Ольга Алексеева
На расстоянии кадра

– Вам придется подождать некоторое время. Он сейчас занят. Или, если хотите, с вами может работать наш второй, более молодой фотограф.

– Нет, спасибо, я подожду. Второй, боюсь, мне не сможет ничем помочь, – поспешила отвергнуть замену я. Девушка как-то странно на меня посмотрела, затем дежурно улыбнулась.

– Хорошо, тогда я вас приглашу, как только он освободится, – она вернулась к своим делам, предоставив мне самой себя развлекать в ожидании.

Я, не имея ничего лучшего, решила заняться просмотром работ, которыми были увешаны почти все стены помещения. И надо сказать, тут было на что посмотреть.

Прежде, чем идти в эту студию, я очень долго искала подходящего фотографа, наводила справки и расспрашивала знакомых. И все мои исследования сошлись в этой точке. По мнению многих – это один из лучших профессионалов в городе.

И вот, я хожу вдоль стен и понимаю, что я нашла именно то, что искала. Я не просто вижу картинки, я чувствую то, что на них происходит; я понимаю что хотел человек показать, когда делал эти фотографии. Нет какой-то определенной направленности или тематики фотографий. Здесь собрано все: животные, природа, люди… люди разные: грустные и веселые, одинокие и в компании, влюбленные и агрессивные, взрослые и дети, задумчивые, рассеянные, мечтательные, сосредоточенные… За каждой из этих фотографий я вижу человека, который обожает жизнь и просто кричит окружающим о том, что они должны обратить свое внимание на ее разностороннюю красоту. Я вижу художника, который не просто запечатлевает мгновение. Он видит суть, смысл. Испытывает всплеск эмоций, который не позволяет ему пройти мимо, не захватив, не нарисовав этот кадр, преступно забыв его. В моей голове тут же сам собой появился образ этого человека: пожилой художник, страстный, эмоциональный, немного рассеянный, добродушный, с насмешливыми глазами. Он не любит работу в стенах, он скиталец, который смотрит на мир под другим углом.

Мне казалось, что я посмотрела уже достаточно, когда одна из работ заставила меня замереть на месте. Это была иллюстрация моего детства. Меня часто отправляли в деревню на летние каникулы. Мне нравилось там: беззаботная жизнь, лес, речка, горы, свежий воздух… но одно место мне было дороже всего. Там была скала, окруженная лесом с одной стороны и обрывающаяся отвесным спуском к широкой реке с другой стороны. Глядя на фотографию, я почувствовала, как чувствовала себя переполненным эмоциями подростком: мне захотелось взмахнуть руками, как крыльями, и полететь в синее бескрайнее небо. Страстное желание полета, как у барышень классической литературы: ветер, простор, свобода и таинственное бесконечное будущее впереди.

– С вами все в порядке? – прозвучал из реальности озадаченный голос девушки за стойкой.

Я очнулась словно от опьянения и поняла: воспоминания и эмоции настолько поглотили меня, что по моим щекам текли слезы. Стараясь справиться с собой и уничтожить следы своей преступной чувствительности, я поспешила успокоить девушку:

– Да, все хорошо… обычно я не настолько эмоциональна при просмотре фотографий…

Девушка с пониманием кивнула и ответила:

– У нас такое бывает здесь иногда. Если вам необходимо зеркало, то в конце коридора справа есть туалетная комната для посетителей. Там вы сможете умыться и привести себя в порядок.

Что со мной не так? Меня выбила из колеи обычная фотография! Да, на ней изображен кусочек пейзажа из моего детства. Но это же не повод плакать навзрыд на глазах у незнакомых людей!

Нервно теребя бумажную салфетку, я дошла до конца коридора и замерла в нерешительности: прямо передо мной, слева и справа от меня были одинаковые двери. Коридор плохо освещен. Возвращаться к девушке в приемной и выставлять себя в еще более глупом свете совершенно не хотелось. Но я никак не могла вспомнить о какой двери она говорила. Право, лево, прямо… Хоть бы таблички повесили или раскрасили их в разные цвета что ли: вряд ли хоть один посетитель прошел бы мимо розовой двери в зеленый горошек… О боже! О чем я думаю!

Глубоко вздохнув, я повернула ручку двери слева от меня. Дверь открылась, и комната встретила меня красным полумраком. Проявочная. Великолепно! Уже почти закрыв дверь обратно, я заметила развешенные на натянутой леске свежие фото. Таинство проявки всегда манило меня. И тот факт, что фотограф до сих пор предпочитает работать с пленкой, говорило в его пользу. Настоящий художник старой закалки. Я шагнула в комнату и прикрыла за собой дверь.

Когда через некоторое время позади меня негромко хлопнула дверь, я вздрогнула от неожиданности: я потеряла счет времени, опять погрузившись в изображения, сделанные чьей-то умелой рукой.

Я резко повернулась. Справа от меня вспыхнуло бра. Оно излучало мягкий неяркий свет, но после тусклого освещения красной лампы, мне показалось, что на меня направили мощный прожектор, ослепивший меня на мгновение. Когда мои глаза привыкли к свету, я увидела молодого мужчину, который замер на пороге. Он рассматривал меня так же внимательно и настороженно, как и я его. Темные немного волнистые волосы. Выше меня. Худощавый. Потрёпанные джинсы, рубашка с закатанными до локтя рукавами, спортивная обувь. Мой взгляд вернулся к его лицу. Симпатичный. Светлые серьезные глаза. Прямой нос. Четко очерченные губы. И опять глаза. Не смотря на его мальчишеский внешний вид, морщинки вокруг глаз, пожалуй, говорят, что он едва ли младше меня…

– Простите, я нечаянно зашла сюда, я заблудилась… – опомнилась я и начала оправдываться.

Он медленно спустил сумку с плеча и шагнул ко мне, оставляя ее возле двери. Что-то такое мелькнуло в его глазах, какая-то тень эмоций пробежала по лицу, хотя ни единый мускул не дрогнул, что-то незримо изменилось в его выражении.

– Потрясающие фотографии! – я, нервничая, повернулась опять к развешанным снимкам и неосознанно указала на них рукой, чтобы он понял о чем я говорю. И почувствовала, как его пальцы скользнули от моей кисти к моему предплечью. Вслед за его прикосновением по моей коже пронеслись неконтролируемые мурашки. Мышцы спины напряглись в ожидании. В голове помутнело. Его вторая рука легла на мою талию и властно развернула меня. Во рту пересохло. Я замерла. Я смотрела прямо перед собой, на его грудь и шею. На легкую щетину на подбородке. Я не могла заставить себя поднять глаза выше. Я слишком остро чувствовала те участки кожи, к которым он прикасался. Как ожоги. Приятные ожоги. У меня начала кружиться голова. Я судорожно вдохнула, и это было фатальной ошибкой. Я почувствовала его запах. Такой мужской, приятный, пьянящий… Мои ноги подкосились, и я схватилась за его плечо. Его рука скользнула с моего предплечья на мою щеку. Я закрыла глаза. Ощущения стали еще ярче. Он мягко убрал волосы с моего лица. Его вторая рука тоже поднялась к моему лицу. Он дождался, пока я открою глаза. Наши взгляды встретились. И что-то будто щелкнуло между нами. Мы поняли друг друга, настроились на волну друг друга, не произнеся ни единого слова. Некоторое время мы так и стояли, глядя друг другу в глаза. Я таяла под его прямым, решительным взглядом. Я тонула в его тепле. Он с силой притянул меня к себе и поцеловал… У меня не было ни сил, ни желания сопротивляться. Я жаждала этого поцелуя каждой клеточкой своего тела. Жаркая волна пронеслась по моему телу и подгоняемая этой волной, я запустила свои пальцы в его волосы, прижалась к нему всем телом и глубоко вдохнула его запах…

Минуты текли, переходя, как мне казалось, в часы. Мы не могли оторваться друг от друга, не могли напиться, насытиться друг другом. Голова опустела, и только в висках стучало: «Еще…»

Мне хотелось полностью раствориться в этом мужчине. Дойти до края и сорваться с обрыва вместе с ним. Мои пальцы лихорадочно искали пуговицы на его рубашке. Мне хотелось плакать от того, что их так много, что они мелкие и непослушные… бросив их расстегивать на полпути, я с наслаждением и трепетом коснулась его обнаженной груди, прорисовывая пальцами контуры его мышц. Его рука замерла на мгновение на моем горле, затем решительно двинулась вниз. Почувствовав его касание на своей обнаженной спине, я выгнулась и впилась ногтями в его кожу.

Его хриплый стон отозвался дрожью в моем теле. Он легко приподнял меня, чуть перенес в сторону и прижал спиной к стене. Несмотря на то, что у меня появилась опора, я ощутила слабость в ногах, и, если бы он не держал меня крепко в руках, я бы стекла на пол к его ногам. Я ощущала каждый миллиметр его тела, прижатого ко мне. Оторвавшись от моих губ, он стал жадно целовать мои щеки, шею, нос, глаза, лоб…

– Боже… – полупрошептал, полупростонал, полупрорычал он, прижавшись лбом к моему лбу, тяжело дыша и замерев на мгновение.

Этого мгновения и звука его голоса мне хватило, чтобы вернуться в реальность. Я увидела себя словно со стороны: пылающую страстью к незнакомцу (голоса которого я даже не слышала до последней секунды!), прижатую к стене в полутемном помещении фотостудии… Растрёпанные волосы, размазанный макияж, непристойное поведение. Я будто мысленно получила пощечину от себя самой и окончательно протрезвела. Что, черт побери, я творю! Я с некоторой долей испуга отпрянула от незнакомого мужчины, который еще секунду назад был для меня самым родным и близким. В его глазах читалось непонимание, он еще был пьян, в отличие от меня. Я уперлась руками в его грудь и слегка наклонилась вперед, чтобы мягко оттолкнуть его от себя. Он скользнул губами по моей щеке, коснулся губ. Я вдохнула его запах, почувствовала опять тепло его тела под своими руками, и едва снова не потеряла контроль над собой. Резко оттолкнув его от себя, я метнулась в сторону, хватая ртом воздух. Какие-то слова кружились в моей голове, я пыталась ему что-то сказать, но связной речи не получалось. Я видела горечь, смущение, нежность, желание и озадаченность в его глазах. Чувствовала, что будто привязана к нему невидимыми нитями, и они тянут меня обратно. Я бросилась прочь из комнаты. Пробегая мимо девушки в приемной, автоматически отметила, что она удивленно подскочила мне навстречу и даже что-то попыталась мне сказать. Но я, не останавливаясь, промчалась мимо нее и вылетела на улицу. Я бежала и бежала по улицам, пока где-то во дворах не наткнулась на пустую скамейку. Обессиленно опустившись на нее, я сложилась пополам и закрыла лицо руками.

