Валентин Синельников, Ольга Морох
Последняя мечта

Пролог

Межзвёздный колониальный корабль относительно невелик. Совсем не таким представляли его писатели-фантасты. В нём нет сотен громоздких анабиозных капсул с покорителями космоса, погружёнными в вековой сон. Нет оранжерей с гидропоникой и ёмкостей с хлореллой. Нет систем жизнеобеспечения. Да и любые органические вещества на борту присутствуют лишь в незначительном количестве. Все эти излишества в отсутствие экипажа просто не нужны.

Лёгкая ажурная структура, плавно вращаясь, несётся в полной темноте; лишь отблеск света изредка мелькает в сплетениях труб систем охлаждения – весь космический буксир будто состоит из одних только этих труб. Издалека звездолёт выглядит полым цилиндром, стенки которого плавной гиперболой вдавлены внутрь, к оси вращения. Антрацитового цвета вкрапления на теле корабля, похожие на пуговицы, – самое главное, – полезная нагрузка.

Но это только видимая невооружённым глазом картина.

Многокилометровыми воронками, подобно узким песочным часам, устремившим края своих чаш в бесконечность, раскинулись в пространстве электромагнитные поля, генерируемые системами буксира.

За кормой почти семьдесят триллионов километров. Скорость сорок пять сотых от световой.

Впереди по курсу концентрическими разноцветными кругами мерцает излучение звёзд, позади – злые красные огоньки.

1. Повестка

Тишина. Темнота. Запах моря. Плотный солевой раствор с температурой тридцать три градуса по Цельсию обволакивает тело человека.

Состояние полудрёмы на грани сна и бодрствования. Ощущение невесомости. Отрешённость от всего. Только мягкий шлем слегка давит на кожу гладко выбритой головы. Шлем жёстко соединён с бортом ванны, и только эта почти неощутимая точка опоры несколько ограничивает свободу перемещения внутри просторной депривационной капсулы.

Комната, в которой установлена капсула, надёжно экранирована; внешние помехи не должны мешать процессу записи. В ближайшие двенадцать часов ни одна живая душа не сможет связаться с Кузнецовым, ни один сигнал не проникнет внутрь камеры. Какое-то время человеческое сознание, напуганное непривычной информационной пустотой, тщетно мечется, пытаясь найти прежнюю связь с окружающим миром, но, наткнувшись во всех доступных направлениях на прочную матово-чёрную скорлупу, сворачивается в клубок и затихает.

Вспомогательная виртуальная сеть, управлять которой любой современник Паши Кузнецова с детства привык не задумываясь, переходит под внешний контроль.

Как он сюда попал? Молодой человек прекрасно помнил тот день, когда получил Письмо.

***

Запечатанный конвертик пиктограммы входящего сообщения появился в виртуальном поле дополненной реальности совсем не вовремя. Паша тут же смахнул его в сторону, чтобы не мешал, и продолжил оформление только что поступившего пациента.

В приёмном покое Химкинской областной больницы вызывающе чисто. Пол густого кофейного цвета, ослепительно белые стены. Начищенные поручни. От бликов на хромированной стали больно глазам. Когда ты всего лишь призрак – это скорее воспоминание о рефлексе, чем сам рефлекс, но от него никуда не деться.

Хоть больница и являлась практически автономным механизмом, ей всё же требовался квалифицированный персонал. Поэтому в здании сейчас находилось четырнадцать дежурных врачей. И из них лишь пятеро в своей физической ипостаси. Ещё девять присутствовали посредством виртуальных фантомов, формируемых глобальным информационным полем. График дежурств, физических и виртуальных составлялся в начале года и утверждался начальством. Согласно этому графику Паша весь август и сентябрь мог работать с помощью удалённого доступа. Его физическое тело в данный момент сидело в позе лотоса на коврике, в палатке, на берегу алтайской речки. А сознание, спроецированное глобальной сетью по месту работы, закончив дела на первом этаже, перенеслось этажом выше, в ординаторскую.

Молодой медик зашёл в интерфейс системы видеоконтроля и переместил в поле зрения изображение с нужной ему в данный момент камеры. Автоматизированная каталка неспешно двигалась вдоль направляющей линии на полу коридора, транспортируя прозрачную медицинскую капсулу в палату на шестом этаже. Паша переключился на визор внутри капсулы, попутно отмечая для себя показания диагностических приборов.

Выглядел новый пациент неважно. Павел за пару лет работы навидался подобного, поэтому диагноз поставил быстро. Ввалившиеся глаза, очерченные тёмно-синими кругами истончившейся бледной кожи, короста подсохшей крови у ноздрей. Такие ребята сюда попадали часто. Только за последние пару дней автоматические реанимобили доставили в поликлинику восемь игроманов.

В виртуальных мирах в данный момент, определённо, шла какая—то грандиозная битва. Ворочающие мегатоннами снаряжения, обсаженные стимуляторами, бойцы, игнорируя предупреждения своих диагностических систем, увлечённо крошили друг друга в сверкающий хлам.

Но всё имеет свою цену.

Жестокая игра, истощив до предела физические силы и высосав все соки из организма, грубо выбрасывала игрока в воняющую потом и мочой реальность. Человека корчило в неудержимых судорогах. Отлежавшись, отдохнув и перекусив, стандартный игроман, как правило, снова входил в своего аватара, продолжал бой или начинал всё с ноля. И быстро добирался до следующей остановки.

В случаях инфарктов и инсультов анима, виртуальный помощник, объединяющий наноботы в организме в масштабную внутреннюю сеть, отправляла на центральный узел МЧС тревожный сигнал. На помощь мчались реанимобили, …и в больнице появлялся новый пациент.

До Кузнецова доносился ленивый разговор из соседнего кабинета, где пили чай дежурные врачи. Их на этаже двое, и оба предпочитали ходить на работу во плоти. Возможно, сказывалось влияние «старой школы», когда на производствах, в конторах и больницах ещё можно было встретить людей.

Кузнецов узнал тихий, насмешливый голос старшей медсестры:

– Жора, опять там в твоей Франции фермеры бузят. Чего хотят—то, ироды?

Паша привычно фыркнул. Жорж Айван Сент—Пьер являлся гражданином России и Союза Свободных Республик с рождения, причём уже в третьем поколении, но в учреждении мало кто называл его иначе, как «наш француз». Между Жоржем с Зинаидой явно что—то было, но они зачем—то неумело, как школьники, скрывали свои отношения.

Кузнецов подключился к аниме больного. Она исправно функционировала, и тут же выдала массу информации касательно состояния пациента. Всё в порядке: давление, ритм сердца, уровень гормонов в крови. Странно.

– Ма бонн, – донёсся мужской голос, – что может хотеть рабочий человек? Работать хотят, конечно. У них вся техника стоит. Провинция уже неделю как отрезана от энергетических узлов.

– Пусть вспоминают корни, – заметила меланхолично медсестра. – Тяпки, лопаты, вилы, грабли…

– Па дроль, Зин. Не смешно. Холодильники—то не функционируют. А это значит, что продукция пропадает. Се трист. К тому, что ночью электричества нет, все уже давно привыкли, а тут и в светлое время подача прекратилась. Как тут не бузить?

Последнее слово Жорж произнёс, смешно растягивая последний слог.

– А то, что они солнечную электростанцию разнесли, им сильно поможет?

Оба продолжали лениво обсуждать последние новости, но Паша их уже не слушал. Он проверил капельницу, назначил пациенту лечение и углубился в чтение отчётов, появившихся перед ним на полупрозрачном табло.

«До чего ж всё стандартно, – отметил он, копируя информацию в свою базу данных. – Двадцать девять лет детине. Нигде не работает. То ли живёт на пособия, то ли промышляет чем-то в даркнете».

Процентов девяносто поступающих в больницу пациентов приходилось как раз на таких пареньков и девушек. Огромный высокотехнологичный город бережно относился к своим обитателям, заботился об их физическом благополучии, выделяя каждому стандартный набор благ. Но праздность породила новую ловушку. Тех, кто не нашёл смысла существования или умельцев, подобных сегодняшнему пациенту, умеющих обойти защитные системы анимы, ему оставалось только доставлять в больницы и спасать постфактум.

«Хорошо, хорошо… а вот это хреново» … – бормотал Кузнецов себе под нос, делая пометки в электронном медицинском журнале.

В общем, ему долго еще не было дела до входящей почты. Государственная символика на значке сообщения могла означать, что это штраф или налоговое извещение. Такое могло и подождать. Недолго, но подождать. Когда же Кузнецов закончил все неотложные дела и вспомнил, что надо бы всё-таки посмотреть, что в письме, позвонила Иринка.

С Иринкой у Павла всё сложно.

– Павлик приве-е-ет, как дела, ты где сейчас? – пропела она свою обычную, отлитую практически без пауз, фразу, – Ты в курсе, что белый халат тебе очень идё-ёт?

