Елена Соколова
Вокруг да около, заметки Сокола

ПОСВЯЩАЕТСЯ ВСЕМ СЫНОВЬЯМ

Сыну

Когда-нибудь, когда меня не станет на земле,

Я уплыву на белом корабле

Туда, откуда никого не вернуть.

Мой сын возьмёт тетради и пластинки мои.

И я смогу с ним говорить о любви…

Катя Гордон

Мы должны держать глаза открытыми и видеть, когда стоим на распутье, ведь столько дорог на нашем пути: тропинки, боковые дорожки, разные возможности.

Туве Янссон

Вступительное слово

Долгое время я слышала, какие мои рассказы потрясающие и что мне непременно следует издаваться. Я прошла путь от состояния, когда всему этому не особо верила и не принимала всерьёз, до осознания, что книга, собственно, уже существует в виде разрозненных постов в соцсетях, и она действительно классная. И моя задача – искать издателя.

Но каждый раз, когда я представляла, как «стучусь в двери» к издателям, у меня буквально начинались зубная боль и ломка. Я прекрасно понимала, что рассказы подвергнут редактуре, переиначат, уберут смысловые акценты, исправят все эти мои нелитературные словечки. Такое уже происходило каждый раз, когда я принимала участие в каких-то писательских марафонах. Кураторы просто брали и переделывали мои истории в нечто другое. От этих мыслей у меня сразу пропадало желание что-либо делать.

Решение пришло внезапно во время очередной тренировки в бассейне. Я просто увидела для себя совершенно неожиданный вариант. Это было как яркая мощная вспышка в мозгу. Я МОГУ ИЗДАТЬ САМА СЕБЯ. И это не должно стоить дороже денег. Проект будет не коммерческий, чисто для своих по себестоимости, тираж небольшой. Ну, в крайнем случае, я просто сделаю «еврейский ход» и до конца жизни буду дарить свои книги близким на день рождения.

И когда я всё это придумала, то сразу полюбила проект всем сердцем. В него пошла энергия. Я, забросив все дела, до боли в спине часами просиживала над редактурой, придумывала концепцию, читала, смеялась и плакала, вновь переживая события минувших лет, немного волновалась, но всё равно отчего-то была уверена в успехе. Это было нужно мне, и я верила, что это будет нужно вам!

В этой книге собраны все истории за девять лет. Они расположены в обратном хронологическом порядке – от самой последней к самой первой. Они про мою семью: меня, мужа, наших сыновей и кота Гришу. Можно проследить весь мой писательский путь, посмотреть, как менялись и я, и тексты. Я намеренно не стала переписывать ни одной буквы (хотя признаюсь, соблазн был).

Мои истории очень личные и искренние, в них заложено много любви и принятия, веселья и грусти. Я бы хотела, чтобы, отправившись в этот читательский путь, вы позволили себе расслабиться и от всего сердца смеяться и плакать, как делала это я в процессе создания.

Я благодарю каждого, кто был рядом всё это время! Знайте, я с восторгом замечала каждые ваши отзыв, сердечко и смайлик.

История сто тридцатая. Про кулинарию

В детстве, когда я говорила, что хочу лепить из теста, бабушка отвечала мне, что тогда даже голова будет в тесте. Именно этим фактом я и оправдываю свою нелюбовь к кулинарии: эмоциональной травмой и отсутствием благословения со стороны женского рода.

И я до сих пор отчаянно избегаю контактов с сырым и склизлым.

Игорь вот совсем другой.

Вчера вечером он пёк пирог. И первым делом закатал рукава и погрузил руки в миску по самые локти. Он поговорил с кефиром, ласково погладил яичные желтки, смело сыпал и мял, мял и сыпал. И фигня, что это был бисквит.

– Ещё муки? – спросила я, озадаченно глядя на действо.

– Погоди, сейчас потрогаю и пойму…

Я молчала и не вмешивалась. За 12 лет я наконец поняла, что восприятие информации у сына идёт через какой-то другой канал. Не как у меня – с опорой на логику и авторитеты, а как у папы – через творчество и тягу к экспериментам.

Муж стал было давать совет, что надо разровнять край коржа вилкой. Сын возразил, что тесто нужно просто погладить.

Погладить…

Это прямо что-то про безусловную любовь.

Когда еда сырая и разрозненная, я исповедую принцип социопатии. Я не глажу тесто, не целую будущий борщ в дёсны, не справляюсь об эмоциональном состоянии запеканки.

Максимум, что я могу, – это отчаянно фрустрировать на тему своей кулинарной бесталанности.

Ещё могу есть (и всячески рекомендую себя в качестве кушателя).

А ещё могу взять и написать про это текст.

Вот как сейчас.

История сто двадцать девятая. Про больничный

Андрей вчера чуток недомогал. И краем уха услышал, что если заболеет, то в школу можно не ходить.

Утром мальчик проснулся в приятном ожидании и надеждах. Демонстрировал соплю и страдания.

Но мы же врачи (один из нас даже педиатр). Мы быстренько оценили его состояние. Насморка не было. Ну максимум лёгкая заложенность.

Тогда Андрей не растерялся и издал такой горловой звук, который, вероятно, характерен для старого забулдыги с бодуна, но никак не для мальчика семи лет из интеллигентной семьи.

– Хххыыыыырррр, тьфу-у-у-у!

И потом закричал: «Горло, горло!» – и заплакал…

Там, конечно, было горло, после такого-то… Хорошо, не выплюнулось наружу. Андрей вообще по жизни бодрый переговорщик. Возможно, в будущем он станет с успехом вести переговоры с международными террористами. Там для этого все данные.

Я шёпотом сказала мужу, что следующим этапом перфоманса станут почечная колика и эпилептический припадок.

Чёрт его знает, то ли мы с годами размякли, то ли стали мудрее, то ли Андрей и правда бодрый переговорщик.

Но в итоге он остался дома.

Я максимально убедительно и проникновенно, как умела, сказала ему, что, если он устал, не обязательно болеть.

До обеда Андрей ещё как-то сипел (потому что трюк с горлом не мог пройти безнаказанно).

Потом мы пекли пирог. Играли на домре. Играли без домры. Жизнь текла весело и размеренно. Честно говоря, там некогда было болеть.

А вечером он молча и без каких-либо напоминаний собрал сумку на завтра в школу.

Похоже, что переговоры с его внутренними террористами таки увенчались успехом.

История сто двадцать восьмая. Про мышление

Андрей в своём первом классе стремительно двигается по научной стезе – его всё время выдвигают на олимпиады.

Сегодня в машине по дороге в школу Игорь сказал, что Андрей, если не победит, обязательно будет плакать.

Я как-то сразу встрепенулась, потому как олимпиада – это всё что угодно, но точно не повод для слёз. Спросила старшего, мог бы он дать брату совет с высоты своего опыта.

Игорь подумал и молвил:

– Я однажды пошёл на олимпиаду, чтобы прогулять «Окружающий мир». Сильно уж тема была неинтересная. Немного пописал и пошёл домой… И вообще, там невозможно выиграть, это просто везение.

