Иван Тополев
Имела рыба озеро

1.

Была осень. Вечером шел обычный, для этой поры, мелкий дождь. Свет фонарей брызгами падал на кроны оскуделых деревьев, а бурлящие лужи, расползлись по старому асфальту, подчеркивая каждую ямку. По пустынной дороге, шатаясь и пятясь, пилотировал силуэт, останавливаясь у каждого столба, чтобы передохнуть. Этот ритуал он проделывал практически каждый день, даже его одежда была теперь частью этого ритуала, ведь он мог не снимать ее месяцами. Противная вонь была слышна даже в нескольких метрах от него, отсыревшие и рваные тряпки на нем пропитались кислым запахом пота, перегара и табака. Каждый вечер, без выходных и праздников, в любую погоду и пору года, он был пьян, но каждый вечер, он возвращался домой, чтобы восстановиться и продолжить свое не простое дело. Его дом, деревянный и почерневший от старости, был частью его маленькой Вселенной, в которую он окунался, прибывая в медитативных состояниях, пограничных с Нирваной. Мужчина казался обычным алкоголиком, но порой говорил интересные вещи. Он нечто познал, известное только ему. Им ничего не отрицалось, он признал свою слабость, а вместе с тем и свою обреченность. А ведь и вправду, у него никого не было, и лишь голодный худой пес, который все время сидел на цепи, и выживал лишь потому, что его подкармливали соседи, мог выслушать его и поддержать.

Преодолев последний отрезок до облезлой железной калитки своего дома, мужчина завалился в большую лужу, что разлилась во дворе. В окне соседнего дома появилась тень, она выглянула и вновь исчезла. Пес заскулил и вылез из протекающей от дождя будки. Он уставился на мужчину – тот бульдозером разгребал размокшую грязь. Лохматый ждал, когда он доползет ближе и станет изливать душу, как это делал обычно, но сегодня дядя немного перебрал и выбравшись из лужи уснул, уткнувшись лицом в грязь. Спустя какое-то время тень в соседском окне появилась снова и через несколько минут вышел сосед, накинув коричневый дермантиновый плащ и обувшись в высокие рыбацкие сапоги. Он с трудом затащил трудягу в дом, уложил рядом с печкой и разжег огонь. Мужчина тем временем уже распластался на полу и что-то бормотал. Подбросив побольше дров и укоризненно, но с жалостью, глянув на хозяина, ушел.

К утру дождь стих. У остывшей печки дрожа от холода, скрутившись лежал мужчина. Он не спал, но подниматься не спешил, ведь определял время с точностью до десяти минут. Лет десять назад он пропил единственные наручные часы, но настроил свои внутренние, в которых как казалось, был даже будильник. Вставать же не было смысла, магазины еще были закрыты, а у коллег если и было что-то, то уже наверняка выпито. Он просто ждал, запустив руку в небрежно обскубаную механической машинкой бороду и стуча зубами бормотал себе под нос. Скрипнула калитка, но собака не подала голоса.

– Ваня. Черт бы тебя побрал. – послышался голос со двора. – Выходи, а то я в этот хлев не ногой.

Этот голос мужчина знал лучше всех, ведь это был его Ангел-хранитель, благодаря которому его все еще держит земля. Это был вчерашний сосед, в очередной раз не позволивший ему замерзнуть и окоченеть.

– Выходи, поправлю. – снова послышался голос и в доме загремели бутылки.

Весь грязный и излохмаченный Иван вышел во двор и протянул свою огромную мозолистую руку с черными закорелыми полосками грязи, которые словно мехенди украшали ее. Сосед с легким отвращением поглядел на мужчину и протянул маленькую стограммовую бутылку с прозрачной жидкостью. Ваня схватил ее так, будто это была чистая родниковая вода, а он две недели блуждал по сухой пустыне. Влив жидкость себе в беззубую пасть он одним глотком отправил ее дальше в желудок.

– Кхааа. – будто дикий зверь прорычал он. –Толян, благодарка тебе! Хм! Хм! – слегка прокашлявшись, протянул руку тот. – Ты мой брат! – мужчина сделал паузу. – Закурить есть? – улыбка из нескольких желтых зубов показалась на его смуглом лице.

Анатолий не курил, но Ваня продолжал его спрашивать, потому что не выходил из образа дурака. Сосед пропустил слова мимо ушей и начал за дело, по которому он пришел.

– Халтурка есть. Поедешь копать? – спросил он.

– Конечно. Что за вопрос? – в глазах появился блеск.

– Бери двоих, жду на базе. Пол часа у тебя.

– Принял. Понял. Закрепил. – снова улыбнулся Иван и вернулся в дом, чтобы из сырых окурков, лежащих в кармане, сделать себе самокрутку. Это дело заняло не больше двух минут, и Ваня положил себе на губу, или как говорил сам Иван «закинул в кабину», папироску из газеты. После, слегка покачиваясь направился к калитке, обходя перепаханную вчерашним вечером грязь. Шарик, так звали пса, несмотря на то, что это была самка, лишь уныло пискнул, в очередной раз оставшись без внимания хозяина, которого, не смотря на все, любил и был предан. Ваня тем временем уже шел на место встречи – это был перекресток у магазина, или наоборот. Рядом с магазином были два стадиона и школа. Казалось, что не было лучше места, где можно было собираться и устраивать попойки. Школьники, бегающие на переменках в магазин, их совсем не пугались, а даже наоборот, налаживали связь. Мужчины часто покупали им сигареты и пиво, за что бывали вознаграждены несколькими рублями. Обычно мужчин было пятеро, но бывало собирались не все, отправляя одного из своих сотрудников на работу. У них был налаженный механизм и внутренняя организация, они знали – когда, кто, где, и во сколько. Каждый день, был для них вызовом, их цель была «употребить» и как можно больше, а после, распластавшись упасть в своей конуре. У них не было телефонов и прочих гаджетов, но любой смог бы их найти, потому что они не меняли место дислокации. Широкими шагами, не обступая вчерашние лужи, Ваня направлялся в место встреч. Где его уже поджидала небольшая компания из трех человек, таких же чумазых и вонючих. Рваные ботинки Ивана жадно черпали воду, которая с каждым новым шагом превращалась в пену и выдавливалась через дырки.

