# В паутине вечности

Рина Зима

Бессмертная Илина наделена редчайшей способностью, но бесцельно прозябает годы в далёком заснеженном Нивэйсе. Когда вечная жизнь из дара превращается в проклятие, ей поступает неожиданное предложение: оказать помощь одному из сильнейших кланов. Выйти из тени означает добровольно увязнуть в сетях опасных интриг, но только рискнув всем можно обрести многое. Встретившись с Робертом, обворожительным старейшиной, Илина чувствует влечение, которому тщетно пытается противостоять. Она ещё не подозревает, насколько тесно связаны их судьбы, но уже готова идти на жертвы. Героям предстоит преодолеть непростой путь, который заставит ответить на множество вопросов. Как отыскать своё место в мире, где всё измеряется «человечностью», а враги и союзники постоянно меняются ролями? Когда на чашу весов можно поставить всё, что угодно, какой выбор будет правильным? Чувства полностью разрушат привычный мир, но откроют путь к себе – этого ли хотела Илина? И может ли полюбить сердце, которое не бьётся?

## Глава 1. Покой.

Покой. Обманчивый ночной покой. Снег валит плотной стеной, создавая иллюзорную завесу отрешённости от внешнего мира. Стоя на обледенелом краю скалы, я медленно вдыхала и выдыхала морозный воздух, в чём не было ни малейшей необходимости. Это действие – лишь слабая попытка ухватиться за тень тактильных ощущений, испытываемых смертными. Только сосредоточившись на них становилось возможным отвлечься от вереницы мыслей, которые всё с большей навязчивостью преследовали меня. Здесь, с высоты птичьего полёта, взору открывается воистину живописный вид. Отсюда всё кажется таким крохотным, пустым и незначительным, но отчётливое понимание того, что внизу каждую секунду кипит борьба между жизнью и смертью, не даёт надолго забыться. Тишина и спокойствие эфемерны. Войны никогда не стихнут, но здесь, в заснеженном Нивэ́йсе[1], все эти проблемы меня не касались. Или же мне просто хотелось убедить себя в том, что это так.

Покидать излюбленное место не было желания, но рассвет не заставит себя долго ждать. Меланхоличным взглядом я в последний раз обвела полюбившийся пейзаж и сделала шаг навстречу пропасти. Воздушный поток беспощадно хлестал меня по щекам, пытаясь выбить из головы все навязчивые мысли и образы, хотя бы на время недолгого свободного падения. Хруст ледяного пласта разрезал ночную тишину, оповестив округу о моём приземлении. С ним же смешался едва уловимый звук ломающихся костей, но подобная боль не заслуживала моего внимания. Не отряхиваясь от налипшего снега, неровной походкой я двинулась в сторону очередного пристанища, именуемого домом. Следом за мной тянулся шлейф багровых пятен, оставляемых зияющими ранами, но регенерация знала своё дело. В скором времени кровавая капе́ль прекратилась, и к порогу дома я приблизилась уже вполне твёрдым шагом.

Массивная дверь гулко хлопнула, известив остальных жильцов о моём возвращении. Стёганая чёрная куртка с тонким слоем синтепона небрежно повисла на вешалке и тотчас намочила под собой пол. Единственной функцией верхней одежды было прикрытие перед смертными, а потому её сохранность меня не слишком заботила. Шанс повстречать людей здесь был минимальным, но всё же осторожность никогда не повредит. Не снимая обуви, я направилась прямиком на второй этаж, который безраздельно принадлежал мне одной. Минуя общий зал, не замедляя шага и не поворачивая головы, я бросила короткое приветствие домочадцам и надеялась им ограничиться, но стоило ноге коснуться лестничной ступеньки, меня недовольно окликнули.

– Или́на! Чёрт подери, ты приходишь всё позже и позже, почти на рассвете! – выпалил А́лек с неприкрытым раздражением.

Его миловидная внешность и лёгкая натура ярко диссонировали с гневом, но в данный момент он выглядел поистине сурово. Понимая, что назревает серьёзный разговор, я нехотя развернулась и нарочито медленно переместилась в гостиную. По меркам бессмертных, справивших не одно столетие, наше жилище было обставлено весьма скромно, хотя в нём было всё, что нужно для комфортного существования. Особенно, если взять во внимание мою непритязательность. Алек же был единственным из нас, кто усердно трудился и материально обогащался за счёт своих познаний, а потому его комната несколько выделялась на общем фоне и по праву носила звание самой современной и оснащённой. Как только я вольготно расположилась в ближайшем кресле, на его гневную тираду последовал закономерный ответ.

– Зачем же так официально, Алек? – проговорила я с особым нажимом.

Ему было доподлинно известно, что я не любила, когда ко мне обращались, используя полную форму имени. Так у меня складывалось ощущение, что я – неразумное малое дитя, которое в чём-то провинилось и теперь будет вынуждено выслушать длинное нравоучение в наказание за содеянное. Вот только лет мне было больше. Вот только лет мне было больше. Гораздо больше.

Пристальный взгляд холодных серых глаз был прикован ко мне. Стройное лицо юноши, которому навсегда останется семнадцать лет, не выражало никаких положительных эмоций. Внезапно он поднялся и вмиг очутился передо мной. Опустившись на одно колено, он властным, но осторожным движением сомкнул пальцы вокруг моей щиколотки и потянул ногу на себя. Неодобрительно покачав головой, он продолжил читать мне нотации.

– Опять прыгнула с обрыва? Для чего тебе нужны эти испытания на прочность? В условиях постоянной нехватки пропитания мы стали слабы и без того.

– Здесь нам ничто не угрожает. Так что плохого в безобидных развлечениях?

– Что плохого? – переспросил он, опасно сузив глаза. – Сейчас я тебе разъясню. Помнится, ты больше не хотела становиться свидетельницей чужих распрей, не хотела привыкать к переменам и выносить близость смертных. Мы уехали и притом очень далеко, но теперь ты объявила войну самой себе. Что с тобой творится, Ли́на[2]?

Услышанное накрыло меня волной жгучего негодования.

– Не суйся. В моё. Пространство, – отчеканив каждое слово, я вырвала ногу из ослабевшей хватки и резко поднялась во весь рост.

Ни один из нас не горел желанием сказать или сотворить нечто такое, за что потом пришлось бы долго и унизительно извиняться, поэтому ответа на мою грубую реплику не последовало. Коротко фыркнув, я развернулась на каблуках и наконец-то удалилась в свои покои. Перед тем, как демонстративно хлопнуть дверью, краем уха я успела уловить обрывок тихо сказанной фразы: «…не оставляешь мне выбора». Желания поразмыслить над этими словами у меня не возникло, а потому я предпочла сделать вид, что ничего не слышала. В первую очередь мне необходимо было привести себя в порядок – это занятие сейчас казалось наиболее подходящим для того, чтобы успокоить нервы. До наступления темноты оставалось по меньшей мере десять часов, а других хоть сколько-нибудь важных дел у меня отнюдь не намечалось. Небрежно стянув с себя старые сапоги, насквозь промокшие от снега и перепачканные кровавыми разводами, я прошагала в ванную комнату. Босые ноги еле слышно касались бело-серого мрамора, подобного мне самой. Горячей воды моё тело не требовало, как и многих других вещей, а вот одежда ещё как подчинялась базовым законам физики. Именно по этой причине отопление, электричество и прочие бытовые мелочи в нашем доме, разумеется, были предусмотрены. Даже в такой глуши, как Нивэйс, вполне реально обеспечить себя комфортным жилищем, если твои возможности практически не имеют границ. Усмехнувшись этим мыслям, я открыла вентили и принялась освобождать тело от оков из оставшейся одежды. Первой на пол отправилась тонкая трикотажная водолазка чёрного цвета, а вслед за ней полетели разорванные штаны. Избавившись от всего лишнего снаружи, я опёрлась на края раковины и уставилась в зеркало. Нечто, сокрытое в глубине выразительных серо-зелёных глаз, во весь голос кричало о том, что груз, находившийся внутри меня, было значительно труднее сбросить. Бледные губы с лёгким оттенком увядшей розы, характерные мрачные тени вокруг глазниц и безупречная фарфоровая кожа открыто намекали на мою истинную сущность. Тёмно-русые волосы ожидаемо спутались под воздействием мокрого снега и порывов ледяного ветра. Расчесать такую копну, свисавшую ниже уровня поясницы, сейчас не представлялось возможным, но кого это волновало? Наверное, меня, ведь в голове всё-таки промелькнуло саркастичное: «Видок у тебя ещё тот». Тем временем ванна уже наполнилась до краёв. Как только я с головой погрузилась в неё, вокруг воцарился желанный белый шум, окончательно вытеснивший из воспалённого разума остатки гнетущих переживаний.

Покой: его было то слишком много, то слишком мало. Тёплая вода нежно обволакивала, мягко растворяла отпечатки, оставленные внешним миром, смывала с затянувшихся ран свидетельства их недавнего пребывания и бережно распутывала сбившиеся пряди волос. Сейчас лишь она одна служила своеобразным барьером между мной и опостылевшей реальностью. Медленно сознание уходило в подобие глубокого транса. Смутные картины из прошлого то и дело всплывали перед глазами, подобно зацикленной плёнке, но изображение постоянно ускользало от меня, не позволяя на нём сосредоточиться. Казалось, всё моё существование изначально разыгрывалось по неправильному сценарию, лишённому всякого смысла, ведь до сих пор я не имела чётких понятий о том, что следует считать правильным, а что – аморальным. Муки выбора, сделки с совестью, в наличии которой у меня были сомнения, а также недоверие ко всему живому и неживому привели меня ровно туда, где я находилась уже не первый десяток лет. Так почему одиночество вдруг начало угнетать? Почему у меня возникло стойкое ощущение абсолютной неправильности всего происходящего? Какое место я могла бы занять в обществе, если бы не отказалась от прежней жизни? Ответов на эти важные вопросы не удавалось найти. Шутка ли, прожить почти три сотни лет, но так и ничего про себя не понять.

Значит, мне оставалось сделать только одно.

## Глава 2. Прощание.

Смеркалось. На сегодняшнюю ночь у меня был намечен конкретный маршрут, и быть приятным он не обещал. Обычно я покидала дом самой первой, но в этот раз меня опередил Алек, который реже всего выходил за пределы своей комнаты. Наверняка причина скрывалась не в желании избежать контакта после нашей последней беседы, ведь за сотни лет между нами возникали куда более серьёзные разногласия. Значит, у него появились свои личные дела. В любом случае, была ещё одна личность, которая дожидалась меня в зале, куда я уже спускалась. Да́на не принимала участие в утреннем разговоре и вряд ли собиралась наверстать упущенное – такой подход к решению проблем совершенно не в её духе. Невинные голубые глаза вкупе с трогательно приподнятыми уголками бровей могли очаровать кого угодно. Разумеется, речь идёт о тех, кто не осведомлён об истинном возрасте и природе рыжеволосой кудрявой девы. Она плавно приблизилась и с робкой улыбкой положила руку на моё плечо. Этот простой жест вмиг пробудил воспоминания.

Погода была под стать событиям той ночи: такой же омерзительной. Я застыла перед очередным кирпичным строением, которое мы покидали раньше запланированного срока. Странное чувство неотвратимости нависло над нашими головами мрачными грозовыми тучами. Капли в монотонном ритме стучали по черепице, играя на моих нервах. На плечи легко опустилась пара женских рук, а вслед за этим высокий нежный голос разбавил шум дождя.

– Я понимаю твои сомнения, Лина. Поверь, милая, наш новый дом будет гораздо лучше прежнего. Алек на славу постарался. Тебе понравится там, вот увидишь, – её искреннее воодушевление изумляло каждый раз.

– И надолго? Могут ли такие, как мы, хоть одно место называть словом «дом», вкладывая в него коренной смысл, а не простую формальность? – в конечном счёте вопрос мой так и остался без ответа, приобретя статус риторического.


Даже смертному за свою короткую жизнь трудно остаться без горького опыта за спиной к моменту кончины. Что тогда говорить о бессмертном? Дана действительно была одной из тех немногих, кто не утратил способность искать и, что ещё важнее, находить во всём положительные стороны. По сей день неизвестно, кто именно даровал ей вечность, но рассказать о событиях, предшествующих обращению, вполне возможно.