Иные советы лучше бы не давать…

Я, в свою очередь, возразила, что выигрывают не боги, а люди, которые ходят с нами по одним и тем же улицам. Просто у них чуть-чуть больше таланта и терпения.

Вчера Игорь сделал перестановку на кухне – двинул стол к окну. Потому что «он художник, он так видит». Теперь за трапезой мы сидим как олени, лицом во двор, а кто-то один наполовину в холодильнике. Если смотреть со стороны улицы, получается картина XVIII века «Барыня пьёт чай». После того как стол совершил разворот, я постоянно теряю на нём соль и сахар.

Я ела свой ужин и делала «большие глаза» мужу. Он шёпотом отвечал, что скоро всё пройдёт. Вот прошла же еловая ветка, которую Игорь припёр с помойки после нового года, фигурно обрезал и поставил в вазу. Правда, она «проходила» недели две. Сначала везде осыпалась, потом засохла. А потом уже переехала в помойку. Повторно.

Н-дя… Не у каждой еловой ветви такая полная приключений судьба…

А ещё Игоря выдвинули на конкурс по домре. Платный и дорогой. Мне скинули видео репетиций. Утром я пила чай, злилась, что в очередной раз не вижу на креативно развёрнутом столе сахар, и смотрела ролик. И скажу вам: если в раю и правда играет музыка, то это была именно она.

Игорь возразил, что слажал ноты тут и тут, потому что мало тренировался. Я не знаю, честно. У меня, вероятно, нет каких-то рецепторов в мозгу, чтобы оценить перфоманс со столом, инсталляцию в виде сушёной еловой ветви или ровное исполнение мелодии.

Но я учусь каждый день.

По крайней мере, пытаюсь.

История сто двадцать седьмая. Про простые радости

Дети рассыпали чечевицу. Такую, знаете, мелкую зелёную. Потом собрали. А у нас кухня зелёная. Прямо цвета чечевицы. Я теперь ещё пару месяцев буду встречать её везде.

И ещё рабочая смена такая была тяжёлая, когда пришло всё, что только можно и даже нельзя.

И я занималась делами на кухне и перебирала эти случаи, как зёрна.

Зерно за чайником.

«Метастатические лимфоузлы около аорты».

Зерно у плиты.

«Замершая беременность».

Ногой нашла парочку штук.

«Женщина хочет третьего ребёнка, и другая, которая тоже хочет и зачем-то снимала исследование на телефон (я не знаю, зачем, но, впрочем, мне не жалко)».

Зерно в водяном фильтре. Это самое трешовое, потому что ты его там совсем не ждёшь.

«Девочка, прооперированная после осложнения сальмонеллёза (сальмонеллёза, блин!), а потом ещё раз повторно – после спаек. Не спрашивайте, как такое возможно, я не знаю. Какая-то несчастливая судьба».

Я выгребала эти зёрна отовсюду, но их ещё останется прилично.

И я подумала: «Какого чёрта?! Пусть будет суп!»

Потом я колдовала над варевом и думала о простых радостях. Зёрна всё ещё встречались в процессе, я просто бросала их в котёл к прочим мыслишкам и помешивала, помешивала…

Получилось маленькое волшебство, приправленное имбирём, кардамоном и личным спокойствием.

Простые радости – самые верные.

История сто двадцать шестая. Самый короткий пост в этом году

Спустя сутки Игорь позвонил из лагеря и шёпотом сообщил:

– Мама, я так устал следить за Андреем…

– А ты можешь не следить? Ну… Может, пусть он будет сам, без твоего пригляда?

Игорь вздохнул как-то по-взрослому и после небольшой паузы ответил:

– Могу. Но всё-таки лучше послежу.

Похоже, кто-то внезапно познал радость и ловушку материнства…

История сто двадцать пятая. Про задачу по географии

Дано:

* ребёнок почти 12 лет, одна штука, явно не глупый, творческий;

* мать, одна штука, уставшая с работы, амбициозная;

* отец, одна штука, который любит и мать, и дитя в равной степени;

* задание по географии.

А теперь вопрос: как померить расстояние на карте и сохранить нервную систему в здравии?

Короче, я психанула, потому что Игорь не сделал всратую географию. Позвала отца. Они сели. А там дел – ну на 10 минут. Масштаб карты известен. Надо померить циркулем расстояние в сантиметрах и умножить. Справится даже малыш. Я в тот момент так думала.

Сын сделал. Батя проверил.

А дальше у меня взыграла какая-то смутная интуиция. Я решила только взглянуть. И нашла ошибку в расчётах. Ну окей, бывает. Пересчитали. А интуиция мне всё шептала и шептала. Я предложила перепроверить расстояние линейкой. И оно не совпало, вот те крест. Скрепя сердца, переделали. А интуиция всё роптала: «Лена, Лена, Лена…» Тогда я открыла дневник, и оказалось, что расстояние следовало померить между абсолютно другими городами. Все по очереди поэмоционировали, кто-то поревел, кто-то поматерился, переписали и гордо принесли мне. А мы с интуицией к вечеру чё-то так устали уже. Я подумала, что просто взгляну. Ну, краем, млять, зрачка. Кусочком хрусталика зыркну. Короче, оказалось, они опять померили какие-то не те города. Почему – не знаю.

Такая вот фигня.

Семья с атрофированной географичностью. Что-то врождённое, наверное. И точно не лечится.

Я сказала, что они олени. Интуиция и вовсе почти застрелилась. Вырвали лист. Перемерили, переписали.

Я сидела и думала, что это дитя явно неглупое. Вот 100 %. Он готовит еду, вырезает витые ножи из дерева, рисует как боженька, лучше прочих играет на домре, шарит в английском. Что там за проблема с этой географией? На прошлой неделе мне даже пришлось научиться мерить азимуты. Я теперь построю азимут из любой *опы в светлое будущее.

Муж сказал, что я шарю в географии, потому что я врач УЗИ. Дескать, мы ставим крестики и строим углы. Вот и весь мой секрет.

Действительно…

Потом я лежала и пела на манер Басты:

– Когда меня не станет… Построите азимут сами…

Интересно, Василий Вакуленко умеет мерить азимут?..

История сто двадцать четвёртая. Про уроки

Я вчера провалила свой челлендж доброжелательности. Дети сами учили уроки, пока мы были на работе. Андрей учил ответственно, а Игорь почти тоже, но скорее творчески (у нас в этом плане всё как всегда, всё стабильно). Но у старшего по некоторым предметам спорные оценки и ещё амбициозная мать. В общем, Игорь реально выучил параграф. Но, к сожалению, не тот, что надо, а следующий. А время было как раз без десяти минут спать. Я решила, что спать я хочу сильнее, чем его прибить. Опять же спать нужно уже сегодня, а прибить-то можно и завтра. Засучила рукава и погрузилась в историю Древней Греции. Теперь я знаю назубок всё про ублюдский поступок Париса, генеалогическое древо древнегреческих богов и даже название полуострова, на котором якобы была Троя. Мы запоминали, что Елена – Прекрасная, потому что как мама. Рисовали ось с датами до нашей эры. Потом вернулся муж и сказал, что всё было не совсем так, как в учебнике. А я уже к этому времени превратилась из Елены Прекрасной и Доброжелательной в деву-воительницу Афину. Просто там до истории ещё были «Муму», переменные гласные и информатика – в общем, всё то, что мне искренне неинтересно.