– Нормально, жив пока. Сейчас на работе и на Алтае, – довольно сухо ответил Павел. Он каждый раз недоумевал – как Ирина после бурной ссоры и чётко обозначенного с обеих сторон разрыва отношений может будто ни в чём не бывало объявляться раз в месяц и требовать к себе внимания.

– Ой да, в походе он опять! – в голосе девушки сквозили нотки разочарования, – а я, между прочим, мечтала навестить тебя на квартирке сегодня. Можно щас хоть к тебе на работу загляну ненадолго?

– Валяй, конечно, – Павел открыл доступ к больничной сети, и в ординаторской возник фантом Ирины.

Девушка быстро осмотрелась вокруг, выбирая, где пристроиться, и, в итоге, «плюхнулась» на кожаный диванчик у окна, подвернув под себя одну ногу. Видеть и слышать её, конечно, кроме Павла, никто не мог, но ему всё равно ужасно захотелось прикрыть дверь и опустить жалюзи на окнах, поскольку Ирина была в одном лёгком халатике, накинутом на голое тело. Разрыв там в отношениях или не разрыв, само созерцание волнительных форм продолжало отзываться во всём теле горячей приливной волной. Волосы девушки убраны под полотенце, на коже в ложбинке между ключицами искрились капли воды – видно, что только из душа.

– Когда в Москве? Я, блин, соскучилась!

– Недели через две-три. Сама-то сейчас где?

Ещё только конец августа, и Павел собирался оставшиеся тёплые деньки лета провести вне мегаполиса. Вне зависимости от желания других людей.

– Ой, да ну дома я, конечно. И на Панарее немножко, тут круто—о, но одной скучно! Кирилл, свинья, на вызов не отвечает. Со Светой со своей всё носится. А на Панарее, между прочим, зажигают Фотиту и Дип Форест. – Изящные кисти нарисовали что-то в воздухе, объёмное, наполненное эмоциями и драйвом. – Полный вынос мозга. Дуй сюда после работы, а то совсем одичаешь и мохом обрастёшь, отшельник.

На реальном острове Панарея на юге Италии давно уже никто не жил, но в виртуальном мире здесь, как в старые добрые времена до мирового энергетического кризиса, гремела самая модная клубная музыка. Сюда со всех континентов Земли стягивался охочий до праздных развлечений люд. Отдохнуть, оттянуться, ярко провести ещё один кусочек жизни.

– Ты хоть представляешь, сколько сейчас на Алтае времени?

– Неа.

– Четыре часа разницы с Москвой между прочим, а завтра у меня опять смена.

– Да лана, погна-али, можно подумать, ему одному на работу.

– Слушай, я сейчас возвращаюсь в палатку. Там у меня уже ужин разогревается. Я спокойно кушаю, чищу зубы, ложусь спать… – Павел готов отстаивать свою крепость под осадными волнами до последнего. Но все девушки знают слабые места парней.

– Ты уверен?

Иринка плавно пересела, меняя позу на совсем волнительную, её халатик слегка распахнулся, обнажая чуть больше, чем позволяли приличия, и дальше Павел отнекивался уже совсем неубедительно.

***

Звёздам и луне не удаётся продавить свой свет сквозь яркие цветные сполохи прожекторов и лазерную графику в чёрном небе.

Ночная Панарея гудит так, что весь остров вибрирует, и вокруг него на водной глади моря концентрическими кругами стоит невысокая зыбь. Мощные инфранизкие звуки отражаются от живописных скал, и, кажется, способны остановить сердце.

Вдобавок, какой-то шутник «подтащил» остров Стромболи на несколько миль ближе и «развернул» так, что жерло вулкана нависает прямо над танцующими людьми. Фейерверки оранжевой лавы, выбрасываемые им, раз в десять-пятнадцать минут взрывают танцпол неистовым рёвом. Сумасшедшая энергетика пронизывает всё вокруг.

Иринка тёмно-серебристым призраком скользит в руках Павла и вокруг него, резко поводя плечами бросает ему в лицо свои длинные пепельного цвета волосы и снова кажется самой чудесной девушкой на свете.

***

Павел в четвёртый раз сбрасывал повтор будильника. Глаза после бессонной ночи на виртуальной Панарее упорно не хотели открываться. Молодой человек почти физически ощущал, как наноботы его анимы творят чудеса, самоотверженно бросаясь на устранение спазмов кровеносных сосудов, проникая даже в самые мельчайшие капилляры. Но голова всё равно болела. Шарик беспокойно ворочался у входа в палатку, не понимая, почему хозяин до сих пор не показывается.

«А в ушах—то почему такой шум?», – этот вопрос занимал Пашу до тех пор, пока он не вспомнил, что вечером разбил лагерь рядом с порогом Бегемот на реке Чуя.

Поблизости находился также посёлок Чибит, и молодой человек решил на воду сегодня не идти. Вместо этого он поплёлся в посёлок за свежим хлебом, яйцами и молоком.

Есть особый шик в походной яичнице на завтрак, и нет ничего лучше свежего хлеба с деревенским молоком!

За завтраком Павел и открыл вчерашнее письмо.

Для этого ему потребовалась полная авторизация личности, что само по себе было уже очень странно. Второй странностью оказался крайне редкий формат послания. Его отсканировали с бумажного носителя.

Строгая министерская шапка, водяная гербовая печать. Витиеватая подпись, в которой угадывалась заглавная буква «О».

ПРИГЛАШЕНИЕ-ПОВЕСТКА

Уважаемый Павел Аркадьевич!

Приглашаем Вас принять участие в подготовке и осуществлении миссии по организации Земной колонии в системе одной из ближайших звёзд.

Согласно статье (такой-то) Конституции Российской Федерации пункт (такой-то) о правах и обязанностях гражданина РФ, начиная с (время/дата) Вы становитесь временно рекрутируемым и до (время/дата) обязаны явиться на первичный инструктаж по приложенной к письму ссылке.

Разглашение любой информации, полученной Вами посредством этого Приглашения, а также на собеседованиях, инструктажах и прочих мероприятиях, относящихся к миссии, влечёт за собой ответственность, согласно… (документ/номер статьи). 

Глава отдела по работе с личным составом проекта 

Симонова О.Ю.

Ниже короткого текста, действительно, мерцал водоворот активной ссылки.

«Бред какой—то», – пробормотал Павел, сворачивая сообщение. Он не был настолько сумасшедшим, чтобы моментально переходить по незнакомым адресам.

В адрес чиновников, составлявших текст письма, у него подходящая реплика также нашлась.

«И мёдом помазали, и горчицу не забыли!»

Перед ним лежала долина реки Чуя в живописном обрамлении далёких гор, слегка размытых утренней дымкой. Бурые коровки местной алтайской породы спокойно щипали жухлую травку на лугу. Коровкам нет дела до безумных устремлений человечества. Они должны исправно давать вкусное молоко.

«Кстати, о молоке». Павел отхлебнул из кружки и начал думать.

Мысль первая: «Письмо – однозначно, глупый розыгрыш».

Мысль вторая: «Письмо не может быть розыгрышем. Государственный уровень защиты на входе и в теле письма ни один пранкер в мире воссоздать не в состоянии».

Мысль третья: «Исходя из предпосылки, что к таинственной О.Ю. можно заходить в любое время дня и ночи, она – искусственный алгоритм. Зачем алгоритму величать себя по фамилии с инициалами? Собственно, вот это, как раз, в данном случае неважно».

А что важно? Важно то, что любой школьник знает, – пилотируемая космонавтика закончилась еще в середине двадцать первого века. Нет за пределами магнитного поля Земли условий для более—менее продолжительной жизнедеятельности человека без печальных последствий для его здоровья.

Открытый космос, Луна, Марс, Венера, Ганимед – те места, где с огромным трудом закрепились первопроходцы, были в итоге оставлены. Жить там, где окружающая среда стремится быстро и болезненно тебя убить, в ограниченных объёмах, с постоянным риском их разгерметизации, – то ещё удовольствие. Но основным фактором, повлиявшим на решение свернуть обитаемые внеземные базы оказалось, конечно, воздействие космического излучения на организм человека. Воздействие, приводящее к непоправимым разрушениям макромолекул ДНК и РНК.

Семьдесят лет как в полуавтономном режиме функционируют российская космическая верфь, расположенная в троянской точке либрации L4 и китайская космическая верфь в точке L5. Две яркие звезды в ночном небе. Ежемесячные кратковременные сервисные миссии прекрасно справляются с диагностикой и обслуживанием огромных комплексов.

Станции обеспечивают полный цикл производства. От переработки астероидов до создания любой сложной техники, необходимой для работы в космическом пространстве и на тех небесных телах, что интересны людям.

