Кровавый блик луны
Возмездие
Арина Сандэрс

Корректор Мария Черноок

© Арина Сандэрс, 2023

ISBN 978-5-0059-8009-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Пролог

Секунды отсчитывали последние мгновения назначенного срока. Прошло две тысячи лет. Помещение озарилось таинственным светом. Под энергетическим куполом творилось что-то невероятное. Саркофаг, словно живой, заиграл всеми цветами радуги. Энергетические лучи носились в его замкнутом пространстве, пронизывая тело девушки. Они веселились в радостном упоении, занятые мистическим ритуалом. Под воздействием энергий тело медленно поднялось над мраморным ложем. Лучи кружились вокруг неподвижного тела, сливаясь в одно целое. Купол озарился оранжевым светом. Через мгновение свечение погасло, и девушка таинственно исчезла. Помещение снова погрузилось во мрак.

Перерождение

Вся семья маркиза Анри де Шатильи собралась за обеденным столом. Сам маркиз сидел, как обычно, погружённый в свои мысли. Рядом расположилась его жена Амелия – уроженка туманного Альбиона. Шумно возясь, шалили два мальчика, старший сын Франсуа и младший Артур. В конце стола сидел немолодой грек с очень умными и проницательными глазами. Он почти ничего не говорил, лишь слегка улыбался добродушно и тепло. Его лицо выдавало странное волнение. Молодая маркиза ласково указала ему на плохой аппетит. Он действительно ни к чему не притронулся и внимательно прислушивался к каждому звуку. Домашний доктор был поглощён чем-то другим. Неожиданно раздался далёкий детский крик, очень громкий и требовательный. Все замерли на полуслове. Амелия вся встрепенулась и быстро вышла из-за стола.

– Моя доченька проснулась. Анри! Разберись сам с мальчиками, а я пойду к нашей красавице. Рени зовёт, тоже кушать просит.

Маркиз радостно улыбнулся и в знак согласия кивнул головой:

– Ступай скорее, Амелия и принеси её потом к нам. Я уже очень соскучился по нашей крошке.

Амелия заторопилась, но, не доходя до двери, обернулась и обратилась к взволнованному доктору:

– Милый Даргус. Вы не могли прямо сейчас посмотреть малышку? Я, что-то беспокоюсь за её здоровье. Мне кажется, она очень жалобно кричит, а в городе дети стали чаще болеть и умирать.

– Конечно, ваше сиятельство. Уже иду.

Они поспешно вышли из комнаты. В спальне маркизы на широкой кровати под бархатно-лиловым пологом лежала девочка месяцев четырёх от роду. Крепенькая, подвижная, с чёрными вьющимися волосами и редкими васильково-синими глазами. Как ни странно, рядом с ней никого не было. Маркиза сразу возмущённо огляделась.

– Где Жаклин? Почему она бросила малышку одну? Это просто безобразие. Я велю выгнать её из дома и взять другую няню. Моя доченька могла упасть и разбиться насмерть.

Даргус, осознавая происходящее и его мистическую странность, постарался смягчить гнев маркизы и заступился за невинную женщину:

– Ваше сиятельство. Вы очень добрая женщина, не будьте столь строги к Жаклин. Вы сами ей вчера разрешили съездить к сестре.

– Я! – удивлённо воскликнула маркиза и, что-то вспомнив, покачала головой. – Вы правы, Даргус. Я вспомнила. Странно. Я действительно отпустила её к сестре. Спасибо. Вы не позволили мне совершить роковую ошибку. Жаклин столько лет нам преданно служит. Пока её нет, за малюткой приглядит Одет. Посмотрите на мою доченьку! Она само чудо!

Девочка радостно засучила ножками и потянулась крошечными ручками к маркизе, что-то весело говоря на своём языке. Женщина вся просияла при виде на редкость красивого ребёнка. Она, радостно смеясь, подхватила малютку, и девочка, доверчиво к ней прижавшись, потянулась губами к упругой груди. Женщина присела на кровать и, слегка опустив полог, открыла грудь. На удивление доктора, малышка радостно зачмокала и заурчала, как котёнок. Это было абсолютно невероятно. Высокородная знатная дама кормила ребёнка грудным молоком, неожиданно появившимся у неё. Происходила странная метаморфоза. Все приняли девочку как дочь маркиза, рождённую Амелией, и её мистическое появление ни у кого не вызвало сомнений. Даргус внимательно осмотрел ребёнка и сразу заметил необычные особенности. На голове девочки выделялся странный гребень, прикрытый густыми чёрными волосами. Ушки малышки были слегка заострённой формы, и глаза отличались удлинённым разрезом. Доктор сразу всё понял, но сохранял таинственное молчание, осознавая происходящее. Новые времена вместе с новой детской жизнью меняли облик, судьбы людей и грядущих событий.

Прошло девять лет. Проказница Рена снова устроила увлекательное зрелище. Собрав ватагу детей, она затеяла гладиаторские бои. Распределив всех по парам, девочка взяла себе в напарники старших братьев. Необычная сила, жившая в маленьком теле девочки, изумляла всех в округе. Не имея никаких знаний, Рена прекрасно владела любым оружием. Она не боялась ссадин и боли. Она сохраняла удивительное хладнокровие при виде крови и ран. Братья были гораздо старше девочки, но в лице юной маркизы они имели достойного противника. Рена с весёлым азартом бросилась в бой, ловко сбив с ног Франсуа. Заразительно смеясь и подразнивая братьев, девочка умело отбивала все удары, успевая метко ответить. Стихия боя разрумянила её щёчки и зажгла васильково-синие глаза таинственным светом. У юношей не было ни единого шанса выиграть у сестры. Неожиданно девочка выронила деревянную шпагу и медленно осела, меняясь в лице. Франсуа испуганно наклонился над ней и услышал горячий шёпот на чужом языке:

– Я вижу кровавый блик луны. Он заливает меня и всю мою семью. Безумие и страх повсюду. Мой меч? Где он?

Девочка потеряла сознание. Франсуа, ничего не понимая, слегка похлопал её по щекам, приводя в сознание. Рена глубоко вздохнула и удивлённо посмотрела на братьев.