Хлюпая мокрыми ногами, он пришел на перекресток и крепко пожал руки боевым товарищам. Их глаза уже искрились и сверкали, оставалось всего несколько минут и магазин распахнет перед ними свои двери. Ваня уже забыл, что в восемь он обещал прийти к Толе на базу, и с азартом ждал открытия. Ехать на работу не было необходимости, у одного из друзей были деньги, которые он стащил из пенсии своей старой матери, а это значило, что шоу продолжается, да и работа не волк.

Джентльмены подошли к двери и стали заглядывать, надеясь, что замок отвориться раньше, но женщина продавец издевательски поглядывала на мужчин и улыбаясь показывала на часы. Ровно в восемь щелкнул замок, а в восемь ноль три, за углом магазина уже стояли две пустые литровые бутылки плодово-выгодного вина. Компания собралась на стадион, где они собирались и проводили свои сходки, но к перекрестку подъехал грузопассажирский автомобиль, за рулем которого был взлохмаченный и разъяренный сосед. Чудо работник опаздывал почти на пол часа.

– Ваня, ити ж твою мать! – приоткрыв форточку, крикнул он. – Чего вы тут ошиваетесь? Копать надо ехать, скоро привезут.

– Толян, брат. – растерянно засуетился тот. – Едем. Видишь, только снюхались. – на Ваню упали возмущенные взгляды, ведь группа планировала провести совещание.

– Быстро прыгайте в машину. – закипая крикнул сосед, и четыре тела ввалились в прокуренный салон.

Гамма ароматов стала резать ноздри водителя. В отличии от Анатолия, ребята были адаптированы к этому запаху и мило беседовали, стеснившись на заднем сидении. Благо ехать было не далеко, и муки Анатолия вскоре закончились. Бригада взяла инструмент и двинулась к нужному месту. Не смотря на пасмурное утро и неприятную мглу, у мужчин было хорошее приподнятое настроение, они рассказывали анекдоты, смеялись, вспоминали всякие истории. Так и не заметили, как вырыли необходимую яму. Теперь оставалось только дождаться виновника торжества и присыпать могилку. Это была одна из немногих работ, которую им доверяли, и они исправно выполняли ее уже многие годы. За это время отношение к покойникам, рыданиеям близких, да и в принципе к смерти, стало для них таким же, как отношение к плохой погоде, а глядя на их беззубые улыбки, можно было понять, что и это для них не проблема. Филосовские взгляды и схожее мировоззрение сближали их круг, они познали, что можно сильно не напрягаться и получать удовольствие от жизни. Но было ли это удовольствие истинным? Для них вероятно да, ведь такая жизнь их вполне устраивала и каждый был по-своему счастлив, но и каждый по-своему грустил.

Когда остальные заканчивали, Ваня стоял у машины и ждал, когда им принесут пакет с выпивкой и закуской. Он был заинтересован во второй, торжественной части, поэтому и на лопату налегал с меньшим азартом, экономя силы. Вскоре банда собралась и закинув инструмент в машину, стали обедать, не дожидаясь водителя, который тоже получал свой гонорар за организацию. Ваня стрельнул несколько сигарет у одного из прощавшихся и важно дымил в небо. Первая половина дня слаживалась очень удачно, мужчина на секунду даже задумался о том, что это его самый счастливый день. Он был сыт, поправлен, а в пакете лежал литровый сосуд с горючей жидкостью. С закуской ребят тоже не обделили, и вечерний фуршет обещал быть. К машине подходил сосед.

– Назад едете в кузове. – с далека крикнул Толик, увидев, что ребята, открывают двери.

– Имела рыба озеро. – звонким хриплым басом послышался голос Ивана, выражавший свое недовольство складывающимися обстоятельствами.

– Толя, брат, дубак на улице, какой кузов, мы же не звери. – тихо и мягко прожужжал голосок другого.

– Машину после вас и химчистка не возьмет. – недовольно буркнул Анатолий.

– Тогда вызови нам такси, поедем как белые люди. – обратился Иван к соседу, а потом поглядел на братьев ожидая их одобрения. – Да? Мужики?

Все хором что-то промычали, выразив таким образом свое согласие со своим старшим товарищем и который имел в их компании больший авторитет.

– Ладно, садитесь. Но если не будете мыться, на похоронки больше брать не буду.

Мужчины зашевелились и стали загружаться. В салоне авто снова заблагоухало кислым перегаром и табаком, так же в этом коктейле можно было отличить нотки гниющих на ноге носков. Толя отвез их туда от куда подобрал, и давние друзья продолжили.