В далёком прошлом, четыреста тридцать девять лет назад, Дана проживала в небольшой деревушке, расположенной на окраине Алта́нты, вместе со своей семьёй. С раннего детства она лелеяла мечту о том, что когда-нибудь станет искусным врачевателем, тем более перед глазами был живой пример для подражания – горячо любимая бабушка. Трудолюбие, терпеливость и добродушный нрав принесли свои плоды. Она взрослела и не переставала учиться, собирая знания по крупицам. Залечить рану, унять назойливую головную боль, облегчить роды, одолеть простуду – не было отбоя от желающих получить помощь. Всякий, кто имел возможность, непременно щедро одаривал материальными благами, но простое доброе слово считалось не менее ценной платой. На подношения удавалось прожить, но трудиться приходилось много. К двадцати девяти годам жизни она так и не обзавелась ни мужем, ни детьми. Времени на трапезы и полноценный сон катастрофически не хватало. Высокий рост визуально добавлял образу ещё большей худобы. Тонкие морщинки уже успели обосноваться на миловидном лице, поселившись в уголках глаз. Хрупкие аккуратные пальцы постоянно были усыпаны свежими ранками и ссадинами. Многие травы имели колючие или жёсткие стебли, травмирующие тонкую кожу. Впрочем, свои шрамы волновали её куда меньше чужого здравия. Методично замешивая в ступе очередную целебную смесь, она любила тихонько напевать песню о дивном цветке, взращённом на самой плодородной почве, ласкаемом ярким, но не опаляющим, солнцем и питаемом чистой, как слеза невинного младенца, водой. О цветке, который никогда-никогда не завянет, она пела, не подозревая, что в каком-то смысле станет им сама.

Последний год её человеческой жизни выдался особенно тяжёлым. Свирепствующая эпидемия заставила лихорадить целое поселение, унося жизни одну за другой. Неизвестная человечеству болезнь лишила Дану самых близких людей, но она продолжала надеяться на лучшее и пыталась спасти хотя бы кого-то. Собственная смерть девушку не страшила: когда находишься в постоянном контакте с больными, твой исход отчасти предопределён и вполне закономерен. Впрочем, всё так и случилось.

Вечерело. Нужно было спешить домой, но сил на обратный путь не хватало: очередной приступ слабости настиг на лесной тропе. Привалившись к могучему дубу, Дана пыталась отдышаться. Ей казалось, что пройдёт всего минута, и она обязательно встанет, продолжит идти, но внезапно веки опустились. Несчастная не успела ощутить тот самый момент, когда сознание навсегда покинуло бренное тело. С той поры начинается история совсем другого существования.

Череду воспоминаний прервал вопросительный оклик.

– Лина? – в глазах Даны мелькнула тревога, смешанная с искренним сочувствием.

– Не сейчас. Мне нужно идти, – с этими словами я размашисто зашагала прочь из дома.

Ночь только начиналась, но медлить было нельзя. Время, не имевшее власти над бессмертным, сегодня неумолимо шло против меня. Дорога займёт около двух часов, и я побежала так быстро, как только возможно. Замедлилась лишь тогда, когда на горизонте обозначилась заветная цель. Небольшая хижина одиноко стояла в месте, где климат начинал смягчаться, но на некотором удалении от ближайшего людского поселения. Рука на мгновение зависла в воздухе, прежде чем громкий настойчивый стук нарушил тишину, прокатившись гулким эхом. Немного погодя дверь отворилась, любезно приглашая войти. Едва переступив порог, я нетерпеливо спросила:

– Как обстоят дела, Вито́льд?

– И тебе доброй ночи, Лина, – раздалось в ответ.

Мой пронзительный взгляд лишний раз напомнил о ненависти к пустым разговорам: тем более со смертным созданием. Коренастый бородатый мужчина делал ровно то, что ему было велено. Лично мною. В тёмное время суток нам не было равных, но солнечный свет загонял возможности в жёсткие рамки. Лишь по этой причине нам иногда приходилось прибегать к помощи подобного рода. Терзали ли меня муки совести за присвоенные годы чужой жизни, которая и без того коротка? Нет. Вера в высшую справедливость присуща смертным, которые пекутся о грехах, уповая на то, что их души рано или поздно предстанут перед судом. Когда ты уже столкнулся лицом к лицу со смертью и возвысился над ней, приходит одно простое осознание: уверовать больше не во что. К тому же, условия для проживания я обеспечила вполне сносные и предоставила всё необходимое, поэтому сейчас очень хотела получить ответ на заданный вопрос. К своему счастью, егерь поспешил продолжить доклад.

– Он слаб, почти не встаёт. Боюсь, его время на исходе. Извини, больше я ничем не могу помочь. Я целый день находился рядом, но он постоянно тоскует по тебе. Хочешь, пойдём навестим его вместе? – последние слова вызвали у меня лишь раздражённую усмешку.

Отрицательно мотнув головой, я вышла в одиночестве на свежий воздух. Чутьё не обмануть. Дуновение ветра донесло отчётливый запах смерти. Взор устремился в непроглядную небесную тьму – таким же мрачным мне рисовалось будущее. Даже звёзды сегодня предпочли не разбавлять своим мерцанием черноту. Вкрадчивым шагом я прошла в соседнюю пристройку. Обозначив своё присутствие, я мягко произнесла: «Здравствуй, Хару́». Моё появление уже не было способно поднять его на ноги, поэтому в ответ последовала лишь робкая попытка податься вперёд. Приблизившись, я села и с нетерпением зарылась руками в жёсткий мех, заключив в объятия массивную шею. Ветвистые рога, которые в былые времена он носил с гордым величием, теперь стали тяжёлой ношей. Не имя сил долго держать голову поднятой, олень покорно расположил её на моих коленях. Руки судорожно повторяли одно действие: гладили и гладили тёплую шерсть. Его дыхание могло бы согреть меня самой студёной зимой, вот только в этом не было никакой нужды. Все ощущения сосредоточились лишь на этих прикосновениях, которым едва ли суждено повториться. В нашем существовании нет места для привязанностей к смертным, но данное создание являлось тем самым звеном цепи, крепко соединяющей с далёким прошлым. Якорем, который удерживал во мне ничтожно малый остаток каких-то былых чувств, и вот теперь эта связь неотвратимо угасала на моих глазах. Какая ирония… Смерть не имела власти надо мной, а я – над ней. Даровать зверю исцеление, и уж тем более вечную жизнь не представлялось возможным.

Шевеление. Хару приподнялся ровно настолько, чтобы наши взгляды смогли встретиться. Его бездонные глаза были способны изъясняться красноречивее любых слов. Ладони бережно обхватили морду, помогая удерживать её на весу. Внезапно его веки мелко задрожали и тяжело опустились. Дыхание стало прерывистым, сердцебиение сбилось с ритма. Удар. И пронзительная тишина, повисшая следом. Тело, в котором мгновение назад ещё теплилась жизнь, безвольно обмякло в моих руках. Отказываясь принимать факт утраты, я так и оставалась сидеть, крепко прижимая к себе бездыханный труп.

Приступить к погребению было непросто, но меня ожидало ещё одно важное дело, с которым предстояло разобраться. Скорбь на лице говорила сама за себя, поэтому объяснять Витольду ничего не пришлось. Девятнадцать лет назад мужчина поселился в этих краях по моему приказу. Поздней весной я возвращалась с ночной охоты и учуяла свежую кровь. Раненый детёныш оленя неподвижно лежал среди извилистых корней, к которым вёл неровный багровый след. Мгновение я колебалась, но при виде его беспомощности, не смогла обречь на медленную и мучительную гибель. Даже бессмертным порой не чуждо сострадание. Забрать его с собой было нельзя: условия Нивэйса трудно назвать подходящими для живого существа. Пришлось спешно разыскать того, кому можно было бы поручить заботу о пострадавшем животном. Таким человеком и оказался двадцатисемилетний Витольд. Местный врачеватель не отказал в просьбе, но в этом была заслуга редчайшего таланта, обладательницей которого мне посчастливилось стать. Зверь был совсем крохотным и несмышлёным, а потому быстро привязался ко мне и не испытывал страха, в отличие от ему подобных. Позже я потрудилась организовать для него и Витольда удобное убежище. Впрочем, теперь во всём этом больше не было никакой нужды. Подозвав мужчину, я встала напротив него и чётко заговорила, пристально глядя в глаза:

– Молчи и слушай внимательно. Забудь обо всём, что связано со мной и этим местом. Уезжай куда подальше. Обзаведись семьёй, найди работу, купи жильё. Денежных средств тебе на всё хватит с лихвой, – рука потянулась в карман за конвертом с внушительной суммой наличных, но остановилась, едва коснувшись его.

Тонкие струйки крови побежали из носа мужчины, и мои намерения внезапно изменились на диаметрально противоположные. Секунда – и смертельный капкан захлопнулся на его шее. Клыки вонзились в артерию, направив бурный поток в иное русло, лишая жертву всякого будущего. Вздрогнув последний раз, тело обмякло и безвольно рухнуло мне под ноги. Металлический привкус горячей крови оставил во рту и на губах приятный шлейф. Сложно понять, какая из причин моего поступка взяла верх: скверное расположение духа, совершенно не подходящее для милосердия, полнейшее отсутствие желания подвергать риску нашу конфиденциальность или банальная жажда, разыгравшаяся под влиянием негативных эмоций. Если зов крови мне удавалось обуздать, даже в толпе, то с контролем гнева дела обстояли скверно. Склонившись над обескровленным трупом, я закрыла остекленевшие глаза и бросила в пустоту никому ненужное: «Прости».

Вскоре о произошедшем напоминал лишь широкий столб дыма, уходящий в вышину. Подойдя к ближайшему дереву, я сорвала несколько пышных сосновых веток и устремилась прочь от места, куда больше незачем возвращаться. Со временем вещи становятся всего лишь вещами, почти полностью утратившими какую-либо ценность, но далеко не все и не для всех. В нашей гостиной был один занимательный предмет интерьера: увесистая хрустальная ваза с замысловатым орнаментом. Она неизменно стояла в центре стеклянного стола, менялось только её наполнение. Причудливые букеты из любых доступных цветов, ягод, шишек, растений, ветвей всегда составляла Дана. Наверное, ей больше подошёл бы образ сказочной феи, нежели жадного до крови монстра, но судьба – та ещё шутница со скверным чувством юмора. Такому увлечению, как и моей тяге к представителям фауны, имелось рациональное объяснение: отголоски прошлой жизни. Впечатления от происходящего вокруг нас неизбежно тускнеют с течением времени. Однако, самые яркие черты характера и крепкие привязанности отпечатываются в нашей личности, если не навсегда, то на долгие, долгие столетия. Обретя вечную жизнь, Дана стала видеть в растениях не целебную силу, а общность с собой. Засохший цветок навсегда застывает в моменте своей кончины, как и мы.

Вернувшись домой, не раздеваясь, я прошагала прямиком в общую комнату. Пространство заполнилось едким запахом гари, источаемым волосами и одеждой. Под пристальным молчаливым наблюдением я положила на стол ветви, которые всё это время держала под курткой, бережно прижав к груди. Обеспокоенный взгляд Даны пробежался по моему лицу, задержавшись на характерных бурых разводах. Она печально опустила глаза, а вот юноша продолжил испытующе смотреть, явно ожидая объяснений. В их полной осведомлённости о случившемся не возникало никаких сомнений. Мною было принято важное решение, и настал момент его озвучить, к чему я приступила, начав издалека.

– Не смотрите на меня так. Мы все убивали. Вот ты, Дана, – пара голубых глаз вновь поднялась на меня, – самая благородная, мудрая и чуткая из нас. Объясни, почему всему мерой должна служить «человечность»? Однажды нас сочли источником абсолютного зла, но разве сами смертные не уничтожают друг друга? Обладают ли они теми качествами, которые вкладывают в смысл этого громкого слова? Я склонна считать, что за ним скрываются личные интересы каждого, не более.

Сжав в руках подол вязаного платья, Дана вскочила на ноги, но продолжала молчать. Повисла напряжённая пауза, после которой я перешла к изначальной сути разговора.

– Я приняла решение уйти. Насовсем. Без вас.

Последние слова дались мне с особым трудом, но к моему удивлению, неожиданностью они ни для кого не стали. Неужели я так предсказуема?

– Но, Лина, зачем это? – залепетала Дана так жалобно и проникновенно, как только умела. – Нам лучше не разлучаться и жить вместе, как раньше. В тишине и покое, подальше от всех остальных. Тебе ведь здесь так нравилось! Всюду почти круглый год лежит снег, живописные пейзажи радуют глаз. Алек очень старался для нас, когда строил этот дом. Прошло не так уж много времени, чтобы… Чтобы так поступать, – в голосе слышалась плохо скрываемая паника, граничащая с отчаянием.

– А для кого-то успела пролететь целая жизнь, – намёк был очевидным для всех. – Я бесконечно благодарна тебе за дарованную вечность, но не хочу, чтобы и ваша проходила впустую вслед за моей. Вы никогда не сможете быть по-настоящему свободными рядом со мной. Никогда, по ряду причин, и мы все прекрасно знаем об этом.