Автоматические зонды, отправленные отсюда почти сто лет назад, к настоящему времени обследовали уже все звёздные системы в радиусе десяти световых лет от Солнечной системы. От зондов, ушедших на разведку дальше данного расстояния, данные пока не поступали.

И вот какая штука.

В радиусе минимум десяти световых лет нет планет, куда человек даже гипотетически мог бы «переехать».

Планеты разведчики землян находили, да. Планет обнаружили и разведали очень много. Раскалённые шары, ледяные шары, практически лишённые атмосферы и магнитного поля. Газовые гиганты. Вот что находили земные зонды каждый раз, совершив головокружительный бросок через бездну.

Павел хлебной корочкой тщательно собрал остатки яичного желтка со сковородки. Простые привычные вещи – доесть завтрак, помыть посуду в речке, почистить зубы. Об отвлечённых материях, не касающихся его налаженной, в целом, жизни, думалось тяжело. Тем более о таких глобальных, как освоение космоса. Тем более после бессонной ночи.

«Шарик, остаёшься за старшего!» – обронил Павел привычную фразу, застегнул палатку изнутри, лёг на коврик.

«Всё равно день пропащий», – такой была его последняя мысль перед тем, как он открыл Приглашение и прошёл по ссылке.

2. Что бывает после того, как провалился в кроличью нору

Павел не считал себя интровертом, хотя по сути им являлся. Иначе с чего бы весёлым городским тусовкам он предпочитал одиночные путешествия. Сначала пешие, а впоследствии – водные, на каяке, по горным рекам.

Пристрастился Паша к этому делу ещё в институте.

Ах, юность беззаботная. Как, оказывается, много у него было свободного времени тогда! Одни летние каникулы чего стоили. Но учёба закончилась, закончились обязательные двухмесячные военные сборы, и Кузнецов вышел на работу.

Отпуск молодым специалистам по устоявшейся традиции давали зимой. По крайней мере в том учреждении, куда по распределению угодил Кузнецов. А зимой вода в русских широтах покрывается льдом и для водного туризма совершенно не годится. Катание на сноуборде обеспечивало молодому человеку приятную альтернативу, но экстремальные сплавы он, конечно, любил неизмеримо больше.

Безысходность, казалось бы…

Но голова человеку, как мы знаем, дадена не токмо чтобы шапку носить. Высмотрев идею в сети, Паша всё лето теперь проводил как можно дальше к востоку от места работы. Благодаря разнице во времени молодой человек ежедневно получал почти полдня свободы.

С обеда и до позднего вечера Павел работал в Подмосковье, принимал и оформлял очередную партию тех, кому в этот день «не повезло». В движении, на воде, таким образом, ему удавалось провести три—четыре утренних часа. Зато какое насыщенное это было время!

Скользя по вершинам валов, прошибая пенные бочки, юркий каяк под управлением Павла исполнял слалом в сложном пороге.

«Крен от струи! Крен от улова! Оп, неудачка, упал… Эскимосский переворот. Встал. Прём дальше!»

И всё это под соответствующую бравурную музыку, звучащую в голове посредством онлайн—трансляции прямо из глобальной сети.

Паша просто не представлял себе лучшего времяпрепровождения.

Многие часы напряжённой гребли отточили фигуру молодого медика, выгодно выделяя его среди городских «качков» с их искусственно надутыми мышцами. Понятно, что внимание девушек не обошло его стороной. А стеснительный Павел не спешил знакомиться, ожидая её, любимую, единственную. Дурачок, конечно, скажете вы. Но что поделать. Таким его воспитали.

Девушки же – создания не только нежные, хрупкие, утончённые, но и довольно хитрые. Если им вдруг приглянулся молодой человек, в процессе его обольщения и последующего приручения они зачастую проявляют чудеса изобретательности и поразительную смелость. Наивный Паша, например, всегда был свято уверен, что той осенью совершенно случайно встретил Ирину на одной из пересадочных станций метро. В толпе мелькнуло знакомое лицо, и вот она уже стоит рядом, трясёт его за рукав и заразительно смеётся.

Они познакомились еще когда Павел учился в «Сеченовке». Ирина была сестрой Кирилла, – его одногруппника, поэтому часто оказывалась вместе с братом там, где дружная компания студентов проводила свободное время. Она была младше любого в их компании, и все тогда относились к ней, как к некоторому необременительному приложению к Кириллу.

Им тогда очень нравились интерактивные виртуальные развлекательные шоу, виртуальные же командные гонки и «стрелялки», а в реале – боулинг и крутые горки в аквапарках. Зимой – сноуборд и лыжи. Где они тогда только не побывали, чем только не увлекались!

Потом учёба закончилась, прежней компанией стало собираться всё сложнее.

И вот эта «случайная» встреча. Паша решил, что это судьба.

Стояла дождливая осень. Москвичи спешили разбежаться по своим уютным жилищам, но молодым людям ни до кого не было дела. Они болтали как добрые старые знакомые, шли, никуда не спеша, зачем-то подбирали мокрые медово-желтоватые и багрово-красные кленовые листья. Потом пара забрела в парк и пристроилась на скамейку под навесом. Иринка пододвинулась ближе, положила голову на плечо Паше. Тот несмело приобнял девушку за плечи и весь внутренне затрепетал. Ощущения были настолько непривычными, что Кузнецов решил, что наконец, вот она, та самая, единственная, нашлась.

Детишки из окрестных дворов бегали вокруг, не обращая внимания на одинокую парочку на скамейке. Было очевидно, что мальчишки организовали локальную сеть и играли в виртуальный страйкбол. Со стороны это выглядело очень забавно. Ребята метались среди деревьев, падали, перекатывались, вскрикивали невпопад. На самом деле, для них в дополненной реальности шёл нешуточный бой. В виртуальном поле парка сверкали лазерные росчерки, взрывы гранат. Наноботы, повинуясь алгоритму, чётко фиксировали удачные попадания, и либо обездвиживали «раненые» конечности, либо временно замораживали «убитых». При этом виртуальные уколы были довольно болезненны для участников. Кузнецов прекрасно помнил всё это по своему счастливому, не такому уж и давно прошедшему детству.

Потом Иринка пожаловалась на холод и предложила зайти в кафе или ресторан. Паша проверил свой счёт и решил шикануть. Через полчаса они уже лакомились невероятно вкусными креветками под названием «любимые семечки Мао» и яблоками в карамели, запивая всё это сливовым вином.

Павел сам не понял, как получилось, что тем вечером Ирина оказалась у него в крохотной квартире-студии, которую в восемнадцать лет ему предоставило государство, в ознаменование перехода к совершеннолетию.

И вот, наконец, шторы задёрнуты…

То была ночь, которую драгоценной жемчужиной Павел всегда будет хранить в памяти. Утром Иринка плакала и рассказывала, что с детства была в него влюблена, и как жутко ревновала к «курицам», которые крутились рядом с Пашей.

Отнюдь не из тех, кого можно назвать ослепительно красивыми, Ирина по-своему мила. Невысокая блондинка, слегка склонная к полноте, непоседливая и романтичная. Её способность во всём находить что—то забавное очень импонировала Павлу. Еще она умела выдвигать различные авантюрные идеи – куда пойти вечером или в выходные, что посмотреть, что послушать. Музыкальные композиции, вытаскиваемые ею из глобальной сети, зачастую оказывались настоящими находками.

Зима пролетела незаметно. Молодые люди так увлеклись, что даже познакомили друг друга с родителями с обеих сторон, и Павел начал строить планы на переезд. После оформления отношений государство должно было предоставить новой семье большую двухкомнатную квартиру, забрав обратно в обменный фонд те студии, в которых они сейчас проживали. Всё шло к закономерному результату.

В конце февраля у Паши намечался отпуск, Ирина отпросилась с работы. И скоростной поезд увёз влюблённую парочку на Чёрное море, в Туапсе. Виртуальный счёт молодого человека одномоментно практически обнулился, но волшебные две недели того стоили. Море было холодным для купания, зато солнце грело почти по-летнему. Впрочем, молодые люди не заметили этого неудобства. Они даже умудрились немного загореть. А в большом бассейне отеля, наполненном морской водой, нагретой до комфортной температуры, молодые люди могли плавать хоть круглосуточно.

Катастрофа в отношениях грянула весной.

На майские праздники Павел каждый год отправлялся на Кавказ. Леса в ущельях с быстрыми речками там уже благоухали свежей зеленью, повсюду продавалась ароматная клубника, ну и в целом было здорово.

У Иришки же на эти дни были совершенно другие планы. И вообще, к выездам на природу она, как и подавляющее большинство современных Павлу обитателей мегаполисов, относилась крайне подозрительно.

