Валерий Полетаев
След добра хочу оставить

Кому дано – тому данo

С творчеством Валерия Полетаева я познакомилась, благодаря интернету, где у него имеется авторская страница. Зайдя однажды к нему на страничку и прочитав несколько его стихотворений, я была в восторге от прочитанного и стала его постоянным читателем, каждый раз открывая всё новые грани его таланта. Стихи его не просто красивы по содержанию и форме. Нет у него пустых фраз ни о чём и рифм ради стремления удивить читателя.

Каждое его произведение осмысленно и пережито, пропущено через сердце. Тематика стихов разнообразна. Это и раздумья, и тревога за то, что происходит в нашей современной жизни, боль за обиженных властью, слабых, не умеющих адаптироваться в современных жёстких условиях рынка с его непонятными законами, особенно для старшего поколения наших соотечественников, выросших и живших на лозунгах, обещавших скорое свершение благ коммунизма.

Автор обладает "лица необщим выраженьем", разнообразием тем и затейливой мыслью, и дружен с Великим и могучим. В отличие от многих и многих стихотворцев, заполонивших и эфир, и газеты, и интернет, стихи Валерия Полетаева – это Поэзия, а не рифмоплётство. Ему дано умение не ради красного словца, а грамотно и доступно сказать читателю о наболевшем, о том, что волнует и чем живёт наш человек.

Например:

…Потомки тех, кто брал Берлин, сегодня манекены,
Раз смотрят этот бесконечный нудный властный сериал.

Или такие строки из стихотворения "Твой шанс" – выстраданное обращение к современнику:

…И стань таким, каким сам видишь мир:
Сожми гроздь гнева твёрдою рукою,
Омой беду живой воды рекою,
Упавших подними своей строкою —
И заблестит души твоей сапфир.
Продли Истории своей сеанс:
Пусть ты один – мости дорогу к храму,
Не преврати свой праздник жизни в драму,
Беги в поэзию души от срама —
Не упусти свой данный небом шанс!

Не чурается поэт и непростых вопросов, касающихся веры и церкви.

Вот строки, посвящённые павшим в Домодедово:

…О, Господи, прости меня и сохрани!..
Прости за то, что никогда я не молился!..
Спаси от повсеместной бойни и резни!..
Прости за то, что я в Тебе вчера вдруг усомнился!

Мне не понять, как создан бесконечный мир,
В котором бесконечно Зло, а Жизнь конечна?
Пророк Мухаммед – человеческий кумир,
А именем его творят бесчеловечность?

Не обходит он стороной и больные вопросы современности, эмоционально и страстно реагируя на события, происходящие на Украине.

Вот, например, стихотворение «Письмо»:

«Гарна сэстра Украина, гарна сэстра Беларусь!
Что за жизнь у нас настала?.. Я ответить не берусь.
Раскидали нас по землям, разорвали кровну связь —
Нету тато – нет защиты: по чужим живём, томясь…»

Болит душа поэта о русских и украинцах, оказавшихся не по своей воле разъединёнными государственными границами:

«Пусть не очень сладко жили, но судили по уму.
А теперь лишь: «злато», «злато» – кто принёс нам в дом чуму?..
Губы дуем друг на друга, словно вороги, глядим —
Нет, чтобы прижать друг друга к изболевшейся груди!..
Гарна рiдна Украина, гарна рiдна Беларусь!
Мы ж – семья! Родные сёстры! Мы ж – одно!..
Целую.
Русь.»

Немало строк Валерий Полетаев посвящает любви, любви к женщине, родителям, детям, Отчизне. Он искренне верит в силу доброго Слова, в то, что поэт, одарённый умением довести разумное, светлое до сердец читателей, не может оставаться в стороне, быть равнодушным созерцателем. Он должен, обязан просто, нести слово истины читателям, призывать их к доброте и взаимопониманию, бережному отношению к окружающему нас миру и жить по заповедям Бога.

Автор не стесняется писать о своих ошибках, жизненных промахах. Только человек честный может позволить себе иронию в свой адрес и самокритичность. И писать и об этом не в закрытых блогах, или пряча, написанное, в стол.

Терпимо относится он и к критическим замечаниям на своей странице, благодаря за науку. С каждым новым произведением просматривается рост совершенствования, и отточенность его таланта.

"Цель творчества – самоотдача", и тут уж ни прибавить, ни убавить. Валерий выкладывает свою душу без остатка в каждое стихотворение, в каждую строчку. Равнодушным в поэзии делать нечего. Поэзия – это особая статья.

Не хвалебную оду пишу я Валерию Полетаеву, а говорю, что думаю об авторе.

Наверное, будут и неудачи, и завистники найдутся: как же, мол, так, живёт рядом – и поэт? А так вот и есть, и всегда будет: кому дано, а кому нет, так что – не обессудьте…

Лидия Калушевич,

член Союза российских писателей

Из книги «Закон любви»

Сонет

О, Вы прекрасны, как богемское стекло:
Особый блеск в глазах, изящество движений!
Лица алмазная огранка льёт тепло —
И я горю уже в зеркальном отраженье.

Нет, я не прав! Венецианского стекла
Фантазия и яркость лишь сравнима с Вами:
Покатость плеч и губ, исполненных тепла,
Волнение груди – не передать словами!

О, нет! Изгиб и плавность линий римских ваз
Лишь отдалённо отразит лепное тело.
Душа моя, испив сиянье Ваших глаз,
У Ваших ног легла, забыв куда летела.

Нет, Вы прекраснее любых прекрасных ваз,
Когда взаимная любовь бушует в Вас!

Людмиле

Ты – нежный, лёгкий ветерок в саду тенистом.
Ты – из ручья воды глоток в пути тернистом.
Тропинка, что, усталого, ведёт домой.
Живительная тень в пустыне раскалённой,
Когда бреду в бреду всей жизни воспалённой,
Мечтая путь найти – не лёгкий, но прямой.

Ты – ночи тёплый свет, восторг и упоенье.
Река, смывающая боль и грязи наслоенья.
Ты – блеск и сумрак, тайна солнечного дня.
Душа, несущая мой груз ночных смятений.
Второе «я», летящее живою тенью.
Ты – мир мой полный красок, света и огня!

Я – океан, но без твоей реки глубокой
Мне – мелко, сухо, пресно, вечно одиноко.

Закон любви

Батистом тонких чувств и креп-шифоном нежных слов,
Парчой и бархатом изящных фраз, и шёлком взгляда
Вскружу вам голову, и увлеку на остров снов,
Где дам испить волшебного и сладостного яда.

Нарву фиалок, пассифлоры, флоксов, архидей
И приготовлю ложе, устелив его цветами.
Закрою занавес, чтоб быть подальше от людей,
И нарисую новый мир, украшенный мечтами.

Сниму твои одежды и одену в пену ласк,
Сниму пылинку со щеки небесным поцелуем.
Любви последней, льющейся симфонией из глаз,
Поющий бриз саккомпанирует нам аллилуйю

Любви не юных тел, незрячих или полых душ,
Что существуют в мире, к сожалению, в избытке,
А высших сущностей – их окропил бессмертья душ
Страданием и поиска пути – духовной пыткой.

Без знанья нот в душе звучит симфония любви!
Любить тебя – возвышенная, сладостная мука!..
Любовь – мелодия! Любовь – искусство и наука!
Но и – Закон, замешанный на смерти и крови.

Истина

И смех, и грех – мы заблудились в трёх соснах:
Мы ищем Истину, тоскуя и страдая,
Как одурманенный плохим вином, со сна
Мужик на кухне ищет блоковские дали.

