Российский колокол. Спецвыпуск. «Новогодняя молния»
Ежеквартальный журнал художественной литературы

© Интернациональный Союз писателей, 2023

Слово редактора

Андрей Ложкин

шеф-редактор журнала «Российский колокол»

Завершился еще один год. Подводя итоги, мы признаем, что он выдался трудным, но все-таки ждем нового, строим планы на будущее, надеясь, что 2023 год будет лучше.

Интернациональный Союз писателей и «Российский колокол» хранят добрую традицию – отмечать важные события спецвыпусками журнала. Этот номер – подарок для наших авторов и читателей, которые были с нами, с кем вместе мы преодолели нелегкий год.

Номер получился красочным и разнообразным. Проза Альберта Кайкова радует добрым юмором, произведения Анастасии Романовой – необычным взглядом на жизнь, повесть Игоря Щепёткина – психологизмом и остротой проблем.

Но в первую очередь в выпуске много произведений, посвященных празднику. История Эдуарда Дипнера – новогодняя комедия, смешная и грустная. Александра Мазуркевич рассказывает о чуде, которое сотворила доброта, а Олег Штельман в своих стихах напоминает о другом чуде – Рождестве Христовом. Духовную тему продолжают очерки Вячеслава Кашина, посвященные красоте Валаама.

Но праздник – не для всех счастье. Животные то пугаются грома салюта, то становятся ненужными и несчастными подарками. Ольга Черниенко напоминает, что мы, люди, в ответе за питомцев. О той же ответственности, о дружбе пса и кота, о верности человеку пишет Алла Суховей.

Конечно, в новогоднем сборнике многое предназначено для детей. Им адресована новогодняя история Алевтины Кудри, сказка Натальи Каратаевой, рассказы Валерия Шилина. Тему продолжает Владимир Голубев. Сам писатель-сказочник, он рассказывает об Анне Зонтаг – тоже сказочнице, современнице В. А. Жуковского. Также литературным исследованием занимается Рамиз Аббаслы, к истории и политике обращается Андрей Полонский. Он представлен в выпуске и как поэт, автор гражданской лирики. К современной ситуации обращается в стихах и Анатолий Анатольев, в горько-ироничной форме – Борис Губанов, в то время как Виктор и Сергей Рассохины размышляют в том числе о прошлом, Василий Струж исследует поэтическую форму, а Сергей Комин и Алексей Хазанский разрабатывают классическое поэтическое содержание.

Завершает выпуск рубрика «12 лучших книг 2022 года».

Праздники окончены, и хочется пожелать всем счастливого нового года – не одной недели каникул, но всего года, чтобы он выдался благополучным и впереди ждали перемены только к лучшему.

Поздравляем!

Поэзия

Анатолий Анатольев

Анатолий Петрович Пичугин (литературный псевдоним – Анатольев) родился 22 октября 1943 года в г. Уссурийске. Доктор технических наук, профессор, главный научный сотрудник Новосибирского государственного аграрного университета, с 1978 года – в должности заведующего кафедрой, проректора, декана.

Заслуженный работник высшей школы РФ. Член Союза журналистов РФ и Интернационального Союза писателей.

Литературная деятельность – более тридцати пяти лет. Написал и издал более двадцати сборников стихов и поэм, семь сборников рассказов, повести и роман.

О ситуации в мире

За сотни вёрст опять гремит война —
Фашисты не хотят угомониться:
Палят они в большие города,
В посёлки, даже в малые станицы…

Палят в мосты, плотины и АЭС,
Палят по школам, садикам, больницам,
Поля сжигают, гробят древний лес,
Уничтожая тех, кто мог бы скрыться…

Век двадцать первый! Что ты нам принёс?
Вместо покоя, дружбы, счастья, мира —
Смертельную заразу… Злобный пёс
Сожрал миролюбивой ветви лиру…

Озлобленных нацистов не стада,
А полчища Европу поглотили!
И Украину – добрая страна —
В очаг фашизма быстро превратили.

И правит отмороженных корней
Злодеев кучка, что нацизм впитали,
И врут о том, что любят с давних дней
Они людей, лишь мира всем желали…

И тут же просят танков больше дать,
Снарядов подвезти, да и ракеты…
На мир не тянет их! Война, видать,
У них давным-давно в приоритете!

Девятый год они громят Донбасс
И ЛНР обстреливают часто…
Им невдомёк, что люди здесь хотят
По-русски в мире жить, под солнцем ясным!

Что им претят бандеровский устав,
Слепое поклоненье дяде Сэму…
Поэтому все, ратниками став,
Геройски защищают кров и стены…

Что восемь лет прошедшей сей вражды
В отчаянную ненависть скатилось…
А весь народ устал от той пальбы,
Мечтая, пламя войн чтоб укротилось…

Европа же давно сошла с ума
И научилась вракам так искусно,
Преподнося коварные дела
За доброту и радости без грусти…

Стандарты поменялись жития —
Лишь фейки стали истиной обманной!
Доказывать не надо, коль статья
Оплачена, придумана, желанна!..

Трансгендеры и шлюхи здесь в чести
Да «голубых» и «розовых» отрепье —
Пытаются «свободу» обрести,
Показывая тел «великолепье»…

А честность и порядочность теперь
Забыты и растоптаны повсюду —
Неважно, что за этим хищный зверь
Всю совесть поедает в добрых людях…

Всё резче мир наш катится на дно,
И есть причина – непременно жадность:
Урвать чужое всё-таки добро
И насладиться жизнью светлой, праздной!..

А руководство европейских стран,
На кризис и инфляцию не глядя,
Поддерживает русофобий план,
Что объявил американский дядя…

Не видя, как живёт простой народ,
Не думая о том, как будут править…
А ведь зима, конечно же, придёт,
И уважать ресурсы жизнь заставит!..

Умело называя зло добром,
Стремится Запад покорить народы,
Не слыша, что уже раздался гром
И молнии несут искру свободы!..

И только США нужна война —
Она даёт надежду на спасенье:
Долгов ведь три бюджета, что сполна
Для краха и большого разоренья!..

Как побороть привыкших жить во зле?
Как образумить этих сумасшедших,
Которые погрязли во вранье,
Всё переврав об истинах сошедших?..

Наверное, России лишь одной
По силам одолеть таких безумцев,
Ещё раз доказав, что русский строй
Способен укротить любое буйство!

Август 2022 г.

Борис Губанов

Физик-лазерщик, к. т. н., доцент, автор засекреченных трудов и шуточных текстов песен. Избранный в 1990 г. депутатом двух Советов: в райсовете – зампредседателя, а в Ленсовете – членом Малого совета, – готовился к работе законодателя-профессионала, окончил юрфак Петербургского госуниверситета. Неоднократно баллотировался в Госдуму России и Заксобрание Петербурга, опубликовал ряд статей в газетах.

Одновременно в профессии – поворот к созданию антикварной фирмы, а также к приобретению специальности художника-реставратора. Окончил рисовальные классы Академии художеств. В Петербургской академии культуры преподавал спецкурс по юридическим основам антикварной деятельности. На пенсии вернулся в Мариинский дворец помощником зампредседателя Заксобрания. Зафиксировал свой опыт вперемежку с фантастикой в мемуарах «Жатва» и в стихах.

Колядки-страшилки

Я смотрю телевизор,
Ты же – только «Ютьюб».
Проживу я без визы —
Без «Ютьюба» ты труп.

* * *

Вам не нравится мой нос?
Это мировой вопрос!
Не смогли договориться?
Выметайтесь за границу!

* * *

Покупайте игрушки:
Ружья, танки и пушки!
Будет вам фейерверк
На весь будущий век!

* * *

В день Христова Рождества
Не случится торжества.
Будем в бункере сидеть
И на ёлочку глядеть.

* * *

Маски ведьм и колдунов,
Шампуры для жарки!
Доставайте из чулков
Страшные подарки!

* * *

Не ходите, дети, в поле:
Радиация на воле!
Не ходите, дети, в лес:
Грибы будут до небес!

«Царь Соломон написал на кольце…»

Царь Соломон написал на кольце:
То, мол, пройдёт, и это пройдёт.
Если бы знал он, что в самом конце
Всё пройдёт и никто не придёт.
Молитва ученика частной
английской школы в России
Боженька! Ты добрый,
А учитель зол.
Англичанин – «Кобра» —
Закатил мне кол.
Говорит: «Нэ вижу!
Гдэ ахтикл стоит?»
И про «имбесишн»,
Как змея, шипит.
Лучше уж китайский
Буду я зубрить,
Чем по-англичански,
Как собака, выть.
Боженька! Китайца
В школу к нам подкинь.
Ну а англосакца —
Сразу в Шаолинь.
Пусть его поучат —
Об кирпич башкой
Или, ещё круче,
По гвоздям спиной.
Боженька! Ведь предки —
Сразу за дневник!
Смотрят на отметки —
Визг и жуткий крик.
Объясняю маме —
Папа подтвердит:
«Вся страна, как знамя,
На Восток глядит!»
Запад нам не нужен,
Он прогнил до дыр.
Доллар им там служит
Как святой кумир.
Что там происходит?!
Ведь стыда-то нет!
Мальчики заходят
В женский туалет!
Спрашивают в школе:
«Кем ты хочешь быть?
Переделку пола
Запросто слепить!
И не будет драмой
Взять двойную роль:
Сверху будешь дамой,
А внизу – король!»
Господи, помилуй!
Господи, спаси!
К маме моей милой
Целым пронеси!

Сергей Комин

Родился в 1977 году в селе Ерема Катангского района Иркутской области. Когда-то эти места описал Вячеслав Шишков в своем романе «Угрюм-река». Учился на отделении журналистики филологического факультета ИГУ, но окончил Иркутский аграрный колледж. Затем – Литературный институт им. А. М. Горького, семинар Эдуарда Балашова, в 2008 году. Публиковался в газетах «Правда Севера», «Усть-Илимская правда», журналах «Сибирь», «Русская сила», «Первоцвет», «Сотворение», «Кукумбер», «Тверской бульвар, 25». В настоящее время живёт в городе Усть-Илимске.

Прощай

Медведь промок. Не выживет. Гангрена.
И, как ни жаль, его нельзя спасти.
Здесь даже ампутация бессильна:
Поражено болезнью всё
Матерчатое тело.

Тяжёлый запах гниющей ваты забивает ноздри.
Один лишь выход – в печку, в крематорий.

Прощай, мой мишка, мой собрат по играм,
Мой первый друг, мой первый исповедник,
Которому я только поверял
Свои минуты, тайны и сомненья;
С тобой делил я ложе, сны и утра.
Прощай, мой друг. Увидимся ль?.. Не знаю.

«Так много тебе хочется сказать…»

Так много тебе хочется сказать
и слов и простых и нежных
жестов
которые нельзя иначе знать
не совсем
невесте
той что невозможно быть прежней.

Но слов этих не напишешь
не поймёшь
нужно
нужно
говорить их чтоб исчезла ложь
на ушко.

«День очередной опять отмучился…»

День очередной опять отмучился,
Отошёл, отмаялся, преставился.
Ночь сердечко рвёт когтями-крючьями,
Надо мной глумится, зубоскалится.

Пережить бы, Господи, мне ноченьку,
Черноты полоску одолимую,
Что любовь украла, изурочила,
Развела с родными и любимыми.

Всё пройдёт. За то молюсь и верую —
Жизнь одарит много паче чаянья
За разлуку вещую и верную,
Никому не нужное прощание.

«Слабость двулика на наковальне отчаянья…»

Слабость двулика на наковальне отчаянья,
Изливается криком в припадке безумия.
На перекрёстке судьбы из печалей и чаяний
Невозможно забыть карнавал полнолуния.

Невозможная память тревожит и мучает,
Пальцем роется в ране и порождает страдания,
Воет волком в луну и от случая к случаю
Подходит к окну и теряет сознание.

В грудь бы горстку картечи, не дойдя до подножия.
Как забыть твои плечи? Как забыть безнаказанно
Мириады мерцаний-веснушек на коже,
Бесконечность касаний разума разумом?

Лебединая песня, чуть начавшись, закончилась
Перелётами лестниц и излишним стеснением.
Тлеет твой уголёк, и зерно не испорчено.
Перекрёсток дорог может статься везением.

«Вторник – это центр мира…»

Вторник – это центр мира,
Зёв разбуженного ветра,
Это дарственные крылья,
Чей пропеллер фиолетов.

Вторник – это молот Тора
Откровенно неизменный.
Вторник – это вечный город,
Это яремная вена,

Ожидание причала,
Подавление обиды,
Продолжение начала,
От рожденья первый выдох.

Вторник – сказочное место,
Вторник сладок и приятен,
В нём несказанно прелестно —
Он предельно восприятен.

Необъятен, весел, светел,
Весь – от верха и до корня.
Если ты поймаешь ветер —
Прилетай ко мне во вторник.

«Что ты ищешь в его объятьях?..»

Что ты ищешь в его объятьях?
Что не можешь найти в моих?
Он умней и красивей? Вряд ли.
Карма лучше, чем у других?

Он умеет найти к девчонке
Необычный (другой) подход?
Только с ним ты смеёшься звонко?
И душа только с ним поёт?

И тебе всё равно, конечно,
Что он дважды уже женат,
Что не только с тобой он нежен
И не только тобою рад,

Что не только твои колени
Под рукой дрожат у него?
В этом деле он всё же гений,
А вдруг пропьёт своё мастерство?

Очень ценишь свою свободу,
Не могу, мол, тебя понять.
А какая же ты по счёту?
Пальцев хватит пересчитать?

Ну и ладно, живи как хочешь,
Зажигай, пока молода.
Только помни, что миг непрочен
И что молодость не навсегда.

Мы когда-то хотели сына,
И было вместе нам хорошо,
Просто так, без всякой причины.
Просто вместе – чего ещё?

Не смогу я тобой отчаяться —
Мне бы только тебя простить.
Я уйду, а ты возвращайся,
Если вспомнишь меня любить.