Что это было!? В голове мелькали обрывки происшествий сегодняшнего утра. Фотографии… девушка в приемной фотосалона… что она теперь обо мне думает: сначала расплакалась, потом пролетела растрёпанная мимо… незнакомый мужчина… даже от воспоминаний о нем, о его прикосновениях, о его поцелуях у меня перехватило дыхание и сердце забилось в горле…

Полгода спустя

– Саш, ну не хочу я туда ехать. Сейчас опять будет куча народа, шум. Ты же знаешь, что я не любитель компаний и вечеринок…

– Успокойся, Иринка сказала, что посидим в тесном кругу, только самые близкие. Побудем там пару дней. Отметим их помолвку и вернемся назад.

– Какая помолвка? Они живут вместе уже лет восемь! Да и нет в нашей стране такого понятия, как помолвка… – не смогла сдержать недовольство я, тем не менее, заражаясь понемногу невозмутимостью и спокойствием своего мужчины. Его глаза были прикованы к дороге, руки лежали на руле. На долю секунды я задумалась, пытаясь вспомнить ситуацию, когда мой Саша вышел бы из себя, вспылил, потерял контроль над своими эмоциями… но нет, ни одной такой ситуации на ум не пришло. Если есть в мире воплощение спокойствия – то это он.

Пожалуй, эта поездка – яркая иллюстрация нашим отношениям: он ведет машину, отвечает за нашу безопасность. А я сижу рядом, любуюсь пейзажами, наслаждаюсь поездкой, выбираю музыку. Он регулирует уровень работы кондиционера – чтобы я не замерзла или не перегрелась. А я… украшаю собой пространство рядом с ним, развлекаю его разговорами обо всяких пустяках, делаю длинную поездку приятной. Каждый из нас уважает автономность другого и трепетно относится к сохранению своей собственной.

Друзья Саши с поздней весны до ранней осени предпочитают жить за городом, в своем большом коттедже. Именно туда мы и направлялись, чтобы разделить их счастье по поводу предстоящей свадьбы.

Несмотря на то, что нам дали понять, что кроме нас, никого не будет, на подъездной дорожке – незнакомый автомобиль. Новенький, красный, дорогой. Проходя мимо, я невольно поддалась соблазну и бросила взгляд в салон: кожа, дерево. И никаких деталей, которые бы хоть что-то рассказали о хозяевах машины.

Друг Саши, Кирилл, встретил нас на крыльце. После крепкого рукопожатия и бурных приветствий, мы, наконец, зашли в дом. Из комнаты выпорхнула хозяйка, та самая Иринка, и начала щебетать:

– Мы вас заждались, мясо уже жарится, проходите. Устали, наверное, пока ехали. В гостиной есть напитки, закуски.

– Ты же говорила, что будем только мы, а там во дворе еще одна машина, вроде не ваша… – пытаюсь вставить хоть слово.

Хозяйка весело рассмеялась:

– Я не говорила, что только вы. Я сказала в близком кругу. Приехала моя подруга детства Вика со своим мужем. Ой, я ж тебе еще не показала какое кольцо мне Кирюшка подарил…

Ее слова потонули где-то ватном покрове, который окутал мою голову едва я вошла в комнату. Рядом с высокой и стройной брюнеткой стоял Он. Мужчина из кошмаров, которые мучали меня последние полгода. Он повернулся ко мне, слова приветствия замерли на его губах, как только во взгляде появились ноты узнавания и замешательства. Я снова, слишком реально почувствовала его запах. Мои губы, мое тело вспомнили его прикосновения. Моя голова закружилась, и я стала медленно сползать по стене…

– Не переживайте, с ней такое бывает. Перепады давления, перемена обстановки, голод – и пожалуйста вам, головокружения и обмороки, – голос Саши доносился до меня откуда-то издалека. Из другого пространства и времени. – Ириш, приготовь ей, пожалуйста, горячий сладкий чай. Кир, открой дверь в сад, чтобы больше воздуха свежего поступало. Милая, давай я тебя усажу на диван?

Чувствую, как сильные руки уверенно подхватили меня и через пару секунд опустили на мягкие подушки дивана. Постепенно мои глаза начали фокусироваться на происходящем вокруг. Александр, сохраняя абсолютное спокойствие, добавлял подушки за моей спиной. Кирилл, открыв дверь, нерешительно стоял рядом с диваном. Ирина суетилась с чаем. Ее подругу, казалось, происходящее позабавило. Она с некоторое время следила за развитием событий, но зазвонивший телефон вскоре отвлек ее внимание. Причину моего внезапного «недомогания» я не видела. Но я чувствовала, что он находится в комнате, где-то совсем рядом.

Приняв кружку с горячим чаем из рук Ирины, Саша бережно вложил мне ее в руки, предварительно подув на жидкость, чтобы я не обожглась. Затем он устроился рядом со мной, закинув руку на бортик дивана за моей головой. Все эти манипуляции заметно меня, да и всех окружающих, успокоили. Каждый занялся своими делами: Кирилл отправился проверять мясо, подруга Иры устроилась в кресле напротив нас, сама Ирина вспомнила о роли хозяйки дома и начала нас знакомить.

– Вика, это Саша – лучший друг Кирюши. Они еще со школы не разлей вода. Это его девушка, Варя, – замявшись и метнув на меня быстрый взгляд, Ирина продолжила, – ну а это, как я уже вам говорила, моя подруга Виктория. Или Вика. И ее парень Дима, – она кивнула куда-то за мою спину. Я почувствовала, как рука Саши пожала чью-то невидимую руку. Мышцы на моей спине онемели от напряжения. – Дмитрий у нас фотограф. Причем, один из лучших, – видимо, Дмитрий хотел возразить, потому что Ирина даже пальцем ему погрозила, – а может и самый лучший! И нам очень повезло, что он наш друг и любезно согласился фотографировать нашу свадьбу.

Вика отправила покровительственную улыбку за мою спину, из чего я поняла, что сам Дмитрий не был настолько уж рад подработать на свадьбе.

– Я вас ненадолго оставлю, надо на стол накрыть. А вы знакомьтесь поближе, вам четверым придется много общаться в ближайшее время: Саша и Вика теперь наши свидетели.

Я как раз отпила немного чая и, услышав последнее предложение Ирины, неприлично хрюкнула в кружку и закашлялась, подавившись. Саша похлопал меня по спине. Затем повернулся к новому знакомому и сказал поверх моей головы:

– Фотограф? Какое интересное совпадение. Варенька как раз полгода назад искала фотографа для одной своей работы. Но тогда, я так и не понял толком почему, ничего не вышло. Она на время поставила свой проект на паузу, но раз так уж случилось, может быть, Вы сможете ей помочь?

Горячий чай вылился мне на колени…

После того, как Саша отнес наши вещи в приготовленную для нас комнату и оставил меня переодеваться, я стянула с себя мокрую одежду и с немалой долей раздражения бросила ее на пол. Затем яростно по ней потопталась. Потом села на пол и начала биться головой о кровать. Ну не прямо о саму кровать, о мягкий матрас. Через некоторое время мои эмоции улеглись, я смогла наконец взять себя в руки и мыслить рационально. Для начала я нашла в сумке сухую одежду и переоделась. Затем стала приводить свои волосы в порядок, пытаясь одновременно причесать и свои мысли тоже.

Во-первых, мы все не маленькие дети. Пусть я выглядела растяпой, но ведь со всеми иногда так бывает. Просто день не задался. Плохое самочувствие, слабость, вот и все. Тем более, все, кроме новых знакомых, прекрасно знают, что я максимально собранный и сосредоточенный человек. Обычно.

Во-вторых, и самых главных: кем бы ни был этот человек – нас ничего не связывает. Я до сих пор ничего не рассказывала Саше про то происшествие, но если будет в этом необходимость – скрывать я ничего не буду. Никакого тяжкого преступления я тогда не совершила: обычный поцелуй под влиянием момента и эмоций, не более того. Сначала меня выбила из колеи та фотография, потом темная комната, внезапный порыв… От воспоминаний у меня по спине побежал холодок. Да уж, сейчас самое время опять потерять контроль над собой. Сегодняшняя встреча подтвердила, что в этом мужчине нет ничего особенного: абсолютно зауряден. И к тому же не свободен, как и я, что к лучшему.

Под влиянием своих рассуждений я окончательно успокоилась и даже улыбнулась. Никаких трагедий. Возможно, нынешняя встреча будет даже на руку: Дмитрий может помочь мне опять назначить встречу с понравившимся мне фотографом! После своего постыдного побега, я больше не рискнула звонить в фотостудию.

Внезапно мои мысли были прерваны: сквозняк от открытой двери швырнул занавеску мне в лицо. Но даже выбираясь из случайной западни и закрывая окно, не видя вошедшего, я точно знала кто теперь находился в одной комнате со мной.

– Что вы здесь забыли? – не оборачиваясь, спросила я. – Не думаю, что нас разместили вместе.

– Простите за вторжение, – я наконец повернулась и посмотрела в упор на Дмитрия. – Я специально нашел вас, чтобы прояснить ситуацию…

– Я только «за»! Скажите, вы всегда набрасываетесь на клиенток своей фотостудии и целуете их, даже не спросив имени?

– Что? А! Да! Конечно, – его лицо осветилось нахальной мальчишеской улыбкой, глаза смотрели на меня с прищуром и вызовом, как бы говоря «Мы оба знаем, что нас там было двое…» – Мы работаем только с особенными, проверенными клиентами. Ну и существует, конечно, система бонусов…

Поставленный акцент на слово «проверенными» не оставлял сомнений в том, что я проверку прошла. На мгновение я улыбнулась в ответ, но тут же одернула себя.

– Я смотрю, вы наконец обрели голос?

Он немного смутился. Лицо его стало озадаченным, а левая бровь слегка приподнялась, словно в такт мыслям в его голове. Он стал серьезным.

– Я всего лишь хотел вам сказать, чтобы вы не переживали. Все, что случилось тогда – случилось по моей вине. Я не знаю, что тогда на меня нашло… – он вновь усмехнулся. – Возможно виновата влюбленная пара, которую я как раз перед нашей встречей фотографировал в парке: они были такие страстные, молодые, беспечные… Поверьте, я никогда раньше так безрассудно и нахально себя не вел! Не могу сказать, что мне не понравилось… – он запнулся под моим ошарашенным взглядом. – В общем, все произошедшее останется строго между нами. – Я прямо почувствовала, как он поставил точку в конце предложения: так четко и весомо звучали его слова. Не было даже тени сомнения в его искренности.