Как снарядив корабль, отважный капитан
Найти желает остров в бурях океана;
Богач, надев расшитый золотом кафтан,
Найти пытается успех на дне стакана.

Как утомлённый в поисках седой мудрец,
Алкает суть меж строк в старинном фолианте;
Как воспалённый похотью смешной юнец,
На запрещённом сайте ищет варианты.

А Истина – в простом халате у плиты
Готовит завтрак после ночи сладкой неги,
Гардины гладит, чтоб прибавить красоты
В простом жилище, где не смог бы жить Онегин.

А Истина – не в битвах и не между строк,
А в женщине, что дарит жизнь тебе и детям,
И, если ты не хочешь, чтобы Бог был строг, —
Прижми же Истину к груди —
И Истина…
Ответит…

Принцесса

Волны вдребезги бьются о борт…
– Мы погибнем? – я слышу из люка.
– Да! Нептун на тебя за аборт
Зол, как я…
– Милый, ну, ты и злюка!..

– Я в ответе! Мы все – экипаж.
Мы – семья! Я ругаю за дело!..
– Я – принцесса! А ты… экий паж —
Ты не смеешь!..
– А… всё же задело…

Яхта вновь зачерпнула воды…
Ну, зачем я связался с девчонкой?..
Так недолго доплыть до беды —
И беду не прикроешь юбчонкой…

– Мы погибнем?..
И смотрит в глаза…
Пошутить?.. Мол, не всё в море тонет.
Или – правду?.. Лицо всё в слезах.
Или – в брызгах?.. Бизань[1] громко стонет…

– Мы погибнем?.. Меня не жалей.
Я прошу, чтоб ответил ты честно.
Ты же знаешь, что я – не желе.
Я – ребро…
– Я люблю вас, принцесса!..

Только жаль – не увидишь Париж.
Никогда не родишь мне девчонку!..
Что за жизнь! Лишь в мечтах ты паришь,
А чуть что – тянешь к небу ручонки…

То не шторм был обычный, а шквал —
Каждый миг мог стать мигом последним.
Увязав шкотом[2] с мачтой штурвал,
Я упал в трюм в объятья постели…

– Ветер воет. Но ты, паж, не ной.
Я – твоя и твоё это лоно…
– Ной не ной, но я всё же не Ной —
До ковчега, как до эталона…

– Ты – мой Ной! Твоя яхта – ковчег.
Пусть с собою не взяли мы свиту.
Без любви мне не нужен ночлег —
На сегодня гнездо наше свито…
………………………………………………………

Вас штормило от страстной любви?..
Вас швырял шторм по стенам каюты?..
Это – счастье! Лови не лови —
Я был счастлив на яхтенном юте[3]…

Шторм на убыль пошёл… Ветер стих.
Мы лежали, не веря в спасенье…
А сейчас я пишу этот стих
Городской тихой ночью осенней…

Ода женщине

Да, понимаем ли, что женщина – не самка?
Изящностью пантеры женщина полна,
Но это – чисто женская осанка!
Что слепы мы, поймите, – не её вина.

Конечно, силы у неё, как у тигрицы,
Но сколько нежности несказанной в глазах!
Вы дайте трон – и женщина царицей
Украсит трон любой на совесть, не за страх.

Да, как волчица, за волчонка вас потреплет:
«Не надо пить! Не надо жрать! Вы ж – человек!..»
Но этот чудный, сладостный в постели лепет,
Объятия и поцелуи ваших век!

Да, понимаем ли, что женщина – богиня?
Она нисходит с высоты до серых масс,
И тащит, тащит, тащит, словно героиня,
Как на войне, убитых жизнью, тащит нас!

Да, понимаем ли, что всё, что есть на свете
Не стоит любящей, единственной жены:
Она – и солнце, и вода, и тёплый ветер,
И без неё дни счастья наши сочтены!..

Незнакомка

Прошла и села у окна, и замер зал.
Прошёл Пилат… Прошёл Христос… Прошёл Иуда…
Я с чашкой кофе через столик замерзал —
Из-под ресниц ни взгляда на мужскую стать и удаль.

Вспорхнули только раз: на профиль Сирано —
Красавиц чаще поражает лишь уродство,
А дождь хлестал, и в мире было сыро, но
В кафе уютно пахло кофе, мраком и банкротством

Идей великих, чем кормили нас века.
Кальян дымился ароматом тайны секса.
Ни дуновенья творчества, ни ветерка —
Лишь властно жили и вовсю работали рефлексы.

Мужчины ждали, что заявится сам Вакх,
Все дамы предвкушали появленье Зевса:
Тем без вина и жизнь – не жизнь, а полный швах,
А дамы ждали воплощенья мифов Зевса в сексе.

Одна коровой[4] жаждала познать оргазм,
А та медведицей[5] готовилась отдаться,
А третью жёг не детски и манил соблазн
Родить героя и в истории Руси остаться!..[6]

Одни курили ладан в тихом уголке,
Других заворожил кальян пороком сладким,
А третьи в туалете трахались на потолке —
И отдавались счастью божьей жизни без оглядки.

Официанты всё несли, несли, несли!
За столиками ели, ели, пили, жрали
Счастливые до дна двуногие нули,
Несясь в тупик на сумасшедшем современном ралли!

Ревела музыка, и кое-кто топтал,
И жизнь, и пол трясущегося ресторана,
Не замечая, что идёт последний тайм,
И ест, и пьёт, и дышит он сладчайшею отравой.

Я всё смотрел на незнакомку из угла —
Она сидела у окна в пол-оборота,
И непривычной отрешённостью влекла,
Но чтобы сделать первый шаг я, к сожаленью, робок.

Казалось, ресторанный пьяный шум и смок,
Не могут ничего поделать с нежным ухом!..
О, если бы я орхидею бросить смог
Ей на балкон дворца, где чисто, нежно, сухо!

И чистотой своей отталкивала грязь.
И отторженья лёгкая полуулыбка
Показывала: с миром нужно жить борясь
Презрением греха, смывая всё, что липко.

И этот жуткий ресторанный мир вокруг
На миг растаял, и душе пришло блаженство:
Как будто в пропасть бросили спасенья круг —
Мир не погибнет, если есть такое совершенство!

На незнакомку я смотрел в сплошном бреду,
И силился представить блоковские дали,
И вот домой я в озарении бреду,
И счастлив, что свои мне в морду русскую не дали.

Признание

Я Вас люблю!.. Хотя напрасно…
Напрасно, знаю, говорить
Вам о любви, писать, творить, —
Без слов моих Вам ясно… ясно,
Что Вас люблю, но Вам не нужен!..
Не нужен, знаю, поворот
Судьбы, скривившей кисло рот —
Ещё безумец занедужил!..

«Что делать с ним – безумцем этим?
Он – не багаж, чтоб взять с собой!
Я не могу играть судьбой —
Мы с ним давно уже не дети…
Мой путь суров, возвышен, скучен,
И благородно одинок!
Никто не нужен мне у ног,
Пусть даже он влюблён, измучен…»

Я знаю Ваши опасенья
И понимаю их – не глуп…
Слова, сорвавшиеся с губ,
Прошу, забудьте – запустенье
В саду любви пусть процветает!
Пусть вянут в нём цветы любви!
Покойный сон благослови —
И страсть со временем растает…

Но где-то в сущности глубинной,
Но где-то там – на дне души
Прообраз будущих вершин
Я вижу сердцем голубиным.