«Прекрасен первый стук в ворота…»

Прекрасен первый стук в ворота
Размытым ветром и кольцом.
Расправлен выбором, и бродом,
И гневным выкриком в лицо.

И плотно плоть в ладонях веры
Прильнёт к привычным берегам,
Чтоб затаить осколки первых
Рассветов в многоцветный храм.

Неважно, что вокруг привычный
Рисунок полуночных крыш,
Такой медово-черепичный —
Ты это снова не простишь.

Соединением рассвета
С тягучей поступью корней
Раскрыть нельзя ворота в лето
Изяществом лесных камней.

Но вечен дом твоих касаний,
И вера суетно-крепка,
И в день неутомимо-ранний
Ветвь с алым плодом высока.

Неважно. Распахнулись руки
Над первозданной пустотой…
Возьми корзинку у старухи
И отнеси её домой.

«Мне нужен путь, ведущий к ветру…»

Мне нужен путь, ведущий к ветру
(Я не приму другой погоды),
И в день, который будет в среду,
Оставлю место для природы
И подарю деревьям листья
На день, затем (поближе к ночи)
Я превращу их в серебристья
С узором ярко-красных точек.
Луна приятно удивится
Такому странному явленью
И позабудет чьи-то лица,
А также руки и колени.
И вот тогда, почти случайно
(Что в общем даже и не ново),
Я расскажу чужую тайну
И напишу другое слово.

«Ветер перестаёт биться о стены домов…»

Ветер перестаёт биться о стены домов.
Слабый дождь превращается в ливень, и его тучи нависают
над городом детских снов.
Зонты раскрываются цветами из асфальтового тела мостовых,
дождь сучит в них.

Ты сжимаешь пальцами ручку красно-жёлто-полосатого
зонтика, сопротивляясь ветру, что раньше бился о стены
домов, а теперь вот вырывает из рук цветы.
Как жаль, что ты не видишь их красоты,
ведь ты глядишь снизу. Ведь кто-то должен быть снизу,
если сверху – я и только тучи, и за ними – солнце и мокрый
кот на крыше.
Выше.

«Этот день нереально чистый…»

Этот день нереально чистый
От начала и до мгновенья
Начинаний, чей сон лучистый
Бесподобен. Журчат поленья,
И костёр не слепит, а греет.

Взявшись за руки, чьи-то тени
У костра сидят между всеми,
И нелепо зрячие лица
Невнимательны и лукавы.

Боже мой, может, это снится?
Может, снится всё, Боже правый?..

Неуверенно.
Жест как символ.

Вы меня на груди пригрели —
И мои натянулись жилы,
Затвердели,
Зачетвергели.

«Отрадна боль – звенящая тоска…»

Отрадна боль – звенящая тоска,
Что отражает душу человека.
Умерших души – как сраженье века,
Остывших блёсток серая мука…

И не оставит смысла в душах фраза.
Любой вопрос – сомнение стократ,
Как ядовито-тонкий аромат
И как игла, торчащая из глаза.

«Ты знаешь, правду говорят…»

Ты знаешь, правду говорят:
Цветы взлетают в понедельник,
Но нужно очень много денег,
Чтоб чётче слышался закат.
Потом, когда пройдут дожди
И все деревья захмелеют,
Мы пробежимся по аллее
И свет увидим впереди.
И пусть не видно нам ни зги,
Поверь, что мы почти у цели,
У тридевятой параллели —
Там есть игрушки и качели
Для взрослых и для мелюзги.

Ангел лета

Уготовано мне растворяться в мгновениях лета,
Безответным ключом открывать неприступность дверей,
В ожидании долгом бросаться к источникам света,
Чья надежда похожа на радость далёких людей.

Даже если когда-нибудь мир станет чуточку вечным,
Если сны, словно души, сольются и бросятся ввысь,
Не смогу отказаться от нежных неровностей встречи
С первым ангелом лета, отчаянно любящим жизнь.

А пока всё идёт по понятным любому законам:
Прав – укравший, отвергнутый – снова неправ…
Ангел лета стоит на ладони земли полусонной,
Дирижируя сонным оркестром приветренных трав.

Выговор Елены Девятовой Сергею Комину
(составлено из СМС)

Ты мальчишка очень гадкий,
Я дружить с тобой не буду.
Плохо ты помыл посуду,
И арбуз с тобой не сладкий.

Вновь открытый холодильник
И не выключена плитка,
А когда я уходила,
Ты забыл закрыть калитку.

Всё ты вечно забываешь:
Пол помыть, сходить за хлебом.
Ты себе не представляешь,
Как ты выглядишь нелепо:

С бородой, в очках и шляпе,
А одет – ну просто ужас.
Что о нас скажу я папе?
Вдруг потом ты будешь хуже?

Заработай больше денег,
Хоть для платы за квартиру,
И смотри поменьше телик,
А не то пойдёшь по миру.

Что ко мне ты тянешь руки?
Брось свои поползновенья.
Я прошу тебя как друга.
И не тронь мои колени.

Ты погладь мне лучше спинку
И смотри не обижайся.
Спать пора. Поправь простынку.
Будет хуже. Ты мужайся…

«Никогда не боялся казаться смешным…»

Никогда не боялся казаться смешным
И даже в грусти не уходил в себя,
Но всё же порой меня посещают сны,
Где я, как камень, живу не любя.

Ведь в омут нельзя иначе, как – с головой,
Смешным – можно, весёлым – нельзя.
Да и что тут поделаешь – я такой,
Мне нужно вплотную смотреть в глаза.

И пусть они в кучу собьются – твои и мои,
Главное – вместе, главное – рядом.
У Бога, главное, нужно просить любви,
Даже если она становится адом.

«Раскромсан день на разночтенье звеньев…»

Раскромсан день на разночтенье звеньев,
На брызги незнакомого дождя.
И как-то агрессивно, не шутя,
Глядит на нас листва из-под деревьев.
И как-то невозможно доказать,
Что каждый час лобзаньем обессилен,
Что ветер нам даёт, что мы просили,
И в небе расцветает стрекоза…

Тягомотное мельтешение между Москвой и Сибирью

Ёлочка! Берёзка!
Ёлочка! Берёзка!
Ёлочка! Берёзка!
Ёлочка! Берёзка!
Ёлочка! Берёзка!
Ёлочка! Берёзка!
Ёлочка! Ёлочка!
Ёлочка! Берёзка!
Ёлочка! Ёлочка!
Ёлочка! Ёлочка!
Ёлочка! Ёлочка!
Ой, берёзка, ой!

Ёлочка, берёза!
Ой, берёзки-ёлочки!..
Дома буду скоро…
Ой, берёзки-ёлочки.
Ой, берёзки-ёлочки.
Ой, ёлочки-ёлочки,
Ёлочки, берёзки,
Ёлочки, осинки,
Вспоминайте дитятку,
Ёлочки-берёзочки,
Ёлочки-осиночки.

Вот домой приехал я
И гляжу на ель…

Взял добро, и ладно,
Надо мне обратно.
Ёлочки, осиночки,
Вялые корзиночки.
Я – домой.
И зовёт берёза —
Голоса, голоса.

Берёза, ель,
Ель, берёза,
Ель, берёза,
Берёза, ель,
Ель.

Я доехал к золотой.
Она с закрытой фатой.
Жили год,
Жили два,
Я – гол,
Она – права.
И – опять:

Ёлочка, берёза!
Ой, берёзки-ёлочки!..
Дома буду скоро…
Ой, берёзки-ёлочки.
Ой, берёзки-ёлочки.
Ой, ёлочки-ёлочки,
Ёлочки, берёзки,
Ёлочки, осинки,
Вспоминайте дитятку,
Ёлочки-берёзочки,
Ёлочки-осиночки.

Вот домой приехал я
И смотрю на ель.
ЕЛЬ моя берёзонька,
ЕЛЬ моя осиночка,
ЕЛЬ моя сосенка,
ЕЛЬ моя вяз.

«Поймал рыбу…»

Поймал рыбу
вставил в раму
повесил на стену
«Воспоминание о смерти»

+ + +

поймал Лену
упустил
воспоминание

+ + +

поймал сына
посадил на шею
упустил дочь

+ + +

вспомнил дочь
«Воспоминание о счастье»
упустил

+ + +

поймал себя за душу
больно
отпустил

+ + +

не отпустило

Андрей Полонский

Поэт, публицист, писатель, историк. Родился в Москве в 1958 году. Окончил Вторую спецшколу имени Ромена Роллана с изучением «ряда предметов» на французском языке. Учился на историческом факультете МГУ. Итог – некоторое время в тюрьме, потом своего рода «запрет на профессию». С 2014 года живёт в Питере.

И. о. завкафедрой гуманитарных дисциплин факультета менеджмента Международного университета (1996–2000); заместитель декана факультета журналистики Университета РАО по творческой работе (2003–2004). Автор проекта и концепт-редактор цифрового глянца Adventure (Лондон, 2005–2007). Член Союза писателей Санкт-Петербурга и Русского ПЕН-клуба. Поэтические тексты переведены на английский, французский, немецкий, польский, нидерландский, испанский, хинди и другие языки. Проза и публицистика – на английский (публикации в Великобритании и США). Восемь книг стихов, четыре – прозы (в том числе и в соавторстве), пособие «История Русской церкви» (синодальный период); около 1000 публикаций в России и за её пределами (помимо сетевых).

«Если снег – неизбежно с дождём…»

Если снег – неизбежно с дождём,
Если память – опять неотвязна.
По привычке на улице грязно,
Мы с собакой сквозь время идём.

Вот она чёрно-белая, вот
Восхитительной волчьей окраски,
А вокруг Новый год, лица, маски,
Гражданин имена продаёт.

Ухмыляясь, стоит на углу,
Предлагает: Марина, Наташа,
Николай, Александр. Где ваше?
Что томитесь? Входите в игру.

На дворе не пойми какой век,
Скрип колёс, офицеры и б…и,
Приторговывает человек,
Чтоб других не просить Христа ради.

Всякий – нищий, и всякий – богач,
Раз по времени тело влачится.
Но река под названием Плач
Солона, тяжело утопиться.

Декабрь 2021 – декабрь 2022

«Люди вопрошают: «С кем Бог?»…»

Люди вопрошают: «С кем Бог?»
Люди провозглашают: «С нами Бог!»
А Он – со всеми.

Это не первая война на людском веку,
Если кто не в теме.

Алло, война!

Алло, война, как у тебя дела?
Ждёшь прогуляться, ищешь себе юнцов?
Кровоподтёки зажили иль замазала добела?
Есть парни, которым ты нравишься любою, в конце концов.

Все надежды у них и все планы связаны лишь с тобой.
Они, уткнувшись в экраны, готовы уже, молодцы.
Нажать кнопку play, чтобы случился последний бой,
И тут же войдут в игру историки и певцы.

Крутобёдрая, ты и умеешь крепко держать в руках
Приводные ремни наших истин, наших сомнений и снов.
Сестрёнка твоя – отвага, и твой названый братец – страх,
Они кружа́т, точно птицы, поверх непокрытых голов.

Заждались многие. Давай уже, детка, давай, давай, не томи,
Ведь не ты эту шарманку крутила десятки лет,
Зато ты хорошо умеешь управляться с людьми,
Несколько движений – и их уже нет.

Баллада о послевоенном мире

На окраине, на пустыре
Собирает бутылки малец.
Он забыл уже, что в октябре
Всему городу вышел п…ц.

Он забыл, как входили в метро.
Он забыл, что летали в Париж.
Тут столовое есть серебро
И листы ночью сорванных крыш.

Ночевать он пойдёт на вокзал,
Там же можно бутылки сдавать.
И ещё губернатор сказал,
Что нельзя ничего подбирать.

Губернатор сидит у ворот,
Там, где раньше был оптовый склад.
Мамка с ним уже месяц живёт,
Они счастливы, как говорят.

«Ответь, кто ты есть, площадной дурак…»

Ответь, кто ты есть, площадной дурак,
Зачем ты здесь, для кого ты так,
Кому ты враг, кому – точно не друг,
Заходит глубо́ко ли старый плуг?

Вот земля твоя, родники твои,
Остаётся ли голос, чтоб о любви,
Ибо первый волос уже упал,
Кем ты раньше был, на кого восстал?

С этой верной частью, одной шестой,
И безмерной властью, порой дурной,
С этой чёрной честью, с этой белой тьмой,
Как придумать песню, чтоб вела домой?

Голоса чужие или нет – свои.
Не петля на вые – так давай трави
Эти байки-сплетни, этот хрип-вопрос.
Твой обол – последний, где же перевоз?

И пошто на берег тебя чёрт принёс?

«Жил на земле Лот…»

Жил на земле Лот,
Был у него Бог.
Бог сказал, что сожжёт
Всё, что Лот не сберёг.

Город сожгу, страну,
Домик на берегу,
Уничтожу и прокляну.
Не оглядывайся на бегу.

Здесь не твоя война,
Изгнания едок дым.
Оглянулась на дом жена —
Стала столбом соляным.

Праведник вечно прав,
Такой у него приплод.
Будет он долго здрав,
Пока в свой час не помрёт.

За собой не зная вины,
Вряд ли запомнит он
Образ родной страны,
Лица тех, кто испепелён.

Покорился морали – изволь
Иди, куда повели.
Нам остаётся соль,
Древняя соль земли.

«Было дело, мы блудили…»

Было дело, мы блудили,
Пели-спали, жили-были,
Пили, ели и курили
В быстром темпе, в лучшем стиле.

Но пришло другое время —
Ключ на взводе, ногу в стремя,
А затихнешь, как растение, —
Скосят, как траву.
Родина, прообраз рая,
Ничего не выбираю,
Возрождаясь, умираю.
Здесь живу.

Если призовут к ответу,
Вспомнят то и вспомнят это.
Отпираться смысла нету:
Грешен, ясен пень.
Но я свой и со своими
В Пятигорске и в Нарыме,
В Туле и на Сахалине
Каждый Божий день.

