Катерина Траум
Опасный дрифт

Пролог

Это лучше живого концерта «Нирваны».

Рёв двигателя, когда стрелка спидометра ползёт вверх. Гудящий от адской температуры мотор – музыка для ушей. Обороты нарастают, педаль газа утоплена в пол. Привычный реактив бурлит в крови, самый правильный и понятный. Долгожданный. Облегчённый вздох вырывается из его груди – всё, что можно себе позволить сейчас. Только не отвлекаться. А может, наоборот, на секунду отпустить руль? Чертовски заманчиво. Чтобы не допустить такой поблажки, он крепче стискивает пальцы.

Это лучше кокса, крэка, марихуаны, бренди, виски, рома и никотина.

Лучше, потому что бесплатно. Даже не так – ему ещё и заплатят при выигрыше. Удовольствие, приносящее деньги. Мечта? Нет, реальность. Пощупай её, потрогай, лизни, укуси. У счастья вкус бензина, машинного масла и металла. Счастье гремит каждым ударом сердца в висок. Пониманием, насколько далеко позади все соперники, ведь перед поворотом на последний круг ни у кого не хватит яиц давать газ. Только у «Безумного Росса». Росс псих. Росс самоубийца. Росс точно закончит как его папаша, не вписавшись в поворот. А ещё Россу глубоко плевать на все эти слова. У него крылья. Он летит. И в эту секунду он счастлив до покалывания во взмокших ладонях.

Это лучше секса с самой прожжённой порноактрисой; лучше, чем трахнуть Джей Ло и Сальму Хайек одновременно.

До поворота считанные метры¹, и позади шипят шинами об асфальт другие гонщики. Отсосите, лузеры. Потому что он не сбавит оборотов. Дрифту учил ещё отец. Природный талант, смешавшийся с опытным наставником и каплей безрассудства. И жаждой, нескончаемой, иссушающей горло жаждой адреналина. Вот, зачем он снова здесь. В задницу деньги, славу и очередную очевидную победу. Главное – получить свою дозу жгучего огня под кожу, мурашек вдоль позвоночника.

Айзек выворачивает руль в единственно подходящую секунду, и любимую «Бентли» заносит точно в поворот. Идеальный манёвр, заставляющий соперников глотать пыль из-под его колёс. Впереди мелькает финишная черта и высокая девчонка с флагом. Секунды до триумфа.

Это лучше, чем первая любовь.

Чёрная гоночная машина сияет алыми языками пламени на корпусе, словно ей передаётся всё, что происходит с водителем. Он выжимает из мотора максимум возможностей, почти ласково прошептав:

– Давай, Детка.

Двигатель радостно ревёт в ответ, и на лице Айзека проступает улыбка. Это не просто техника, не гора винтиков под крашеным металлом. Это – его инструмент, его продолжение и его единственная привязанность. Соперники далеко позади, и можно расслабленно откинуться на сиденье. Кайф. Как будто кончил, даже курить захотелось. Хоть второй никотиновый пластырь лепи на лопатку. Почти лениво он пересекает финишную черту, и гул мотора сменяет восторженный крик толпы. На секунду Айзек прикрывает глаза, не спеша выйти из уютного салона в сумеречный свет. Последняя капля удовольствия на сегодня. Жаль, что вечеринка так быстро закончилась.

Это лучше, чем жизнь.

1. Автомастерская Нельсона

Девичьи хрупкие пальцы с совершенно неженственной силой затянули металлическую пробку. Проще простого – подобные манипуляции Энн усвоила раньше, чем выучила таблицу умножения.

– Готово, мистер Дойл. Десять минут, чтобы масло добралось до дна, и можно заводить.

Она приветливо улыбнулась клиенту и вытащила из кармана джинсового комбинезона платок, чтобы вытереть грязь с ладоней.

– Так быстро? Да вы волшебница, мисс!

– Пара пустяков. Пройдите к кассе, отец пока вас рассчитает.

Проводив старичка взглядом, Энн вновь развернулась к его видавшей виды машинке и аккуратно закрыла капот. Любовно смахнула с него пылинки – этот «Форд» в силу почтенного возраста попадал к ней в руки с завидным постоянством. Но она не жаловалась: ей нравились такие автомобили. Казалось, за каждой гайкой своя история, а в салоне всегда пахло чем-то уютным и домашним.

Если когда-нибудь ей всё же доведётся купить себе машину, то она будет именно такой, ведь перебрать внутренности не сложно, а вот подарить металлу жизнь можно не всегда. У «Форда» мистера Дойла была не только жизнь, но и характер. Вот сегодня он не стал артачиться и позволил заменить масло, а завтра разворчится и не даст даже капот открыть или хлопнет им по белокурому затылку так, что в глазах зарябит. Впрочем, Энн умела договориться с непослушной техникой, за что и была самым ценным сотрудником автомастерской Нельсона в свои семнадцать.

Обычно помощь отцу тесно переплеталась с учёбой в школе, но в разгар летних каникул такой проблемы не возникало. И вместо тусовок на пляже с большинством одноклассников Энн предпочитала торчать в гараже. Работа тут находилась всегда. Хоть мастерская и не была самой крупной в городе, но предоставляла широкий спектр услуг, вплоть до мойки автомобилей.

В особых, узких кругах знали, что Генри Нельсон – лучший механик Бейливилля, умеющий сделать из любого металлолома гоночный спорткар. Именно гонщики составляли основную кассу их скромного семейного бизнеса. И Энни впитывала знания отца с пеленок, как губка. В шесть лет она умела завести машину шпилькой для волос. В двенадцать, примерно тогда, когда умерла мама – разобрать и собрать заново карбюратор. К семнадцати уже не было проблемой поставить на колёса и приделать бензобак хоть к детской люльке. Отец уволил старых помощников, оставив только двух парней для тяжёлой и грязной работы – с самыми деликатными заказами справлялась его не по годам сообразительная, единственная и любимая дочурка.

– До встречи через недельку, старичок, – наконец, попрощалась Энн с «Фордом» и убрала платок обратно в карман. Казалось, машина в ответ блеснула ей местами облупленной синей краской.

– Дорогая, замени меня! – раздался голос отца из каморки, исполняющей роль административного помещения и кассы у входа в их просторный гараж.

– Иду, пап!

Поправив хвостик на голове, Энни пошла на зов, попутно с тоской окинув взглядом пустой салон – клиентов, не считая мистера Дойла, сегодня не было. Никогда не знаешь, в какой день будет наплыв, а в какой затишье. Традиционно суматоха начиналась перед очередными гонками по ночным улицам. Но после вчерашней, похоже, никто не спешил латать машины. Только и осталось, что менять масло пенсионерам. Скука.

– Малышка, я сбегаю нам за обедом? Посиди пока.

Отец улыбнулся ей с какой-то затаённой гордостью. Наверное, мистер Дойл изрядно расхвалил юную труженицу ключа и гайки.

– Конечно. Мне с двойным сыром и клубничный коктейль.

– Знаю.

Генри довольно прытко для своей немаленькой комплекции выбрался из-за стойки администратора и направился к выходу. Далеко ему идти было не нужно – закусочная «Вэндис» располагалась прямо через дорогу. Удачное соседство мастерской и ароматных бургеров обеспечивало заведениям двойную прибыль: клиенты зачастую приходили общие. Нет ничего лучше горячей еды, пока ждёшь окончания работы механиков.

Энни заняла место отца и устало облокотилась о стойку. В гараже всегда было прохладно несмотря на палящую июльскую жару снаружи, но она всё равно включила маленький вентилятор сбоку от лэптопа. Приятная освежающая волна воздуха быстро растворяла запахи бензина и прочих химикатов. Девушка уже почти позволила себе расслабиться и сесть, когда послышались тихие, скользящие шаги.

Она знала, что только его кроссовки на толстой резиновой подошве могут быть такими бесшумными.

В горле неожиданно пересохло, но до кулера бежать было поздно. Пришлось глупо вперить взгляд в монитор ноутбука, изображая, будто занята чем-то важным. Как раз в ту секунду, когда Энн сообразила, что даже рук до сих пор нормально не помыла, в каморку зашёл никто иной как Айк Росс собственной персоной.

Вентилятор не справился – кислород исчез из тесной комнатки моментально. Энн нервно почесала шею, разом растеряв всю собранность и организованность. Мельком оценила внешний вид парня: белая майка, тёмно-синие шорты, волнистые чёрные прядки волос то и дело падали на лоб. Росс всегда выглядел так, словно только что встал с постели. И при этом умудрялся быть чертовски сексуальным – такие заключения она научилась делать совсем недавно, обращать внимание на разворот плеч и глубину медово-карих глаз.

Худшее открытие пубертатного периода: эталоном мужской привлекательности начал видеться до ужаса вредный, ехидный и слегка ненормальный брат лучшей подруги. Поэтому Энни считала себя если не дурой, то, как минимум, жертвой гомонящих в крови подростковых гормонов. А с природой приходилось бороться. Тихо и незаметно, сцепляя в кулак вспотевшие ладошки, всё ещё перепачканные какой-то дрянью.

И почему так всегда: чем круче хочешь казаться, тем более жалко выглядишь?

– Привет, малявка, – лениво протянул Айк, и только глухой бы не заметил лёгкого разочарования в его голосе. Поигрывая брелком с ключами, он нахмурился: – А что, Генри сегодня взял выходной? За двоих отдуваешься?

– И тебе хорошего дня, заносчивая задница, – в привычном их беседам тоне отозвалась Энн. – Вы разминулись, он пошёл за бургерами.

Айзек довольно ухмыльнулся. От него пахло лимонными леденцами, один из которых сейчас явно был во рту – не так давно он взялся бросить курить, и с тех пор спасался ими. Энни в силу дружбы с его сестрой Хлоей прекрасно это знала.

А вот чего не знала совсем: когда же началось это дерьмо? Когда вдруг традиционное «малявка» от старого знакомого стало немного обидным? Да, он старше на добрый десяток лет. И всё же… Неприятно ощущать себя карапузом перед взрослым дядей. Особенно когда «дядя» обладал такой обворожительной улыбкой, ямочками на гладко выбритых щеках и острыми скулами.

«Не пялься. Только не пялься», – повторяла она про себя как мантру, но без особого успеха. – «Он же, чёрт возьми, местная звезда. И девушек у него, наверное, на каждую ночь новая, по дням недели…»

– Ты опять испачкалась в какой-то грязи, малявка, – будто не замечая её смущения, вздохнул Айзек и подозрительно весело сверкнул глазами: – Умойся хоть.

– Айк, у тебя когда-нибудь появится чувство такта?

Его замечание разозлило. Не потому, что было сказано таким снисходительным тоном. Просто каждая мышца в теле напряглась в немедленном желании унестись в туалет и умыться ледяной водой. Как же по-идиотски бы это выглядело… Он бы наверняка заржал ей вслед.

Семнадцать – как раз тот возраст, когда кажется, что любой неосторожный шаг закончится насмешкой.

– Никогда. – Айк широко улыбнулся, от чего колени Энн подозрительно затрястись. Благо, за стойкой это не было столь заметно. – Окей, пойду искать Генри, надо перетереть с ним кое-чего за стаканчиком колы. А ты пока помой мою тачку, ладно?

Он отработанным жестом бросил девушке ключи, и та легко их поймала. Металл ещё хранил тепло его руки, и это внезапно придало каплю смелости. Возможно, встретив протест, он перестанет считать её малолеткой на побегушках у отца.

– Скажу Дагу, помоет. Заберёшь тачку через полчаса. – Она сухо кивнула, быстро забивая заказ в лэптоп и отправив на печать чек. – С тебя двенадцать баксов, деньги вперёд.

– Пятнадцать. Мне с полиролью. Детка запылилась после вчерашней пробежки. – Айк давно знал цены этого салона наизусть. – И дам еще пять сверху, если помоешь сама. Я не доверю машину какому-то качку на анаболиках.

Энни можно было не рассказывать, как он относился к своей «Бентли». Айк купил её за довольно низкую цену в ужасающем состоянии, разбитую в хлам после развлечений какого-то мажора из Лос-Анджелеса. Когда впервые отбуксировал её в мастерскую Нельсона, Генри только за голову схватился: даже привести машину в рабочее состояние казалось невыполнимой миссией. Однако именно это дело стало апофеозом его таланта механика и личной гордостью. От заводских деталей остались лишь бампер с логотипом и спойлер. Внутри же…

Что отец и Росс запихали под капот, до сих было загадкой для Энни. Но она смутно подозревала: баллонами для закиси азота дело не ограничилось. Красил Детку Айк собственными руками, вырисовывая языки пламени без трафаретов, вручную. И вот уже пять лет «Бентли» оставалась лидером среди любых гоночных машин в городе. Этот движок был с душой. Душой хозяина, которую он вложил в каждую деталь.

– Кстати, поздравляю со вчерашней победой, – пробормотала Энн, соблюдая приличия. Ещё с утра она услышала от механиков сплетню, что Безумец Росс опять всех обставил. – В следующий раз не сотри покрышки на дрифте, скидку на новые не дадим.

– Какая забота, – фыркнул тот в ответ. – А теперь с такой же заботой помой мне тачку. Пожалуйста, Энни, ты же знаешь, что больше никому я её не доверю, только твоим нежным ручкам…

Это был удар ниже пояса. Услышать из его уст не «малявка» и «Нельсон», а своё имя. Нервно сглотнув, Энн обречённо кивнула. Кажется, за эти пять лет она помыла огненную «Бентли» тысячу раз. При том, что давно переложила подобные обязанности на помощников. Практически не отдавая себе отчёта в действиях, она приняла честные двадцать долларов и сунула в кассу, не взяв себе оговорённых чаевых.

– Спасибо, малявка. Ты просто чудо. – Подмигнув ей, Айк развернулся к выходу, унося с собой сладко-кислый запах лимонных леденцов.

– Подожди! – вдруг выпалила она, как будто очнувшись от лёгкого гипноза, которому подвергло её простое обращение по имени.

Тряхнула головой и замерла, понимая, что краснела на глазах – ужасное свойство бледной кожи. Айк обернулся через плечо, недоумённо подняв густую чёрную бровь в ожидании. А она и сама не знала, что сказать: просто жутко хотелось задержать его подольше. Хоть чуть-чуть.

– Эм-м… Хлоя ничего не просила мне передать? – глупый вопрос был первым, что пришло на ум, и Энн едва не зажмурилась от досады на себя.

– А, точно. Она собиралась к тебе зайти вечером, но пока наказана. Так что, если хочешь увидеться, приходи сама.

– Наказана? – недоверчиво протянула Энн, сдерживая скептичный смешок. – Неужели тобой?

– А почему бы и нет? Между прочим, эта маленькая заноза висит на моей шее. И получает наказания тоже от меня. До встречи, Нельсон.

Видимо, больше не желая тратить время на объяснения, он вразвалку вышел из каморки администратора.

– Вот же засранец, – только и вздохнула Энни, крепче сжав в ладони его ключи.

Строит из себя не пойми кого, наказывает её лучшую подругу… Интересно, что же Хло учудила на этот раз, если терпение её братца лопнуло?

Однако последней мыслью перед тем, как пойти и наконец умыться, было совсем иное: «Но какой же, чёрт возьми, сексуальный засранец».

***

А вот настроение Айзека после упоминания горе-сестрицы безнадежно испортилось. По дороге к «Вэндис» он не переставал хмуриться, от нервов разгрыз леденец. Нет, не заменят сладости никотина… Придётся перебивать желание курить бургером – благо, бывшая одноклассница Лиа всегда делала скидку для него на правах администратора закусочной.

Хуже всего то, что Айзек понятия не имел, как быть с Хлоей. Девочка росла трудной, да и вряд ли могло быть иначе. В двенадцать лет она потеряла отца, а мать существовала только в теории. Джун Росс предпочитала общество порошков и таблеток с самого рождения дочери. Она и сейчас болталась по каким-то притонам с помойными крысами – и ни у кого не было желания её искать. Откинет копыта в передозе, так шериф оповестит о трупе: так цинично Айк решил уже давно, потому что забот хватало и без матери-наркоманки. Воспитывать сестру приходилось самому.