Быть может, это наважденье?
Быть может, это лишь мечта —
Попытка с чистого листа
Осмыслить чудо наслажденья,
Когда обострены все чувства:
И юность веткой бьёт в окно,
И зрелости бурлит вино,
И старость, мудрая до хруста,
Насквозь провидит жизни тайны!..
Какое чудо из чудес —
Душой парить в саду небес!..
Любовь всегда, как смерть, фатальна!..

Оазис счастья

Любовь и страсть. Душа и тело. Жизнь и смерть.
Ум и безумье. Честь и подлость. Лесть, коварство…
Как за секунду вечности понять суметь,
Где Бог во мне, а где – гордыня святотатства?

Любовь пьянит, кружит, дурманит юный ум,
Манит, чарует, обещая прелесть рая,
Без подвига – награду, без заслуг – триумф!
Вдруг – меркнет, тает, исчезает, сердце раня…

Любовь – прекрасна, мир чарует?.. Ложь и ложь!
Любовь рвёт крышу устоявшегося мира!
Сбивает с ног, всадив под рёбра острый нож,
Сняв маску ангела у жизни всей кумира!

Да если б только крышу мира потерять!
Мир взорван! Жизнь – вверх дном, раздавлена цунами!
А ты молился на каштановую прядь,
Ты бредил рифмами любви и жил стихами…

Всё ложь! Так вот оно: коварство и любовь!
Она играла мной!.. О!.. Отомщу жестоко!..
Кто, переживший в молодости эту боль,
Сумел прийти в любви к библейскому итогу?..

Кто понял сердцем милосердие любви,
Её терпение, отсутствие гордыни,
Тот жил не зря!.. И он, любовь благословив,
Оазис счастья сотворил в своей пустыне…

Музы каприз

А тайну любви и разлуки мне музы каприз
Открыл под холодным, осенним дождём: мы устали
Бежать в никуда, если солнечной музыки приз
Разбит, как бокал, и рыдают – сердца ли?.. Уста ли?..

Да, осень картинна: прекрасен, прежёлт наш пейзаж.
И чувство любви пожелтело, пожухло, подвяло.
И осень-скрипач на прощанье труднейший пассаж
Выводит любовный – слова же и рыхлы, и вялы.

Всё сказано ночью, умеющей слушать, немой:
Поэт – безрассуден, не может любить, как прозаик.
Мы любим друг друга, но жизненный путь твой – не мой:
Ты прямо идёшь, я петляю тропинками заек.

И чтобы в слезах не сорвалось однажды: «А врал!..»
И с палубы жизни не смыло волной отвращения,
Взлетим мы с тобою наверх по команде «аврал»,
Теряя сознанье в воронке обид от вращения.

Взлетим и расстанемся в дождь – на всю жизнь, навсегда!
И в помощь пусть будет идущая с неба стихия!..
…Зачем эта осень, ведущая нас в никуда?
Ведь я же люблю – и об этом слагаю стихи я!..

Сад любви

Обмелело море страсти и любви,
Омертвело сердце, бьющееся ровно —
И в саду, где нежно пели соловьи,
Близится к финалу отношений рондо.

Флейта ласки выбивается из сил,
И звучит мелодия любви всё тише —
Сколько бы любви твоей я не просил,
В унисон с тобою мы уже не дышим.

Налетела летом осень в сад любви.
Ветром слов обидных исхлестала душу.
Ты уходишь со словами: «Не звони!»,
Замок будущего с лёгкостью обрушив.

На скамейке, где обжёг твой поцелуй
И о будущем мечтали в упоенье,
Я сегодня ворошу любви золу,
Вспоминая музыку прикосновений.

И звучит мелодия любви всё тише,
Флейта выбивается из сил…
Как случилось, что в твоей я жизни – лишний?..
Как любовь свою спасти?..

Муки любви

Ах, знать бы как любить тебя, любви же не теряя!
Не оттолкнуть медлительной поспешностью своей,
Неловким, лишним жестом не захлопнуть двери рая,
Не испугать холодным звоном собственных цепей.

И как любить ту женщину, чьё сердце так страдает
От прошлых горестей, обид и незаживших ран?
И что потребует взамен? Какой обложит данью,
Та, что летит в любовь, срывая мудрости стоп-кран?

За все свои грехи ты расплатилась униженьем
Своей высокой сути, низведя любовь в астрал.
Смогу ль земной любовью возродить твоё движенье
В универсальную Любовь, когда звучит хорал?..

Как мне не стать помехой на пути к небесной дали?
Как дух возвысить до вершины Белого Огня?
Ведь Богом данная нам жизнь – две стороны медали:
Земная и небесная, и обе жгут, маня.

Как время нам не расплескать, себе оставшись равным?
И как, преодолев земное притяженье лет,
Омыв земной любви незаживающие раны,
Израненной душе твоей душой парить вослед?..

Слепой

Опустился на город любимый туман —
Значит, будет отложен на время мой рейс.
Хоть кричи, хоть стреляйся, бей в колокол, в рельс,
Но полёт за мечтой, где – не жизнь, а роман,
Разобьёт вдрызг и в брызги судьбы волнорез,
В полцены обесценив любви талисман.

А назавтра узнаю, что рейс отменён,
И полёт за мечтою – банальный обман,
Как осенний туман, как любовный дурман,
Как мерцанье созвездий сияющим днём,
Но билет за мечтою я в кассу не сдам —
Тот счастливый билет, что искал днём с огнём…

Пусть лететь за далёкой мечтой не судьба —
Я оставлю на память счастливый билет,
Как магической тайной судьбы амулет,
Что не ласкова вечно и часто груба,
И всё более вздорна с течением лет,
На дары и подарки всё больше скупа.

И пойду за мечтою тернистой тропой —
Ну, не всем же летать, если выпал туман,
Если рейс отменила судьба-атаман!..
И в неспешном пути обрету я покой:
Жёлтый лист тихо ляжет к уставшим ногам —
И душою прозреет уставший слепой.

Любовь!.. Любовь?.. Любовь…

Любовь – добро иль зло, агрессия или защита,
Война друзей, а может, перемирие врагов?
А может, том стихов великих, что до дыр зачитан?
А может быть, плен нежных рук и сладость от оков?

Любовь – стихия, отвергающая все законы,
Иль данный Богом, главный и единственный закон?
Энергия земли, взрывающая все каноны,
Иль голос сердца, с сердцем распевающий канон[7]?

Любовь – награда, нищего сравнявшего с героем,
Иль кара, уравнявшая глупца и мудреца?
Любовь – падение в объятья и паденье Трои,
Иль возвышение судьбой до самого конца?

Любовь – дарованная Богом истина нагая
Иль маска, приглашённая на маскарадный бал?
Слова, что топят без воды и без огня сжигают,
Иль взгляд один, ад превративший в пышный карнавал?

Но чем бы ни была любовь, она тебя настигнет,
Перевернёт твой ласково качающийся плот,
В глухое рабство уведет, в душе поставив стигму[8],
И, может быть, родит с тобой творенья нежный плод…

Какое счастье просто жить!

Какое счастье просто жить:
Вертеть свободно головою,
Дышать весеннею листвою,
Взлетать стрелой на этажи!

Какая эта благодать:
От ветра прятаться под зонтик,
В кино ходить на фильм Висконти —
Его героям сострадать.

Какое чудо из чудес:
В твоих объятиях забыться —
Как в детстве, под кровать забиться!
Жаль только времени в обрез.

Жаль, понимаем слишком поздно
Какое счастье просто жить,
По улицам ходить-бродить —
Уже последний поезд звёздный,

Свистя перрону пустоты,
Отходит медленно-печально
В тумане города прощальном
В страну волшебную Мечты.