Вера, Надя, Люба, Даша
С каждым днём светлей и краше.
Всё, что наше, – будет наше
И ещё чуток.
Север, юг, долины, горы,
Философские разборы.
Нынче свяжет русский скорый
Запад и Восток.

Недосонет

Созидающий башню сорвётся.

Н. Г.

Не надо страсти,
Не надо чести.
Всего-то счастья —
Налить по двести.

Принять по двести,
Наесться всласть
И злые песни
Пропеть про власть.

Невдалеке, за рекой, – бой.
Ты думаешь: не твой.
Считаешь: не твой час.
Мечтаешь: не всех нас
Надеется убить враг.

Сам выбрал. Умирай так.

«Что мне начальство наше…»

Что мне начальство наше,
Пафос его и воля?
Куда существенней Маша,
Марина, Серёжа, Коля.

Инъекция или угроза —
Грядущее на весах.
Интереснее поза,
В которой попал впросак.

Прорицатели, государи:
Достижение цели – дно.
Был такой персонаж – Арий,
Жил серьёзно, помер смешно.

Случай в Лахденпохье

В Ландохье славный человек
Толкнул меня: «Привет!
Скажи, мужик, ты за Донбасс?
Но только “да” иль “нет”.

Ответь мне прямо: ты за нас
Иль заграничный кент?» —
На вид совсем не п…ас
И не иноагент.

«Моя позиция честна,
Хоть и она – говно…
Поскольку здесь идёт война,
Я со своими, но…»

«Что ж, “но” – так “но”, – мужик сказал, —
Ты тоже, значит, лох.
У всех у вас есть идеал,
Зато со мною Бог».

Я сел в машину. Он пошёл,
Себе под нос бубня:
«Не возразишь, есть много “но”,
Но, блин, не для меня».

«Полонский ты, Полонский…»

Полонский ты, Полонский,
Родная сторона.
Мир выглядит не плоско
Из твоего окна.

Киряют водку панки,
Шумит недальний бой,
Девчонки-партизанки
По-прежнему с тобой.

Видать, пришла расплата,
Сам говорил: не рад.
Твой брат пошёл на брата —
Ты лично виноват.

Остался на гражданке.
Где друг твой, Николай?
Идут по полю танки.
Заканчивай! Гуляй!

Ракетные удары
Под на́литый стакан.
И бабьи тары-бары
По прочим пустякам.

Впадая в раж, прощения
Не ведают оне.
Мифические тени
Жируют на войне.

Несётся смерть по следу,
И капает слюна.
А впереди – победа,
На всех одна.

«Реки впадают в море…»

Реки впадают в море,
Полное тишины.
Соберутся – и, может быть, вскоре —
Люди после войны.

Им будет что вспомнить вместе,
Когда жировала война,
Соблазнила почти что всех нас —
Лучших взяла она.

Хозяин разломит рыбу
И разольёт бухло.
Помянем погибших, ибо
Немало их здесь легло.

А дальше: гуляй, раз выжил,
Закусим, снова нальём.
Но я почему-то не вижу
Себя за этим столом.

«Царь пошёл войной на свою же страну…»

Царь пошёл войной на свою же страну,
Священник благословил.
У царя, как обычно, стоят на кону
Слава и прочный тыл.

Малые дети и дети детей
Выросли наконец.
Их примет, сверяясь со списком потерь,
Ласковый Бог Отец.

Что деньгу́ копить и по пьяни петь —
Пора выполнять приказ,
И если выпало умереть —
Почему не сейчас?

В мире жил праотец Адам,
Не так – его сыновья.
Участь, выпавшая всем нам,
В той же мере моя.

«В юности я играл в футбол…»

В юности я играл в футбол.
И, ей-богу,
Хотелось быть нападающим,
Проходить по краю, отдавать в центр,
Забивать с лёту.

Но тренер Демидов сказал:
«Нападающих много. Вставай на ворота».

При любом кризисе,
Столкновении, конфликте
Хочется быть нападающим,
Проповедовать истину, жертвовать собой,
Вести в бой,
Забивать с лёту.

Но всегда есть кто-то, кто говорит:
«Стыд.
Смотри, сколько кругом доверчивых идиотов —
Кто их оправдает и защитит?

Вставай на ворота».

Виктор Рассохин

Родился 7 января 1939 года в Орле. Стихи, проза и статьи печатались в газетах, сборниках, журналах «Урал», «Москва», «Октябрь», «Наш современник», «Техника – молодёжи», «Молодая гвардия», «Военные знания» и др.

Он неоднократно выступал на Всесоюзном радио и Орловском телевидении, написал сценарий к д/ф «Утренний народ», участвовал в съёмках д/ф «Штрихи к портрету "Короля"» о выдающемся авиаконструкторе Н. Поликарпове.

С 1991 г. состоит в Союзе российских писателей. Награждён многими юбилейными медалями. Автор ряда очерков о Второй мировой войне. Издал 45 книг, 33 из них – в соавторстве с сыном С. Рассохиным.

Первый салют

Орёл и Белгород – два брата,
Седыми вышли из огня.
И генерала, и солдата
В горячей памяти храня.

Знамённый шёлк алел от ветра,
Как память павшим и живым.
Их имена дарили щедро
Мы старым улицам своим.

Ещё в концлагерях сжигали,
Не открывался фронт второй.
Ещё несли поминки ФАУ,
И камикадзе был живой…

Смягчались горести и беды,
На Запад шли ещё войска…
Салют предвестником Победы
С Москвы – заглядывал в века!

Бесконечно жаль…

Ещё дымилась самокрутка
В губах погибшего бойца.
Ах, отойди он на полметра —
И мина тело б обошла…

Крутилась ночью грампластинка,
Светясь от гильзы блиндажа.
Друзья погибшего смолили,
В той смерти чувствуя себя…

Сергей Рассохин

Орловский прозаик, публицист, художник-оформитель своих книг, член Союза российских писателей с 2013 года, постоянный автор военно-исторических публикаций о Второй мировой войне. Служил три года в ВМФ СССР, учился в институте, работал на производстве. Автор произведений: «Тихие Гавайи?», «На воде некуда бежать», «Горе и слава Второй мировой», «Далеко от причалов», а также соавтор книг «Мы Вас любим, фронтовики!», «Небопроходцы», «Свастика под прицелом», «Штурмующий небо», «Век икс», «От истоков до устья», «Щедринарий», «Страна непуганых идиотов», «Магические ритмы», двух спецвыпусков журнала «Орловский военный вестник».

Литератор награждён памятными медалями за патриотическую работу в рядах СРП и организации «Флоту Быть!». Вместе с отцом Виктором Рассохиным состоит в Союзе военных литераторов, Российском военно-историческом обществе и Интернациональном Союзе писателей, журналистов и драматургов.

Кинотеатру «Родина»

Среди мильонов километров
Нелживой хроники времён
Кинохранители без нервов
В России сделали заслон.

Куда ж вы спрятали все ленты,
Свои, трофейные не в счёт.
Жизнь – не всегда! – аплодисменты,
В них только часть людей живёт.

Знакомьте молодость с архивом,
Глаза откройте старикам,
Что жили в мире несчастливом,
В стремленье к будущим мирам!

Между строк

Профессора́ в очках и без очков
И цензоры военные всех рангов,
Вы стольких умолчали мужиков
От самолётов, кораблей и танков!

Пехота? Перед ней в тройном долгу.
Доспехи – за Отечество награды.
Они прямили Курскую дугу —
Чтоб на Берлин обрушились снаряды!

Завет фронтовика

В факте данном не ищите склоки,
Но поймите, недруги, друзья:
При Великих битвах и сраженьях —
БОЯ ПОИМЁННОСТЬ СВЕРХВАЖНА!

Василий Струж

Поэт, член Союза писателей России, директор ВРО ОООП «Общероссийское литературное сообщество», шеф-редактор журнала «Отчий край». Член рабочей редколлегии журнала «Российский колокол» и редколлегии журнала «Слово детям».

Родился в 1961 году. Живет в Волгограде. После окончания ВАГС в 2003 году поступил на заочное отделение Литературного института, в мастерскую С. Кунаева. В 2009-м принят в СП России.

Лауреат литературной премии журнала «Наш современник», лауреат Государственной премии Волгоградской области; также лауреат премии журналов «Российский колокол» и «Отчий край», лауреат лауреатов (Супер-гран-при) I Международного фестиваля русскоязычной поэзии «Поэт года»; в октябре 2021 г. награждён медалью «Василий Шукшин»; лауреат Премии им. Бажова 2022 г.

Автор поэтического сборника «Косноязычие», романа в стихах «Сжечь» и сочинений в пяти томах «Красота». Публиковался в журналах «Наш современник», «Отчий край», «Перископ», «Российский колокол», «Арион», «Балтика» и др.

труднепонятый

и опять мой труд не понят
минус о́ному и плюс
ставят брат Пилата пОнт и я
творчество моё мой флокс

но для истинного гения
непринятие его
лишь рождает самомнение
как вулкан строитель гор

но для истинного гения
в данном случае Стружа
непринятие варение
радуюся труп визжа

но для истинного гения
для монаха бедняка
самомнение геенна
творчества наверняка

Мэмировая глушь

власть быку или медведю
оба зверя хороши
разница лишь в первой леди
власти мировой глуши

разница лишь бык рогатый
чья рогатая жена
травушку жуёт у хаты
смерда волею жива

и медведица на небе
в общем звёздная коза
по России всё медведи
и бычары борзота

по России всё медведи
и рогатый либерал
из России много едет
городя что мол марал

философство

мне не надо философствовать
доверяет Струж Стружу
и не доверяя собственно
человеком не живу

нету времени на дело
то есть на самоконтроль
у Стружа как у пострела
мой пострел и мой король

бесконтрольный бесконтрольный
королевский никакой
мне не надо философствовать
мостиком встав над рекой

мне не надо философствовать
эко муторно жара
лось гусарю по парковке
нёба звёздного жираф

святые люди

спасают мир святые люди
Струж в лучшем случае же сам
спасаюсь ангел златокудрый
портвейном вскормленный пацан

приватизировал я церковь
как отнял у людей Христа
непроницаемою цедрой
сокрыл-де личные уста

пою для местного народа
я нескончаемых я я
что и красавцы и уроды
но представляют лишь меня

пою для местного народа
окукленный счастливый Струж
и я мои святые орды
про Колизей про Мулен Руж

жирная рыба

я очень занят жирной рыбой
что по рукам Стружа течёт
даю я рыбе ход Кулибин
и рыба соБлюдёт молчок

и отправляется в столицу
где бы вторично умерла
во ртах компаний многолицых
аж в образе веретена

я очень занят жирной рыбой
солёную же не люблю
предпочитаю рака краба
а рыбу меж Москвой делю

я очень занят жирной рыбой
как будто кот как будто Хэм
и повесть вывел рыбной дыбой
раздев до кости рыбу хам

грязи

кидались грязью осьминоги
себя не видели совсем
кабы морские бандерлоги
кабы поэты по весне

животный уровень конфликта
вселяет в творческих людей
змеистых бесов малахитовых
подземноводных лебедей

вселяет бесов малахитовых
в распаренного СтружА
что кочевряжится как хиппи
обобранный же буржуа

вселяет бесов малахитовых
что сядут в шахматы играть
на печени Стружа мохитовой
ботвой змеящаяся рать

слабость

мы показали свою слабость
я свою слабость показал
как нынешних событий лабух
взорвавший клавишей вокзал

где вся цыганская Россия
как иудейская страна
по-русски варварски красиво
и будто Божий сатана

где вся элита боевая
штыком заточенной Руси
плясать и пить не забывая
катИт в Европу что в Сибирь

где вся элита боевая
и подчеркнув элиту чернь
стебутся когда я играю
се белый смертоносный червь

где вся элита боевая
встав паровозно на дыбы
быкует ангельски камлая
кабы не Струж её будил

непрошеные

и очень крепкий интриган
и верующий в Бога
во сне я разрядил наган
в непрошеных с порога

но всё что делаешь во сне
от сердца дело может
из бани ухаешься в снег
безумной красной рожей

но всё что делаешь во сне
сомнительно для яви
не верю мозговой весне
как ейным змею Еве

шифоньеры

тьма на спящего
шифоньерами
что горящая
древом нервами

хлоп-хлоп дверцами
платья бесами
между дверцами
интересно

вот-вот валится
шифоньерная
на страдальца
древом нервным

вот-вот валится
как текстурою
крытая палица
тьма фактурная

поросёнок с хреном

нет ослепительней свиньи
что в луже вымытая и
розаном пламенно горит
ради людей ибо горилл

нет упоительней воды
голубоглазой бороды
как приземлённее земли
и безвремЕннее зимы

смертельнее выходит смерд
сВин растирая жизнь что хрен

фосфоресцируя

раз уже не та Россия
и поэт уже не тот
в темноте фосфоресцируя
папоротниковый цветок

значит и не та Вселенная
клетка атом ли нейтрон
что поэту по колено
и по локоть что при том

значит и не та Вселенная
и не тот атомоход
с профилем России Ленина
про звезду чертящих хорд

примитивная цель

примитивна цель моя
но другие примитивней
и в страданиях в боях
достигаешь благ интимных

в примитивнейшую цель
в небеса лИБО в бумагу
пальцем тычешь пока цел
земноводное имаго

в примитивнейшую цель
направляюся всесильно
привыкаючи в конце
наслаждаться цели илом

я болотный господин
схорони меня болото
среди целевых годин
человечества как Лота

аномалия

материя конечно аномалия
планеты грыжи звёзды косяки
как жизней неусыпные баталии
космических нежизней фрезаки

и я должно быть только светом
стоячим ярко в вечности болот
се слово породившее поэта
фотоноаномалия пролог

творения до эпилога
цепною аномалией часов
и создаёт огонь да эфиопа
что мацают и чашечки весов

отставной

чёрт уехал из России
королит на островах
океаны керосина
порождает его страх

по потерянной России
по баланде островной
где бы Геринг был Гарсия
потому что отставной