Немного поразмыслив, молодой человек предложил компромисс – поездка в Краснодарский край отменяется, он соглашается на все мероприятия, запланированные девушкой, но та, алаверды, едет с ним на пару дней на Истру, с ночёвкой на берегу водохранилища.

– Тебе обязательно понравится! – уверял он, – там такой закат, что ты забудешь обо всём на свете!

В идеальном мире, который представлялся Паше в мечтах, он и Иришка вместе путешествовали по стране, сплавлялись на каяках. Представить девушку в лодке на бурной воде было очень сложно, поэтому начать молодой человек решил с малого.

***

Арендованный на два дня беспилотный мОбиль, тихо вздохнув, запечатал двери. Тёмным призраком остался стоять он на верхней стоянке. Приключение началось.

Лес обступил влюблённую пару со всех сторон. Отовсюду доносились шорохи, чьи-то тихие вздохи; казалось, в чернильной тени притаилось что-то страшное. Ирина в ступоре осмотрелась по сторонам, – она впервые в жизни оказалась вне надёжных стен, удобного интерфейса и услуг доставки. Паша привычным движением закинул за спину рюкзак и щёлкнул несколько раз языком, подзывая Шарика. Внезапное появление робопса из-за машины ужасно напугало Ирину.

Шарик – верный спутник во всех вылазках Паши. Шарик, – шарик и есть, – просто колобок цвета хаки, безо всяких там нашлёпок и наклеек. С виду безобидный робот-помощник, но он и лютого зверя отгонит, и от человека лихого защитит, и на воде, если понадобится, выручит. А в разведке речных порогов Шарик просто незаменим. Ещё он снимает потрясающие трёхмерные фильмы о том, как Паша мастерски проходит какой-нибудь очередной сложный участок реки.

Но самая замечательная конструктивная особенность робопса – способность отпугивать насекомых. В радиусе около двадцати метров не бывает комаров, мошки, гнуса. В первой же своей таёжной вылазке Павел имел неосторожность отправить робота далеко вперёд, на разведку, и, пока тот по срочному вызову мчался обратно, гнус успел облепить незащищённые участки тела, заползти под воротник и в манжеты. Ох и страшную рожу следующим утром Кузнецов увидел в зеркале!

Павел, нарочито весело напевая, помогал Иришке спускаться по каменистой тропинке. А та, с опаской поглядывая на высоченные деревья, смыкающиеся кронами над головой, обречённо плелась на шаг позади. Вечно улыбающееся лицо её странно сосредоточено. Идти до берега всего ничего – метров сто, но чувствовалось, что на преодоление этого пустячного расстояния девушка тратит все свои моральные и физические силы.

На песчаном пляже для таких сумасшедших, как они, кто—то установил деревянные скамьи и даже приготовил место для костра, обложенное камнями.

– Ты собираешься сделать открытый огонь? – почти с ужасом спросила Иришка, наблюдая, как Павел, освободившись от поклажи, раскладывает в очаге вынутые из рюкзака поленья. Она даже «забыла» на время свою привычку слитно тараторить.

– Не сделать, а развести. И еще мы сейчас будем на огне запекать сосиски, смотреть на него, на закат, и на догорающие угли. Ну и греться.

Вечерело, появился ветерок. С воды потянуло прохладой.

– Можно я лучше погреюсь в мОбиле?

– С ума сошла, сиди давай, всё пропустишь, – поджигая растопку и яростно дуя на неё, пыхтел Павел, – мы договорились же, сегодня и завтра ты со мной. С послезавтрашнего дня начинаем выполнять твои планы. С удовольствием с тобой на живую Селесту пойду. И на этих, как их там…

– У—у—у, это ж мне ещё дожить надо! – канючила Иришка, сворачивая губы капризным бантиком.

Ароматный запах запекаемых на углях колбасок вскоре заполнил окружающий воздух. Но аромат настоящей, не синтетической еды оставил Иришку равнодушной, девушка продолжила ныть:

– Это же бензопире—ен, канцероген жуткий! Ты уверен, что это съедобно?

– Это вкусно, попробуй! – Павел протянул горячую сосиску на походной вилке. Иришка сморщила нос, сделала страшную гримасу, всячески подчёркивая ужас ситуации. Но, взглянув на лицо своего спутника, сделала над собой огромное усилие и откусила кусочек. Без аппетита прожевала и с трудом проглотила непривычную пищу.

Первый «блокпост» сдан, и вот они сидят у костра, провожая взглядами солнце, садящееся за лес на противоположном берегу. Оттуда по гладкому зеркалу водоёма тянется красная зыбкая дорожка, растворяется в сумерках прошедший день. Редкие перья остроносых облаков с раскалёнными закатом боками медленно плывут за горизонт, да поздние птицы щебечут за спиной в густых ветвях.

Входящие вызовы заблокированы. Единственное, что мешает насладиться вечером, – неожиданно выскакивающая на периферию зрения реклама. От рекламы приходилось привычно отмахиваться.

Павел чувствовал себя самым счастливым человеком на свете. Тёплая, родная Иринка тесно прижималась, положив голову к нему на плечо. Его рука покоилась у неё на талии. Догорающие угли костра тлели драгоценными рубинами. Всё, как мечталось. Идиллия.

– Кирилл со Светой и Толя с Оксанкой сейчас в Вирт-Диване. Погнали туда, а?

Пашу аж подбросило от неожиданного вопроса. До него не сразу дошло, что Иришка на самом деле не с ним, а в модном виртуальном клубе, где в данный момент резвится её брат с друзьями.

– Выключи, выключи эту дрянь! – заорал он, имея в виду, конечно, виртуальную реальность, в которую убежала от него подруга.

Ирина обиженно поджала губы, но тотчас же вся вернулась к нему.

Они сидели на скамейке ещё какое—то время, пока краски заката не погасли окончательно, и не потускнели угли в костре. Уютное тепло от импровизированного очага вытеснила вечерняя прохлада и запах влажной земли. От речки потянуло сыростью. Опять становилось холодно.

– Давай устраиваться на ночёвку, – нарочито бодрым голосом произнёс Павел.

Палатка давно стоит, внутренний подогрев заранее включен. Внутри палатки очень комфортно. Коврик и спальники тёплые, мягкие…

Однако, невозможно спать, когда рядом крутится взведённая пружина. Иришка подскакивает при каждом раздающемся снаружи шорохе и подолгу сидит, уставившись в темноту. Паше приходится её успокаивать, уговаривать снова лечь, убеждая всякий раз, что опасности нет, и Шарик справится с любой проблемой. Через пять минут всё повторяется.

Где—то после полуночи Иришка не выдержала, вывернулась из его объятий, быстро пробралась к выходу из палатки и начала шуршать там, пытаясь нащупать застёжку.

– Дай ключи, я пойду спать в мОбиль, – услышал Павел фразу, произнесённую хотя и шёпотом, но тоном весьма безапелляционным.

– На тропе темно, в мОбиле сейчас очень холодно, да и спать там на сидениях крайне неудобно, – еле ворочая языком, пробормотал осоловевший за время бессонных часов Павел.

– Если ключи не дашь, я сейчас пешком в город уйду!

Молодой человек попытался неловко пошутить, как делал уже не раз, вызывая улыбку у возлюбленной, но на этот раз всё иначе.

– Уймитесь женщина. Вы ведёте себя крайне нелогично!

После следующей фразы Иришки, в которой много непечатных слов про змей, муравьёв, клещей, цистит, а также пара нелестных отзывов о «его дурацких походах», Павел молча вылез наружу. Около получаса ушло на упаковывание вещей и палатки. Потом он утащил трясущуюся то ли от страха, то ли от холода девушку вверх по склону, к машине.

Сначала Паша задал маршрут к себе домой, но по дороге и его прорвало. В итоге молодые люди наговорили друг другу столько, что им уже проще разъехаться по своим студиям. Сначала Паша увёз Ирину в Северные Мытищи, затем поехал к себе, в Новые Химки. Хрупкая птица счастья упала, так и не расправив крылья.

***

После перехода по ссылке Кузнецов оказался в небольшом прямоугольном кабинете. Помещение виртуальной переговорной не блистало роскошью убранства. Ровные светло—жёлтые стены без окон, серая офисная мебель.

В поле информации сидящая за столом девушка позволила считать следующее:

«Симонова Ольга Юрьевна. Координатор миссии. Глава отдела по работе с личным составом проекта».

– Присаживайтесь, Павел Аркадьевич, очень рада вас видеть.

Павел сел на стул, стоящий у самого стола. Пространство за спиной казалось пустым и совершенно лишним. Слишком большая комната для двоих.

– Э—э, взаимно. Всё собирался навестить, но дела, дела, знаете ли.

Он сильно нервничал. Но вовсе не по поводу абстрактного межзвёздного перелёта. Просто девушка оказалась ослепительной красоткой. Точёные ноги, стройная, спортивная фигура, узкие запястья, длинные тонкие пальцы. И невероятные зелёные глаза. Светлые волосы собраны на затылке в аккуратный хвост.