– Что случилось? Почему я лежу? Неужели я проиграла? Кто из вас победил меня?

Артур только развёл руками:

– Никто. Ты сама вдруг забормотала на незнакомом языке и упала в обморок. Ты ничего не помнишь?

– Нет. Странно. Что я говорила?

– Мы не знаем. Какой-то древний язык. Нам самим очень интересно. Пороюсь в библиотеке, может, найду разгадку.

Франсуа помог девочке подняться и внимательно её осмотрел, стряхивая пыль и отыскивая повреждения.

– Рена. Ты хорошо себя чувствуешь? Может, следует обратиться к доктору?

– Нет. Я совершенно здорова. Не вздумайте рассказать родителям. Пусть это останется нашей тайной, а я вас за молчание научу одному хитрому приёму. Согласны?

– Конечно, согласны.

Братья весело рассмеялись и протянули ей свои правые ладони:

– Клянусь!

Девочка положила сверху свою маленькую ладошку, скрепляя общую тайну, и крепко сжала. Юноши невольно поморщились от боли, и Рена поспешно отпустила их руки.

– Простите. Пойдёмте лучше в соседний сад. Там очень вкусные яблоки. Не бойтесь. Хозяева сейчас в Париже, а местные со мной дружат.

Франсуа безнадёжно махнул рукой.

– Ладно. Пойдём, но ненадолго. Узнают родители, опять накажут, что забываем о своём статусе. В нашем возрасте уже постыдно участвовать в подобных забавах, но тебе так трудно отказать, а я должен быть для вас примером во всём.

– Потому что я особенная. Я ведь Рена де Шатильи.

– С этим не поспоришь. Веди, вожак.

Девочка радостно улыбнулась и повела свою ватагу за собой. Яблоки действительно оказались сочными и вкусными. Все разбрелись по саду, выбирая себе деревья. Юная маркиза обожала риск и высоту и словно обезьянка забралась на самую макушку, мягко раскачиваясь на тонких ветвях. Неожиданно кто-то сильно затряс яблоню, и Рена едва не слетела, успев ухватиться за крепкий ствол. Сердитый голос снизу повелительно приказал:

– Слезай немедленно с нашей яблони. Так вот кто ломает ветки в нашем саду. Если не слезешь, я позову слуг. Вас всех переловят и накажут за воровство.

Девочка невольно сердито нахмурилась и вынужденно спустилась вниз. У дерева стоял подросток лет пятнадцати, держа в руке толстую палку. Он хмуро посмотрел на незнакомого воришку и направил на него палку.

– Ты кто такой? Какого сословия?

– Я? – Рена гордо вскинула голову. – Я Рена де Шатильи, дочь маркиза Анри де Шатильи.

– Девочка?

Подросток остолбенел в шоке, видя перед собой крепкую красивую девочку в мужском костюме. Девочка пренебрежительно махнула рукой:

– Это ты о костюме. Просто очень удобно лазить по деревьям. Ничего не мешает.

– Неужели родители тебе разрешают и не наказывают? Девочек обучают совсем другому.

Юная маркиза весело рассмеялась, ничуть не робея перед незнакомым подростком.

– Я особенная девочка. Мои родители меня любят и не наказывают, когда я сбегаю со скучных занятий.

– Ты совсем ничего не боишься?

– Ничего. Ведь я же Рена!

Подросток слегка поёжился, вспомнив о своём отце, и снова спросил:

– Ты не боишься забираться на такую высоту?

– Вот ещё! Такое низкое дерево. А ты кто? Я тебя раньше здесь не видела.

– Люсьен де Дюпре. Сын графа Этьена де Дюпре. Мы только вчера приехали из Парижа. А у вас яблок в саду нет?

– Есть, но ваши вкуснее, и их интереснее доставать.

– Ты очень странная девочка и очень смелая. Я не буду тебя обижать.

– Даже не думай.

Девочка виртуозно выхватила у него палку и грозно замахнулась. Люсьен испуганно весь сжался и, заметно побледнев, закрылся руками. Чей-то неясный облик промелькнул в голове Роны, и она невольно опустила палку, внимательно посмотрев на подростка. Люсьен не отличался крепкой фигурой и статью, но в душе девочки дрогнула непонятная струна. Его нельзя было назвать привлекательным мальчиком. На слегка бледном лице блестели зеленоватые глаза. Худощавое лицо обрамляли желтовато-белокурые волосы. Рене стало жалко подростка и почему-то очень грустно. Она спокойно и без усилий сломала палку о колено, словно тонкий прутик, ещё больше напугав и удивив Люсьена. Девочка отбросила её далеко в сторону и протянула свою руку.

– Не бойся. Я не трону тебя. Хочешь со мной дружить?

– Хочу. Я никогда не видел такой сильной девочки.

Рена снисходительно хмыкнула и слегка пожала его руку, вялую и слабую.

– Со мной ещё не то увидишь. Ладно, пойдём. Я познакомлю тебя со своими братьями и друзьями.

Люсьен робко огляделся и, немного успокоившись, пошёл за девочкой.

Шли годы. В поместье маркиза де Шатильи царила весёлая суматоха. Маркиз устроил праздник в честь своей любимицы, красавицы Рены. Ей исполнялось восемнадцать лет. В гостеприимный дом съехались многочисленные гости. День рождения девушки совпал с праздником святого Варфоломея. Родовое поместье де Шатильи пользовалось большим уважением местной знати. Маркиз Анри де Шатильи, чистокровный француз, вопреки воле отца женился на англичанке из знатного рода. Молодые супруги долго вымаливали прощение у сурового, упрямого маркиза Антуана де Шатильи, но когда в их семье появилась непоседливая смышлёная девочка, сердце маркиза дрогнуло. Он не чаял души в своей единственной внучке. Эта малышка смогла невероятным образом положить конец их вражде и объединить семью.

Девочка мало походила на своих родителей. Крепкая высокая красавица с васильково-синими глазами и гривой чёрных волос скорее напоминала древнюю воительницу или богиню. Непоседливая, азартная, своенравная от природы девочка целыми днями находилась в движении. Пользуясь полной свободой и просто забывая о правилах этикета и титуле, Рена, как простая девчонка, окуналась в весёлую жизнь, похожую на игру. Родители часто журили дитя природы за новые проказы, порванную одежду и нежелание следовать принятым правилам воспитания. Иногда они вынужденно лишали любимицу прогулок, но та, пользуясь ярким дарованием своего ума и изобретательности, снова вырывалась на свободу, и всё начиналось сначала.