чёрт чернеет от загара
ибо побелел без дел
мучается как гагара
в океане жарких тел

чёрт чернеет от загара
стал похож на обезьян
и беседует с ним ара
повторенье чей изъян

чёрт чернеет от загара
черепаший его ход
остров же не больше бара
проплывает кашалот

суть гражданина

поэзия суть гражданина
не будь её и оный червь
животное из паутины
всего живого токмо чернь

но как не воевать поэту
когда он признан как перо
бумагою се белым светом
как воин звёздного бюро

поэт рисует носорогов
и надвигаются они
что било слова без дороги
да протыкать сердца одни

поэт рисует носорогов
раскрашенных как каплунов
и красотою вСЕЙ премногой
до Киева доводит слОН

нету управы

жалко нету Сталина
Невского Кутузова
нету как спецстали
Русь Стружа мутузят

жалко нету жала
у пчелы медовой
что сыта стружами
умерла пчёл прорва

жалко нету жала
у Руси медовой
мёртвых нарожала
и осталась вдовая

в начало

когда случатся катаклизмы
жизнь покидает бытие
уходит из телес когтистых
в невидимое житие

уходит в точку взрыва космос
Я вроде нету вроде есть
не существует кабы просто
не требуется спать и есть

уходит в точку взрыва космос
как будто плёнку что кино
назад крутнули и из кости
жизнь удалилась в домино

вовремя

зло приходит вовремя
смерть любовь доллАр
схимник окагоренный
чёрта ободрал

зло приходит вовремя
ибо по добро
как ущелье горное
взрытое ребром

зло приходит вовремя
счастливо зеро
се ушко игорное
про горбозверьё

зло приходит вовремя
и внушает глад
на него неровное
доброте как гад

теплота

не кажется что потепление
в Европе будто оттого
что экваториальные тленные
в неё спустились словом с гор

не кажется скорее правда
на север тленные несут
температуру Эльдорадо
где хладу наступает суд

не кажется но существует
уже грядущая жара
не поминайте холод всуе
я б холодом назвал журнал

не поминайте холод всуе
и млечный айсберг гость земли
в неё свой колкий угол сунет
чем злато жара обелит

зомби-голуби

вряд ли это зомби-голуби
рвение столь проявив
кинулися из голода
чёрну ягоду кровить

ибо видел я как сойки
красноягоду вися
на кусте кромсали бойко
то не зомби-порося

молча ходят зомби-голуби
как в мультфильме как в кино
этот скажется мне Болдуин
с шашкою и в кимоно

одинаковые звуки

в общем звуки одинаковые
за окном ли в коридоре
свисты и присвисты раковые
как в бору как в брюхе бори

и неважно люди птицы ли
или грязные животные
звуки издают когтистые
или же увы работают

и неважно что трещит
расползается планета
крысой чьё ядро пищит
режет Стружа как поЭта

и неважно поделом
звуки звуки происходят
ибо Божий чёртов лом
расклешил пространство годы

звездящие желания

когда я заказал желания
в ночИ случился звездопад
се одомашненною ланью
они копытами звездят

они звездящие желания
бредятину и породят
что не годится на заклание
как сам гадательный обряд

они звездящие желания
сжигая за звездой звезду
достойны разве любования
любуюсь будучи в аду

светлые дела

какие светлые дела
а для кого-то чёрные
такими жизнь черна бела
красна когда перчёная

творятся даже без меня
хотя моё усилие
даёт мне знать что это я
творю дела красивые

дела творятся без меня
но этих дел величие
я поднимаю городя
тьмы городов количество

дела творятся без меня
я поднимаю руку
и в ней сжимаю глухаря
чей разум рухнул в брюхо

во тьме

Богом побеждённый мир
разве это знает
ибо миру чёрт кумир
жизни в мире зане

труп иду по мертвецам
буратинолицый
воображаю царь
но объект полиции

Струж иду по мертвецам
те идут по Стружу
говоря ему пацан
смертью отутюженНЫе

Струж иду по мертвецам
побеждённый жизнью
улыбаюся овца
в тьму капитализма

впрочем

я не помню ничего
что вершится ночью
сновидения кагор
сладок сладок впрочем

но хотелось бы и знать
что там происходит
сновидения как тать
будущему вроде

сновидения как тать
наворуют завтра
что стремятся показать
сновидений автору

сновидение как тать
крАдет крадет крадет
се пришлося разболтать
личной славы ради

Алексей Хазанский

Родился в 1962 году. Окончил Куйбышевский авиационный институт (Самарский аэрокосмический университет).

Финалист литературных премий «Поэт года – 2015», «Наследие-2019», «Писатель года-2019», «Русь моя-2021», «Писатель года – 2021». Финалист Общенациональной литературной премии имени П. П. Бажова (2021–2022) в номинации «Поэзия», Международной евразийской литературной премии «Новый Сказ» памяти П. П. Бажова (2022) в номинации «Поэзия». Лауреат I и II Международных литературных фестивалей им. А. С. Пушкина (2019–2020) в номинациях «Поэзия», Международного литературного конкурса им. А. А. Грина (вице-Гран-при, 2020) в номинации «Поэзия», Московской литературной премии 2019–2020 гг. в номинации «Поэзия» (вице-Гран-при), лауреат (Гран-при) III Международного литературного фестиваля им. А. С. Пушкина (2021) в номинации «Поэзия». Лауреат I Международного литературного конкурса им. М. И. Цветаевой (2022) в номинации «Поэзия».

С 2014 года состоит в Российском союзе писателей, с 2020-го – в Интернациональном Союзе писателей, с 2021-го – в Союзе писателей России.

Где заблудилось ты, счастье мое?

Где заблудилось ты, счастье мое?
Как мне дождаться спасения – встречи?
Чтобы однажды с тобою вдвоем
Снова поверить, что день бесконечен.

Чтобы почувствовать в сердце тепло
Нежным, щемящим присутствием Дома,
Я бы расправил любовью крыло
Ради полета к порогу родному.

Где заблудилось ты, счастье мое?
Как мне дождаться спасения – встречи?
Чаша печали полна до краев,
И одиночеством путь мой отмечен.

Январь 2022 г.

Правило судьбы

Под натиском печалей и проблем
Порою исчезает вдохновенье,
Что кажется, нет выхода совсем
И нет лекарства для души леченья.

Спасенье – это Свет в тебе самом,
Желанье им делиться без остатка.
Твоя Душа – и друг тебе, и Дом,
И будущего лучшего разгадка.

Ты только верь, что счастье впереди
И что его ты, нынешний, достоин.
Терпенья наберись и радость жди —
Вот правило твоей судьбы простое.

Февраль 2022 г.

Просто о простом

Свет мгновений моих – только ты!
Ожиданием день мой расцвечен.
Мыслей вихри, желанья, мечты
И надежды – с тобой каждый вечер.

Откровенье – прижаться к тебе
И почувствовать близость дыханья,
Защитить от печалей и бед —
От любых передряг мирозданья.

Только радость в любимых глазах
Мне спасеньем средь хаоса будней,
Обещаньем, что в нежных руках
День грядущий счастливее будет.

Февраль 2022 г.

Ты – лекарство души

Не могу без тебя – в этом нерв моих будней,
Тихий проблеск надежды, мелькнувшей в пути.
Ты – о будущем грезы, которое будет.
Верю в это, пытаясь на свет твой идти.

Ты – лекарство души от безумных мгновений
И надежда прибиться к родным берегам.
Ты – спасательный круг моего вдохновенья,
Шанс вернуть теплоту моим новым стихам.

Февраль 2022 г.

Февраль

То снег, то дождь, то солнце иногда.
Февраль чудит под маскою весенней.
Сугробов серость, талая вода —
Нечаянный весны грядущей пленник.

Тревога всюду, ветер ледяной,
Под снегом лед коварно ждет прохожих,
Река открылась солнцу полыньей —
Соскучилась давно по дням погожим.

А крыши от внезапного тепла
Все потемнели, скинув покрывала.
И превратились окна в зеркала,
Весна в которых солнцем засверкала.

Перед домами всюду груды льда —
Расплатою за лишний вес январский.
Капелью всех запутал календарь,
Вдохнув в природу вешний дух бунтарский.

То снег, то дождь, то солнце иногда.
Февраль чудит весеннею тревогой.
Еще чуть-чуть – и сгинет без следа,
Оставив только ямы на дорогах.

Февраль 2022 г.

Не обещай

Не потеряй меня среди миров.
В них много блеска ярких звезд фальшивых.
Легко забыть тепло вчерашних снов,
Поддавшись на букет признаний льстивых.

Не предавай меня – как смерть обман!
За ним нет жизни, лишь без смысла тленье!
Душе не выжить от саднящих ран,
Утратив жажду к взлетам вдохновенья.

Не отпускай меня, держи в себе.
Хочу канатом быть к тебе привязан,
Чтоб чувствовать, что я в твоей судьбе,
А если оторвусь, то сгину сразу!

Не обещай меня любить всегда,
А просто будь, как небо, солнце, звезды.
Подобно мигу пусть летят года,
Ты только помни: для меня ты – воздух.

Март 2022 г.

Тяжкий плен прощания

День пролетел. Тобою я пленен.
Но ждет вокзал – в душе саднит тревогою.
Границей дня счастливого – перрон,
Тепло твоих объятий пред дорогою.

В вагоне электрички – суета,
И голос строгий – скоро отправление.
Закрытой дверью с чистого листа
Начнется в неизвестное движение…

Твое лицо родное за окном,
И пыткой – пять минут до расставания.
Все ближе миг, когда тревожным сном
Вдруг обернется тяжкий плен прощания.

Март 2022 г.

Девушка Весна

Она красива, в меру деловита,
Чуть-чуть иллюзий и надежд букет.
То весела бывает, то сердита.
В глазах же – доброта и теплый свет.

Весною не от солнца звон капели —
В ее душе всегда живет Весна.
И громче раздаются птичьи трели,
Когда идет по улице она.

Все спорится в ее дневных заботах,
Пока безумство марта за окном.
Любая цель – ей повод для полета,
Чтоб стать счастливой на пути земном.

Весь день в работе, паузы – подарком,
О них мечтает, видя лишь во сне.
Но! Жизнь ее для всех – звездою яркой!
Она сама – как лучший гимн Весне!

Март 2022 г.

Город ночной

Город ночной, ты спасаешь меня,
Сумраком лечишь сердечные раны.
Ныне в душе нет былого огня —
Просто приятие дней моих странных.

Улицы плачут апрельским дождем,
Словно со мною они солидарны.
«Грусть со слезою однажды уйдет», —
Мне говорят они светом фонарным.

Песня – лекарство в пути от тревог,
Фоном проспектов и улиц мельканья.
Отблеском веры звучит между строк
Солнечных дней для души обещанье.

Город ночной, ты спасаешь меня,
Душу врачуешь дождливым апрелем.
Таинством ночи дороги манят —
Жажду рождают весеннего хмеля.

Апрель 2022 г.

Святая простота

Весной душа купается в мечтах.
Ей хочется, спасением, простого:
Увидеть свет с утра в родных глазах,
Как продолженье неги сна ночного.

Поверить в то, что это наяву,
По-детски не боясь спугнуть виденье,
Лишь прошептать: «Ты рядом – я живу!» —
Почувствовать восторг и вдохновенье.

Тогда бы солнца вешние лучи
Проникли в прежних дней обледенелость
И подобрали к новым дням ключи,
Вернув душе былых желаний смелость…

Весной душа купается в мечтах
И верит в то, что лучшее возможно.
Ее влечет святая простота —
Лекарством от судьбы ее тревожной.

Апрель 2022 г.

Апрель

Апрель рыдает горькими слезами,
Пытаясь вырвать мир у холодов.
Сдается город, взятый в плен дождями,
Смывая с улиц серости покров.

А иногда, весне на удивленье,
Десант снежинок в бой летит с небес,
На краткий миг вернув зимы круженье,
Нарушив потепления процесс.

Но, несмотря на странности апреля,
Повсюду праздник молодой травы.
Витает над ветвями вешним хмелем
Зеленый призрак будущей листвы.

Апрель 2022 г.

Я мечтаю

Я мечтаю, чтоб в каждом мгновенье,
Омраченном разлукой с тобой,
Твоя вера, любовь и терпенье
Освещали б дорогу домой.

А когда после долгих скитаний
Я вернусь в свой придуманный дом,
Наша встреча – венец испытаний —
Станет самым обещанным сном.

Мы забудемся в неге и страсти,
Словно вместе теперь навсегда,
Чтоб потом разрываться на части,
Вновь в разлуке теряя года.

Апрель 2022 г.

Непогода

Дождь смывает остатки печали —
Атавизмы зимы – талый снег.
В непогоде – надежды начало
И от серых мгновений побег.

Тень былых черно-белых стенаний
Исчезает в душе без следа.
Эликсиром весенних желаний
Льется с неба потоком вода.

В легкой нежно-салатовой дымке
Просыпается веры росток.
И мечтает душа по старинке
Выпить счастья однажды глоток.

Апрель 2022 г.

Вспышка

Как мало мне объятий быстротечных,
Прикосновений, словно молний свет.
Мгновения, растянутые в вечность, —
Мой плен, когда тебя со мною нет.

Смотрю на мир открытыми глазами.
Иллюзии, мечты ушли давно.
Но то, что вспышкой молний между нами,
Наверное, судьбой предрешено.

Что будет завтра – разве это важно?
Сегодня дорог только миг с тобой.
Я привыкаю к участи бродяжной,
Смирясь с такою странною судьбой.

Апрель 2022 г.

Каждый миг

У поэтов в буднях нет покоя —
Их штормит. В душе то рай, то ад.
Каждый миг в погоне за мечтою
Оставляет строчек звездопад.

От любви у них на сердце раны —
Боль тоской вплетается в строку.
Каждый миг, от счастья до обмана,
Будни их в борьбе с собой текут.

А в душе – Вселенной бесконечность,
Омуты пугающих страстей.
Каждый миг стихами пишут Вечность,
Но… заложники Судьбы своей.