Ольга Юрьевна в белой блузке с высоким воротничком. На бёдрах – узкая тёмно-синяя юбка до колен. На ногах – туфли на шпильках.

Чёткое понимание того, что реальная Ольга может выглядеть совсем иначе, не сильно помогало молодому человеку. Паше стало неуютно, и в какой-то момент даже перестало хватать воздуха.

Лёгкая улыбка на губах девушки поприветствовала его натужное «остроумие».

– Могу я обращаться к вам просто Павел? Я в ответ – просто Ольга.

– Совершенно не возражаю, – выдохнул Паша, внутренне немного расслабляясь. Ещё не хватало весь разговор бубнить этой красотке: «Ольга Юрьевна, Ольга Юрьевна».

– Отлично. Спасибо, Павел. Теперь о главном. Вы… Да, слушаю.

Павел тряс поднятой рукой, как в школе.

– Можно на ты?

– Конечно. Так вот. Ты, несомненно, озадачен приглашением, и гадаешь о том, что оно будет означать для тебя лично. Как отразится на твоей текущей жизни.

Ольга взяла паузу, ожидая подтверждения или опровержения, и, не дождавшись, продолжила.

– Увы, практически никак. Никто из участников программы, к сожалению, или к счастью – кому как, физически никуда не полетит. Но, в рамках подготовки к условиям обитания на другой планете участникам придётся пройти месячный интенсивный курс обучения.

– Вот сейчас вообще ничего не понял, – прокомментировал Павел.

– Теперь, собственно, обо всём по порядку, – не обращая внимания на его реплику, продолжила Ольга. – Полгода назад наш космический узел связи получил и расшифровал пакет сигналов от зонда, отправленного в систему Тау Кита около ста лет назад. Как ты, наверное, знаешь, это звезда спектрального класса G, класса жёлтых звёзд, к которому относится и наше Солнце. Находится на расстоянии двенадцати световых лет от нас. Данные предварительных наблюдений не вселяли оптимизма – на планетах данной системы не было обнаружено достаточно сильного магнитного поля, способного защитить от радиации. Но на четвёртой от звезды планете присутствовала довольно мощная кислородосодержащая атмосфера, в которой кроме углекислого газа был найден метан. Наличие метана – один из основных признаков того, что на планете есть своя биосфера. И разведчики решили отправить на поверхность единственный спускаемый модуль. Они обнаружили внизу высокоразвитую органическую жизнь. Богатую флору и фауну. Материки и океаны. Джунгли, болота, пустыни, населённые невероятными существами.

– Ого! – воскликнул Павел восторженно, – А почему об этом до сих пор не трубят все новостные каналы?

– Массив поступившей информации огромен. Пока шла расшифровка, пока принимались решения, что с этим всем делать… На некоторое время информацию решили попридержать. Единственное государство, с самого начала имевшее доступ к данным, кроме России – КНР.

– Странно, что за полгода не произошло никаких утечек в сеть. Китай? Причём тут Китай?

– Ничего странного. Ни с утечками, ни с Китаем. На самом высоком уровне в двух странах идёт обработка данных и просчитываются варианты развития событий. Подобных прецедентов до сих пор не было, ведь это первая обитаемая планета, которую удалось обнаружить.

До Павла вдруг до самого дошло. Про Китай. Краткий курс истории космонавтики входил в школьную программу. В прошлом столетии межгосударственные связи двух государств были гораздо крепче, чем на сегодняшний день. Сотрудничество захватывало все сферы, в том числе, конечно, космос. На зондах—разведчиках к звёздам улетали совместные, если можно так выразиться, «экипажи» двух стран – матрицы сознаний реальных людей. Как правило, пара матриц – один космонавт и один тайконавт. По прибытии в систему они выходили из многодесятилетнего «спящего режима», и с помощью исполнительных механизмов, имеющихся на зондах, исследовали систему.

На «перспективную» планету разведчики имели возможность отправить спускаемый аппарат, начинённый миниатюрными летающими дронами и прочей интересной техникой. Управление этой техникой производилось с орбитального модуля при помощи сети спутников. Разведчики заранее, ещё на подходе, «расставляли» эти спутники по необходимым орбитам вокруг обследуемой ими планеты.

Закончив работу и отправив на Землю добытую информацию, матрицы сознаний переходили в энергосберегающий режим и навечно погружались в сладкие виртуальные сны.

Ольга, тем временем, продолжила:

– Что касается нашей миссии. На моём уровне нет доступа к информации о принятии столь важных решений, но план действий разработан, принят и выполняется. В моём списке уже две сотни добровольцев. Космическая верфь заканчивает модернизацию одного из кораблей, предназначавшегося для очередной исследовательской миссии.

Предвосхищая дальнейшие вопросы, Ольга грубыми штрихами преподнесла Павлу суть всего проекта:

– Условия на поверхности открытой планеты не предполагают возможности существования высокоразвитых существ с планеты Земля. Более плотная, чем наша, атмосфера, бедная кислородом, с примесями ядовитых газов. Сила тяжести в полтора раза выше земной, но главное – намного более высокий радиационный фон. Прекрасный коктейль для желающих скончаться в ужасных муках. Миссия разведчиков проделала грандиозную работу. Кроме детальной картографии поверхности они произвели предварительную разведку полезных ископаемых, изучили флору и фауну планеты. В сообщении от них также был передан генетический код многих местных обитателей. На основе этого кода наши учёные модернизировали человеческий геном так, чтобы созданные на месте клоны воспринимали условия на поверхности планеты так же, как мы с тобой воспринимаем земные.

– А что человечеству даёт этот проект? От перенаселения не спасает. Ресурсы оттуда какие-то возить?

Ольга звонко смеётся.

– Двести лет туда-обратно? Хорошая шутка. Да и нет там ничего такого, чего бы мы не смогли добыть в Солнечной системе. Смысл полёта – зажечь ещё одну искру разума во вселенной. Наш мир хрупок, уникальная экосистема Земли может быть разбалансирована любым из множества факторов, да и звезда наша, Солнце, не вечна. Запасной анклав человечеству не помешает. Ну и воплотить в реальность давние помыслы древних и современных мыслителей, исполнить их мечты – это ли не великая цель?

Павел, впитывая информацию, быстро прикинул, что таукитянскому клону, не приведи господь, оказавшемуся на Земле, придётся весьма несладко.

Ольга, выдерживая паузу, нервно постукивала носком туфли по ножке стола. Получалось звонкое: «Динь, динь, динь». Как звон далёкого колокола. Увидев удивлённые глаза собеседника, она прекратила своё странное занятие и продолжила:

– Была воссоздана и модернизирована технология переноса человеческого сознания в тело клона, практически не имеющая смысла на перенаселённой Земле. Таким образом, цепочка действий для нас, если исключить подробности, вырисовывается следующая.

«Она сказала НАС! – отметил про себя Павел. – Как будто со мной дело уже решённое, да и сама Ольга тоже собирается в полёт».

– На Земле записываются матрицы сознаний добровольцев. Эти матрицы доставляются на космическую верфь, где они грузятся в межзвёздный корабль. Корабль доставляет нас в систему Тау Кита. Спускаемый модуль, отделившийся от корабля, садится на поверхность. На модуле имеется биореактор, где из местного биоматериала синтезируются все необходимые для создания клонов вещества. Далее, в инкубаторах выращиваются клоны. Для ускорения процесса при их создании частично используется трёхмерная печать. На корабле размещено всего десять инкубаторов. Предполагается поочерёдный выход из инкубаторов партий по десять женщин либо десять мужчин один раз в пять местных суток. В мозг свежесозданного клона переносится сознание человека с Земли, параллельно копируются все данные, хранившиеся в его памяти. Тела клонов могут точно повторять тела добровольцев, а могут быть индивидуально модернизированы, по согласованию с дизайнерами проекта.

Павлу внезапно очень захотелось оказаться на другой планете, неизведанной, таинственной, населённой странными существами. Он представил, что бы он хотел подправить в своём облике, облизнул пересохшие губы, и вдруг вспомнил Ирину.

«А кто мешает ей полететь со мной? – сформировался в его голове ответ самому себе, – Уговорю, и полетит!»

Неожиданно охрипшим голосом Кузнецов сказал:

– Я согласен. Где записываться?

Ольга звонко рассмеялась.

– Паша, ты выбиваешься в лидеры по минимальному времени с начала разговора до получения согласия. Обычно приходится уговаривать и объяснять гораздо дольше. Не торопись, пожалуйста, у тебя на самом деле есть довольно много времени на осмысление. Учти ещё такой аспект. У клонов, спроектированных нашими специалистами, будет отсутствовать вспомогательная сеть. Соответственно, и дополненной реальностью колонисты пользоваться не смогут. Дело даже не в том, что есть какие—то технические проблемы. На самом деле это решение принято на самом высоком уровне по предложению виртуального правительства и утверждено президентом.