Повзрослев, Рена страстно увлеклась оружием и боевыми искусствами. Девушка отлично стреляла, в совершенстве владела шпагой и отличалась недюжей выносливостью и непредсказуемостью. Она, в отличие от других детей, никогда не болела. Её пытливый ум легко вбирал в себя окружающий мир, переливаясь неожиданными гранями. Рена являлась гордостью и душой семьи. Старшие братья просто обожали свою сестричку и постоянно участвовали в её затеях. По вечерам все садились у камина, наслаждаясь теплом и слушая чарующий бархатный голос девушки. Всё замирало, и сама Рена погружалась в странное состояние сладостного волнения.

У неё не было подруг, и ей было безумно скучно в обществе чопорных девочек и дам. На повзрослевшую девушку стали заглядываться многие знатные кавалеры, но боялись её острого язычка и неординарных способностей. По странному стечению обстоятельств Рена подружилась с сыном графа де Дюпре Люсьеном. Девушка и сама не знала, зачем он ей нужен. Люсьен являлся абсолютной противоположностью юной маркизы как внешне, так и внутренне. В юноше не хватало главного стержня характера – силы воли. Он был худощав, бледен, с не очень выразительной внешностью и всегда робел в шумной компании. Его отличала лишь глубокая начитанность и живой интерес к природе. Люсьен не любил военные баталии и приключения и предпочитал тихое уединение. Юноша в детстве потерял мать, и его воспитывал отец, довольно деспотичный человек, и Рене не раз приходилось защищать своего друга. Их отношения сложно было назвать любовью, хотя их давно прочили в супруги. Девушка никогда не позволяла Люсьену к себе прикасаться, чувствуя странное неприятие, но юноша глубоко и искренне любил Рену и мечтал о браке с ней.

Во Франции сложилась тяжёлая ситуация. Вся страна разделилась на два враждебных лагеря. Католики, возглавляемые семейством герцога де Гиза, мечтали свергнуть короля Наваррского, сторонника гугенотов. Маркиз де Шатильи поддерживал короля, являясь близким родственником адмирала Гаспара де Колиньи. Словно в насмешку судьбы, граф де Дюпре яростно поддерживал де Гизов и, не стесняясь, резко выражал своё мнение. Это привело к расколу отношений двух семей. Маркиз не запрещал дочери встречаться с Люсьеном, зная её характер. Он терпеливо ждал, когда дочь сама всё поймёт и сделает правильный выбор. У молодых людей появились резкие противоречия. Всё чаще Люсьен приходил задумчивый и удручённый. Он пытался перетянуть Рену на свою сторону, но девушка ничего не хотела слышать о религии и политике. Её свободной душе претили любые оковы и зависимость от чего-либо. Девушку настораживало странное поведение друга и его внутренний страх. Она презирала слабых и безвольных людей, попадающих под чужое влияние, а Люсьен полностью подчинялся отцу. Рена удивлялась самой себе, терпя рядом с собой жалкое подобие мужчины. Что-то удерживало её от жёсткого решения. В какое-то мгновение она замирала, глядя в зелёные глаза юноши. Неясный образ знакомого лица заслонял черты Люсьена и заставлял биться сердце в радостном волнении. Придя в себя, девушка долго пыталась вспомнить видение, но оно исчезало, словно дымка. Рене всё труднее было общаться с юношей и тем более понимать его жалкий лепет. Распри между католиками и гугенотами достигли своего апогея. Близилась кровавая развязка.

Этот вечер был прекрасен как никогда. На дворе кончалось лето. Календарь показывал 24 августа 1572 года от Рождества Христова. Рена находилась в центре всеобщего внимания. Весёлая и счастливая девушка танцевала, меняя кавалеров. Глаза её азартно блестели, и с красивого румяного лица не сходила ослепительная улыбка. Родители с обожанием наблюдали за своей любимицей. В углу гостиной стоял никем не замеченный Люсьен де Дюпре. Он был весь напряжён и не решался подойти к девушке. Глаза юноши тревожно блестели зелёными огоньками, как у испуганной кошки. С его языка стремительно рвался крик, но он только смотрел на счастливое лицо Рены и смахивал холодный пот. Девушка заметила друга и сама к нему подошла. Она невольно поморщила нос от стоялого запаха давно не мытого тела и излишества духов. Рона не переносила грязных и дурно пахнущих людей, привыкнув с детства к постоянному купанию и чистоте. К этому она приучила даже своих родных. В их доме всегда царил порядок и свежий аромат. Даже слуги постоянно мылись по распоряжению господ. Амелия с ужасом боялась подцепить какую-нибудь живность или заразу, полностью следуя рекомендациям доктора и его убедительным доводам. Более чистый и ухоженный дом трудно было найти во всей Франции, и сейчас Рене было ужасно неприятно находиться в обществе немытого человека, но она, как всегда, не подала вида и, улыбаясь, спросила:

– Люсьен. Почему ты здесь стоишь? Ты, кажется, избегаешь меня. Последнее время ты сам не свой и похож на испуганного воробья. Надеюсь, это не из-за меня? Лучше пойдём танцевать и забудем о плохом.

– Не сегодня, Рена. Мне очень надо с тобой поговорить.

– Что? Прямо сейчас? Отложим до завтра. Ты выбрал неподходящее время и не то место.

Рена хотела вернуться в зал, но юноша умоляющее схватил её за руки:

– Завтра может не быть. Выслушай меня, пожалуйста.

– Что ты этим хочешь сказать? Ты очень странно себя ведёшь. Хорошо. Говори.

Девушка недовольно поморщилась и нетерпеливо оглянулась в зал. У неё заметно испортилось настроение, и она с трудом это скрывала за притворной улыбкой. Люсьен взволнованно и сбивчиво горячо признался:

– Рена! Ты знаешь, как я сильно люблю тебя и мечтаю о нашей свадьбе, но мне кажется, ты всё дальше отдаляешься от меня. Это меня очень пугает. Мой отец запрещает мне видеться с тобой и согласится на нашу свадьбу, только если ты станешь католичкой. Рена! Любовь моя! Если я тебе небезразличен, прими моё предложение и перейди в нашу веру. Я сейчас же сообщу отцу, и всё будет хорошо. Мы будем счастливы, и ничего не случится.