И если справляться с озорной девчонкой раньше ему ещё как-то удавалось, то с переходным возрастом Хлоя совсем перестала считать брата главным в доме. Он никак не мог принять факта, что малышка скоро закончит школу, всё ещё видя в ней глупого ребёнка с косичками. А вчера после гонки, когда заметил несносную сестрёнку в гомонящей толпе полуголых девушек, да вдобавок в ничем не уступающем им виде…

Стальные нервы дрогнули. Айк не понаслышке знал, как легко участники гонок «снимали» таких вот глупых фанаток. Объяснение, что Хло просто хотела увидеть брата в деле, ей не помогло. Запихнув дурочку в машину, он объявил ей недельный домашний арест. Хотя сам не до конца понимал, что это такое: отец никогда их не запирал, а мать тем более.

Но Айзеку становилось дурно от одной мысли, что его единственный родной человек погрязнет в подобном болоте. Нужно было как-то ограничить её круг общения, который подозрительно быстро разрастался в сторону гонщиков и их дешёвых подстилок. Вот, к примеру, Нельсон – прекрасная компания. Умная, сообразительная, не в пример Хлое училась на «отлично». А ещё симпатичная и чем-то отдалённо похожая с его сестрой: тоже блондинка, только глаза не серо-голубые, а пронзительные зелёные, напоминающие какой-то драгоценный камень насыщенного цвета.

Энни ему нравилась своей серьёзностью и в тоже время хорошим чувством юмора. Ещё ребёнком она часто играла с Хло на детской площадке возле домика Росс. И не казалась ему взрослым человеком так же, как сестра. Они дети. Подумаешь, семнадцать… Давно забылось, что в свои семнадцать он уже гонял наравне с отцом, всё больше проникаясь жаждой адреналина. Но сейчас именно он нёс ответственность, ведь ему двадцать шесть.

В «Вэндис» было немноголюдно, лишь пара подростков в дальнем углу жевали картошку фри. Пахло очень по-домашнему, раззадоривая аппетит. Закусочная в общем-то была совсем небольшая, с пятью круглыми столиками да фирменными красными занавесками на окне. На кассе стояла сама Лиа, выбиваясь из общей радушной атмосферы неизменной чёрной майкой с надписью «Хамам выход через окно». В своём репертуаре бывшего гота: когда они учились в школе, это было жуть, как популярно.

За стойкой не спеша потягивал колу в ожидании заказа Генри. Недолго думая, Айк направился к нему, намереваясь решить свой вопрос побыстрей. Сухо кивнул Лиа – настроения болтать не было совсем, впрочем, таковое появлялось у него редко. Он слыл человеком замкнутым, предпочитающим общество машин и старого рока, к чему в их маленьком городке давно все привыкли.

– Привет, Генри, – бросил он, протянув мужчине руку. Долгое знакомство и совместная работа вполне позволяли такое панибратство несмотря на разницу в возрасте.

– О, наша звезда собственной персоной. – Генри добродушно усмехнулся и принял пожатие. – Снова вчера всех обставил, Росс?

– И не без твоей заслуги. – Айк облокотился о стойку и чуть понизил голос: – Мне нужно ещё три баллона.

Генри тяжко вздохнул и отпил колы, не торопясь с ответом. Айк нервно закусил щеку изнутри – не нравилось ему такое молчание. Даже, скорее, почти отческое порицание взглядом.

Хм, а глаза у Энни ведь наверняка от матери…

– Ты что, нитро² вместо сливок в кофе добавляешь? На прошлой неделе брал столько же. Гонка была всего одна. Я умею считать, Росс.

Несмотря на довольно доверительные отношения с Генри рассказывать ему, что погоня за адреналином не заканчивалась финишным флагом, Айк не хотел. Ни к чему кому-либо знать, как под покровом ночи он гонял по пустой трассе между Бейливиллем и Ридвиллем, нарочно то и дело отпуская руль и провоцируя занос. Включая оглушительные басы так громко, чтобы стёкла дребезжали. Чувствуя, как ритм налаженного мотора гудел в унисон с сердечным. Превращаясь в летящую свободную птицу. Наедине со своей зависимостью.

– Чёрт, Генри, тебе есть разница? Я заплачу, ты же знаешь. Вчера поднял три куска призовых.

– Ты испортишь двигатель своей Детке, Айк. И тогда даже я не смогу её восстановить. Хочешь выкинуть тачку на металлолом? – это была жуткая угроза. Айзек нервно застучал пальцами по столу. Потерять машину для него было равносильно смерти.

И не только потому что любил этот кусок металла всеми фибрами души. «Бентли» незаменима. Сотни раз ему предлагали машину поновей, но безуспешно. Именно она была когда-то куплена на внезапное наследство от отца. Никто не ждал, что в «Бейливилль Кэпител» Чарли Росс оставил детям ячейку с неровными стопками мятых долларов и запиской сверху:

«Привет, сын. Если читаешь это, значит, твой старик откинул копыта. Надеюсь, тебе сейчас лет пятьдесят, и ты лысеющий, довольный жизнью мужчина с красавицей-женой, детьми и собаками. А тут лежит для тебя пара миллионов на отпуск в самом райском местечке на этой долбанутой земле. Но если нет… Я копил это с твоего рождения, день в день. Все мои выигрыши и левые подработки, всё, что мог вам оставить. Сколько бы тут ни было в итоге – раздели поровну между тобой и Хлоей. Потратьте это не на кого-то, а на себя и свои мечты. Я хочу, чтобы вы были счастливы. Даже если вы спустите бабки в Вегасе, сделайте это с улыбкой и вспоминайте своего непутёвого отца. Живите так, чтобы потом ни о чём не жалеть. И главное – будьте верны себе, занимайтесь любимым делом, получайте удовольствие от каждого дня. Вы самое лучшее, что у меня есть. Я люблю вас. Ч.Р.»

Свою половину Айк не стал сливать в унитаз. Он купил тачку – такую, на какую хватило, разбитую в груду металла. И превратил её в своего друга. Иногда ему казалось, что душа отца поселилась под капотом, пока сын отвлекался от сжирающего изнутри горя и тоски, устанавливая новую деталь. За эту машину он готов был убить.

Пауза затянулась, ответа на заявление Генри не находилось. Отказаться от использования нитро это как отрезать себе крылья, приземлиться. Но и подвергать Детку лишней опасности не стоило.

– Давай так, – наконец, неуверенно выдохнул Айк. – Я обещаю начать экономить, не тратить запас попусту. А как закончится сезон, пригоню тачку к тебе, переберём движок. Ты же знаешь, что…

Договорить он не смог. За спиной раздалось громкое, демонстративное покашливание, перебивая на полуслове. Оглянувшись, Айзек непроизвольно поморщился – такой компании он точно не желал, а приближения непрошенных свидетелей разговора не услышал за мрачными воспоминаниями.

– Мисс Дельгадо. Вот это сюрприз. Какими судьбами?

Увидеть в захудалой закусочной саму великосветскую диву города было странно. Ещё несколько лет назад весь её круг общения состоял из отцовских партнеров по бизнесу, их деточек и прочей «золотой молодёжи». Но старине Андреасу, самому влиятельному человеку Бейливилля, изрядно подсело на хвост ФБР, и он предпочёл сбежать на родину в Мексику – по крайней мере, так говорили местные сплетни. Все многочисленные дела бизнесмена перешли наследнице, едва закончившей юридические курсы в Нью-Йорке.

Однако никто не думал, что из папиной дочки вырастет акула. Вопреки всякой логике, за два года Оливия Дельгадо не только не потеряла ни цента унаследованного капитала, но и приумножила его в разы, сжав город в неожиданно жёсткой хватке. Теперь все банки, крупные торговые центры и строительные фирмы были частью концерна «Дельстар» во главе с девчонкой, которая и ростом до плеча Айзека не доставала без каблуков.

К слову, и сейчас она была при полном параде, как будто собралась на пляжную дискотеку в Лос-Анджелесе. Ультракороткое фиолетовое платье на бретельках идеально подчёркивало стройные ноги. Безупречно уложенные в каре смольные волосы красиво сочетались со смуглой кожей мексиканки. И только холод в чёрных глазах и хищная ухмылка отталкивали сразу. Как, впрочем, и стоящий за спиной Оливии неизменный рыжий телохранитель, парящийся в такую жару в костюме. Бедолага.

– Заехали за стаканчиком чего-нибудь холодного, – с лёгким налётом брезгливости протянула Оливия. – Теперь вижу, что не напрасно. Хорошая гонка была вчера, Росс. Я заработала на твоей победе почти десять тысяч. – Ухмылка превратилась в довольный оскал. Не зря Оливию за глаза звали акулой.

– Чудесно. А сам я получил только три, – не удержался от язвительности в тоне Айк.

Его изрядно бесила такая система. Гонщики для участия в забеге платили взнос, и чем больше участников, тем больше будет банк, однако суммы всегда выходили примерно одинаковые. Зато все прекрасно знали, что на забеги делают ставки. Организаторы зарабатывали как раз на этом, запуская букмекеров в гомонящую толпу болельщиков. Видимо, суммы там вертелись более существенные, раз на гонке среднего масштаба Дельгадо обогатилась на десять кусков. Обидно, учитывая, что шеей рисковали именно гонщики.

– Заплачу тебе тысячу поверх следующего выигрыша, Росс, если снова приедешь первым, – небрежно фыркнула Оливия и вдруг разом растеряла к собеседнику интерес, повернувшись к Генри. Тот сидел, втянув голову в плечи, словно отчаянно не хотел быть замеченным. – Добрый день, мистер Нельсон. Надеюсь, ваш бизнес процветает?

– Д-да, здравствуйте, мисс Дельгадо. – пролепетал Генри, отчего-то бледнея на глазах.

Айк отчётливо ощутил, как вокруг старого знакомого сгущалась дымка страха. Что за бред? Он боялся эту мелкую стерву? Или охранника за её спиной, который и не шелохнулся ни разу? Росс нахмурился, с интересом наблюдая за развернувшейся сценой.

Оливия шагнула вперед, и её каблуки неприятно царапнули по кафелю. В чёрных глазах полыхнуло угрозой, и в помещении будто стало прохладней на пару градусов. В голосе хрупкой девушки чувствовалась сталь армейского полковника.

– Я жду, Генри. Я терпелива. Но поверь, очень скоро и моему ангельскому терпению придёт конец. Сумма растёт каждый день, и каждый день я не получаю ровным счётом ничего. Даю тебе последний месяц, до конца гоночного сезона. И предъявлю всё разом. Мне плевать, где ты найдёшь столько денег – заработаешь, украдёшь, продашь себя на органы? Ты должен. И ты отдашь.

«Живой или мёртвый», – эту фразу можно было не добавлять, потому как кулаки качка-телохранителя громко, предупреждающе хрустнули. Нельсон сжался в комок, опустив голову, и Айку стало его до жути жалко. Похоже, он крупно попал – задолжать семейке Дельгадо это, действительно, серьёзно. Горожане и кредитов в их банке предпочитали не брать, обращаясь в соседний Лаундэйл.

– Я понял, мисс. Я постараюсь, – голос Генри прозвучал не увереннее комариного писка. Сейчас ясно было, что именно грозная девчушка со звонкой фамилией главная здесь, а не сорокалетний механик.

– Очень на это надеюсь, мистер Нельсон. – Снова вернулась на миловидное личико Оливии натянутая улыбка: – Доброго всем дня. А мы, пожалуй, выпьем коктейлей в другом месте. Лео, поехали в «Примаверу» – там хотя бы не обслуживают нищих.

На этой многозначительной фразе Оливия развернулась и вышла из закусочной, а телохранитель покорно скользнул следом. Айк тяжко вздохнул: неприятно было видеть, как какая-то заносчивая девчонка унижала мужчину вдвое старше себя. Похоже, манерам её папочка научить забыл.

Генри трясло. Он сложил руки на стойку, вперив в столешницу взгляд – словно ему было дико стыдно за такую сцену.

– Лиа? – позвал Айк всё это время тактично толкущуюся у кофемашины подругу. Она подошла ближе и понимающе кивнула на его приглушённую просьбу: – Не плеснёшь Генри в колу немного виски?

Он знал, что в «Вэндис» не продавали алкоголь, но ещё со школьной скамьи знал проказницу Лиа. Та криво улыбнулась, сощурив и без того раскосые глаза кореянки, и достала откуда-то из-под стойки бутылку «Джека Дэниэлса». Щедро разбавила содержимое стаканчика Генри, и тот, благодарно кивнув, залпом опрокинул в себя алкоголь.

– Что, стерва и вас прижала, мистер Нельсон? – сочувственно поинтересовалась Лиа.

– Не то слово, – пробормотал он. – Я же не владею гаражом, а арендую его. Он по факту принадлежит Дельгадо. Когда Оливия унаследовала бизнес отца, то подняла арендную плату в разы. Я отвечал, что не могу столько платить, показывал свою бухгалтерскую отчётность с доходами. Но ей плевать. В итоге за два года у меня уже такой долг, что его не погасить, даже продав всё, что у меня есть.

– Я могу чем-то помочь? Много ты должен? – включился в разговор Айзек.

Ему очень не хотелось, чтобы закрылась лучшая мастерская города, а прекрасный механик и его дочь оказались на улице. «Автомастерская Нельсона» была одним из немногих мест, к которым быстро прикипаешь душой. Ему нравился царящий там уют. Можно было смотреть за работой мастера и учиться самому. А ещё никто так тщательно не полировал машину, всегда оставляя в салоне запах сладкой ванили, как Энни Нельсон.

– Сто пятьдесят тысяч, – почти простонал Генри, вгоняя Айзека в ступор.

Сумма просто бешеная. Доля наследства Хлои, всё ещё хранящаяся в ячейке до её совершеннолетия, и то была в разы меньше.

– Дерьмо, – со вздохом констатировала Лиа и плеснула в стакан Генри ещё виски. – За счёт заведения, мистер Нельсон. И мои соболезнования.

– Спасибо. Вам обоим. – Тот залил в себя ещё одну порцию горячительного и поднялся со стула. – Энни, наверное, заждалась уже. Пойду, отнесу ей обед. Айк, зайди потом, дам я тебе твои баллоны.

Он принял у Лиа пакет с бургерами и, чуть сгорбившись, направился к выходу шаркающей походкой.

– Жаль его, хороший он человек. – Она сочувственно поджала губы. – Айк, тебе с двойным беконом?

– Валяй. Надеюсь, хоть у тебя нет долгов перед этой жадной стервой? – на всякий случай уточнил он, прикидывая, скольких ещё людей Оливия загнала в яму за два года.

– Вот ещё. Пусть все подавятся, – хмыкнула Лиа и ушла на кухню передать заказ повару.

Айк же с тоской представил, что скоро его любимая мастерская и самая милая мойщица машин исчезнут. И в груди довольно остро защипало от неясной горечи.

2. Братья и сёстры

Крохотный домик семейства Росс на Мэдисон-авеню не мог похвастать шикарной отделкой или просторным двором. Небольшой гараж, старые скрипучие качели и обшарпанная входная дверь из белёного дуба – никакого сада, потому как без женской руки следить за ним некому, а Хлоя точно не горела желанием создавать уют. Внутри же пространства было ещё меньше. На первом этаже располагалась маленькая кухня без обеденного стола – есть в этом доме предпочитали или на ходу, или перед телевизором в гостиной. Второй этаж мог порадовать общей ванной и тремя спальнями, в которые вмещались разве что кровати и шкафы. Одна из них была практически заброшена – бывшая родительская, она не видела хозяйку с февраля. Вторая всегда заперта на ключ, выдавая негостеприимный характер Айзека. И только в третьей, самой просторной и светлой, кипела жизнь.