Пора уж подводить итог
Своим метаниям по свету,
Стараньям передать Заветы —
Всей сказке, что послал мне Бог.

Уже в дорогу мне пора!
Прощайте, милые подруги!
Приходит время для разлуки,
И опадает мишура.

Нет, не кокетничаю я:
Ничуть не страшно, только жалко
Оставить мир, любимый жарко…
Прощайте, милые друзья!

Увидимся ли в новой жизни?
Вернётся ль эта благодать —
От счастья и любви рыдать?
Твоя улыбка счастьем брызнет?

«Мы возродимся! – обещала, —
Для жизни новой и святой!
Не оскорбив жизнь суетой,
Мы все соединим начала…»

Пора!.. Пора уже в дорогу!
Прощай!.. Прощай, души сестра!
До новой жизни! До утра!
Я пре-тво-ря-юсь понемногу…

Любовь

Да-да, Бог есть!.. Кто ж создал это совершенство —
Тебя, мой ангел лучезарный, бескорыстный друг?
Пусть в пьесе жизни слишком мало дней блаженства,
И пусть немало дней слезами политых разлук;

Пусть королева снега заметает память,
Король ветров задуть старается любви огонь,
И принц дождя всю осень гасит страсти пламя,
Остановить, пытаясь, юношеский бред погонь;

И пусть барон привычки шепчет нам устало:
Полегче, вы не дети! Вам пора скромнее быть!
И пусть ровней с годами сердце биться стало, —
Ты, друг мой Ангел, в праздник превращаешь жизни быт.

Любовник я, ты – поцелуй любви безбрежной,
Садовник я, ты – роза, украшающая сад,
Поэт я, ты – творенье неги белоснежной,
Кондитер я, ты – сладкое решение услад.

Нерасторжима связь моя с тобой, любимой!
Необъяснима цепь слепых причин без Божества,
Необходима ты, как свет в ночи незримый,
Неутолима, словно жажда жизни торжества!..

Женщине

Мы гибнем… Тонем медленно в зловонной жиже
Роскошной нищеты, безбожия, вранья.
Мы погружаемся в порок всё ниже, ниже,
Нам сатана по духу ближе, ближе, ближе —
Не слышим карканья на крыше воронья.

Мы гибнем… Мы подмен не видим в нашем доме:
Растащено и продано чужим добро,
«Где стол был яств – там гроб» с больным, лежащим в коме,
А в детской комнате – бордель Мальвин в истоме,
С недетской страстью к деньгам, иссушающей нутро.

Мы гибнем в жизни, думая, что мы на сцене,
Что, поклонившись зрителям, пойдём домой,
Не понимая, что театр обесценен,
Что вместо жизни – шоу низших развлечений,
И дом покинул наш хранитель – Домовой.

Спаси нас, женщина! Верни любовь и верность,
И напитай пространство мыслями творца,
Где горним светом дышит истин сокровенность,
И где любовь есть высшая из истин ценность —
Презри секс без любви последнего самца!

Спаси нас, женщина! В тебе начало мира!
Но не начнётся новый мир без чистоты!
Не дай втоптать в грязь ценности души сатиру,
Не дай унизить смысл твой ложному кумиру —
Спасенье умирающего мира – Ты!..

Диалог влюблённых

– Вот не везёт, так не везёт – какая мерзкая погода!
– А Флорентийская чума пятьсот пятнадцатого года?
Вот флорентийцам повезло: старуха злая – смерть косая
Тогда косила всех подряд, особенно не выбирая:
Красавцев, умников, глупцов, старух, младенцев и юнцов,
Девиц, красавиц, стариков и мудрецов, и подлецов.
Погода классная стояла! И солнце землю согревало,
И город мягко укрывало чумным и смрадным одеялом…
– Ты ничего не понимаешь – меня замучил насморк мерзкий!
– А революция в России? А мрак и холод повсеместный?
Весь Петроград замучил насморк, замучил тиф, замучил голод!
И холод всех замучил адский – вселенский, первобытный холод!
А чем лечить и тиф, и насморк? Нет капель, мази! Нет аптек!
Промышленность вся встала насмерть! Нет хлеба, только снег и снег!..
– Мне надоело это рабство! Я не могу сказать ни слова!
– А в Сталинское Время Счастья народ наш щеголял в оковах!
Не спали ночью, лишь дрожали от шума проезжающих машин.
От смерти и тюрьмы их не спасали ни совесть, ни талант, ни чин.
И каждый говорил, что на уме, взахлёб, бесстрашно, смело!
И семимильными шагами шло вперёд Свободы Дело!
– Ирония мне надоела, как насморка осенний дождь,
И надоела слякоть жизни, когда вся мокрая идёшь!
– А во Вьетнаме месяцами дождь льёт и хлещет на убой!
Все дамы с мокрыми трусами идут в кафе на «кофепой».
– То – во Вьетнаме! Я – в России! Мне может что-то надоесть?!
– Ты, видно, просто утомилась! И надо срочно что-то съесть.
– Не затыкай мне рот едой! Ты всё смеёшься надо мной?!
– Да не смеюсь я над тобою! Я сам голодный, словно воин!
Как будто с гуннами сражался! Пупок, наверно, развязался!
– Нет, ты смеёшься надо мною, что я слежу за красотою
Лица и носа, и причёски! Как цуцик, от дождя промокла!
И горло мне терзают цепи! Скорей бы эта осень сдохла!
– Да не смеюсь я над тобою! Я восхищаюсь красотою
Лица и носа, и причёски! И что следишь ты за собою!..
А хочешь, я прочту стихи? «Над бескрайнею равниной…»
– Не затыкать мне рот стихами! По лужам не греби штаниной!..
– А чем могу заткнуть я рот?!.
– Ты не целуешь совершенно!
– О, Боже!.. Всё наоборот!
Ты – бесподобна! Совершенна!
А я… ну, просто обормот!
– Да! Да! Ты – сексуальный жмот!
– Моя любовь к тебе безмерна! И красота твоя нетленна!
Я повторяю – совершенна! Власть надо мною неизменна!..
– Какое ласковое солнце! Какая милая погода!
А что с чумою флорентийцев пятьсот пятнадцатого года?..
– О, им не повезло! Старуха злая – смерть косая,
Тогда косила всех подряд, особенно не выбирая:
Красавцев, умников, глупцов, старух, младенцев и юнцов,
Девиц, красавиц, стариков и мудрецов, и подлецов.
– Ты береги себя, мой милый! Какой ты у меня красивый!..
На вечер приготовлю утку – немного купим чернослива.
Какой ты умный, дорогой! Пойдём в кафе – я вся промокла!
– Дай поцелую!.. Ты замёрзла… Скорей бы эта осень сдохла!
– О, нет, нет, нет, поэт мой милый! Кругом такая красота!
Я – счастлива! Пусть будет осень – и ты со мною навсегда!..

Раб и господин

Давай, родная, никогда не умирать!
К чему нам смерть?.. Тебе и вовсе – не к лицу:
Как плот любви давай используем кровать,
И тихо поплывём по вечности кольцу.

Светить нам будут звёзды синих глаз твоих,
В которых я увижу лучшего себя,
И неизведанность разделим на двоих,
В объятьях презирая холод ноября.

Давай попробуем, родная, вечно жить
И солнечным лучом играть в морской воде!..
И если встретится в пути нам Вечный жид[9],
Поплачем вместе с ним и вспомним о Христе.

Простим обиды, прегрешения простим —
Не зря же Он учил, не зря же приходил!..
Ты – лучшее во мне! А я – твой побратим
По жизни и любви! Твой раб и господин!..