Рена удивлённо и настороженно посмотрела на бледного возбуждённого юношу.

– Я тебя не понимаю, Люсьен. Что за тайны? Что должно случиться? Договаривай.

– Неважно. Просто время сейчас неспокойное.

Люсьен совсем стушевался и потупил голову. Его язык словно присох к нёбу при воспоминании о злых глазах отца и его тяжёлой руке. Девушка недовольно вздёрнула плечи и холодно ответила:

– Я никогда не приму католичество, и не потому, что я отличаюсь религиозностью, но честь моей семьи для меня дороже. Я выйду замуж за того, кто полюбит меня такой, какая я есть, не требуя жертв. Вероятно, я ошиблась в тебе, Люсьен, и приняла за кого-то другого. Прости. Меня ждут.

Девушка резко повернулась и пошла к своему брату Артуру. Он сразу заметил холодный блеск её глаз и недовольство на лице. Артур взял сестру за подбородок и негромко запричитал:

– Ай-яй-яй! Как нехорошо грустить в такой день. Опять с Люсьеном поссорилась?

– Немного. Он ведёт себя очень странно в последнее время. Настаивал, чтобы я прямо сейчас приняла католичество. Он чего-то жутко боится, а говорить не хочет. Знаешь, Артур, я совсем его не люблю и не любила и замуж за него никогда не пойду. Люсьен мне напоминает чьё-то лицо, но я никак не могу его вспомнить. Возможно, это только моя фантазия.

– Так и есть. Ты умеешь во всём видеть необычное. Ты и сама словно тайна, прекрасная и далёкая, случайно попавшая в наше время. Думаю, Франсуа тоже со мной согласился бы. Жаль, он не смог приехать. Мы с ним всегда считали, что Дюпре тебе не пара. Думаю, твой избранник ещё впереди, и он будет необыкновенным, как и ты. Теперь, моя любимая сестричка, улыбнись. Я хочу видеть тебя весёлой и радостной.

Рена, не выдержав, весело рассмеялась:

– Вот так лучше. Надеюсь, прекрасная маркиза не откажет брату пригласить её на танец?

– С удовольствием.

Улыбнувшись друг другу, они снова вышли в круг. Какое-то время девушка чувствовала внутри себя тревогу, но, отдавшись полностью веселью, вскоре забыла о неприятном разговоре. Она больше ни разу не посмотрела в сторону Люсьена. Юноша долго любовался прекрасным ликом девушки, чувствуя нарастающую пустоту вокруг себя. Его любовь боролась с его долгом перед отцом и проиграла. Тайна жгла его сердце и покрывала честь несмываемым позором. Едва передвигая отяжелевшие ноги, он незаметно вышел из дома. Подавленный и разбитый, Люсьен вернулся домой.

К полночи гости покинули гостеприимный дом маркиза. Постепенно дом погрузился во тьму, и все заснули крепким сном. Под покровом ночи во двор въехала большая группа всадников, закутанных с головой в плащи с белыми крестами на них.

Побоище

Рена проснулась от громкого шума и воплей. Чей-то нечеловеческий крик разнёсся по всему дому. Выскочив из своей комнаты, девушка увидела брата и родителей, встревоженных происходящим. Схватив шпаги, маркиз и Артур бросились вниз. Когда Рена спустилась в гостиную, её взору предстало страшное зрелище. Весь пол и стены были залиты кровью. Казалось, она ручейком стекается к её ногам. Словно ненужный хлам, во всех углах в неестественных позах лежали слуги с перерезанными глотками и истыканные шпагами и ножами. На лестнице шла жестокая схватка. Маркиз де Шатильи с сыном отражали яростные атаки ночных убийц. Рена сразу узнала в них местных дворян-католиков, совсем недавно пировавших в их доме. Их дорогие камзолы были забрызганы кровью невинных, и глаза горели безумным огнём. Они сыпали отборной бранью и вели себя как сумасшедшие. На мгновение девушка застыла в шоке. Она стояла с расширенными глазами, не понимая происходящего. Взгляд Рены остановился на человеке, робко стоящем за колонной и в ужасе закрывшем своё лицо. Она узнала в нём Люсьена. Лишь на несколько секунд девушка отвлеклась от боя и, когда оглянулась, увидела, как падает пронзённый шпагой брат Артур. Её шок стоил тому жизни. За спиной Рены раздался отчаянный крик Амелии, и она бросилась к своему сыну, закрывая его собой. На них обрушились шпаги и кинжалы обезумевших людей. Кровь брызнула во все стороны. Маркиз из последних сил отбивался от нападающих благородных господ. Он видел смерть жены и сына, и ярость придала ему новые силы. Уже несколько человек лежали, корчась в предсмертных муках, настигнутые его шпагой. Рена, обезумев от горя, сразу преобразилась. Её глаза загорелись неистовым огнём, лицо почернело от ненависти. Девушка сильными ударами кулаков отбросила несколько убийц и ловким движением подхватила шпагу убитого брата. Она бросилась на помощь отцу, яростно и точно нанося опасные удары и повергнув на пол ещё четверых убийц. Силы явно были неравны. Десятка полтора дворян против двоих человек. Видя безвыходное положение, маркиз громко закричал дочери:

– Беги, Рена! Спасайся! Нам уже не помочь. Дедушка тебя защитит. Уходи, я прик…

Он не успел договорить, пронзённый шпагой графа Дюпре в самое сердце. Маркиз де Шатильи замертво упал на руки дочери, но Рена не собиралась бежать. В эту минуту ей было всё равно, что с ней будет. С яростно горящими глазами, в нежно-розовом пеньюаре, девушка казалась прекрасным демоном и невольно вызвала восторг и восхищение мужчин. Дворяне дрогнули перед её красотой, но озверевший граф де Дюпре в бешенстве заорал:

– Бросай шпагу, гугенотская ведьма, или я сам приколю тебя, как куропатку!