Если вы сейчас хотите люто-бешено самоутвердиться за мой счёт и написать, что дети должны учиться сами, то я, пожалуй, соглашусь. Мой младший сын так и учится – вовремя, быстро и сам. А зато старший – весело. Сегодня вечером отец обещал детям лекцию про Трою. И это прекрасно ещё и потому что в момент лекции Елены Прекрасной не будет дома.

История сто двадцать третья. Про доброжелательность

Вчера спросила мужа, доброжелательный ли я человек. Есть вопросы в семейной жизни, которые не предполагают долгого обдумывания. Сска, если ты не хочешь открывать двери дома в страхе, что из недр квартиры на тебя полетит топор, отвечай своей бабе быстро, чётко и обязательно утвердительно. Не надо всех вот этих многозначительных пауз или фраз типа «А про какой период жизни мы конкретно сейчас говорим?».

В общем, муж задумался на 1/200 миллисекунды и огрёб проблем от самой доброжелательной женщины на планете.

А я себя знаю, поэтому мне мужа даже немного жалко в этой ситуации. А раз мне его жалко, это ещё раз доказывает, что я милый и доброжелательный человек.

Сейчас поправлю топор в ножнах и пойду творить добро. Сюрикэны только воткну в отвороты ботинок – и сразу убегаю. Щас ещё яду в медальон долью, а то засох уже. И в путь. И ещё повернусь и на прощанье эдак посмотрю ла-а-а-а-асково. Проникновенно.

Чтоб ждал и помнил.

И тренировал скорость ответов.

#обаяние_анаконды

История сто двадцать вторая. Про ЗОЖ и сон

Специалисты по ЗОЖу говорят, что спать надо ложиться в 9 часов вечера. Типа это и полезно, и с утра будет много времени для всяких дел.

У меня не получается. После того как дети засыпают, во мне просыпаются мафия, чтец, ученик, любитель сериалов и прочее. В 10 вечера жизнь только начинается.

Но вчера в результате концерта и у меня сформировался определённый дефицит сна, и я решила попробовать лечь в 9.

В 5 с хвостом я открыла глаза и удивилась. Некоторые мои друзья в 6 утра делают телесные практики. Самое гуманное, что я обычно могу сделать в 6, – это послать на… того, кто посмеет мне мешать практиковать сон.

К 6 утра Инстаграм был прочитан, йога сделана, а до будильника ещё далеко. Я решила помыть кухню. В начале седьмого пришёл сонный кот, отматерил меня, сказал, что, если это безобразие не прекратится, он напишет жалобу в общество защиты животных, поел и ушёл спать в детскую. В 6:30 я была близка к тому, чтобы начать жарить сырники, а это у нас в семье приравнивается к подвигу.

К счастью, проснулся муж, посмотрел на всё это и сказал:

– Кто вы и куда дели мою жену?

Пришлось признаться, что это, млять, всё ещё я…

Сырники я всё равно пожарила, потому что, когда ты с утра такой неистово продуктивный, очень хочется жрать.

Потом я ещё пела и танцевала под NЮ, нарвалась на бездну непонимания от детей, которые осудили и мой музыкальный вкус, и плещущую через край энергию.

Ужасно токсичное окружение.

Надо сегодня лечь попозже, чтоб завтра их всех хорошенько пропесочить. А то расслабились тут на материнских сырниках и танцах…

История сто двадцать первая. Про Турцию

Меня все спрашивают, как Николай Чудотворец, православный святой, оказался в Турции. Попробую рассказать.

В общем, первые пару дней я жила в полной изоляции, ходила только с плеером в ушах и ни с кем не планировала знакомиться. А потом мой общительный нрав взял своё. Я нечаянно завела подруг. Их звали Наташа и Наташа (очень удобно), лет им было под 70, и они были филологами из Москвы. Наташи звали меня Леночка, исключительно на «вы», сказали, что у меня красивые ноги, умный взгляд и я определённо похожа на еврейку. После такого количества комплиментов мы, разумеется, стали друзьями и отправились пить вино. Говорили о высоком и важном: книгах Дины Рубиной, любви и еврейском вопросе. Было так невообразимо хорошо, что спать разошлись поздно. Или рано. Смотря в каком часовом поясе вести подсчёт.

А с утра у меня как раз была экскурсия с обязательным целованием святых мощей. И вот на рассвете я села в автобус, где женщина-гид хорошо поставленным голосом сказала: дескать, уважаемые туристы, а не удивляет ли вас тот факт, что у нас есть храм православного святого? Я ещё подумала, что удивляет и даже очень. И тут же уснула. Прямо махом.

Я спала на всех перегонах автобуса. Нет, целование мощей было исполнено мною с умеренной асептической истовостью, без лишнего религиозного перебора, желания загаданы, иконы куплены. Там, возле гроба, действительно мощнейшая энерговоронка. Всё улетает во Вселенную напрямую, как через рупор.

Но потом я снова спала. И снова, и снова.

В море я решила быть стойкой и держаться. Но когда все смотрели в стеклянное дно яхты, а волны ещё и предательски покачивали нас, самообладание меня покинуло. Я подумала: «Какого чёрта, кого я тут любила?» И снова крепко уснула. Прямо на краю стола.

Возможно, меня настигли джетлаг и акклиматизация, или Дина Рубина с её любовью, еврейским вопросом и вином. А может быть, в тот момент я наконец просто расслабилась и выдохнула. Примерно так, как выдыхают свои сокровенные желания возле гроба Николая миллионы прихожан со всего мира.

В итоге про житие святого я не знаю ни-че-го. Ни одного слова.

А Натальи вечером мне очень обрадовались. Я показала им икону и пошла спать.

Ну, потому что день был долгим и насыщенным.

История сто двадцатая. Про забытую сменку

Отвезла детей в школу и уже почти подъехала к дому, как позвонил Андрей и сказал, что забыл в машине сменку. Вы, возможно, не поверите, но это очень страшно – в возрасте шести лет оказаться в школе во второй месяц учёбы без сменки. А Андрей – как я – очень ответственный.

Я как представила, что он сейчас стоит в ужасе в подвале в гардеробе в своих очень тёплых осенних ботиночках… Так сразу и даванула тапком на газ. Нет, я не лихачила, я просто мысленно растягивала эти семь минут до начала урока. Тянула и тянула, стоя второй раз за утро в пробке.

Я вбежала в школьный подвал и обалдела. Там было много детей. Мно-о-ого-много. Примерно миллион. Или даже два. И все они были одинаково одеты, бегали и кричали. Быстро и громко. Скорость и звук. И я стала бегать и кричать с ними: «Андрей, Андрей!» Без шансов. Невольно вспомнились сказки, где герои искали что-то своё ценное в огромной массе вариантов. Я решила, что буду пробовать чувствовать его за три минуты сердцем. Или жопой. Чем-то я должна же его найти. А время уходит.

А потом я внезапно увидела. Он стоял в углу, нос заострился от ужаса, в глазах была вода, готовая пролиться.

Фу-у-ух… Успела!