Из колонок на письменном столе лился баюкающий тембр Билли Айлиш, а на узкой девичьей кровати, застеленной серым покрывалом с большим логотипом «DC», сидели две лучшие подруги. В открытое окно задувал освежающий вечерний ветер, теребя лёгкие занавески. Вся комната изобиловала розовыми и фиолетовыми оттенками, но не потому, что так нравилось хозяйке. Просто с её детства некому было сделать ремонт и поменять цвет стен на более взрослый.

– Давай поярче, Энн! – уговаривала Хлоя, перебивая музыку. Она усиленно подпиливала подруге ногти, не переставая ворчать про забившуюся под них машинную грязь.

– Да какой смысл? – сопротивлялась напору та, но вырвать руку уже попыток не предпринимала. Всё равно бесполезно: едва Хло увидела их состояние, как тут же вытащила из тумбочки пилку. – Уже завтра всё облезет, обдеру лак о детали…

– Перчатками пользоваться не пробовала? – печально вздохнула Хлоя, в который раз напоминая: – Ты же девушка, Энн! А выглядишь всегда как чёртова лесбиянка в этих джинсовых комбинезонах! Вот ответь, ты точно не лесби?

– Точно.

Энни невольно улыбнулась, дав ей шанс выбрать лак. Ярко-красный, пугающий. Но может, подруга права, и надо добавить в свой вид каплю дерзости? Возможно, именно этого не хватало Айзеку, чтобы заметить в ней молодую женщину…

«Ты дура, Энн. Он никогда не увидит в тебе женщину, потому что помнит тебя с двумя дебильными хвостиками, сидящей задницей в песочнице», – от души ругнулась она на себя за неправильные мысли, которые всё чаще посещали её в этом доме. В нефритовых глазах отразилась грусть от простого понимания истины: так ей и суждено тихо пускать слюнки на красавца Росса.

– Тогда почаще себе напоминай об этом! – никак не могла угомониться Хлоя. – Утром проснулась, подошла к зеркалу и сказала: «Я самая красивая, умная и крутая. И все парни в мире меня хотят», – сказано это было таким уверенным тоном, что сомнений никаких: сама младшая Росс давно и успешно практиковала подобные аффирмации.

– В таком случае, почему же у тебя до сих пор нет никого? – спасаясь от нападок, Энн решила перевести стрелки. – Даже появление на гонках не помогло!

Хлоя презрительно фыркнула, что, впрочем, не помешало ей продолжать аккуратно орудовать кисточкой с лаком.

– Я там была не чтобы посмотреть на плюющихся тестостероном качков. И даже не чтобы увидеть, как братец надерёт им всем зад, хоть это и было круто. Я хочу гонять сама, – тихо призналась она, не отрывая сосредоточенного светлого взгляда от ногтей Энн.

– Ты сейчас серьёзно? – от удивления та приоткрыла рот.

– Серьёзней некуда. Пока Айк меня не утащил оттуда, я узнала, что девчонки-гонщицы тоже есть. Например, Алисия Морин, слышала о ней? – Энн неопределённо пожала плечами, и Хлоя продолжила: – Так вот, она выигрывает все забеги, которые пропускает Айк. А ещё есть отдельные гонки только для девушек, и там она лидер. Ты бы её видела! – в девчачьем голосе прорезалось неподдельное восхищение. – Длинные рыжие волосы, красная кожаная куртка и шикарный красный кабриолет… Как же я хочу быть похожей на неё!

– Эй-эй, Хло, тормози в своих фантазиях. Начнём с того, что у тебя нет машины. Айк свою точно никому не доверит.

«Только мне», – лёгкая гордость прозвенела в этой мысли. Ей он позволял мыть Детку. А факт, что ни разу не находила во время уборки салона следов женской руки – оставленной помады или чего похуже – внушал слабую надежду, что в его машину хотя бы не заносило размалёванных девиц. Интересно, он водил их в свою комнату? Или предпочитал бар? Фу, как же это мерзко: представлять, будто тёплые руки Айзека обвивали чью-то талию, а губы касались чужих губ…

Мгновение, и картинка в голове услужливо перевернулась. Теперь вместо незнакомой девушки была сама Энни, и Айзек покрывал поцелуями её шею. Приятная истома прокатилась вдоль позвоночника, а щёки залило румянцем. Наверное, это было бы восхитительно.

– Приём, Хьюстон, у нас проблемы! – насмешливо позвала её Хлоя, выдёргивая в реальность. – Боже, нет. Только не говори, что это снова началось.

– Что именно? – Энни нахмурилась, сосредотачиваясь на её лице. С братом она была похожа слабо, словно белое и чёрное отражение друг друга, инь и янь.

– Это! – жалобно простонала та. – Ты снова краснеешь, когда говоришь его имя. Я не слепая. Не представляю, что ты могла найти в моём братце: он тот ещё самодовольный придурок! Ты знаешь, что у него под кроватью склад порнушки из девяностых, а на стене плакат с Джей Ло в купальнике? Он жалкий. И старый, у него в башке каша из закиси азота, киношки с Полом Уокером и рокеров-пенсионеров.

– Ты была у него в комнате? – только и уловила Энни из этой тирады, явно вызванной обидой за домашний арест. Наконец-то у неё проснулся интерес к происходящему: за разговором она не заметила, что маникюр был закончен. – Много девчонок он туда водит?

– Ты безнадёжна. – Хлоя вздохнула, закрывая бутылёк с лаком. – Готово. И поверь, в его каморке нечего смотреть. Я искала запасные ключи от «Бентли», но обломалась. Никого он в дом не приводил, ни разу. Неужели ему вообще кто-то даёт…

Зато Энни не сомневалась, что за успешным гонщиком стояла очередь из желающих прыгнуть в постель. Правда, если его эталон – это Дженнифер Лопез, то вряд ли семнадцатилетней худосочной девчушке светило хоть что-то. Она похожа на секси-звезду, как кактус на пальму. Ни ростом, ни бледным цветом кожи и тусклостью светлых волос, ни характером… Чёрт, когда уже в голове уляжется, что дело это безнадёжное? Грустно вздохнув, Энн попыталась перевести неприятную тему.

– Ты хотела угнать Детку? – скептично изогнула она бровь, уже представив, как Айк бы разозлился. – Ты с ней не управишься, Хло. Эта машина слишком подстроена под один стиль вождения. Плюс у неё стоит движок на нитро, это не так просто освоить. Даже я ни разу не проехала на ней и метра, а ведь отец отлично учил меня водить.

– Именно, зайка. Водить. Не гонять. Не путай тёплое с мягким. Я тоже не умею гонять, но знаю, что Айк ни за что не станет учить. Как думаешь, если я обращусь к Алисии, она согласится дать уроки? У меня есть немного накоплений, могу заплатить. Или предложить ей мыть машину…

– Сложно сказать. Но если у этой девчонки фамилия Морин, то вряд ли её соблазнят твои жалкие центы. Её семья владеет целой ткацкой фабрикой.

– Да, ты права. Глупая идея. – Разочарованно поджала пухлые губы Хлоя и заправила за ухо выбившуюся длинную кудряшку. – Но не умея дрифтовать можно не вставать на старт гонки, это точно. Айк всегда выигрывает, потому что у него стальные яйца – он поворачивает в самую последнюю секунду, когда все остальные уже сбавили скорость. Хоть братец и зануда, но в чём-то ему нет равных. Нельсон, чёрт возьми, прекрати краснеть, а то мазну тебе лаком по носу! – возмутилась она, заметив вновь порозовевшие щёки подруги.

– Да. Прости, – выдохнула Энн, и от досады на секунду зажмурилась. – Ничего не могу с собой поделать. Это… как курить бросить. Плохая привычка.

– Айк почти бросил. Хоть дома перестало вонять сигаретами. Зато теперь повсюду лимонные леденцы и никотиновые пластыри. Я предложила ему залепить ими рот – самый надежный способ. А тебе, похоже, пора замотать скотчем глаза и уши. Или лучше переключиться на парня посимпатичней.

– Ни на кого я не хочу переключаться. Мне вообще всё это не нужно, – хмуро отвергла предложение Энн. На громкое заявление Хлоя расхохоталась:

– Тебе семнадцать! Всем это нужно рано или поздно. Как тебе идея пойти со мной на следующие гонки? Нарядимся как следует. Поставим тебя на каблуки. Знаешь, на моём братце свет клином не сошёлся.

– Тебе же запретили?

– Кто? Айк? Не смеши меня. Пусть себе запретит дрочить в душе, а я точно больше не позволю утащить себя с такого мероприятия, как ребёнка. Только представь: брутальные парни в кожаных куртках, дорогие тачки, рёв двигателей, топовая музыка… После гонки часто устраивают танцы прямо на трассе, – словно туроператор, завлекала Хлоя манящим тоном.

Энни тут же представила полную картину: наконец, увидеть своими глазами, как чёрная «Бентли» рассекает ночную тьму огнями фар, а её водитель улыбается, вновь придя к финишу первым. Чертовски заманчиво. Отец не одобрит, но всегда можно сказать, что у них с Хло девичник. А ещё… можно нарядиться не хуже Джей Ло. Возможно, медовые глаза заметят её в толпе. Наконец-то увидят женщину, а не малявку.

– Хорошо. Когда следующая гонка? – Она не сомневалась, что подруга знала всё.

– Пока не назначено, но сезон в разгаре. Думаю, в ближайшую неделю вороны начнут распространять дату. Учти, если нагрянут копы – придётся бежать очень быстро, – с видом эксперта предупредила Хлоя. – Уф, я так рада! Сделаю из этого гнезда на твоей голове шикарную причёску…

Пока она распиналась о подробностях будущего внешнего вида подруги, Энни бросила взгляд на настенные часы. Смешные, с феей из «Винкс» на циферблате – напоминало времена, когда они обе прицепляли себе пластмассовые крылья на спину и изображали волшебниц. Похоже, теперь Хлоя решилась сотворить настоящее чудо.

– Уже десять, – прервала поток обещаний Энн. – За мной сейчас должен Калеб заехать, прямиком из Джексонвилля.

– О, твой вроде как брат? – понимающе кивнула Хлоя. – Он уже вернулся в Бейливилль?

– Не вроде как, а брат, – без тени сомнения поправила Энн, едва заметно поморщившись. – Да, соревнования закончились. Он новый чемпион штата по боксу, – с гордостью объявила она, в который раз искренне радуясь, что в её жизни появился этот человек. В самый сложный период жизни он из незнакомца быстро превратился в родную душу.

На заснеженном дворе тихо, и только робкие всхлипы раздаются всё громче. На деревянной скамейке сидит девочка, зябко кутаясь в чёрное пальто. Цвет ей не идёт, но сегодня он обязателен для всех. Пшеничные косички торчат из-под шапки, а на лице замерзают дорожки слёз. Губы посинели и трясутся от холода, но заходить в дом страшно – слишком много людей, сочувственно гладящих её по голове. Изображать материнскую заботу, которую уже никогда не испытать.

Высокий, красивый парень с пронзительными зелёными глазами заходит во двор, хрустя снегом под ботинками. У него спортивная серая куртка и прямые коротко стриженые блондинистые волосы. Он вдруг останавливается, не спеша заходить в дом. Чуть замешкавшись, всё-таки подходит к скамейке и присаживается на корточки, заглядывая девочке в лицо.

– Привет. Почему ты одна?

– Не-не хочу. Никого. Все там, – неразборчиво лепечет она, сдерживая в горле рыдания. Кивает на входную дверь, уверенная, что незнакомец сейчас уйдёт. Но ошибается.

– Ты же Аннет? Аннет Нельсон? – он мягко накрывает немного шершавыми мозолистыми ладонями её дрожащие руки, и девочка вскидывает на него взгляд. Его глаза – будто отражение её собственных.

– Энни, – поправляет она, и от потрясения даже забывает, что нельзя говорить с незнакомцами.

– А я Калеб Хэйз. Сын Розали Хэйз. – Он немного горько улыбается, и его голос приятной успокаивающей ноткой опускается в грудь, к застывшему сердцу. Греет. – Твой брат, – едва слышно поясняет парень, крепче сжимая холодные детские пальцы.

– У меня нет братьев. – Хмурится Энни, не доверяя этим словам. – А теперь и не будет. Я всегда буду одна. Мама бросила меня.

– Ты не одна. Потому что я тебя не брошу, – твёрдо и чётко проговаривает Калеб. – Ты моя сестрёнка, и я сделаю всё, чтобы ты больше никогда не плакала. Обещаю.

***

Девчонка-кассир терпеливо ждала, пока клиент определится. Позади него уже скопилась небольшая очередь, а парень всё не торопился. Наконец, не выдержав, она как можно более учтиво поинтересовалась:

– Что-то ещё?

– Да, простите. – Айзек рассеянно мотнул головой, только сейчас поняв, что стал причиной общей задержки. – Ещё баночку бананового мороженого и пакет лимонных леденцов.

Ступор был вызван сразу двумя причинами: преодолением желания купить сигарет и не выходящей из головы ссорой с Хлоей.

Рассчитавшись за бензин и покупки, он вышел из здания автозаправки и поплёлся к машине. Возможно, сестра соблазнится любимым лакомством, и они помирятся. Глупо было запирать её – спустя сутки, остыв и переварив случившееся, пришлось это признать. Он не любил ругаться в принципе, а уж тем более с ней, единственной семьёй. Возле ожидающей водителя Детки Айзека поджидала высокая тёмная фигура, заставив поднять взгляд от мысков кроссовок.

– Привет, шизик. На сладенькое тянет? – широкоплечий парень с насмешкой кивнул на сладости в его руках.

– Привет, Воронёнок. Это для Хло.

Открыв переднюю дверцу машины, он кинул мороженое и леденцы на сиденье. И только потом пожал руку старому знакомому. Пальцы хрустнули в крепкой ладони.

– О, кстати говоря: малышка выросла! – удивлённо вздёрнул бровь тот. – Видел её вчера, горячая же штучка…

– Уилли, ещё слово, и я разобью тебе нос, – прошипел Айк, преодолевая раздражение. Он в принципе не понимал, как таких малолеток можно оценивать с подобной стороны. Звучало абсолютно мерзко.

Хуже разве что то, как перекосило главного организатора заездов, для своих – «Ворона» Уилла Рейвена от упоминания его имени. Тот любил тень, и его настоящую личность даже знали лишь избранные.

– Да ладно-ладно, я же пошутил, – парень безоружно поднял руки, но ледяная улыбка не сходила с его широкого лица, а серые глаза задорно блестели. – Молодое поколение будущих гонщиц надо беречь.

– Чёрта с два она сядет за руль. Хватит кривляться, жопокрылый: говори, зачем пришёл. – Представление начало Айку надоедать. В то, что Ворон ошивался возле его машины случайно, не верилось совсем.

– До следующей гонки ещё неделя, не меньше, – посерьёзнел тот, запихивая руки в карманы чёрной кожаной куртки. – И она планируется очень масштабной, мы приглашаем гостей из соседних городов. Надеюсь, ты постоишь за честь Бейливилля? Куш будет немалый, обещаю. Тебе хватит заменить наконец эту развалюху на что-то поновей. – Презрительно кивнул он на «Бентли».

Айзек постарался не передёрнутся и сохранять невозмутимость. Сколько бы гонок Детка не выигрывала, она всё равно оставалась в глазах снобов пересобранной кучей металла, этаким «Лего» для взрослых. Такой машине никогда не пробиться на официальные соревнования, не пройти ни одного тест-драйва. Она создана для ночи и нелегальных побед. Потому и жил Айк от гонки к гонке, зарабатывая этим на жизнь. Всё, что удавалось скопить в сезон, служило в дальнейшем средствами к существованию целый год. Да, были забеги и вне летнего сезона, но гораздо реже. Приходилось мотаться между штатами, зарабатывая то тут, то там. Но скорее, в поисках дозы адреналина.