Рена презрительно улыбнулась и, мрачно посмотрев на графа, с безрассудством храбреца бросилась в бой. Она уложила ещё пятерых господ, но получила серьёзное ранение в плечо. Кровь струйкой стекала по руке, отнимая последние силы. Сильный удар шпаги графа Дюпре выбил у неё оружие, и граф замахнулся для коронного удара. Красота юной девушки воспламенила страсть в похотливых телах, и дворяне остановили его руку:

– Подождите, граф. Вы всегда успеете её прикончить. Дайте нам сначала натешиться желанным призом. Мы ведь его заслужили кровью. Цветы сначала срывают, а только потом выбрасывают, насладившись ароматом. Не так ли, господа?

Шевалье де Гюс гнусно улыбнулся, и все дружно рассмеялись над шуткой известного повесы и любителя женщин. Граф Дюпре грязно выругался и милостиво махнул рукой. Радостно галдя, они бросились к теряющей сознание девушке, но Рена не сдавалась. Она успела в безумной борьбе сломать ещё одному любителю острых ощущений его благородную шею. Обозлённые её яростным сопротивлением, они оглушили девушку ударом по голове и потащили наверх. Кто-то неистово срывал с неё рубашку. Они не прятали своих лиц в полной уверенности, что живой она отсюда не уйдёт. Рена почувствовала на своём теле липкие от крови, жадные руки. Горячее пьяное дыхание коснулось нежного лица. Пока девушку насиловали, она то приходила в сознание, то снова погружалась в небытие. Граф Дюпре заметил за колонной бледного, потрясённого ужасным зрелищем своего сына, который стоял как вкопанный, боясь пошелохнуться. Граф зло чертыхнулся и громко закричал на него:

– Иди сюда, трус! Наградил же меня Господь таким жалким наследником. Возьми хоть раненого добей. Видишь, ещё шевелится. Свидетели нам не нужны.

Люсьен посмотрел на умирающего человека и не смог сдвинуться с места, округлив от ужаса глаза. Граф весь побагровел от злости, готовый изувечить своего сына. Он подошёл к раненому слуге и хладнокровно перерезал ему глотку. Словно туча, он надвигался на Люсьена. Юноша весь сжался, ожидая побои. Из комнаты наверху донеслись весёлые голоса. Граф мрачно улыбнулся и, схватив сына за шиворот, поволок наверх.

– Тебе пора стать мужчиной, слизняк. Хватит позорить меня перед друзьями.

Он притащил Люсьена в комнату, где очумелые дворяне тешились с бесчувственной девушкой. Юноша побелел как стена и хотел бежать обратно, но жёсткая рука намертво держала его камзол. Граф подтащил сына к Рене и оттолкнул друзей.

– Хватит. Натешились. Пусть теперь мой сын покажет, на что он способен.

Дворяне дружно расступились, представив взору Люсьена истерзанную девушку. Тот совсем очумел от увиденного. Граф грозно завис над сыном, достав кинжал и приставив к его горлу.

– Выбирай. Или сейчас ты станешь мужчиной, или я перережу тебе горло. Я сделаю это, ты знаешь.

Юноша весь похолодел, зная жестокий нрав отца, и не сомневался, что тот не пожалеет единственного сына. Все дворяне застыли, наблюдая за страшной развязкой. Люсьен испуганно и обречённо залепетал, не зная, что говорит:

– Я не умею. У меня не получится. Я не знаю, как это делать.

Граф отвёл кинжал и презрительно рассмеялся. Дюпре повернулся в сторону друзей и воскликнул:

– Эй! Де Гюс! Научи моего сына делать детей, а то он понятия не имеет, откуда они берутся.

Де Гюс гадливо улыбнулся:

– О! Дюпре! В этом отношении я великий мастер. Сколько я белошвеек обрюхатил, один Господь знает. Учись, Люсьен, это весьма приятное занятие. Не робей. Забудь, что это была твоя невеста. Только страсть, только желание обладать. Посмотри, как притягательно это тело, потрогай его, пощупай. О! Как это возбуждает.

Шевалье, не стесняясь, снял штаны и продемонстрировал своё умение, снова сексуально возбуждаясь. Дюпре сразу его остановил.

– Хватит, де Гюс, а то девка раньше времени сдохнет. Удивительно, что она ещё жива. Давай, Люсьен, покажи, что ты умеешь не хуже, или присоединишься к тем, кто внизу. Я не могу держать за спиной потенциального предателя. Мы повяжем тебя хоть не кровью, так этим. Приступай. Я жду.

Граф грубо подтолкнул сына к девушке. Люсьен словно в бреду, стараясь не смотреть ей в лицо, под гнусные шутки насильников и убийц повторил за де Гюсом его урок. Юноша не понимал, что делает. Страх смерти оказался сильнее. В какой-то момент он стал ощущать сексуальное возбуждение и отдался этому состоянию. Дюпре снисходительно посмотрел на сына.

– А говорил «не умею». Посмотрите, как увлекло, хоть останавливай. Молодец! Старайся. У меня на тебя большие планы.

Все дружно поддержали графа, расслабившись после страшного напряжения. Люсьен, забывшись, посмотрел в лицо девушки и в ужасе отпрянул от неё. На него смотрели полные ненависти и презрения прекрасные глаза. Девушка в какой-то момент пришла в себя и увидела лицо очередного насильника, и это был Люсьен. Граф сразу всё понял и, оттолкнув сына, нанёс Рене свой коронный удар по лицу. Её взгляд пробил даже его чёрствую душу, и рука невольно слегка дрогнула. Девушка погрузилась в кромешную тьму.

Закутавшись в плащи, эти благородные убийцы под покровом ночи покинули поместье, разорив родовое гнездо и совершив своё чёрное злодеяние. Они были очень довольны собой и необычным приключением, и лишь один юноша замирал от страха перед Богом и стыда в этой звенящей тишине некогда весёлого и счастливого дома.

Даргус очень торопился вернуться в поместье. Тревожное чувство не покидало его всю ночь. Кровавый блик луны поверг его в настоящее смятение. Тайный алхимик и провидец, он чувствовал на расстоянии страшную трагедию. Пожилой грек видел реки крови и медленно угасающую в ночи свечу.