В глазах Даны застыла мольба. В поиске поддержки она, как обычно, повернулась к Алеку. Подобное случалось нередко, но каждый раз забавляло меня, ведь старшинство оставалось за Даной в виду разницы в возрасте. До сих пор братец тихо сидел, погруженный в свои мысли, но теперь же встал и подошёл ко мне с загадочным видом.

– Не вижу никакого смысла переубеждать тебя, однако, у меня есть одна просьба: сначала прочти это письмо, а уж потом принимай решение. Искренне рассчитываю на то, что оно будет взвешенным, – с этими словами он достал из внутреннего кармана жакета небольшой конверт, перевязанный джутовой верёвкой, и протянул его мне.

Нахмурившись, я взяла его в руки, окинула придирчивым взглядом и опешила: на плотной бумаге красовалась сургучная печать с гербом, который я видела лишь на картинах. В мыслях крутились исключительно ругательные слова. Я ждала каких угодно аргументов, жарких споров, уговоров и шантажа, но только не такого поворота событий. Выпытать подробности не удалось, поэтому в комнату мне пришлось удалиться в состоянии абсолютной растерянности. Наверняка я знала одно: чтение обещает быть занятным.

## Глава 3. Решение.

Раньше мне казалось, что бессмертие – это безграничные возможности и шанс изменить мир в лучшую сторону, но постепенно оно стало для меня чем-то мучительно долгим и бессмысленным. Хотела ли я вернуться к простой человеческой жизни? Нет. Старость, болезни и базовые физиологические потребности, финансовые и бытовые трудности – всё это больше не имело ко мне отношения, чему я была безгранично рада. Поставить на паузу, но не прекратить своё бытие – вот, чего я желала до того момента, пока клочок бумаги вновь не поставил меня перед крайне сложным выбором.

Солнце наверняка уже успело зайти за горизонт, а я так и продолжала сидеть на голом полу, уставившись в одну точку безжизненным взглядом. Грязные вещи, которые я даже не сменила, лучше любых слов олицетворяли хаос, царящий внутри меня. Вопросов скопилось множество, а вот ответов не находилось. Как так вышло, что я максимально близко приблизилась к тому, от чего бежала? Неужели Алек действительно не понимает, под какой угрозой окажемся все мы, если я пойду навстречу и отвечу согласием на предложение? «Вмешаться в дела совета», – даже в мыслях это звучало дико. Он что, внезапно лишился рассудка? Я давно подозревала, что деятельность нашего книгочея не ограничивалась написанием скучной литературы, но, чтобы настолько! А ведь мне казалось, что мы все хорошо знаем друг друга… Как же сильно я заблуждалась. Наша дружба берёт своё начало из общего человеческого прошлого, когда мы были добрыми соседями. Я была старше Алека на три года, но он всё равно заботился обо мне, словно о младшей сестре. Нас обратили в один день и с той поры мы больше никогда не расставались. Амбициозность, наблюдательность и пытливый ум были одними из тех самых полезных качеств, благодаря которым Алек с поразительной лёгкостью решал многие проблемы, возникавшие на нашем пути. Впрочем, духа авантюризма он тоже не был лишён, а его заразительная улыбка могла расположить к себе кого угодно. Будучи смертным, он с ранних лет тяготел к знаниям, но заниматься ему приходилось тяжёлым физическим трудом, а на обучение грамоте практически не оставалось свободного времени. Лишь обретя бессмертие Алек прослыл умелым переводчиком, грамотным историком и талантливым писателем. Если бы мы не приняли совместное решение перебраться в Нивэйс, он запросто мог бы стать успешным дипломатом или даже советником, как и мечтал когда-то. Разумеется, я знала, что источником его заработка служат какие-то заказы, поступающие ему от представителей соседних кланов, но всё это никак не увязывалось с поступившим ему предложением. Алек действительно являлся мастером своего дела и несомненно мог быть во многом полезен, но при чём же здесь я? Дабы не угодить в цепкие лапы совета, я старательно скрывала свой уникальный дар от посторонних, в чём Алек и Дана всегда мне помогали, а теперь… Теперь он сам предлагал мне подвергнуть опасности нас всех, и я не понимала, в чём скрывалась причина. А что насчёт Даны? Она совсем не удивилась, когда братец достал тот конверт. Как долго она обо всём знала и молчала? Почему одобрила эту абсолютно безумную затею? Мы пробыли вместе не одно столетие, но теперь у меня складывалось стойкое впечатление, что я ничего не знала о своих близких. Неужели никаких тайн не было лишь у меня одной? Целая гамма негативных чувств норовила вырваться наружу смертоносным смерчем, но я изо всех сил старалась не терять остатки хрупкого самообладания. Кроме того, в долгих рассуждениях на эту тему всё равно не было большого смысла: добиваться ответов стоит напрямую от хранителя информации.

Тщательно смыв с лица и тела следы, напоминавшие о событиях минувшей ночи, я спешно переоделась и спустилась на первый этаж. Подойдя к барной стойке, я молча взяла с полки слегка покрывшуюся пылью бутылку красного полусухого вина, откупорила её и без лишних вопросов наполнила до самых краёв три бокала, пытаясь хотя бы таким способом понизить градус напряжения. Когда все жильцы нашего дома были в сборе, я приступила к допросу с пристрастием.

– Итак, если я правильно понимаю, совет Рольшта́да[3] просит нас оказать посильное содействие в разрешении каких-то серьёзных проблем, возникших у клана. Не желаете ли объясниться, каким таким чудесным образом мы вдруг оказались втянуты в политические интриги?

Рольштад издревле являлся столицей северо-восточных земель, принадлежавших одному из крупнейших и влиятельных кланов бессмертных. В первое десятилетие после нашего с Алеком обращения, в виду некоторых обстоятельств, мы были вынуждены скитаться по небольшим поселениям, расположенным вдоль его глухих окраин. Со временем жажда крови перестаёт затуманивать разум, и голод переносится гораздо легче, чем вначале, вот только мне искусству самоконтроля пришлось обучаться в ускоренном темпе, чему отнюдь не способствовал мой крутой нрав. Если бы не усилия Даны, я наверняка оставляла бы горы обескровленных трупов всюду, где только появлялась и однажды накликала бы беду на нас всех. У чрезмерной осторожности, конечно же, была веская причина, а именно, массовая охота на бессмертных, которая только-только начала утихать. Никто из бессмертных в здравом уме не посмел бы всколыхнуть новую волну гонений. Впрочем, между членами нашей своеобразной семьи периодически тоже случались распри. Скорость, поразительная ловкость, нечеловеческая сила – этими и многими другими преимуществами в разной степени владел каждый бессмертный, и только в редчайших случаях обращение могло даровать нечто совершенно исключительное. Немногие из нас были способны воздействовать на человеческий разум, а внушать мысли себе подобным и вовсе умели лишь единицы по всему миру, и так случилось, что волею судьбы я неожиданно вошла в их число. Соблазн вмешаться в ожесточённое противостояние двух рас было огромным, но мой воинственный настрой ни Алек, ни Дана отнюдь не разделили. Напротив, они в один голос твердили о последствиях, которые могло повлечь за собой любое необдуманное действие и методично взращивали во мне терпимость к смертным, что было не так уж просто. Осознание того, что люди могли одержать над нами победу, благодаря одному только численному превосходство, приводило меня в настоящее бешенство. В тайне от всех я развивала свой навык, но без наставника обучение давалось мне труднее, чем хотелось бы и опробовать свой дар на другом бессмертном я впервые решилась ещё очень нескоро. К счастью, старейшины кланов не бездействовали. Когда последние общины смертных, осведомлённых о тайне нашего существования, были уничтожены совместными усилиями, воцарился долгожданный мир. Впрочем, стоит заметить, что ненадолго. Прошли считанные годы, и вот от безделия люди снова погрязли в собственных междоусобицах, но никому из нас, кроме Даны, их ничуть не было жаль.

– Так ты приняла решение? – прямолинейность Алека не давала отойти от темы ни на шаг.

– Хочешь сказать, я должна принять судьбоносное решение вслепую? Чем это лучше прыжков с обрыва, которые ты сам же считаешь безрассудными?

– Я хочу сказать, что жду ответа.

Взгляд светло-голубых глаз оставался бесстрастным, и лишь едва уловимое подрагивание ресниц выдавало напряжение Алека.

– Помнится, вы оба переживали за сохранность моей тайны, охотно поддержали порыв переехать сюда и всячески противились активному участию в войне, когда наших сородичей беспощадно истребляли. Когда мой дар действительно был способен помочь избежать многих бессмысленных жертв, вы не дали мне шанса проявить себя, зато теперь хотите дружно отправиться в эпицентр событий из-за каких-то тайных интриг, которые нас даже не касаются? Я могу предположить, зачем совету нужен ты, Алек, со своим багажом ценных знаний и умений. И даже ты, Дана, с твоим опытом в оказании помощи смертным. Ты разбираешься в их хворях, но что куда важнее, ты лучше остальных осведомлена о слабостях бессмертных и сути их редчайших способностей. Вы оба можете быть полезны клану, но какой им прок от меня? Хотите сказать, что мне предлагают уехать отсюда исключительно ради того, чтобы помогать Алеку копаться в пыльных бумагах?

– Твои решительность, наблюдательность, нестандартный взгляд на вещи и несгибаемая воля могут помочь гораздо больше, чем тебе кажется… У тебя есть масса достоинств, наличие которых ты упорно отрицаешь, милая, – робко вмешалась в наш разговор Дана.

– Все эти аргументы звучат неубедительно. Я бы даже назвала их смехотворными, если бы умела смеяться. Неужели вы правда думаете, что я поверю во всю эту нелепицу? Членам совета стало известно о моих способностях, ведь так? В этом всё дело? Что тебе пообещали в обмен на доступ к моему дару? Несметные богатства, вечную славу? Или, напротив, угрожали уничтожением? Мы оба прекрасно знаем, что я сильнее тебя, Алек. Можешь не надеяться, что я добровольно сдамся на растерзание совету, – незаметно для себя на последних словах я сорвалась на крик.

Обстановка в комнате накалилась. Вскочив на ноги, я в бешенстве сжала изящный бокал, превратив его в месиво из стеклянных осколков, остатков вина и собственной хладной крови.

– Стоп. Остановись, Лина, – Алек встал, вытянув руки перед собой в примирительном жесте. – Во-первых, ни я, ни Дана никогда бы не посмели причинить тебе вред. Неужели мы хоть раз заставили усомниться в этом?

– Да. В тот самый момент, когда ты с серьёзным видом вручил мне то прокля́тое письмо.

– Почему же, сестрица, ты не допускаешь мысли о том, что я могу искренне нуждаться в твоей помощи? Когда я озвучил просьбу совета, Дана без колебаний согласилась оказать мне содействие, в отличие от тебя, – в его словах читался неприкрытый упрёк, но вместо стыда во мне продолжало нарастать раздражение.

– А, разве она умеет поступать по-другому?

И пусть мне не особенно хотелось оскорблять чужие чувства, момент явно не был подходящим для любезностей.

– Ох, Лина. Моя дорожка всегда оканчивается там, где берёт начало чужое счастье. Я вижу в этом своё предназначение, – мягко заключила Дана, без тени обиды.

– Лично я вижу в этом лишь тяжкое бремя, которые ты упорно не желаешь сбрасывать со своих плеч.

– Довольно, – оборвал меня Алек на полуслове. – Хватит пустых споров. Когда-то ты стремилась проявить себя, смело рвалась в бой, но Дана совершенно справедливо сочла нас неготовыми к участию в подобных событиях. Теперь всё иначе. Наблюдать за тем, как ты занимаешься саморазрушением, стало невыносимо. Поэтому, как только представилась возможность увековечить себя в истории, я сразу поделился ею с тобой, Лина. Если и теперь ты сочтёшь, что впадение в анабиоз – занятие более полезное, чем участие в судьбе клана, мы с Даной не станем этому препятствовать. Вот только помни, что такой шанс выпадает лишь раз в тысячелетие.

Если раньше я действительно хотела свернуть горы, не имея за спиной ничего, кроме остатка бушующих чувств и амбиций, то сейчас, набравшись сил и опыта, за годы отчуждения я лишилась другой, куда более важной вещи, а именно, цели существования. Пока я была погружена в раздумья, Алек всеми силами держался на грани спокойствия, поэтому роль переговорщика снова взяла на себя Дана.

– Постарайся понять правильно, милая. Вы с Алеком одинаково дороги мне, и я бы не хотела делать выбор, который расколет остаток моей души пополам. Ты нужна нам обоим, очень-очень нужна, Лина, – искренность её слов всегда обезоруживала и вселяла в меня горькое чувство вины.