– Ты и так знаешь, что я это не пропущу. Незачем было являться лично. – Айк с подозрением прищурился.

Ворон подошёл к нему вплотную, обдавая стойким запахом табака. Курить захотелось ещё больше, даже слюна во рту скопилась. Сглотнув, Айк навострил уши.

– Ты чертовски прав, Росс. Дело очень деликатное, и я должен быть уверен, что ты будешь нем, как рыба, при любом раскладе. – Айк кивнул, позволяя Ворону продолжить. – Я знаю, что ты гоняешь не за деньги, а по кайфу. Вас таких немного, потому что вы сраные психи, реально поехавшие башкой. Но мне сейчас нужны именно такие. Я собираю команду лучших из лучших: Ву, Брайан, малышка Морин…

– Алисия согласилась? – недоверчиво протянул Айк.

Эта девчонка слыла адской фурией, и даже он ей иногда проигрывал. Казалось, у девчонки нитро вместо крови. И она как раз из тех, кто не нуждался в деньгах – её вполне успешно содержала отцовская фабрика.

– И не только она. Мне нужно ещё два человека, и я предлагаю место тебе. Будет по-настоящему масштабное дельце.

– В чём суть? Зачем гонщики?

– Ты слышал про сокровищницу Дельгадо? – с хитрой ухмылкой задрал бровь Ворон, и всё сразу стало понятно. – «Ламборджини» и «Ягуары», «Бентли» и «Вольво»…

– Нет, – резко отверг Айк, не став слушать дальше. – Катись к чёрту, Уилл. Я не полезу в такое дерьмо, и вам не советую.

– Да ты подумай! – жарко воскликнул тот, словно не услышал отказа. – Одна короткая ночь, одна гонка! За каждую тачку десять процентов от продажи будут водителю. Ты прикидываешь, сколько стоит «Ламборджини Дьябло», на которой эта оборзевшая соска Оливия приезжала вчера?

Для Айка не стало открытием, что Ворон промышлял угоном тачек. Но такой безумной наглости не ожидал. Грабануть легендарную «сокровищницу» самой влиятельной семьи города вряд ли можно легко и безнаказанно. Да, Оливия за свою бесконечную жажду денег заслужила немного потрёпанных нервов и кошелька, однако участвовать в подобном банальная глупость. Сокровищницы охраняются адскими псами – без сомнений.

Интересно, а почему готова влезть в это дурно пахнущее предприятие Алисия – неужто папочка не дал денег на новые шмотки? Или чокнутая рыжая просто хочет пощекотать себе нервишки… Айзек бы и сам не отказался, если бы не существенное «но». Ответственность. У него несовершеннолетняя сестра, которая окажется на помойке или в приюте, если лишится ещё и брата. Тут и думать нечего – подтаивающее на сиденье банановое мороженое напоминало о долге лучше совести. Но соблазн был велик.

– Гонка от копов? – усмехнулся Айк, делая вид, что предложение не интересовало его и секунды. – Без меня. Пять минут кайфа и пять лет за решёткой – я всё же выберу свободу. Мне не к лицу оранжевый.

– Не думал, что ты трус, – презрительно гоготнул Ворон, смерив собеседника разочарованным взглядом. – Попасться могут только те, кто не умеет гонять. Мы разъедемся в разные стороны, им даже не хватит машин для преследования…

– Нет. Я всё сказал. И давай сделаем вид, что этого разговора не было. Ограбите стерву успешно – поздравлю первым.

– А вот твой отец не отказался бы от халтурки. – Последняя, отчаянная попытка затащить Айзека в грядущее дело с треском провалилась:

– Я не мой отец.

– Это и заметно. Что ж, бывай, Росс. Сестрёнке привет.

Неприлично сплюнув в сторону, Ворон достал из кармана сигареты и быстро ушёл в темноту подпрыгивающей от раздражения походкой.

Айзек устало плюхнулся на водительское место, едва не забыв отбросить мороженое и карамельки. Хуже дня представить сложно: сначала новость о мастерской Нельсона, потом этот говнюк… Парень глубоко вдохнул, успокаивая нервы, и в лёгкие ворвался сладковатый ванильный аромат, сжал рецепторы. Айк непроизвольно прикрыл глаза, втягивая крупицы запаха поглубже. Так приятно. Растворялись все тревоги, убирая давящий негатив, заставляя вспомнить что-то хорошее. Например, подумать всего секунду об искрящихся зелёных глазах.

– Вот же…

Нет, надо сказать Нельсон, чтобы в следующий раз не мыла салон. Иначе тут остаётся слишком много её.

Он торопливо открыл пакет леденцов и сунул в рот кислую карамель, перебивая так и не проходящее желание закурить. К дому Айк ехал на автопилоте, пытаясь обдумать, верно ли поступил, отказавшись от лёгких денег. Как раз бы не помешало заменить резину на машине и сделать, наконец, ремонт в доме. Ещё бы и Хлое на колледж можно было отложить – он сильно сомневался, что сестра потратит отцовское наследство на учёбу, что было бы разумно. Та пока что и не знала об этих деньгах: Айк решил отдать их ей на совершеннолетие, до которого уже совсем недолго.

Десять процентов очень неплохой куш. От продажи «Дьябло» это вышло бы около ста кусков. Хах, даже скататься с сестрёнкой в тёплые края хватило бы с лихвой. Слишком заманчивая мышеловка. Слишком велик риск сесть за решётку. Слишком соблазнительно представить, как было бы захватывающе нестись по городу от копов, слушая визг сирен, сидя за рулём самой крутой тачки в мире. А ведь они у Дельгадо точно не на нитро, а значит, всё решит исключительно высшее мастерство.

– Нет, – решительно возразил самому себе Айк и включил погромче музыку. В салоне загромыхала «Рок-звезда»³:

– Потому что мы все просто хотим быть рок-звёздами и жить в шикарных особняках, разъезжая на пятнадцати машинах…

Музыка помогла отвлечься, и дорога пролетела быстро. Уже подъезжая к своему дому, Айк слегка притормозил в начале улицы: напротив его жилища стояла незнакомая машина, здоровенный чёрный джип. Но тревога разрастись не успела: из салона выбрался смутно знакомый белобрысый парень, а из входной двери дома вылетела маленькая фигурка в джинсовых шортах и белой майке.

Хвостик на голове окончательно развеял сомнения, кто перед ним. Впервые он видел Энни настолько счастливой. Даже в темноте было видно, как светилось улыбкой её лицо, когда она с разбегу бросилась парню на шею: смешно, по-детски открыто. Тот крепко обнял её в ответ, слегка приподнимая над землёй.

Что-то тугое и ядовитое кольнуло под рёбра. Айзек только сейчас обратил внимание на свою реакцию: пальцы сжимали руль так сильно, что грозили сломать пластик. Он шумно выплюнул в приоткрытое окно надоевшую карамельку, пожалев, что всё-таки не купил сигарет. Почему ему вообще не всё равно, кому так радостно улыбалась Нельсон?

Кстати, они ведь с белобрысым похожи до одури. Кажется, Хлоя что-то там говорила про её сводного брата. Вроде он объявился только после похорон миссис Нельсон, заявив, что та родила его по малолетству у монашек. Отца не знал, а вот имя матери ему огласили вместе с некрологом в газете. Не позавидуешь пареньку. Хотя, судя по всему, он старше самого Айзека – по крайней мере, крепкая мускулистая фигура кричала о том, что спорт тому не чужд.

Наконец, объятия закончились, и парочка поспешила уехать, наконец-то освободив путь к гаражу. Двигатель взревел немного громче обычного, словно Детка почуяла, как взбешён водитель. Вот только, чем? Неужто зрелищем, как чужие наглые лапы смыкались на этом тоненьком теле? Но это же был её брат. Только и всего.

А если бы нет?

Интересно, у Энни есть парень?

Как она обнимается с ним?

– Чушь какая, – фыркнул Айк, заглушая подобные глупости вслух. Ему это в принципе не могло быть интересно. Гораздо важней сейчас помириться с собственной сестрой.

Хлоя оказалась в гостиной. Не включая верхний свет, сидела на диване перед телеком, по которому шёл повтор выпуска шоу Тайры Бэнкс. Айк тяжко вздохнул, понимая, почему вредная девчонка даже голову не повернула на хлопок двери. Пройдя в гостиную, он тихо поставил на журнальный столик баночку с мороженым.

– Ты меня этим не подкупишь, – пробурчала Хлоя. – Даже не пытайся.

– Окей, я перегнул палку. Так лучше?

Он решил не давить на неё ещё больше, пока обида не превратилась в мелкие пакости вроде приклеенных ботинок и соли в кофе. Такое уже было, и не раз. Признаться, сама атмосфера в доме, когда вместо щебета сестры только мрачное молчание, его угнетала.

– Уже неплохо. – Хлоя повернулась к нему со слабой улыбкой. – Но кое-чего не хватает.

– Мне извиниться? – обречённо закатил глаза Айк. Раньше мириться с ней было проще, хватало мороженого или леденца.

Но она больше не ребёнок.

– Было бы неплохо, но я хочу другого. – Хлоя поднялась с дивана, хмуро сложив руки на груди. – Чтобы ты пообещал больше никогда не выставлять меня идиоткой. Просто представь, как было унизительно, когда ты сунул меня в машину, словно провинившегося щенка. Учти, в следующий раз за такое я дам по яйцам, и плевать мне на племяшек.

– Замётано, – облегчённо выдохнул Айк. – Обещаю. Но и ты тоже обещай мне, что больше никогда там не появишься.

– Нет. – Она мотнула головой, и платиновые кудряшки упрямо разметались в стороны. – Это моя жизнь. И если я хочу там находиться, то ты меня не удержишь.

Айк сцепил кулаки, стараясь выдержать это заявление без новой вспышки злости. Неправильно. Ненормально. Но он ей не папочка. А вот как раз Чарли завещал им обоим быть верными себе и делать то, что приносит удовольствие. Только это сейчас удержало от очередного морализаторства: последнее наставление отца.

– Хорошо. Можешь приходить. Можешь даже желать мне удачи в гонке. Но за рулём чтобы я тебя не видел, и в таком виде, как вчера, тоже. Не стой слева от трассы – там всегда ошиваются только шлюхи.

– Сказал бы раньше – я бы там и не оказалась. Мир? – Она по старой привычке протянула ему руку, отставляя мизинец.

Стараясь не рассмеяться над её уморительной серьёзностью, Айк принял жест, переплетая их пальцы. Глупая традиция, привитая отцом. Зато кукольная мордашка сестры тут же озарилась улыбкой до ушей:

– Надеюсь, мы друг друга поняли. Хм, и много же ты знаешь о шлюшках для гонщиков? – подколола она.

Айзек щёлкнул её по носу, который она вдруг начала совать куда не следует:

– Достаточно. Давай уже устроим вечер мороженого и какого-нибудь хорошего старого боевичка?

– Полностью поддерживаю! – Хлоя подпрыгнула, чмокнула его в щёку и унеслась на кухню за ложками. Хоть что-то в жизни семейства Росс начало налаживаться.

***

Энни забежала домой, предчувствуя серьёзный выговор от отца за поздний час: слишком засиделась в кафе с Калебом, слушая его рассказ о соревнованиях. Однако её встретили запахи алкоголя и тишина.

– Пап?

Ответа не последовало, и неприятное предчувствие заставило девушку включать свет поочередно во всех комнатах в поисках живой души. Отец обнаружился уже на кухне, спящий головой на столе. От резкого света он очнулся и поморщился: перед ним расположился пустой стакан из-под виски и бутыль.

– Пап? Ты… Чего это вдруг? – ужаснулась Энни его помятому виду. Он не пил так много даже когда не стало мамы, а тут вдруг принял убойную дозу?

– Энни… Малышка…

Генри бормотал почти бессвязно, а затем со стоном уронил голову на сложенные руки. Испугавшись уже по-настоящему, Энн подошла к нему и обняла за подрагивающие плечи.

– Папуль, в чём дело? Что случилось?

Долгую минуту длилось молчание. А затем Генри медленно распрямился, потирая переносицу: взгляд его стал чуть более осмысленный. В голосе ощущалось смирение и неизбежность.

– Сядь, дочка. Кажется, пора кое-что тебе рассказать.

3. Безумные планы

Иногда в нужное место и в нужное время нас приводят абсолютно глупые случайности. Так и сегодня, ранним утром Айзек проснулся от довольно нецензурных воплей сестрицы – Хлоя спалила яичницу, испортив последний запас продуктов. Пришлось, едва продрав глаза и почистив зубы, ехать в ближайшую открытую закусочную за хоть каким-то завтраком, ведь даже службы доставки ещё не работали. В восемь утра клиентов ждала только круглосуточная «Вэндис».

Айк не ожидал увидеть вообще никаких посетителей в такую рань – всё-таки лето, у многих отпуска или каникулы, и Бейливилль ещё спал. На улице было прохладно и безлюдно, а в закусочной за стойкой сидела Лиа, потягивая кофе и листая ленту новостей в смартфоне. На звон входного колокольчика она обернулась, удивлённо подняв брови:

– Доброе утро, ранняя пташка. Выглядишь, как дерьмо собачье, Росс, – с панибратской прямолинейностью хмыкнула она на его растрёпанный вид и заспанный взгляд.

– И тебе хорошего дня. – Не имея сил пререкаться, Айк смачно зевнул и подошёл к ней ближе. – Будь хорошей девочкой, плесни кофе. Покрепче. И упакуй с собой пару бургеров с картошкой, отвезу Хло завтрак и завалюсь спать.

– Научи уже её нормально готовить, – тоном заботливой мамочки посоветовала Лиа и поспешила к кофемашине. – Сегодня прямо наплыв для такого часа, – она указала раскосыми лисьими глазами на самый дальний угол, где за столиком у окна сидела сгорбившаяся знакомая фигурка. Лиа понизила голос, доверительно шепнув: – Охранник сказал, что девчонка просидела тут всю ночь. Похоже, у неё проблемы.

Айк проследил за её взглядом и почему-то даже не удивился, увидев Энн. Она гипнотизировала чашку, сжатую в ладонях, а вчерашняя одежда – та же белая майка – говорила, что дома девушка не была. Или как раз была, вот только спать ей не довелось. Догадка о случившемся была довольно простой: Энн узнала, в какой глубокой долговой яме валялся бизнес отца. Вот так и рушится детство, припечатывая хорошенькой мордашкой о реальность и превращая её в бледно-синюшную жуть.

– Дай.

Вытянув из руки Лиа дымящийся кофейник, Айк подхватил уже приготовленную ею чашку. Подруга даже возмутиться не успела – он действовал на голой интуиции, которая, похоже, проснулась раньше мозга. Стремительным шагом парень преодолел расстояние до дальнего столика, а затем бесцеремонно плюхнулся напротив Энн, вздрогнувшей от неожиданности. Чувствуя на себе её недоумевающий взгляд, без лишних слов он налил кофе в свою, а затем подтянул к себе её чашку, давно пустую.

– Кому-то не помешает кофеин, – слабо улыбнувшись, объяснил он свои действия. – Привет, малявка.

– У тебя футболка надета на левую сторону, – рассеянно пробормотала Энни, не задержав на нём внимания.

Айк только отмахнулся от этого замечания: хорошо, хоть про джинсы не забыл, выбегая из дома. Сделав щедрый глоток, он почувствовал какую-то странную неловкость. Вроде не хотел лезть без приглашения не в своё дело, но уж слишком тёмными были круги под её влажными глазами, так и моля о помощи. Невозможно сопротивляться, как за ночь не выветрившемуся из салона ванильному наваждению.

– Плевать. Чувствую, Генри тебе рассказал о своей проблеме? – осторожно начал он прощупывать почву и не прогадал.