У поэтов в буднях нет покоя.
Быть на гребне чувств – и крест, и дар.
Каждый миг, ведомые звездою,
Строками мостят свои года.

Апрель 2022 г.

Скажи мне – я отвечу

Скажи, прошу, мне что-нибудь о нас,
О том, как тяжела тебе разлука,
Что встреча – это лучшее сейчас.
Но… невозможна – в этом боль и мука.

А я отвечу: без тебя печаль,
Мой день как будто вечное ненастье.
Мгновений одиночества не жаль,
Но… изменить судьбу не в нашей власти.

Скажи мне: мы встречаемся во снах,
И просыпаться нет желаний утром,
Что начинаешь новый день в слезах,
Забыв на миг уверенность и мудрость.

А я отвечу: ночи – это ад,
За ними день, давно лишенный смысла.
И приговором «нет пути назад»
Мой путь бездомный, как углями, выстлан.

Скажи мне, что любовь еще жива,
Израненной, уставшей белой птицей,
И что судьба сегодня неправа,
А наше счастье как спасенье снится.

А я отвечу: Ты – мой вечный плен,
Родник святой, открытый мне однажды.
Пусть и не жду от Завтра перемен,
Принявший одиночество отважно.

Скажи мне. Я отвечу… Но потом
Случится снова ужас пробужденья.
Продолжит время бег свой день за днем,
Не дав ни шанса нам на возращенье.

Май 2022 г.

Ты есть!

Ты есть, Ты – причал после долгих скитаний,
Ты – сердце моей бесконечной Вселенной,
Моя драгоценность со множеством граней,
Любовью печали снимаешь мгновенно.

Одно лишь тревожит – медлительность будней.
Я их ускоряю – движением к Дому.
Себя не жалею в пути безрассудно,
Но ради Тебя не могу по-другому.

Ты есть – значит, все в моем мире в порядке.
Ты лечишь надеждой усталость мгновений.
Любуюсь Тобою я часто украдкой.
Во взгляде Твоем – моих дней вдохновенье.

Май 2022 г.

Безумные омуты

Кончается день – ожиданий пора.
Надежды на вечер укрыты в тумане.
Печальные будни – с собою игра,
Безумные омуты самообмана.

А хочется просто твоей теплоты,
Влюбленного взгляда, касаний сердечных —
Безумные омуты светлой мечты
О мигах, тобой превращаемых в вечность!

Май 2022 г.

В строке

В строке – дыхание Вселенной,
Мир одиночества изгоя,
Ожог души его смятенной
И неприятие покоя.

Мгновения – то взлет, то омут,
Без ощущений, в чем фатальность,
Мечты, что все дороги к дому,
Но отрезвлением – реальность.

Мерцанье грез в печальных строках
И, легкой дымкой, тень свободы,
Манящий свет звезды далекой
И бесконечность небосвода.

Июнь 2022 г.

В мои будни вплетается лето

Незаметно и в общем нежданно
В мои будни вплетается лето.
Для души – странным гостем незваным,
Во вчерашние миги одетым.

Все знакомо: и солнце, и небо —
Я в июнь окунаюсь отважно.
Только с радостью встретиться мне бы
Посреди моей жизни бродяжной.

Я с надеждой хожу по просторам
И пытаюсь учиться покою,
Забывая вчерашние споры,
Привыкая быть в мире с собою.

Прошлых дней не печалят приметы,
Если верить, что радость возможна.
В мои будни вплетается лето,
Пусть на старте немного тревожно.

Июнь 2022 г.

Необратимость

Я часто грежу о тебе
И жду, спасеньем, нашу встречу.
Хотя в мгновений грустный бег
Вплетается тревогой Вечность.

Где ты, в каких живешь краях?
И с кем встречаешь ты рассветы?
Ты – только сон, любовь моя,
А я, несчастный, знаю это.

Тебя ищу среди миров
И не хочу принять реальность,
Что время алых парусов
Сегодня – странная банальность,

Что мне судьбой не суждено
Узнать однажды взгляд любимый,
Что в жизни все предрешено —
Как приговор, необратимо.

Июнь 2022 г.

Прозрение

Сорваться в пропасть – повод для прозренья,
Чтобы понять, как жизнь твоя ценна.
Взмахни крылами – к небесам стремленье
Не даст тебе узнать терзанья дна.

Прозрение – спасительным финалом
Вернет однажды веру в путь земной,
Подарит вновь твоей мечте начало
И примирит мгновения с душой.

Июнь 2022 г.

Печальный вечер

Мой вечер без тебя – печаль,
А тишина – подобна пытке.
Мгновений грустная спираль,
В них ожидание – в избытке.

Но с каждым – во сто крат мечты
О светлых днях и новой встрече.
Твои незримые черты —
Спасением в печальный вечер.

Июнь 2022 г.

Оптимистическое

Что нужно, чтоб узнать мгновений радость,
В сегодняшних – грядущего черты?
Не накалять в пути тревоги градус,
Споткнувшись о вчерашние мечты.

А просто жить, смакуя краски мира,
Светить другим, дарить свое тепло,
Не быть в нем безучастным пассажиром —
Лететь, расправив ветру в грудь крыло.

Увидеть свет вокруг – мгновений радость —
Свидетельством грядущих перемен —
Не ожидая за тепло награды,
И жить на максимум в любой момент.

Июнь 2022 г.

Звонок

Обычный день, неясность перспективы —
Один из многих серых близнецов.
Желания – привычно молчаливы,
С надеждою, что ночи плен без снов.

И кажется, не может быть иначе:
Мгновений бег – звенящей пустотой.
Мир без тебя печален и невзрачен,
А лишь с тобою – яркий и цветной.

Вот и сегодня красок черно-белость,
Застывшая в глазах картина дня.
Души усталость и осиротелость,
Но тайное желание огня.

И вдруг звонок – внезапным откровеньем,
А в трубке, обещаньем, голос твой.
Осколки грусти – серые мгновенья —
Растаявшей тревогой пред тобой.

Июль 2022 г.

Порывом ветра

Порывом ветра твой приход ко мне,
Безумием – тайфун прикосновений,
Мгновенье в бесконечном странном сне
О встречах и твоих исчезновеньях.

А между ними будней тихий ад —
Добро и зло в одном круговороте.
С реальностью болезненный разлад,
В которой нет желания полета.

Но каждый раз, спасением в ночи,
Воспоминанья о твоих порывах.
Они – от счастья в будущем ключи,
Для взлетов вдохновения мотивы.

Июль 2022 г.

Молчат деревья грустно в старом парке

Молчат деревья грустно в старом парке
И обреченно смотрят на закат.
Слабея, ветви гладит луч неяркий,
Им обещая скорый звездопад.

В стремительно темнеющих аллеях
Витают призраки дневных тревог
И пишут, серых красок не жалея,
Минувшего сомнительный итог.

Повсюду сумрака шальные тени
Грозят осадой парку до зари.
Но… исчезают за одно мгновенье,
Когда вступают в битву фонари.

Их мягкий свет лежит на ветках златом,
Выносит всем сомнениям вердикт.
Всего лишь час прощания с закатом —
Добра и зла обыденный конфликт…

Молчат деревья грустно в старом парке,
Все акты пьесы зная наизусть.
Но каждый раз включенье солнц подарком,
Наградой за испытанную грусть.

Июль 2022 г.

Как заново рожденье

Мой дом, мой мир – твое дыханье рядом,
Твой взгляд влюбленный после пробужденья,
Твоя улыбка – лучшею наградой.
С ней каждый раз – как заново рожденье.

К тебе дорога будней – словно вечность,
А ожиданье встречи – как спасенье.
И часто виражи судьбы по встречной,
Но каждый раз – как заново рожденье.

Где ты – там небеса, ворота рая,
Души родной подарком откровенье.
Ты – Истина хождением по краю,
Чтоб каждый раз – как заново рожденье.

Июль 2022 г.

Упрямство души

В Душе то тьма, то пустота,
Тревога смутой – через край.
Из будней сгинула мечта,
Смешав вокруг и ад, и рай.

Запутавшись в круженье лет,
Среди ошибок и потерь,
Душа давно не видит свет,
Не ведает: куда теперь?

Повсюду равенство сторон —
Нигде ее уже не ждут.
Спасением тревожный сон —
Единственный мечты приют.

Душа же смуте вопреки
Упрямо ждет свой звездопад.
Пусть дни сегодня нелегки
И часто в них то рай, то ад.

Июль 2022 г.

Упрямо иду по ухабам

Упрямо иду по ухабам.
За мной – тьма недобрых людей,
Бездарных, завистливых, слабых,
Но ждущих ошибки моей.

Дорога под вспышки безумий —
Ушедшего прошлого сны,
Когда словно цепи – раздумья
И дни безнадегой полны.

А я вопреки и настырно
Борюсь с этой странной судьбой.
Пытаюсь быть мудрым и мирным,
Хотя очень трудно порой.

И вижу сквозь груды осколков
Свой свет и надежды звезду.
Не знаю, дней выпадет сколько.
Но я к ней, я верю, дойду.

Не ждите, не дам вам ни шанса
Победу трубить в тишине.
Пока сердца ритм – резонансом
С такими же, близкими мне.

Пока я иду по ухабам,
Не глядя на тьму за спиной,
Пока в буднях трудных хотя бы
Есть кто-то, кто рядом со мной.

Июль 2022 г.

Олег Штелъман

Протоиерей Олег Штельман родился в 1970 году в Белоруссии. В 1988–1990 годы служил в рядах Советской армии, на космодроме Байконур. В 1991 году переехал жить в Литву. С 1992 года стал священнослужителем в сане диакона. С 2000-го – священник.

Поэт, прозаик, фотохудожник. Печатается в литовских республиканских русскоязычных газетах, российском альманахе и журнале «Российский колокол». Лауреат многих международных литературных конкурсов.

Рождественское чудо

Земля укрылась покрывалом ночи,
Исчезли в ней идущие в пути,
Затихли речи и закрылись очи
Под властью заключённой тьмы.

Но вдруг раздался звук небесный —
Под гимн торжественный ветров
Явился ангел благовестный,
С ним пело множество хоров:

«О, люди, люди! Славьте Бога!
Он к вам с любовию пришёл
Найти к сердцам людским дорогу,
Младенцем кротким в мир вошёл».

Задвигались созвездья в небе,
И Млечный Путь тропу свою
Направил к граду Вифлеему,
К яслям Младенцу своему.

Звезда, рождённая в ночи,
Там знамя в дивном небе,
Цари с верблюдами в пути
Стремятся к колыбели.

А пастухи и их стада
У яслей лицезреют
Младенца Бога и Христа,
Ягнятки тихо блеют.

А Он взирает тихим светом
И дарит радость всем свою,
Открывшись заревом, рассветом
Сердцам, внимающим Ему.

Мария, Матерь Пресвятая,
Сама дивится здесь всему,
С благоговением взирая
В глаза Младенцу своему.

О, что же в дар подать Младенцу
И сим явить любовь свою?
Живите, люди, с чистым сердцем,
С делами вера – дар Ему!

В яслях

В яслях – безмерная любовь,
Родился нерождённый Бог.
Ко встрече сердце приготовь —
Вместить Божественный Чертог.

Объять любовью всех людей
Пришёл, как к равным, в плоти сей,
Как друг, и брат, и наш отец,
Духовный пастырь нас, овец.

Он руки тянет к нам с тобой,
Чтоб вместе быть одной судьбой
От чрева матери своей
До тех последних наших дней.

Вошёл в великий Иордан,
Грехи омытых – принял Сам.
Приняв – творенью послужить,
Грехи людей к Кресту прибить.

С любовью сделал всё за нас
Как воин, раб и Божий глас.
Познанья эти нам важны —
Достойны быть любви должны.

Вечная весна

Весна ласкает светом,
А молодая кровь
Застенчиво с букетом
Встречает с ней любовь.

Под пенье птиц весенних,
Цветение садов
И шёпотов бесценных —
Мгновения даров.

Уходит дальше в лето,
Во пышности лугов,
Вся зеленью одета,
Под пенье соловьёв.

Крепит, растит, дарует,
Накормит, угостит,
Утешит, зачарует
И к осени манит.

Пречудною красою
Вокруг озолотит,
То вдовьею слезою
Немного загрустит.

Вот статно, будто пава,
Как на парад, пройдёт,
Под шум и крики «браво!»
Звездою упадёт.

Природу успокоит,
А пустоту дерев
Снежинками прикроет,
Метелью вдруг запев,

Что скоро всё растает
И оживёт земля.
Создатель миром правит,
Где вечная весна!

Вифлеемская икона

Улыбка кроткая блаженна и чиста,
Сияет словно тонким лунным светом,
Печатью радости обручена —
Таинственным Божественным Заветом.

«Вся слава Дочери Царя внутри»[1],
Приняв покорно Божью волю мудро,
И плод доверия в руках своих яви —
Претихое Дитя – Святое чудо.

В ответ её улыбке мир ликует,
С благоговеньем ангелы глядят,
И всё живое в мире торжествует,
И славя Деву – громом все гремят!

Поэтам

Всяк поэт как праздник
Томным зимним днём —
Иногда проказник,
Как весенний гром.

Сердце всем откроет,
Душу ободрит,
Все сомненья вскроет,
Словом исцелит.

Строчки словно крылья,
Рифма, ритм – броня,
Мысль родится былью,
Мудростью полна.

Музу, верно, встретил,
Баловень судьбы?!
Труд стоит за этим
Внутренней борьбы.

Он – душа народа,
Как отец и мать.
Такова природа,
И нельзя отнять.

Приручать поэта —
Словно соловья.
Невозможно это —
Божий есть слуга.

Он – пророк, глашатай,
Колокольный звон,
Правды соглядатай
Беспокойный он.

Кто-то ненавидит
Сей свободный нрав,
Клеветой обидит,
Казни возжелав.

Но поэт бессмертен,
В этом предрешён,
Труд его бесценен —
В нём и вечен он!