– Как это? И в дальнейшем не планируется? – с недоумением вопросил Павел. Он плохо представлял себе жизнь в отсутствие тех возможностей, которые предоставляют глобальная сеть, виртуальные пространства и дополненная реальность.

– Предполагается, что колонисты сами будут определять свою судьбу. Если вдруг они решат, что им необходима подобная модификация, кто ж им запретит?

Ольга вдруг замерла на секунду, будто к чему—то прислушиваясь.

– Время, Паша. Тебе необходимо отправляться на работу. Не забывай, что ты, даже полетев к звёздам, остаёшься на Земле. В письме—приглашении появится ссылка, по которой в любое время ты сможешь попасть к нашему юристу на подписание договора. Когда окончательно всё осмыслишь, конечно. Моя ссылка остаётся активной. Если появятся какие—то вопросы, всегда буду рада видеть.

– Последний вопрос, – Павла мучала одна мысль.

– Да, конечно.

– Почему нельзя отправить корабль, дождаться его посадки, а уже затем матрицы сознаний для записи клонов передать на планету по лучу?

– Сам придумал?

– Ага, только что!

– На вводной лекции тебе в общих чертах объяснят технологию создания матриц. А если по простому – ни радиосигналом, ни даже по проводу сознание человека куда—либо отправить невозможно.

***

Павел очнулся в палатке на берегу реки Чуя.

Времени, действительно, оставалось только на то, чтобы быстро перекусить и «убежать» на работу.

3. Договор. Юрист, и, неожиданно, ещё кое-кто

Под окнами темнели сосны. Они росли на территории больницы, и их редкие немногочисленные стволы не скрывали высокий забор периметра, за которым шумели колёсами проносящиеся по трассе мОбили.

Павел, впрочем, не видел сосен и забора, не слышал шума. Мыслями он был где-то на полпути к созвездию Кита. Ещё не там, но уже и не на Земле.

Пару раз Паша выбирал свободную минутку и вызывал в дополненной реальности круговую панораму звёздного неба. Он оставался точкой-наблюдателем, приглушал свет Солнца и Луны и отыскивал неподалёку от Плеяд уже знакомое сочетание тусклых огоньков.

Чего уж скрывать перед самим собой – он жутко завидовал своему клону, который окажется на далёкой девственной планете.

Вчерашний пациент чувствовал себя неплохо. Паша даже поболтал с ним немного утром. В момент, когда паренька выбросило из боя, он, вместо того, чтобы лежать на коврике, как все нормальные люди во время подключения к виртуальной реальности, стоял, неловко пытаясь повторить телом и конечностями движения своего аватара. Соответственно, потеряв сознание, ухнул лицом вниз и расквасил нос. Никакого тебе инсульта и кровоизлияния в мозг. Банальное сотрясение.

«Бабу бы тебе хорошую!» – мысленно проворчал Павел, но назначения, впрочем, выписал другие. В них отсутствовали отсылки на прекрасный пол, зато значилось много витаминов.

На месте ему не сиделось. И он пошёл к Зине. С ней Паша уже раз двадцать виделся с утра, поэтому просто дошёл до прикрытой двери кабинета, где заседала старшая медсестра и заныл ещё из коридора.

– Зина—а?

– Чего тебе, ущербный, – голос медсестры прозвучал несколько неестественно. Павел возрадовался, что с ходу не ворвался в кабинет. Наверняка Жора у неё.

Дав время возможному ухажёру отойти за занавеску, Павел заглянул в кабинет.

– Я как в Москву вернусь, орешков тебе свежих кедровых привезу.

– Никак опять к ненаглядной своей намылился, жеребец?

– И мёду алтайского, натурального.

– Ну, говори уже!

– Зиночка, у меня там сейчас особо делать нечего, я свалю на час-полтора? Если кого привезут, оформишь? А если что серьёзное, выдёргивай меня, я мигом вернусь.

Зинаида выдержала паузу для придания солидности своему ответу.

– Ладно, иди. Про орехи не забудь.

– И про мёд, – донёсся из-за занавески в углу приглушённый мужской голос, дрожащий от смеха.

– И про мёд!

Медсестра махнула рукой на Пашу, выгоняя его из кабинета.

«Вот взрослые же вроде люди!» – открывая Приглашение, подумал тот.

И провалился по второй ссылке.

***

«Иннокентий Викторович Сутормин. Официальный юрист проекта».

Такая надпись сопровождала аватар солидного мужчины средних лет в его информационном поле. За редкими исключениями виртуальный слепок копировал реальную внешность собеседника, поэтому оригинал юриста был столь же представителен и суров, как и миниатюра на идентификационной карте. Иннокентий Викторович облачён в идеально подогнанный по фигуре деловой костюм, и при галстуке. Гладко зачёсанные назад тёмные жидкие волосы собраны на затылке в куцый хвостик.

Кабинет один в один повторял тот, в котором проходило первое собеседование.

«Похоже, разнообразием интерьеров в агентстве по межзвёздным перемещениям не заморачиваются», – усмехнулся Паша, поглядывая на стул в ожидании повторения прошлого сценария. В виртуальном мире, в принципе, невозможно устать, но просто торчать посреди помещения неуютно.

– Присаживайтесь, Павел Аркадьевич.

Юрист очень вежлив. Вытащив как будто из «воздуха» тонкую стопку бумажных листов и ручку, он пододвинул их через стол к Павлу.

– Прошу внимательно ознакомиться с текстом договора, и, при согласии, поставить подпись на каждом листе.

– Для чего вообще нужен этот договор и формальности? – поинтересовался на всякий случай Павел. Он давно уже забыл, когда подписывал что-то кроме медицинских назначений.

– Молодой человек, – тем же ровным голосом, ни на секунду не задумавшись, пустился в объяснения Иннокентий Викторович, – никакой договор не нужен нам с вами, как оригинальным представителям рода человеческого. Мы сами сможем постоять за себя если не в суде, то хотя бы в банальной драке. А вот матрица вашего сознания – сущность безобидная и бесправная. Для неё существование после записи может продолжаться либо в спящем состоянии, либо погружением в виртуальный мир, либо выходом в реал посредством исполнительных устройств, датчиков, камер, либо переносом в клонированное тело. Представьте себя на минуту этаким чистым сознанием. Понятия о том, где вы оказались после того, как вас вывели из спящего режима, у вас нет. Вы могли спать час, а могли и сто лет. Что вам внушат те, в чьих руках окажется ваше сознание, то вы и будете считать своей новой реальностью. Согласитесь, что очнуться в теле клона на разработке условных урановых рудников не слишком-то приятно.

Павел внутренне содрогнулся и кивнул.

– Данным договором мы, как сторона, ответственная за успешное выполнение миссии, берём на себя ответственность по перемещению матрицы вашего сознания на другую планету и гарантируем перенос её в мозг именно того клона, облик которого наш дизайнер заложит в программу, согласовав с вами все детали. С другой стороны, мы снимаем с себя всю ответственность за неудачный исход проекта и возможную утерю вашей матрицы. Вот тут прописаны обстоятельства, которые будут считаться форс-мажором.

– Может быть неудачный исход?

Юрист пару секунд «близоруким взглядом» таращился на Павла, не торопясь с ответом.

– Примерно два из десяти зондов-разведчиков исчезают бесследно. Инженеры связывают это с возможными отказами критически важных узлов межзвёздного корабля. Данная техника спроектирована на грани технологических возможностей человечества, и, несмотря на постоянное развитие на протяжении без малого сотни лет, продолжает оставаться экстремальной. Отказ практически любого механизма в полёте неминуемо приводит к мгновенному разрушению всей конструкции. Кроме перечисленных аспектов договор обязует вас посвятить месяц своей жизни на подготовку вашего сознания к выполнению миссии, а мы, с нашей стороны, обязуемся решить с вашим работодателем все вопросы по вашему отсутствию на работе в этот период.

«Похоже, всё будет крайне забавно!» – решил Павел, молча пододвинул к себе бумагу, бегло прочитал, перекладывая листы, затем взял ручку и подписал Договор.

Иннокентий Викторович продолжал монотонно бубнить.

– Данная виртуальная подпись будет действительна до тех пор, пока вы не посетите наш офис в Москве и лично не заверите все бумаги. Вам необходимо будет явиться в срок, начиная с сегодняшней даты по тридцатое сентября сего года по адресу: Никитский переулок, дом три, строение одиннадцать. Там всё здание отведено под наши офисы, не ошибётесь. Мой кабинет на втором этаже, с лестницы по коридору направо, табличка с фамилией на двери. Первого сентября для всех добровольцев начинается месячный курс подготовки. После удачной сдачи тестового экзамена вы будете уведомлены о времени и месте прохождения процедуры по созданию матрицы вашего сознания.