– Так ты знал? – Энни подозрительно громко шмыгнула носом и тут же торопливо пригубила кофе.

Хороший способ не разрыдаться, чего ей наверняка не хотелось бы. По крайней мере, Айзек знал о ней достаточно, чтобы понять: девчонка Нельсон слабость показывать не любила, не зря ведь много лет работала с мужчинами. Чтобы не смущать её ещё сильнее, он сосредоточил внимание на кофе и как бы между дел сообщил:

– Вчера Оливия притащила свой надушенный зад сюда. Вела себя как полная стерва, так и хотелось ей дать пинка, – решил ничего не утаивать он, хоть Энни и съёжилась ещё сильней, втягивая голову в плечи. В области сердца кольнуло жалостью – меньше суток назад эта девчонка была такой счастливой, обнимаясь с братом, а сейчас напоминала побитого жизнью щенка, скулящего от боли.

– Как думаешь, есть шанс поговорить с ней по-хорошему? Попросить отсрочку? – с робкой надеждой поинтересовалась Энн, напряжённо покусывая и без того воспалённую губу. – Эта мастерская вся наша жизнь. Я росла в этом гараже, Айк. Лишиться его…

Она тонко всхлипнула, опуская глаза, и мокрые ресницы затрепетали, задавливая слёзы. Её хрупкие плечи начали дрожать, и пока она не расклеилась в лужу соли, Айк как можно более сурово приказал:

– Не реви, Нельсон. Утри сопли и прекрати ныть. Знаешь, чем дети отличаются от взрослых? Одни на любую проблему ноют и ждут, пока волшебная палочка всё решит. А вторые идут и делают хоть что-то. Думай, Энн. Всегда есть варианты. Вряд ли с этой стервой можно договориться, но если отдать ей хотя бы большую часть долга, то шанс есть.

Ему отчаянно хотелось ей помочь, и на то были тысяча причин. От нежелания, чтобы мастерская закрылась и прекратились поставки дешёвого нитро, до жуткой, сдавливающей рёбра жалости. Он видел Нельсон в деле – и оно точно было по-настоящему её. Как сам Айк не мог представить себя вне гонок, так и Энни явно не умела существовать без гаечного ключа. На секунду он подумал, каково было бы лишиться Детки. Ужас. Даже холодок вдоль позвоночника пробежал, и пришлось согреваться новым глотком горьковатого эспрессо.

– Ты прав, – глухо согласилась Энн, заметно посерьёзнев. – Прости за это. Было слишком неожиданно узнать, вот я и расклеилась. Отец напился, а я вышла из дома и не смогла вернуться… У нас есть накопления на колледж, тридцать тысяч. Ещё можно продать оставшиеся от мамы драгоценности…

– И сколько это даст? – пожал плечами Айк, понимая, как много нужно собрать Генри и как на это мало шансов, даже если продать всё негустое оборудование в мастерской. – Окей, в лучшем случае пятёрка за побрякушки, тридцатка из копилки. У твоего отца долг в сто пятьдесят тонн, нужно собрать хотя бы сто, чтобы Оливия вообще стала разговаривать с тобой.

– Тогда я найду ещё, – твёрдо заявила Энни, вздёргивая подбородок. – Сейчас сезон гонок. Самый быстрый способ заработать…

– Это свернуть себе шею? – едва не расхохотался Айк, представив эту девчонку с её смешным хвостиком за рулём на трассе. Опытные водилы затопчут её на старте, как стадо мустангов новорождённого ягнёнка. – Ты научилась гонять и не похвасталась?

– А что, есть предложения лучше? – она обиженно надула щёки.

«Есть. Сто тысяч можно поднять за одну ночь, угнав роскошный «Дьябло». Вот это была бы ирония – продать тачку Дельгадо, чтобы вернуть ей же деньги…», – плохую, вредную своей ядовитостью мысль задавить было непросто. Айзек едва не скрипнул зубами от усилия, чтобы забыть вчерашнее предложение. Он снова дал себе повод думать об этом, снова тянулся к дикой дозе адреналина. Как бы это было круто и даже благородно: одним махом и получить заряд тока в кровь, и помочь Нельсонам.

Но он не рыцарь в сияющих доспехах, в любой сказке имеющий гарантию неприкосновенности. У него сестра, о которой больше некому позаботиться, и сесть за решётку он не имел морального права.

Молчание слегка затянулось, потому как идей не возникало. Даже за гонку столько не получить. Даже поставив на самого себя, ведь заработать у букмекеров на очевидном исходе непросто…

Бинго.

– Хм, а ты как вообще, хорошо водишь, малявка? – сдерживая широкую улыбку от вспышки озарения, Айк наблюдал за сомнениями на лице Энни.

– Неплохо. Права есть, но я никогда не гоняла и не использовала нитро, – торопливо отчиталась она, как на уроке перед учителем.

Над крохотным столиком завитало что-то невесомое, щиплющее кожу лёгким покалыванием. Азарт. Как будто у сложной задачки по тригонометрии вдруг начало вырисовываться решение, гениальное в своей простоте.

– Возможно, не всё потеряно, – облегчённо выдохнул Айк. Она хотя бы имела представление, что такое коробка передач, это воодушевляло. – Ты знаешь, что на гонщиков делают ставки? И там люди получают выигрыш куда больше, чем сами участники.

– И? Насколько больше? – ожила Энн, моментально заинтересовавшись. Лёгкий румянец понемногу возвращался на её бледные щёки – хороший знак.

– Всё зависит от того, много ли участников и много ли ставок. Букмекеры работают по отлаженной схеме: чем большее количество человек поставили на одну «лошадку», тем меньше будет их доля выигрыша, если угадали победителя. Простая математика. Таким образом, положив деньги, допустим, на мою победу, уже много не заработаешь: это предсказуемый исход. А вот если появляется новый участник, никому не известный, и вдруг побеждает… Тот единственный идиот, который поставит на него, озолотится. Понимаешь, к чему я веду?

Тот же ипподром, на котором нежданно-негаданно побеждает самая чахлая старая кляча. Это шанс. Возможно, для Нельсонов – последний.

– И этим самым новичком, который каким-то чудом обгонит всех, буду я? – Энн скептично фыркнула. – И кто из нас ребёнок, верящий в волшебные палочки?

– Не забывай, чья голова это придумала. – Айк многозначительно постучал пальцем себе по лбу. – И реализация тоже на моей совести. Скоро будет большая гонка, главный заезд сезона. Куча народу, включая участников из других городов, а значит, сотни ставок. У нас есть немного времени, чтобы сделать из тебя гонщицу, которая заставит всех глотать пыль. Курс будет экстерном… Но этого вполне достаточно для основных навыков.

– Это безумие, – простонала Энни, хватаясь за голову. – Невозможно.

– Не зря же меня зовут Безумным Россом, – самодовольно ухмыльнулся Айк, откидываясь на стуле. Ему всё больше нравилась эта идея: посмотреть на вытянувшиеся лица Ворона и Алисии, когда всех обгонит семнадцатилетняя малявка. – Ну так что, рискнёшь?

– У меня не получится.

Айзек потянулся вперёд и накрыл ладонью её отчего-то холодные пальцы. Прикосновение оказалось приятным – несмотря на постоянную тяжелую работу у Энни оказались мягкие руки и нежная кожа. Улыбнувшись как можно более ободряюще, парень заглянул ей в глаза, замечая очевидный страх. Это хорошо, что у неё есть инстинкт самосохранения – поможет на трассе. Иногда там только чутьё и спасало, так что было бы неплохо его иметь.

– Никогда так не говори. Не бывает безнадёжных дел. А ты моя ученица, и чёрт меня побери, если не обставишь всех выскочек.

Энни шумно втянула воздух, не мигая и не теряя долгий зрительный контакт. От столь пронзительного взгляда у Айзека сжалось горло: он чувствовал, что теперь отступать некуда, ведь сияющая в яркой зелени надежда должна оправдаться. Будто погладил бездомного щенка, которому теперь обязан дать кров.

– Айк, я, конечно, очень тебе благодарна. Но есть большая проблема: у меня нет машины. На чём учиться и на чём гонять? – робко заметила Энн, развеяв короткое наваждение.

– Учиться – на Детке, конечно. А вот гонять… Тут стоит подумать. Во-первых, я уже подтвердил своё участие в гонке. Во-вторых, в жизни не позволю тебе разбить мою тачку, а что ты её грохнешь не один раз, это точно: новенькую будут прессовать, учти. И в-третьих: люди знают мою машину и будут ставить на неё, а не на того, кто за рулём. План потеряет смысл. Ну что, есть у Генри какая-нибудь не сильно убитая колымага, на которую можно нацепить баллоны?

Энни задумчиво опустила взгляд на чашку с кофе, так и не убирая свою руку из-под его – ему это показалось жестом доверия. Айзек терпеливо ждал, не спеша прерывать долгую паузу, после которой девушка сурово поджала губы и откинулась на диванчике, будто через силу выдавив:

– Кажется, у меня есть кое-что на примете.

***

Если гараж, служивший Нельсонам автомастерской, был просторным и удобным, то каморку возле их дома трудно даже назвать таким словом. Энни сомневалась, работают ли ещё лампы – переключатель сильно запылился. Давно сюда никто не смел заходить по понятным причинам. Но, к счастью, дверь послушно поехала вверх, и утренний свет заполнил тесное и грязное помещение.

На деревянных полках вдоль стены скопился плотный слой пыли. Но ещё больше её было на тёмном серебристом капоте. Энн задержала дыхание и зажмурилась, лишь бы не смотреть на эту машину. Вряд ли она что-то в этом мире ненавидела сильней этой кучи железа.

– Хм, ну и драндулет, – прокомментировал Айзек, безо всякого смущения заходя в гараж и с интересом осматривая предложенную модель. – Классика «Шевроле», но какая-то женственная, не агрессивная. Форма ничего, обтекаемая, это плюс. Не спортивная, конечно, но и из неё можно что-то придумать. – Он обернулся, видимо, ощутив, что Энни не следовала за ним, а продолжала стоять как вкопанная. – Эй, ты идешь?

– Не могу, – выдавила она сквозь зубы. – Плохая была мысль, я не смогу на ней ездить. Даже смотреть не хочу.

Ей казалось, что словила приступ тахикардии. В машине Айзека, по пути сюда, она хоть и дико стеснялась, всю дорогу по-школьному держа ладони на коленях, но относительно пришла в себя. Однако сейчас едва могла дышать, напряжённо сжимая кулаки. Слишком сложно. Зря она подумала, что прошедшие годы что-то изменили.

Заметив её реакцию и нахмурившись, Айк подошёл к ней ближе.

– Что это за машина, Энн? Почему такая пыльная? Да что там, даже пол в гараже пыльный. Сколько лет вы сюда не заходили?

Она неуверенно переминалась с ноги на ногу. Да, когда ехала к дому, всецело понимала, что придётся рассказать. Но всё равно надеялась, что будет куда легче.

«Это ради будущего. Нужно закопать своё прошлое, иначе не будет даже настоящего. Достаточно», – уговаривала она бушующее подсознание, но ничего не могла поделать с гранитной плитой, которая давила рёбра. Воздух закончился, и пришлось-таки вдохнуть – тут же почудился запах самой смерти, плесневелой могилы.

– Это… машина мамы, – едва слышно пролепетала она, зябко обнимая себя за плечи.

Айзек потрясённо задрал бровь и вновь повернулся к «Шевроле», окинув её уже совсем другим взглядом. Недоумевающим. Да, пять лет хранить машину покойницы нетронутой… может показаться ненормальным. Пять лет никто не заводил двигатель.

– Странные вы, – всё-таки осторожно заметил Айк. – Почему до сих пор не продали? Женская модель, в отличном состоянии. Ушла бы за неплохие деньги.

– Не могли… Зайти сюда, – заставляла Энни себя говорить, хотя горло царапало от усилия. – Она всё ещё здесь. Я чувствую это. Каждый раз, когда вижу эту машину, я думаю, было ли маме больно. Мучилась ли она или всё было быстро?

– Хочешь сказать, миссис Нельсон умерла… здесь? – от его глухого шёпота и Энни затрясло сильнее. О, да. Она тоже чувствовала себя стоящей на кладбище, отчего хотелось в почтении приглушить голос и положить на капот букет роз.

– Да. Не просто здесь. В ней.

Энни одним взглядом вылила на «Шевроле» тонну заслуженной ненависти. Слова выходили толчками, а пальцы так сильно сжали плечи, что могли оставить синяки. Но она продолжила рассказ:

– Мама закрыла дверь. Села за руль и завела двигатель. Мы с папой были в мастерской и пришли уже вечером, когда стало поздно.

Повисло неловкое, траурное молчание, среди которого Энни озарило: а ведь их родители умерли в один год. Как раз незадолго до этой трагедии и мистер Росс разбился в очередной гонке. Но вряд ли кто-то в Бейливилле мог предположить, что Розали Нельсон, успешная журналистка, на самом деле покончила с собой. Таких подробностей в прессу не давали, списали на несчастный случай. И шок Айзека сейчас вполне очевиден и понятен. Теперь он знал то, что известно лишь самим Нельсонам и Калебу.

Ситуация выходила за все грани неловкости. Энни сознавала, что не сможет сесть туда, где нашла труп собственной матери. Значит, и делать тут нечего. Придётся искать другой вариант. Вот только она не спешила уходить, всё также хмуро взирая на пыльный капот.

Внезапно Айзек шагнул к ней и осторожно, едва касаясь, обнял её за плечи. Энн с трудом доставала макушкой до его плеча, но благодарно уткнулась в него, восстанавливая дыхание из пропитанного запахом кофе и лимонных леденцов воздуха. Объятия были целомудренными, братскими и очень тёплыми. И всё же помогли не развалиться на куски второй раз за сутки.

– Мы что-нибудь придумаем, – успокаивающе пообещал Айк. – Пошли, тебе не нужно себя ломать. Лучше заняться продажей этой рухляди, купить что-то другое…

– Нет, – вдруг твёрдо выпалила Энн. – У нас нет времени на продажу. Будем работать с тем, что есть.

С лёгким сожалением она отодвинулась от него и сделала шаг вперёд, к чёртовой машине-убийце. Если она хотела стать взрослым человеком, то именно сейчас должна оставить свои детские страхи. Кошмары, в которых снова и снова находила бездыханный труп в облаке угарного газа, трясла маму за плечи и умоляла проснуться. Это прошлое, которое не должно сейчас стать преградой на пути к цели – сохранить то, что для неё действительно важно.

Пальцы с уже изгрызенными за ночь красными ногтями несмело коснулись капота, собирая грязь. Прочертили две параллельных полосы, знакомясь с металлом. Словно пытаясь разбудить спящую красавицу – именно эта ассоциация стала первой.

– Красотка, – шепнула Энни неслышно для сторонних ушей, сразу определив кличку этой машины. У неё точно была душа – та, которую она забрала с собой пять лет назад. Но ведь она не враждебная. Это же её мама.

Больше не сомневаясь, Энни подошла к полке и взяла с неё ключи. Небрежно вытерла с них пыль о свои джинсовые шорты, а затем резко, без раздумий, отперла и распахнула водительскую дверцу.

Конечно, никаких следов трагедии в салоне не осталось. Машину готовили к продаже, но в городке многие знали о случившемся, и покупателей на «катафалк» не нашлось. Энни не стала пока садиться за руль, только нащупала под ним рычажок, открывающий капот. С жалобным противным лязгом, но система подчинилась. Айк тут же подскочил оценить начинку «Шевроле»:

– Хм, а неплохо. Сколько лет она была в эксплуатации? – преувеличенно бодро спросил он, но это хорошо отвлекло от главного.

– Немного. Около года, папа подарил её маме на годовщину свадьбы, – сухо отозвалась Энн, заперев воспоминания в плотный непроницаемый ящик.