Ваня был на разливе, сегодня он почему-то не спешил, ему хотелось насладиться этим днем как можно дольше. Был уже вечер, и в какой-то момент Ваня почувствовал, что это – его самый счастливый день и от этого становилось тепло и грустно. Неужели это все, что он мог дать и сделать? Ни семьи, не великих достижений и открытий, лишь старый дом, доставшийся от матери и старая собака, родительницей которой была собака его мамы. Он стоял и смотрел на своих друзей, которые по сути были всего лишь его жалким отражением, его собутыльниками или «братьями по несчастью». В момент, когда заканчивалась бутылка, на стадион пришел еще один, пятый, и принес еще один литр самодельной продукции, которую периодически производил из старого бабушкиного варения. Ваня полагал, что сегодня, как никогда вернется домой не в обычной кондиции и будет часами сидеть возле будки на большом пне, где скрутившись калачиком, любил лежать пес. Но содержимое бутылки развеяли его домыслы и стаканы вновь наполнились.

Через два часа Ваня снова добирался мелкими перебежками от столба до столба, и около одного из них он вдруг остановился. Ему вдруг стало так грустно, что он, закрыв глаза, упал на колени и заплакал. Он обнимал столб, словно хватался за последнюю надежду, а свет фонаря, под которым он склонил голову, был маяком, приглашая поднять голову вверх. Ваня готов был закрыть глаза и умереть, сидя под этим фонарем, но что-то будто взяло его за воротник, и он вновь поднялся на ноги. Некая сила помогла ему сделать толчок, и он снова шагнул, нацелившись на следующий столб. Он шатался и ловил дорогу, небрежно смахивая руками накатывающиеся слезы. С трудом добравшись до дома, он направился к будке и упав на колени стал жаловаться Шарику. Он бормотал и изливал все, что накопилось у него за все эти годы, но в какой-то момент заметил, что пес так и не вышел из будки. Ване стало дурно, мелькнула мысль, что он потерял своего единственного друга. Заглянув внутрь мужчина удивился, собаки не было. Он стал искать цепь – она вместе с ошейником лежала возле пня. «Сбежал» – подумал Иван и грустно побрел в дом. Света в доме не было, и он не заметил, что в доме кто-то навел порядок, даже аккуратно сложенные дрова и теплая печка не удивили его. В дом мог зайти сосед, но где же девалась собака? С задумчивым лицом Ваня открыл дверцу печки и красное пламя раскаленных углей осветило комнату. Он подкинул немного дров, но дверку закрывать не стал. Сев напротив, он вынул припасенную сигарету, и чтобы подкурить, положил на угли длинную щепку. Щепа быстро воспламенилась и передало свое пламя ядовитому табаку. Дым окутал помещение и поплыл, освещенный тусклым светом. Ваня подложил под спину и голову старый вонючий матрац, который давненько облюбовали клопы и вши и делая глубокие затяжки направил взгляд на успокаивающее пламя, погружаясь в свою медитацию.

Не прошло и минуты как мужчина уснул, а обугленный окурок покатился по его одежде, упав на вату матраца. Пошел едкий дым, а вата стала краснеть и плавиться. Через две минуты комната была в дыму. Ваня сквозь сон стал задыхаться и кашлять. Нужно было не так много времени, чтобы здесь угореть, но в какой-то момент дверь распахнулась и сквозь дым в дом вошел человек, осветивший фонариком задымленное помещение, пытаясь найти причину возгорания. Матрас был схвачен и брошен в лужу, что все еще блестела во дворе. Ваню вытянуть не хватило сил, но свежий воздух пробрался вместе со сквозняком от открытого окна, что вероятно спасло мужчину от удушья. Он продолжал спать, даже не подозревая, что в очередной раз был спасен своим Ангелом-хранителем.

2.

Иван проснулся от звука льющейся воды и ему как никогда захотелось утолить жажду. Он встал и внимательно осмотрел гнездышко, где спал. На полу лежало старое одеяло, а вместо подушки завернутая в старую майку куртка. Сложно было вспомнить как он застилал постель, да и раньше он за собой такого не замечал. Вчера явно был необычный день, вдруг подметил он, ковыряясь в своей памяти, но мысли прервал звук воды, доносящийся с наружи. Ваня побрел к выходу и открыв дверь был крайне удивлен. Во дворе на цепи сидел Шарик, довольный и улыбающийся. Как же, неужели приснилось, встал в недоумении мужчина, вчера ведь не было. Но взгляд упал на старое корыто, стоящее рядом, возле колодца. В корыте что-то лежало, а за забором появился загадочно ухмыльнувшийся сосед Анатолий.

– Здорова, Вано. Ну как ты? – с издевкой поинтересовался тот.

Ваня буркнул что-то невразумительное.

– Что ж ты молчал, что у тебя есть дочь?

«Дочь?» – не менее загадочно поглядел на соседа он, и взгляд Толи переметнулся в сторону заброшенного сада. Ваню передернуло. Растянув веревку между ветхими яблонями, молодая девушка развешивала постиранное белье, будто белка нанизывала грибы на сушку. Белка. Мысль вдруг остановилась именно на этом. Девушка вдруг обернулась и увидев лохматого и помятого Ивана, вдруг засияла. Она была невысокого роста, худенькая, но крепкая. Светло русые волосы крутились по ее маленькой головке, а чуть раскосые большие карие глаза, говорили о примеси восточной крови. Она была невероятно красивая, только одета как сиротка.