– Иннокентий Викторович, подскажите…

Павел оборвал фразу на середине, заметив, что глаза юриста остекленели, как бывает, когда с человеком внезапно кто-то выходит на связь.

– Тут ещё кое-кто с вами хочет пообщаться, – «вернулся» собеседник, – что—то мне подсказывает, этот человек сможет ответить на все оставшиеся вопросы. Засим откланиваюсь.

И Иннокентий Викторович исчез вместе с бумагами, а на его месте появилась грузная мужская фигура в строгом костюме. Лицо словно вырублено из тёмного камня, но в серых глазах, как будто просвечивающих Пашу насквозь, горел озорной огонёк. На столе, под широкими ладонями – тонкая тёмно—синяя папка.

Расслабленный до этого момента, воспринимающий происходящее больше как забавную игру, Павел моментально внутренне собирался.

Потому что в поле опознавания человек нёс вот такую запись—представление:

«Рокотов Игорь Иванович. Государственная служба безопасности России. Полковник».

***

– Привет, Павлик! Расслабься. Оля вот утверждает, что ты парень стрессоустойчивый, а ты что—то сразу бледнеешь при встрече с будущими близкими друзьями.

– З-здравствуйте, Игорь Иванович. Пока ничего не понимаю, – Паше стало вдруг неуютно, – где—то накосячил?

– Я здесь не потому, что за тобой есть какие—то старые грешки, – усмехнулся собеседник. – Тут вот какое дело… В этой папке лежат два дополнительных соглашения к уже подписанному тобой договору. Подписывать эти соглашения или нет, конечно, дело твоё. Но я очень… прямо вот очень рассчитываю на твоё положительное решение по обоим вопросам.

Офицер не спеша, аккуратно вынул из папки два листа бумаги. Тексты соглашений были крайне коротки. Павел быстро пробежался глазами по расплывающимся от волнения строчкам, прочёл два раза, чтобы успокоить разошедшееся сердце.

– Я что, уникум какой—то? – удивился он. Странный тремор завладел его руками, и Паше пришлось убрать их под стол.

Подпись первой бумаги означала согласие быть «разбуженным» уже в первой партии колонистов. Примерно через неделю после того, как посадочный модуль коснётся поверхности планеты. Ну, тут ладно, в конце концов, не ему отдуваться, а его второму «я».

На самом деле, тот человек, который ступит на другую планету, будет отдельной личностью, он начнёт свою, совершенно новую жизнь.

Очнувшийся на планете Новая Земля, он будет знать, что «записан» почти век назад. Его земной прототип, в лучшем случае, на данный момент будет уже седовласым старцем, имеющим мало шансов дождаться сигнала о благополучном завершении межзвёздного перелёта.

У клона будут, конечно, знания, умения, воспоминания, опыт земного Павла. Они, возможно, пригодятся ему на первых порах, но, в дальнейшем, скорее всего, будут только мешать. Поэтому Паша, по своему легкомыслию, не особо заботился о будущей судьбе своего инопланетного двойника.

Подпись же второго соглашения подтверждала согласие Павла по прохождении месячного инструктажа, запланированного на октябрь месяц, оставить текущую работу и поступить в распоряжение полковника Рокотова, с присвоением звания лейтенант. В сумме оклада, указанного в конце, кто—то явно ошибся, приписав пару лишних нолей.

– Особенный ты, Паша, особенный. Но об этом позже.

Офицер откинулся на спинку стула. Это предполагало, по всей видимости, не очень короткий разговор.

– Что касаемо первой бумажки, ты, думаю, понимаешь, что среди первых поселенцев с самого начала обязательно должен быть врач. А у тебя, кроме того, что ты врач—реаниматолог, есть уникальный опыт спасения человеческой жизни. Своими руками, без вспомогательных устройств.

На современном уровне развития технологий помощь пациентам оказывалась если не автономно, то, как минимум, дистанционно. Поэтому студенты—медики относились к практическим занятиям с некоторой брезгливостью. Многие не понимали, зачем это вообще нужно – самим возиться с реальными наглядными пособиями и с клонами—манекенами.

Но занятия были обязательными к посещению и на них допускалось только личное присутствие. Для многих учёба заканчивалась с началом практики. Ты, допустим, выдержал пытку с манипуляциями по проведению искусственного дыхания и непрямого массажа сердца. А как тебе прямой массаж? Вскрытие грудной клетки ужасающими уже своим видом блестящими хирургическими инструментами. И остывающее сердце в руках.

Павел не любил вспоминать случаи, когда ему пришлось применить свои умения.

В позапрошлом году, в Карелии, Павел вытащил из воды и откачал рыбака. А за год до этого, на Приполярном Урале, ему довелось реанимировать и неделю лечить охотника—манси, потрёпанного диким зверем.

Как он, оказывается, заблуждался, считая эти происшествия никем не замеченными!

– Вопрос по второму соглашению объяснить сложнее, согласен, – продолжал между тем полковник.

– Я бы сказал, невозможно, – вставил Павел, – какой из меня лейтенант спецслужб? С шестого класса меня по медицинской стезе запустили, без вариантов.

– Система распределения – одна из тех вещей, кстати, которую нам с тобой тоже предстоит ломать.

– С чего вы взяли, что её надо ломать, и что кто—то позволит вам это делать? – удивился Паша. Многие аспекты текущего мироустройства казались ему правильными и незыблемыми. В том числе и то, что ещё с начальной школы производится отбор и перемещение части учащихся в «академии для умников», где готовят творческую, техническую и интеллектуальную элиту. А остальных детей также постепенно распределяют так, чтобы к окончанию образовательного процесса каждый чётко понимал, кем он будет в жизни.

– Павлик, вспомни, в детстве разве не ты мечтал стать знаменитым музыкантом? Или, позже, гениальным конструктором? Куда оно всё делось? – вопросил полковник, и продолжил, не дожидаясь ответа. – Беда в том, что выпускники современных технических вузов, вливающиеся в трудовые и научные коллективы, не то что не в состоянии предложить что—то новое, они с трудом поддерживают уровень технологий на том уровне, на который наши предки вышли семьдесят лет назад. Нет среди молодёжи новых Энштейнов, нет Ландау и Курчатовых. Да что говорить, Северяниных и Айвазовских тоже, увы, нет. И возникла такая крамольная мысль. Не отсеиваются ли будущие гении ещё в школе? Ведь не секрет, что многие великие прошлых столетий в процессе учёбы вовсе не демонстрировали выдающихся успехов, а, напротив, были банальными двоечниками! И ещё одна проблема, если подумать более широко. В связи с доступностью любой информации в каждый момент времени, даже не по запросу, а по факту того, что человек чего—то не знает, его вспомогательная сеть, распознав в звуковом и визуальном потоке какую—то сложную для восприятия своего клиента вещь, тут же формирует подсказку. В результате мы можем воочию наблюдать регресс мыслительных способностей человека, утрату способности долговременного хранения в памяти больших объёмов информации. Грубо говоря, мы стремительно тупеем. Вот скажи, Паша, какую ты книгу последнюю прочитал?

– Чего? Книгу? Зачем это? – Паша потерялся, словно на экзамене.

– Да, действительно… Мог бы и не спрашивать. Ладно, забей. А ломать систему меня уполномочили оба правительства и президент. У нас есть чёткий план реконструкции устоявшегося порядка. Текущая система устарела и ведёт человечество к регрессу. Это, если хочешь, эволюция, Паша. И освоение планеты, куда вы сейчас отправляетесь, лишь малая часть этого плана. Правильный пиар мероприятия вполне может всколыхнуть общество, разгонит, так сказать, застоявшуюся кровь. Ты на своём месте просто не можешь оценить всю глубину пропасти, в которую уже летит цивилизация. Хотя отдельные признаки катастрофы, конечно, видишь.

– Что я, например, должен увидеть? Уровень жизни среднестатистического гражданина России и Союза достаточно высок в сравнении с той же Европой. Безработицы – нет. Инфляции, сколько могу судить, тоже. Для каждого гражданина решена жилищная проблема. Все социально значимые службы работают превосходно. Наша армия самая сильная в мире. Подобный нашему уровень технологий после экономического коллапса западной финансовой системы и энергетического мирового кризиса может поддерживать разве что коммунистический Китай. Меня, лично, всё устраивает. Жить есть где, есть перспектива переехать в новую квартиру… зарплату начисляют вовремя. Езжу по всей стране. Делаю, что хочу… Зачем менять?