– Хорошо. Я в свою очередь тоже даю вам слово, что никто и никогда не узнает страшную тайну проявочной комнаты, – помимо своей воли я перешла на заговорщицкий шепот и даже приподняла одну бровь. Потом не выдержала и засмеялась. Он рассмеялся следом за мной и протянул мне руку.

– Предлагаю начать все заново.

– Принимаю предложение, – все еще смеясь, я приняла его руку, чтобы пожать ее… но от одного прикосновения меня будто ударило током. Ошарашенная, я уставилась на наши руки. Улыбка сползла с моего лица. Я сглотнула. Подавляя панику, старалась не поддаваться ощущению дежавю.

Медленно я подняла голову и посмотрела на его серьезное лицо: на нем светилось замешательство и удивление. Наши взгляды встретились. Через долю секунды встретились наши губы. Он отпустил мою руку и смял меня в своих объятиях. И несмотря на то, что я чувствовала, как хрустят мои кости, мне казалось, что он обнял меня недостаточно сильно. Голова закружилась, и по телу разлилось знакомое приятное тепло. Вся Вселенная перестала существовать, исчезло все, что находилось за пределами его рук, его губ. И все-таки что-то не давало покоя, какая-то мысль упорно пыталась обратить на себя внимание. Что-то упало там, внизу. И мысль пробралась к моему сознанию: так не должно быть! Это все неправильно! Я с силой оттолкнула его от себя и, прежде, чем успела понять что делаю, дала ему пощечину. Он оторопело уставился на меня.

– Да что же это такое! – злость затопила меня и стучала в моих висках.

В следующее мгновение дверь распахнулась, на пороге появился Саша. Мои щеки запылали, и руки невольно поднялись к ним.

– Что здесь произошло? – Саша с улыбкой и удивлением смотрел на нас по очереди, пытаясь понять сцену, свидетелем которой невольно стал.

Слезы ярости от собственной глупости и беспомощности заволокли мои глаза. Я промчалась мимо недоумевающего Саши и вылетела из комнаты.

Я хотела незамеченной выйти в сад, но пока металась в поисках свободного пути к отступлению, меня догнал Саша.

– Что с тобой сегодня происходит? – он задал мне вопрос, на который я сама хотела бы найти сейчас ответ.

Следом за ним подошел Дмитрий, он все еще держался за щеку, на которой четко отпечаталась моя рука.

Из кухни вышли Ира с Викой. Кирилл с интересом наблюдал за нами из сада.

– П-п-простите, п-п-пожалуйста… – пробормотал Дима. – Я н-н-нечаянно п-п-перепутал д-двери, н-не хотел в-вас пугать…

Мои брови поползли вверх. Сначала я отметила про себя, что он только что объяснил ситуацию всем окружающим, и они заметно расслабились. Даже хотели вернуться каждый к своим прерванным делам.

Затем я пришла в бешенство от его публичного театра, и внутри меня заклокотало возмущение:

– Вы издеваетесь надо мной?!

Все опять развернулись в нашу сторону и с изумлением уставились на меня. Спектакль тот же, актеры те же, действие третье…

– Кого вы хотите обмануть этим своим заиканием?! Перестарались! Я не права, что отреагировала пощечиной, я прошу за это прощения. Но пытаться выставить меня монстром… или дурочкой! Вы просто шут, как я посмотрю!

Выплюнув последние слова, я уставилась на обидчика. Он выглядел так, будто я второй раз ударила его. Я почувствовала укол совести. Он повел себя, как настоящий мужчина: не смотря на произошедшее, одной фразой оградил меня от всех возможных неловких вопросов. А я закатываю сцену, как истеричка. Что бы между нами ни происходило, не похоже на то, что он разбирается в ситуации больше меня. Хотя все-таки так разыгрывать меня перед общими друзьями – это перебор. И тут до меня дошел смысл слов, произнесенных где-то сбоку, на уровне декораций, Ирой:

– Варя, Дима с раннего детства заикается… – она говорила вкрадчиво, как с ребенком.

Я уставилась на нее, как на сумасшедшую.

– Да какое к черту заикается! Он только что… – я оборвала себя на полуслове и резко повернулась к Дмитрию. Он устало закрыл рукой глаза. Затем взъерошил свои волосы и прошептал:

– Это п-п-правда…

Я на пятках развернулась и вышла из дома, громко хлопнув дверью.

Я очень долго бродила по окрестностям, нашла спуск к реке и по моим подсчетам просидела на берегу не меньше часа. Я думаю, что во многом благодаря Саше, никто меня не искал и не беспокоил. Он знает, когда я не в духе – мне лучше уединиться на некоторое время. Просто позволить успокоиться и подумать.

Все сидели в саду и мирно беседовали, течение разговора не изменилось с моим появлением. И я была им очень благодарна за то, что мне не нужно было что-то объяснять, включаться в разговор или смущаться от всеобщего внимания. Я молча села рядом с Сашей; он приобнял меня, даже не повернувшись. Я пожала кончики его пальцев: несомненно, в мое отсутствие он провел разъяснительную беседу и ликвидировал все неловкие моменты к моему возвращению.

Спустя несколько минут, Ира поднялась и с лукавой улыбкой произнесла:

– Теперь, когда все гости уже совершенно точно нагуляли себе аппетит, давайте все-таки пересядем за стол?

Она тепло посмотрела на меня, я смущенно улыбнулась в ответ. Едва заметно кивнув, она начала торопить будущего мужа занять свой пост у мангала.

За столом все поначалу суетились: распределяли места, тарелки, меняли местами блюда, пытались положить в тарелку соседа как можно больше еды. Наконец, суматоха улеглась, и все бурно встретили появление Кирилла с жареным мясом.

– Очень надеюсь, что вы все любите жареное, остывшее и вновь подогретое мясо, – со смехом Кирилл начал раскладывать шашлык по тарелкам.

– Я думаю, что все уже настолько голодны, что съедят что угодно… – пробормотала себе под нос Вика. Я покраснела до корней волос и уткнулась в свою тарелку.

Постепенно атмосфера за столом стала очень веселой: звучали тосты в адрес жениха и невесты, уговоры хозяев съесть что-нибудь еще, шутки и невинные подтрунивания над соседями по столу. Только я молча наблюдала за происходящим вокруг. И Дмитрий. Он тоже не включался в общий разговор, лишь иногда по принуждению вставляя в него вежливые односложные фразы. Заикающиеся фразы. Перехватив мой взгляд, он едва заметно улыбнулся и слегка пожал плечами, кивнув в сторону веселившихся друзей. Я с пониманием улыбнулась ему в ответ, как бы подписывая пакт о вступлении в альянс наблюдателей. С этой секунды компания негласно разделилась на две части: все, кто находился в эпицентре веселья, и мы двое, сидящие на обочине этого праздника.

«А мы могли бы поладить. Если он будет находиться как можно дальше от меня.» – я усмехнулась собственным мыслям. Бровь Дмитрия поднялась вверх, как бы спрашивая что меня рассмешило. Я не успела ему ничего ответить, потому что услышала покашливание Саши – он явно пытался привлечь мое внимание. Оказывается, мне задали вопрос. Понятия не имею о чем речь. Слишком увлеклась… установлением дружеских отношений.

– Ира спрашивает, задержимся ли мы до середины следующей недели, – как всегда пришел мне на помощь Саша. И не дав мне возможности озвучить нашу с ним договоренность, он пояснил, – чтобы организовать свадьбу, о которой она мечтает, мне и Вике придется не просто постоянно встречаться, нам придется жить вместе. Если мы на какое-то время останемся здесь – это по крайней мере не вызовет ни у кого подозрений, – закончил он громким шепотом и подмигнул мне, улыбаясь своей шутке. Все засмеялись.

– Погоди, Варя, вот настанет твой черед – тебя тоже охватит предсвадебная лихорадка: жажда праздника. Чтобы как принцесса из сказки и все вокруг такие же счастливые, как и ты, – Ирина захихикала, Вика со знанием дела закивала в такт ее словам. Я смутилась. – А когда, кстати, Саша, ты собираешься, наконец, Варе сделать предложение? Вы уже почти четыре года вместе, – Ира шутливо нахмурлась. Я смутилась еще больше.

Саша рассмеялся:

– Если б это зависело от меня, мы были бы женаты с первого дня нашего знакомства. Я уже со счета сбился столько предложений (романтических и не очень) за все это время я сделал, – не смотря на веселый тон, его глаза были серьезными. Надеюсь, только я это заметила.

Ира посмеялась, Кирилл что-то пошутил про серьезных и недоступных девушек. Они были в курсе нашей маленькой войны. Дмитрий смотрел на меня с интересом, склонив голову набок. Виктория откровенно недоумевала.

– Варя, вы из тех женщин, что повсюду носятся со своей независимостью и всячески демонстрируют свое презрительное отношение к семейным ценностям?

Я открыла рот, чтобы что-то ей ответить, но не нашла слов и закрыла его обратно. Просто сидела и смотрела на нее, не зная что сказать. Над столом повисла тишина

Внезапно мелькнула вспышка фотоаппарата. Я повернула голову в сторону Дмитрия. Вспышка сверкнула снова, на мгновение ослепив меня.

– Какая хорошая идея! – воскликнула Ирина. – Я очень хочу сделать альбом с фотографиями всего процесса подготовки к свадьбе!

Она тут же засуетилась в поисках подходящих для фотосессии мест в своем саду. Вика побежала подправлять макияж.

Саша и Кирилл переставляли садовую мебель по просьбе Иры то туда, то сюда.

– Спасибо, – я заглянула в глаза Диме. Они ответили мне теплом, сочувствием и пониманием. Тем не менее, он со смехом ответил:

– Не мог удержаться, очень удачный был ракурс.

Я улыбнулась, кивнув. Внезапно он стал очень серьезным.

– Простите за Вику. Иногда она забывает о том, что такое личное пространство.

Он замолчал на полуслове, заметив приближение своей невесты.

– Думаю, теперь мне весь вечер придется отдуваться за одну секунду собственной слабости… – он засмеялся и, по-мальчишески взъерошив волосы, отправился корректировать неуемную деятельность декораторов.

Всегда безумно не любила фотографироваться. Это все равно, что записывать на диктофон свой голос: результат совершенно не соответствует тому образу, который сложился у тебя в голове за все время твоего существования. Это ужасно!