– Папа! – вдруг издала она звонким мелодичным голоском и побежала на встречу.

Ваня стоял как вкопанный, не понимая, что собственно происходит. Уже было совсем не смешно, но вдруг он почувствовал ее руки, мягко обхватившие его. Он стал вырываться, и отодвинув девчонку на вытянутые руки, спросил:

– Ты кто, бля?

– Оглобля. – вмешался наблюдающий всю эту сцену сосед, увидев, что у девушки стали наворачиваться слезы. – Мог быть и поласковей с дочерью.

Девушка жалостными глазами глядела то на Ивана, то на Толика, а потом тихо молвила:

– Я Настена. Мою маму звали Мария.

Услышав имя Мария, у Ивана что-то щелкнуло, и он пристально посмотрел на девушку, сканируя ее.

– Твою мать зовут Мария? – что-то вспомнив уточнил он.

– Звали. – сделав многозначительную паузу произнесла она. – Она умерла год назад от болезни.

Иван тяжело вздохнул и поглядев на Анатолия, бросил ему:

– Занимайся Толя своими делами. Базар не подсасывай. Разберемся.

Толик слегка обиженно махнул рукой и ушел, оставив их наедине.

– Значит Настенька? – обратился Ваня теперь к девушке.

– Настенька. – чуть улыбнувшись, ответила она.

– Скажи мне Настенька, – его голос стал мягче. – С чего ты взяла, что ты моя дочь?

– Я сейчас. – бодро сказала она и побежала в дом. Через несколько секунд она выбежала обратно и протянула письмо. – Вот.

Иван взял письмо и стал внимательно разглядывать. На нем был указан его адрес, фамилия и имя. Волна переживаний вдруг накрыла его ледяное большое сердце, но горячая кровь вдруг разбудила в нем давно забытое приятное чувство любви. Он не спешил доставать письмо, а прикрыв глаза пытался потушить разгоравшийся внутри огонь. Даже, казалось, старый пес ощутил его переживания и заинтригованно ждал, когда из конверта появиться рукопись, но Иван тянул.

– Пойдем в дом. – кивнул он в сторону двери, и Настя послушно поплелась за ним.

Только сейчас, зайдя в дом, он заметил в нем изменения. Старые тряпки, разбросанные по полу, волшебным образом исчезли, вместе с пустыми бутылками и пробками. На столе была свежая, хоть и пожелтевшая скатерть, а в пустой стеклянной банке лежали вымытые приборы, которые удалось найти среди всего этого хлама.

Иван сел на шаткий деревянный стул, который жалобно запищал под весом хозяина, а Насте подвинул пропаленный окурками табурет, и вынув письмо из конверта, стал внимательно читать. Девушка изумленно смотрела в его глаза, пытаясь уловить какие-нибудь эмоции, но взгляд был холодным и безчувственным. Возможно, где-то глубоко внутри, что-то тронуло его, но письмо нашло адресата спустя столько лет, и в происходящее верилось с трудом. Он дочитал все до последней строчки и тяжело вздохнув стал постукивать по столу пальцами.

– Почему она не отправила мне письмо? – вопрос мужчины прозвучал довольно строго.

– Я не знаю. Я нашла его только месяц назад, когда выбрасывала старый хлам. – молвила Настенька и немного помолчав спросила. – Вы вправду мой отец?

– Вероятность конечно велика. – задумчиво ответил он. – Но я абсолютно не помню, чтоб у нас с твоей мамой что-то было. Хотя я тогда вообще мало что-мог вспомнить.

Настя не понимая глядела на Ивана, ожидая каких-нибудь пояснений. Ваня уловил ее взгляд, но рассказывать не спешил, вспомнив, что еще не опохмелился.

– Ты на долго приехала?

– У меня больше никого нет. Я подумала, что вы будете рады. Мне ничего от вас не нужно. Я могу пойти на работу, мне уже есть восемнадцать.

Иван просканировал ее с ног до головы.

– Деньги есть? – неожиданно поинтересовался он.

– Есть. – наивно ответила она.

– Чаю попьем? – ехидно поглядел на девушку тот.

– Можно. Я, если честно, проголодалась.

– Я тоже. Ха-ха-ха. – громким хриплым басом рассмеялся тот и поставил Настю в недоумение. – Ну давай деньги.

Та шмыгнула в комнату, где стояла ее сумка и принесла несколько купюр.

– Вот. – протянула деньги она. – Я пойду с вами.

– Нет. – радостно запротестовал тот, пряча бумажки в грязный карман. – Ставь чайник!

Иван поднялся со стула и, многозначительно глянув на Настю, направился к выходу.

– А где, чайник то? – остановила его на пороге Настя.

– Поищи где-нибудь. Я мигом. – молвил тот и скрипнул захлопывающейся дверью.

Настя стала расхаживать по дому в поиске необходимой посуды. Дом разделялся печкой на две половины: с одной стороны, была кухня, которая также играла роль прихожей; с другой, спальня, с развалившимся шкафом и прогнившим матрасом на полу, из которого торчали ржавые пружины. В спальню Ваня практически не заходил, точнее сказать не доходил, потому что туда можно было попасть только через кухню, а для мужчины порог собственного дома был уже не преодолимым препятствием.