Порой нам казалось, что изначально Дане предназначалось существовать в какой-то другой, совершенной вселенной, очищенной от боли и зла, но из-за чьей-то грубой ошибки она оказалась навечно заточена здесь и стала той, кем являлась. Впрочем, ей всё же удалось взять на себя роль маяка и морального ориентира в нашем мире, окутанного греховной пеленой, за что я премного благодарна. Именно она – истинный пример того, как можно сохранять веру в лучшее, когда всё привычное вокруг превращается в руины. Дьявол! Не верится, что я собираюсь это сказать, но иного выбора, кажется, нет.

– Воля ваша. Я согласна. Надеюсь, теперь мы можем обсудим детали?

Мой положительный ответ спровоцировал яркий всплеск победного ликования. Не сговариваясь, верные товарищи сорвались с мест, заключая меня в кольцо крепких объятий. Я не очень любила столь бурное проявление чувств, но сейчас возражать не стала. Алек действительно боялся отказа, хоть и старательно скрывал это, а эмоции Даны и так были очевидны. Я не могла их покинуть. Только не тогда, когда во мне нуждались. Сильнее всего меня тревожила их судьба, а не собственное благополучие. Они многим пожертвовали, теперь настал мой черёд отплатить тем же. Кто знает, возможно, в этом приключении, мне удастся отыскать выход из тупика?

Сборы начались без лишних промедлений. У нас не было коробок с вещами, которые необходимо везти с собой, что существенно упрощало задачу. Всё моё имущество, вместе с нарядами Даны, спокойно уместилось в небольшую дорожную сумку. Рыжеволосая подруга обладала куда более утончённой натурой и имела в гардеробе платья, от которых отказаться не могла. Я же ограничивалась несколькими комплектами максимально практичной одежды. Свёрток с наличными, предназначавшийся для целей, которые отныне утратили актуальность, и винтажная зажигалка также присоединились к содержимому сумки. Подстраховка в виде купюр, как говорит братец, никогда не бывает лишней, а вот огонь был тем самым орудием, что безвозвратно отправляло наши тела в небытие. Из этих же соображений я всегда держала при себе пару стальных охотничьих ножей с выточенными зубьями на одной из граней длинного клинка. Чем старше становится бессмертный, тем легче его тело избавляется не только от лёгких металлов, но и от их сплавов, поэтому однажды Алек преподнёс мне в качестве подарка ценное оружие, обладающее особой закалкой, с которым я почти никогда не расставалась. Улаживание различных формальностей, касающихся нашего приезда в столицу, равно как и планирование маршрута, всецело легло на плечи зачинщика сего безумия, чему я была несказанно рада. Предстоящую поездку я по-прежнему считала крайне опасной и сумасбродной затеей, но старалась гнать от себя прочь пессимистичные мысли и не озвучивать их вслух. Выбираться из Нивэйса нам придётся самостоятельно, значит, одеться нужно так, чтобы вещи пережили подобный забег. Далеко не везде в здешних краях имелись тропы, пригодные для быстрого и удобного перемещения. К счастью, задачу мне существенно облегчила Дана, любезно напомнившая, что в Рольштаде уже наступила весна. Смертные ещё носили на себе тёплые вещи, так что приготовленные мною сапоги и куртка будут вполне уместны. У границы нас должны будут встретить высокопоставленные представители клана Рольштада, а в остальные подробности я предпочитала пока не вникать.

Приготовления к отъезду не заняли у нас много времени. Впрочем, я до сих пор не могла поверить, что добровольно собираюсь увязнуть в паутине очередных межклановых распрей и переехать в крупный современный город, где всё вокруг будет чуждым. Когда в последний раз я прогуливалась по крупным городам? Как давно заводила беседу хоть с кем-нибудь, кроме Даны и Алека, не считая преставившегося Витольда? Интересовалась ли я происходящим в мире? Масштабные сражения давным-давно прекратились. Шаткое перемирие воцарилось меж всеми кланами, но после всякого затишья, как известно, случается буря. Стремления Алека были поистине достойны уважения, и я не имела никакого морального права лишать его желаемого будущего, к которому он всегда стремился и которого на все сто процентов заслуживал. Вот только правда ли я готова выйти из тени собственных страхов и довериться кому-то ещё? Что, если в конечном счёте я потеряю гораздо больше, чем мне удастся приобрести? Боюсь, ответы на эти вопросы возможно отыскать лишь рискнув всем…

Остаток светового дня наша неразлучная троица провела вместе, предаваясь общим воспоминаниям, коих успело скопиться немало за годы бессмертной жизни. Алек искромётно шутил, Дана заливисто смеялась, а я смотрела на них и укреплялась в ощущении, что ничего из этого не повторится вновь. Окинув свою скромно обставленную комнату прощальным взглядом, я ощутила лёгкий укол сожаления. Столько раз мы были вынуждены менять место обитания, что перестали вкладывать в слово «дом» особенный смысл, коим его склонны наделять смертные. Ни к кому и ни к чему не привязываться – краеугольное правило любого бессмертного, но даже оно было не в силах отменить факт того, что находиться здесь, в Нивэйсе, мне нравилось больше, чем где бы то ни было. Отринув нахлынувшие чувства, я сжала ручку сумки в руке и спустилась вниз к остальным. Стоило только враждебному солнцу скрыться за линией горизонта, мы заперли дверь на крепкий засов и без оглядки понеслись навстречу неизвестности.

## Глава 4. Рольштад.

До прибытия в конечную точку маршрута оставались считанные минуты. Сквозь наглухо тонированные стёкла автомобиля я смотрела на мелькающий однотипный пейзаж: деревья, дорога, дома, снова деревья… Раньше мне не доводилось передвигаться подобным способом. Существование настолько роскошных машин само по себе стало для меня настоящим открытием. В целях безопасности нам с Алеком и Даной пришлось разделиться, с чем я далеко не сразу согласилась, предварительно вступив в словесную перепалку с персонами, которые не внушали мне ни малейшего доверия. С каждым из нас, помимо водителя, ехало по одному сопровождающему. Нахождение с незнакомцами в столь ограниченном пространстве удовольствия не доставляло. Поездка проходила в атмосфере гнетущего молчания. Дорога вилась нескончаемой лентой. Её монотонность начала меня раздражать ещё в первый час пути.

Вскоре ровный асфальт сменился привычным мне бездорожьем. Взору открылся пейзаж, подающий надежду на менее мучительное пребывание, чем я себе успела представить. К моему огорчению, полноценное знакомство с местностью откладывалось: первые солнечные лучи уже касались мёрзлой земли и укреплялись в своей способности ранить. Одна за другой машины, не нарушая строй, заехали в кирпичный гараж, пристроенный к дому. О нашем благополучном прибытии незамедлительно кому-то доложили. Массивные двери надёжно заперли и только после этого нас пригласили пройти внутрь дома, внутреннее убранство которого больше отождествлялось у меня со дворцом.

Предоставленная мне комната обладала достаточной площадью, чтобы вместить в себе всё необходимое. Стены и пол были выстланы чёрно-белым мрамором. Окна отсутствовали из соображений безопасности. Большая картина, висевшая на дальней стене, первой привлекла к себе внимание и заставила меня подойти ближе. Неизвестный художник прошлых столетий изобразил молодую девушку, сидящую верхом на вороном коне. Длинные волосы трепал ветер, а подбородок её был гордо вздёрнут вверх. Повернувшись спинами к зрителю, две фигуры бесстрашно направлялись вглубь лесной чащи, запорошённой снегом. Путь им освещало лишь слабое лунное свечение. Почувствовав лёгкий укол ностальгии, взявшейся буквально из ниоткуда, я поспешно отвела взгляд и принялась изучать остальное убранство. По обе стороны от холста возвышались книжные стеллажи, выполненные из тёмного дерева. Бесчисленные полки пестрили литературой самых разных жанров и эпох, но почти все их корешки сохранились в первозданном виде. На широком письменном столе лежало устройство, очень похожее на то, каким пользовался Алек. Подле него стояло светло-коричневое кожаное кресло на изящных деревянных ножках. Всё было выполнено в минималистичном стиле, лишённом вычурности, но при этом от каждого предмета веяло богатством. Ванная комната располагалась по соседству. Именно туда я отправилась, чтобы сменить одежду и обувь, которые так и не успели просохнуть от снега. Отныне придётся уделять своему внешнему виду чуть больше внимания, чем ноль, дабы соответствовать окружающей обстановке. Обыкновенная чёрная водолазка и облегающие штаны такого же цвета составляли мой привычный образ. Как и высокие кожаные сапоги на шнуровке, в которые удобно прятать оружие. Свои вещи Дана забрала, а я решила пока ничего не выкладывать и просто оставила сумку в углу. Наша троица договорилась встретиться через два часа, чтобы обсудить дальнейшие действия. Несмотря на то, что Дана всего лишь сопровождает нас и принимать участия в активных действиях не будет, секретов друг от друга у нас не было и быть не могло: это требование изначально входило в условия соглашения с кланом. Ожидание я провела за бесцельным блужданием по апартаментам, так и не решившись к чему-либо прикоснуться.

В заранее оговорённое время мы втроём собрались в рабочем кабинете. Могу поспорить, что вся мебель здесь выполнена из самой дорогой древесины, какую только можно найти. Вопреки большому количеству полок, шкафов, стульев, столов и современной техники, находиться здесь было комфортно. Быть может, всё дело в винтажном стиле, наиболее привычном моему глазу.

– Это место не слишком-то похоже на столицу, братец. Надолго мы остановились в этом доме? – задала я вопрос с неподдельным интересом и долей упрёка.

– Мы будем жить здесь ровно столько, сколько нам потребуется. Можешь распоряжаться всеми имеющимися вещами по своему усмотрению, никаких ограничений нет, – заверил Алек.

– И с чего вдруг такая щедрость? Не припомню, чтобы кто-то из нас обладал знатным титулом, – пыталась я отыскать подвох.

– Тебе пока сложно объективно оценить ситуацию, я понимаю. Как минимум, мы почётные гости. Всё происходит на должном уровне, не беспокойся на этот счёт, – терпеливо объяснял братец.

– Сложно? Пф. Ты допустил слишком много ошибок в слове «невозможно».

Разговор плавно перешёл к более важной теме. Рольштад, Це́рпеш[4] и Мондерви́ль[5] – столицы земель, принадлежавших самым влиятельным кланам северной широты. В состав клана входили следующие лица: предводитель с его законной избранницей, их кровные обращённые родственники, члены совета и самые влиятельные бессмертные, присягнувшие в верности. Из этого списка никто, кроме первого, не обладает реальной властью. Их роль заключалась в контроле за порядком, поддержании авторитета своего правителя и выполнении прочей рутинной работы, но не более того. Истинное могущество сосредоточено в руках старейшины, стоящего во главе всего, и последнее слово всегда остаётся только за ним. Клан Рольштада считается самым лояльным: он минимально вмешивается в уклад жизни смертных. Старейшина передал часть полномочий совету, а в последнее десятилетие и вовсе предпочёл уйти в тень, что выходило за рамки привычного уклада. Мондервиль, известный ранее как Алтанта, сейчас носит гордый статус современнейшего мегаполиса. Его прежний правитель в своё время сверг старейшину Рольштада и заполучил в своё распоряжение часть западных земель. Спустя несколько столетий власть сменилась вместе с названием, после чего и началось бурное развитие обновлённой столицы. Теперь же глава Мондервиля выдвинул на рассмотрение официальное предложение: создать альянс трёх сильнейших кланов. Старейшина Рольштада выступает против такого хода событий, а совет Церпеша пока не дал никакого конкретного ответа. Стабильность и интересы бессмертных для клана убеждённых консерваторов стоят превыше всего остального. Величественная архитектура их городов вобрала в себя творения лучших архитекторов каждой эпохи, и это наследие тщательно оберегается. Выгода от вступления в альянс должна быть весомой. Рольштад, по их мнению, слишком демократичен. Мондервиль же импонирует своей политикой и темпами развития, но вызывает тревожные опасения насчёт возможной агрессии по отношению к другим кланам. Крупные переделы территорий могут привести к катастрофическим последствиям.

– Через месяц на территории Мондервиля состоится светское мероприятие, на которое прибудут старейшины с приближёнными и прочие влиятельные гости, – продолжал излагать Алек. – В неформальной обстановке они непременно обменяются мнениями о возможном союзе. Глава клана попытается заключить прелимина́рии. Наша задача заключается в том, чтобы свежим взглядом оценить реальную ситуацию, царящую внутри столицы. У Рольштада есть основания для недоверия внешнему благополучию, но обвинение старейшины – серьёзнейший шаг, не терпящий ошибок. Весомых аргументов, которые можно вынести на всеобщее рассмотрение, у нас нет. Мы должны помочь их раздобыть.

Я ожидала подводных камней, но всё равно оторопела.