– Твои слова прям мёд по сердцу старого служаки. Я б тебя взял уже просто штатным работником службы информации и пропаганды…

Полковник изучал молодого человека пару секунд. Глаза его смеялись. Паше стало неловко, но он не подал вида. Он, конечно, произнёс сейчас довольно пафосную речь, но где он не прав?

– Ну, то есть, тебя вообще ничего не настораживает? – услышал он насмешливый вопрос.

– Нет, конечно! – мысли беспорядочно теснились в голове. Где он не прав? Всё ведь верно сказал, и полковник сам подтвердил, что ему понравились слова Паши.

– А если конкретно по твоей больнице, по пациентам, есть какие тенденции может, неприятные?

Павел вывел перед собой графики поступлений последнего года, потом десятилетия.

– Ну… Если рассматривать декаду, то, пожалуй, наблюдается динамика по увеличению поступлений клиентов с последствиями от неудачных самоубийств.

– А сколько удачных, ты в курсе?

Зачем гадать, если можно просто взять информацию из сети. Паша молча развернул перед собой ещё одну картинку. Статистику смертности по стране. Если первый график был довольно пологим, то кривые второго взлетали вверх по экспоненте.

– Почему такое происходит? – Паша действительно не понимал, и ждал логичного ответа.

Полковник снова не торопился с ответом. Он принял скучающий вид, пожал плечами и вытянул ноги под столом. Послышалось клацанье запонок о твёрдую столешницу – Рокотов положил ладони поверх бумаг.

– В основном, молодёжь. Причины разные. Скука, неразделённая любовь, пресыщение. В основном, те, кто не нашёл себя в этом мире. Мы же называем это просто – прогрессирующий инфантилизм на фоне стабильности в обществе. Возможно, как раз, виновато отсутствие самореализации, возможностей и желания к таковому. Для молодых людей всё слишком чётко расписано на годы вперёд. И очень трудно выскочить из колеи. Но выход, как видишь, всегда находится. Самый простой и действенный. Есть ещё один немаловажный фактор. Над многими, особо впечатлительными, довлеет некое, назовём его так, ощущение несвободы. Думаю, как врач, ты, несомненно, в курсе, что медицинская система нашего государства с помощью наноботов анимы и сетей отслеживает состояние здоровья каждого гражданина. Польза от этого неоспорима. Анима выявляет те проблемы, с которыми люди не могут справиться сами, на месте, и каждому приходит оповещение о времени, когда он должен пройти диспансеризацию, или, не дай бог, лечь на операцию. Не скрою, силовым ведомствам также открыт доступ к любым сетевым данным. Это означает, что местоположение, а также любые действия отдельного индивидуума давно уже секрет Полишинеля.

Павел не знал, кто такой Полишинель, и что означает данное расхожее выражение, но внутренний личный помощник монотонным голосом всё ему моментально разъяснил.

Полковник, между тем, продолжил рассказ.

– При том, что у нас гораздо более социальное государство, чем государства современного условного Запада, там нет такой ужасающей статистики. Хотя, конечно, общая динамика та же. Смертность превышает рождаемость во всех странах, но у нас сокращение населения происходит быстрее. График рождаемости расходится с графиком смертности почти зеркально. Демографическая ситуация ещё пятьдесят лет назад была прекрасна. Не в последнюю очередь, конечно, за счёт миграции середины прошлого столетия. Как раз тогда Россия стала привлекательной страной для миллионов иммигрантов. Но на сегодняшний день, увы, что имеем, то имеем.

– И что вы собираетесь со всем этим делать?

– Мы считаем, нашему обществу необходима встряска, постановка перед ним значимых целей. Создание условий для молодёжи к творческому поиску самих себя. Плюс постепенный вывод из виртуального мира в реальный.

– Это, мне кажется, вряд ли возможно. Я про виртуальный мир. Все давно уже там. Тусня вся… Массу дел можно решить в две секунды.

– В этом и есть основная проблема. Образно выражаясь, мы сами незаметно загнали себя в удобную золотую клетку. И при этом всех всё устраивает. Казалось бы, люди получили в свои руки прекрасный инструмент для творчества, для самовыражения. Но чем занимаются они в глобальной сети? Восемьдесят процентов времени тратится на просмотр произведений порно индустрии, поиск виртуального сексуального партнёра и на интерактивный секс.

Павел слегка покраснел, вспомнив непродолжительный отрезок своей жизни. Грешен, что сказать.

– Оставшиеся двадцать процентов – удалённый доступ на работу, котики, игры, развлечения и пользовательские локальные виртуальные миры. Видел американский Пэрэдайз Юнивёсити?

Павел кивнул. Да, конечно, он видел.

– Сногсшибательная штука, верно? Они там все путешествуют на сверхсветовых скоростях, снуют с планеты на планету с помощью кабинок—транспортеров. Реально круто, я б и сам там залип… Но, убежав туда, они забыли про космос настоящий. У нас звёздная экспансия реальная, а у них, хе—хе, виртуальная. С другой стороны, что им ещё остаётся делать. Ресурсы они свои прокутили ещё в прошлом столетии. А у нас ещё кой что осталось, да. Честь и хвала предкам нашим великим, землепроходцам. …Представляешь, какой вой начнётся, когда мир узнает про экспедицию? Эти русские решили загадить ещё одну планету! Они не спросили мнения международных зоозащитников! Они будут охотиться на инопланетных зверушек как древние варвары и всяко попирать зверушечьи права! Так что мы погодим пока делать преждевременные заявления, не дай бог кому придёт в голову пальнуть чем—нибудь по космической верфи. Вот улетит птичка к звёздам… Впрочем, я отвлёкся. Тебе, как врачу, должны быть известны случаи выхода из строя Анимы. Допустим, от сильного удара током, или от облучения. Когда человек теряет возможность входа в глобальную сеть.

– Конечно. Кто—то из исследователей уловил сходство с последствиями от лоботомии. Даже после восстановления популяции наноботов в крови с помощью инъекций и повторной активации Анимы подобные люди остаются молчаливыми и замкнутыми. И в то же время легко внушаемыми.

– Суггестия это называется, Паша. Извини, продолжай.

– Чаще всего к полноценной жизни такие люди вернуться больше не могут. Специалисты связывают это с тем, что шок, вызванный внезапной утерей связи с тем миром, к которому они привыкли, оказывается слишком сильным для психики.

– Красавчик. Как по нотам шпаришь. А теперь скажи, дружок, как ты используешь свою Аниму, когда находишься вдалеке от мегаполиса, в лесу.

– Как, как… Всё выключаю, оставляю только метки сторон света и текущее время.

– А если совсем всё вырубить?

– Да пофиг. Могу и всё вырубить.

Игорь Иванович театрально приподнял руки.

– Па—ба—ам! Поздравляю тебя, Павлик, ты один из ста семидесяти трёх тысяч трёхсот пяти человек во всём Союзе Свободных Республик, кто может обойтись без всемирной паутины, и при этом не потерять рассудок.

Рокотов радовался, как казалось Павлу, совершенно искренне.

– Это мы с тобой возвращаемся в начало разговора, где ты усомнился в собственной уникальности. Можешь представить, – во всей России двести тридцать миллионов, плюс в Союзе ещё сто шестьдесят миллионов. И из них всего четыре с половиной процента действительно свободных людей. Чтобы устроить зомби—апокалипсис в стране, достаточно вывести из строя все наши дата—центры.

– Сто семьдесят три тысячи тоже немало, – проворчал потрясённый услышанным Павел. Полученная только что информация несколько шокировала его. Отбивался он уже больше по инерции, – зачем именно Я вам нужен?

– Мог бы и сам догадаться. Из этого количества большая часть – люди в преклонном возрасте, а остальные – уже давно при деле. Часть в правительстве, часть – духовенство, часть – силовики. К оставшимся одиннадцати приходит Рокотов Игорь Иванович и подсовывает им вот такую же бумажку.

– А чем, собственно, буду заниматься я у вас на службе? И остальные?

Офицер неожиданно подмигнул.

– Тем, чем любишь заниматься больше всего – кататься на каяке.

– Я уже немного устал от ваших шуток, Игорь Иванович. Сами понимаете, голова пухнет от всего этого.

– Я почти не шучу, Паша. Кому—то ведь надо будет заниматься с молодёжью в реальном мире, когда они вдруг там очнутся. Сам понимаешь, резко отключить мы сможем лишь самых молодых. Срочно понадобятся кадры, ответственные за молодёжную политику в регионах страны и республиках Союза. Очень пригодятся, например, знания и умения, приобретённые тобой в походах. Мы, оберегая жизни и здоровье детей, совершенно оторвали их от природы. Сначала, выпустив массу идиотских предписаний и инструкций, согласно которым стало практически невозможно вывести их в лес, а затем показав им прекрасный манящий виртуальный мир и дополненную реальность. Так что, даже просто учить подростков гребле на каяке и водить их в походы кому—то будет нужно.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.