Ты принимаешь какие-то картинные позы, клеишь на лицо картонную улыбку, а потом смотришь как фальшиво это выглядит со стороны.

И в этот раз идея фотосессии у меня не вызвала абсолютно никакого энтузиазма. Однако, это важно для Иры и Кирилла, поэтому улыбку все-таки пришлось нацепить, а картинную позу принять. Только у Дмитрия были какие-то свои мысли насчет фотографий. Он не торопился фотографировать постановочные сцены в саду. Он делал вид, что приводит в порядок технику, настраивает. Не уверена, что кто-то кроме меня заметил, как он за нами наблюдает. Когда все уже устали ждать и позировать, Кирилл принес бокалы, и праздник продолжился с того места, где остановился. Ира с Викой начали обсуждать детали свадьбы, Саша и Кирилл о чем-то спорили и подтрунивали друг над другом. И в этот момент замелькала фотовспышка. Дмитрий успел сделать с десяток кадров, когда все наконец опомнились и стали позировать. Он ради приличия еще пару раз нажал на кнопку и замер. Вика закатила глаза:

– Опять он со своим «естественным кадром»! Хоть бы раз сфотографировал по-человечески.

Дима сделал вид, что ее не услышал, пока регулировал освещение. Только скулы напряглись и бровь одна метнулась вверх.

– Фотографии, конечно, в любом случае выходят шикарные, – продолжила Вика, – Только надоело уже, что он ловит свои удачные ракурсы и игры светотени, когда можно просто сфотографировать и все!

– Он же профессионал, он хочет, чтобы получилось так, как лучше, – вступился за Диму Кирилл. – Ты же сама сказала, фотографии в любом случае шикарные. Ему виднее как правильно работать.

Вика сделала недовольную гримасу. Я усмехнулась. Опять мелькнула фотовспышка. Гримаса Вики стала гневной. Фотовспышка повторилась. Дмитрий улыбался, явно довольный получившимися фотографиями. Вика встряхнула волосами, одарила его надменным взглядом и молча удалилась в дом. Дмитрий даже не обратил внимания на ее уход. Или сделал вид, что не обратил внимания.

– Возможно тебе стоит ее догнать? – предложила Ира.

Дмитрий поднял на нее глаза с удивлением.

– Ззачем?

Ира пожала плечами:

– Она вроде обиделась…

– Я ее нне обижал… – резонно заметил Дмитрий в ответ и вернулся к своей аппаратуре.

Ирина смешалась.

– Может, тогда сделаем фотографии по парам? – через некоторое время предложила она, чтобы разрядить атмосферу. Дмитрий пожал плечами: мол, как хотите.

Ира с радостью подхватила Кирилла за руку и потащила под яблоню.

– Как нам правильно встать? Что нам делать? – с энтузиазмом защебетала она, обнимая жениха.

Дмитрий опять пожал плечами:

– Стойте кккак вам удобно и гглавное ничего не ддделайте специально. Мможете обсудить имена ббудущих ддетей или ввспомнить как вы пппознакомились. Пппросто ппоговорите ддруг с другом.

Сначала было видно, что Ира и Кирилл позируют, чувствуют себя неуютно, ожидая фотовспышек. Затем они действительно увлеклись разговором, посмеивались, касались друг друга. На них было приятно смотреть, все их слова и жесты говорили о том, что они давно вместе, они привыкли дополнять друг друга. Как раз в это время и защелкал фотоаппарат.

– Ваша очередь! – подмигнула раскрасневшаяся Ирина. Она утащила Кирилла от яблони, они уселись на садовый диван, обнявшись, и продолжили начатый разговор.

Дмитрий сделал еще несколько их фотографий, затем выжидающе посмотрел на меня и Сашу.

– Может не надо? – с надеждой спросила я. Саша засмеялся и потащил меня к дереву.

– Обещаю не делать ббольно, – донесся голос Дмитрия из-за нацеленного фотоаппарата. – Ппросто разговаривайте, смотрите друг на ддруга.

Саша развернул меня к себе, и начал ничего не значащий разговор. Мне было ужасно некомфортно, я отвечала невпопад и косилась на камеру. Саша пихнул меня в бок, когда это не произвело никакого эффекта, он ущипнул меня за локоть.

– Что ты делаешь! – Взвизгнула я и шлепнула его по плечу. Короче, все это переросло в возню малышей в песочнице. Но про нацеленную на меня камеру я так и не смогла забыть.

Из дома вышла Вика. Она была все еще недовольна, но ей надоело сидеть в одиночестве, пока все веселятся.

Когда Дмитрий перестал нас фотографировать, Вика обняла его за талию и капризным тоном спросила:

– Митенька, может сделаем наше фото вдвоем тоже? Ты же можешь поставить таймер на съемку?

Дмитрий пожал плечами. На мгновение задумался и ответил:

– С ттаймером бббудет совсем не тто же самое.

Вика опять закатила глаза:

– Ну вон пусть Саша или Кирилл сфотографируют. Покажи им какую кнопку нажать.

Дмитрий перевел взгляд на меня:

– Варя, вы не ббудете так любезны?

Мои брови взлетели от неожиданности вверх.

– Кто? Я? Фотографировать?!

– Вы. Это нне сложно. – он улыбнулся, а в глазах промелькнул вызов.

Саша мягко толкнул меня в сторону аппаратуры. Вика встала возле дерева. Дмитрий предусмотрительно отодвинулся, избегая телесного контакта со мной. Я усмехнулась.

– Ккак ббудете гготовы, нажмете вон ту ббольшую кнопку. Остальное я ввсе ннастроил.

Я сосредоточилась на экране камеры. Под деревом рядом с Викой появился Дмитрий. Я с удовольствием отметила про себя, что он тоже не любит фотографироваться.

– Будьте естественны, разговаривайте, смотрите друг на друга и не делайте ничего специально! – передразнила я фотографа, не в силах сдержать мстительные нотки в своем голосе.

Дмитрий широко улыбнулся и, покачав головой, посмотрел на меня. Руки в карманах джинсов, рукава рубашки закатаны до локтя, волосы чуть растрепаны, в глазах озорство. Я не удержалась и нажала на кнопку. Вика нахмурилась.

– Простите, я случайно. – соврала я Вике. Дмитрий смотрел на меня с одобрением и пониманием. Видимо, я только что прошла тест.

Вика обняла Диму сзади и что-то зашептала ему на ухо. Он смотрел в пол, сосредоточившись на ее словах. Я начала фотографировать. Вика это заметила, переместилась на передний план и очень картинно поцеловала Дмитрия в щеку. Он нахмурился. Я перестала фотографировать. Нахмурилась Вика. Она надула губы и что-то опять начала говорить Дмитрию, на этот раз в ее словах определенно была обида. Лицо Дмитрия смягчилось. Он покачал головой, взял ее лицо в ладони и повернул к себе. Что-то тихо сказал. Лицо Вики изменилось, осветилось. Я мгновенно начала щелкать кадры…

Сославшись на усталость, через некоторое время я ушла в комнату. Из сада доносилась музыка. В окно было видно, как Ира, Кирилл и Саша что-то обсуждают и смеются. Вика и Дмитрий сидели на диванчике, ее голова лежала на его плече. Она что-то ему рассказывала, рисуя пальцами какие-то узоры на его колене. Он смотрел в пол. Через секунду он поднял глаза на мое окно, наши взгляды пересеклись. Я, вспыхнув, задернула шторы и легла в кровать.

По устоявшейся привычке, я встала рано на следующее утро. Выбравшись из-под тяжелой сашиной руки, я потянулась, переоделась и выскользнула сначала из комнаты, потом из дома, потом из сада…

Я побрела уже знакомой тропинкой к воде, на то место, которое нашла для себя вчера. Несмотря на то, что утро было уже по-осеннему прохладным, я устроилась прямо на земле и подставила лицо легкому ветерку. Солнце еще дремало, небо было усыпано звездами.

Увлекшись своими мыслями, я не обращала внимания ни на время, ни на прохладу, ни на то, что это не очень разумно – сидеть в одиночестве в сумерках на берегу. Однако, едва появившись, эта мысль начала меня тревожить. Я стала прислушиваться, обращать внимание на даже самые ничтожные звуки: шелест листьев, перекличку сверчков. Пытаясь обуздать свою разыгравшуюся фантазию, я невольно в испуге вскочила на ноги, когда за моей спиной послышались шаги.

С неизменным фотоаппаратом на шее ко мне приближался Дмитрий. Не знаю насколько поздно он лег накануне и как давно проснулся сегодня, но выглядел он свежо и бодро.

Мое присутствие не было для него неожиданностью. Он знал, что я здесь. Приветственно улыбнувшись, он сел на то самое место, где еще мгновение назад сидела я. Заметив мое замешательство, он махнул на пустой берег рядом с собой: присаживайтесь, не стесняйтесь.

Немного подумав, я села рядом с ним. Почувствовав статику той стороной тела, которая была ближе к Дмитрию, я немного отодвинулась от него подальше. Он усмехнулся.

Какое-то время мы сидели молча, не испытывая неловкости и желания поддерживать ненужный разговор. Дмитрий закинул руки за голову и лег на землю, уставившись в небо.

– О каком проекте шла речь вчера? Почему вы искали фотографа весной? – нарушил молчание он, все еще не отрывая глаз от неба. Я наблюдала за ним некоторое время, затем отвернулась к воде. Вопрос задал меня врасплох, я не знала с чего начать.

– Вы когда-нибудь обращали внимание на фотографии из детских домов? – задала внезапно я вопрос будто самой себе. Я не видела собеседника, но я чувствовала, что он меня слушает. – Обычно это унылые фотографии, они вызывают жалость. Люди, семьи, пары, которые усыновляют детей… какими добрыми бы ни были их намерения, они выбирают здоровых, беспроблемных детей. Я не осуждаю, это нормально. Не каждый родитель готов собственного больного ребенка воспитывать. А здесь чужой… – я чувствовала, что ухожу в сторону от изначального вопроса. – В общем, если со здоровыми детьми-сиротами еще хоть как-то проблема усыновления решается, то… Я хочу сделать масштабный социальный проект: показать, что дети-инвалиды из специализированных интернатов – такие же дети, не ущербные, и чаще всего очень одаренные. Мне нужен фотограф, который сможет это увидеть и показать другим. Я понимаю, что это просто фотографии, они не изменят мир. Но они могут дать шанс этим детям быть замеченными…

В воздухе повисла тишина. Я занервничала, понимая, что мое объяснение было очень сумбурным.