Прошло пол часа, Настя так и не нашла в чем закипятить воду и обратилась за помощью к соседям, с которыми познакомилась еще вчера. Ей дали старую эмалированную кастрюлю, предупредив, что Иван крайне ненадежный человек. Прошло еще пол часа, Ивана не было, и попив горячей воды, девушка легла на старый матрас и подобрав наиболее удобную позицию, уснула.

Проснулась она от того, что на улице был какой-то шум и лай Шарика. Выглянув в окно увидела у соседнего дома автомобиль. Настя оделась и вышла на улицу, чтобы успокоить пса. Ивана до сих пор не было, хотя уже близился вечер. Она вернулась в дом и подбросила дров в печь, чтобы та не потухла. Переживания проникли в ее сердце, девушка стала расхаживать по кухне и уже хотела отправиться на поиски, как услышала скрип калитки. Это был сосед.

– Настя, пойдем поужинаем. – жалостно глянул на нее Анатолий.

– Нет, спасибо. Скоро папа должен прийти.

Тот поглядел на часы и замахал головой.

– Не придет. Еще как минимум часа два.

– Вы откуда знаете?

– Хорошая моя, я всю жизнь живу рядом с ним, раньше мы очень дружили, пока твой отец не познакомился с алкоголем. – он сделал паузу, что-то перебирая в своих мыслях, а потом продолжил. – Пойдем, покушаешь с нами, расскажешь нам про себя.

Настя не стала долго сопротивляться и согласилась зайти в гости. На ужин была тушенная курица с овощами. Девчонка сильно проголодалась, но старалась не показывать вида, терпеливо ожидая начала трапезы. Хозяйку звали Ольга, это была полная не высокая женщина в годах, суетившаяся вокруг стола. В доме было все на своих местах, что говорило о аккуратности и педантичности ее жильцов. Толик достал из погреба трех литровую банку домашнего вина и стал разливать по кружкам, а потом повернул голову к гостье и спросил:

– Будешь вино? Хорошее, домашнее. Только виноград и сахар.

Ольга недовольно глянула на него.

– Нет, спасибо. Я не пью. – улыбнулась Настя и ее улыбка отразилась на лице хозяйки.

– Она еще ребенок. – вступилась Ольга. – Какое вино. Ты Настенька кушай, не слушай этого дурака.

Они принялись за еду. Настя старалась не торопиться, хотя была готова проглотить порцию одним махом. Кушали все молча, потом Ольга поставила чайник и стала расспрашивать.

– От куда ты Настенька?

– Поселок Южный. Это недалеко от озера Байкал.

Толик чуть не подавился вином, после слов девочки.

– Байкал? – не менее удивленно спросила хозяйка. – Это же тысячи четыре километров от сюда.

– Пять шестьсот, это по-птичьему, то есть напрямую. – обглодав кость поправила Настя.

– Там у тебя дом? Хозяйство?

– Да есть хижина, но хозяйства нет. Охота, рыбалка, ну и огородик небольшой. Лошадь была, но я ее продала перед отъездом сюда.

– А работа? Кем работала твоя мать?

– Мы собирали травы и два-три раза в год ездили на ярмарки, а за вырученные деньги покупали все необходимое.

– Дикари. – вмешался в диалог Анатолий.

– Зато смотри какая красавица выросла. – заступилась Оля. – Кстати. Я сегодня шкафы перебирала, твои школьные фотографии нашла, там есть одна где вы с Ваней.

– Ну-ка! – заинтригованно поглядел на жену хозяин, а потом обратился к девочке. – Помню эту фотографию. Сейчас посмотришь какой твой папка был в молодости.

Ольга принесла несколько черно-белых пожелтевших фотографий на которых улыбались подростки. Она стала их листать у себя в руках и положила на стол перед гостьей несколько.

– Вот! – произнесла она и поглядела на мужа. – Одно лицо!

И вправду, Иван на фотографиях выглядел совсем иначе чем сейчас, был молод красив, с густой шевелюрой, и если бы ему пририсовать длинные светлые волосы, то ни у кого не возникло бы сомнений, что это Настя. Девочка тоже убедилась, что это ее настоящий отец, хотя и мало сомневалась в этом.

– Возьми себе, если хочешь. – предложил Анатолий.

– Правда? – радостно улыбнулась девчонка.

Он кивнул головой, и Настя выбрала фотографию, где Анатолий держал в руке футбольный мяч, а ее отец сигарету. Ольга подала чай и шарлотку, и усевшись продолжили разговор.

– Я хочу найти работу. Может вы мне что-то подскажете. – обратилась девочка к хозяевам.

– Хм. А кто ты по специальности? – поинтересовался вдруг Толик.

– У меня нет специальности, я даже в школе не была. Все что я умею и знаю, досталось мне от матери.

Настя не переставала удивлять.

– Тебе сложно будет найти официальную работу. – молвила Ольга. – Но я могу позвонить сестре, которая работает в столовой, им нужна была посудомойка, думаю тебе бы подошла такая работа. И считаю, что тебе следует закончить хотя бы вечернюю школу, без бумажки, в наше время, ты… – Ольга стала подбирать слово. – Букашка.

Вскоре, допив третью кружку вина, Толик пошел в комнату, а Ольга осталась с Настей на кухне и еще долго разговаривали. Спустя еще час, когда Настя стала любезно откланиваться, послышался скрип калитки. Ольга любезно проводила новую соседку, а после спряталась у порога и стала наблюдать за происходящим. Иван, карабкаясь по стене, пытался нащупать ручку двери, но это ему едва удавалось, пока дочь не пришла на помощь. Ольга смотрела, решая стоит ли идти на помощь, но сильная девочка прямо втащила беднягу в дом, который уже успел порядком остыть. Соседка ушла домой.