День последний

А вдруг сегодня день последний
В той череде отпущенных судьбою дней?
К ногам холодной Вечности листом осенним
Я упаду – и дух мой взмоет в мир теней.

И ни-ко-гда аллеей парка
По жёлто-красному ковру я не пройдусь,
И по Неве тебя не догоню в байдарке,
Не разделю с тобой, мой друг, восторг и грусть.

Не упаду в объятья моря,
Не поплыву с волною наперегонки,
И никогда сердец общение немое
Не бросит в дрожь любви, смывая грязь тоски.

И всё, что я любил безмерно:
Твою улыбку, смех, беспамятство ночей,
Красноречивый взгляд и шёпот страстный, нервный, —
Всё скроет смерть подальше от моих очей.

На всё, о чём мечтал, чем грезил,
На всё, чем жил, на всё, на всё, что я любил
Смерть чёрный занавес набросит острой рези,
Немой мольбы и тяжести слепых могил.

И навсегда всё неизменно!
И навсегда я перед всеми виноват!..
Как хорошо, что не последний день… наверно…
И время попросить прощенья есть – виват!

Москва-Петербург

Над Москвой, пожалуй, небо голубей,
Чем над площадью Дворцовой в Петербурге,
Где кормлю московским хлебом голубей,
Доедая местный толстый петербургер.

Мы разорваны с тобой давным-давно:
Я – в Москве влачу свое существованье,
Над Невой ты строишь дом из домино,
Сущее со мной сменяв на целованье

Без любви, без слёз восторга, без стихов…
Двадцать первый век – век взлётов и контрастов:
Манит дев успех богатых стариков,
Манит, путешествующих ночью, трасса.

Манит роскошью богатый, властный босс,
Даже если он – и не ума-палата,
А поэт, хотя любим, но – нищ и бос,
И просроченная за квартиру плата.

…Плохо спал и не могу понять со сна:
Для чего приполз обнять твои колени?
Облетели листья, срублена сосна,
Под которой пело наше поколенье.

Мы разорваны, зачитаны до дыр
Веком, что с людьми давно уже в раздоре:
Совесть вести шлёт, но правит вицмундир
C побрякушками, мурлыча ля-си-до́-ре…

Мы – разорванная книга пополам —
Без тебя не знаю жизни продолженье.
Разбросало нас по жизненным углам —
Замутило души счастья отраженье…

Грёзы любви

И Танатос[10], и Эрос[11] жизнью в склепах
Всю жизнь прельстить меня старались слепо:
Могильным – Танатос, любовным – Эрос,
Но я влюблён был в розовую Эос[12].
Богиня утренней Зари меня манила
Мечтой поплавать с ней в низовьях Нила —
И смело поднял парус нежным утром,
Росы умывшись чистым перламутром.
Брат Эос – Гелиос[13] грозил достать до рожи —
В последний миг он понял, что себе дороже:
Тягаться Богу Солнца с Человеком —
Позор для древнегреческого века.
Днём всё же Гелиос достал лучом – сжёг кожу:
Придётся жить мне не с лицом – с рогожей.
Что ж – в путь! Но парусом поникшим вечер реет…
Ушёл спать Гелиос. Прохладно. Вечереет…
… Какие странные мечты одолевают!..
Наверно, много «взял на грудь». О, доля Вани,
Российского: лежать на печке, грезя
Любовью к Эос!.. Да, сильна Поэзия!..

Звезда

Ведь люди, как листья, – их множество множеств.
К чему отдаваться душою листу,
Когда любоваться мы издали можем,
Привет, посылая листу за версту?

К чему отдаваться душою напрасно,
Ведь ветер ненастий листы унесёт?
К чему же любить безрассудно и страстно,
Ведь жизнь коротка – предсказуемо всё!

Куда интересней взирать на побеги,
Что образ пока ещё не обрели,
И тешить себя осознаньем победы
Своей над природой души и земли.

И пусть одиночество сердце мне выжжет,
Но вечность откроет златые врата —
И план мне Вселенной откроет Всевышний,
И космос разверзнет галактик уста!..

Да, что же пишу на потребу рассудку!
Да, что ж философский канючу припев!
Не лист ты простой, а мечта моя в юбке,
Звезда, что упала, сгореть не успев!

Звезда, прилетевшая прямо мне в руки!
Судьба начертила твой образ во сне!
И пусть мой рассудок виляет и крутит —
В любви долгожданной не помощь он мне!

Мечта далёкая

Мне не даёт покоя Ваша красота,
А Вас влекут свободой космоса объятья,
И в полночь Млечною дорогой, сбросив платье,
Вы улетаете в Фохатовы[14] врата.

И, окунувшись в мироздания бассейн,
Купаетесь в любви бесчисленных созвездий,
Дыша духами фантастических соцветий, —
И крутится восторга жизни карусель!

Однажды я не спал – и подсмотрел полёт
Бесстрашный, вдохновенный, девственно-бесстыдный…
Лететь с тобой! Пусть в жилах кровь от страха стынет —
Я жизнью заплатить готов за этот лот!

И видеть, как над грешною землёй паришь,
И Млечною дорогой возвращаться утром,
Раскрасив наши чувства нежным перламутром,
Мечта далёкая, как Лондон и Париж…

Но жизнь – не пьеса и не святочный рассказ —
Не завернуться нам любовным одеялом…
Ты на минуту надо мною просияла,
На вечность гордо написав: «Я не для Вас!»

Дождь в Петербурге

Я гуляю один под дождём
И не плачу, а просто стекаю дождинкой.
Милый дождь! Ты не плачь – подождём:
Я отправлю вослед ей любовь невидимкой.

Чтоб окутала сердце её,
На холодном ветру тёплой шалью согрела…
Пусть один! Всё равно мне тепло
От любви под дождём и холодном, и сером!

Милый дождь! Ты сегодня мне друг!
И Нева белой ночью сегодня подруга.
Спит усталый, родной Петербург —
Я не сплю и брожу по любовному кругу.

По Фонтанке дойду до Невы…
Пусть мосты, на дыбы встав, сегодня – помеха!
И пусть мне не видать синевы
Белой ночью дождливой и мне не до смеха,

Пусть сегодня гуляю один, —
Мост Дворцовый сведёт свои мокрые крылья!..
Я – вселенной своей господин,
Где любовь отрицает унынье!..

Буква к букве… Слово к слову…

Буква к букве… Буква к букве – вот оно теперь и слово!
Слово к слову… Слово к слову – получился первый стих!
Как же много слов на свете – как снежинок… капель, словно!
Кружат, носятся, смеются – побыстрее б ветер стих!

Постепенно, ровно-ровно, друг за другом ставлю слово —
Слово к слову, слово к слову через точки и тире:
Ты же, слово, – королева, не служанка из народа —
К трону шествуешь неспешно сквозь вельможное каре.

Только ветер всё сильнее душу рвёт и разрывает:
Рвёт кошачьими когтями, разрывает, словно барс!
Чувства вырвались наружу и летают, тают, тают,
Превратив приём придворный, в странный, снежный, влажный фарс.

Я ведь ставил букву к букве, я ведь ставил слово к слову,
Я ведь ставил фразу к фразе аккуратно целый час!
Ну, и что ж, что вихрь любовный, слово сделал бестолковым,
Словно мозг такой огромный от любви совсем зачах?

Даже Пушкин, даже Тютчев, даже Гёте и Петрарка
От любви теряли голос, сон, покой и аппетит!
Буква к букве, слово к слову до последнего огарка
Жгли и жизнь, и ночь, и свечку, но любовь рассудку мстит.