Его встретила жуткая тишина. Никто не вышел ему навстречу и не попался на дороге. С замирающим сердцем доктор толкнул дверь и в ужасе закрыл лицо руками. Его видение сбылось с абсолютной точностью. Даргус, шатаясь, словно пьяный, вошёл внутрь. Он наклонялся над каждым в надежде найти живого, но напрасно. Ни стона, ни вздоха не вырвалось в жуткой тишине. Пожилой грек застыл над изуродованными телами маркиза, его жены и сына. Удар оказался очень жестоким. Негнущимися пальцами Даргус достал свой эликсир и выпил, чтобы поддержать своё сердце. Ему сразу стало легче, и он смог прийти в себя.

Что-то тревожно билось в ошалевшем мозгу, торопя к действиям. Грек внимательно осмотрелся и не нашёл среди убитых Рену. Он ещё надеялся, что она успела убежать. С замиранием сердца доктор поднялся в её комнату и остолбенел. Девушка лежала на кровати абсолютно голая и истерзанная. Её грудь и лицо были залиты кровью. Даргус подошёл к телу и, надеясь на чудо, положил руку на пульс. Он ничего не почувствовал. Вдруг в палец ударил слабый импульс. Даргус быстро наклонился над телом и приложил ухо к сердцу. Оно чуть различимо делало редкие удары, поддерживая угасающее пламя жизни. Доктор сразу засуетился и, достав эликсир, влил его в рот девушки. Ей требовалась срочная медицинская помощь.

Он поспешил унести Рену из дома к себе в отдалённый домик, в тайную лабораторию, о которой никто не знал, кроме маркиза. Здесь, в укромном месте, он осторожно обмыл истерзанное тело и увидел страшную рану на лице, проходящую ото лба по всей правой стороне щеки. Доктор осторожно и кропотливо зашил раны и сделал всё возможное, чтобы сгладить шрам на лице юной девушки. Через час Рена уже лежала на чистой постели, в чистой одежде, вся в бинтах и на пути из небытия. Даргус терпеливо, словно нянька, выхаживал девушку, вливая в неё эликсир и снадобья, не отходя ни на шаг и забыв о сне и отдыхе. Он видел из-за кустов, как в поместье прибыла стража и вынесла всех убитых, но сам доктор не торопился возвращаться в дом и объявлять о спасении Рены де Шатильи, опасаясь за её жизнь и боясь близости убийц. Только на третий день Даргус заметил позитивные изменения в состоянии девушки. Она тихо и спокойно задышала, не выходя из беспамятства.

Сознание медленно возвращалось в истерзанное тело. Сквозь кровавый туман пробивался чей-то знакомый облик. В помутневший мозг Рены ярко прорезалось лицо златовласой девушки. Её изумрудные глаза смотрели в самую душу, и маленькие пунцовые губы умоляюще шептали:

– Ипполита! Ты должна жить. Ты всегда побеждала смерть, одолеешь и сейчас. Я с тобой и жду тебя. Возвращайся скорее.

Губы Рены дрогнули и выдохнули одно лишь имя:

– Хрисанта!

Девушка снова погрузилась в небытие.

По зелёной лужайке бегали двое детей. Мальчик-подросток пытался догнать златовласую девочку лет девяти. Она звонко хохотала серебристым голоском. Её изумрудные глаза светились радостным задором и азартом. Нежная и хрупкая, она напоминала божественного ангела, чистого и непорочного. Вдруг девочка замерла на месте, напряжённо вслушиваясь в тишину. В её глазах отразилась боль и тревога. Подчиняясь знакомому голосу и его волшебной силе, она побежала, раскинув руки. Подросток испуганно посмотрел ей вслед, ничего не понимая. Девочка бежала, не оглядываясь, непонятно куда и, зацепившись за корягу, упала, сильно ударившись. Мальчик быстро подбежал к сестре и наклонился, пытаясь ей помочь. Из нежного носика полилась алая кровь, забрызгивая розовое платье.

– Ребекка! Что с тобой? Господи! У тебя кровь!

Он приподнял голову девочки и невольно отпрянул. Мистическим образом на него смотрели печальные глаза взрослой женщины, и мягкий голос произнёс на незнакомом языке:

– Ипполита! Где ты? Почему ты так долго не приходишь? Что с тобой, Ипполита? Не уходи. Останься со мной.

Симон громко позвал на помощь. Его отчаянный крик дошёл до сознания девочки. Тяжело вздохнув, она пришла в себя и, увидев испуганное лицо брата, недоумённо спросила:

– Симон! Почему ты кричишь? Я упала? Ой!

Ребекка увидела на платье кровь и сразу побледнела. Брат помог ей подняться и заботливо отряхнул от пыли.

– Ты запнулась об эту корягу. Зачем ты побежала? Ты очень меня напугала. Вдруг вся изменилась и что-то забормотала на чужом языке. До сих пор не по себе. Тебе уже лучше, Ребекка?

– Да. Всё хорошо. Я ничего не помню, только голос. Он был такой знакомый и близкий. Я услышала его зов и побежала. А ты разве ничего не слышал?

Симон растерянно пожал плечами.

– Ничего. Тебе просто показалось. Странно всё это. Интересно, на каком языке ты говорила. Я только понял одно – имя Ипполита. Тебе оно знакомо?

– Не помню. Оно не похоже на французское.

– Ты права. Скорее греческое, как в мифологии. Я читал, что так звали одну воительницу. Кажется, она была царицей амазонок.

– Амазонок? Я ничего об этом не знаю.

– Ничего удивительного, ведь это было много веков назад. Может, всё это выдумки. Забудь. Пойдём лучше домой, Ребекка. Тебе нужно переодеться и немного полежать. Не бойся. Я ничего не расскажу родителям. Скажем, что просто споткнулась и упала.

– Спасибо, Симон. Родители наверняка вызвали бы доктора.

Девочка как в ни в чём не бывало весело улыбнулась и посмотрела вдаль. На мгновение ей показалось, что она видит черноволосую всадницу на белом коне, и в ушах прозвучал бархатистый голос. Ребекка от неожиданности тряхнула головой, и видение исчезло. На её пальце странно мерцал старинный перстень, предвещая неожиданные повороты судьбы.