– Месяц?! У нас есть ровно один месяц на то, чтобы раскрыть призрачный заговор, назревающий в течение неизвестного времени. Я не ослышалась? – мои собеседники многозначительно переглянулись.

– Месяц до съезда, Лина. Само заседание будет позже, точная дата пока не назначена. Разумеется, наработки имеются. Не так просто хозяйничать на чужой территории, согласись? От нас не ждут невозможного, не горячись, – названый брат, как всегда, пытался увещевать меня и сохранять спокойствие, а я лишь бессильно развела руками, признавая поражение.

– Оказав настолько явную помощь одному из кланов, автоматически становишься врагом для всех остальных, – подытожила я разговор очевидным фактом.

Первая встреча с советом состоится через несколько часов. Я сидела напротив большого зеркала в одном нижнем белье, сжимая в руках белый кашемировый свитер – самую нарядную вещь моего скудного гардероба. Его подарила Дана, заботясь о том, чтобы я не выдала себя во время долгих зимних прогулок среди смертных. В те времена мы часто наведывались в города. Кроме того, она всегда заверяла, что белый цвет украшает меня и положительно влияет на настроение. Не могу ни подтвердить, ни опровергнуть сие утверждение, ведь сама я всегда придавала одежде минимальное значение, о чём сейчас начинала жалеть. Нам предстояло множество встреч, а я смутно представляла, как надлежит выглядеть перед членами высшего общества. По большому счёту чужое мнение меня волновало мало, но выставить Алека в дурном свете совсем не хотелось. Изысканные платья, элегантные туфли на каблуке, роскошные украшения – перспектива облачения в подобное не отзывалась во мне восторгом. Как глупо и нелепо: прожить не одну сотню лет, но так и не приспособиться к существованию в социуме. Раздражённо отбросив свитер в сторону, я запустила пальцы в спутанные волосы. Трудно признаться, но без поддержки мне не обойтись. Достаточно громко, чтобы быть услышанной, я произнесла заветные слова: «Дана, зайди ко мне», и уже через минуту она стояла рядом.

– Этот свитер прекрасно сочетается с кожаными брюками, а белый цвет подчеркнёт твоё природное очарование. Никто не просит тебя становиться другой, Лина. Веди себя так, как привыкла, сосредоточься на деле, а все дурные мысли гони прочь. К тому же, ты не будешь одна. Алек ни за что не оставит тебя в беде, – она бережно подняла с пола брошенную вещь, заботливо отряхнула и с улыбкой протянула обратно.

Переубедить меня – задача не из лёгких, но именно с Даной желание спорить возникало довольно редко. Каким-то немыслимым способом ей удавалось сделать так, чтобы ты поверил в правильность её доводов, даже самых розовых и наивных.

– Убедила. Пойду в этом. Альтернативы всё равно нет. Только сначала помоги распутать волосы. Меня они категорически не желают слушаться.

На самом деле я лукавила, но Дана тактично промолчала, оставив этот факт без внимания. В каждой из наших комнат предусмотрена гардеробная, и она не пустовала. Но я принципиально не собиралась пользоваться содержимым, посчитав, что свои потребности в состоянии закрыть сама.

Вечерело. Машины смиренно ожидали нас у главного входа. Алек уже скрылся внутри одной из них, а я замешкалась, чтобы немного осмотреться. Загородный дом располагался вблизи морского залива, окружённого каменистыми склонами и смешанным лесом. У берега лёд оттаял, но вдали ещё прочно сковывал водную гладь. Хотелось подойти ближе, но заставлять себя ждать нельзя. Как только я покорно села на заднее сидение, автомобили начали движение. Мысли, как на подбор, были скверными. Оставлять Дану одну не хотелось: охранникам я не доверяла от слова совсем. Тревога за девушку вытеснила остальные переживания на время пути.


Прежде Алек ненавязчиво пытался познакомить меня с внешним миром, с которым время от времени поддерживал связь, но особого энтузиазма я не проявляла, слушала его рассказы вполуха, а покидать Нивэйс и вовсе отказывалась. Видеть изменения воочию, а не на плоском экране ноутбука, сейчас было странно – никак иначе охарактеризовать свои ощущения я не могла. Дома, построенные на окраине, не отличались каким-то особенным внешним видом, но чем ближе мы подъезжали к центру, тем сильнее менялась архитектура. Масштабы современных построек впечатляли, но гораздо больше меня поразило то, с какой ловкостью они вписались в ряды величественных старинных зданий. На дворе была ночь, а машины и смертные мелькали повсюду, будто позднее время суток их ничуть не беспокоило. Со всех сторон до меня доносилась целая какофония разнородных звуков. Как же сильно всё изменилось…

Резиденция, в которой советники осуществляли свою деятельность, на удивление практически не выделялась из общей массы жилых домов. И, как они не боятся столь тесного соседства со смертными? Парковка для служебных машин и высокопоставленных гостей располагалась под землёй – такое современное решение показалось мне весьма интересным. Очередной бессмертный, представившийся Джоном, любезно поприветствовал нас и провёл нас через лабиринт коридоров аккурат к залу заседаний. Попросив нас ожидать приглашения, он поспешно скрылся за двухстворчатой дверью, украшенной вензелями. Нервно дёрнув плечом, я повернулась к Алеку в поисках безмолвной поддержки. Обманчиво молодой юноша был одет в белоснежную сорочку, синий клетчатый костюм и галстук в тон ему. Светлые волосы были аккуратно зачесаны назад, что придавало его виду некой деловитости. Начищенные ботинки из свежей коричневой кожи блестели под светом хрустальных люстр. Мой спутник выглядел собранным и уверенным, словно он посещал подобные заседания каждый день, чего отнюдь нельзя было сказать обо мне. В напряжённой позе я застыла посреди коридора, словно каменное изваяние. Казалось, что сейчас заставить меня пошевелиться было способно только одно: дозволение убежать подальше от этого места, пропитанного пафосом и излишней церемонностью. Понимая причины моего взволнованного состояния, Алек попытался снизить градус напряжения.

– С минуты на минуту старейшина представит нас совету. Согласно правилам этикета, говорить будет только он, поэтому не беспокойся. Речь вряд ли будет долгой. Нам с тобой потребуется лишь выразить ответное почтение. Сдержанного кивка головой будет вполне достаточно. Совсем избежать формальностей не получится, прости.

Едва он договорил, массивные двери с грохотом распахнулись, приглашая войти туда, куда мне совершенно не хотелось.

– Прошу вас.

Убедившись в готовности предстать перед советом, Джон провёл нас с Алеком в центр круглого зала, обозначил места, где надлежало стоять, а сам поспешил удалиться, оставив нас наедине с советниками. За длинным дубовым столом восседало около пятнадцати бессмертных, облачённых в строгие старомодные костюмы. Их надменные лица не пытались скрывать откровенные скуку и презрение. Я же смотрела сквозь них, в пустоту, и представляла, что мы с Алеком здесь совершенно одни. Получалось скверно, но ещё там, в Нивэйсе, я дала себе твёрдое обещание, что не подведу ожиданий братца. Значит, придётся набраться терпения.

Звук размеренных шагов, внезапно раздавшийся за спиной, оповестил о прибытии самой влиятельной фигуры всего Рольштада. Двери тихо затворились за его спиной, и по моему телу почему-то пробежала дрожь. Все присутствующие в зале синхронно выпрямили спины, поднялись со своих мест и почтенно склонили головы перед своим правителем. Последовав их примеру, я устремила взгляд в пол и замерла, боясь сделать неправильно хоть что-нибудь. Низкий властный голос поприветствовал собравшихся бессмертных, после чего советники опустились обратно на свои места. Несмело подняв голову, я наконец узрела обладателя столь притягательного голоса. Правитель находился справа, всего в нескольких метрах от нас с Алеком, а позади него я заметила уже знакомую фигуру – Джона. Вероятно, он занимал далеко не последнее место в иерархии, иначе бы не стоял сейчас подле старейшины. Подле высокого, статного мужчины… Вьющиеся тёмные волосы ниспадали по его широким плечам, прикрывая лицо. Осознав, что мой взгляд блуждает по главе клана дольше и чаще, чем следовало бы, я сосредоточила внимание на стене с художественной росписью золотом. Речь старейшины, к моему облегчению, вышла сдержанной и лаконичной, как и обещал братец. Алека торжественно представили, как исключительно ценного специалиста, прибывшего для восполнения пробелов в истории клана и перевода важнейших древних текстов, а меня – его незаменимой помощницей и почётной гостьей Рольштада. Пытка на этом, как мне казалось, была окончена.

Покинув зал, Алек вместе с Джоном направился прямиком в архив, а я расположилась в небольшом кабинете, где мне следовало дожидаться его возвращения. В комнате не было ничего, за исключением пары мягких кресел, стоящих друг напротив друга, небольшого круглого столика и стеллажа с книгами, к которым я ни питала особой любви. Зато обстановка давала возможность сконцентрироваться на мыслях, не отвлекаясь на лишние детали. Снова и снова я прокручивала в голове события последних часов. Всё прошло быстро и без проблем, как и предрекал Алек. Однако, перспектива предстоящей работы бок о бок с чопорными советниками меня не прельщала. Видеть их чаще одного раза за всю вечность – то ещё испытание. Впрочем, куда большее впечатление на меня произвело появление старейшины. До последнего момента не было уверенности в том, что он согласится собственной персоной предстать перед нами. О некоторых принципах ведения политики и скрытном образе его существования было известно всем, и я не переставала задаваться вопросом: неужели мы с Алеком настолько важные гости? Подробной информацией о его личности я не располагала, и теперь у меня возникло настойчивое желание восполнить сей досадный пробел.

Тихий, но уверенный стук в дверь прервал размышления. Не дожидаясь ответа, в кабинет вошёл тот, кого я ожидала увидеть меньше всего, если не сказать, что не ожидала вообще. Мысленно выругавшись, я резко вскочила на ноги и согнулась в небольшом поклоне, позабыв о том, что реверансы давно упразднили. Уже знакомый низкий голос учтиво произнёс:

– Не нужно. Присаживайтесь.

Просьбе я подчинилась и наконец смогла рассмотреть черты лица говорившего. Мой неприкрытый интерес, граничащий с неприличием, вряд ли остался незамеченным. Старейшина нарочно выжидал паузу, давая возможность изучить себя. Наверняка повышенное внимание к своей персоне являлось для него привычным и обыденным. На вид мужчине было немногим больше сорока лет, но это обстоятельство меня ничуть смутило. Какое значение могут иметь прожитые человеческие годы, оставшиеся за спиной у вечности? Волевой подбородок, широкие скулы, нос с небольшой горбинкой. Пара-тройка морщин выразительными нитями пересекала высокий лоб. Складки между бровями были куда глубже моих: видимо, при жизни, он тоже имел привычку часто хмуриться и редко улыбался. Несколько волнистых прядей падало на глаза, но это не помешало мне разглядеть одну яркую деталь. Застарелые шрамы вокруг правого глаза, явно приобретённые ещё в прошлой жизни, напоминали собой сеть, виртуозно сотканную пауком. Эта отличительная черта придавала его внешности особую притягательность. Наверное, я так и осталась бы сидеть, нагло пожирая собеседника взглядом, если бы он не прервал затянувшееся молчание.

– Прошу прощения за прямоту, Илина, но я вынужден признаться, что солгал Вам, – заявил он с поразительным спокойствием, пристально глядя мне в глаза. – Вы не будете личной помощницей Алика. Вам уготована иная роль.

Началось. Наваждение тотчас рассеялось, не оставив и следа, а каждый мускул моего тела пришёл в напряжение. «Так и знала, что никому нельзя верить», – промелькнуло в голове. Любой ценой я должна найти способ выбраться отсюда, разыскать Алека и поспешить к Дане, если ещё не слишком поздно. Только вот как это сделать? Передо мной сидел бессмертный, чья сила многократно превосходила мои возможности. Одолеть его физически – идея заведомо провальная, но я могла бы рискнуть и попытаться использовать внушение. Прежде мне не доводилось практиковаться на столь сильном сопернике, но другого выхода нет. Для того, чтобы научиться плавать, порой необходимо оказаться брошенным в самом центре глубокой реки. Значит, придётся рискнуть.

Очертания комнаты характерно размылись. Зрачки в моих распахнутых глазах сузились до двух маленьких чёрных точек. Собрав волю в кулак, я приоткрыла было рот, но ничего не успела сказать. Соперник с ловкостью опередил меня, заставив по-настоящему ужаснуться.

– Ничего не получится, Илина. Мой дар не уступает Вашему, – его зрачки тотчас уменьшились в знак подтверждения правдивости каждого слова.