Она не собиралась ездить на этой машине в дальнейшем, но вот использовать её для гонки не жалко. Если разобьют – плакать никто не будет. После забега лучше вообще отправить её на илистое дно Бразоса, извилистой реки, протекающей мимо Бейливилля.

– Совсем неплохо, – оптимистично оценил Айк и принялся осматривать внутренности автомобиля внимательней. – Четырехцилиндровый турбомотор, двести пятьдесят лошадей. Заменить поршни и коленвал, систему подачи топлива…

– Придётся перебрать трансмиссию, – невольно подхватила Энни. – Иначе развалится на высоких оборотах. Все старые подшипники в утиль. И нужно облегчить её, использовать только лёгкие сплавы, иначе она будет неповоротливой коровой в сравнении со спорткарами.

– А ты хороша, – согласно кивнул Айк, одобрительно ей улыбнувшись. – Не хочешь подключить Генри? Он бы точно пригодился, нам ведь попутно тренировать тебя, времени в обрез.

– Не стоит ему об этом знать, – отвергла она это предложение, прекрасно представляя реакцию отца. – На эту машину ему давно плевать, так что делать можно всё, что угодно. Но лучше, чтобы папа не был в курсе того, как я собираюсь рисковать своей шеей.

– Значит, форсируем твою тачку сами. Деталей из мастерской он не хватится?

– Не думаю. Он вообще ещё спит после вчерашней попойки, сказал, сегодня у нас будет внеплановый выходной.

– Отлично. Тогда давай так: сейчас я подкину тебя до мастерской, соберёшь там всё необходимое. И скажем, часам к двенадцати я за тобой заеду. У меня есть пара идей, надо забрать кое-что из дома и отвезти завтрак для Хло. Начнём работу, а уже завтра на свежую голову – тренировки. Идёт? – он протянул ей ладонь, скрепляя договор, но Энни не спешила её пожимать.

– Айк, я правда, не понимаю, почему ты так хочешь мне помочь. Безмерно благодарна, но ты же знаешь, что мне нечем отплатить ни за твоё время, ни за уроки…

Ей было ужасно неудобно перед ним. Сначала разревелась, теперь вот повесила на него свои заботы. А ведь их даже друзьями сложно назвать, так, знакомые. Он не обязан заниматься всем этим. Однако сам Айк так явно не считал:

– Выше нос, малявка! Мне самому интересно, что у нас получится. Просто мечтаю посмотреть, как ты всем надерёшь зад! – ободряюще подмигнул он. – Расплатишься: будешь до конца жизни мне бесплатно мыть тачку.

– Идёт, – облегчённо кивнула Энни, принимая рукопожатие. Пусть это несоизмеримо и формально, но, когда хоть что-то предлагаешь взамен, договор кажется более двухсторонним и честным.

Её рука практически утонула в широкой мужской ладони. Казалось, с робкими смешками в гараж с привидениями снова вернулась жизнь – солнечные лучи заставляли стены очнуться ото сна, а машина так и манила завести двигатель. Красотке не терпелось показать свой нрав новой хозяйке. И она явно была рада, что снова окажется на больших дорогах.

4. Тяжело в учении

Этим ясным, солнечным утром, сидя в машине возле дома Нельсонов в ожидании Энн, Айзек отчаянно пытался понять, зачем ввязался в безумную авантюру. Зачем, чёрт возьми, снова поднялся в такую рань, лишь бы успеть дать первый урок до начала рабочего дня в мастерской. Зачем, словно шпион, крался по собственному дому, лишь бы не разбудить Хлою. Зачем потратил вчера полдня, чтобы начать ремонт серебристой «Шевроле». Какое ему вообще дело до проблем Энни Нельсон и её папаши-идиота, который вместо того, чтобы сразу арендовать другой гараж, продолжал два года копить долг Дельгадо. Теперь, на свежую голову, думать получалось лучше.

Причин оказалось много, но все по отдельности – косвенные и незначительные. Вроде бы и мастерская ему нравилась – не хотелось терять такого опытного механика, тем более соображающего в гоночных машинах. И закись азота он покупал у Генри регулярно и недорого – удобство стоило ценить. А ещё очень заманчиво утереть нос снобам вроде Алисии, за неделю натаскав семнадцатилетку так, чтобы она всех обогнала – кажется, этот аргумент был даже весомей предыдущих.

Но уж точно Айк не давал себе понять, что стало главной причиной вчера подсесть за крохотный столик, да ещё и безо всяких уговоров согласиться взять ученицу – неслыханно, ведь даже собственную сестру он за руль пускать не хотел. Однако с Хло случай особый, потому как он жутко боялся, что сестрица тоже унаследовала отцовскую безрассудность, и станет такой же адреналиновой наркоманкой, как сам Айк. Терять ещё одного члена семьи под искорёженным металлом он не собирался. Энни же казалась девушкой с мозгами и холодным рассудком.

А настоящим, не надуманным или притянутым за уши поводом помочь Нельсонам были слёзы, катящиеся по бледным щекам. Полные влаги зелёные глаза преследовали его всю ночь, не давая заснуть, смотря с немым укором. Как будто это он виноват в ситуации, в которой оказалась Энни. Глупо, ведь она, по сути, ему практически никто.

Может, именно с этого начинается человечность – подставить плечо, когда видишь, насколько кому-то тяжело?

Их план был хоть и безумен, но не лишён логики, а главное – надежды на успех. Вчера работать бок о бок с Энн оказалось совсем неплохо: девчонка обладала знаниями, нисколько не меньшими, чем у отца. Ей не хватало практики работы со спорткарами, зато она с лихвой компенсировала это умением слушать своего напарника и ловкими руками, легко отвинчивающими гайки. Айк не сомневался, что их напряжённый график быстро принесёт свои плоды. Каждый день с раннего утра они договорились тренироваться по несколько часов, а вечером работать в гараже над «Шевроле». В выходные – только вождение. И тогда к началу следующей недели можно будет уже трезво оценить, есть ли у них шанс.

Айзека быстро захватил азарт – приятно заняться чем-то новым и столь необычным. Он помнил, как его натаскивал отец. Теперь предстояло вложить все свои умения в блондинистую голову, причём в предельно короткий срок.

Наконец, из входной двери выпорхнула Энни, мягко прикрыв за собой дверь – похоже, у неё тоже было проблемой сбежать, никого не разбудив. Айк невольно оценивал её вид, пока она неслась к машине. Джинсовые светлые шорты и простая удобная светло-розовая футболка, белые кроссовки и всё тот же хвостик на голове – ему нравился такой незамысловатый, повседневный стиль. Никаких излишеств и прикрас, только природная красота стройной фигуры и милого личика.

Хм, он что, мысленно назвал Энни красивой?

Мотнул головой, в которой роилось слишком много мыслей. Тут же открылась пассажирская дверь, и на соседнее сиденье с робкой улыбкой скользнула его ученица, принося с собой запах ванили.

– Доброе утро, сенсей, – звенящим голосом поприветствовала она, очаровательно покраснев.

– Привет, малявка. Готова?

– Конечно. С чего начнём?

– С того, что свалим подальше от чужих глаз и случайных жертв, – хищно оскалившись, Айк завёл двигатель, и машина поехала вперёд.

Говорить было особо не о чем, и он включил магнитолу. Салон заполнили звуки электрогитары и голос Курта Кобэйна. Как и вчера, Энни сидела, не зная, куда деть непослушные руки, нервно теребила край шорт.

Айк сосредоточился на дороге. Его поза была небрежной, с рулём он управлялся одной рукой, а вторую высунул из открытого окна, ловя пальцами встречный ветер. Машина тем временем преодолела жилые кварталы, направляясь в сторону вод Бразоса. Из колонок гремели аккорды бас-гитары, в порывах ветра ощущался запах реки.

Добравшись до нужного места, Айк затормозил прямо посреди широкой дороги и заглушил двигатель. Повернув голову к ученице, поймал удивлённый взгляд нефритовых глаз, и от светящегося в них безоговорочного доверия тугой комок застрял в горле. Впервые подумалось, что он может не оправдать её надежд. Пытаясь настроиться позитивно, торопливо пояснил, убавив громкость музыки:

– Приехали. Тут учил меня отец, и думаю, лучше площадки не найти. Посмотри вперёд. – Энни тут же выполнила команду и шумно сглотнула, на что он только усмехнулся. – Да, это конец дороги. Через триста метров заканчивается асфальт, там стоит деревянное ограждение. И оно точно не сдержит летящую на полной скорости машину. Внизу – река. Лучший мотив слушать каждое моё слово внимательно и выполнять – риск искупаться, не так ли?

В его голосе сквозило неприкрытое веселье, особенно от того, как нервно Энни начала ёрзать на сиденье. Но в первую очередь ей нужно осознать, что гонка – не просто развлечение. Что у неосторожного движения будут суровые последствия. Вздрогнув, она всё же спросила истончавшим голосом:

– И… в чём моя задача? Доехать до ограждения и затормозить?

– Конечно же, нет, – закатил глаза Айк. – Перед тобой мини-модель самой простой, линейной гонки. Так обычно выясняют отношения один на один, только не на обрыве, а просто ставят дорожные конусы посреди трассы или железную бочку, которую надо обогнуть. Небольшие расстояния, тесное пространство и самое главное: необходимость разворота на максимально возможной скорости. Опасный дрифт. – Он широко улыбнулся, и больше пояснений не требовалось.

Айк выбрался из машины, и Энни последовала его примеру. Поменявшись местами, они вернулись в салон, теперь уже на новых позициях. Девушка явно чувствовала себя неуверенно, бегло осмотрела приборную панель. Её взгляд задержался на крохотной красной кнопке без надписей, выведенной под магнитолу. Кивнув на неё, она поинтересовалась:

– Мне нужно это использовать?

– Малявка, давай сначала научимся ползать, а потом уже летать.

Прикусив губу, Энни завела мотор. Айзек внимательно следил, как она ставила ноги на педали и пыталась устроиться на его месте хоть сколько-то удобно, но смущение ей сильно мешало. Однако подсказок он давать и не думал. У всех свои шишки. Плавать учат, бросив на глубину: так делал его отец.

Энни положила руки на руль и уточнила ещё раз:

– Итак, доехать до конца трассы, развернуться и приехать обратно. Всё верно?

– Да. – Айк невозмутимо достал из кармана джинсов припасенный секундомер. – И у тебя на этот манёвр двадцать секунд.

– Что?!

– Гони, Нельсон! – щелчок, без всякого предупреждения – время уже пошло.

Энни выжала сцепление и газ, и «Бентли» рванула с места, как дикая кошка. Триста метров – слишком мало, чтобы хотя бы как следует разогнаться. Ужас девушки был очевиден, она сжимала руль судорожной хваткой. Двигатель рычал, как сдерживаемый в клетке зверь, но спидометр успел доползти лишь до отметки в шестьдесят километров в час, когда Энни посчитала, что дальше рисковать не стоит.

Вывернув руль, она попыталась совладать с уходящей в занос машиной, но та двигалась абсолютно по инерции. Подчиняясь выжатому девичьей ножкой тормозу, Детка протестующе шипела шинами об асфальт, стремительно приближаясь бампером к ограждению

К счастью, она пролетела буквально в паре сантиметров от деревянного заборчика и смогла снова встать на трассе прямо, почти заглохнув. Уже без страха дав по газам, Энни снова начала набирать скорость. Кажется, она даже не дышала.

– Стоп! – скомандовал Айк, когда машина вернулась на исходную позицию. – Тридцать девять, Энн! Ты копалась на этом обрыве почти сорок секунд, так что считай – тебя затоптали на старте.

– Чёрт, Айк, я просто… Не ожидала такого. Давай попробуем ещё? – она мелко дрожала и будто стыдилась провала, хотя ничего иного её учитель и не ждал.

– Нет. Я увидел всё, что мне было нужно.

Неудачная поездка нисколько не лишила Айзека расположения духа, а голос был всё таким же весёлым, когда он пояснил:

– Я предполагал, что дело плохо, это не открытие. Ты просто сразу начала неверно.

Энни обречённо выпустила руль и понурила голову. Уже было рванув с места, чтобы снова поменяться местами, она была остановлена его рукой, схватившей за плечо.

– Сядь, Энни. Я разве сказал тебе свалить из-за руля? Или что урок окончен? – строгость в немного изменившемся тоне была поистине учительской, и девушка подчинилась.

– Позволишь попробо…

– Я сказал: сядь. И не как сейчас, словно цыплёнок на жёрдочке. Вот ответь – тебе удобно?

Энни нахмурилась и замерла. Осторожно поёрзала на кожаном сиденье, и Айк прекрасно видел, что она с него сползала. И что не доставала до педалей, подстроенных под его высокое тело. К счастью, врать она не стала и честно ответила:

– Нет.

– Ну так исправляй. Выжми сцепление до упора, а затем отрегулируй кресло так, чтобы нога была практически полностью выпрямлена, – под его инструкцией она выполнила правильную настройку крохотным рычажком под сиденьем. Айк спокойно продолжил: – Теперь вытяни руки вперед. Они должны соприкасаться с рулём примерно в районе запястья. И никаких «на десять и на два часа». Ты не в автошколе, перебирать руль на манёвре – это терять секунды, отвлекаться от дороги и вдобавок запутаться в собственных пальцах. На девять и на три – только так ты можешь реагировать максимально быстро.

Энни безропотно кивнула, подчиняясь каждому слову. Сломать заложенные привычки не так просто, но есть вождение, а есть гонка. Тут разные правила и совсем другая логика. Скорость – вот что самое важное на трассе. Наконец, Энни слабо улыбнулась, устроившись на водительском месте как положено.

– А теперь развернись на исходную, чтобы снова смотреть на конец дороги, и продолжим.

Она не торопясь завела двигатель и с похвальной аккуратностью выполнила указание, попутно слушая голос Айка:

– Смотри только вперёд. Не в зеркало заднего вида, не по сторонам, а только на цель. При движении рисуй воображаемую красную линию под колёсами, по которой нужно проехать. Сфокусируйся на ней. Нет ничего, кроме тебя и машины, и вы одно целое. Почувствуй её. Лучшие помощники в этом – твои пальцы и твоя задница. Держи руль легко, без усилия, не вцепляйся в него так, словно готовишься к аварии. Если пятая точка чувствует себя не на своём месте, скатывается на повороте – есть проблемы.

Айзек вспоминал, как его отец рассказывал все эти азы ему, и в животе разливалось приятное тепло от таких воспоминаний. Ещё сильнее умиляло, с каким усердием Энн выполняла указания, ставя машину лицом к обрыву. Его подобное не пугало – точнее, это слишком мелкая доля адреналина, чтобы заставить его бояться. В инстинкт самосохранения Энн он верил куда больше, чем в свой.

– Вот так, молодец. Успокойся и не позволяй страху занимать твою голову. Тебя не должно волновать, что впереди, ведь задача просто развернуться. И во время гонки, когда тебя с двух сторон прессуют машины – только холодная голова.

Айзеку нравилось, как старательно его ученица слушала, как изменился её настрой: она больше не терялась между коробкой передач и рулём, не путалась в педалях. Видно, что водить умела неплохо, просто сыграл фактор неожиданности – именно в такой ситуации он и хотел взглянуть на неё. Оценить, способна ли она справляться со стрессом и сохранять хладнокровие. Иногда это важней мастерства и опыта – и бывалые гонщики часто проигрывали из-за эмоций.

А ещё у неё точно не было жажды адреналина, только страх, естественный и правильный. Лучшая защита, природная. Значит, никакой наркомании и никакого вреда, как могло случиться с Хлоей. И можно продолжить.

– Ещё раз? – Энни повернула к нему голову, приготовившись к старту и ожидая команды.