Капли эликсира, как капли жизни, возвращали энергию в умирающее тело вопреки всем законам природы. На изувеченном лице под плотной повязкой медленно открылись васильково-синие глаза. В их глубине поселилась боль и страдание и, словно наперекор всему, пробивалась надежда и затмевала всё остальное. Рена оживала – или, вернее, то, что от неё осталось. Рены больше не было, как не было её прошлого. Новый человек и новая личность смело входила в новую жизнь, и у неё было новое звучное имя, обросшее славой и легендами. И с первыми словами, сорвавшимися с потрескавшихся губ, начиналась новая эпоха:

– Я Ипполита! Я вернулась! Я найду тебя, Хрисанта, где бы ты ни была. Я верю и знаю, ты где-то рядом, и мы обязательно встретимся, моя любимая принцесса.

Память мгновенно вернула прошлое страшной ночи и ещё большие страдания. Душа Рены горела огнём. Её чистое тело было изгажено и растоптано. Девушка потеряла всё, чем дорожила. Ей не хотелось жить, и душа угасала от пустоты, но дух Ипполиты оказался сильнее, и он не прощал обид и требовал мести. Рена не могла умереть, не вернув долг. Она хотела совершить возмездие и воздать убийцам по заслугам. От душевной муки и жгучей ненависти девушка глухо застонала. Даргус радостно поспешил к ней. Он посмотрел в её горящие глаза и сразу всё понял. Немолодой грек все эти годы следил за странной девочкой, понимая её необычную природу. Сейчас доктор увидел в этих пленительных глазах огромную силу и ярость, смешанную с глубокой болью потерь. Он осторожно поправил повязки и уверенно заявил:

– Всё пройдёт, Рена. И эта боль тоже. Ты поправишься. Я сделал всё что мог. Ты сильная, ты всё преодолеешь. Держись, девочка. У тебя остался ещё брат и дедушка. Они позаботятся о тебе, и ты обретёшь покой. Вот окрепнешь, и поедем к ним. Я отправлю им письмо.

– Нет. Ничего не пиши. Я запрещаю, – неожиданно резко прозвучал голос из-под повязок.

Даргус слегка вздрогнул, услышав впервые металлические нотки безоговорочного подчинения. Девушка тут же поняла свою ошибку:

– Прости, крёстный. Просто не делай этого. Рены больше нет. Она погибла вместе со всеми. Я потом тебе всё объясню. Я ещё плохо соображаю. Моё лицо сильно изуродовано?

– Только одна сторона, но я сделал всё возможное, чтобы шрам был незаметен.

– Спасибо, Даргус. Ты спас меня. У тебя золотые руки и добрая душа. Пусть моё спасение останется пока тайной для всех без исключения. Мне нужно всё обдумать и принять решение.

– Хорошо, как скажешь. Возможно, ты права. А сейчас спать. Ты потеряла слишком много крови. Поправишься, тогда и решай сама. Выпей эликсир.

– Подожди, крёстный, сначала дело. Ты должен кое-что забрать из дома для меня.

После того как девушка заснула, Даргус, соблюдая осторожность, проник в дом и забрал всё, что велела крестница. Этих денег вполне могло хватить на приличную жизнь. Одно только смущало доктора: зачем Рене понадобился костюм Артура? Но спрашивать её он не стал.

Благодаря заботе Даргуса и сильному организму девушка быстро пошла на поправку. Спустя несколько дней в поместье приехал Франсуа де Шатильи и, сделав свои дела, вскоре покинул его, весь почернев от горя. Даргус не вышел к молодому человеку, помня строгий наказ Рены.

Прошло ещё две недели. Девушка уже вставала и словно тень бродила по комнате, обдумывая своё будущее. Однажды, не выдержав, она подошла к зеркалу и хотела снять повязку, чтобы посмотреть на обезображенное лицо, но неожиданно изображение расплылось, и в зеркале появилась странная картина. По зелёной лужайке бегала златокудрая девочка лет девяти. У неё блестели изумрудным светом дивные редкие глаза. Даже среди миллионов людей она узнала бы эти глаза. Её инопланетный гребень на голове радостно запульсировал, рассеивая все сомнения. Ещё не веря самой себе, Рена едва прошептала:

– Хрисанта! Не может быть. Это ты, моя принцесса? Я, наверное, схожу с ума после ранения. Господи! Это действительно Хрисанта. Я не могла ошибиться, но где это? Какая страна, какой язык? Где мне искать тебя?

Рена вся превратилась в слух, разглядывая картину и пытаясь уловить по мимике речь. Девушка едва не закричала от радости, узнав похожие места на юге Франции. Её израненная душа запела от счастья и надежды. Рена больше не думала о смерти. Теперь её неудержимо влекла жизнь. В голове в логической последовательности зрел необычный план. Изображение исчезло, и девушка мужественно сняла повязку, впервые посмотрев себе в лицо. Через всю правую щеку ото лба шёл багровый глубокий шрам. Было видно искусство талантливого доктора. Рена слегка коснулась шрама и тут же отдёрнула руку.

– Не переживай, моя дорогая. Время разгладит шрам и сделает его неприметным. Я знаю, что говорю. Поверь мне.

Девушка сразу обернулась на голос доктора и впервые улыбнулась за всё это время.

– Я знаю, Даргус. Спасибо, крёстный. Ты великий кудесник. Только ты смог сделать такую прекрасную работу. Я не испугалась. Всё хорошо. Ты сделал даже больше, чем я ожидала. Ты спас моё лицо, и теперь я знаю, что делать дальше, и ты мне в этом поможешь. Ты готов к приключениям вместе со мной?

Даргус только махнул рукой:

– С тобой, Рена, некогда думать о старости и беречь свои косточки. Если тебя устраивает такой спутник, то я готов. Пока же верни повязку на место. Ещё не время её снимать.

Девушка послушно выполнила указание доктора, и он помог ей завязать бинты. Даргус нежно похлопал крестницу по руке и прямо спросил:

– Ты знаешь, кто это сделал?

