась и спокойно сказала:

– Будь любезен, закончи с ботиночками.

И когда малыш вставил ножки в свои ботинки, мама искренне добавила:

– Thank you!

Возможно, русское «благодарю» прозвучало бы здесь высокопарно, но дело уже не в выборе слова. Тогда я не раздумывала о философском смысле благодарности, просто энергия мне была знакома. Оказавшись в райском Аспене после коммуналки, я чувствовала себя… благодарной. Эта благодарность была деятельной, тем самым благом, которым хочется поделиться.

Приходит на ум случай из той же американской молодости, когда Марти привёл меня в очень хороший ресторан; я борюсь со словом «дорогой», потому что фактически он был дорогим, но дело не в этом. Посмотрим правде в глаза: для русской туристки в 1992 году любой американский ресторан с накрахмаленной скатертью должен был выглядеть дорогим. Посетителей было мало, нас обслуживали аж три любезных персонажа. Тот вечер остался в памяти как первая любовь, когда нет конкретных ожиданий, лишь череда волнующих эмоций-сюрпризов. Элегантность состояла не столько в изысканном интерьере, сколько в безупречном обслуживании. Казалось, персонал двигался бесшумно и возникал из ниоткуда в самый правильный момент – ни раньше, ни позже. Годы спустя, работая в дорогих ресторанах, я выучила трюки официантов-профессионалов, но тогда мне казалось волшебством появление кудесника в жилетке именно в тот момент, когда я ставила на стол почти опустевший бокал. Или когда его коллега уверенно-вежливо просил разрешения забрать тарелку, только что отодвинутую мной. Опять же много лет спустя узнала, что по статистике в США 70% посетителей приходят в ресторан за обслуживанием, а не за едой. А тогда в этом первом элегантном ресторане не только моей американской жизни – жизни вообще я поклялась себе поработать когда-нибудь официанткой. Не ради денег – чтобы подарить это ощущение волшебства другим. В знак благодарности.

P.S. На том же русском форуме Google прочла занимательный факт. Строго грамматически надо было бы говорить «спаси Бо (г) ” ваС, и «благо дарю» ваМ. Прикольно?

P.P.S. Английское Thank you! – трансформация изначального «I think of you kindly». То есть дарю вам часть своего блага, по сути.

Hugs, anyone?

Сейчас об этом знают даже школьники: обнимашки и физические прикосновения помогают нам вырабатывать окситоцин. А это гормон, без которого мы обречены на депрессию. Или просто не выжили бы: природа сделала так, что он вырабатывается во время родов и кормления грудью. То есть с молоком матери впитывается. Написала это и подумала об инкубаторе роддома – может, я потому такая tactile, что пролежала там два месяца совсем одна и теперь всю жизнь пытаюсь наверстать? Жесть.

А может, и нет – у нас в семье вообще не принято было обниматься. А потому я некоторое время пребывала в шоке, увидев на Курсе американцев, которые запросто обнимали нас, советских. Не совсем уж с порога, но и не дожидаясь, чтобы непременно утешать. Как бы это получше описать? Они распахивали руки и делали шаг тебе навстречу. Ощущение было такое: давали понять, что мы все сделаны из одного теста. Причем и мужчины, и женщины. Это не было панибратством. Наоборот, своего рода приглашением в клуб.

В Аспене народ тоже обнимался. Это уже не шокировало: кроме инициации на Курсе, я ещё и на продвинутом этапе обучалась обниматься, total immersion в техасском лагере прошла. И там впервые примерила на себя вызвавшее поначалу недоумение (мягко говоря) равенство полов. То есть никто не парился по поводу «мальчики – направо, девочки – налево». У такого бесполого отношения к жизни есть свои минусы. Например, был у меня в Аспене случай, когда я открывала тяжёлую входную дверь собственной рукой, как вдруг в неё попытался совершенно беспардонно втиснуться подошедший было парень. Я офигела и… отпустила дверь. У него перед носом – я не за такое равенство полов. Был ещё момент, когда я поддела Марти насчёт джентльменских жестов типа подать руку при выходе из машины (она действительно была высокая). На что он заметил философски:

– И при этом твоя зарплата всегда будет меньше. Это ты тоже хочешь?

Мужчин в Аспене, по статистике, всегда было больше, чем женщин: добывать серебро всё же дамам не так сподручно. И шахтерский дух – мужественный кураж? – продолжает витать в воздухе. Но в сегодняшней Америке женщины научились себя оберегать: нужно было видеть пачку бумаг, выданных школой семилетней дочке в первый день занятий. Там описывались сексуальные домогательства всех видов и мастей, и я рада, что дочь знает свои границы. А вот чем Аспен покорил меня в первый приезд – это было ощущение безопасной непринадлежности к одному полу (по-английски пол – просто sex). То есть обнять не «своего» мужчину – почтальона, учителя, владельца ресторана и т. п. в момент душевного импульса не выглядит странным или неуместным. Конечно, в маленьких городках своя динамика: здесь, на черничной ферме, я тоже обняла водителя UPS²* – уже темнело, а ему предстояли ещё 10 доставок тем вечером… Но ведь это то же самое, что поделиться благом, разве нет? Разумеется, спросив разрешения.