Но вместо этого Айзек озвучил последний урок, который был впитан от отца в первый же день, как тот посадил сына в автомобиль:

– Всегда помни главное: ты управляешь машиной, а не она тобой. Никакая физика не должна заставить тебя это забыть, – он не заметил, что на этих словах накрыл её пальцы на руле своими, ободряющим и почти нежным касанием. Энни ощутимо вздрогнула.

– Готова?

Айк спешно отодвинулся, откинувшись на пассажирском сиденье. В горле слегка пересохло от болтовни. Непривычно для него вести такие долгие разговоры, что-то объяснять. Но когда каждое слово слушали с таким вниманием, впитывая практически кожей – это приятно. Сразу хотелось говорить ещё, передать все свои знания. Утреннее солнце пекло всё сильней, и времени уже осталось немного, но на пару попыток подчинить опасный поворот должно хватить.

Он снова приготовил секундомер, мельком оценив посадку ученицы: теперь поза была более расслабленной и правильной. Взгляд сам собой задержался на её стройных бёдрах, едва прикрытых тканью шорт, и следующий выдох получился свистящим и тяжёлым. Пальцы закололо желанием дотронуться до загорелой кожи, а в голове зашумело. Чёрт побери, да что за реакция?! Он же не извращенец, в конце концов!

– Да, – не видя вздрогнувшего парня в нескольких десятках сантиметров от себя, отозвалась Энни, полностью переключившись на дорогу.

– Вперёд! – скомандовал Айк, вновь щёлкнув секундомером, и «Бентли» тут же рванула с места, на этот раз гораздо более плавно.

Энни переключала скорости одну за другой, не боясь разогнаться. Мотор довольно заурчал, одобряя такое решение, и порывы ветра засвистели в открытое водительское окно, развевая светлый хвостик юной гонщицы. Теперь, приближаясь к обрыву, она тормозила не панически, а вполне отдавая отчёт своим действиям. Улыбка расцвела на её лице, а речной воздух пробирал своей свежестью и прохладой. Казалось, что можно не разворачиваться, а дать газа ещё больше, и тогда Детка взлетит над водами Бразоса, словно вырвавшаяся из клетки птица.

Шипение шин. Самый правильный звук для ушей Айзека, лучшая мелодия. И снова выжатый до упора газ, наращивая обороты и улетая по трассе навстречу уже полностью вставшему солнцу. Закончив манёвр, Энни вдруг пронзительно закричала:

– Ва-ау!

– Стоп! Тормози! – довольно улыбаясь, Айк щёлкнул секундомером. – Двадцать пять! Уже гораздо лучше, малявка!

– Боже… Это… Кайф! – задыхаясь от эмоций, щебетала Энни. – Ветер! Адреналин! Скорость!

Айзек едва не посмеивался, пока любовался её раскрасневшимися щеками и сияющими восторгом глазами, с какой-то тоской вспоминая, что когда-то и он кричал от удовольствия, выполнив удачный разворот. Когда-то его это заводило, даря возбуждение сродни сексуальному. Но теперь он как законченный наркоман, которого не впечатляли малые дозы. Только рискуя шеей по-настоящему, а не создавая себе иллюзию опасности подобно этой.

Сейчас же, наблюдая за искренним, практически детским счастьем Энни, он понемногу оживал, подобно оттаивающему пакету из морозильной камеры. Переживая за неё, можно самому пережить всё заново – превосходное открытие, от которого улыбка не сходила с его лица.

– Неплохо, Энн. В норму не уложилась, но всё ещё…

– Ещё! – Энн нетерпеливо подпрыгнула на сиденье и бросила на Айка умоляющий взгляд, от которого у него ёкнуло в горле. – Пожалуйста! Хотя бы разок! Я уложусь, честно!

Он посмотрел на часы, высвечивающиеся на молчащей магнитоле. Немного времени в запасе осталось. Нарочито печально вздохнул, на самом деле испытывая настоящую гордость за эту девчонку: наверное, сказывалось, что она возилась с машинами с детства, потому как иначе такой стремительный успех объяснить сложно.

– Окей. Ещё раз.

***

Конспирация грозила улететь к чертям: заставить Энни вспомнить, что через сорок минут ей нужно быть в мастерской, далось Айку с трудом. Она улетела с головой в предоставленную задачку, и не переставала верещать, когда учитель уже занял привычное водительское место и развернул «Бентли» в сторону города.

– А если попробовать с нитро? Какая максимальная скорость Детки по прямой? Мы же повторим это, правда? – она ничего не могла с собой поделать, вопросы сыпались из неё рекой, и Айк не успевал отвечать, потому что её мысли перескакивали на что-то другое, никак не собираясь в кучу. Наконец, она с сомнением прищурилась: – А двадцать секунд – это вообще реально?

– Реально, – слегка самодовольно хмыкнул Айк, не отрывая глаз от дороги. – Мой рекорд – семнадцать. Безо всякого нитро, ни один болван не станет включать баллоны на такой маленькой дистанции. Это только песочница, Энн.

– Покажешь? – ахнула Энни от восторга и желания увидеть своего сенсея в деле.

– Возможно, – уклончиво пожал плечами тот.

Энни задыхалась своим счастьем: она летала. Действительно летала в тот момент, когда выжимала газ. Это казалось настоящим волшебством, и скрыть своё возбуждение не получалось – а Айзек лишь посмеивался над тем, как её подбрасывало на сиденье. Казалось, что воздух в салоне искрил солнечным золотом.

Энни окончательно освоилась и осмелела – теперь она лучше понимала эту машину, её водителя и их характеры. Протянула руку и прибавила громкости на магнитоле. Снова заиграла «Нирвана», больно ударяя по вискам басами. Не выдержав, она жалобно протянула:

– Айк, а у тебя нет ничего… Посвежей? И полегче?

– Прости, но сладкоголосые корейцы не обитают на моей карте памяти, – фыркнул он, закатив медовые глаза, кажется, ставшие в этом свете ещё ярче и теплее. – От такого писка у меня вянут уши.

– Ну, хоть что-то менее… убивающее? – она начала листать плейлист на сенсорном экране, однако ничего знакомого не попадалось.

– Постой. – Айк со вздохом протянул руку к магнитоле, вынуждая её с лёгкой неловкостью убрать пальцы. – Найдём компромисс. Что-то, известное любому поколению.

Он пощёлкал по экрану, давя такую хитрую улыбку, что у Энни дрожало под рёбрами от вида украсивших его лицо ямочек. Айзек скосил на неё взгляд, перехватив этот интерес, и пришлось спешно отвернуться к окну, но тут раздались легко узнаваемые ноты: песня без времени и границ возраста. Энн тихо ахнула:

– Это же…

– Давай, малявка, а то я окончательно разочаруюсь в сегодняшних подростках!

– Мы вас раскачаем!⁴ – эхом громыхнуло из колонок, развеяв последние сомнения.

– Боже! Это «Квин»! – хохотнула Энни, непроизвольно подпев всем известный мотив и хлопнув в ладоши: – Мы вас раскачаем!

– Я же говорил!

В музыку оказалось очень удобно выплеснуть эмоции. Энни прикрыла глаза от удовольствия, притопывала в такт мелодии, хлопала в ладоши и буквально светилась – надеждой, свободой и красотой юности. Ритм был до боли знаком и слишком заразителен, и Айк тоже начал выстукивать его пальцами по рулю. Конечно, он не подпевал, но широко улыбался, когда в унисон с грубым мужским по салону разлился её звонкий голос:

– Мы вас раскачаем!

5. Красная королева

Вторая утренняя тренировка Энни прошла чуть менее успешно, чем первая. Айзек не стал больше испытывать её нервную систему, начиная оттачивать основы: быстроту реакции и умение управляться с автомобилем на высоких скоростях. Для этого хватило прямого отрезка безлюдной трассы и езды элементарной «змейкой», огибая расставленные складные стулья. Разница с автошколой лишь одна – скорость.

Детку бросало из стороны в сторону, как корабль в бурю, и юной ученице оставалось только пищать, выжимая тормоз раз за разом. Но Айк не унывал, ведь все с чего-то начинают. Когда-то и он, будучи подростком, не спокойно вальсировал вокруг препятствий и рисовал узоры шинами, а точно также болтался по трассе, как корова на роликах. Для второго дня тренировок Энни управлялась даже относительно неплохо, вот только этого недостаточно. Для того, чтобы закончить курс обучения экстерном, нужно больше усилий, больше времени – но пока его пожирала автомастерская и работа над «Шевроле».

Айк предлагал открыто поговорить с Генри, объяснить, с какой целью его дочь несколько дней не будет появляться на своём месте, однако Энн категорически протестовала. По закону она ребёнок, за которого нёс ответственность отец, и он точно не позволит участия в гонках – это понималось им обоим прекрасно.

Поэтому сейчас Айк терпеливо ждал, когда Энн закончит свою смену и закроет салон: Генри практически весь день не было в мастерской, и похоже, что он бегал по знакомым, занимая деньги. Хорошо, хоть не начал продавать оборудование. Пользуясь его отсутствием, Айк копался на небольшом складе для запчастей, которым служил отгороженный стеллажами закуток в гараже. «Шевроле» была почти готова, осталось самое главное – перекроить систему подачи топлива и навесить баллоны с нитро. Ну и, конечно, покрасить, чтобы на гонке машина выделялась из общей массы.

С удовлетворением найдя на бесконечных полках с блестящими деталями стальные патрубки, Айк пошёл к выходу, озадаченно осматриваясь в поисках хозяйки. Почему-то она была не у кассы, а дверь в администраторскую многозначительно заперта. Пожав плечами, парень вышел из гаража, держа запчасти подмышкой и на ходу разворачивая очередной леденец. Вечернее солнце ударило по глазам, ослепляя после полумрака мастерской, и только проморгавшись, он смог увидеть, что происходило снаружи.

Энн оказалась человеком патологически честным, а потому не стала увиливать от своей части договора, пусть и сказанной в шутку. Поставив Детку под тёплые солнечные лучи, она быстро смывала с неё пыль, оставшуюся после утреннего урока.

Айзек замер, не заметив, что леденец выпал из рук, так и не добравшись до рта. Зрелище было поистине восхитительным: небольшой рост девушки заставлял её практически ложиться на капот, чтобы дотянуться до каждого уголка тряпкой. Она снова была в шортах, невероятно тесно облегающих упругие ягодицы, и внезапно показавшаяся Айку ужасно неприличной поза демонстрировала стройные ноги во всей красе. В животе разливался отупляющий жар, медленно и уверенно захватывая каждую мышцу, вплоть до кончиков пальцев. Вечерний прохладный ветерок стал подобен воздуху в перегретой духовке, только пахло не едой, а ванилью – и она распаляла куда более опасный голод.

Не замечая непрошеного зрителя, Энни распрямилась, тыльной стороной ладони вытирая испарину со лба. Её белая майка оказалась абсолютно мокрой, явно облитой водой, и тонкая ткань прилипла к телу. Так, что можно было явственно различить проступающие на груди узоры от кружевного нижнего белья. Айк ни секунды не сомневался, что оно розовое – невинное и нежное, как сама Энни.

У малявки, оказывается, есть грудь.

Дьявол её побери.

Он нервно сглотнул, забыв вообще, куда шёл и зачем. Теперь отрицать бесполезно: Нельсон, та самая девчонка Нельсон, которая когда-то играла в песочек с Хлоей, его возбуждала. До мутнеющего рассудка, до учащенного пульса, до расширяющихся зрачков и пропадающего дыхания. Он наблюдал за ней, спокойно продолжающей работу, и не мог прекратить смотреть. На изгибы юного тела, на этот чёртов болтающийся хвостик…

– Боже, Росс: ты не перестаёшь меня удивлять, – знакомый до тошноты, мелодичный голос откуда-то из-за спины заставил его вернуться с небес на землю, морщась от тесноты в джинсах.

– Добрый вечер, Алисия, – тяжко вздохнул он, оборачиваясь на это бесцеремонное вторжение в его фантазии, в которых он уже несколько минут как повалил Энни на этот дурацкий капот и проверял, угадал ли цвет лифчика.

Реальность ударила по голове довольно болезненно, в виде стоящей с абсолютно довольным лицом извечной соперницы в короткой красной юбке и белой блузке, с распущенными огненными волосами на плечах.

– Представляешь, попросил меня Воронёнок найти нашего Безумного Росса, чтобы сообщить дату гонки, – издевательским тоном начала Алисия рассказ: – Да ещё и шепнул, что в последние дни его только в мастерской Нельсона и видят, а сегодня утром он катал славную блондиночку… Приезжаю, а тут картина, достойная запечатления для шерифа: стоит наш король дорог и залипает на несовершеннолетнюю труженицу тряпки, – теперь тон девушки был откровенно издевательский, а улыбка ярко накрашенных алых губ – хищной, словно дикая пантера дорвалась до сочного куска мяса и готова его растерзать.

– Не знаю, что ты там увидела в своём воображении, но тебе точно показалось, – прошипел Айк сквозь зубы, готовый кричать от бессилия: она же права. Пресловутая Красная королева, вынужденная всегда приходить к финишу второй, получила карт-бланш, застав его на месте преступления.

«Извращенец, идиот, конченный педофил. Даже не думай об этом, кусок ты жалкого дерьма. Иди и трахни кого-нибудь, желательно с солидной цифрой в документах, и забудь про неё», – ругал он себя на все корки, и злость смешивалась с ещё не схлынувшим возбуждением, от чего хотелось биться головой о стену.

– Ах, мужчины. – Алисия медленно приближалась к нему развязной походкой, стуча каблуками об асфальт – и в этом была её практически сверхспособность, даже на гонку заявляться в туфлях. – Вы никогда не умеете скрыть своих желаний и эмоций. И это делает вас ужасно слабыми.

В носу защипало от её резких духов, но зато быстро отрезвило. Мотнув головой, Айзек постарался сделать невозмутимый вид и перехватил так и оставшиеся в руках патрубки поудобней.

– Прекращай цирк. Тебя просили что-то там передать – ну так давай, и вали по-хорошему. Кажется, твою тачку обслуживают более элитные механики.

– Гонка в следующую пятницу, ровно через неделю, Росс. От парка Ньюэлса по Гарден-авеню, разворот через мост и обратно по Литтл-драйв. Один, но большой круг, пока что десять человек подтвердили участие. И на этот раз тебе точно не победить, – она закончила самодовольной ухмылкой, говорящей, что сама мисс Морин точно вписала свой псевдоним первой.

Организаторы не использовали настоящих имён, чтобы ими не заинтересовалась полиция, и эти клички быстро впитывались в массы, особенно среди букмекеров. Бóльшая часть зрителей и не знала настоящих имён водителей: «Красная королева», «Безумец», «Бладжер» – именно это обычно шептали в толпе болельщиков.

– Отлично, я понял. Почтовый голубь из тебя отменный. А теперь, если ты не против, мне пора.

Айзеку отчаянно хотелось свалить подальше от этих слишком ехидных взглядов и очередных обвинений не пойми в чём, которые точно норовили сорваться с острого языка Алисии. На долю секунды он оглянулся на свою машину, но Энни всё ещё болталась возле неё, смахивая последние пылинки с дверцы, и волна мурашек снова начала покалывать ладони.

«Дьявол!».

– Давай-давай, Росс: эта малявка уже сейчас из кожи вылезет, натирая твою Детку. Что ещё она тебе натирает, м-м?

– Катись к чёрту! – не выдержав откровенного хамства, рявкнул Айзек, пулей проносясь мимо победно вздёрнувшей подбородок стервы.

Он пытался не слышать тихого смешка, когда пришлось спасаться бегством. Не от Алисии, боже упаси: если бы хотел, высказал ей гораздо больше о том, как не стоит подсматривать за людьми. От своих желаний, центром которых стала вдруг худенькая блондинка в мокрой майке.