– Мне очень нужен именно тот фотограф, чьи работы я видела тогда в салоне на стене. По понятным причинам, прошлый раз я не смогла с ним встретиться. Потом было неловко опять звонить и договариваться с ним о встрече. Но здесь ведь речь не обо мне, поэтому мои эмоции не должны тормозить проект.

Опять тишина. Решив, что была бестактна, я добавила:

– Я не хотела сказать, что вы плохой фотограф. Я не видела ваших фотографий, но уверена, что они отличные.

– Если вы уверены, что это именно тот человек, который вам нужен, я все устрою. – тихо ответил Дмитрий за моей спиной.

– Спасибо.

– Не за что. Я пока не буду спрашивать о причинах, которые вызвали желание запустить этот проект. Разработка и реализация будут стоить больших денег. Каким образом вы планируете все это устроить? Нашли спонсоров?

– Нет, – я помедлила. – У меня свое маркетинговое агентство. Я начинала одна, писала сайты, продвигала. Потом нашла единомышленников. Работаем много лет вместе. К сайтам добавились рекламные акции, баннеры. В общем, мы не бедствуем. И этот проект обойдется нам не очень дорого. Надеюсь, что пользы от него будет в разы больше. И да, некоторые наши клиенты готовы вложиться в этот проект тоже.

Дмитрий поднялся с земли и сел так, чтобы видеть мое лицо. Довольно долго он его изучал, пытался поймать мой взгляд.

– Вы можете рассчитывать на любую мою помощь, – наконец твердо сказал он.

И снова пауза.

Поразмыслив, немного осмелев, я, наконец, задала вопрос, который все это время не давал мне покоя:

– Почему со мной вы не заикаетесь? Вчера я была уверена, что вы просто издеваетесь надо мной, – я почувствовала, как вспыхнули мои щеки. Он посмеялся, взъерошил свои волосы, а потом абсолютно серьезно ответил:

– Хотел бы я сам знать ответ на этот вопрос, – он пожал плечами. – Пока вы единственный знакомый мне человек, рядом с которым я не заикаюсь. Для меня это ново.

– Давно у вас заикание? – осмелела я. Он кивнул и отвернулся к воде. Я не стала больше расспрашивать. Мы снова замолчали.

– Может, перейдем уже на «ты»? – внезапно спросил он. Я улыбнулась и кивнула в ответ.

– Только руку я больше жать вам… тебе не буду, хорошо? – он тоже кивнул, смеясь.

– Договорились. Я думаю, что если мы не будем касаться друг друга, то мы вполне можем неплохо ладить, не создавая никому проблем, – он поднялся и сначала подал мне руку, потом, спохватившись, одернул ее и спрятал в карман.

Я тоже встала, отряхнулась и побрела вслед за ним к дому.

Дом и сад встретили нас тишиной. Поначалу казалось, что все еще спят. Потом я заметила Ирину, мелькающую в окне кухни. Видимо, она готовила завтрак. Я заглянула было к ней с желанием помочь. Но была отправлена обратно в сад со словами:

– У меня все под контролем! Иди, нагуливай аппетит!

Я послушно уселась на диванчик в саду и откинулась на его спинку, наслаждаясь утренней тишиной. Дмитрий сел на другой конец дивана, не делая попыток возобновить разговор. И это совместное молчание было приятным, умиротворяющим.

Так мы просидели достаточно долго. Дом проснулся. Ира накрывала на стол. В дверях показался Саша, немного помятый и заспанный. Он сел рядом со мной, неловко клюнул в щеку.

– Как всегда с раннего утра на ногах шерстишь окрестности? – я кивнула в ответ, возвращаясь в реальность.

– Ребята, идите завтракать, – крикнула Ира и опять скрылась на кухне.

Кирилл уже заканчивал свою порцию оладий, от одного вида и запаха которых у меня потекли слюни…

– Ббоже! С детства ттаких не ел, – простонал рядом Дмитрий. Я улыбнулась, набивая полный рот оладьями со сметаной.

– Приятного аппетита! – улыбнулась довольная похвалами Ирина.

– Спасибо! – хором, как в детском саду, ответили все мы и засмеялись.

– Какие вы веселые с утра… – на кухню зашла Вика, она была уже при полном параде. Хотя было видно, что утро – не самая ее любимая часть дня.

Ира начала было ставить на стол еще один прибор, Вика остановила ее:

– Ты же знаешь, по утрам я воспринимаю только кофе.

Ира со вздохом убрала посуду и налила свежий кофе для Вики:

– Черный, как ночь, и без сахара…

Меня невольно передернуло: я прямо ощутила на языке вкус этой черной горькой жидкости.

– Бррр… – дернулся рядом Дмитрий. Мы переглянулись и рассмеялись. – Ккак тты это пппьешь?..

– Только это способно меня разбудить в такую рань, – с искренним отчаянием вздохнула Вика и сделала глоток кофе. Меня опять передернуло, и я с удовольствием зачерпнула ложку варенья, запив его кофе, в котором больше было сливок и сахара, чем самого кофе.

– Ддавно тебе советую пораньше ложиться – тогда ббудет ппроще вставать утром… Да и ккакое уже утро, скоро обед…

– Для меня еще самое раннее утро, – поморщилась Вика и допила свой кофе.

Я зачерпнула еще варенья.

После завтрака я уединилась на несколько часов для работы. Вика и Саша уселись в саду планировать свадебное торжество. Дмитрий занялся фотографиями, сделанными накануне. Ира хлопотала по хозяйству, Кирилл ей помогал. Встретились все опять за столом. Было решено после обеда прогуляться, а к вечеру затопить баню.

Прогулка вышла достаточно скучной: Дмитрий фотографировал, Ира и Вика делали вид, что не позируют, Кирилл и Саша обсуждали свою работу. А я плелась вслед за ними, изображая энтузиазм. Когда все начали карабкаться в гору, я уселась у ее подножья и достала книгу.

– Варя с нами не идет? – удивилась Вика.

– Я не большой любитель возвышенностей, простите, – вежливо объяснила я, хотя напрямую меня никто не спрашивал.

– Я добегу до верха и сразу вернусь к тебе, не скучай! – Саша понимающе улыбнулся, чмокнул в макушку и возглавил процессию.

– Не люблю людей, которым во что бы то ни стало надо выделиться, – услышала я удаляющийся голос Вики. Я подняла голову и еще долго смотрела, как они взбираются выше и выше: женская половина взвизгивала от удовольствия и деланного страха, мужская половина рыцарски подавала им руки и помогала идти дальше.

На обратном пути Дмитрий нагнал меня и пошел рядом.

– Я поговорил с фотографом. Он ждет нас завтра.

– Нас? – удивилась я.

– Ну да. Но кто-то должен вести машину, – резонно заметил он.

– Я могу съездить с Сашей, – пожала плечами я.

– Да. Но мне все равно нужно в салон.

– Хорошо.

– О чем секретничаете? – весело спросил нагнавший нас Саша. Я рассказала ему о завтрашней встрече.

– Здорово! Спасибо, друг! Очень выручил! – обрадовался Саша и хлопнул Дмитрия по плечу. – И договорился, и сам свозишь! – затем он обратился опять ко мне. – Без обид, но свидетельница развела бурную деятельность, завтра мы копаемся в каталогах, делаем заказы и пр. Ну и с Кирей договорились в футбол погонять, – лукаво закончил он. Я рассмеялась.

– С футбола бы и начинал.

– Я знал, что ты меня поймешь! – он меня приобнял, поцеловал в щеку, а затем немного отстал, чтобы поделиться новостями с Кириллом.

– Значит, завтра рано утром выезжаем, – Дмитрий подмигнул и, обогнав меня, поспешил зайти в дом.

Ужин был немного проще вчерашнего. Пожалуй, на один вид салата было меньше. И вместо жареного мяса была курица. Обстановка за столом установилась непринужденная и дружеская – все уже перезнакомились друг с другом и освоились. Из кухни все быстро перебрались ближе к бане: к появлению распаренных мужчин в беседке уже был накрыт небольшой столик. Они с удовольствием продолжили прерванную трапезу. В свою очередь Вика и Ира ушли в баню: мой отказ присоединиться был воспринят не очень благожелательно, однако, они сильно не настаивали.

Пока они отсутствовали, Кирилл принес из дома гитару и начал наигрывать простенькую мелодию. Саша указывал ему на неправильные аккорды, хотя я до текущего момента даже не подозревала, что он умеет играть на гитаре. Дмитрий вертел в руках стакан, потом поднял глаза на меня. И там их и оставил. Я была уверена, что он смотрит куда-то сквозь меня, задумавшись. Но когда я сместилась в сторону, его взгляд переместился вслед за мной. Я ответила ему таким же пристальным взглядом. Он опустил глаза.

– О! Это просто потрясающе! – довольная Ира плюхнулась на скамейку рядом с Кириллом, отодвинув гитару.

– Полностью с тобой согласна! Как второе рождение! – заохала Вика, прижимаясь к Дмитрию. – Вы много теряете! Очень советую все-таки сходить в баню! Сейчас уже можете сходить без нас, стесняться некого.

– Варюша у меня не фанат бань и саун, – с улыбкой заметил Саша.

– Да Варюша, как я посмотрю, у тебя не фанат вообще ничего. Ни бань, ни гор, ни прогулок, ни семьи, ни компаний, ни веселья. Вы все с ней носитесь, как с принцессой! – перебила его Вика. – Вам хоть что-нибудь в жизни нравится, Вы когда-нибудь бываете довольны?! – повернулась она ко мне.

Дмитрий со звоном поставил стакан на стол, при полном молчании сидящих за столом это прозвучало как выстрел. Вика напряглась. Дмитрий буравил ее висок взглядом.

Я медленно встала из-за стола.

– Я прошу прощения, что испортила вам отдых своим стремлением выделиться из толпы.

Затем вынула из уха миниатюрный слуховой аппарат, положила его на стол, круто развернулась на пятках и, держа спину как можно прямее, ушла в баню. По пятам за мной шла тишина. Закрыв за собой дверь, я съехала по ней на пол. И разревелась. Такой униженной я себя не чувствовала очень давно…

Накануне вечером мы с Дмитрием так и не договорились о поездке, поэтому я действовала согласно его словам, что выезжаем рано утром. Для меня это было бы более, чем удобно: мне было до безумия стыдно и страшно появляться перед остальными после вчерашнего. Я сидела в бане очень долго, пока не почувствовала, что все разошлись. Мне было о чем подумать, пока я ждала. Свой слуховой аппарат я обнаружила на прикроватном столике. Видимо, Саша его туда положил, чтобы я не потеряла. Он не спал, когда я пришла. Он хотел было меня утешить, сказать, что все нормально. Но я попросила дать мне время. Он не возражал.