Вспомнила тоже, как, прожив в Аспене лет пять, я стала часто летать в командировки на один завод в белорусской провинции. У завода был стенд на ярмарке во Франкфурте, то есть познакомились мы в культурной обстановке. Но главный инженер, с которым я была на «вы», столбенел, завидев мои открытые руки в аэропорте Минска. Равенству полов он только учился, у меня… А директор, в кабинете которого по-прежнему висел портрет Ленина, оторопел, когда я отказалась от водки:

– Спасибо, я не пью.

– Только не надо мне говорить, что вы были трезвая, когда мы виделись в столовой вчера.

– А почему вы сомневаетесь?

– Да уж больно вы были счастливы!

Для того чтобы так спокойно делиться благом, его нужно сначала заиметь. Достать, приобрести, добыть, верно? И да, и нет. Потому что благо культивируется внутри, обнимашки поддерживают его в рабочем состоянии. Через добрую порцию окситоцина… И это не обязательно должен быть человек, чтобы обниматься… В Аспене собаки законно приходят с хозяином в офис или Музыкальную палатку… А в холле городской больнице есть целая стена с портретами собак-медбратьев – они лечат больных через те же обнимашки и виляния хвостом. Выигрывают все. Кстати, в Аспене действительно собака – друг человека. На вершине горы, куда прибывает подъёмник-гондола, всегда есть миски с водой для четвероногих. Ведь воздух в Колорадо очень сухой, тут одними обнимашками не отделаешься!

Глядя из окна черничной фермы, мне вдруг стало ясно, что Аспен кормил меня не столько окситоцином, сколько всем набором гормонов счастья, коктейлем вкуса жизни: серотонином, эндорфином, дофамином… Не спеши бежать в Google, если пока не знаешь о них – очень скоро объясню на пальцах. На историях из аспенской жизни.

Свобода быть собой

Сегодня в Америке праздник, День Независимости. Американцы вообще любят всё сокращать, и это длинное название осталось, пожалуй, лишь в заголовке нашумевшего когда-то фильма с невероятными спецэффектами. Ну да, в Wikipedia тоже. Народ же зовёт праздник коротко и ласково: четвёртое июля. И не только американский народ – запросов на дату в Google больше миллиона, а на название дня – ровно половина. Может, поэтому в российских СМИ промелькнуло сообщение: американцы якобы и не помнят, от кого стали независимыми в 1776 году. По мне, так фейк: дочь закончила американскую школу, там явно учат. А для остальных – это день рождения США, начало новой жизни без королевского британского двора за спиной. По масштабу я бы сравнила этот праздник с седьмым ноября в СССР (молодёжь, Google вам в помощь!).

Привыкшая видеть каждое четвёртое июля яркое, отлично продуманное, но трогательно-домашнее шоу на главной улице Аспена, где следом за колонной домашних собачек непременно ещё и сюрприз какой-то будет вроде парашютиста с американским флагом, я накануне стала теребить местных, где тут празднуют нарядно. Черничная ферма расположена не так уж далеко от города с аэропортом, а посему мне казалось: парад обязательно должен быть… Местные, однако, не знали. Google тоже не шибко помог, нашёл лишь фейерверк, который видно с моего крыльца… Может быть, подсознательно не очень-то я и хотела? Трудно соперничать с бесцеремонным по духу, но всегда насыщенным vintage-классом праздником Аспена. Однако случилось кое-что получше: местные спросили, что этот праздник значит для меня. Я задумалась на несколько минут, а потом засучила рукава и написала этот очерк.

В Америку я переезжала в два этапа: сначала одна как туристка-выпускница Курса. Погостив в Аспене два месяца, я вернулась в Питер. Полгода спустя приехала для участия в конференции, но прихватила дочь (как нам дали визы – отдельная история). Гениальным жестом судьбы мы прибыли в Нью-Йорк как раз третьего июля, накануне этого самого дня. Тогда я понятия не имела о парадах, но сохранилась фотография нас с дочкой на фоне Twin Towers, легендарного и разрушенного потом террористами World Trade Center. Для многих в то время, включая меня, силуэт двух идентичных небоскрёбов уже был символом свободы… А тут ещё и Statue of Liberty с её терновым венцом – мне казалось, все тернии она уже взяла на себя, оставив мне только звёзды! В День Независимости мы отдали ей честь с борта катера. Потом весело обследовали Манхэттен, объедались пиццей, заблудились в нескончаемом нью-йоркском метро, где видели самых жирных в мире крыс, и примкнули к толпе очарованных зевак на динамичной Times Square. Чувствовала ли я себя независимой и свободной? Absolutely! Первый раз я была в Нью-Йорке на пути домой из Аспена, а посему пьянящий эффект небоскрёбов уже примерила, и было захватывающе любопытно наблюдать теперь за реакцией дочки. То есть я пьянела от того, как пьянела она, но шестилетний ребёнок не пьёт. Она просто была собой, шкодной рыжей киской, и мне доставляло громадное удовольствие купаться в осознании того, что этот подарок – Америку – ей сделала я. Сама. Одна.

Венцом того вечера, нашего первого и настоящего Дня Независимости, стал поход в Центральный Парк, где не иначе как именно для нас выступал New York Philharmonic. А перед сном мы наблюдали из окна отеля сказочное представление – праздничный фейерверк над чёрной гладью реки Гудзон…

Здесь уместно вспомнить гормон серотонин, он вырабатывается в организме от чувства гордости за себя, за свои достижения и является одним из ингредиентов коктейля вкуса жизни, помнишь? Тогда я об не знала и не думала, но вкус новой жизни мне был точно по душе.