Короче, теперь он будет у меня выходить из машины строго по описи.

Ну и надо вечером провести беседу о преодолении жизненных трудностей.

И для меня тоже…

История сто девятнадцатая. Про образование

Муж так устал учиться, что стал транслировать мысли «Может быть, взять всё к чёрту и бросить?». Эта осень вообще выматывает тревогой, сезонным ОРЗ, бытовыми моментами. Надо много мужества, чтобы продолжать делать своё дело.

Тогда я рассказала ему семейную легенду. Когда мама родила моего старшего брата, было очень тяжело, и она хотела бросить институт. И никто не мог её переубедить. Тогда к маме пришла тётка, жена бабушкиного брата, женщина сильная и решительная. И принесла ковшик. И сказала: «Вот тебе ковш, будешь варить кашу и ходить в институт». И больше никаких обсуждений и возражений.

И вот я всё это рассказываю мужу так пламенно, как комсомолка с трибуны: дескать, давай, жми, я тебя всегда поддержу, принесу ковш, сковороду, прочую там утварь, да всё, что скажешь!

И в этот момент так чётко ощущаю эту связь поколений: что времена изменятся, всё пройдёт рано или поздно. События станут тенью самих себя.

А вот образование останется.

– Я правильно тебя понял? Если я брошу учёбу, ты нахлобучишь меня ковшом по голове?

– Да, детка, ты определённо уловил суть послания…

История сто восемнадцатая. Про подростка

У нас дома поселился инопланетянин. Лицом в мать, характером в отца, слушает Цоя, но говорит и делает странное. Какая-то прямо другая цивилизация в квартире. Мы его любим, как умеем, присматриваемся, часто чувствуем себя глупо, иногда виновато (хотя фиг бы знал, за что).

Игорь недавно озвучил нам своё видение правильного мироустройства. Целый манифест. Там половину мира надо отменить, другую половину переделать. Тогда станет немного норм, а пока совсем невыносимо. Такой вот подростковый максимализм. Я было начала говорить, что, мол, если ты отменишь мир, возможно, и он отменит тебя, но осеклась и решила не навязывать свою точку зрения. Фиг знает, может, у их поколения и получится.

Сска, у меня такой стаж хождения по психологам в этом году, что я, как большой профессионал, просто сказала, что его манифест прекрасен хотя бы потому, что не противоречит законам РФ, а его мнение для нас очень ценно, и мы рады, что он поделился, и что если что-то изменится, мы опять с удовольствием его выслушаем. И поддержим.

Рубанула со всей серьёзностью.

Потому что я не знала, блин, что ещё говорить.

А потом он заплакал.

Я подумала, что опять что-то не то сказала, плюнула в душу, растоптала чужой манифест. У меня же нет опыта, я не понимаю, как правильно. Может, надо было спорить, отрицать?

Но оказалось, это слёзы счастья. Иногда очень важно быть поддержанным.

#пристрелите_меня

История сто семнадцатая. Про ключи

Я много лет хожу делать ключи к одному и тому же дядьке.

Специально езжу в другой район.

Дело в том, что замок нашей квартирной двери – очень сложной конструкции. Не каждый мастер сможет изготовить к нему ключ. А у нас дети, родня, соседи. Все постоянно что-то теряют. А мой ключ – «материнский». Прародитель всей этой семейки ключей.

И вот сегодня я чилила по городу по делам как раз мимо этой ключной лавки. И увидела нашего дядьку, который прогуливался рядом. А дядька чудесный. Он почти как я – узист, только ключник. То есть несколько сотен людей приходят к нему примерно раз в год со своими проблемами, работает он с предметами, но на самом деле – с людьми. С каждым поговорит, посмеётся, попытается помочь. А затем ещё просит прислать сообщение, что ключ подошёл (ну, лично меня всегда просит). И, конечно, он всех нас ни фига не помнит, потому что это невозможно.

Я радостно остановилась, и мы разговорились. А мы с дядькой ну чисто цыгане. Мы можем заговорить вусмерть кого угодно. Человек забудет, зачем приходил и как его зовут. К нам придут фанатики предложить Библию – мы продадим им Тору. Нечаянно. Просто «шоби было». Такие вот мы с дядькой весёлые болтуны-авантюристы.

Короче, мы поболтали душевно, как будто 200 лет крестим вместе детей, и я по его взгляду поняла, что он меня вообще не помнит. Точно так же, как я очень часто не помню пациентов без чтения медицинской карты. И мне прямо ужасно захотелось как-то исправить эту ситуацию.

И тогда я полезла.

И достала.

Прямо из широких штанин.

А дядька взглянул на этот сложный «материнский» ключ красного цвета… И сразу меня узнал.

Вот с одного взгляда.

История сто шестнадцатая. Про эзотерику

Когда мы лезли на гору Трёхглазку в Хакасии, в самом конце наступил такой момент, когда приходилось прямо карабкаться по насыпи уклоном градусов 50, местами на четвереньках. Следовало очень внимательно смотреть, куда ставишь ногу. Потому что один неверный шаг вверх – и тебя стаскивало вниз на метр. Приходилось всё начинать заново. Группа рассыпалась по склону, как горох. Каждый выполнял какую-то свою задачу.

Кто-то (муж) вбежал вверх вперёд всех и недоумевал, почему все ещё внизу. Кто-то полз по склону и грустил, что никого нет рядом. Кто-то смотрел на группу и думал, что все молодцы и отлично справляются. Кто-то остался у подножия, потому что для того, чтобы быть счастливым и достигать своих целей, не обязательно куда-то карабкаться.

А я очень устала в последние месяцы. Но всё равно полезла вверх, потому что уплочено, да и вообще – зачем же я ехала в такую даль? И вот я лезла и думала: «Вот если бы можно было как-то достигнуть своей цели БЕЗ усилий… Попасть на гору, не преодолевая склон с осыпью. Я и так слишком много всего уже преодолела».

И в этот момент рядом спускался человек. Он двигался не по осыпи, а просто по траве рядом с тропой. И он подошёл прямо ко мне и сказал, что не нужно карабкаться, скатываясь всё время вниз. Можно шагнуть на траву и просто гулять вверх.

БЕЗ борьбы.

Сначала мне показалось, что он не в себе. Есть же дорога. Специальный проложенный Путь. Люди годами его торили, боролись. Верили! А он тут предлагает ТАКОЕ… Просто какой-то чёртов еретик!

Но я так устала, так вымоталась, и в моменте, и за все прошлые месяцы, что взяла и шагнула вправо.

И ноги перестали скользить вниз.

Фу-у-ух…

Я ощутила Опору.

Сейчас, когда я думаю об этом моменте, мне даже немножко кажется, что этот мужик, который ко мне подошёл, походу был Иисус. Нормальный такой сын Божий в трекинговых ботинках. Наверняка вся эта фигня про то, что «Спаситель ходил по воде», – какая-то библейская иносказательность. Чувак просто нестандартно мыслил и совершал творческие ходы. Когда все шли по трудной дороге, он брал Петра и шмыгал через речку. А уже после родилась легенда.

Муж потом мне выговаривал, отчего это меня таскало по холмам в разные стороны. И никакого мужика в трекинговых ботинках он не видел.