Проза

Эдуард Дипнер

Родился в Москве. Окончил Уральский политехнический институт (заочно). Инженер-механик. Работал начиная с шестнадцати лет: рабочим-разметчиком, затем конструктором, главным механиком завода. С 1963 года – главным инженером заводов металлоконструкций в Темиртау Карагандинской области, Джамбуле (ныне Тараз), Молодечно Минской области, Первоуральске Свердловской области, Кирове, а также концерна «Легконструкция» в Москве. С 1992 по 2012 год трудился в коммерческих структурах техническим руководителем строительных проектов, в том числе таких, как «Башня-2000» и «Башня Федерация» в Москве, стадион в Казани и др.

Пишет в прозе о пережитом и прочувствованном лично.

Ондатровая шапка

История эта случилась на Новый год. А все потому, что накануне этого самого Нового года мы все спешим как угорелые. Как будто с окончанием старого года конец света наступает. А для меня лично конец года – самое распроклятое время. Заканчивается год, и нужно закрыть годовой план, в смысле отчитаться перед высоким начальством – оно сидит там, в столице, – что годовой план выполнен по всем показателям и коллектив завода под руководством партии и правительства… Тьфу, как навязли на зубах эти доклады парадные. Вот вы смеетесь, вам смешно, а поставьте себя на мое место. Не отчитался о выполнении плана – и нет премии. А как людям заводским в глаза смотреть? Они же работали честно, а ты, начальник, проворонил, не договорился с министерством, они знать не хотят, что план на завод спустили неподъемный, что металл от поставщиков пришел с опозданием, что всего необходимого для нормальной работы не хватает в нашей великой стране. Уже девять часов вечера, мы сидим с моим директором, из главка звонят непрерывно: почему не отчитываетесь? В производственном отделе женщины возмущаются: Новый год на носу, у них семьи. А у нас до этого самого плана чуть-чуть не хватает, двух дней работы. И из-за двух дней премия накрывается! Вот мы и решили: докладываем о выполнении плана на сто и одну десятую процента, а там – новый год, наверстаем как-нибудь. Не первый раз врем, да и не последний. Вранье это давно уже стало нормой в государстве нашем. Докладываем о пуске нового завода, а потом полгода устраняем мелкие недоделки. Докладываем о сдаче в эксплуатацию новой электростанции, а электричества с нее еще ждать и ждать. А о строительстве дорог и говорить стыдно.

В общем, попал Сергей домой в одиннадцатом часу, замученный, злой и голодный. А в квартире – стол уже накрыт, запах с кухни такой, что голова кружится! Он разделся в прихожей и вдруг увидел: на вешалке шапка мужская висит. Ондатровая, золотистая, редкостной красоты. Вот это новогодний подарок ему Светлана приготовила!

– С Новым годом, Светик мой, семицветик! Спасибо за подарок. Как ты сумела достать такое чудо? Вот это сюрприз!

– Ка-кой подарок? – искренне удивилась Светлана.

– Как это «какой»? А шапка новая? Это не для меня разве?

– Какая шапка? – еще более удивилась она.

Они стояли в прихожей и вертели в руках шапку.

– Честное слово, не знаю, как она здесь очутилась, – призналась Света и покраснела.

– Ничего себе. Пока я на работе, к тебе приходит мужчина, судя по шапке, молодой и красивый, от избытка чувств забывает шапку, а ты даже не можешь вспомнить, кто это был. Сколько их, молодых и красивых, приходило к тебе?

Сергей хотел превратить это в шутку. Они были недавно женаты, и он ни на минуту не сомневался в своей обаятельной жене, но какая-то тень промелькнула, что-то было странное в Светиной растерянности.

Они сидели за новогодним столом вдвоем. Дочь училась в другом городе, сын Светы служил в армии, из-за проклятого завода и треклятого плана они не прибились ни к какой компании, а тут еще эта шапка возникла. Впервые за четыре года совместной жизни им было неуютно вдвоем. Ондатровая шапка, как призрак, витала между ними. Ну не могла же она сама прилететь и усесться на нашу вешалку! Конечно, перед Новым годом случаются чудеса, почитайте наших профессиональных юмористов, вымучивающих эти нелепые и скучные новогодние истории. Но до летающих шапок никто из них пока не додумался.

– Ой, – вдруг просияла Света, – вспомнила! Это Степан, он приезжал вечером. Поздравил и спрашивал про тебя. Наверное, оставил второпях шапку.

Дядя Светланы, Степан Митрофанович, жил в пригороде и работал агрономом в совхозе. Был он веселым балагуром, любителем пошутить. Мог потерять голову, но шапку, тем более такую дорогую, – это на Степана было непохоже. Его жена Галина держала мужа в строгости, и был Степан непьющим.

– Ну ладно, – сказал Сергей, – Степан – так Степан. Завтра утром отвезем ему шапку.

– А может быть, это был слесарь-сантехник? – задумалась Светлана. – Вчера забилась канализация у Зойки, что под нами, так она вызывала слесаря, он проверял и у нас.

– Ну вот! – разозлился Сергей. – Ты соображаешь, что говоришь? Слесарь-сантехник в модной шапке! Он что, оставил тебе шапку в подарок и теперь ходит по морозу с голой головой?

Предновогодний вечер был испорчен. Из-за этой проклятой шапки. Ну как она все-таки очутилась у них дома? Они выпили по рюмке, послушали поздравление Горбачёва…

– У меня что-то голова разболелась, – пожаловалась Света. – Я пойду лягу.

А Сергей остался сидеть, как дурак, за нетронутым новогодним столом и со злосчастной шапкой на вешалке. Он принес ее в комнату и внимательно рассмотрел. Шапка была совсем новой и без этикеток изготовителя. Сшили ее наверняка в хорошем меховом ателье, и это ободрило. Он почувствовал себя Шерлоком Холмсом. Конечно, Степан здесь совсем ни при чем. Меховых ателье в городе не так уж много, Сергей пройдет их, выяснит, кому и когда они шили такие шапки, и выведет эту детективную историю на чистую воду!

Укладываться спать в новогоднюю ночь не хотелось, и Сергей решил пройтись, прогуляться, рассеять грусть. Город не спал, стоял легкий морозец, искрился свежевыпавший снег, и на главной площади сияла огнями елка. Вокруг него смеялись, плясали разгоряченные, подвыпившие люди. Катались на санках и просто на собственных ягодицах с ледяной горки, устраивали кучу-малу под этой горкой, кидались друг в друга снежками. Они искренне радовались тому, что Горбач объявил перестройку, что в старом году остались все их беды и неприятности, а в новом году все будет хорошо и счастливо. Один он бродил по веселому городу одинокий и потерянный. Что за Новый год такой у него случился? На заводе нервотрепка, а дома эта шапка окаянная. Почему Светлана такая растерянная? И краснеет, и бледнеет, и спать улеглась рано. Что она от него скрывает? Четыре года прошло, как они вместе, а она остается для Сергея загадкой, непредсказуемой и желанной. Он не много знал о прежней жизни Светланы. Знал, что разошлась с мужем, три года ни с кем не сходилась, одна воспитывала сына, болела, а потом счастливый случай свел Сергея с ней, и он сразу влюбился. Она была красавицей, гордой и неприступной. А он… не был Сергей красавцем. Длинный, худой, неулыбчивый, измотанный работой на заводе. Давно разошелся с женой и растил дочь, оставшуюся после неудачного брака: вляпался по молодости и по глупости. Нет, женщины не обходили его вниманием, что-то находили в его спортивной фигуре, в загадочной неприступности, но все это было не то, слишком легковесно и несерьезно. Была у Сергея одна связь, увлеченность девицей, молодой специалисткой, приехавшей на завод после института, но как-то все ушло в песок. Поулыбалась ему красавица Мариша, а потом уехала к себе домой.

Со Светланой он встретился случайно, на пьянке, которую устроил давний институтский приятель по случаю своего дня рождения. За столом было шумно, много пили, вспоминали молодость, рассказывали сальные анекдоты,

и Сергею было тошно от нарочитого, фальшивого веселья. И вдруг он увидел женщину, одиноко сидевшую в дальнем конце стола. Женщина было незнакомой, и его поразила строгая, иконописная, какая-то отрешенная красота ее лица. Она не принимала участия во всеобщем веселье, не отвела глаз от взгляда Сергея, а он почему-то смутился, опустил глаза, но как магнитом притягивало это лицо, и он украдкой взглянул еще раз и еще. Она сидела так же невозмутимо, точно случайно попала на эту вакханалию веселья.

– Кто такая, вон там, рядом с Васей? – толкнул он сидевшего рядом приятеля.

– Которая? А, это Светка, подруга моей жены. Хочешь, познакомлю? Только ты напрасно потеряешь время. Почему? Да потому что она нас, мужиков, близко к себе не подпускает. Видишь, сидит как пава, не улыбнется весь вечер.

– Светлана, – назвалась она, подав Сергею вялую прохладную руку. Она оказалась ему по плечо, тонкая, как тростинка, с затаенной печалью в темных, непроницаемых глазах, со скорбными тенями в подглазьях. Зеленая вязаная кофточка висела на худеньких плечах, и Сергею почему-то стало жаль, до боли жаль эту женщину, случайно возникшую в его жизни. – Вы извините, мне далеко добираться, а уже поздно…

– Я вас провожу, мне тоже пора. Завтра рано на работу.

Светлана жила в небольшом городке в семидесяти километрах, работала учительницей в местной школе, и автобус уходил туда – она посмотрела на часы – через тридцать минут.

– Так я вас подвезу до вокзала, – сказал Сергей, – я на машине, не моя собственная, служебная. Пользуюсь, так сказать, положением, – попытался он неуклюже пошутить.

– Вы позволите навестить вас как-нибудь? – спросил он, провожая Светлану до автобуса.

– Зачем это вам? – неподдельно удивилась она.

– Да я бываю по делам в вашем городишке, – соврал Сергей, – может быть, и к вам загляну.

Светлана недоверчиво посмотрела на него, но адрес дала.

Местный автобус, пазик, деловито пыхнул сизым дымом, выбираясь на загородное шоссе, а Сергей вдруг понял, что влюбился. Влюбился, как мальчишка, в свои-то тридцать пять лет.

Скорбные глаза не выходили из его памяти, и он долго мучился в поисках повода, а потом вдруг пришло в голову: День учителя! В ближайшее воскресенье! Попросил у директора разрешения взять служебный москвичок («Вы там скажите бухгалтерии, чтобы высчитали у меня за использование в личных целях»), усадил свою двенадцатилетнюю дочь и с огромным букетом цветов объявился утром у неприметного домика на Промышленной улице. Его не ждали и откровенно удивились.

* * *

После окончания института Светлана работала в почтовом ящике в областном центре, испытывала там какое-то секретное средство, случайно отравилась этой хренью и попала в больницу. Врачи прятали глаза и вынесли заключение: в ящике работать больше нельзя, рекомендуется свежий воздух, деревенское молоко и побольше фруктов. Тогда, может быть… Конечно, беседа в первом отделе, подписка о неразглашении. Вот и бросила она квартиру, незаконченную диссертацию, мужа, увлекшегося молодой и цветущей лаборанткой, и с восьмилетним сыном уехала в деревенскую глушь, к деду с бабкой, единственным родным людям на свете: родители ее погибли давно в дорожном происшествии. Так и жила второй год одиноко. Здоровье не поправлялось, тошнило ее временами, боли в желудке не утихали, и вообще жизнь потеряла всякий смысл. Только бы вырастить Володьку, дать ему путевку в жизнь.

– Ох ты, Боже мой, – жаловалась соседкам бабка Настя, – и что делать со Светкой нашей, ума не приложу.

– Так она у вас еще молодая, – успокаивали ее соседки.

– А толку-то с того, что молодая? Смотреть не на что. Тощая да больная вся внутри. Отравили ее на заводе этом. Какой мужик возьмет ее такую? Да и смотреть она ни на кого не хочет. Сколько уговариваю ее: съезди в город, к племяннику нашему Степану, развлекись, да все отнекивается.

На день рождения попала она случайно. Уступила ворчанию бабушки, поехала в город и встретилась с подругой по институту. Та настояла: будут все свои, да и пора Светлане развеяться, совсем монахиней стала. Ей было тоскливо за развеселым столом. Все радуются, веселятся, а она… К знакомству с Сергеем и последующему провожанию отнеслась легко. «Узнает о моей болезни – и как ветром сдует», – привычно подумала она. И вот этот неожиданный визит с букетом цветов. Они ходили по городскому парку, светило солнце, их дети кормили лебедей на городском пруду, и Светлане было легко и покойно. Она рассказывала о том, как интересно работать в школе с деревенскими детьми. «Наш городок – по сути дела, это большая деревня, – говорила она. – Здесь все друг друга знают, и дети не испорчены городской цивилизацией. Мне здесь хорошо», – настойчиво уверяла она Сергея.

А когда они с дочерью уехали вечером и Сергей застенчиво попросил разрешения приехать еще разок, Светлане стало грустно. Хватит морочить голову хорошему человеку, в следующий приезд она положит конец этому ухаживанию.

Сергей прикатил утром в следующее воскресенье, опять с дочерью, и бабушка с дедом всерьез всполошились.

– Пора вам узнать правду, Сергей, – решительно начала Светлана во время очередной прогулки по парку. – Я больна неизлечимой болезнью, и врачи отпустили мне не много лет жизни. Давайте расстанемся друзьями. А ваше увлечение пройдет. Не нужно вам больше приезжать.

– Чем вы вздумали меня напугать?! – весело рассмеялся Сергей. – Я навел справки о вас. Так вот, Светлана, неизлечимых болезней не бывает. Нужно только, чтобы человек очень захотел выздороветь. Это сказал мне мой добрый знакомый и хороший доктор. Я сделаю все, чтобы помочь вам. Если только вы не возражаете…

Уже смеркалось, когда москвичок Сергея отъехал от бабушкиного дома. Светлана смотрела вслед, и ей вдруг очень захотелось стать здоровой и счастливой.