Второй раз, когда я отчётливо запомнила этот вкус… Нет, стоп – это был уже третий раз… Какая разница! Главное, он связан с чувством праздника, свободы и независимости, хоть и не четвёртого июля. Дело было так.

Оставшись в этот раз в Аспене надолго, я скоро придумала другую мечту, американскую: купить красную спортивную машину и отправиться на ней в Калифорнию. Вдвоём с сестрой. Кто смотрел голливудский шедевр Thelma and Luise, поймёт без слов. Для всех других, молодых – это гимн badass феминизму, свободе духа, независимости женщин. Через триллер. Все эти элементы я и намеревалась осуществить поездкой-мечтой. На покупку машины пришлось копить деньги три года; сестра не смогла тогда прилететь, но мечту я не забросила. Договорилась с приятелем Марти в Санта Барбаре пожить неделю в его доме, посадила дочку в новую машину, купила правильную музыку и нажала на газ… До сего дня помню запах в саду того дома – запах долгожданной, невероятной, иллюзорной и таинственной Калифорнии… Я смотрела тогда на океан из сада на горе и чувствовала, как разливаются от мозга по всему телу приятные волны серотонина…

Но вернёмся к свободе и независимости, тем жизненным ценностям, которыми так гордятся американцы. И отклонимся от точных дат – это были весенние каникулы в школе, spring break. В отличие от Тельмы и Луизы из фильма, нашу поездку в Санта Барбару мы продумали детально – не пускать же мечту на самотёк! Обойти здесь ностальгию никак не получится: я скучаю по нормальным бумажным картам-атласам, которые можно было заказать в AAA, ассоциации автопутешественников, и я заказала! На твоё имя приходит пакет, открываешь его, а там… Жёлтым фломастером от руки нам проложили маршрут на страницах перекидного атласа, а в специальном буклете – лайфхаки насчёт мотелей, ресторанов и прочих необходимостей. Теперь всё это делает GPS, скучища… А тогда был азарт поиска сокровищ и никак не меньше!

Вот с таким настроением, под чудный аромат Калифорнии, где-то на третий день мы с дочкой приехали в Sea World – там были дрессированные киты (диких мы к тому времени уже посмотрели в океане с лодки). Зрелище в обоих случаях впечатляющее. И в какой-то момент по огромному стадиону с открытым бассейном вместо футбольного поля объявили, что дети приглашаются вниз, к бортику. Для чего именно, никто не помнит, но моя маленькая девочка вдруг вскочила и побежала, глянув на меня лишь мельком – феминизм, свобода и независимость в чистом виде.

И пока она бежала по ступенькам вниз, на весь стадион заиграла песня Брюса Спрингстина Born in the USA… Я смотрела на дочь, ловко действующую в толпе американцев, вдыхала морскую свежесть Калифорнии, представляла свою красную машину – fast and sexy — самую красивую на любой парковке и… рыдала. Не совсем белугой³*, но на оба глаза точно.

Прошло много лет. В Калифорнию мы съездили на машине не один раз. А потом и на другое побережье, тоже не один. Ещё одна мечта стала явью. Америка подарила мне много-много серотонина, как и чувство независимости, свободы от мнения других. Вот только не плакать от счастья я училась чуть дольше и в другой стране… Но это уже другой гормон, эндорфин – он вырабатывается от лёгкого преодоления себя, как на тренировке в спортзале. Об этом у меня тоже есть пара историй – stick around.

Есть такое место

Вернулся с Аляски мой друг, хозяин черничной фермы. По всем параметрам достойный мужик, он вдруг сморозил за ужином полную чушь, я прямо на стуле подпрыгнула! Разговор свернулся на Аспен – наверное, он поинтересовался, о чём я пишу.

– I hate Aspen! – произнёс вдруг человек, который читает поэзию, наблюдает за кратерами Луны в бинокль, мешками покупает птичий корм и носит на ферме дорогую итальянскую обувь. Про Хемингуэя я уже писала.

– А ты там был???

– Нет, но я знаю двоих, которые там работали один сезон и не скажут ни одного хорошего слова про Аспен.

– А я прожила там почти 25 лет и не скажу ни одного плохого слова. Ты кому больше поверишь?

Сколько раз я слышала от американских обывателей, что Аспен – это показуха для миллионеров; что на улицах одни снобы и нормальных там нет и т. д., и т. п. И пришла к грустному выводу: так говорит народ с жизненной философией «Лучше пусть моя корова сдохнет, чем у соседа будет две». Но мой друг не из тех, и для него я села на своего конька и понеслась на нём, как экспресс на зелёный свет, подпрыгивая от возбуждения (на стуле). Вот что он услышал.

Этой зимой я каталась на сноуборде в Шамони. Захотелось мне попить, воды нигде не раздобыть, кроме бара. Денег я не взяла, пошла на пару часиков (дочь ждала внизу). И – о чудо! – вижу будку лыжного патруля. Прямиком туда попросить воды. И что я слышу? У них, видите ли, нет. Я офигеваю и не могу сдержаться:

– В Аспене кругом бесплатная вода, даже миски для собак. Это же высокогорье!