Возможно, кто-то из нас двоих просто пережрал дикого барбариса…

История сто пятнадцатая. Про буллинг

Воскресный вечер обещал быть томным, а потом у Игоря в лагере произошёл конфликт. Поэтому в 19:00 мы сидели в трусах на диване, а в 19:30 уже мчали по Ипподромке.

Внутри клокотало что-то такое истерически-материнское.

Андрей бежал вперёд всех и рыдал, что никто не имеет права обижать его брата. А потом ещё координировал действия по телефону, крича в трубку: «Братик, держись, я уже еду!»

#чип_и_дейл_спешат

Вот так мы впервые столкнулись с буллингом.

Когда мы приехали, ко мне вышла тройка каких-то сотрудников-подростков, сопровождая ребёнка. Я даже не сразу поняла, что среди них старшая вожатая. В моё время старшие вожатые были тёти огромных размеров. Возможно, они ели нерадивых подчинённых на завтрак. Или давили, причём не только авторитетом. Я могла разнести делегацию в щепки. Но, увидев, передумала. По большому счёту, меня волновал только мой ребёнок.

Мы подписали бумаги, взяли сумку и отправились на все четыре стороны. Но не домой, потому что пробка в город была на два часа. Поехали на залив. Купили какой-то дрянной еды, которая передавалась по кругу, жевали, присыпая крошками машину. Сегодня было можно всё.

А ещё мы много говорили. Но не о том, как плохо поступили дети. Нет.

Мы говорили о буллинге как социальном явлении. Каждый делился своим опытом. Приводили в пример звёзд, политиков, писателей.

Потом были залив, закат и тишина. Мы делали фотки и высылали их всей многочисленной родне. А те слали слова поддержки. Оказалось, что наша родня очень дружная. Слегка агрессивная, да (все хотели наказать обидчиков). И, как выяснилось, каждый из членов семьи хоть раз подвергался буллингу.

А ещё я думаю, что каждый хотя бы раз в жизни был и по другую сторону баррикад (просто не все признаются). Даже когда просто смолчал в тот момент, когда дети обижали странного пухлого одноклассника.

Поэтому мы сказали Игорю, что ситуацию надо пропустить через голову, но не через сердце. Это опыт. И, как любой опыт, он ценен.

А ещё немного жаль, что у нас не было сменных трусов, вышло бы чудное купание. Мы просто заранее не знали, что кого-то в семье будут буллить. Не подготовились.

Потом мы ехали в город. Конечно, в пробке. Вид на закат из машины был чудесен. Играла Манижа, Russian woman, потому что если кто-то и понимает в буллинге в России, так это певица с таджикскими корнями.

Когда наступал припев, я говорила:

– Тише, тише, все приготовились… И-и-и-и…

И наш хор пел:

– Борются-а-а-а-а, борются-а-а-а…

Стемнело, ужасно хотелось спать.

Около стоящей у обочины машины кого-то били.

Игорь спросил:

– Папа, а это буллинг?

– Нет, сынок, это просто кто-то довыделывался в пробке…

А потом этот день закончился.

Я не знаю, что должно было бы произойти, чтобы мы просто так выбрались на залив и провели все вместе чудесный вечер. Порой из самого печального рождается прекрасное.

А я очень долго думала.

До-о-олго-долго.

И написала.

История сто четырнадцатая. Продолжаем эзотерическую тему

Вот говорят: мол, всё, что надо, у нас уже есть. Стоит только оглянуться внимательно по сторонам.

Вчера я проснулась и первое, что увидела, открыв глаза, была золотистая денежка на постели. Наверное, юркнула из чьего-то кармана при разборе чемодана и затаилась под подушкой. Эдакий Денюшок. Говорит: «Бери меня, Лен, трать в своё удовольствие, я весь твой».

Думаете, я взяла? Хрен! Я в то утро вообще про него забыла, зевнула, отвернулась.

Но Денюшок и не думал исчезнуть. На следующее утро я нащупала его… глазом. Мы зырили друг на друга в ощущении полного дежавю. Зенки серо-зелёные в зенки двуглавые. Он строго сказал: «Лен, прекращай, Лен! Бери и наслаждайся! Дарёному Денюшку, Лен, в решку не смотрят. Бери и клади в карман. И трать поскорее на приятное. А я тебе ещё друзей приведу. Мно-о-ого-много».

Я подумала-подумала… И взяла. По-хорошему. Потому как Вселенная изобильна и мудра, а иногда она большая шутница. А Денюшок уж очень юркий. Мало ли каким отверстием я найду его послезавтра…

История сто тринадцатая. Про Хакасию

Зацепила меня одна история из путешествия. Делюсь с разрешения участников.

Организатор нашего тура взяла в горы четыре поколения женщин своей семьи: себя, дочь, маму и… бабушку 84-х лет!

К слову, эта бабушка не является профессиональной спортсменкой или заядлым путешественником. Она жила обычной, не слишком активной жизнью бабушки своего возраста. Более того, недавно перенесла перелом позвоночника.

Ну вот просто в какой-то момент, видимо, подумала и решила: «А какая разница, где помирать?»

Бабушка участвовала во всех мероприятиях. В своём темпе, разумеется. Посещала круглые столы и практики, ходила в горы. Призналась, что всегда очень стесняется просить помощи в силу воспитания. Надо ли говорить, что после этого помощи стало хоть отбавляй.

На Сундуках, когда организаторы сказали, что можно потихоньку спускаться с горы, бабушка двинула вниз одна из первых, в полном одиночестве.

Внучка кричала сверху: «Бабушка, бабушка, подожди», просила членов группы, кто уже спустился, помочь. Но дул сильный ветер, и было плохо слышно. Никто не мог понять, что нужно делать. В конце концов, ЧЕМ можно помочь человеку, который, кажется, передумал умирать?

А ещё, стоя на горе, бабушка поделилась с нами, что мечтает дожить до ста лет и полететь в космос.

Мы спросили, поедет ли она в поход на следующий год.

Бабушка крепко задумалась. Было видно, что в этот момент в ней происходила какая-то внутренняя борьба. А потом улыбнулась.

И дала ответ.

А поскольку место было волшебным, Вселенная всё записала и приняла к исполнению.

История сто двенадцатая. Про Льниху

Мы снова отправились на речку. Муж не терял надежды увидеть-таки бобров. Андрей хотел завладеть надгрызенной бобром деревяшкой (чёрт его знает, какая в том ценность).

Я хотела гулять.

Река была на месте. Холодная. Дикая. Быстрая. Мужики плюскались. Почти как бобры. А я не хотела. Просто бродила по воде.

Потом Андрей сказал: «А пойдём туда!» И показал в сторону, где местность делала уклон вниз, а река там скатывалась по камушкам, набирая скорость.

Мне как-то не особо хотелось балансировать по камням, рискуя потерять тапки. Но мы взялись за руки и пошли. Единой цепью. Медленно. На полусогнутых. Каждый шаг давался трудно. Вода бурлила вокруг. Это было похоже на минувшую весну. Когда каждый был залогом опоры каждого. И каждый в случае падения мог утянуть за собою всех. Поэтому мы держались. И весной. И сейчас за руки. Порой немножко переругиваясь и подбадривая друг друга.