Не желает подчиняться чёрно-белому рассудку
И ходить под ручку парой, словно пара стариков —
Как безусого мальчишку, тянет в небо не на шутку,
Разрывая цепь покоя, и спасая от оков

Лени, сонности, привычки, страха, трусости и скуки,
И бросая мир огромный, как букет цветов, к ногам!
Буква к букве, слово к слову я слагаю гимн той муке,
Что от века звать Любовью, пусть слагая по слогам!..

Читая Брюсова

Осень наотмашь дождём исхлестала.
Смяла причёску прилизанных чувств.
Грубо столкнула покой с пьедестала,
В лужу швырнув ложь кривящихся уст.

Кто я, бредущий аллеей шуршащей,
Пряча лицо в узкий ворот плаща:
Путник, разбуженный ветром пьянящим,
Ищущий дом свой в объятьях плюща?

Юноша бледный со взором горящим?
Старец уставший, с печалью в глазах,
С осенью вслух о любви говорящий,
Будто и нет седины в волосах?

Осень – прекрасна! Она осеняет —
Вот и брожу над холодной Невой.
Жизнь – это сказка, где солнце сияя,
Всласть зло накажет! Не плачь и не вой.

Осень приходит, но жизнь не уходит —
Каждым листочком берёт сердце в плен,
Бережно грея в космический холод
В доме родном у любимых колен!

Юноша жив в каждом старческом сердце —
Он, как мальчишка, в мечтах о любви,
Ищет дождливою осенью дверцу
В сказку о ключике!.. Благослови,

Осень-волшебница, юного старца!
Благослови на любовь у Невы,
Чтобы в круженье предсмертного танца,
Не сомневаться мне: Вы иль не Вы?..

Дай срок!.

Когда обманет друг, когда предаст любовь,
Когда душе придёт пора холодных гроз,
Прими достойно грусть, душе не прекословь —
Страдая, ты растёшь… Вернётся радость грёз.

Но чтобы в душу поместить огромный мир,
И чтоб душа росла, и дух мужал и рос,
Не жди, что на дороге постлан кашемир,
Печально улыбнись – и вспомни запах роз.

Прими страдания, как разума урок:
Ты – лучший замысел всесильного Творца!..
Дай срок, мой друг! Несчастный друг, дай только срок —
И ты, расправив крылья, покоришь сердца!..

Понять высокий смысл у каждого есть шанс —
Что высоко взлетишь, готов держать пари!
Дай срок – и мир тебе подарит реверанс,
Но ты и без него сумеешь воспарить!..

Золотой ключик

Кто я, идущий по следу любви и мечтаний,
Ищущий ключик заветный к таинственной двери?
Несовременный мечтатель, привыкший к метаньям
В мире, где вынужден жить между верю – не верю.

В мире, где вынужден жить между знаю – не знаю,
В мире, где вынужден жить между нужен – не нужен,
Где без тебя в день Победы – поникшее знамя,
Где без тебя в знойный полдень – февральская стужа.

Так и живу без тебя, без любви догорая,
Фрак выходной поменяв на цветную пижаму.
Только в стихах я танцую с тобой, дорогая,
Только словами я рай возвращаю, пожалуй.

Ключ не нашёл я к заветной, таинственной двери.
В жизненной пьесе финальная сцена – немая:
Молча считаю пред дверью закрытой потери,
Дрожь равнодушия к жизни пустой унимая…

Объяснение в любви

Белая бумага, чёрные чернила.
За окном – знакомый, непонятный мир.
Ты меня любовью нежно очертила —
Более понятный мир мы сотворим.

На бумаге белой чёрными словами
О любви вишнёвой тихо расскажу.
На вокзале губы воздух целовали.
Рельсы проводили грустную межу.

Солнце удивлялось: взрослые, но дети —
Временем играют, жизнь не берегут:
Слёзы умножают, а улыбку делят,
Оставляя другу тень на берегу.

Солнце удивлялось: верят в бесконечность —
Месяцы и годы счастья на земле,
И мешая радость с горечью беспечно,
Радостно смеются, грустью заболев.

Белая бумага – жизни продолженье,
Белая бумага – ложе для любви…
Подари любимой золото сближенья,
Боже милосердный, и благослови!..

Остров

Нет человека, который был бы как Остров, сам по себе, каждый человек есть часть Материка.

Джон Донн

Я – остров в океане, неизвестный остров,
И боль мою, печаль мою ласкает лёгкий бриз,
Ручей мой высох, от меня остался остов,
И одиночество терзает душу остро,
Но мимо!.. Мимо проплывает кораблей сюрприз!

Я затерялся в океане жизни бурной —
Фрегаты, бриги, яхты – все идут в привычный порт,
И будь я Моцартом иль даже трижды Буддой —
Они, читая карты по слогам и буквам,
Во мне не видят друга, чтобы свой подставить борт!

Я – дикий неизвестный остров в океане…
Пусть так! Я жду тебя, отвергнутый, пытливый Робинзон!
Жизнь – неизведанность движения в тумане
Среди цветных надежд и сладостных мечтаний,
Восторженных любовных игр – и мрачной яви сон…

Парус любви

Мы ловим солнце, ловим ветер, ловим дождь.
В любви мы – дети, чувства наши хрупки,
И за любовь спешим принять волненья дрожь,
Восторженно заламывая руки.

Любовь – без солнца выросший в лесу цветок,
В пустыне выросший без влаги кактус,
Швыряющий нас щепкой ледяной поток,
Неподдающийся понятью казус.

Любовь – мелодия, пропетая без нот,
Ноктюрн души, звучащий без оркестра,
Паденье с горной кручи, разума цейтнот
И даже – электрическое кресло.

Мы ловим ветер – он легко нас валит с ног,
Мы ловим солнце – и сгораем сами,
И каждый, кто влюблён, трагично одинок,
Но кто любим – плывёт под парусами…

Песня Ассоль

Отчего-то грустно мне… До-си-до-ми-соль…
Я брожу по берегу, словно я – Ассоль.
Волны плещут ласково… Фа-соль-фа-ми-ре…
Сколько мне одной бродить утром на заре?

Где же ты, мой сладкий сон?.. Ми-ре-до-соль-ля…
Где же ты, корабль мой? Я – твоя земля!
Где же ты, мой капитан? Ре-ми-ре-до-си…
Без любви тону одна – ты меня спаси!

Без любви зачем мне жить?.. До-си-до-ми-соль…
Сколько слёз ещё мне лить? Стонет в сердце боль.
Солнце светит ласково… Фа-соль-фа-ми-ре.
И в июле без тебя, словно в декабре.

Без тебя мне жизни нет!.. До-си-до-ми-соль…
Я брожу по берегу, словно я – Ассоль.
Ветер дует ласково… Фа-соль-фа-ми-ре.
Sos, мой милый, шлю тебе точкой и тире.

Где же ты, мой сладкий сон?.. Ми-ре-до-соль-ля…
Где же ты, корабль мой? Я – твоя земля!
Где же ты, мой капитан? Ре-ми-ре-до-си…
Без любви тону одна – ты меня спаси!

Поэту любви

Из прошлых, далёких, ушедших веков
Гарцуют изящные строки стихов,
Как будто-то танцуют слова – кони Фета.
И блещут страницы, как блещет паркет,
И кружится в вальсе влюбленный корнет,
Съедая глазами графиню-конфету.