Парень хватает меня за руку и зачарованно шепчет:

– Так вы из Аспена? Подождите, пожалуйста! У нас тут работает Стефан, он был в Аспене и никак не может перестать говорить о нём!

Зовёт Стефана, и я узнаю, что тот был один сезон у нас по программе обмена лыжными патрулями между городами-побратимами… Мы ностальгируем о знакомых спусках и общих начальниках – Стефан даже в Шамони носит бейдж Аспенской Лыжной Компании, ASC.

– Эта была самая лучшая работа моей жизни! – на висках у него элегантная седина, и я знаю, что он имеет в виду. Для меня это тоже так. И я рассказываю ему, как в один бесснежный сезон ASC давала каждый вечер бесплатные ужины для ребят, приехавших заработать, но простаивавших из-за голых спусков. Президент ASC Майк убирал тогда грязную посуду со столов…

– Таких начальников вообще больше на свете нет! – восклицает Стефан.

Мы сделали селфи, которое я отправила Майку – он знает многих инструкторов лично. Через день получила ответ: «Ольга, вот это да! Я переслал твою историю всем патрулям Аспена!!! Thank you, Olga».

Пожалуй, можно опускать занавес. Но я выйду на сцену перед ним и расскажу ещё вот что, как эпилог.

Закончив три семестра в колледже Аспена по классу испанского, я намерилась развивать слушание и набрела на один замечательный подкаст, @coffeebreakspanish. Чисто-просто шедевр, с любой точки зрения, но особенно потому, что автор давал и кастильское, и латиноамериканское произношение. Я слушала, крутя педали на велике в спортзале зимой, а иногда и просто для поднятия настроения. Так вот, на продвинутом этапе там есть один эпизод, где разговор идёт о subjuntivo, сослагательном наклонении по-русски. Ведущие подкаста обсуждают идеальное место, в котором они хотели бы жить. Приятный мужской голос перечисляет важные для него моменты при выборе будущего ПМЖ: чтобы природа вокруг была красива; чтобы люди были милы и приветливы; чтобы не дождило постоянно, как в Шотландии; чтобы поблизости были театр, музеи и вообще культура; чтобы на улицах было безопасно; чтобы вокруг были возможности для спорта и воздух был чистым; чтобы добраться туда можно было просто и т. п. – получается утопия, верно? И тут ведущий поясняет: «Неспроста я употребляю „бы“/ subjuntivo. Разумеется, на свете есть много мест, где люди милы и приветливы; есть много мест, где солнце светит 300 дней в году; есть места красивые и безопасные; есть очень даже много мест с театрами и музеями… Но я не уверен, что существует одно такое место, где есть это ВСЁ». И мне захотелось немедленно крикнуть: «Такое место есть! Оно называется Аспен…»

The happiest Russian

Жизнь как зеркало; улыбнись ей, и она улыбнётся тебе в ответ.

Peace Pilgrim

Про американскую улыбку мы знали даже за железным занавесом: какие-то фильмы в советском прокате появлялись, да и живые американцы по Невскому ходили иногда. Тогда казалось, что они все счастливые, богатые и всегда хорошо пахнут, отчего же им не улыбаться? Пожив на американском континенте, я выстроила в голове другую теорию. Наверное, больше похоже на научный эксперимент, только опыты я проводила на живых людях. Да ещё и без их согласия – какой ужас… Однако спешу уверить, что никто не пострадал, кроме меня, да и то как сказать. Судите сами!

Мало кто знает, что изначальный смысл рукопожатия – это демонстрация простого факта, что человек пришёл с пустыми руками. В смысле не укрыл за спиной ножика, камня или другого оружия. То есть не опасен. Так древние обозначали мир и согласие. Но давайте посмотрим правде в глаза: те древние за океан не плавали, жили себе оседло и более-менее представляли, что может выпасть из рукава человека, если хорошенько потрясти его ладонь. А в недавно открытой Америке, за океаном, неизвестно какие могли посыпаться на тебя томагавки. То есть туда приехали люди очень разных обычаев и культур, от французов с их тремя поцелуями до японцев, которые вообще не прикасаются друг к другу. И как тут выжить?

Улыбаться. Лично я предпочитаю думать, что улыбка незнакомых переселенцев в неосвоенной Америке – тот же самый жест, которым в Старом Свете обозначали мир, только дистанционно. Я не то чтобы очень рад тебя видеть, незнакомый сосед, но ведь как-то мне надо показать, что я не опасен? С соседями всегда полезно дружить. C объятиями могут не понять, испугаться и… We don’t want to find out. Улыбнусь-ка я на всякий пожарный, может, уцелею…

Так родилась американская улыбка, от необходимости. За 250 лет истории этой нации (всего-то!) она трансформировалась, конечно, стала более широкой, открытой и белоснежной. Да, по большому счёту народ здесь богаче, зубы у них здоровее, и жить тут проще. И сейчас мне грозит быть закиданной камнями со стороны латиноамериканцев, которые считают американскую улыбку fake, поддельной. Ну да, по сравнению с индейцами майя – так оно и есть. Подробнее об этом во второй части книги. Но я не боюсь латиноамериканских камней и открыто заявляю: я примерила на себя доктрину «fake it till you make it» ещё на Курсе, а недавно отыскала и научные данные: «Даже если вам плохо, заставляя себя улыбаться, вы принуждаете свой мозг думать, что происходит что-то позитивное, и улучшаете своё настроение».