Иван что-то бормотал, пытаясь жестикулировать и делая серьезный вид лица. Настя растапливала печь.

– Куда же вы пропали? Я вас целый день ждала. – огорченно промурлыкала девочка, не ожидая, что получит ответ.

Иван продолжал бороться, но закурив сигарету, потух. Хрупкая рука вынула окурок изо рта родителя и бросила в печку. Девушка потратила почти все свои сбережения, чтобы добраться сюда, в надежде, что здесь ей будут рады, что они с отцом смогут полюбить друг друга, но это все теперь ей казалось не таким безоблачным. Она узнала многое о жизни своего отца от Ольги, которая, как и Анатолий описывали его как пропойцу и лодыря. Настя не хотела мириться с этим, но все больше убеждалась, что все эти слова были правдой.

Укрыв отца старой курткой, она ушла в комнату и скрутившись калачиком горько заплакала.

Спустя неделю Настя нашла подработку в столовой у Татьяны, сестры Ольги. Она успела купить кое-какие продукты, прежде чем Иван безцеремонно ее обобрал. Кушала Настя в столовой и приносила еду домой, для Шарика и отца, который так ни разу ни к чему и не притронулся. По вечерам она ходила с собакой на небольшое озеро, а в выходные в лес, ловила рыбу и дичь. Шарик стал для нее настоящим другом, собака тоже очень привязалась к новой хозяйке и худые ребра стали обрастать жирком. С отцом она виделась только утром, когда он еще обычно спал, или поздно вечером, когда он «уставший» скребся в обшарпанную деревянную дверь. Девушка, благодаря помощи соседа, обустроила комнату, добыв старую кровать. Матрац она положила на кухне для Вани, который в свою очередь обходился и без этих удобств. Оставался открыт вопрос с электричеством, которого давно не было, а для подключения нужны были деньги. Настя зарабатывала ни так и много, и отлаживать деньги не получалось. Ваня ее не замечал, будто ее здесь и не было, решив, что его забота закончилась предоставлении комнаты. Они практически не разговаривали, если не считать его пьяные бредни. Ваня забирал у дочери практически всю зарплату, вернее она сама ему ее любезно предоставляла, надеясь, что так заслужит его внимание. Но она ошибалась, для Вани это была дойная корова.

Время шло, приблизился Новый год. Столовая закрылась на неделю и Настя, получив щедрую премию, отправилась на заслуженный отдых. Возвращаясь после обеда домой, она застала отца у магазина с двумя соратниками. Он еще не был слишком пьян и что-то бурно обсуждал с товарищами. Это была редкая встреча, когда Настя могла с ним поговорить, и не теряя возможности, она направилась прямиком к нему.

– Здравствуйте, папа! – поздоровалась она, так и не сумев перейти с отцом на «ты».

Тот нервно дернулся, будто не понимал от куда голос. Ему было не ловко перед собратьями, он так и не рассказал им о дочери. Те взволнованно зашептались.

– Иди домой. – буркнул Иван.

Настенька поняла его стеснение в кругу друзей и опустив голову пошла мимо. Она прошла метров двадцать, как послышался хриплый бас отца:

– Стой!

Она обрадованно обернулась, и улыбка растянулась на ее лице. К ней направлялся Иван. Он приблизился и тихо просипел:

– Дай денег.

– Папа. Сегодня Новый год. Давай проведем его вместе.

– Конечно проведем, я скоро приду. Ты ступай домой, только оставь денег, я прикуплю что-нибудь на стол. – нервничая и оглядываясь на братьев лепетал он.

– Продукты есть. – она развернула большой пакет. – В столовой раздали, чтоб не портилось.

Он заглянул в пакет и запустил туда руку, достав пол палки сыровяленой колбасы и положил ее за пазуху.

– Мне не хватает на подарок для тебя. – начал извиваться он, хотя Настя прекрасно понимала зачем ему деньги.

Настя сунула руку в карман и достала одну купюру. Тот довольно вырвал деньги и тут же бросился к товарищам, даже не поблагодарив и не оглянувшись. Настя стояла растерянная, горькая обида прожигала ее маленькое доброе сердечко. Она понимала, что отец сегодня вновь будет пьян и не могла с этим ничего сделать. Она уже привыкла жить одна, она и там, когда не стало матери, жила одна. Теперь же она не знала, что было хуже, оставаться здесь, или быть одной там. Ей хотелось быть ближе к отцу, она за это время полюбила его, почувствовала некую связь, неразрывную, прочную. Она могла ночами просидеть возле спящего его, гладя его руки и волосы. Но ей было от того только больнее, что он не видел ее в упор.

Сегодня она вернулась домой и стала готовить стол. Ближе к вечеру в дверь постучались.

– Кто-там? – спросила она и направилась к двери.

– Это я, Ольга.

– Здравствуйте, заходите. – любезно предложила девчонка.

– С наступающим Настенька, может хочешь провести Новый год с нами? К нам сыновья скоро приедут. Что ты будешь тут одна сидеть, в темноте?

– Скоро папа придет. Тем более я сегодня купила новых свечей. Спасибо! – не веря своим словам, произнесла она.

– Настаивать не буду, если придешь будем рады. – улыбнулась соседка и пошла обратно.