Голову мгновенно затуманило постороннее присутствие. Он почти осязаемо был здесь, в моём сознании, и будто сам стал моими мыслями. Несмотря на страх и негодование, момент отчего-то показался мне интимным, за исключением болезненных разрядов, пульсирующих в висках. Ментальная связь оборвалась так же резко, как и возникла, оставив после себя сквозящую пустоту. Пошатнувшись, я рефлекторно отступила на шаг назад. Оправившись от первого шока, я продолжала смотреть на старейшину и не имела ни малейшего понятия, как мне вести себя дальше. Шанс узнать главу клана поближе представился в неожиданном ключе, и к такому развитию событий я оказалась совершенно не готова. Впрочем, пора было перестать чему-либо удивляться.

– Прошу Вас, присядьте, – контроль над ситуацией мужчина взял в свои руки.

Рассеянно потирая ноющие виски, я рухнула обратно в кресло.

– Стены надёжно изолируют звук. Всё, сказанное здесь, останется строго между нами, Илина. Вы сделали преждевременные выводы, даже не дослушав меня до конца. Я приношу глубочайшие извинения за доставленный Вам дискомфорт, но впредь постарайтесь оценивать любую ситуацию холодным умом. Надеюсь, теперь Вы понимаете, что мне нет резона использовать Ваши способности в своих целях, – его благозвучный голос был лишён как злобы, так и надменности.

– Тогда для чего я здесь? – словам старейшины хотелось верить, но моё недоумение с каждой минутой только усиливалось.

– Алек действительно попросил о помощи, и он непременно получит её, но работать Вам придётся исключительно в тандеме со мной. Для начала мы отвлечём на себя ненужное внимание. Ваш свежий взгляд на ситуацию также не будет лишним. Лодку многовековой стабильности пытаются раскачать, и мы совместными усилиями остановим это.

– Боитесь, что Вас смоет волной? Бросьте, Вы устоите, – выпалила я, не удержавшись от ехидства.

– Можно считать, что мы договорились, Илина? – уточнил он, мудро проигнорировав мой выпад.

В любом случае идти к цели отныне придётся до самого конца. Свобода выбора исчезла, как только мы покинули территорию Нивэйса, а теперь и моя тайна перестала являться таковой. Весь наш текущий разговор со старейшиной был пустой формальностью.

– Зовите меня Лина. Просто Лина, – заключила я, намекая на согласие.

Черты его серьёзного лица впервые смягчились, а уголки губ тронула едва заметная улыбка.

– Если только ты окажешь мне честь называть меня Робертом. Просто Робертом.

## Глава 5. Элита.

Тем временем ночь, стремящаяся заполучить звание самой долгой в моём существовании, продолжалась. Нам с Алеком удалось пересечься в коридоре буквально на пару минут, и первым делом он сообщил мне о том, что будет вынужден задержаться здесь на несколько суток, ибо документы, хранящиеся в архиве, не могут перемещаться за его пределы, но при этом должны быть изучены в кратчайшие сроки. Эта новость меня не обрадовала, зато Алек успел связаться с Даной и удостовериться в её безопасности. Заверив меня, что поводов для тревоги нет, он сказал пару напутственных слов и поспешил вернуться к своей работе. Выяснять отношения при свидетелях я, разумеется, не стала. Пока мы беседовали, Роберт ненадолго отлучился, поручив Джону приглядывать за мной. Помощник старейшины старался не вторгаться в моё личное пространство, но комфортнее от этого не становилось. Дабы не толпиться в коридоре, мы переместились к выходу из здания, где и принялись дожидаться возвращения Роберта. Глядя сквозь тёмные окна на мерцающие повсюду огни, я думала лишь о своём желании поскорее оказаться за пределами города, которых нестерпимо давил на меня со всех сторон.

О приближении старейшины меня известил характерный ритм его шагов, который ни с чем нельзя было спутать. Освободив Джона от обязанности быть моей тенью, Роберт первым вышел на улицу, настороженно осмотрелся по сторонам и лишь после этого дозволил мне покинуть помещение. Распахнув передо мной дверь чёрного низкого автомобиля, мужчина галантно пригласил расположиться на переднем сидении. Отказываться я не стала и покорно опустилась на кожаное сидение. Захлопнув дверь, он быстрым шагом обогнул автомобиль, занял место водителя и запустил двигатель. Тогда же у меня закрались смутные сомнения насчёт нашего маршрута: вряд ли меня собирались отвезти домой, ведь эту работу наверняка поручили бы кому-то из многочисленных помощников. Так к чему мне готовиться?

– Куда мы едем? – мой вопрос прозвучал с нотами недовольства, которое я тщетно попыталась скрыть.

– В одно частное заведение, где проводят досуг представители местной элиты.

– Прямо сейчас? В таком виде? Зачем мне это? – сюрпризы сыпались, словно из чёртова рога изобилия.

Хотелось надеяться, что хотя бы на сегодня неожиданности закончились, но раз за разом меня убеждали в обратном. Только сейчас я отметила изменения, произошедшие во внешнем виде Роберта. Густые волосы были собраны в низкий хвост, а строгий чёрный костюм из плотной ткани он сменил на более лёгкий коричневый жакет и брюки в тон. Место рубашки занял тонкий тёмно-синий свитер с высоким воротником. Образ определённо был ему к лицу. Нет, не так. Именно Роберт украшал собой вещи, а не наоборот. Рядом с ним я чувствовала себя ветошью.

– Не стоит откладывать неизбежное на потом. После встречи с советом слухи о вашем прибытии наверняка расползлись в узких кругах. Некоторые бессмертные уже знакомы с Алеком лично, а вот твоя персона определённо заинтригует всех. Будет намного хуже, если злые языки начнут распространять информацию о том, что старейшина по какой-то причине скрывает тебя.

– Я совершенно не вписываюсь в высшее общество и не хочу очернять Вашу репутацию своим присутствием – так сплетен станет только больше.

Несмотря на нашу договорённость, мне каждый раз было сложно обращаться к главе клана на «ты». Краем глаза я заметила, что он отвлёкся от дороги и внимательно смотрит на меня, но всеми силами боролась с желанием повернуться. Я – всего лишь инструмент в руках умелого манипулятора. Нельзя об этом забывать, как и о бездонной пропасти, пролегающей между нами. Вот только как сохранить рассудок, когда всё моё естество отчаянно тянется к нему вопреки здравому смыслу?

– Пока меня омрачают только эти слова, Илина. Мне жаль, что у тебя сложилось подобное мнение, – его голос вновь стал отчуждённым.

Нахмурившись, он резко отвернулся. Не знаю, размышлял ли он тоже о чём-нибудь или же сосредоточил всё своё внимание на дороге, но желания возобновить разговор ни у кого из нас так и не возникло, поэтому остаток недолгого пути мы провели в полной тишине, разбавляемой лишь мерным стуком дождевых капель по тонкому металлу.

Поравнявшись с нужным зданием, машина плавно остановилась у бордюра. Обронив, что посетить нам предстоит ресторан, Роберт взял какой-то продолговатый предмет с заднего сидения и попросил не выходить без его дозволения. Можно подумать, я рвалась куда-то идти. Очевидно, случайных посетителей в подобных заведениях не бывает, и я сама предпочла бы никогда не оказываться в их числе, вот только выбора мне никто не давал.

– Прошу, – вежливо произнёс Роберт, приглашая меня выйти.

Неопознанный предмет, который он держал прямо над дверью, оказался большим и бесполезным зонтом.

– Полагаю, Вам известно о том, что мы не мёрзнем, – холодно бросила я через плечо, захлопнув дверь и демонстративно отойдя на несколько шагов в сторону, дабы оказаться под открытым небом.

– Я лишь забочусь о сохранности презентабельного вида наших с тобой вещей. Так сложилось, что в моём мире внешний облик имеет некую важность, поэтому я прошу тебя подойти ближе и перестать мокнуть под дождём, хотя бы в целях конспирации перед смертными.

Годы отшельничества действительно не прошли бесследно: если в Нивэйсе своим безобразным внешним видом, равно как и странным поведением, я никого не смогла бы смутить, то Рольштад вынуждал меня отказаться от старых привычек. Нервно дёрнув плечом, я нехотя кивнула головой в знак подчинения и отныне старалась не выходить за границы чёрного защитного купола, за что Роберт был искренне мне благодарен.

Внутри нас давно ожидали. Сразу несколько персон выразили своё глубокое почтение, едва мы вошли. За неприметным фасадом скрывалось богатое убранство. Зал был оформлен в бордовых тонах и обильно украшен позолотой. Круглые дубовые столы стояли довольно далеко друг от друга, а резные стулья больше напоминали величественные троны. Приглушённый свет исходил от настенных светильников, очень похожих на канделябры. Основной массой посетителей являлись бессмертные, а всем остальным, вероятно, была уготована роль десерта. На полукруглой сцене разместилось несколько музыкантов средних лет. Играли они весьма неплохо, учитывая принадлежность к смертным. Тягу сородичей к глумлению над потенциальными жертвами я не разделяла, но в голове промелькнула любопытная мысль: какой по счёту концерт станет для них последним в этой жизни? Реакция на моё появления была ожидаемо разной. Кто-то не стеснялся разглядывать меня с праздным любопытством, в глазах других отчётливо читалось недоумение, а некоторые личности и вовсе поворачивались спиной, старательно избегая даже мимолётного зрительного контакта с недостойной. С первых секунд нахождения здесь я начала всё больше вживаться в роль пустого места. Медленно мы продолжали продвигаться дальше по залу, как вдруг Роберта окликнул томный женский голос. Инстинктивно я повернулась к его источнику и узрела брюнетку в сопровождении двух респектабельных мужчин, обладающих поразительным сходством друг с другом. Бессмертная была во всех смыслах старше меня и уверенно приближалась к Роберту, грациозно раскачивая округлыми бёдрами. А этот хищный взгляд… В любовных делах я не имела опыта, но могла поспорить, что на желанного мужчину женщина смотрит именно так. Расплывшись в улыбке, она выдала в честь старейшины целую хвалебную оду:

– Ах, Роберт, дорогой, мы неимоверно счастливы видеть тебя! Ты давно не заглядывал сюда на ужин. Выглядишь просто великолепно! Впрочем, как и всегда. Может быть, составишь нам компанию? Окажи честь!

Ухоженная рука устремилась было к плечу мужчины, но Роберт мягко перехватил её в воздухе, препятствуя более тесному контакту. В попытке скрыть досаду, дама сделала вид, будто на самом деле хотела поправить безукоризненную причёску, а я почему-то испытала облегчение.

– Ты тоже ничуть не изменилась, Касса́ндра, но разве в нашем случае может быть как-то иначе? Что до твоего заманчивого предложения, боюсь, я вынужден его отклонить. Сегодня я прибыл сюда с конкретной целью. Хочу познакомить вас с моей спутницей, Илиной, почётной гостьей нашего клана. Я принял решение лично сопроводить её и показать достопримечательности нашей чудесной столицы, – даже отказ прозвучал из уст Роберта предельно вежливо.

Всё это время дама старательно игнорировала моё присутствие, но теперь была вынуждена уделить внимание не только Роберту. Постучав по хрустальному бокалу накрашенным ногтем, она продолжила улыбаться и с наигранным безразличием начала провокацию.

– Ах, так это твоя спутница. Прошу простить мою недогадливость. Право, неловко спрашивать, но поведайте нам, дорогая, с какого смертного и в каком столетии Вы сняли эти вещи? А, впрочем, не отвечайте. У меня назрел более важный вопрос. Наш уважаемый Роберт слишком тактичен, чтобы сказать напрямую, но где же, позвольте узнать, Ваша самокритика? Кем надо быть, чтобы позволить себе стоять подле старейшины в подобном… облачении?

– Мной, – излишне дерзкий ответ был бы верхом бестактности, но совсем промолчать в ответ на прилюдное унижение я не могла.

На лицах спутников Кассандры живо заиграли злорадные усмешки. Бессмертная прищурила глаза и медленно двинулась в мою сторону, словно ядовитая кобра, готовая добить жертву и сполна насладиться её предсмертной агонией.

– Ваши ничтожные потуги преувеличить собственную значимость выглядят крайне нелепо, – надменно произнесла она, смакуя последнее слово.

Призна́юсь честно, что мнение высокомерных снобов меня волновало мало: получить одобрение я старалась не ради себя, а во имя сохранности репутации Алека. Однако, заискивать перед хищницей я не намерена. Невзирая на проблемы с самоидентификацией, внутренний стержень у меня всё-таки был. Надеюсь, братец простит меня, ибо принципы уже вступили в игру.

– Как и Ваша страсть к дешёвой бижутерии, – сорвалось с губ.

Очевидно, мой едкий ответ послужил катализатором бурной реакции. Меняясь в лице, собеседница прошипела:

– Это платина.