И теперь я думаю: а может, это наоборот всё? Американская улыбка стала брэндом, и мир видит американцев счастливыми именно оттого, что 250 лет назад они заставили себя улыбаться для выживания? Вполне возможно. Но точно знаю, что, оказавшись в Аспене в невесёлое для русских людей время, я сразу почувствовала себя дома… Тогда я не рылась в научных исследованиях и не докапывалась до причин – мне просто было легко в том окружении. Сейчас не помню даже, отдавала ли себе отчёт, что I was living my dream. Но точно помню разговор с сестрой, которая навестила меня в последний раз в Аспене в трудное для себя время, и мне очень хотелось обновить её дух! А она всё хмурилась, жаловалась и ворчала…

– Улыбнись, сестра! – не выдержала я в какой-то момент.

– Тебе легко говорить, ты в Аспене живёшь!

– Нет! Это всё как раз наоборот: я в Аспене живу, потому что когда-то решила улыбаться.

Интересно работает наш мозг. Тогда, во время нашего разговора, я не задумывалась и не готовила мотивационную речь, разумеется. Ответ сам из меня выпрыгнул, как бывает у детей. А вот сейчас, написав это, вдруг поняла, что забыла эту простую истину-аксиому на какое-то время и говорила обычно, что приземлиться в Аспене мне было предназначено судьбой. И это тоже, только за судьбу кто отвечает? Правильно, ты сам! А название этого очерка я выбрала со слов очевидцев. Так называли меня весёлые сотрудницы отдела частных уроков лыжной школы Аспена (здесь и далее – S3, от Ski & Snowboard School):

– You are the happiest Russian we have ever seen! – они имели дело с богатыми туристами со всего мира и пребывали под несгибаемым впечатлением, что русские не улыбаются. Их можно понять: меня саму мама называла в детстве Schweiger Mutter (пусть не взыщут знатоки немецкого), в свободном переводе «злючка-мать». На детских фото я почти всегда с нахмуренными бровками, сестра же была хохотушкой…

И коль скоро речь зашла о частных уроках, не рассказать про один из них было бы преступлением. Тем более, что дело касается улыбки и мечты.

Сидела я как-то в лобби шикарного отеля Аспена, одетая в форму инструктора. Она была крутая, по-другому не скажешь: чётко продуманный для visibility в любую пургу кровавый оттенок куртки имел тонкую ассоциацию с цветом модного дома Valentino и внушал уважение. Форма была и суперфункциональной, с великим множеством стратегически продуманных карманов, молний, липучек и других фишек. За право одеть инструкторов S3 Аспена бились не только киты спортивной одежды вроде Salomon, но и модные дома вроде Gucchi и Ralph Lauren. Зачем я это говорю? Чтобы всем было ясно, что пройтись в этой форме по улице было в кайф – инструктор в Аспене всё равно что бог. Инструктор – это по-русски тренер; в моём случае – сноубординга. Так вот, я провожала семью любимых русских клиентов, все катания были позади, они назавтра улетали в Москву, и мы просто неспешно беседовали. Технически, клиентом был сын, родители катались на лыжах, причём весьма хорошо, но семья была на удивление дружная, и мы провели вместе множество счастливых часов. Особенно любопытным для меня был отец – высокопоставленный чиновник с двумя очень разными образованиями, выдержанный и остроумный, он рушил у меня на глазах стереотипы о русской «элите». И на плюшевых диванах отеля он между делом спросил, как я попала в Аспен.

Сколько раз я отвечала на этот вопрос за 13 лет работы инструктором! Но спрашивали преимущественно по-английски и под другим углом: «How did you choose Aspen?» И ответ у меня был отточен до совершенства: я его не выбирала. Аспен сам меня выбрал. Но тогда на плюшевых диванах то ли потому, что разговор шёл на русском, то ли по тому, как задан был вопрос, то ли чёрт знает ещё почему, но я просто сказала, что сама до сих пор не понимаю:

– Столько лет прошло, а я каждое утро себя щипаю, чтобы убедиться, что это правда. Чувствую себя, как Золушка на балу, и недоумеваю, как это мне так дико повезло…

– Нет-нет, – сказал мой дорогой клиент. – Просто так не бывает. Что-то Вы в жизни сделали правильно…

Love story по-колорадски

Жениться мой будущий бывший муж не хотел. О чём заявил весьма прямолинейно:

– Дело не в тебе, Ольга. Я просто вообще не хочу жениться.