Утром, при полном параде, я спустилась вниз и устроилась на крыльце, настроившись, что Дмитрий может и забыть про поездку, и передумать, и отложить ее на более позднее время. Однако, буквально через мгновение он выглянул из машины:

– Доброе утро! Вы… ты сегодня разоспалась. Думал, уже не едем никуда, – он улыбался. – Если ты готова, можем ехать, – Он открыл пассажирскую дверь и жестом пригласил в машину.

Я с облегчением выдохнула, взяла свою сумку и почти бегом устремилась в машину. Почему-то Дмитрия я не боялась: я чувствовала, что он не поднимет тему вчерашнего вечера, даже не намекнет о произошедшем.

– Я думаю, ты тоже без завтрака? – спросил Дмитрий, когда мы отъехали на приличное расстояние от загородного поселка.

– Да, и я очень голодная, – честно призналась я, смутившись, когда мой желудок подтвердил это ворчанием. – Во сколько нас ждут в студии?

– Не переживай, мы приедем вовремя, еще куча времени, – ответил Дмитрий, сворачивая к придорожному кафе. – Вообще, я стараюсь не питаться в таких местах, но уж очень кушать хочется. Да и место вроде приличное на вид.

Устроившись на мягком диванчике и осмотревшись кругом, я, наконец, взяла в руки меню и стала его изучать.

– Я надеюсь, ты нормально завтракаешь? Или тебе тоже черный-черный кофе? – усмехнулся Дмитрий.

– Нет, мне, пожалуйста, самый сладкий кофе со сливками, омлет и вот эту булочку с шоколадной глазурью…

Брови Дмитрия взметнулись вверх.

– Неплохо! С омлетом я соглашусь. Даже возьму две порции. И бутерброд. И кофе, – он ушел делать заказ. Вернулся с большим, заставленным едой подносом.

Над столом повисло молчание: количество еды в тарелках стремительно уменьшалось, разговаривать желания не было. Через несколько минут я с удовольствием и полным желудком откинулась на спинку диванчика и не спеша стала потягивать свой кофе.

– Я проявил инициативу… – неуверенно заговорил Дмитрий. Затем откашлялся и продолжил фразу – В общем, я решил, что в дороге тебе нечем будет заняться, – и достал из кармана огромную шоколадку.

Мои глаза загорелись, рот наполнился слюной: сил отказаться у меня не было. Смешок Дмитрия я пропустила мимо ушей:

– Что ж, видимо, я попал в точку.

На мгновение я смутилась: как легко меня предугадать. Но лишь на мгновение. Затем сладкоежка во мне взяла верх, и я с жадностью схватила предложенную шоколадку, тут же ее распечатывая и закидывая в рот приличный кусок. Из моей груди вырвался невольный стон от наслаждения, когда шоколад, тая, растекся по моему языку.

Наблюдавший с интересом за мной Дмитрий закашлялся, подавившись кофе.

До города оставалось еще больше часа пути. Я по привычке сразу устроилась так же, как ездила в машине с Сашей: подобрав под себя ноги, слегка опустив спинку кресла. Но сидения в этой машине – кожаные, и под смешок Дмитрия я тут же скатилась вниз, приняв самую несуразную и неудобную позу. Нахмурившись, я подняла спинку кресла обратно и села прямо. Ноги удалось все-таки прижать к груди. Через пять минут Дмитрий заметил:

– Я надеялся, что она продержится чуть дольше, – и указал на пустую обертку от шоколада.

В ответ я только уныло вздохнула, слегка покраснев.

По радио начали много разговаривать, я, не вникая в речь, автоматически потянулась переключить волну.

– Не трогай! – бескомпромиссный голос Дмитрия едва ли не напугал меня. Я одернула руку и ошарашено уставилась на него. Он смутился. – Прости, это уже привычка. У нас с Викой бесконечная война из-за радио. Не важно, что там играет, она обязана его переключить и даже если то, что она нашла в другом месте, ей не нравится – она будет это слушать назло мне, – он вздохнул.

– Вы такие разные. Почему вы вместе? – бестактно спросила я прежде, чем успела себя остановить.

– Она не такая, какой порой кажется. Не совсем такая.

Было понятно и без продолжения, что Дима не намерен больше обсуждать эту тему. В машине повисла тишина, которую не спешил нарушить никто из нас до самого окончания поездки.

Припарковавшись возле фотосалона, Дмитрий дождался, пока я выберусь из машины, и распахнул передо мной двери. Мои щеки вспыхнули, едва переступила порог салона, и знакомая уже девушка за стойкой приветственно мне улыбнулась. Даже если она меня узнала – она не подала вида. Я открыла было рот, чтобы спросить Дмитрия куда мне идти, но он быстро скрылся в коридоре. Я закрыла рот обратно и повернулась к девушке.

– У меня назначена встреча… вроде… – растеряно пробормотала я.

На ее телефоне что-то щелкнуло, и она с улыбкой ответила:

– Да, конечно, я вас провожу.

Я поспешила за ней следом, чтобы вновь не потеряться и не набрести на какие-нибудь приключения. Она, тем временем, распахнула передо мной одну из трех знакомых мне дверей и жестом пригласила войти. Затем бесшумно закрыла дверь за моей спиной.

В кабинете за столом сидел пожилой мужчина, совсем такой, каким его нарисовало мое воображение: артистичная небрежность в одежде, на шее намотан длинный шарф, на лице широкая улыбка. Справа от него на столе стояли вскрытая бутылка виски и пустой стакан. Слева от мужчины за столом сидел Дмитрий.

– Здравствуйте! – я улыбнулась и протянула руку незнакомому мужчине. – Я…

Он встал мне на встречу, широко раскинул руки и… заключил меня в объятия. Это было неожиданно. И несколько неприятно, особенно учитывая тот факт, что от него пахнуло алкоголем. Я поморщилась. Но затем снова доброжелательно улыбнулась и настроилась на деловой разговор.

Мужчина, тем временем, взял со стола бутылку, стакан, и, театрально поклонившись, направился к выходу:

– Ну, не буду вам мешать.

И закрыл за собой дверь.

Я еще долго смотрела на то место, где он только что стоял, не понимая что происходит.

Затем я медленно повернулась к Дмитрию. Он ответил на мой удивленный взгляд своим спокойным и невозмутимым взглядом. Не получив никаких ответов, я спросила прямо:

– Кто это был?

– Это был хозяин фотосалона, – все также невозмутимо ответил Дмитрий.

– И куда он пошел?

– Сложно сказать. Скорее всего домой… или к почитателям его таланта… – пожал плечами Дмитрий.

Я начала закипать.

– А как же назначенная встреча?

– Встреча состоится. Все договоренности в силе, – спокойно ответил Дмитрий, взяв в руки какой-то лист бумаги на столе. – Присаживайся.

Я плюхнулась в кресло напротив него. От взгляда, которым я его сверлила, лист бумаги в его руках должен был загореться. Не загорелся. Я заскрежетала зубами, почти зарычав от непонимания и негодования. Видимо, я все-таки зарычала на самом деле, потому что Дмитрий удивленно уставился на меня.

– Ты всегда рычишь на деловых переговорах? – через секунду засмеялся он.

– Только если не понимаю что происходит вокруг и никто не спешит разъяснить ситуацию.

– Понятно. Если я правильно тебя понял, ты хотела встретиться с автором фотографий, которые висят там, в холле. Я прямо перед тобой, – Он с долей насмешки смотрел на меня в упор, ожидая когда до меня дойдет смысл его слов. В моей голове стало проясняться, и, по мере прояснения, моя кровь начала пульсировать в висках все быстрее и быстрее, гнев начал затоплять даже самые разумные участки моего мозга. Я встала и сжала кулаки.

– Что за цирк ты опять устроил?! Я так понимаю, подобные выходки для тебя норма? – каждое слово, которое я процеживала сквозь зубы, со звоном падало на пол и разбивалось на тысячи льдинок.

Дмитрий замер, пытаясь просчитать чего от меня ожидать дальше. Я молча стояла напротив него, мои ногти впивались в мои ладони, глаза метали молнии. Но я не двигалась.

– Я не издеваюсь. Честно. Ни разу с момента нашего знакомства у меня и мысли не возникало над тобой пппоиздеваться, – он сглотнул. Опустил глаза. Выдохнул. Посмотрел на меня снова. И продолжил. – Это правда мои работы. Я не выставляю свое авторство, не видел смысла до этого момента. Они принадлежат этому салону так же, как и я. Это долгая история. Расскажу потом, если будет интересно. Я даже не знал, что кто-то придает им значение и обращает на них внимание. Они были вывешены там, как часть задумки дизайнера интерьера, не более того.

Я нахмурилась, не собираясь сдаваться:

– Зачем было тащить меня сюда, если можно было выяснить все на месте? Зачем столько бессмысленных затрат?! К чему этот театр?

Он взъерошил свои волосы.

– Во-первых, я не был уверен, что ты мне поверишь и воспримешь всерьез. Во-вторых, все деловые вопросы я предпочитаю решать в деловой обстановке. – он мотнул головой, усмехнувшись, – ну и конечно была доля позерства, желания произвести впечатление, удивить. Но, как я тебе сразу сказал, я в полном твоем распоряжении.

Я видела, что он говорит правду. Я опустилась в кресло. Он сел напротив, заметно успокоившись. Немного помолчав, обдумав его слова, я ответила:

– Твои работы потрясающие. Это именно то, что я искала. Я вообще не понимаю зачем тебе студийная работа, если ты можешь делать такие кадры, – Я посмотрела ему в глаза.

Он удивился, затем нахмурился. Уставился в стол.

– Я начинал в этой студии. Человек, которого ты видела, был моим учителем. Он действительно был одним из лучших в свое время. Правда, он как раз, как ты это назвала, ас студийной работы: портреты, которые он когда-то делал, выставлялись на выставках по всему миру. Сейчас он… отошел от дел… заигрался в великого художника. Я очень многим ему обязан. Самое меньшее, что я могу для него сделать: сохранить его студию, его клиентов.

Он, как мальчишка, поковырял ногтем край стола и продолжил:

– Есть, конечно, и личные мотивы. Вика не признает фотографов «на вольных хлебах». Для нее очень важно, чтобы я имел стабильный заработок. Стабильно высокий заработок, – он криво усмехнулся. – Она из достаточно богатой семьи. Я должен поддерживать уровень жизни, к которому она привыкла.

– Об уровне ее жизни красноречиво говорит ее машина.