Настя вернулась к столу, приготавливать праздничный ужин. Она все еще не привыкла к магазинным продуктам, из которых предпочитала лишь к тем, которым привыкла: каши, муку, соль и чай. Овощи ей давали в столовой, а мясо и рыбу девушка добывала сама, с помощью сделанных ею сетей, петлей и капканов. К праздничному столу она готовила дикую утку с овощами и яблоками.

В банке на подоконнике стояли несколько веток ели, украшенной ватой и самодельными игрушками, но праздничного настроения все равно не было. В ее поселке сейчас были сугробы снега, а домик вероятно замело по самую крышу, здесь же моросил неприятный холодный дождь, иногда превращавшийся в мокрые снежинки. Даже Шарик, грустно высунув мордочку с отремонтированной и устеленной соломой будки, бегал глазами, наблюдая за падающими снежинками. Настя же чувствовала себя оставленной, брошенной на произвол судьбы. На улице стемнело. Настя зажгла несколько свечей и в этом полумраке заканчивала приготовления. Прошел еще час, отца не было. Прошло два, соседи уже сели за стол и весело смеялись и разговаривали. Прошло три часа, Шарик поднял шум, на взорвавшийся фейерверк. Настя пригласила пса в дом, и поставила ему свою тарелку, в которой была остывшая утка, пропитанная солеными слезами, к которой девчонка так и не притронулась. Собака с радостью съела птицу, оставив на тарелке размазанные овощи, а потом улеглась у ног хозяйки и уныло вздохнула, будто понимала всю боль Настеньки. Сердце девушки обливалось кровью, она ждала, что отец будет рад ее приезду, а не тому, что она дает ему деньги. Девочка не понимала, что ей делать и как жить дальше, в голове поднялся клуб пыли, в котором она не могла рассмотреть правильный выход. Если бы она сумела объяснить свое состояние, то можно было понять, что Настя находилась в глубочайшей депрессии. Она больше не хотела ходить на работу, не хотела возвращаться домой, даже прогулки с Шариком теперь были не такими частыми. Погрузившись в свои мысли, она не услышала, как скрипнула калитка, но пес сразу отреагировал и рванул к двери, виляя хвостом. Настя оживилась, но выйдя на улицу никого не увидела. На неосвещенном дворе было сложно что-то разглядеть, но Шарик метнулся к луже, в которой так любил поваляться его хозяин и сегодня тоже встретил его именно там. Настя бросилась к отцу, который уже не сопротивляясь уложил под голову руку и закрыл глаза. Настя стала пытаться его поднять, но без результатно, стала тянуть, но руки скользили по испачканной и мокрой одежде. Шарик тоже пытался помочь, хватаясь зубами за куртку, но и этого было недостаточно.

– Имеа ыба озео… – пробормотал пассажир.

Настя упорно пыталась его поднять, но тот был как огромный кусок маринованного мяса. Все попытки его подтянуть, тоже не заканчивались успехом и окончательно выбившись из сил и пыхтя, она бросила отца и отошла в сторону. Под светом соседского фонаря, на пороге стоял молодой человек с сигаретой и наблюдал за происходящим. Настя поглядела на него, и парень поймал ее взгляд, будто светившийся из темноты, и тут же вернулся в дом. Через минуту, когда Настя снова, попыталась затащить отца в дом, вышел Анатолий.

– Настя, девочка. Ты чего не позвала на помощь.

Настя больше всего не хотела, чтобы кто-то видел, что ее отец в этот праздничный день, как никогда свеж и весел.

Анатолий вошел во двор и отпугнув ногой собаку, взялся за одну руку Ивана. Настя взяла за другую, и они потащили его к крыльцу.

– Его нужно раздеть здесь, он же все грязью испачкает. – предложил сосед.

Настя расстегнула ему куртку и стянула, вывернув на изнанку, таким же образом сняла ботинки и штаны, оставив все на улице. Вместе с Толиком дотянули его до матраца, стоявшего у печки и накрыла отца дырявым одеялом. Затем вытерла ему лицо мокрым полотенцем и подбросила немного дров.

– Пойдем к нам. – предложил сосед. – Покушаешь, поговорим.

– Спасибо вам! Но я не голодна, да и отца нужно смотреть, чтоб опять не устроил пожар. – опустив глаза молвила девочка.

– Как знаешь. Милости просим! – жалеющим взглядом поглядел Толик и ушел.

Настя была рада, что отец наконец дома, но это не сделало ее боль меньше, а лишь немного притупило ее. Девчонка вышла на улицу, чтобы взять большой таз из нержавеющей стали и замочить одежду. Решив проверить карманы, чтобы не залить водой что-нибудь нужное, она наткнулась на промокшую пачку сигарет и наполовину выпитую бутылку водки. Она положила сигареты на печку, а бутылку спрятала под оторвавшуюся доску пола. Шарик лег возле хозяина, уткнувшись носом в свисавшую с матраца руку и монотонно засопел. Настя молча сидела за столом и глядела на колыхающееся пламя свечи, которая осталась единственным источником света в этом доме. В глазах же девушки, свет безнадежно затухал, а еще недавно сияющая улыбка, вдруг навсегда исчезла с ее милого, счастливого лица. Ей хотелось рыдать, но слез больше не было. Она медленно погружалась в какую-то прострацию, из которой не видела ни единого выхода. Как это могло произойти? Еще недавно она так любила свою жизнь, любила своего отца, которого нашла, любила этот дом, Шарика, соседей… а теперь, вдруг все рухнуло, будто из груди вырвали сердце, а теперь кровавыми пальцами пытались достать и душу. Настя вновь поглядела на спящего отца, и в какой-то момент поймала себя на одной навязчивой мысли. Она остановила свой взгляд и попыталась сосредоточиться, чтобы прогнать нежелательные думы своей головы, но ничего не вышло, раз за разом она возвращалась к одному и тому же. Спустя еще минуту она поднялась к отцу и прижалась к его груди.