А потом мужики уселись на выступ в середине реки. Вода текла вокруг них. Приносила, смывала, уносила. Как метафора на смену мерности бытия.

Тогда я подумала: «Какого чёрта? Ну поеду в город без трусов…» И начала балансировать на одной ноге, стягивая шорты.

Потом я сидела в реке, прижав колени к подбородку, цепляясь за дно пальцами и ягодицами.

Было невообразимо хорошо.

Случайно нашла рукой в воде ступню мужа. Тихонько сжала его за мизинец стопы – типа «я тут, я рядом», а он ответил лёгким шевелением ступни.

Незримая поддержка.

Так мы и сидели, пока с нас не смыло всё лишнее, ну и пока не замёрзли *опы.

Бобры не явились.

Совсем.

А потом мы шли назад к машине.

Я в мокрых трусах в горох. В нашей глуши этим никого не оскорбить.

Андрей ворчал, что бобёр косо сточил палку и теперь придётся доделывать самому.

Я оглянулась назад.

У реки стоял бобр.

На самом деле нет, но я представила, что да.

Мы смотрели друг на друга во все глаза и говорили без слов:

«Лен, ну трусы в горох – это вообще какой-то моветон, Лен! Давай меняй уже стилиста…»

Я беззлобно скалилась в ответ:

«Иди в *опу, Бобри, просто иди в *опу, мохнатая ты шкура…»

Он помахал мне и ушёл. Весь.

Истаял целиком.

Я спряталась за куст, сняла исподнее, натянула шорты и радостно побежала к машине.

История сто одиннадцатая. Про годовщину свадьбы

Давеча посетили с мужем одно заведение по поводу внутрисемейной даты.

Уютный грузинский ресторанчик. Когда мы пришли, оказалось, что там проходит сразу два банкета. Девушка-хостес спросила:

– А вас же предупредили по телефону, что будет немного шумно?..

Э-э-э-э…

Короче.

Два огромных длинных стола, каждый из которых вмещал всю родню именинников, начиная от тех, кто в памперсе, и кончая дедами лет под 190: молодёжь, бородатые дядья и тёти, пышные в своей красоте, в платьях с блёстками.

И все они говорили, говорили… Иногда тосты. Даже собственного сочинения и в стихах.

А потом началось музыкальное сопровождение. Женщина, которой, скорее всего, отказали от работы все прочие заведения, исполняла репертуар, средний между радио «Шансон» и «Ретро FM».

Беседовать было решительно невозможно. Да и что такое важное мы не обсудили за последние 16 лет?

Это был чистый Бекмамбетов с его «Дозором»: по одну сторону были силы Света, по другую – силы Тьмы. И мы, как Гесер и Завулон, посередине. Глаза в глаза. Или как Штирлиц в знаменитой сцене в кафе с женой. Сидели, смотрели, молчали. Мировой кинематограф бы точно рыдал. А мы тихонько ржали.

А потом всё перемешалось.

И мы перемешались со всеми: дедами, детьми, тётями в бусах, гостеприимными грузинами.

Ну потому что, согласитесь, невозможно оставаться на месте под песню про Федерико Феллини.

В одной из лекций Дмитрий Львович Быков рассказывал, что вомбаты парами намного умнее, чем поодиночке. Два вомбата вместе почти неуязвимы, для них нет препятствий в естественной среде. Будь я одна, я бы сбежала с этого праздника жизни. Стрелой.

Но в тот самый момент мы были вомбаты.

И знаете что? Давненько мы так не веселились!

Правда, хачапури так и не осилили. Оно было размером с новорождённого младенца. Гостеприимные грузины завернули его с собой. Чтобы мы, так сказать, донянчили дома.

История сто десятая. О бытовом в Питере

У меня стремительно кончаются чистые шмотки. Нет, там, где я ночую, есть стиральные машинки. Но я прихожу слишком поздно, чтобы были силы их включить, а ухожу слишком рано, чтобы одежда просохла.

Ещё немного – и из свежего на мне останется только пальто. Буду ходить по городу, потуже подпоясав воротник на шее (чтоб не дай бог не расстегнуться). Глядеть на всех загадочным взглядом с характерной поволокой свежеиспечённого эксгибициониста. На вопрос официанта, помочь ли мне снять пальто, стану резко выкрикивать: «Нет!!! Ни в коем случае!»

Подруга сегодня вспомнила, что в их городке жил эксгибиционист. Чтобы его не узнавали, ходил по городу, прикрывая лицо веником. Возможно, у меня вконец порушены логические связи, но мужик в пальто, с голыми лодыжками и веником у лица просто таки вынуждает жителей в маленьком городе потщательнее запоминать себя.

Я было подумала заранее купить веник, но у каждого маньяка должен быть свой почерк. Я, к примеру, могу ходить, прикрываясь выборгским пряным кренделем. Меня станут узнавать по цвету пальто и запаху корицы.

#полный_терракот

Завтра на рассвете прибывает подруга из Москвы. Велела мне встать пораньше и быть готовой ко всему. Я намекнула, что в результате того, что на мне может не хватать отдельных предметов одежды, ко всему я могу оказаться чуть более готова, чем она может представить.

Люблю своих друзей за то, что их не напугать всякими глупостями. Теперь, кроме радости от встречи, меня ждут труселя в цвет алых парусов. Александр Грин даже представить не мог такую возвышенную степень романтизма. Ассоль XXI века уже не сидит в ожидании на берегу. Она сама раздувает паруса (если вы понимаете, о чём я…). Буквально.

Пы. Сы. Если после прочтения вам покажется, что данный текст не достоин гордого звания врача Российской Федерации, просто проникнитесь мыслью, что я не сплю нормально третью ночь.

Возможно, я даже ничего не писала, этот текст мне сейчас просто снится в электричке Тосно – Санкт-Петербург…

Я его читаю, от души смеюсь. Немножко плачу (чего уж там). И говорю спасибо за вдохновение Тане, Насте, Лене, Коле, Лене, Андрею, Артёму, Выборгу и Тосно!

История сто девятая. Про психосоматику

Андрюха великолепный эмпат и тонкий интуит. У него всегда активирован невидимый окружающим зонд. Если кому-то в семье душевно плохо, Андрей незамедлительно кидается на помощь.

На прошлой неделе объектом психологической помощи сын избрал меня.

Несколько дней я искренне верила, что ребёнок болеет, но совсем скоро ему станет лучше. Каждый вечер любовно собирала вещички в сад.

Но проходила ночь, Андрей вставал будто бы здоровый… И оставался дома.

День ото дня не было никакой динамики в состоянии.

К середине недели я додумалась до гомеопата. Потому что я умная и победю всех и вся.

Андрей пил гранулы, причмокивал от счастья. А потом сверял показания прибора.

По всему выходило, что оставлять мать одну было нельзя.

Тогда я провела серьёзный разговор. Сказала сыну, что я взрослая и со всем справлюсь, а он должен ходить в садик, школу и жить свою интересную жизнь. Андрей внимательно слушал и старательно делал вид, что ничегошеньки не понимает. Потому что в этом и заключается удобство быть шестилетним. Можно легко сойти за умственно неполноценного.