И люстры сияют, и скрипки поют,
Маня в рай любви, обещая приют,
И другом заветным им кажется Гендель…
Из прошлых, далёких, ушедших веков
Гарцуют изящные строки стихов —
Графиня с корнетом простым – не легенда ль?..

Любовь – это тайна двух близких сердец,
Воздвигших себе в душах счастья дворец
Без денег и славы, за просто «спасибо».
Из прошлых, далёких, ушедших веков
Гарцуют изящные строки стихов —
Из разных времён всех влюблённых спаси, Бог!..

Прощай, любимая!.

Обмелело море страсти и восторга,
Омертвело сердце, бьющееся ровно,
Иссушил все чувства знойный ветер торга —
И у замка счастья обвалилась кровля.

И порвались струны арфы сладкозвучной,
И сорвали голос соловьи экстаза,
В механизме чуда треснул малый зубчик —
И пошли по чувствам злости метастазы.

И в саду, где раньше соловьи свистали,
И тишайший шёпот, словно гром, был слышен,
Затянуло серым голубые дали —
Даже стон страданья стал смешным и лишним.

Обеднели краски северного лета,
Тучи набежали и закрыли небо…
Я вчера здоров был, а теперь калека —
Душно без тебя мне, словно давит невод.

Музыка любви звучит теперь всё тише,
Выбивается из сил последних флейта…
А вчера несказанное было слышно,
И невидимое проступало шлейфом!..

Душно мне, как будто потерял я душу!..
Рвутся струны – и к финалу мчится рондо…
И в июле жарком зябко, словно в стужу —
Отвернувшись, ты уходишь хладнокровно…

Из книги «Гражданином быть обязан!..»

Русский марш

Я – русский!.. И что?.. Чем гордиться прикажешь?
Что вместе со Стенькой царёвых рубил воевод,
Топили суда, воровали поклажу
И русской запёкшейся кровью чернил небосвод?..

Я – русский, что в войске казачьем со Стенькой,
Иль русский, что Разина войско протеста рубил?..
Я – русский на русского – стенка на стенку?
Я – тот, кто считает, иль кто не считает рубли?..

Я – русский!.. Но барин я или крестьянин?..
Веками мне служат холопы иль сам я – холоп?..
Я – правильный барин иль барин из дряни?..
Я – русский работник иль русская дрянь, вор и жлоб?..

Зипун[15] иль порядок, иль воля дороже?
Я Бога ищу и другим разрешаю искать
Иль строю других – строю строже и строже?..
Воздушного змея иль кровушку слаще пускать?..

Мой предок духовный – Барятинский[16]?.. Разин?..
Иль русский предатель[17], что Разина предал и сдал?..
Я – честный и чистый иль подлый и грязный?..
Я – русский-то русский, но разный в иные года…
………………………………………………………………………………

Я – русский иль прусский – мне мало печали.
Я – немец иль ненец – по совести, мне всё равно!..
Землянин – и точка! И ставьте печати!
Вне наций и рас проживаю я в мире земном!..

Четыре колонны

Четыре колонны идут на войну —
Четыре колонны… Четыре колонны…
На грохот войны поменять тишину
Решили колонны… Четыре колонны…

Пора проучить, «замочить», дать урок
Решили колонны… Четыре колонны…
Всем тем, кто забыл, кто есть кто, вмазать в рог
Решили колонны… Четыре колонны…

Во имя свободы, в честь тех, кто погиб
Под Брестом, под Ржевом… Москвой, Ленинградом…
Мы вмажем, мы врежем, вернём все долги —
И вышли колонны… Все полным парадом…

Во имя свободы, во имя мечты
Решили колонны… Четыре колонны…
Врагов в гроб вогнать и поставить кресты
На пятой колонне… На пятой колонне…

Печатают шаг молодцы-храбрецы —
Шагают колонны… Четыре колонны…
Не стыдно, что Батька ведёт под уздцы
Четыре колонны… Лихие колонны…

Четыре колонны идут на войну —
Четыре колонны… Четыре колонны…
Печатают шаг и никак не поймут,
Что топчут Законы… Свои же Законы…ш

«Свобода – свободой, мечта-то мечтой,
Но к славе наш путь будет всё ж непростой:
Враг – хитрый, коварный, жестокий и злой,
Придётся среза́ть человеческий слой.
А, прочем, он – враг, значит – не человек!
За нами Москва и Россия вовек!»

Четыре колонны идут на войну —
Четыре колонны… Четыре колонны…
Стараясь не думать, не ставить в вину,
Что кормят собою… Живого дракона…

Стараясь не думать, что надо стрелять,
Раз мир от фашизма идут защищать,
Во имя свободы и мира во имя,
И в женщины грудь, и в животного вымя,
В старушечью шею, в животик девчонки,
В зад тощий дедули, в ручонки мальчонки!
Но надо – так надо, так будем стрелять!.. Б…!..

Четыре колонны идут на убой —
И бьют барабаны!.. И бьют барабаны!..
За честь, за свободу, за мир голубой —
Не ради наживы!.. Не ради забавы!..

Четыре колонны ведут на погром,
И песня вдаль льётся… Раздольная песня:
И мир, и добро мы вобьём топором!
Научим любить нас… Хоть шар земной треснет!..

Потом михалковским поправим пером.
И как бы ни выли за вражьим бугром,
Добро и любовь мы вобьём топором,
И Бог нам поможет! Поможет Харон —
Свезёт после русских колонн похорон
И мир новый русский… Мир новый воскреснет!..

Петля

Душа ведь живая!.. Не рвите на части
Игрою в войну на потеху чужих —
Озлобившись, сёстры, забыв о причастии,
Бока мнут друг другу близ узкой межи.

Опомнитесь, сёстры, душа ведь живая:
Не знаю я, прав кто, а кто виноват!..
Но вот уж и рана кровит ножевая,
Острее, чем нож, ранят злые слова.

А вот уже братья стеною на стенку
Встают друг на друга за спинами жён,
А вот и отцы, словно царь против Стеньки, —
И стяг на сундук с барахлом водружён.

Ну, будет, родные!.. Смеются соседи.
Им в радость, что рухнет большая семья!
Наслав на вас морок, запутали в сети,
И кровью уж полнится наша земля!

Ну, будет, родные, душа ведь живая.
Не рвите её – вас обеих люблю!..
Я – мать ваша, дети!.. Знать, вам, не чужая…
………………………………………………………………………
Но дети не слушают – мылят петлю…

Народ безмолвствует

Я – кроха твоя, о, великий народ-растеряха,
Что сам, словно мальчик, поддался злой варварской силе —
И мерзкого зла симпатичная выросла ряха,
Что столько цветов на поляне российской скосила!..

Не жаль ей цветов!.. Мало красок осталось от лета,
Но косят косцы в сладострастной мучительной неге.
С безумием этим не справятся даже атлеты —
Надежда одна на холодные, белые снеги.

Я жизнью своею в пространстве Сократа доволен —
Вселенские вихри и вьюги не портят погоды,
Но, если нет воли взять Волю, я дать яду волен
Себе и друзьям, что сорвут в знак протеста погоны.

Пусть все не сорвут: тех пугали, а этих пороли,
Кнутом тех, а этих ещё и тычком в переносицу.
Кого и за дело, кого – просто так иль по роли:
Порядок крепить – лучше страх на других переносится.

Широк горизонт у Руси, широка и палитра
Высоких карьер, что в ночи с перепоя приснится:
Сел в кресло для «нового русского», выпил пол-литра —
И, пьяненький, радостный греешь себе поясницу.