– Эту машину я ей подарил. Но да, она хорошо показывает уровень ее требований. Иногда очень тяжело им соответствовать.

Мы сидели молча и смотрели друг другу в глаза. Я понимала все его чувства, я читала их на его лице. Но ведь его личная жизнь меня не касается. Не должна касаться. Я опустила глаза.

– Я очень благодарна за твою отзывчивость. И я согласна, что в любом случае отнеслась бы к этой ситуации с недоверием, предвзято. Но я, наверное, откажусь. Я не смогу с тобой работать.

Я подняла на него глаза. Он спокойно ждал объяснения.

– Даже если не брать во внимание то, как мы познакомились… – я запнулась. – Даже наше деловое сотрудничество начинается с обмана. Я не думаю, что это хороший старт. Я не могу работать с людьми, которым не доверяю, которые сразу показали себя…

– Во-первых, мы уже разобрались с нашей первой встречей, и последнее время неплохо справляемся с ситуацией, – перебил меня Дмитрий. – Во-вторых, от твоего решения сейчас зависит очень много судеб, ты сама сказала, что глупо идти на поводу у своих эмоций. Ну и в-третьих… Можешь ли ты с полной уверенностью сказать, что так уж мне не доверяешь? – он прищурился. Я чувствовала, что он смотрит мне прямо в душу.

– Я не знаю что за чертовщина творится между нами. Почему мы так чувствуем друг друга, даже просто присутствие. Почему от любого прикосновения вспыхивает пожар. Я знаю, что пока не научился это контролировать. И поэтому пока воздержусь от любых физических контактов с тобой, – он уже знакомо взъерошил волосы. – Я знаю кое-что другое, – он потянулся к сумке, которую привез с собой и вытащил объемную стопку фотографий. Он протянул ее мне. Заметив мое удивление, он предупредил мой вопрос, – Да, ты не единственная, кто любит наблюдать за людьми со стороны, кто любит их читать.

На всех фотографиях была запечатлена я сама: сосредоточенная, задумчивая....

– Я ведь не зря тогда попросил именно тебя нас сфотографировать: я хотел проверить догадку. Ты ведь тоже “видишь” чувства окружающих, чувствуешь то же, что чувствуют они? Это ведь из-за… – он коснулся своего уха. Я какое-то время молчала. Потом кивнула.

– Да. Возможность носить слуховой аппарат у меня появилась не сразу. И когда мне подарили первый аппарат – он был далек от идеального. А мне нужно было выживать. Учиться слышать без слуха. Поэтому я много наблюдала, изучала людей. Это так и осталось привычкой, – я перебирала фотографии. Везде не очень радостная. В стороне от всех. Одну из фотографий я подняла с немым вопросом: я сидела одна на берегу реки. Дмитрий поднял руки вверх, сдаваясь.

– Я не маньяк. Я не преследовал тебя. После той сцены в день вашего приезда я тоже ушел привести свои мысли в порядок. Видимо, мы ушли в одно и то же место. И до того, как ты увидишь следующее фото: да, и следующим утром на берегу я тебя фотографировал. Но, честно, я пришел туда раньше тебя. Ты даже на фотографиях получилась беззащитной и напуганной, сама видишь. Я не мог просто взять и уйти. Обошел кругом и сделал вид, что только пришел на берег.

– Да уж, странностей в наших недолгих взаимоотношениях хватает.

Дмитрий рассмеялся.

– Можно мне забрать их? У меня не так много хороших фотографий.

– Конечно. Я себе еще напечатаю, – он улыбнулся моему встревоженному взгляду. – Я шучу. А хороших фотографий у тебя нет, потому что тебя всегда предупреждали, что будут фотографировать. И ты сразу же пряталась в свою раковину.

Я пожала плечами.

– А у тебя есть хоть одна твоя фотография? Настоящая? – вернула я ему его подковырку. Он абсолютно серьезно ответил:

– Да, несколько. Те фотографии, что делала ты.

Я смутилась.

– Ты когда-нибудь занималась фотографией или рисованием?

– Нет, – я покачала головой. На душе стало тошно. – Я занималась музыкой, пока не… – теперь я уже сама махнула рукой на свое ухо. Он кивнул.

– Возвращаясь к нашей деловой встрече… – он резко сменил тему, возвращая нас к цели этой поездки.

– Возвращаясь к нашей встрече. Хорошо. Давай попробуем работать вместе. Посмотрим, что из этого выйдет, – я пожала плечами. Я все еще была полна сомнениями. – Руку жать не буду, – буркнула я себе под нос. Он засмеялся.

– Что ж, тогда остальные детали можно обговорить позже. Предлагаю запастись провизией и двинуться в обратный путь, – он встал из-за стола.

Я последовала за ним.

В коридоре я автоматически затормозила возле той самой, своей фотографии.

– Что у тебя с этой фотографией? У тебя с ней какие-то особые отношения? – Дмитрий посмотрел на меня, на секунду оторвав глаза от дороги. Я помолчала. Даже это не осталось для него незамеченным.

– Встречный вопрос: насколько старая эта фотография? Как ты там оказался?

– Я был в гостях в том лесничестве. Пару лет назад. Мне заказывали фотографии в той местности. Вот и набрел на скалу. Она потрясающая, правда? Все мечтаю туда вернуться. Вот покончу однажды со студийной работой… или отпуск возьму – и сразу туда. Там природа потрясающая, первобытная. Зверей много редких. Хочу альбом выпустить заповедника.

Я залюбовалась его лицом: оно будто осветилось изнутри, в глазах азарт и огонь появился. Видно, что говорит увлеченно и искренне.

– И все-таки о тебе… Ты была там?

Я медлила с ответом. А потом меня будто прорвало.

– Да. И не раз. У меня бабушка там жила. Я в детстве часто у нее бывала, особенно летом. Когда мне было 13, я была там последний раз. Как раз на этой скале. Я очень любила эту скалу. Потрясающее место. Тогда я забралась туда, как делала часто, и просидела очень долго. Я всегда забывала про время там. Начал дождь накрапывать. Я уже собиралась уходить, поскользнулась… и сорвалась вниз. Меня нашли несколько часов спустя. Вертолетом доставили в областную больницу. Сотрясение. Несколько переломов. Сутки без сознания. Говорили, чудом жива осталась. Все срослось. Но был сдвиг позвонков. Защемило нерв. И тяжелая травма головы. Я начала терять слух. Денег на слуховой аппарат не было. И не скоро появились. А когда появились – я уже полностью оглохла на одно ухо… Теперь я слышу только левым ухом и только со слуховым аппаратом.

Я очень долго не решалась оторвать взгляд от бокового окна и посмотреть на Дмитрия. Стало очень неудобно и стыдно за свою непрошенную откровенность. Когда я все же смогла взглянуть на него – он был полностью сосредоточен на дороге. Только плотно сжатые челюсти и нахмуренные брови говорили о том, что он меня слышал.

– У меня все было намного проще и прозаичнее. Отец умер еще до моего рождения. Мать меня воспитывала одна. Ну как воспитывала… Все ее воспитание сводилось к побоям. Сначала била одна. Потом появился отчим. Он стал ей помогать. Я не мог им дать отпор и в 11 дет ушел из дома. Долго жил во дворах, на вокзале. С наступлением зимы выживать стало сложнее. Сначала попрошайничал, потом пошел воровать. Первый раз все прошло гладко. До сих пор стыдно. А на второй раз попался. Хозяин тогда еще фотоателье в милицию сдавать меня не стал, накормил. Потом взял помощником. Устроил в одну школу со своей дочерью. Через пару лет заметил мой интерес к фотографии и сделал учеником. Речью никто не занимался особо, учителя и врачи говорили поздно. Мой приемный отец любил повторять, что не моя речь делает меня человеком, а мои мысли и моя душа. К сожалению, я только годам к 20 или даже позже понял, что он прав. – Дмитрий все еще не смотрел на меня.

Я тоже отвернулась к окну, пытаясь переварить услышанное. Внезапно одна мысль вызвала во мне смех. Сначала я тихонько хихикала, боясь, что такая моя реакция может обидеть Диму. Но смех, возможно изначально нервный, прорывался наружу. И скоро я уже хохотала, утирая ладонью слезы со своих щек.

Дмитрий сначала оторопело косился на меня, потом, поймав мой взгляд, поднял удивленно брови.

– Мы… С тобой… Нашли друг… Друга… – выдавила сквозь смех я.

Он молча сосредоточился на дороге. Потом улыбнулся. Потом начал посмеиваться. Потом захохотал в голос.

– Услышал глухой немого…

Несколько минут мы смеялись, не в силах проговорить ни слова.

В какую-то секунду, вытерев очередной раз слезы, я, забывшись, похлопала рукой по его плечу. Дмитрий от неожиданности дернулся, как и я сама. Этого оказалось достаточно, чтобы Дима отвлекся от дороги. Как в замедленной съемке я боковым зрением увидела машину, совершающую обгон на нашей полосе. Спустя один взмах ресниц я поняла, что она несется по встречной полосе. На нас. До столкновения оставалось лишь пара вдохов. Завизжали тормоза. Дима резко выкрутил руль. Я сжалась на сидении, прижав колени к подбородку и закрывая руками глаза. Машина подпрыгнула, раздался глухой стук, и мы замерли.

Минуты, часы, столетия тишины.

– Ты в порядке? – шепотом спросил Дмитрий. Я медленно убрала руки от лица. Меня трясло. Сердце гулко билось в ушах. Я не могла опустить ноги вниз, казалось, из меня выкачали всю энергию.

В мое окно постучали. Как будто со стороны я увидела себя: я открыла окно, за которым стояла очень встревоженная женщина.

– Вы в порядке? – второй раз я услышала один и тот же вопрос. Я кивнула. Женщина перевела взгляд на Диму. Я тоже повернулась в его сторону. Он кивнул. Я повернулась обратно к женщине.

– Ну, ребята, вы даете… У меня жизнь пронеслась перед глазами, когда вы перед носом моей машины пролетели в кювет, – женщина покачала головой. – Уверены, что помощь не нужна?

– Спасибо. Я думаю, мы справимся сами…

Женщина обошла нашу машину вокруг, пытаясь определить насколько наши повреждения серьезны. Потом остановилась опять у моего окошка уже с улыбкой:

– Да вы в рубашке родились! А ведь тот… он даже не остановился. Если будут нужны свидетели, звоните, – Она вложила мне в руку листок бумаги с написанном не нем телефонным номером и пошла к своей машине.