А сам между тем бдел.

Сегодня я стояла в парке, глядя, как Андрюха радостно воздевает язык навстречу тающим сосулям, и думала, что завтра опять нужно пробовать отправить его в сад. Ещё одна попытка. Намоем волосики, нагладим шортики. Нарисуем, в конце концов, ракету для конкурса.

Он, конечно, встанет с утра, первым делом включит зонд. Прощупает обстановку.

Но я уже буду в порядке.

Я справлюсь.

История сто восьмая. Про отсутствие садика

У моей учительницы английского есть маленькая пушистая собака типа шпица. Периодически во время уроков по скайпу пёсик пробегает на заднем фоне. Учительница рассказывала мне, что однажды шпиц принёс туалетную бумагу и тихонько дербанил её на диване во время уроков с китайцами. Китайцы молчали в процессе всего перфоманса, тактично, как китайский карась. Видимо, думали, что происходящее – это часть русской эксцентричности.

Последнюю неделю сидящий дома Андрюша – это мой шпиц с туалетной бумагой. Отсвечивает во всех местах, где я бываю. С утра во время английского за спиной учительницы мелькал развевающийся хвост собаки, а за моими плечами – шестилетний ребёнок в трусах с развевающимся удавом из безвременно почившей «Икеи».

Такой весьма хитрожопый способ платить за одного ученика, но присутствовать вдвоём.

Я цыкнула и велела сидеть тихо. Мы обсудили с учителем, как на днях Андрей посетил с мамой салон красоты. Она удивилась, что пацан добровольно согласился на этот шаг.

Пф-ф-ф-ф… Сырники с шоколадом из «Подсолнуха» творят ещё не такие чудеса.

Андрей внимательно слушал инглиш спич, пытаясь параллельно пропихнуть удава в камеру скайпа. Потом громким шёпотом спросил:

– Мама, вы говорите про меня?

– Нет, про другого Андрея. Иди смотри мультик.

И он ушёл в кухню.

И долго и громко шуршал там в поисках конфет.

Днём мы поехали по делам в центр города. Я – по делам. А Андрей – смотреть лабрадоров в парке. Собачек на месте не оказалось. Сильно ненадёжный аттракцион. Но сырники из «Подсолнуха» были на месте.

Домой ехали в пробке, лениво переругиваясь из-за музыкальных предпочтений.

Я внесла рацпредложение:

– Сынок, а может, давай, как раньше, будем любить друг друга после работы и садика?

А Андрей болтал ногами, молчал и хитро улыбался.

Видимо, думал, что «Подсолнух» ещё не изготовил столько сырников. А ещё думал, какое животное из «Икеи» он будет демонстрировать на уроке английского на следующей неделе…

История сто седьмая. Про трудные времена

Я плачу каждый день.

Не с утра до вечера, нет.

Иногда всего секунд 15. От усталости, раздражения. Или вот как недавно – от благодарности.

Мы искали рабочих. Нужно было выполнить экстренный ремонт в сильно сжатые сроки. Отказывали все. Или говорили: «Звоните через две недели». Нет у нас двух недель, мил человек, просто нет.

Наконец мне дали номер человека по имени Анвар.

Человек по имени Анвар послушал через телефон нашу ситуацию и сказал, что попробует помочь. Нужно было срочно смотреть объект. Я предложила привезти и отвезти. Мы встретились возле его дома. Садясь в машину, он извинился, что с работы и не успел принять душ. Во всём его облике чувствовалась какая-то внутренняя интеллигентность. Может быть, на своей родине он был инженером. Пока ехали, я коротко обрисовала ситуацию. Узнав, что мы врачи, он очень оживился, рассказал, что болеет внук. Те, кто меня знают, не дадут соврать: мне никогда не жалко совета. Я коротко набросала ему план действий по здоровью ребёнка, назвала несколько фамилий, объяснила круг возможных причин. Не пыталась понравиться, сказала просто потому, что могла.

Потом мы смотрели объект, и я везла человека по имени Анвар домой. Говорили о семьях, детях, родителях.

На прощанье он сказал: «Я вижу, что вам очень надо, поэтому постараюсь помочь. Посчитаю сегодня, потому что если вдруг не устроит цена, вам надо будет быстро кого-то найти. Не бойтесь, много не попрошу».

Но в этот момент я отчего-то поняла, что мои поиски закончены.

Потом он прислал смету. Округлым ровным почерком были написаны расчёты. Всего три раздела: «Кухня», «Прихожая» и «Комната маму». И в этом «Комната маму» было что-то такое донельзя трогательное, что мы стали смеяться. Без злобы или насмешки. Просто сейчас меньше поводов для веселья, а тут вот случился.

Видимо, что-то его в нас подкупило; наверное, там, откуда человек по имени Анвар родом, принято по-другому относиться к врачам и чтить старших родственников. Так или иначе, всё совпало.

Я ехала домой и плакала от усталости, жалости к себе, но больше – от огромной благодарности.

Теперь термин «Комната маму» признан в нашей семье официально.

Жизнь постепенно налаживается.

Хотя я всё ещё плачу каждый день.

Смеюсь, впрочем, тоже.

История сто шестая. Про укол

Вчера поздно вечером ездили делать жаропонижающий укол нашему родственнику. Скорая не ехала больше пяти часов.

Не то чтобы я прямо такая благородная, да скорее нет. Я просто прикинула варианты. Те, кто мог колоть, не могли ехать; те, кто мог ехать, не умели делать инъекции. А надо, чтоб ещё было что колоть. У нас было.

Муж подсобрался со мною. То ли его звало в путь реанимационное прошлое, то ли волновался, что я увижу молодые упругие мужские ягодицы, а может, просто такой он человек, что семья для него не пустой звук.

Пока ехали в ебеня, муж сообщил, что, оказывается, сова за ночь съедает 14 мышей. Ценная информация. Я уже успела принять свой мелатонин, и город плавно покачивало за окном. И я никак не могла запомнить номер квартиры.

Короче, мы приехали, ширнули, дали цэу и отчалили. Температура прекратила повышаться и стала падать – впервые за весь день. Я даже не хочу знать, как выходят из положения люди, к которым в этот тяжёлый для всех период вот так же весь вечер не едет скорая.

Было уже за полночь, когда мы двинулись домой. Сова успела съесть несколько мышей. Город плавно покачивался в мелатониновом тумане. Возле подъезда, как специально для нас, было единственное парковочное место.

– Это всё потому, что «Господь нас уважает» ©, – сказала я.

И мы, смеясь и покачиваясь, побрели спать.

История сто пятая. Про коронавирус

С начала эпидемии я болею второй раз.

За это время человечество уже накопило достаточно данных.

Особенность нового вируса в том, что он укладывает тебя в постель и заставляет лежать. Как бы ты ни пытался дёргаться, объяснять 19-му, что у тебя планы и ты должен, он всё равно победит. Будешь сопротивляться – станет только хуже. Чтоб выиграть, придётся поддаться.