А если не пью, не ворую – мне выйти из кадра?
Кто нужен тебе? С кем и в горе, и в радости вместе?
Безмолвен народ… Потихонечку тонет эскадра…
И зреет мотив, пухнет мозг в планах красочной мести…

Наш девиз

И каждый день, и каждый год, и каждый век
Добро и зло нам подают в одном бокале —
И от бессилия пьёт слабый человек,
Живущий в двадцать первом веке зазеркалья.
И протрезветь к утру нет мочи, нету сил —
Все пьют запатентованный страной напиток,
И сколько бы у Бога объяснений не просил,
Бог? Власть? Злой рок? – не изменяют форму пыток.
Нет мочи пить – хочу к утру я протрезветь.
Я жму на кнопки все соединенья с миром,
Но продолжается всё та же круговерть:
Вновь тост за жизнь произнесён моим кумиром.
И снова я за жизнь алкаю чью-то смерть,
И снова пью отравленный страной напиток,
И продолжается всё та же круговерть —
Убыток смысла, и бессмыслицы избыток.
И я в окно кричу: «Бог! Помоги прозреть!»
И я бокал швыряю в лгущий телевизор —
И понимаю, что я жив едва на треть,
Раз смерть врагов для жизни я избрал девизом…

Сказка

Постарела, пожелтела осень золотая,
И рыдать последними дождями вышла в парк.
По аллее я пройдусь и память залатаю,
Клея на ходу разорванный любовный пакт.

Мало что осталось мне от жизни и от лета —
По аллеям памяти любви иду, устав…
Петербургский шквальный ветер свалит с ног атлета,
Душу смяв и разорвав приличия устав.

Развернусь, лицо подставлю ветру с Финского залива,
И представлю, что шагаю по этапу тьмой:
Конвоиры за спиной крикливы и глумливы —
Вот строптивого поэта памятный путь мой.

Всё равно мне радостно шагать навстречу ветру —
Я – счастливчик: с детства знаю русский алфавит!
Я – люблю, любим! Пусть ветер воет диким вепрем —
Я открою миру альфы и омег[18] вид!

Достучусь к Нему – и широко откроют двери:
Заходите, люди! Отдохните, это – рай.
Ну, и что, что жизнь – Сизифов камень! Надо верить
В Русь и счастье – Бог не обустроит русский край.

Надо верить в золотые руки, а не в слитки,
На благое дело отдавая по рублю!
И надрать кота, ночами лижущего сливки,
И жандарма, что ревёт народу: «Порублю!»

Кот с жандармом – наша историческая плесень.
Бисер ожиданий перед свиньями мечу,
Но прошу: не надо от бессменной власти песен —
Ой, восстанет Муромец ко острому мечу!

Встанет – и покатится ваш кот с московской кручи!
Поведёт плечами – где жандарм, где жадный босс?
Пусть пока ваш кот раскручен, а народ мой скручен —
Не дурак Иван – крестьянский сын, хотя и бос…

С Новым старым веком!

"Уж полночь близится, диктатора всё нет!
Хочу диктатора, не меньше и не больше
Того, чей потрясающий портрет
В России беспробудно снится Польше."
Юнна Мориц

Нам не диктатор нужен, а диктат
Культуры, просвещенья, слова!
Диктатор есть давно… Давно дан старт
Инакомыслящих отлова.

И вот мундиры крутят день и ночь
В бараний рог рискнувших думать,
Уставших в ступе бестолочь толочь,
Чуть вылезающих из трюмов.

И спущены на юность стаи псов,
И рвут за искреннее слово,
Чтобы закрыть страну вновь на засов
И штамповать послушных клонов.

И всех проснувшихся на эшафот
Великорусского презренья,
Ведь мы купили небосвод
И все права на все творенья!

И спит, и видит новый кукловод
Империю воскресшей снова —
С банкиром нищий водит хоровод
И девальвировано слово.

И вновь, и вновь нам подают, как встарь,
Добро и зло в одном бокале:
Зачищен вновь оплёванный алтарь,
И Бог, как никогда, реален,
И на кресте опять бунтарь,
И жизнь кривится нам в оскале…

Безумие Ларисе Веховой

Сошлись планеты в точке злобы —
И две страны, забыв Заветы,
Рвут души и терзают Слово,
Давая лживые обеты.

И Гоголь Пушкина к барьеру
Из тьмы столетий вызывает,
И честь, и совесть на карьеру
С присвистом дьявольским меняет.

И крепостной Тарас Шевченко
Брюлловым выкуплен из рабства,
И снова продан, чтобы тщетно
Мечтать о воли и прекрасном.

И в чёрной паре от Кардена
Чуть поседевший Мефистофель
Лишает девственности деву,
Пока пьёт Фауст чашку кофе.

Полком командует Безухов,
Болконский тырит по карманам,
И два народа жарят слухи
И пивом обмывают раны.

И от жары сомлевший Воланд,
Объевшись на ночь шоколада,
Бандуру так отканифолил,
Что Киев принял за Элладу,

И полетел сражаться с Зевсом,
Важнейшим греческим фашистом,
Агентом вражеского секса
И политически не чистым.

Урезал марш военный с кровью, Намазал шпиг гусиным салом, И сбросив бомбы, снёс все кровли Врагов своих и лёг, усталый…

Русская песня

Мы топим истину в вине и пустословье,
Похлопывая Бога по плечу,
И Библию кладём себе у изголовья,
И памятники ставим палачу.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Бизань – косой парус, ставящийся на бизань-мачте, верхняя шкаторина которого шнуруется к гафелю, а нижняя растягивается по гику бизань-шкотом.

Вернуться

2

Шкот снасть для растягивания парусов и управления ими.

Вернуться

3

Ют – кормовая надстройка судна. На юте размещают каюты и служебные (иногда и грузовые) помещения.

Вернуться

4

Ио – любовница Зевса, превращённая в корову.

Вернуться

5

Каллисто – любовница Зевса, превращённая в медведицу.

Вернуться

6

Алкмена – любовница Зевса, мать Геракла.

Вернуться

7

Каноном называется полифоническое произведение, в котором основная мелодия сопровождается подобными ей, вступающими через некоторый промежуток.

Вернуться

8

Стигма – знак, клеймо, отметина.

Вернуться

9

Иудей-ремесленник, мимо дома которого вели на распятие Иисуса Христа несшего Свой Крест, отказал Иисусу и оттолкнул его, когда тот попросил позволения прислониться к стене его дома, чтобы отдохнуть, и за это был по своим же словам осуждён на скитание по земле до Второго пришествия и вечное презрение со стороны людей.

Вернуться

10

Танатос – бог смерти…

Вернуться

11

Эрос – бог любви в греческой мифологии.

Вернуться

12

Эос – богиня утренней зари…

Вернуться

13

Гелиос – бог солнца…

Вернуться

14

Фохат – термин, который употребляется для представления активной (мужской) силы, космической энергии, движущейся силы природы.

Вернуться

15

Зипун (полукафтан) – в старину – верхняя одежда у крестьян.

Вернуться

16

3 октября 1670 г. под Симбирском правительственное войско под командованием воеводы Юрия Барятинского нанесло разинцам жестокое поражение.

Вернуться

17

Домовитые казаки во главе с войсковым атаманом Корнилой Яковлевым, понимая, что действия Разина могут навлечь царский гнев на всё казачество, 13 апреля 1671 года взяли штурмом Кагальницкий городок и после жестокого боя на следующий день пленили Разина и впоследствии выдали его царским воеводам.

Вернуться

18

Альфа и Омега – сочетание первой и последней букв классического (ионического) греческого алфавита, которое является символом Бога как начала и конца всего сущего.

Вернуться