– Папа. – прошептала она. – Ты не рад, что нашел меня?

Ответа не последовало, лишь легкий мурлыкающий храп доносился из его уст.

– Скажи, что любишь меня. – продолжала она. – Я тебя очень люблю, хочу, чтобы мы вместе ходили на рыбалку, на охоту. Пап? Неужели я тебе совсем не нужна?

– Аууу. – взвыл Шарик, растроганный речью девушки.

– Он меня не любит! – обратилась она к собаке. – Он любит свою водку, она ведь лучше меня, правда?

Шарик теперь озадаченно смотрел на Настеньку и шевелил бровями.

– Она, наверное, очень вкусная. Да? – молвила Настя и поднялась, направившись к спрятанной бутылке.

Она вернулась к столу и взяла стакан, наполнив его до половины.

– Вот, папа, смотри. Теперь я буду такой же как ты. – произнесла она и залпом влила в себя жидкость.

Во рту и горле стало гореть, она закашлялась и схватила кусок испеченного хлеба, потом откусила кусок мяса и стала жевать. Спустя минуту она почувствовала тепло разливающееся по ее телу и блаженную легкость. Улыбка непроизвольно растянулась на ее лице, и она налила еще…

3.

Скрипел старый полуразваленный колодец. Настя готовилась к стирке.

– С Новым годом! Хорошо вчера погуляла. – послышался незнакомый голос.

Она обернулась и увидела парня, стоявшего на пороге соседского дома. Он выглядел внешне немного старше ее с каштановыми густыми волосами и маленькой бородкой. Он был коренаст с небольшим животиком. Это видимо был один из их сыновей. Девушка ничего не ответила и продолжила набирать воду.

– Меня Эдик зовут. Друзья зовут меня Эд. Слышал ты меня вчера звала. – иронично усмехнулся парень.

Настя снова обернулась к парню.

– Я Настя. И я тебя вчера не звала. – не поняв усмешки ответила девушка.

– Ну как же. – вновь усмехнулся Эд. – В Ригу же ездила, Эдика звала.

Настя стала в ступор, не понимая, что от нее хотят. Эд заметил, что девушка не усекла шутки и лишь бросил:

– Забудь. – парень сделал небольшую паузу, а потом продолжил беседу. – Сегодня праздник, а ты стирать собираешься с самого утра.

– Настроение не праздничное, что же делать. – продолжая вытягивать очередное ведро сказала Настя.

– Не хочешь прогуляться? – ехидно улыбнулся Эд.

В доме послышался грохот и через несколько секунд дверь открылась. На улицу вышел Иван, весь взлохмаченный в трусах и грязной фуфайке.

– Здрасте, дядь Ваня! С Новым годом! – махнул рукой Эдик.

– Сам с Новым годом! – бросив короткий взгляд на парня тускло сказал Иван, и стал шнырять по карманам, будто что-то искал. Потом он повернулся к Насте и спросил. – Ты куртку мою не видела?

– Вот она. – указывая пальцем на таз молвила улыбающаяся Настя, обрадованная появлением отца. – Если вы ищете сигареты, то они сушатся на печке.

Отец показал свою щербатую улыбку, а потом вновь глянул на Эдика и сказал ему, указывая на девушку:

– Дочь моя.

Потом Иван скрылся в доме, но вскоре вновь появился с прикуренной папиросой.

– Ну что ты Эдик? Давно тебя не видел. Женился может?

– Да нет еще. Все работаю. Дом строю в Центральном, как закончу, так сразу буду думать о спутнице. Надо ж ее куда-то будет вести. – улыбнулся парень.

– Так вон, Настюху мою бери. Хозяйственная, работящая.

Настя поглядывала то на одного, то на второго. Отец продолжал.

– Не пьет, не курит, матом не ругается. Вся в отца. Ха-ха-ха. – расхохотался Иван так, что аж закашлялся. – Бери пузырь, да заходи свататься.

Эдик презрительно поглядел на Ваню и брезгливо скривил лицо. Из-за спины Эдика вышел Анатолий.

– Привет сосед. С Новым годом! – крикнул Толик.

– Ооо, Толян. Как жив здоров?

– Ты чего в трусах стоишь? Чижика простудишь. – рассмеялся сосед.

– Вон. – кивнул он головой в сторону дочери. – Настюха все вещи постирала. – Иван немного помолчал и добавил. – Подлечи по-братски.

Анатолий улыбнулся и что-то обдумал. Потом вошел в дом и вынес бутылку коньяка.

– С праздником! – Анатолий направился к забору, возле которого уже сторожил Ваня.

– Имела рыба озеро! – восхитился добротой соседа Иван, вырывавший бутылку из рук. – Гадом буду не забуду.

– Помни мою доброту. – молвил сосед. – Кстати. На базе с нового года расширение, нужен мойщик. От раствора и пыли машины чистить. Не хочешь на работу пойти?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.