Второй аспект – нейротоксический. В моём случае – ты просто не можешь о чём-то беспокоиться. Мыслей нет. Состояние – «что воля, что неволя – всё равно». Лежишь и тупо смотришь в одну точку. День, другой, третий, не помню какой…

Я лежала и обесценивала себя. Методично и безэмоционально Ксения Собчак показывала мне каких-то прекрасных умных русских женщин, которые держат в своих руках Кремниевую долину. Я была никем. Даже меньше. Всего лишь врач УЗИ. Высшей категории. В клинике экспертного ультразвука. Пф-ф-ф… Который чё-то там пишет в Инсте. Очевидно, это полное днище. Кому это всё вообще надо?

Никому…

На пятый день я начала вставать. Мне вдруг ужасно захотелось перебрать ящики, полки. Потрогать свою жизнь изнутри. Такие простые, чисто механические действия. Без какого-то глубокого смысла. Мелкая моторика – и ничего более. Всё, что нужно на днище.

Муж говорил, что в этом нет никакой необходимости, что мне следует лежать. Я так и делала. Ну почти. Вставала, перебирала ящик и снова ложилась.

Росла горка мешков с хламом.

Я вдруг стала думать о моде. Что надо сделать стрижку. Обязательно ультракороткую. И волосы покрасить в сиреневый. Если, конечно, так можно. Мне же можно? Или нет?..

И что, если появятся силы, надо оформить налоговый вычет.

Когда появятся.

Когда.

Ведь они непременно появятся!

В одном фильме была такая сцена. Героиня после дичайшего эмоционального провала была раздавлена. Так вот, она спросила у подруги: «Когда я смогу снова смеяться?» И подруга ответила: «Сможешь, когда произойдёт что-то действительно очень смешное».

Так вот, вчера я узнала, что кошачий корм по-чешски звучит как «ЖРАДЛО».

Ну что сказать. Похоже, в этот момент я оттолкнулась от дна.

История сто четвёртая. Про базу отдыха «Русский Дом»

Вчера вечером в десятом часу мы вышли погулять. Это было такое время, когда спать уже хочется, но ещё рано. Кто-то подал идею, а все нехотя согласились. Если недалеко и на пять минут, то…

Мы обошли ёлку, слазили на палубу корабля. И тут кто-то предложил сходить на гору к Бабе-яге. Честно, мне было ссыкотно. Но если в компании и на пять минут…

Пока лезли в гору, было темно, как… в ступе. Я готова была плюхануть уже у подножия, но все наши шли, и я тоже. Пять минут страха. Всего пять…

Баба-яга спала, утомлённая делами дня. Но на горе горел костёр и сидели люди. Как в сказке про 12 месяцев. Мы решили присесть. Всего на пять минут, погреться.

Дети бегали. Завязался разговор. Пошли истории. Кто-то достал фотоаппарат мгновенной съёмки, кто-то – бенгальские огни. Оказалось, что завтра все уезжают. Кто-то предложил делиться впечатлениями, как на отрядном огоньке. Все поддержали. Потом водили хоровод, пели песню про ёлочку. Самые смелые пошли поворачивать избушку к лесу задом. Ничего не вышло. Возможно, потому, что сказочные избушки тоже спят, а возможно, потому, что она и так стояла задом к лесу.

Пять минут закончились. Уже раз десять как. Мёрзли носы и ноги, но уходить не хотелось.

Я совершенно не помню каких-то бытовых вещей из моего детства, как родители зарабатывали, решали разные вопросы.

Зато я хорошо помню, как ездили все вместе на базы отдыха, в лес за грибами, переживали какие-то приключения.

Поэтому я тихонько решила, что ничего страшного, если я немного помёрзну. Хотя бы ещё пять минут.

Потому что этот вечер мои дети точно запомнят.

История сто третья. Новогодняя

Один мальчик перед Новым годом сильно накосячил. С мальчиками это случается. Но в этот раз вышел перебор. И как-то сразу стало понятно, что, похоже, Дед Мороз в этом году не придёт. И мальчик в целом принял свою судьбу, но всё-таки по утрам заглядывал под ёлку. Тихо и робко, с тлеющей надеждой, которая гасла каждый день.

А Дед Мороз – он вообще не злой, нет. Он просто думал, что мальчику необходимо извлечь урок. Он думал, что бог с ним, с декабрём, поживётся, обдумается. В конце концов, впереди ещё Рождество. И старый Новый год. Но 31-го надежда в глазах мальчика почти потухла.

Дед много думал. Весь день. То, что вначале виделось правильным, перестало казаться таковым. Ведь, в конце концов, каждый имеет право на ошибку и на второй шанс. Даже Дед Мороз…

* * *

Сегодня утром Андрей прибежал и громким шёпотом сообщил, что, похоже, под ёлкой лежат подарки.

Я ответила:

– Раз лежат, надо брать и открывать.

Это определённо был Дед. Его почерк. Свёртки, горсть мандаринов, россыпь конфет. И письмо. Мы читали его все вместе и вслух. Дед писал, что в новом году всё непременно будет хорошо и что самый главный подарок – это бесценный опыт. Он ещё много там всего написал. В основном между строк.

Каждый понял что-то для себя…

* * *

– Мама, а я съел один мандарин…

– Вкусный?

– Очень!

Просто удивительно, как преображается мандарин из «Пятёрочки», пролежав под ёлкой всего одну ночь.

Всех с Новым годом, друзья!

Здоровья, любви, верных решений!

История сто вторая. Про каток

С утра отвела Игоряна в школу, и у меня оставалось несколько часов до работы. Настроение было из рук вон. Я шла по парку и думала, что больше всего сейчас хочу лечь в сторонку в сугроб, валяться там, пассивно посыпаясь снегом, примерно до 1 января или дольше и смотреть в одну точку. В общем, так себе было утро.

Но, вопреки логике, ноги сами понесли меня на каток.

Каток по утреннему времени был закрыт. Двое мужчин-сотрудников чистили снег лопатой и комбайном. Повинуясь какому-то инстинкту, я толкнула калитку. Не знаю, что уж сработало, но мне разрешили остаться с условием, что я не буду бросаться под технику. Я заверила, что сдержу порывы – ну, потому что объективно мне, конечно, грустно, не настолько, чтоб кидаться в жернова.

Мне выдали коньки и даже не взяли паспорт. Я начала скользить, дышать и в какой-то момент поняла, что рассказываю этим мужикам о своих проблемах. Они были хорошими слушателями, выдержанными, молчаливыми, в душу не лезли, держались на расстоянии метров 20. В общем, чудо, а не мужики. В какой-то момент один из них, видимо, устав от того, что из моего кармана воет, «как сучка в паслёне», Ваенга, пошёл и включил музыку. Зазвучал кальянный рэп. Я слегка танцевала на льду, мужики одобрительно кивали и показывали вздёрнутые вверх большие пальцы. Это продолжалось некоторое время. Когда я уставала и садилась на лавку, это расценивалось как показатель плохой аккомпаниации, и один из мужчин шёл в подсобку и включал более забойную музыку. А потом ещё более забойную. И ещё. Я уверяла себя, что в сложившихся обстоятельствах просто «нельзя отказывать Кузьмичу», и шла в пляс.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.