Уже потом, годы спустя, я узнала от психоаналитика, как это называется по-американски – а non committal guy. Оказывается, есть такая категория мужчин, ха-ха – они постоянно держат одну ногу в дверном проёме. На случай быстрого отступления. Быстро не получилось, мы прожили вместе семь лет. До психоаналитика дошли, когда семейная лодка заскользила к разводу. Не было бы счастья, да несчастье помогло, в самом прямом смысле. Я судилась с одним известным банком, инкассаторский танк которого въехал в багажник моей красной ласточки на светофоре. За причинённый моральный ущерб полагалась психотерапия, а тут как раз уже разводом попахивало. И тебя вылечат, как говорится в советской киноклассике…

Я и сама бы не вышла за него, не будь он американцем. Из Аспена. Любовь-морковь дело хорошее, и она явно присутствовала первое время. Но даже тогда, месяца через три после нашего с дочкой переезда в Аспен, Марти сказал легендарную фразу:

– It’s not my job to take care of you, – и попросил меня платить половину квартплаты. Для протокола: я была нелегалом с ребёнком на руках. От алиментов отказалась при разводе с отцом ребёнка, мне не нужно было от него ничего, только бы ушёл из нашей жизни…

Я бралась за любую халтуру: сажать цветы, шить, убирать. Зимой меня снова взяли в любимый лыжный центр, но с ограничением: без разрешения на работу больше 600 долларов за сезон мне не полагалось. Потом мы ударили по рукам с хозяином мебельной мастерской – ему нужна была швея. Это всё я делала днём, а по ночам… Работала на Марти – он начал совместное производство с питерским кооперативом, из-за разницы во времени переговоры всегда приходилось вести ночью. Инструктором Курса Марти был гениальным, из-за чего я и влюбилась в него, а вот бизнесменом никаким. Это совместное производство он разваливал на моих глазах. Но зарплаты от него я не получала, на квартиру и ребёнка нужно было зарабатывать днём, поэтому я старалась не ввязываться, а просто переводить, чтобы добраться наконец до подушки… Работа в лыжном центре была прикольная, но целый день на ногах, уставала я конкретно. Да и спина начала болеть не на шутку. Всё это происходило на фоне безобидной, на первый взгляд, но капавшей на мозги действительности: Марти своим поведением постоянно напоминал, что не хочет жениться. При каждом удобном случае отправлял нас с дочкой пожить в пустующих домах друзей и однажды отстранил меня, когда я хотела его поцеловать на парковке перед супером, чтобы никто не увидел, город-то маленький… А как же любовь, спросите вы. А вот так, одной ногой – почему-то я притянула в свою жизнь именно такого…

Маленькое отступление. От инструкторов Курса я узнала про Луизу Хей и прочла её самую главную книгу «You can heal your life», которую потом обнаружила на книжной полке в доме Марти, очень удачно. Эту книгу я зачитала до дыр, покупала всем в подарок и теперь ношу с собой приложение в телефоне. Почему-то во мне очень резонировали её истории о психологических травмах детства и советы по исцелению не столько тела, сколько души. Я видела в ней добрую, любящую маму и очень рада, что мы друг друга нашли. Сама Луиза давно ушла из жизни, но её голос звучит во мне из медитаций на YouTube и действует лучше валерьянки. Самая главная мысль, подаренная мне Луизой, заключалась в том, что любую болезнь можно исцелить внутренней работой над собой, если намериться и не лениться. Она сама излечила себя от рака. Из той же книги я узнала, что рак буквально разъедает человека изнутри, когда он долго живёт с подавленным негодованием, resentment…

Я испытала это на себе. Какое чувство может зародиться и вырасти до опасных размеров в теле женщины, когда она молчит, вкалывает, на всё соглашается и делает вид, что всё прекрасно, только чтобы удержаться в том месте, где непременно должна вырасти её дочь?

В конце концов мы поженились, только Марти не упускал возможности объяснить друзьям-знакомым, что это брак ненастоящий. По иронии судьбы иммиграционное интервью для получения green card, разыгранное по всем законам жанра в разных комнатах и с вопросами типа какого цвета зубная щётка супруга, мы прошли без сучка, без задоринки. Марти завоевал сердца сотрудников иммиграционной службы рассказом о том, как я ненавижу TV, потому что мой первый супруг зарабатывал в перестройку починкой электроники в нашей двенадцатиметровой комнате, и звук самовыпадающей из аппарата видеокассеты по ночам до сих пор бросает меня в дрожь…

Лишь только мне дали разрешение на работу, я закончила со случайными заработками и вырезала меланому на груди. Не сама, конечно – специалиста нашла. Но даже хирургу пришлось вызвать меня на повторную операцию, чтобы удалить уж точно всё – негодование пустило во мне приличные корни. Я заплатила наличными и вышла из кабинета с твёрдым намерением не допустить его в своё тело, а значит – жизнь, никогда больше. Я точно знала, что со мной этого не будет: Луиза Хей научила to hold people accountable. Кстати, она же предлагает воспитывать в себе веру, что все нужное появляется всегда. Это к вопросу о болях в спине: они от боязни денег и недостатка материальной поддержки. Тот самый уважаемый банк, чей инкассаторский грузовик так удачно въехал в меня на светофоре, заплатил не только за психотерапевта, но и за операцию на позвоночнике. После этого я записалась в бассейн и убрала спинные боли из жизни, по большому счёту. Теперь, как только в спине возникает дискомфорт, я сажусь в удобное кресло, закрываю глаза и спрашиваю себя, что происходит… Ещё я научилась ездить на велике без рук – очень помогает укреплять пресс, а значит, бережёт спину.

Легендарная фраза Марти стала не только первым гвоздём в гроб наших романтических отношений и первым ростком негодования в форме рака. Она не оставила мне иллюзий на предмет необходимости стабильного заработка, и я благодарна ему. Вскоре я нашла не просто идеальную работу, но и познакомилась с потрясающим человеком, ставшим для меня не просто другом – ментором и объектом восхищения. Он оказал самое значительное влияние на становление во мне американской бизнес-леди. Его зовут Ричард.