Обилие украшений приковывало к себе внимание, громогласно заявляя о величине состояния своей владелицы. Заколка с россыпью драгоценных камней украшала прямые тёмные волосы, собранные в высокий элегантный пучок. Крупные клипсы, массивное колье, замысловатые кольца почти на каждом пальце, мелкие стразы на кончиках миндалевидных ногтей – даже лиф длинного изумрудного платья был расшит сверкающими кристаллами. На мой взгляд обладательница аристократических черт лица была красива и без всего этого антуража, но жгучая ревность отказывалась признавать данный факт. В её коллекции не хватало лишь одной драгоценности в лице мужчины, обладавшего наивысшим титулом, которую едва ли когда-нибудь удастся заполучить.

– Прошу прощения, так сразу и не разобрать. Выглядит нелепо. Равно, как и Ваша досада об упущенной возможности.

Вернув фразу своей новой знакомой, я чётко дала понять, что уступать не намерена. Ни в чём. На радость публике между нами назревал серьёзный конфликт, но внезапно на мою поясницу покровительственно легла широкая ладонь. От прикосновения мужчины мои стальные мышцы медленно начали превращаться в податливую глину. Впервые за своё долгое существование я испытывал подобное от простого касания. Или не простого? Слух упустил, что именно Роберт успел шепнуть Кассандре, но аристократка поджала губы и молча удалилась в компании своих спутников, одарив меня напоследок убийственным взглядом. Роберт же провёл меня в конец зала, усадил за столик в укромном углу и велел официанту наполнить мой бокал до краёв. Сам же он был вынужден отойти, дабы обменяться парой слов с каким-то солидным мужчиной, уверив меня, что после этого мы незамедлительно отсюда уйдём. Очевидно, он решил избавить меня от дальнейших нежелательных знакомств. Хотя, правильнее было бы сказать, что таким образом старейшина оградил элиту от участи низкосортного общения с нетитулованной бессмертной. Разозлившись на безвыходность ситуации, одним залпом я жадно осушила бокал. Вкус хорошего вина был способен перебить собой несильную жажду и принести облегчение, но всего лишь на несколько минут. Этот напиток был единственным, что мы употребляли помимо тёплой крови живых существ. Всё остальное казалось дурным на вкус, а пища и вовсе отторгалась, вызывая не самые приятные ощущения. Тихо сидя на месте, я рассчитывала на то, что в отсутствие старейшины ко мне никто не рискнёт подойти, но этой надежде не суждено было сбыться. Один из мужчин, прибывших с Кассандрой, вальяжно присел на край стола и провёл рукой по зализанным назад волосам. Его липкий взгляд блуждал по мне без малейшего стыда, от чего стало особенно противно. Твёрдо решив не терять остаток достоинства, я с вызовом посмотрела на него, гордо задрав подбородок.

– Нашей милейшей Кассандре следовало быть более учтивой с такой очаровательной леди, как Вы. Однако! В качестве компенсации я готов скрасить Вашу ночь своим присутствием. Вижу, что нашему уважаемому старейшине Вы уже наскучили. Какая досадная несправедливость, – склонив голову на бок, с видом умелого обольстителя он выжидательно наблюдал за моей реакцией.

– Быть может, Вам лучше побороться за его внимание? Это принесёт куда больше пользы.

Долю секунду он оценивающе смотрел на меня, прежде чем разразиться смехом.

– Помилуйте, дражайшая Илина! Боюсь, я не выдержу столь серьёзной конкуренции. Кто знает, какими скрытыми талантами Вы наделены. Может быть, нам стоит уединиться, и тогда я смогу лично испытать все Ваши умения? – расплылся он в хищной улыбке и хотел было податься вперёд, но Роберт тотчас материализовался из ниоткуда, заслонив меня собой.

– Уверяю, проверить желаемое тебе никогда не доведётся, Ве́нзэль. Фривольность в общении с моими приближёнными обходится дорого. Исчезни. Сейчас же, – ледяным голосом старейшина поставил точку в пренеприятном разговоре.

Бессмертный незамедлительно покинул поле зрения, не забыв напоследок отвесить нам обоим по глубокому поклону. За резкими переменами в его поведении было забавно наблюдать: сальная улыбка исчезла с бледного лица, прихватив с собой напускную уверенность. Бессмертные свидетели сцены предпочли сделать вид, что ничего не слышали и отошли подальше, дабы случайно не навлечь на себя гнев правителя. Атмосфера в зале была напряжённой, несмотря на то что все вернулись к своим делам и продолжили мило беседовать. Роберт выглядел собранным и серьёзным, но чутьё мне подсказывало, что внутри него бушует настоящий ураган. А, может, мне просто хотелось, чтобы это было так. Мысленно я корила себя за то, что потеряла контроль и безнадёжно испортила важную встречу, но извиняться за своё поведение отнюдь не собиралась. Жгучая злость во много раз перевешивала блёклое чувство вины. Это ведь Роберт заставил меня идти сюда, наверняка понимая, чем может закончиться сей визит. Мужчина, продолжавший закрывать меня от посторонних глаз, наконец протянул руку, приглашая встать, но я демонстративно проигнорировала сей жест и молча направилась к выходу, чем вновь привлекла внимание.

Оказавшись на улице, я не испытала ожидаемого облегчения, хоть и не слышала больше ядовитых перешёптываний. Напротив, мне хотелось сию секунду зачитать список из накопившихся претензий. Понимая, что будет лучше ничего не говорить, Роберт направилась прямиком к автомобилю и галантно распахнул передо мной дверь, вот только садиться в него я не спешила. Вместо этого я скрестила руки на груди и нервно спросила:

– Так я могу быть свободна? Или сия пытка не была последней?

– Последней, уверяю. И всё же я настоятельно прошу тебя сесть в машину, – ответил он тихим, но властным голосом.

– Замечательно. Тогда я вернусь за город сама и не нужно отправлять со мной целую свиту. Память вполне позволит мне отыскать дорогу. Ноги тоже не подведут. До рассвета успею, – в подтверждение твёрдости своих намерений я демонстративно огляделась в поиске верного направления, но Роберт не позволил мне так просто уйти.

– Постой, Илина, я сейчас же прикажу отогнать машину. Мы уйдём вместе: хочешь ты того или нет, – заключил он тоном, не терпящим возражений.

Его реакция была предсказуемой, но попытаться отстоять свою позицию стоило, иначе я не была бы собой.

– Загородный дом, – продолжал он, – в котором вы остановились, принадлежит мне.

– И как же я сразу не догадалась? – ответила я, не удержавшись от сарказма.

– Хочу уточнить, что я обитаю в нём вот уже несколько столетий подряд.

– Вот как. Теперь понятно, почему Вы за мной увязались, – бросила я через плечо, стараясь не встречаться взглядом с мужчиной.

На самом деле за плотной ширмой напускного безразличия скрывались совсем другие эмоции. Всего лишь сутки назад я прибыла в Рольштад, а проблемы уже начали множиться в геометрической прогрессии. Мысль о том, что Роберт круглосуточно будет где-то поблизости, не только будоражила, но и пугала, ведь я чувствовала, как постепенно теряю бдительность в отношении него. На мои плечи возложена ответственность по меньшей мере за двоих бессмертных, и я не должна рисковать их безопасностью – отныне мне придётся напоминать себе об этом почаще.

Роберт сделал короткий звонок, оставил ключи внутри машины, после чего мы свернули в укромный переулок и отправились в путь, стараясь двигаться в одном темпе. В конце концов, кто я такая, чтобы ему не подчиниться? На окраине города обилие запахов, дурманящих разум, рассеялось, но даже здесь, на пустыре, ветер умудрился принести одинокий запах смертного. Впрочем, моё внимание привлёк тот факт, что спиртом от него разило куда больше, чем живой плотью. Подобно хищнику, я резко замерла, и Роберт последовал моему примеру, остановившись чуть позади. Человек, если он заслуживал так называться, валялся в подтаявшем сугробе в полном одиночестве и без сознания. Приблизившись, я склонилась над ним и увидела, что на лицо это был молодой мужчина вполне приятной наружности. Одежда на нём была чрезвычайно грязной и дурно пахнущей, но к моему удивлению – не безвкусной и не старой. Интересно, что заставило его пребывать в непотребном виде посреди ночи? От размышлений меня отвлёк ком в горле, который от близости смертного становился всё горячее.

– Надеюсь, возражений не будет? – цинично уточнила я, не сводя глаз со намеченной цели.

– Нет, – кратко и без каких-либо эмоций ответил Роберт.

Удлинившиеся клыки, словно вострые лезвия, пронзили тонкую кожу на шее. Тепло питательной жидкости приятно будоражило, разливаясь по хладному телу. Поток чужой жизни, минуя врата губ, тотчас преобразовывался в нечеловеческую силу. Почувствовав боль, жертва застонала и на мгновение очнулась. Мгновение я колебалась, но всё-таки разжала челюсти и отстранилась, продолжая крепко удерживать извивающееся тело. Убивать кого-то в присутствии старейшины мне не хотелось, да и хлопоты с обескровленным трупом в наши планы совсем не вписывались. Следы от укусов под действием слюны бессмертного быстро затягиваются, поэтому закон не будет нарушен, если жертва останется в живых. Проведя языком по оставленным ранам, я хорошенько встряхнула смертного за плечи и заглянула в глаза.

– Забудь эту ночь и больше никогда в жизни не употребляй спиртное, – приказала я стальным голосом.

Несмотря на сильное опьянение, информацию, прозвучавшую из моих уст, он усвоит. Силы моего внушения предостаточно для того, чтобы воззвать к недрам человеческого разума, даже в таком плачевном состоянии. Правда, нагрузка на смертный мозг при этом велика. Тонкими струйками кровь потекла из носа несчастного, и он снова провалился в небытие. Всё это время Роберт стоял поодаль и неотрывно наблюдал за процессом. Даже спиной я чувствовала на себе его проницательный взгляд.

– Жить будет, – с этими словами, мы бросились прочь от этого места.

Когда до дома оставалось меньше половины пути, мы оба перешли на неторопливый шаг. До рассвета ещё оставалось время, и мне хотелось хотя бы немного насладиться здешней природой и покоем. В полной тишине мы шли до тех пор, пока Роберт не предпринял попытку завязать диалог.

– Если предпочитаешь идти молча, извести меня об этом, и до конца пути я тебя не потревожу, обещаю, – с несвойственной робостью произнёс он.

Голос Роберта, пожалуй, был одним из самых завораживающих звуков, которые мне доводилось слышать. Мне не нужна тишина, если она обусловлена его молчанием, но признаваться в этом я, конечно же, не стала бы. Вместо этого я лишь сухо произнесла:

– Говорите.

– Почему ты не убила его? – выбор настолько банального вопроса удивил.

– Что в этом странного? Если бы каждый из нас убивал всякий раз, когда проголодается, человечество давным-давно бы вымерло. Вам ли об этом не знать?

– И всё же? – не унимался Роберт.

Было очевидно, что его интересовали не тонкости устройства пищевой цепи, а мои моральные устои, но разговоры на личные темы всегда давались мне с трудом. Честно признаться, мне и самой хотелось бы знать, какой точки зрения стоит придерживаться. Я была настоящим примером того, как в одной личности может уживаться целая армия противоречий, не разрешившихся за несколько веков.

– Не скрою, что хотела, но он не был похож на того, кто заслуживает смерти, – ответила я прямо.

Не знаю, какие выводы Роберт сделал для себя из моего ответа, но мне тоже хотелось получить информацию.

– Вы изначально планировали выставить меня на посмешище? Это подразумевалось под «отвлечь внимание»?

– Ничего подобного я никогда не желал. Привыкнуть к нахождению в высшем обществе придётся, ведь это неотъемлемая часть моих обязанностей. Будет неплохо, если ты научишься извлекать из подобных мероприятий выгоду и перестанешь концентрироваться на негативных аспектах.

На лице Роберта читалась смесь неоднозначных эмоций, которые мне пока не удавалось расшифровать. Я и так не была той, кто могла бы похвастаться высокими навыками коммуникации, а фантастическая выдержка мужчины только усложняла задачу. Справедливо будет признать, что прямой вины старейшины в случившемся не было. Я сама заочно согласилась на все условия, и никто не обещал, что будет легко, но было одно обстоятельство, приводящее меня в настоящую ярость.

– С Кассандрой мне тоже придётся регулярно встречаться? Кто она такая?

– Мой давний деловой партнёр, с которым ты умудрилась испортить отношения в первую же минуту встречи. Ей принадлежит крупная доля в добывающей промышленности, как и мне. Между прочим, ты очень точно подметила, в какой отрасли.

Очевидно, наша словесная перепалка с Кассандрой его позабавила. В уголках прищуренных глаз собрался нестройный ряд мелких морщинок. На губах его впервые заиграла лукавая улыбка, лишённая злобной насмешки, но эту реакцию я восприняла по-своему.