Сергей приезжал каждое воскресенье, привозил шоколад, фрукты, а еще радость встреч, и Светлана с удивлением обнаружила, что у нее проснулся аппетит, привычная тошнота и боли все реже посещали ее, и появилось желание увидеть себя в зеркале. Однажды в воскресенье, это было в конце сентября, Сергей не приехал. Не приехал утром, не приехал днем, и Светлана тоскливо и бесцельно бродила по дому. День тянулся бесконечно долго, и она не смогла уснуть до глубокой ночи. Легкий стук в окошко поднял ее с постели. За окном в свете луны стоял Сергей.

– Ты сумасшедший, – обрадовалась она. – Нормальные люди спят по ночам, а не стучатся в чужие окна. Откуда ты свалился за полночь?

– Я в командировке был, – оправдывался Сергей. – Пришлось задержаться. Извини, я ненадолго. Через сорок минут идет междугородный автобус. Только тебя увидеть…

– Ничего себе зрелище! Растрепанная немолодая женщина в ночном халате, – рассмеялась Светлана. – А как твоя дочь там, в городе, совсем одна?

– Она у меня уже совсем большая, привыкла управляться сама.

Перед Новым годом, 31 декабря, был четверг, Сергей приехал среди дня.

– Тебе на сборы полчаса, – неожиданно и безапелляционно заявил он. – Володьку в охапку – и вперед. Новогодние каникулы проведете у меня. Поторопись, мне еще на завод нужно.

Почему-то она не стала возражать и упрямиться, сунула в старенький чемодан все, что попало под руку, ведь ненадолго уезжает, угостила подзатыльником сына: быстрее собирайся! И, уже сидя в машине, она вдруг поняла: все страшное осталось позади и она едет в новую, счастливую жизнь. В свой городок Светлана вернулась в конце каникул лишь для того, чтобы подать заявление на увольнение из школы и собрать оставшиеся свои вещи.

* * *

Снежок попал Сергею в грудь, чуть не в лицо.

– Эй ты, дылда, что потерял? Что ищешь? Айда к нам в компанию, у нас одного мужика не хватает, а девушка, вон какая красавица, лишняя! И выпить у нас есть!

Он повернулся и поплелся домой, а вслед неслись хохот и меткие, как тот снежок, определения. Так ему и надо!

Стараясь не шуметь, Сергей притворил за собой дверь. Наверное, Светлана не спит, ждет его. Сейчас она выйдет навстречу, обнимет, и все недоразумения и неприятности отойдут, как дурной сон. Но дома было темно и тихо. Он разделся, повесил пальто на вешалку… и дернулся. Ондатровая шапка, нахально расположившаяся на его вешалке, обожгла руку своим ворсом. Ступая на цыпочках в одних носках, он осторожно пробирался в темноте. Наткнулся на стул, стоящий на дороге, и замер. «Что это со мной? – разозлился он на себя. – Крадусь, как вор, в своей квартире».

Дверь в спальню была закрыта…

«Она спит спокойно, когда я тут места себе не нахожу! Мне назло! Ну и пусть!» Не включая свет, он разделся и скорчился на диванчике, укрывшись скатертью со стола.

Идти в прихожую за теплым пальто значило снова встретиться с шапкой. Пусть ему будет хуже! И то, что длинные ноги не помещаются на коротком диванчике и приходится свернуться калачом, – тоже пусть! Света утром увидит, как он промучился ночь, пожалеет, и все прояснится…

Утро нового года ничего не прояснило. Света была пасмурной, она плохо спала. Сергей где-то мотался ночью. Она прислушивалась к его шагам, услышала грохот стула. Сейчас он войдет в спальню, обнимет ее, и все-все встанет на свои места. Но нет, впервые за все время он спал отдельно, неудобно скорчившись на диванчике. Муж подозревает ее в чем-то. Как он смеет?! Она же ни в чем не виновата! А шапка эта… Светлане очень хотелось, чтобы проклятая шапка оказалась дяди Стёпина. Больше некому.

По дороге до дома Степана она сидела молча, отвернувшись, глядя в окно. Ондатровая шапка лежала на заднем сиденье, завернутая в белый платок, чтобы глаза не мозолил ее возмутительный блеск. «Дуется, – думал Сергей, – что-то скрывает от меня. Я никогда не расспрашивал ее о прошлой жизни, а она не рассказывала. Я никогда не ревновал ее к прошлому». И вот теперь что-то темное встало между ними, отзывалось болью в его сердце. Он явно чувствовал эту боль в груди и незаметно ощупывал себя. Где это болит? То ли слева, то ли со стороны спины?

У Степана было, как всегда, шумно и весело. В кои веки ему не нужно было идти на работу, и он барахтался с детьми.

– О, кто к нам пришел! – обрадовался он, встретив Сергея на пороге. – Ну-ка, Танька, слезай с отцовской спины! Галя! Накрывай на стол, у нас гости дорогие.

Галина вышла из кухни, вытирая руки фартуком, и церемонно поздоровалась.

Сергей любил бывать в этой семье. Степан был жизнелюб и балагур. Крепко сбитый, с проседью, терявшейся в светлых, коротко стриженных волосах, он оделял неистощимой энергией все свое окружение. А вот Галина была его противоположностью. Малорослая, болезненно тощая, черная, как галка, некрасивая и неулыбчивая. «Что связывает этих людей? – недоумевал Сергей. – Какими нитями Галина управляет Степаном, взбалмошным жуиром и непоседой?» Видимо, в ней был некий стержень, цементирующий эту семью.

– Стёпа, – пропела Светлана, – ты вчера у нас шапку оставил.

И протянула ему злосчастную ондатру.

– Ты что, Света? – пожал плечами Степан. – Не оставлял я у тебя шапки. Вон она, моя шапка, на вешалке.

Они молчали на всем пути домой.

«Ну почему она изворачивается? – думал Сергей, поглядывая украдкой на бледную сосредоточенную жену. – Уж лучше бы призналась, покаялась, простил бы ее, и продолжали бы мы жить как прежде».

«Что, я совсем потеряла память? – думала Светлана. – Не помню, кто приходил вчера, когда я возилась на кухне. Эта Зойка со своим сантехником некстати приперлась, тот в грязных сапогах наследил, а у меня пирог в духовке подгорал… Ну не виновата я! А Сергей как сыч надулся. Как он может меня в чем-то подозревать? Как это мерзко и недостойно! Ну и пусть дуется. А все-таки откуда взялась эта шапка?»

Светлана, независимо подняв подбородок, прошла в спальню и закрылась там, а Сергей обреченно мерил шагами кухню, поглядывая в окно. Снег за окном был скучным и безжизненным, он стелился ковром до стен пятиэтажки напротив, серой и скучной. Никакой радости. Кроме… он еще раз вгляделся… точно, четвертый этаж, третий балкон справа. На балконе висело полотенце. Как флаг. Как призыв к спасению. Там жили Кимы, их друзья по работе и жизни. Женя Ким, наполовину кореец, наполовину немец, приехал на завод молодым специалистом, показал себя хорошим работником, быстро поднялся по служебной лестнице на молодежном растущем заводе и теперь работал у Сергея главным технологом. Надя, его жена, стала подругой Светланы, несмотря на разницу в возрасте, и вывешенное на балконе полотенце было условленным знаком: «Приходите, мы вас ждем!»

– Света, хватит дуться, – постучал в дверь спальни Сергей. – Надя вывесила полотенце, приглашают нас в гости. Собирайся.

В квартире у Кимов пахло грозой.

– Светлана! Как хорошо, что вы пришли! – встретила их на пороге бесцеремонная и шумливая Надя. – Я со вчерашнего дня не могу успокоиться. Представляешь, что отчебучил мой муж? Я полгода копила от него тайком копейки, сшила для него в ателье ши-икарную шапку, он мечтал о такой, подарила эту шапку ему вчера, а он потерял! И не помнит где! Наверное, оставил на заводе! – восклицательные знаки так и сыпались из возмущенной Надежды.

– Да не терял я эту шапку! – защищался Женя. – Не брал я ее на завод! И вообще не надевал!

– Ондатровая? – с остановившимся взглядом спросил Сергей.

– Да, – растерянно ответила Надя.

– Рыжая такая, золотистая?

– Да, – так же непонимающе произнесла Надежда.

– Одну минуту, я сейчас. – И Сергей, насколько позволяли ноги, помчался домой.

Это была та самая! Только как, какими неведомыми путями она совершила этот перелет? Они сидели за столом вчетвером, тупо уставившись на злосчастную шапку.

В дверь позвонили.

– Витька! – вдруг воскликнула Надя. – Это он! Больше некому! Как я могла забыть? Светлана, я же посылала его к тебе вчера за лавровым листом. Где его до сих пор черт носит?

– Правда, – ойкнула Света, – у меня тоже вылетело из головы.

Вчера в разгар дневной суматохи раздался дверной звонок. На пороге стоял почти Женя. Молодой и очень похожий.

– Я Виктор, брат Жени. Извините, Надя попросила у вас лаврового листа. У вас есть?

– Ну конечно, есть. Да вы проходите.

– Нет, я на минуту, здесь подожду. – Почти Женя застенчиво топтался в прихожей, а когда Светлана принесла с кухни горстку лаврового листа, стремительно, как заяц, выскочил за дверь.

Виктор был младшим братом Жени, занимался наукой в Академгородке под Новосибирском и приехал на Новый год погостить у брата. Он с детства был рассеянным чудаком и теперь успешно делал научную карьеру. Здесь, в городе, у него нашлись друзья по школе, вчера он ушел к этим друзьям, сказал, чтобы не ждали – Новый год он будет встречать с ними – и чтобы родственники не обижались.

Все четверо ринулись в прихожую. Витя стоял на пороге, опасливо глядя на четыре пары глаз, уставившихся на него.

– Витенька, – ласковой лисой пропела Надя. – Ты Женину шапочку не брал?

– Нет, не брал, у меня своя есть, – честно заявил Витя, ощупывая свою голову. – Вот она.

– Да нет, Витенька, – продолжала петь Надежда, – вчера, когда я тебя посылала за лавровым листиком, ты случайно не надел ее?

– Не помню, тетя Надя, – так же честно признался Витя. – А впрочем… я вчера очень торопился, а вы меня послали… Точно! Я схватил первую шапку, что попалась. Смутно помню, что она была неудобной… А что случилось?

А случился праздник. Четверо взрослых, солидных людей обнимались, целовались и радовались, как дети.

Когда выпили за Новый год, а потом – за все хорошее, а после – за любовь, Сергею стало грустно. Как это могло случиться? Ведь они со Светланой любят друг друга. Уже четыре года, и нет в мире другой женщины и другого счастья для него. И вдруг какая-то нелепость, глупый случай чуть не разрушили то, что они вместе строили много лет.

Как часто мы ссоримся с любимыми людьми по пустякам, по недоразумению! Счастье любить и быть любимым – это нежный и хрупкий цветок, и его нужно беречь от чужого зла, от завистливого глаза, от собственной ревности и глупости.

Альберт Каиков

Родился 8 мая 1932 года в г. Аше Челябинской области. В 1948 году семья приехала на жительство в Новосибирск. После окончания школы в 1951 году уехал во Владивосток и поступил учиться в Высшее военно-морское училище им. С. О. Макарова, окончив которое служил на кораблях Камчатской флотилии. После службы получил второе высшее образование в Новосибирском инженерно-строительном институте. Работал на стройках заполярного города Игарка и Новосибирска.

Литературным творчеством увлекся, выйдя на пенсию. Опубликовал пять стихотворных сборников и 20 книг прозы: «Потерянное детство», «На заполярной широте», «ВТуруханской тайге», «Черная пурга», «Наши студенты в Америке», «На притоках Кети» и другие. Публиковался в журналах «Сибирский Парнас», «Российский колокол», «СовременникЪ», «Охотничьи просторы», «В мире животных», «Муравейник», «Охота и охотничье хозяйство», «Юный натуралист» и других.

Награжден медалями Кирилла и Мефодия, А. С. Пушкина, А. И. Грина, И. А. Бунина и другими. За активное участие в литературном процессе России получил «Благодарность» от Государственной думы.

Помолвка

Олег Невелин после окончания военно-морского училища попал служить на корабль, базирующийся в Ломоносове. Это старинный город на берегу Финского залива, основанный в 1710 году князем А. Д. Меншиковым. Он служил его летней резиденцией и назывался Ораниенбаум. Достопримечательностью города является дворцово-парковый ансамбль XVIII века. В парке по праздничным дням на танцплощадке играл военный духовой оркестр. Здесь Олег познакомился с сестрами Аллой и Валей. Девушки окончили Ленинградский университет. Старшая сестра, Алла, имела веселый, жизнерадостный характер. Валя – спокойный, уравновешенный. Сестры на танцплощадку всегда приходили вместе. Олег танцевал с каждой, отдавая предпочтение старшей. Гуляя по набережной, Олег всегда шел между девушками, взяв их под ручки. Дружба длилась больше года, прежде чем Олег решился сделать Алле предложение. Она согласилась, родители были рады иметь зятем морского офицера.

Олег сообщил в Смоленск родителям о решении жениться. Они пожелали приехать в Ломоносов на помолвку, а свадьбу провести в Смоленске, чтобы на ней могла присутствовать вся многочисленная родня. Невеста и ее родители на это предложение согласились.

В назначенный день родители жениха прилетели в Ленинград. Олег их встретил в аэропорту и привез в дом невесты. Алла, одетая в будничное платье, встретила гостей без энтузиазма. Олег хотел ее обнять и поцеловать, но она отстранила его, вытянув руку.

– В чем дело? – удивился Олег.

– Я передумала выходить замуж.

Причиной отказа послужил намечаемый переезд с будущим мужем на Камчатку – к новому месту его службы. Она не представляла, как можно изменить свой привычный образ жизни. Жить без Ленинграда, его театров, друзей.

Растерянный жених обратился к матери невесты:

– Анна Петровна, мы же обо всем договорились, в чем дело?