Марти не случайно не хотел жениться: супруг из него был тоже никакой. У нас не было общей мечты или даже цели, и наши пути заметно разошлись, когда я стала неплохо зарабатывать, а потом и открыла своё дело. Но это не помешало ему быть прекрасным отчимом для моей девочки, которая выросла в райском Аспене благодаря ему. И не только это: она дружит с его сыновьями, которые зовут её little sister. Мы все дружим, включая его первую жену, мать сыновей. Марти мне как брат. И сейчас, с высоты прожитых лет, я обнимаю его символически, в знак уважения к тем ценностям, которые он передал моей дочке. Писать записки Thank You, например. Готовить потрясающий салат Цезарь. Не путать I’m sorry c I apologise – он и меня этому научил с первых аспенских дней:

– Возьми ответственность и скажи «Я приношу извинения» вместо безликого «Мне жаль…»

Когда дочь заканчивала университет, мы все были на выпускном в Вашингтоне, включая новую женщину Марти и двух его сыновей. Позвонил из России первый муж, поблагодарить за то, как я воспитала нашу дочь. И я хочу поделиться этой благодарностью с Марти – он сделал всё, что мог.

Как я играла в бейсбол

Ещё будучи нелегалом, как уже было сказано, я работала в мебельной мастерской. Точнее, это было место, где мебель перетягивали – не с места на место, а из одной одёжки в другую. По-английски upholstery shop. Замечу, что в американском английском слово shop давно утратило своё книжное значение «магазин», как вам с радостью поведает любой словарь. Ну, например, в Амстердаме заокеанское coffee shop вообще указывает на продажу марихуаны… Ладно, вернёмся в Америку. Там это слово означает, скорее, мастерскую. Судите сами: bike shop – тут вы не только можете купить велосипед, но и починить его, настроить, и тур какой организовать помогут. Я запомнила это словечко на всю жизнь после вот такой истории. Марти, которому медведь на ухо наступил, как и мне, в средней школе записался в хор – детям на выбор предлагаются креативные классы. В конце четверти учитель-хормейстер отвёл его в сторону, положил руку ему на плечо и дипломатично посоветовал: «Next year, Marty, take shop» – так называют столярное ремесло. Сейчас только сообразила, что с этим у Марти всё супер, не зря он с хором завязал!

Так вот, в мебельной мастерской я в основном сидела за машинкой, шить я умела всегда. Поэтому и зашла туда в поисках работы. Владельцем был интересный персонаж по имени Стив. Маленький человечек с весёлыми глазами, очень длинными, тонкими пальцами рук и хорошим чувством юмора. Своё дело он знал прекрасно, к тому же имел подход к богатым женщинам, а потому дела в мастерской шли хорошо и работы было полно.

В один прекрасный день раздался телефонный звонок, и Стив, поговорив пару минут, призадумался. Потом оглянулся вокруг, уставился на меня и сказал в трубку что-то вроде «Сейчас разберусь». После этого между нами произошёл следующий разговор:

– Ты в бейсбол умеешь играть?

– ?!?

– Да нет, это женская версия, мячик помягче. Называется softball.

– А что?

– Да я тут спонсирую местную команду, мы состоим в лиге, и завтра полуфинал. Одного игрока не хватает. Вернее, игральщицы – это женская лига.

– А это надолго? У меня ведь ребёнок.

– Нет, часа полтора максимум. Ребёнка можешь взять с собой, я подвезу. Играть будете в городе, рядом с автовокзалом.

– А что делать-то?

– Я тебе на месте объясню. Завтра в 18:00, выручай!

Найти более подходящего выручальщика ему было просто невозможно: зря я выросла в СССР, что ли? Какая разница, во что играть и с кем сражаться – главное, команду не подвести. Сейчас уже не помню, думала ли я тогда о перспективах карьерного роста или прибавке к зарплате – наверняка нет. Во-первых, некогда было. А во-вторых, во мне пробудился командный азарт моментально. Не стадное чувство, нет – именно азарт. Из советской молодости, когда я бегала на лыжах за «Зенит». Да и вообще, мне трудно, что ли?

На следующий день Стив принёс на работу огромную страшную перчатку, то есть веерообразную конструкцию из жёлтой кожи, с которой я поиграла во время перерыва на обед. То есть надела и пошевелила пальчиками. С трудом, впрочем, но это так и задумано, чтобы не переломались. Наверное, Стив мне что-то рассказал о правилах, не помню. Но это было абсолютно неважно. В парке, куда меня привёз после работы Стив, я познакомилась с другими девчонками. Одна из них, Молли, работала в библиотеке и пять лет спустя оказалась моей соседкой, когда я купила дом. Другая работала банкиром и сделала мне потом хорошую ипотеку, когда я тот самый дом покупала…

Но тогда меня поставили в дальний правый конец поля, куда мяч практически не долетал, и я очень обрадовалась: так я могла «играть» весь вечер! Стоишь себе в одной перчатке, поглядываешь на других, которые машут битой и бегают. Каково же было мое удивление и животный ужас, когда через несколько минут выяснилось, что нужно меняться, то есть позиции игроков не закреплены. Карамба! В конечном итоге подошла моя очередь подавать. Вы когда-нибудь видели бейсбольную биту? Говорят, они хорошо продавались в постсоветском пространстве в качестве оружия, которое невинно позволялось возить в багажнике авто. И было почему: эта самая бита весит будь здоров. Но по ширине она тоньше черпака хоккейной клюшки. Вот и попробуй размахнуться ею так, чтобы не только попасть по мячику МЕНЬШЕ теннисного, но и шарахнуть его как можно дальше. Чем дальше улетит, тем больше у тебя времени на перебежки по базам (бейс – база; бол – мяч. Baseball то есть).