Дыхание не собиралось восстанавливаться, ноги несли как можно дальше. В голове царил кавардак: казалось, все жизненные принципы смели в кучу и перемешали в адском салате. Сердце громко ухало под рёбрами, а жар в животе не утихал. Не может быть, полный бред, так не должно было случиться. Есть же границы разумного. Есть десятки девчонок, которых можно снять на одну ночь безо всяких обязательств, лишь продемонстрировав тачку победителя, знакомую каждой. Но почему хотелось именно ту, которую просто аморально хотеть?!

Он сам не заметил, как оказался в «Вэндис» – тяжело дыша, изрядно взмокнув и всё ещё размахивая чёртовыми патрубками. Под вечер тут были заняты почти все столики, работяги перекусывали бургерами после тяжёлого дня. Удивившись своему порыву оказаться здесь, Айк обречённо понурил плечи и поплёлся к стойке, за которой, как обычно, вертелась Лиа. Надпись на её майке сегодня гласила: «Улыбаться вам будут в дурдоме».

– Привет, Айк. Что-то ты прямо зачастил ко мне. – Лиа вопросительно подняла бровь на его взмыленный вид. – Поесть или так, какими-то железками помахать? – она кивнула на трубки в его руках.

– Холодной колы. Даже нет: ледяной колы. Можно просто льда в стакан насыпать, – выпалил он, кинув надоевшие запчасти на барный стул. Устало облокотился о стойку, вцепляясь пальцами в свалявшиеся волосы.

– Ого. Секунду. – Лиа мгновенно оценила ситуацию и цвет его лица, схожий со спелым томатом. Плеснула в стакан колы и щедро добавила льда: – Держи. Что случилось-то? Опять Нельсон?

– Что?! – от упоминания назойливой фамилии он дёрнулся, едва не пролив на себя газировку. – Твою мать, почему?! Почему если со мной что-то не так, все сразу думают, что дело в ней?!

Он так сильно повысил голос, что на него оглянулись несколько человек за ближайшими столиками. Зажмурившись и злясь на себя за такие бурные эмоции, Айк торопливо опрокинул в себя содержимое стакана, надеясь охладить кипящий внутри гнев. Помогло не очень.

– Эй-эй, потише. Я просто предположила, особенно после вашего милого разговора пару дней назад. – Недоумевающе пожала плечами Лиа. – Не замечала раньше за тобой такой вспыльчивости.

«Я и сам за собой не замечал», – хотелось ответить ему. Жутко чувствовать себя оттаявшим. Даже не так – кипящим. И для этих метаморфоз малявке хватило одной слезливой истерики, двух уроков вождения и трёх дней. И одного мытья машины в мокрой майке.

– Это дикость, Лиа, – отчаянно желая высказаться едва ли не впервые в жизни, в ужасе от самого себя прошептал Айк. Пальцы на стакане сжались крепче, противно скользя по стеклу.

Подруга вздохнула и наклонилась к нему поближе, чтобы не слышали посетители:

– Совершенно нет. Я видела, как она на тебя смотрит – если бы с таким немым обожанием смотрели на меня, то я бы зацеловала на месте. Она хорошенькая, умная и добрая девчонка, и совершенно ничего плохого нет в том, что тебя к ней тянет. Она же не Кэролайн, даже близко. – От мимолётного упоминания имени бывшей, которая ради денег была готова на всё, включая измену накануне важной гонки, Айзека передёрнуло, зато Лиа кивнула: – Вот именно. Сколько я её знаю, Энни неплохая девушка. Почему ты стыдишься своих чувств, Росс?

– Лиа, она ребёнок. Я помню, как однажды на дне рождения Хлои в неё запустили куском торта, и она отмывала крем с хвостиков, – заворожившись этой прямотой старой подруги, Айк в кои-то веки говорил открыто всё, что кипело внутри. – Она до сих пор грызёт ногти, когда волнуется. И носит розовые майки.

«А возможно, и нижнее бельё».

– Не думала, что ты такой ханжа, – усмехнулась Лиа. – Ей семнадцать, а не четырнадцать, и ничего плохого в этом я не вижу. Забудь про девочку с кремом на волосах: она выросла. Как и твоя сестра, кстати говоря. Один ты застрял в прошлом. Возраст это просто цифра.

– А тюрьма – просто комната, – не удержался Айк от лёгкого ехидства.

Интуиция вопила, что сегодняшний визит Алисии так легко не пройдёт. Лишь бы стерва не додумалась обратиться к шерифу… Хорошо, что у неё никаких доказательств: с неё бы сталось обвинить его в домогательствах по отношению к несовершеннолетней. Впрочем, ничего такого и не было.

– Айк, ты реально дебил или притворяешься? Ей, может, уже через пару месяцев исполнится восемнадцать! Но если ничего не будешь делать сейчас – прохлопаешь классную девчонку! Просто из-за своего ханжества и принципов. Потом не искусай локти, когда Энни будет такими же щенячьими глазками смотреть на какого-нибудь урода вроде Воронёнка.

К горлу подкатила тошнота при одной мысли, что хрупкая блондинка окажется в чужих грубых лапах. Айзек поморщился и залпом допил колу, перебивая горький вкус во рту. В словах Лиа был смысл. Но и Алисия в какой-то степени права. Ни к чему это всё, пока Энни не достигнет совершеннолетия: не хватало разборок с полицией или с Генри. Он подождёт. И если это наваждение не пройдёт, как внезапная лихорадка, тогда и будет смысл думать дальше. Пока что всё, что от него требовалось – не показывая Энн, как она на него влияла, продолжать уроки и помогать ей с машиной. И никаких поползновений в её сторону – дело не просто принципов, а здравого смысла.

– Налей ещё, – вздохнув, Айк пододвинул к Лиа пустой стакан.

***

Настроение у Энни было отличным. Детка блестела на солнце, ожидая водителя, а рабочий день закончен – осталось только переодеться, закрыть гараж, и можно с чистой совестью ехать домой, колдовать вместе с Айзеком над системой подачи топлива. Бросив взгляд на дверь, она невольно нахмурилась: где, чёрт возьми, его носило? Неужели он всё ещё в кладовой? Однако вместо ожидаемого сенсея она увидела лишь неспешно к ней приближающуюся незнакомку с рыжими волосами и в красной юбке.

«Алисия Морин», – вплыл в голове разговор с Хлоей, и предположение подтвердилось, когда Энн заметила за её спиной припаркованный красный кабриолет. Надо же, так увлеклась, что не обратила внимания, когда та подъехала.

– Ну, привет, милочка, – слишком приторно протянула Алисия, подойдя к «Бентли» и смерив девушку брезгливым взглядом. – Это ты вроде как дочка хозяина?

– Да.

В присутствии такой откровенной красотки Энни невольно почувствовала себя гадким утёнком в своей грязной майке. Она помнила, что нельзя дерзить клиентам, и попыталась натянуто улыбнуться.

– Тогда сделай одолжение, поменяй мне покрышку на заднем колесе – кажется, она немного истрепалась. И заодно помой тачку: хорошо трёшь, – со сверкнувшим в больших карих глазах превосходством заявила Алисия, и почему-то у Энн не возникло сомнений: это просто ради того, чтобы показать её место. Но что она сделала ей плохого? Фраза «хорошо трёшь» и вовсе показалась с каким-то вульгарным намёком.

– Простите, мисс, но мы уже закрыты. Приезжайте завтра с десяти до шести, и вас непременно обслужат, – сухо отказалась Энни, наплевав на отцовское правило работать до последнего клиента.

Слишком много презрения на неё вылила эта мадам всего парой фраз, и позволять вытирать об себя ноги она не могла никому. Старшая школа Бейливилля и работа с мужчинами многому её научили.

– Я. Сказала. Возьми тряпку. И помой мою машину, соплячка, – железным тоном процедила сквозь зубы Алисия.

Энни передёрнулась. С ней никто и никогда так не разговаривал, и раздражение начинало вскипать в крови шипящим лимонадом.

– А я сказала – мы закрыты, мисс Морин. И даже ради заносчивых особ исключения делать не собираемся.

– Да кем ты себя вообще возомнила?! – прошипела Алисия, делая шаг ей навстречу и тяжело дыша от гнева. – Маленькая дрянь, думаешь, отсосала Россу, и теперь можно дерзить даже мне?!

Отчёта следующим действиям у Энн не было. Она просто не вынесла этого хамства и укола в самое больное: чувства к Айзеку, которые никто не смел опошлять. Отец слишком хорошо научил стоять за себя и свою честь. Размахнувшись, она хлёстко ударила зарвавшуюся стерву по лицу, оставив смачную пощёчину и смазанный красный след.

Алисия отшатнулась, ахнув от шока и хватаясь за щеку. Идеальная укладка претерпела небольшое потрясение, а в глазах рыжеволосой бестии застыл лёд и пожелание скорейшей смерти.

– Ты! Грязная тварь, ты хоть знаешь, на кого подняла свою вонючую клешню?! – взвизгнула Алисия, задыхаясь от возмущения. – Хабалка! Я сотру тебя в порошок…

– Сама напросилась. – С напускным спокойствием отреагировала Энн на эту истерику, чувствуя удовлетворяющее жжение в ладони. – И простите, мисс Морин, но кажется, вас никогда не обслужат в этой мастерской.

– Конечно, ведь ты занята, обслуживая Айзека! – не прекращал из Алисии литься яд. – Ты просто малолетняя сучка, которая возится в папашином гараже, собирая грязь! А я, чёрт возьми, королева дорог этого города!

– Смотри, не урони корону. Вдруг кто заставит потесниться на троне, – оскалилась Энн, тщательно скрывая бешенство.

В отличии от Алисии, она умела контролировать свои эмоции, хоть и приходилось сжимать руки в кулаки, больно впиваясь ногтями в ладонь.

– Уж не на себя ли намекаешь? – фальшиво расхохоталась Алисия. – Запомни, деточка: королева может быть только одна. А тебе только бабулин мопед водить, корова.

– Проверим?

Вызов вылетел быстрей, чем Энн успела его задержать. Сердце пропустило удар от понимания, что могло за этим последовать. И Алисия ухватилась за шанс, как кошка за идущую в лапы мышку:

– Что ж, если тебе хватит дурости встать со мной на старт – я с радостью заставлю тебя подавиться газом. – Морин довольно улыбнулась на побелевшее лицо соперницы. – Или что, уже пора менять подгузник и бежать к папочке Россу, соплячка?

– Ещё посмотрим, кто наглотается пыли. – Изо всех сил держалась с каменным спокойствием Энн, и только сжавшееся от страха горло грозило выдать её жалобным писком.

– Отлично. Вызов принят. Ты ответишь за это. – Алисия откинула длинные рыжие вихры на спину. – Завтра же на закате, трасса пятьдесят четыре. Советую найти приличную машину и не забыть сходить по-маленькому, соплячка, – на этой фразе, посчитав, что разговор закончен, она развернулась и гордой прямой походкой направилась к своему кабриолету.

Явно желая покрасоваться, она завела рыкнувший двигатель и выехала с парковки двумя движениями руля, шаркнув шинами по асфальту. Смотря на удаляющийся красный бампер с номером из трёх семёрок, Энн осталось только обречённо выдохнуть:

– Вот дерьмо.

***

В салоне Детки висела напряжённая тишина. Айзек шумно грыз леденец, переваривая новости и распространяя запах лимона и напряжения. Энни же виновато буравила взглядом колени: ей пришлось выдавить из себя признание, что дала пощёчину Алисии и сама бросила ей перчатку. В носу свербило от такого затянутого и пропитанного укором молчания.

– Это же была провокация. Энни, ты поддалась на открытую провокацию, – наконец, выдал Айк, даже не повернув к ней головы. Не после недавнего разговора с Лиа. Хорошо, что Энн хотя бы переоделась, и теперь можно было не отвлекаться на лишние мысли.

– Знаю. – Та жалобно шмыгнула носом. – Но что мне надо было, стоять и обтекать, пока она забрасывает меня дерьмом? Я так не могу.

Снова молчание, пока Айк доставал из кармана следующую карамельку. Не закурить. Только не закурить. На секунду в его голове промелькнула забавная мысль, абсолютно неуместная, но приятная:

– Слушай, а у неё сильно обалдевшее лицо было?

Они синхронно переглянулись. В её зелёных глазах был такой же искрящийся смех, как внезапно начал одолевать и его. Не выдержав, они одновременно прыснули, и в машине раздался громкий хохот двух голосов, вызванный и обоюдной насмешкой над заносчивой стервой, получившей своё, и над глупой ситуацией. А ещё пережитым напряжением. Смех уже был почти истеричный, когда Энни сквозь проступившие слёзы выдавила:

– Просто… надо было видеть, Айк! Я думала, она мне выцарапает глаза!

– Чёрт, жаль, что я этого не видел: королева Алисия получает затрещину! – снова обоюдный смех, который остановить уже было очень непросто.

Наконец, отсмеявшись, Энни откинула голову на сиденье и неуверенно спросила:

– Как думаешь, что можно сделать? Откажусь – эта сучка на всю жизнь мне запомнит. Но как…

– Не трусь, малявка! – уже более бодро отозвался Айк, немного выплеснув свой шок и рассуждая вслух. – Сегодня потренируемся до самой темноты, пока оставим ремонт твоей колымаги. Гонять будешь на Детке. Поедем на пятьдесят четвертую трассу, это на самом выезде к Ридвилю. Судя по всему, будет простая линейная пробежка с огибанием бочки, как я тебе и говорил. Натаскаем тебя на этот участок дороги, добавим нитро. Только пойми сразу: твоя задача не победить.

– А какая?

– Достойно проиграть. И испытать себя. – Айзек достал из кармана ещё один леденец и протянул его Энни, вкладывая в её маленькую ладонь. – Не нервничай. Считай, Алисия тебе даёт бесплатный урок, только и всего. Пусть потешит своё самолюбие, но мы-то знаем, кто в следующую пятницу надерёт всем зад.

– В пятницу? – пискнула она, едва не выронив карамельку. – Уже? Объявили дату? Как так, «Шевроле» ещё не готова, и я тоже не готова…

– Вот и получишь забористую тренировку завтра. Поехали, надо осмотреть место для гонки. А за колымагу не переживай, успеем. Нет смысла брать её завтра, ты уже притёрлась к моей тачке. Кстати, если ты не поняла – про «мыть машину до конца своих дней» было шуткой.

– Да я просто… – Энни смущённо порозовела, торопливо разворачивая леденец. – Хоть как-то хотела отплатить тебе. За то, что возишься со мной.

– Ты ничего мне не должна.

Его внимательный взгляд заставил её порозоветь ещё больше и спешно сунуть карамель в рот.

– Айзек…

– Да?

– Спасибо.

6. На старте

Чёрная «Бентли» затормозила у дома Нельсон, когда улицы Бейливилля уже стремительно погружались в сумерки. Тренировка прошла более, чем успешно – до тех пор, пока Айк не сказал попробовать подключить нитро. Энн до сих пор немного потряхивало от страха. Такие бешеные скорости ей ещё было тяжело воспринимать: казалось, что Детка начинала жить своей жизнью, подчиняясь лишь взрывающемуся в двигателе газу. Святое правило «Я управляю машиной, а не она мной» растворялось в пыль, когда стрелка спидометра уверенно подползала к двумстам километрам в час. Едва сумев затормозить, Энни с опаской отпустила руль и попросила закончить сегодняшний урок – она всерьёз боялась, что её стошнит прямо в салоне.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Здесь и далее по тексту вместо американской системы мер использованы адаптированные для русскоязычного читателя единицы всех измерений (м, км/ч и пр.).

Вернуться

2

«Нитро» (от англ. Nitrous Oxide System) – это негорючий, бесцветный газ, со слабым приятным запахом и сладковатым вкусом. Достаточно дешевый способ кратковременного увеличения КПД двигателя и, соответственно, его мощности.

Вернуться

3

Nickelback – «Rockstar» (перевод от amalgama-lab.com).

Вернуться

4

Queen – «We Will Rock You» (перевод от amalgama-lab.com).

Вернуться