– О, прошу простить меня за то, что посмела оскорбить своим присутствием Вашу близкую подругу. Как я могу искупить свою вину?

– Для начала тебе следует избавиться от неправильных мыслей, – мягко велел низкий голос. – Поверь, Илина, это совсем не то, о чём стоило бы переживать. Кассандре хватает развлечений и без меня.

Приоткрыв рот, я собиралась было сказать, что личные отношения старейшины меня не касаются, но передумала отпираться, осознав, что именно эти слова подействовали на меня успокаивающе. Сдержанно и терпеливо Роберт отвечал на любую мою грубость, что заставляло меня чувствовать себя чудовищем. Нет, я совершенно не достойна такого мужчины. Властного, мудрого, притягательного… Рядом с ним я выглядела слишком незрелой и юной, как внутренне, так и внешне. Между нами была огромная пропасть, и эта мысль действовала отрезвляюще. За разговорами мы совсем отбились от графика. Пришлось перейти на быстрый бег, дабы не встретить восход солнца посреди леса. Как только мы переступили порог дома, я бросилась навстречу Дане.

– Дана! Хвала всем бессмертным, ты цела, – воскликнула я с искренним облегчением.

Обхватив девушку за худощавые плечи, я окинула её беглым взглядом. Физически Дана была сильнее меня, но невозможно было не испытывать тревогу, зная о её стремлении к мирному разрешению любого конфликта. Лишь в крайнем случае она позволяла себе прибегнуть к грубой силе, а потому делала это весьма неумело. Убедившись в отсутствии следов повреждений, я перестала хмуриться и отошла в сторону, давая ей возможность выразить почтение старейшине. Как только обмен любезностями был завершён, Роберт удалился в противоположную часть дома, свободную от гостевых комнат. Светлое время дня было полностью в моём распоряжении, но уже вечером мы должны были отправиться в Мондервиль. Столь плотный график не оставлял времени для лишних раздумий и смятений, что определённо шло мне на пользу. Правда, в этот раз мне следует подготовиться к поездке более тщательно, но сначала я хотела поскорее поделиться неоднозначными впечатлениями и услышать ценное мнение своей наставницы. Дабы не терять время, я первым делом отправилась принять душ. Вода бережно распутывала волосы, сбившиеся после интенсивной пробежки, бесследно смывала серую пыль дорог, а большего ухода за собой тело бессмертного и не требовало. Переодевшись, я вернулась в комнату и устроилась на диване рядом с Даной, которая терпеливо дожидалась меня.

– Как всё прошло, милая? – спросила она вкрадчиво.

Последнее слово голубоглазая дева особенно любила использовать, обращаясь ко мне. Я не считала его подходящим и соответствующим моему характеру, но со временем смирилась и стала пропускать мимо ушей.

– Никак. Для совета я пустое место, не более. Но это меня не волнует, есть новости поинтереснее.

– Поделишься?

Нервно фыркнув, я встала и принялась расхаживать по комнате.

– Представляешь, старейшине откуда-то стало известно о моих способностях! Конечно, я ожидала чего-то подобного. Видимо, невозможно совсем не оставлять следов. Но это ещё не всё. Он сказал, что отныне я буду помогать лично ему, а не Алеку, – о том, что Роберт наделён точно таким же даром, я предпочла умолчать.

– И тебя это пугает? – понимающе спросила Дана.

В замешательстве я скрестила руки на груди и отвернулась. Страх действительно был, но вызван он не только тем, о чём она думает. Его причины были поистине многогранными. Что будет с каждым из нас, когда мы выполним свои роли в большой игре? Крупно повезёт, если от нас не избавятся, но что потом? Останемся в Рольштаде? Тогда будем вечно находиться под прицелом совета. Вернёмся в Нивэйс? Не уверена, что смогу совладать с возникающей привязанностью к тому, о ком даже думать не стоит. Впрочем, озвучила я лишь часть своих переживаний.

– А разве не должно? Хотя пути назад уже всё равно нет. Мне только интересно, куда в итоге это нас всех приведёт?

Улыбнувшись так тепло, как не умел никто другой в этом мире, Дана приблизилась и с нежностью положила ладони, усеянные мелкими шрамами, на мои напряжённые плечи.

– Не забывай, что ты очень-очень сильная, Лина. Даже без своего уникального дара.

Грустно усмехнувшись, я повернулась, но не смогла заставить себя посмотреть ей в глаза.

– Правда в том, что я никто, Дана. Особенно на фоне старейшины, – произнести это вслух было непросто, но сейчас я отчаянно нуждалась в поддержке, даже если не хотела это признавать.

– Тогда под словом «никто» должны подразумеваться мы все. Ни один из нас больше не является главой клана, но разве этот факт правда может сделать нас никем? – голос Даны в один миг посерьёзнел.

– Но только я одна не смогла найти своё призвание и место в мире за столько лет! Всё, чему я научилась – это избегать общения и безжалостно убивать.

– Пусть так, но у тебя ведь были причины выбрать такой путь, милая. Для нас не существует понятия «поздно» – всегда помни об этом, Лина.

– Ты не понимаешь, – раздражённо выпалила я, повысив голос на полтона, – некоторые вещи невозможно изменить.

– Например какие? Давай попробуем решить проблему вместе, – моя вечная наставница не оставляла попыток хоть как-то обнадёжить меня.

– Я совершенно не вписываюсь в высшее общество. Мне довелось встретиться с одной бессмертной – именно такая достойна находиться рядом с правителем, – тщетно пыталась я скрыть горечь за напускной холодностью.

– А мне показалось, что вы смотритесь вполне себе гармонично. К тому же, ваш выбор пал на одинаковую одежду. Брюки, простой свитер. Ваши вкусы, определённо, схожи, ты не находишь?

Её непоколебимая вера в лучшее не переставала меня изумлять и только что в очередной раз разбила вдребезги все мои аргументы.

– С огромной разницей в стоимости и эпохе вещей, всё верно, – слова Кассандры будет трудно забыть. – Ты просто безнадёжно добра ко мне, Дана, вот и всё.

– А, может, не только я полностью принимаю тебя такой, какая ты есть? Иначе бы мы не были сейчас в Рольштаде, милая. Старейшина волен сам выбирать, кого брать с собой в качестве сопровождения. Если он принял решение представить тебя влиятельным бессмертным, значит, так было нужно. Совсем не обязательно везде искать подвох, Лина.

Конечно, мне следовало бы хорошенько поразмыслить над этими словами, но давать себе ложные надежды я не хотела. Было и ещё одно обстоятельство, которое оставило после себя неприятное чувство. Сперва я колебалась, но потом всё-таки решила поделиться своей точкой зрения с Даной.

– Знаешь, у меня сложилось впечатление, что некоторые персоны не слишком-то уважают Роберта, но заявить об этом прямо, конечно же, не решаются. Что ты об этом думаешь?

Лицо Даны приобрело задумчивый и смущённый вид. Какое-то время она молчала, будто не решаясь ответить, но потом заговорила, тщательно подбирая слова.

– Каждый правитель на своём нелёгком пути вынужден сталкиваться с критикой, завистью, муками выбора, вероломным предательством и суровыми лишениями. Как ты знаешь, пятьсот лет назад Рольштад возглавлял другой бессмертный. После его свержения на роль нового старейшины был избран Роберт, и многие представители элиты сочли этот выбор необоснованным. Перечить совету тогда никто не осмелился и постепенно бессмертные примирились с этим решением. Немногим позже смена власти произошла и в Алтанте, которую новый старейшина зачем-то переименовал в Мондервиль. Впрочем, он действительно сумел в короткий срок привести свой клан к процветанию. Некоторые представители нашей местной элиты до сих пор убеждены, что при определённых условиях Рольштад тоже мог бы стать гораздо лучше, чем есть сейчас, – продолжать фразу она не стала, ведь всё и так было предельно понятно.

Значит мои предположения оказались верны. Там, в ресторане, я эгоистично сосредоточилась лишь на своих тревогах, наивно полагая, что у старейшины априори не может быть серьёзных проблем. Только сейчас, остудив пыл, я осознала, что обрести всеобщее уважение и безграничную власть, какой бы силой ты не был наделён, ещё никому и никогда не удалось. Даже мой уникальный дар всегда был не столько оружием, сколько тяжким бременем, и теперь я начинала подозревать, что это чувство знакомо и Роберту.

– Кстати о правителях. Ты не знаешь, какими способностями наделён их старейшина? Что вообще о нём говорят? Стоит ли его опасаться?

– Осторожность в отношении тех, кто намного старше тебя, никогда не повредит, милая. Даже несмотря на то, что Роберт всегда будет рядом. К несчастью, о его личности мне известно не больше твоего. За годы своего правления он успел прослыть энергичным правителем, который не боится перемен, но кто знает, что он представляет собой в действительности…

За разговором с Даной я не заметила, как пришло время приступать к сборам. Попрощавшись, она удалилась в свою комнату, оставив меня в привычном одиночестве. Впрочем, многое успело измениться всего лишь за одну ночь. Вещи, которые раньше не занимали никакого места в моём существовании, постепенно начинали становиться по-настоящему важными. Стоит признать, что под новую реальность мне придётся научиться подстраиваться и не только ради себя. Именно поэтому я села за письменный стол и впервые включила устройство, именуемое компьютером. В этот раз мне хотелось выглядеть достойно, поэтому я с головой погрузилась в изучение современного стиля. Проблем с усвоением информации у бессмертных не возникало, но её изобилие всё равно приводило в растерянность.

Спустя пару часов я захлопнула ноутбук, переместилась в другую часть комнаты и решительно распахнула двери гардеробной. Моему взору тотчас открылось несметное количество совсем новой одежды и обуви. При желании можно было легко подобрать уместный наряд для любого случая. Даже изысканному кружевному белью здесь отводился целый отсек, но смотреть в его сторону я пока не осмеливалась. В узких выдвижных ящиках, обитых бархатом, покоились ювелирные изделия ручной работы. На первый взгляд украшения выглядели просто и лаконично, но в их внушительной стоимости не возникало ни малейших сомнений. Осторожно пробежавшись пальцами по стройному ряду вещей, я поняла, что задача упростилась, но не на много. Поочерёдно доставая вешалки то с платьями, то с юбками, то с блузами, я прикладывала их к себе и оценивала скептическим взглядом. Было крайне непривычно видеть себя, облачённой в бархат и рюши, но большинство предметов гардероба, справедливости ради, не вызывали у меня явного отторжения. Интересно, кто же всё это выбрал? Приступив к примерке, я потратила достаточное количество времени на то, чтобы перебрать и рассортировать все вещи по своим личным предпочтениям. Некоторые из них сразу же отправлялись в чемодан, который очень кстати нашёлся там же, в шкафу, а другие убирались подальше от глаз. Когда утомительные сборы подошли к концу, я сразу переоделась в новый образ. Мой выбор остановился на облегающих брюках, сшитых из плотной матовой ткани, приятной на ощупь. К ни одной из юбок, особенно коротких, я даже не притронулась: как можно передвигаться в чём-то настолько неудобном мне представлялось слабо. Наверх я надела лёгкий джемпер из вискозы, отдав предпочтение тёмно-серому цвету. Яркие цвета мне никогда не нравились и только раздражали глаз. Статусности и лоска образу придал чёрный жакет, прекрасно сочетавшийся с брюками. Чуть не позабыв о верхней одежде, я сняла с вешалки длинный серый плащ базового кроя. Отказаться от высоких сапог мне было труднее всего, но всё же я заменила их моделью без шнуровки, на низкой платформе с аккуратным каблуком, дабы придать образу чуть больше женственности и снизить градус воинственности. Причесав волосы, я ещё раз окинула своё отражение в зеркале придирчивым взглядом. Мертвенно-бледное лицо, как обычно, не выражало эмоций. Кардинально во мне не изменилось ничего, но тем не менее складывалось ощущение, что из зеркала на меня смотрел кто-то другой. Интересно, сможет ли когда-нибудь точно так же преобразиться моё внутреннее «я»?

# Примечания

1

Нивэйс – вымышленная нейтральная территория, лишённая правящего клана. Отличается суровыми климатическими условиями и отсутствием людского населения.

2

Лина – женское имя, образованное от мужского греческого имени «Линос», что означает «скорбная песнь о безвременной смерти».

3

Рольштад – столица вымышленного государства. Северной частью граничит с Нивэйсом. Названия столиц используются бессмертными для условного обозначения всех территорий, находящихся во власти какого-либо правящего клана.

4

Церпеш – столица вымышленного государства. Юго-восточной частью граничит с Рольштадом. Имеет самую протяжённую границу с Нивэйсом.

5

Мондервиль – столица вымышленного государства. Северной частью граничит с Церпешем, а восточной – с Рольштадом.