Всё это я выяснила уже потом, на тренировках. А тогда пошла подавать на деревянных ногах и успела помолиться – моя дочка сидела на траве в качестве зрителя, промазать я не имела права. И что вы думаете? Я не только попала по мячу, он ещё и улетел куда-то в… Далеко, короче. Ура!

Меня взяли в эту лигу навсегда, я и сама хотела. Потому что главное здесь было не счёт или победа. И даже не просто участие. Главное – to have fun, чтобы весело было. Американцы в этом деле впереди планеты всей, в чём я много раз убеждалась. А тогда я не просто научилась играть в софтбол (якобы). Мне необходимо было помахать этой битой, врезать по мячику, побегать и подурачиться. Читала где-то, что любая игра с мячом – это лекарство от стресса. Прикидываете? А тренером у нас был брат Молли, Мик, ставший впоследствии мэром… Стало быть, I hit a home run – американская идиома, напрямую пришедшая из бейсбола. По-русски вроде «попасть в десятку». А как иначе?

Лотерея

Была в советское время такая фраза на крышах высотных зданий, там, где теперь реклама: «Всё для блага человека». Это тоже была реклама, только продавала она не продукт или сервис. Она продавала государственный строй, социализм. По факту это называется пропагандой. Но дело не в названии. Дело в том, что тогда в СССР никто не понимал, о каком благе шла речь и кто был этот самый человек. Переехав в Аспен, я поняла и то, и другое. Этим человеком была я. И всё вокруг действительно было для меня и моего блага. Без пропаганды.

Тут опять помогла Луиза Хей. Рассказывая о воспитании самоценности, она приводит в пример одного старого еврея из Нью Йорка. Он гулял по Park Avenue на Манхэттене и смотрел на шикарные витрины, дорогие машины да роскошные апартаменты не с чувством зависти или неполноценности, а наоборот. Он вдыхал этот воздух изобилия со словами: «Это всё для меня, это всё для меня!» История затронула мою душу ещё в России, примерить на себя её концепт хотелось немедленно. И я не просто примерила – приобрела и стала носить. Оказалось, мне к лицу.

Дело было на горе, на уроке сноубординга. Когда подъёмник везёт наверх 15 минут, много интересного можно узнать. Однажды студентка поделилась, что её свёкры владеют домом в Аспене, она там всегда останавливается, но чувствует себя неловко в обстановке богатства и роскоши. Я спросила адрес дома – это был не самый дорогой район… Мы поднялись ещё на несколько сотен метров. Открылся панорамный вид Аспена, и я, как обычно, стала рассказывать о городе, показывать концертный зал, школу, бассейн, рестораны и оперный театр. С подъёмника также отлично видно как раз и самый дорогой район, о чём я и сказала. Тут моя студенка внимательно посмотрела на меня и спросила:

– Don’t you feel intimidated by all this wealth?

Я намеренно не перевожу каждую английскую фразу в этой книге, читатель: это нарушит ритм и течение мысли. Лучше продолжать читать, используя интуицию, а уж если она забуксует, перевести всё в конце зараз. Но здесь я уже отступила от ритма, поэтому переведу, заметив между делом, что глагол to intimidate носит более узкий смысл, чем «запугивать». Смотрите сами:

– Вас не пугает всё это богатство? — смысл понятен, но я бы перевела иначе: «Вы не комплексуете от такой роскоши?» Мой ответ нетрудно угадать:

– Нет!!!! Это всё для меня!!!!

Я действительно в это верила. И выиграла в лотерею аспенский дом.

Историей про лотерею я намерена закрыть две темы: «всё для блага человека» и… actions speak louder than words. Вторую философию-мысль я услышала от подружки по бейсболу, той, которая банкир. Она имела в виду мужчин, говорящих одно, а делающих совершенно другое. Но мне эта мысль понравилась вообще – мы все уважаем людей, у которых слово с делом не расходится, верно?

Аспен по праву считается не просто одним из самых желанных мест для жизни в США, но и одним из самых дорогих. Многие годы, по статистике, он и был самым-самым по цене дома на одну семью (не будем про резиденцию Абрамовича или принца Бандара). Именно поэтому в городе родилась гениальная идея/программа affordable housing – ведь простые люди, которые работают в индустрии люкс туризма, должны где-то жить! Причём жить хорошо, чтобы не быть intimidated, не копить негодование и обслуживать состоятельных туристов с душой, профессионализмом и гордостью, а не просто за чаевые.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

* ВПП – взлётно-посадочная полоса, распространённый термин среди авиапутешественников.

Вернуться

2

* Международная курьерская служба. В Питере тоже есть. Как DHL.

Вернуться

3

* Реветь белугой в русском языке значит громко и безутешно рыдать. По-английски же слово beluga означает не только осетра, но и белого полярного дельфина, способного реветь. Или полярного кита белого цвета, по-русски белуха – поди разберись!

Вернуться