– Мы с Михаилом рады видеть тебя зятем в нашей семье, но я не могу повлиять на решение дочери.

Невелины с испорченным настроением вышли из дома. Им навстречу шла Валя.

– Почему из дома, а не в дом? – спросила Олега.

– В доме мы уже были, Алла отказалась выходить замуж.

– Не может быть! – искренне удивилась Валя. – Разве можно отказать такому мужчине, я бы на ее месте так не поступила.

– Валя, выходи за меня замуж, – неожиданно для всех и самого себя произнес Олег.

– Мне надо подумать, пойдем в дом.

Олег последовал за Валей, родители остались у крыльца. Анна Петровна удивилась, увидев Олега. Намеревалась спросить, в чем дело, но ее перебила Валя:

– Мама, я хочу кушать! Что у нас есть?

– Котлеты с картофельным пюре.

– Дай одну котлетку.

Алла быстро поднялась со стула и ушла в соседнюю комнату. Она подумала, что сестра пришла уговаривать ее не отказываться от замужества.

Олег внимательно наблюдал за Валей и с замиранием сердца ждал ее решения. Она сосредоточенно думала и быстро съела котлету.

– Мама, дай мне еще одну котлету, я не успела решить.

– Что ты не успела решить?

– Сейчас узнаешь.

Съев вторую котлету, Валя подняла глаза и произнесла:

– Олег, я согласна.

Офицер подошел к столу, взял руку девушки и поцеловал. Затем произнес:

– Помолвка состоится в ресторане, как и планировалось.

На следующий день Олег с Валей и родителями улетели в Смоленск, где состоялись регистрация брака и свадьба. По окончании отпуска молодая чета вылетела на Камчатку, к месту новой службы Олега.

Через пять лет Олега перевели служить в Севастополь. Они прожили счастливую жизнь, вырастили двоих детей. Выйдя на пенсию, воспитывают внуков.

На Камчатке

1

В пятидесятых годах двадцатого века я служил на корабле Камчатской флотилии. Большой охотник за подводными лодками охранял дальневосточные рубежи нашей Родины. Мне довелось видеть просторы Тихого океана, который оказался не таким уж тихим, как представлял его в детстве, и бушующее в гневе Охотское море. На всю жизнь запомнились зори над блестящей поверхностью океана и ночное небо с мигающими звездами, служащими ориентирами для штурмана, определяющего место корабля в океане. Самым незабываемым впечатлением остались в памяти высокие скалистые берега полуострова с вершинами вулканов на горизонте, покрытыми снегом в любой период года. Рассматривая с моря береговые пейзажи, я всегда хотел попасть на берег, в живописные места, пройти между сопок, увидеть растительный и животный мир этого края. И вот такой случай мне представился.

После докования на корабле шла полным ходом покраска. Красили надстройки, перегородки во внутренних помещениях. Пахло краской, свежевыкрашенные участки корабля сияли глянцевой поверхностью.

На корабле проходил практику моим стажером курсант Камчатского мореходного училища Илья Сёмин. Он был местным жителем, его родители жили на окраине Петропавловска-Камчатского. Из разговора с ним я знал, что его отец занимается рыбалкой и охотой. Подходит он ко мне и спрашивает:

– Товарищ лейтенант, разрешите обратиться.

– Обращайтесь.

– В субботу мой отец едет на рыбалку, разрешите сойти на берег и поехать с ним?

– Разрешу, если возьмете меня с собой.

В условленное время к кораблю, стоящему на ремонте в бухте Раковой, подошла деревянная лодка. Захватив карабин, мы с Ильёй спустились в лодку по веревочному трапу. Мрачный пожилой мужчина на мое приветствие ответил лишь кивком головы. Он резко дернул шнур стартера небольшого стационарного двигателя, мотор взревел, и лодка отчалила от борта корабля. Плоскодонная, с низкими бортами, она не предназначалась ходить по морю, а нам предстояло пересечь Авачинскую губу шириной десять километров, на которой часто разыгрывались шторма. «Хорошо, что стоит штиль, – подумал я, – а то на такой посудине можно сыграть оверкиль».

Рулевой сосредоточенно смотрел вперед и не пытался вступить в разговоры. Мне показалось, что он недоволен лишним человеком в своей лодке и взял его только ради своего сына. Возможно, я ошибался, так как шум мотора и встречный ветер не позволяли разговаривать.

Когда лодка вошла в устье реки Авачи, представились прелести первозданной камчатской природы. Такой ее видел и описал путешественник Крашенинников. «Существует ли для души что-либо прекраснее, чем видеть и наслаждаться красотой природы?» – думал я. Река довольно широка и многоводна при впадении в море. По левому берегу простирались заливные луга с множеством больших и малых озер, над которыми летали табуны всевозможных пород уток. Все пространство покрывала пожелтевшая осенняя трава, местами вдоль берега росли высокие тальники. За лугами виднелась сплошная полоса сопок с вершинами вулканов, сияющими снежным покровом в солнечных лучах. Вулканы придавали пейзажу строгость и величественность. Совсем иным представлялся пейзаж правого берега, заросшего лиственным лесом. Из многих распадков среди холмистой местности вытекали притоки главной реки Камчатки. Я попал в нетронутый человеком, красивый и суровый мир природы, который хотелось запомнить на долгие годы. С трудом преодолевая течение Авачи, мы поднимались в ее верховье. Стоял сентябрь, листья берез начали желтеть и плавно в безветренную погоду опускались на землю.

Против одного из притоков лодка свернула к берегу и с разгона выскочила носом на пологую отмель. Поднявшись на высокий берег, мы почувствовали запах протухшей рыбы. На берегу ручья лежало несколько крупных лососей, с которых поднялся рой мух.

– Придется бивак разбивать на противоположном берегу реки, – впервые заговорил Василий Степанович, отец Ильи, – наше место занято.

– Кто его занял? – спросил я.

– Хозяин здешних мест – медведь. Ночью он может прийти полакомиться протухшей рыбой. А мы ему помешаем.

Приткнув лодку носом к противоположному берегу реки, Василий Степанович сказал мне:

– Выходите на берег, готовьте дрова для костра и место для стана, а мы поставим сети.

Он, вероятно, думал: «Посмотрим, на что способен офицер-белоручка». Я понимал, что это для меня испытание. Мне пригодился опыт детства, когда постоянно ездил с друзьями на рыбалку и охоту Прежде всего очистил от сухой травы большой круг на земле. Затем натаскал в кучу длинных сухих веток тальника, вырубил две рогульки и забил их в очищенном месте для подвешивания котелка. После этого принялся за сооружение шалаша. Ветки легко втыкались в мягкий грунт. Соорудив каркас шалаша, принялся резать сухую траву и накрывать ею свое детище. За этим занятием меня застали вернувшиеся рыбаки. Они привезли крупного кижуча, который запутался в сети, когда они не успели еще всю ее поставить.

Отец Ильи, окинув взглядом место, выбранное для бивака, остался доволен.

– Теперь давайте познакомимся, – сказал он хрипловатым прокуренным голосом, – до утра много времени. Успеем наговориться. Меня зовут Василием Степановичем.

Я представился.

– Илья! – крикнул он. – Не зевай, иди к воде, готовь рыбу к ухе.

Развести костер для меня труда не составило. Василий Степанович развязал рюкзак с посудой и извлек два котелка, чайник, миски и ложки. Я взял котелки и пошел к реке за водой. Вернувшись с водой, заметил, что ложки были алюминиевые, подобрал лежавший топор и отправился искать подходящее дерево, чтобы из его ствола сделать ложку.

– Ты что это мастеришь? – спросил Василий Степанович.

– Хочу сделать поварешку, а может, пригодится как ложка.

– Ну-ну, – произнес он хриплым голосом.

Пока рыбак готовил уху, мы с Ильёй нарезали сухой травы и толстым слоем уложили в шалаше.

Уха представляла собой насыщенный бульон с большими кусками рыбы. Держа горячий кусок на своей поварешке, я откусывал понемногу и запивал бульоном, налитым в кружку. Самыми вкусными кусочками были жирные брюшки кижуча. После корабельных консервированных борщей еда казалась необыкновенно вкусной. Чай заварили листьями неизвестного мне растения, очень похожими на листья земляники, но значительно меньшего размера. Он имел бордовый цвет, приятный аромат и напоминал вкус каких-то ягод. Когда чаепитие подходило к концу, я спросил Василия Степановича:

– Давно вы приехали на Камчатку?

– Я здесь родился, а предки мои были служилыми казаками и в давние времена прибыли из Якутска.

– Не близкий путь, – удивился я.

– Дед мой сказывал, что на оленях до года уходило на дорогу.

– Неужели ехали с женами и детьми?

Василий Степанович задумался, подбросил в затухающий костер сухой хворост. Огонь вспыхнул ярким пламенем, его языки стали лизать висевший над костром чайник.

– Не думаю, – сказал он после недолгого молчания, – многие брали в жены камчадалок. Если дети в таких семьях умели говорить по-русски, то их зачисляли в казаки.

– Чем же занимались казаки?

– Существовал устав, всех функций казачества мне не перечесть. Их было очень много. Отец сказывал, что до революции он занимался охраной котиков на мысе Лопатка от браконьеров. Охранникам разрешалось в год добыть двух котиков. При этом одну шкуру должны были сдать в казну, а вторая поступала в личное пользование. В те времена шкуры котиков ценились у купцов очень дорого. В свободное от службы время все занимались охотой и рыбалкой, поскольку на денежное и хлебное содержание большим семьям прожить было сложно.

Мы помолчали, думая каждый о своем. Вечерело. Кое-где на небе стали проклевываться звезды, как ростки посаженных в землю семян. Василий Степанович произнес:

– Пойдем спать, утро вечера мудренее.

Я еще раз взглянул на небо, вдохнул полной грудью воздух с запахом костра, снял теплую куртку и полез в шалаш. Там улегся на толстый слой травы, как на мягкую перину, прикрывшись курткой. Запах сена щекотал в носу, жесткие стебли покалывали щеки. Пришлось подложить под голову шапку. «Какая благодать по сравнению с жестким диваном в каюте», – подумал я, засыпая.

Во сне видел уток, летающих над озером, и себя, стоящего в камышах на берегу. Вот одна утка отделилась от стаи и летит в мою сторону. Вскинув ружье, тщательно целился и нажимал на спусковой крючок, но звука выстрела не последовало. Утка пролетела над головой и скрылась вдали. Утки несколько раз пролетали надо мной, но я не мог произвести выстрела.

Утром, когда проснулся и вылез из шалаша, уже трещал костер, на котором разогревалась уха и шипел чайник. Солнце выглянуло из-за сопок и приветливо улыбнулось, обещая хороший день. Василий Степанович сидел на корточках, неторопливо ломал ветки хвороста и подбрасывал в костер. Все движения рыбака были спокойными и неторопливыми. Он никогда не суетился, все делал уверенно, но медленно, как бы экономя силы.

После завтрака мы переплыли к другому берегу реки. Здесь около впадающего в реку ручья стояли сети. Поднявшись на берег, прежде всего отправился посмотреть выброшенную медведем рыбу. Она была нетронутой.

– Василий Степанович! – закричал я. – Рыба лежит нетронутой.

Рыбак не спеша подошел ко мне и, посмотрев на рыбу, произнес:

– Медведи любят рыбу с душком, видимо, эта недостаточно протухла.

– Вот бы его здесь подкараулить, – произнес я.

– Вряд ли он подойдет сюда, пока мы рядом. У него прекрасные обоняние и слух, – охладил мой пыл Василий Степанович.

Меня уже охватила охотничья страсть. Мне захотелось поискать зверя.

– Сколько времени мы пробудем до отъезда домой? – спросил я.

– До двенадцати часов, думаю, управимся.

– Я хочу пойти поискать медведя.

– Пустая затея, но побродить по нашим местам интересно.

Сняв куртку, чтобы легче было ходить, закинув за плечо карабин, я зашагал вдоль ручья по тропе, натоптанной медведем. Отойдя метров тридцать, снял карабин с плеча и, держа его в руках наизготовку, осторожно продвигался вперед, внимательно осматривая местность. Берега ручья были заросшими кустарником, тропа иногда спускалась в ручей, и мне приходилось брести по неглубокой воде. Иногда около ног стрелой проносились вверх по течению кижучи. В одном месте, поднимаясь из ручья по тропе на косогор, увидел за бугром, всего в десяти метрах от себя, гуся, стоявшего боком ко мне у болота, инстинктивно присел и стал размышлять: «Стрелять в гуся или не стрелять?» Натоптанные всюду следы зверя говорили о том, что медведь может быть поблизости и звук выстрела может спугнуть его. Выглянув из-за бугра, убедился, что гусь стоит на прежнем месте. Немного поколебавшись, выбрал «журавля в небе, а не синицу в руке».

Тропа свернула от ручья и вела по живописнейшей местности в сторону сопок. Чувствовал себя как солдат, идущий в разведку. Физически ощущал, что воля собрана в кулак. За любым кустом или корягой мог залечь и поджидать медведь. Это его владения. Надо быть готовым в любой момент вскинуть карабин, главное – не промахнуться. На пути попадались густые кусты. Тогда брал карабин наизготовку и обходил их стороной, внимательно всматриваясь в заросли. Вот среди густого леса раскинулось болото с торчащими из воды корнями погибших деревьев. Его темная поверхность, как зеркало, отражала окружающий мир. Тени коряг и корней погибших деревьев, отражаясь в воде, напоминали сказочных леших и водяных. Со мной был фотоаппарат, но, чтобы не производить шума щелчком затвора, решил сфотографировать местность на обратном пути. Когда тропа начала подниматься в сопку среди редкого березового леса, меня окружили молодые «танцующие» березы. Их стволы были изогнуты ветрами, как тела балерин во время танца. Полюбовавшись необыкновенным и поняв, что не суждено увидеть медведя как собственных ушей, повернул в обратный путь.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Псалом 44–13.

Вернуться