Я отстегнула ремень и наклонилась к передней панели. Положила на руки голову. И опять меня начал разбирать смех. А за смехом хлынули слезы неконтролируемым потоком. Они лились и лились, я не могла себя остановить. Дмитрий обошел машину, открыл дверь с моей стороны и вытащил меня из машины. Он сжал меня в своих объятиях, прижав мою голову к своей груди.

Я затихла, постепенно успокаиваясь. Нет, ни искр, ни электрических разрядов на этот раз не было. Просто мир стал вдруг маленьким-маленьким, сузился до диаметра того пяточка, где стояли мы. И ощущение полного умиротворения, будто я наконец вернулась домой. Ухо, прижатое к его груди, впитывало стук его сердца. Мои глаза сами собой закрылись, тело расслабилось. Я дышала в такт его дыханию. Руки обвили его талию. Все, что происходило за пределами этого нашего мира, было совершенно не важно. Он ослабил объятия, уткнулся носом в мои волосы, стал пальцами перебирать пряди. Все это было настолько правильным и естественным, что я повернулась лицом к нему и, полностью отдавая отчет в том, что делаю, коснулась губами его губ.

Это был самый легкий, чувственный пронизывающий поцелуй в моей жизни. Дима обнял мое лицо ладонями. Оторвавшись от моих губ, он покрыл невесомыми поцелуями мои глаза, лоб, щеки… Я пристроила свой нос за мочкой его уха и опять закрыла глаза.

Так мы простояли очень и очень долго.

Наконец, Дима поцеловал меня в висок и прошептал:

– Надо как-то выбираться отсюда. Давай осмотрим машину, а дальше решим как быть.

Я кивнула. Словно боясь, прерывать контакт и рушить наш мир, Дима сжал мою ладонь, переплетая свои пальцы с моими, и потянул к капоту машины.

Перед машины был разбит: мы уткнулись носом в яму. Земля под машиной была мокрой. Даже я поняла, что на этой машине мы никуда отсюда не выберемся.

– У нас масло протекает. Даже если сдвинемся с места, проедем минуты две-три и опять встанем, уже навсегда. Ну это бы еще полбеды… – Дима невесело засмеялся и показал на водительскую сторону. – С моей стороны колесо отвалилось. Без него точно не уедем.

Все так же не выпуская моей ладони, он достал телефон и вызвал эвакуатор. Спрятав телефон, он провел рукой по волосам и пробормотал:

– Осталось их дождаться. Сказали через пару часов, не раньше.

Задумавшись на некоторое время, он вдруг решительно вытащил из машины пакет с продуктами, который мы прихватили с собой в городе, и поставил его на багажник. Потом приподнял меня и усадил рядом с пакетом. Затем пристроился рядом сам.

– Чем не спонтанный пикник? – усмехнулся Дима, подавая мне бутерброд. Я улыбнулась в ответ. Нервная дрожь от сегодняшних потрясений унялась. Ей на смену пришло какое-то если не полное безразличие, то по меньшей мере глубочайшее спокойствие. Я понимала, что надо позвонить Саше: он наверняка переживает, что я до сих пор не вернулась и не дала о себе знать. Но я просто не могла себя заставить вытащить телефон и нажать кнопку вызова.

Наевшись, я откинулась на заднее стекло машины: не самая удобная поза для отдыха, но меня вполне устроило, – и поддела своего товарища по несчастьям:

– Вика наверное обрадуется, что у нее теперь нет машины.

Дима провел ладонью по лицу и лег рядом. Потом, уставившись в синее небо, философски и как-то отрешенно заметил:

– Да. И наш полет по сравнению с ее радостью – лишь рябь на поверхности моей жизни.

Очень долго мы лежали рядом, глядя в небо и думая каждый о своем. Говорить не хотелось. Слишком много эмоций и энергии было потрачено за последние несколько часов. И это если не брать во внимание не менее эмоциональный вчерашний вечер.

– Что у тебя на втором месте в списке нелюбимых вещей? Я имею в виду после пункта “Люди, узнающие о твоем дефекте”, – неожиданно спросил Дима, все так же глядя на небо.

– Ну, этот пункт бесспорный лидер. Просто вне конкуренции, – я невесело усмехнулась. – Им становится неловко, из них просто сочится жалость, у некоторых даже чувство вины, что с ними все в порядке. И тебе становится неловко от того, что им неловко. Хочется, чтоб на тебя перестали обращать внимание, а выходит, что наоборот ты еще очень и очень долго жаришься в свете прожекторов всеобщего внимания.

– А жесты и интонации, которые сразу появляются у человека. Будто ты не только заикаешься, но и умственно отсталый вообще. Я думаю, что в такой ситуации стоит пожалеть именно окружающих. Нам с тобой что… – он усмехнулся, – мы с тобой уже привыкли к своим особенностям. А для них неожиданность, шок. Их никто не учил как себя вести в подобных условиях. В нашем обществе даже бытовые предметы не создают с учетом инвалидов, например, пандусы и прочие вещи. Что можно говорить о культуре общения. В этом случае мне симпатичнее люди, которые просто игнорируют, а не всячески подчеркивают твой недуг. Не те, которые отворачиваются, как от прокаженного. А те, которые общаются с тобой, как с обычным человеком.

– Согласна. Сейчас многие специализированные школы закрывают, вводят «инклюзию»: дети с ограниченными возможностями учатся в обычных школах. Это призвано научить людей спокойно и с пониманием относиться к таким детям. По идее, и дети-инвалиды должны быстрее социализироваться и не чувствовать себя «чужими». На деле же очень часто все выходит совсем наоборот. Ребенка нещадно высмеивают. А ведь дети бывают очень жестокими. Но это еще полбеды. Эта самая инклюзия переходит границы, когда аутичного, например, ребенка помещают в переполненный класс, шумный и уничтожающий все границы личного пространства… Пойми меня правильно, я знаю по себе что такое приспосабливаться к обычной жизни в этом мире. И инклюзия сама по себе очень хорошая идея. Только не до конца продуманная и профинансированная, – я перевела дух и продолжила свою мысль. – Я вообще считаю, что любой недостаток можно сделать достоинством. Мы, например, с тобой поневоле очень наблюдательны, умеем считывать эмоции и мысли людей. В твоей профессии это огромный плюс. Я, когда собирала команду, основывалась именно на этом своем принципе: что нам мешает – нам и поможет. У меня есть мальчик-программист, он аутист. Но он гений программного кода. Мне иногда кажется, что он думает нолями и единицами. Или в шестнадцатеричном коде. Или наша менеджер по работе с клиентами: она почти не видит, но по части телефонных переговоров ей равных нет. Мы даже пари заключили на первого клиента, с которым она не сможет заключить договор. Пока такого не было. И так вся моя команда. – я прикусила язык. Так эмоционально и откровенно я давно не общалась.

– По сути, твоя команда – это ущемление прав здоровых членов нашего общества, – разрядил обстановку Дима. Я ткнула его локтем под ребро. Он засмеялся. Шутка на грани фола, и он это понимал, но от его невысказанной поддержки стало уютнее.

– Итак, второе место… – напомнил он и вздернул одну бровь в ожидании моего ответа.

Я задумалась.

– Наверное, псевдо разговоры по душам в русле “И как ты с этим справляешься? Трудно тебе?” или “А как это случилось? Ты, наверное, сильно переживала?”. За этим всегда скрывается обычное любопытство. Желание интересную зверушку поближе рассмотреть, узнать, как работает новая игрушка. А потом потерять интерес.

Дима согласно кивнул.

– Есть такое. Правда, в моем случае не очень актуально. Не всем нравится ждать, когда я закончу предложение… – мы засмеялись. Потом он продолжил свою мысль, – Не люблю, когда начинают предлагать свои способы борьбы с заиканием, выдвигать теории и отправлять к знахарям, которые уже излечили троюродного племянника семиюродной внучки… – он даже застонал.

Я улыбнулась.

– Знакомо. Моя глухота необратима, но и мне рекомендуют неврологов, массажистов, физиотерапевтов или нетрадиционных лекарей, чтоб с головой так не мучилась. Бывает даже дают визитки психологов, психотерапевтов и инструкторов йоги.

Дима хмыкнул, и мы снова замолчали.

Решив устроиться поудобнее, я чуть подтянулась на локтях вверх, стянула с себя ботинки и уперлась одной ногой в спойлер. Однако, что-то пошло не так, и я съехала в сторону Димы. Ожидаемо, место соприкосновения щелкнуло знакомым разрядом. Но вместо того, чтобы нервничать и дергаться, я наоборот подвинулась ближе и использовала его плечо как опору. По телу разлилось приятное тепло. Захотелось потянуться и замурлыкать. Я усмехнулась своим ощущениям. Дима откашлялся и, тем не менее, с хрипотцой в голосе спросил:

– Может, если мы будем спокойнее к этому относиться, мы однажды к этому привыкнем и перестанем срывать друг с друга одежду при каждом случайном касании? Должен же однажды выработаться иммунитет…

Я на миг прикрыла глаза, пытаясь побороть в себе острое желание взять его руку и переплести свои пальцы с его.

– Любое наше касание вызывает такой водоворот эмоций и ощущений, к которому сложно относиться спокойно. Особенно понимая, что все этого быть не должно: мы оба связаны обязательствами.

– Но это как раз и должно стать основным поводом, чтобы найти средство нейтрализации. Тем более, как показала практика, эти наши с тобой «шаровые молнии» не безопасны для жизни.

– Разумно.

И в это мгновение меня вытряхнуло из моего разнеженного состояния: Дима коснулся пальцем моей щеки, чтобы стереть с нее грязь.

– На практике это будет намного труднее, чем на словах, – выдохнула я, когда оправилась от неожиданности. Дима хмыкнул. Я повернулась так, что моя голова оказалась на его груди, а весь мой левый бок, включая поджатые теперь ноги, – прижались к нему. И положила одну руку на ложбинку между его шеей и плечом, стараясь игнорировать собственный участившийся пульс. Он закашлялся. Потом рассмеялся:

– Ладно, хорошо! Ты права! Это будет очень сложно! Но ведь не невозможно, правда? Тем более, это не на долго, только до свадьбы. А потом мы будем встречаться только по очень большим семейным праздникам: рождение детей, годовщины…

Я не нашлась что ему на это ответить. В голове не было ни одной мысли: позы я не поменяла. Было настолько приятно и уютно, что я просто не нашла в себе сил отстраниться от него. Я закрыла глаза и с упоением вдыхала его запах, слушала биение его сердца, чувствовала тепло его кожи своей ладонью. Надо ведь с чего-то начинать выработку иммунитета?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.