Рена слегка вздрогнула:

– Да. Поимённо. Они не скрывали своих лиц в полной уверенности, что не оставили свидетелей, а я вот выжила и на всю жизнь запомнила их лица. Теперь мой долг – совершить возмездие за свою семью, за свою поруганную честь и тело. Я очень хотела умереть после всего, но не теперь, когда у меня появилась надежда. Я видела её в этом зеркале. Я видела свою Хрисанту, и она живёт здесь, во Франции.

Даргус в замешательстве растерянно посмотрел на взволнованную девушку, испугавшись за её рассудок, но Рена только весело рассмеялась:

– Нет, нет. Я не сошла с ума. Наоборот. Ко мне вернулась память забытого прошлого и мои способности, заложенные с рождения. Я не Рена де Шатильи и никогда ею не была. Моё настоящее имя – Ипполита. Я дочь великого Зевса или, вернее, Кармага – верховного жреца с планеты Севра. Ты очень умный, Даргус, и понимаешь то, что не дано другим. Я чувствовала все эти годы, с каким искренним интересом ты постоянно наблюдаешь за мной, как будто пытаешься открыть какую-то тайну. Теперь я понимаю почему. Я никогда не была дочерью Анри и Амалии де Шатильи. Даже внешне я совсем на них непохожа, и на то свои причины. Ты, как доктор, давно заметил необычное строение моего черепа и лица. Этот странный гребень, который почти незаметен под волосами, форма ушей и глаз. Всё это досталось мне от отца, как и его сила и способности. Моя мать – обычная земная женщина Елена, родившая меня от пришельца с далёкой планеты. Это невероятно, но правда. Много тысяч лет назад на Землю опустился корабль пришельцев севров. Они обладали грозным оружием и необычными способностями. Простые земляне в страхе взирали на них и приняли за богов, способных миловать и карать. Они не были полностью похожи на людей, но умели прекрасно менять личину и принимать облик любого человека. Так Кармаг или Зевс – мой отец, – приняв облик Геродота, проник в спальню его жены и сотворил ещё одно чудо – меня. Это правда.

– Я знаю, Рена. Я видел твоё неожиданное появление в семье Анри де Шатильи. Все приняли тебя, словно ничего не произошло, только я один понимал природу происходящего. Все эти годы я искал ответы на свои вопросы, видя перед собой необычного ребёнка. Я пытался понять, кто ты, зачем пришла и почему, но ответы скрывались в самой тебе. Я принимаю в полном почтении твою историю и рад быть участником великой мистерии. Теперь мне всё стало ясно. Значит, легенды о богах Эллады не выдумка, и они действительно существовали. Непостижимо! Невероятно! Потрясающе! Я вижу дочь самого Зевса, красавицу Ипполиту.

Даргус, возбуждённо размахивая руками, заходил по комнате. Девушка радостно улыбнулась, найдя в докторе преданного друга и соратника.

– Не волнуйтесь так, крёстный. Ипполита никогда не была ангелом ни тогда, ни теперь. Она сама стала частью легенды. В Элладе хорошо знали воительницу Зеру и царицу амазонок Ипполиту. Однажды я уже пережила подобную трагедию и превратилась в настоящего монстра, жестокого и беспощадного, не знающего жалости. Ипполита умела мстить и воевать и пролила реки слёз и крови, и боги её не останавливали. У неё было новое имя Зера, которое стало синонимом смерти и войны. Тогда я дошла до самого края пропасти и заглянула в самую глубину её ада. Меня спасла юная девочка Хрисанта, дочь моего брата бога Ареса. Его настоящее имя Армиг. Он, как и наш отец, любил земных женщин, принимая облик их мужей. Только благодаря Хрисанте я жива и снова стала Ипполитой. Она мой ангел-хранитель, моё драгоценное сокровище. Сейчас она совсем рядом, и я могу её увидеть. Моя девочка всё та же, что и две тысячи лет назад. Позже я расскажу тебе нашу историю и каким образом мы оказались здесь. Сейчас мне надо подумать о будущем и решить важные вопросы, а пока, Даргус, подай мне ножницы.

Доктор удивлённо посмотрел на девушку и поспешил выполнить её просьбу. Он невольно ахнул, когда Рена, не колеблясь ни секунды, одним взмахом обрезала свои роскошные чёрные пряди волос. Девушка глубоко вздохнула и решительно тряхнула головой.

– Вот так и никак иначе. Мне пора сменить свой имидж. Я пока не могу менять свою личину и стать мужчиной, не совершив особый обряд в родовом святилище, когда мне исполнится двадцать семь лет, но создать новый образ, помня предыдущий опыт, мне вполне под силу. Новое имя, новая одежда, новая личность. Рена умерла вместе со всеми. Она не существует. Есть Артур Арчибальд – племянник лорда Лестера. Вот почему мне понадобился костюм брата. С таким изуродованным личиком только сидеть в четырёх стенах и не выходить к людям, но я Ипполита, и моя жизнь – только движение вперёд. Я не приемлю ограничения своей свободы. У меня большие планы, и я никому не позволю мне мешать: ни родным, ни религии, ни власти. С таким шрамом и в новом образе я вполне сойду за молодого задиру-вояку. Что скажешь, крёстный?

Даргус в шоке опустился на стул и задумчиво посмотрел на девушку.

– У тебя неординарное мышление, Ипполита, и невероятное прошлое. Из тебя получится великолепный юноша. При такой внешности у тебя будет много влюблённых женщин, но и завистников и врагов тоже. Это очень опасно. Тебе придётся всё время ходить по лезвию ножа. Любой неосторожный шаг, и мы оба окажемся на костре или на гильотине. Это безумная игра со смертью. Ты не боишься умереть?

– Нет. Я привыкла рисковать. У меня со смертью особый договор. Селеста никогда не спешила меня забрать.

– Я это заметил. Любой другой человек сразу бы умер, а ты осталась жива вопреки логике и медицине. Но почему такая странная фамилия? И совсем не французская.

– Она английская. Так мне легче затеряться. Никто не должен заподозрить, что я жива, даже Антуан и Франсуа де Шатильи, тем более мои враги. Пусть все успокоятся, а в нужный момент я открою своё истинное лицо и нанесу ответный удар. Ни один убийца не уйдёт от моего возмездия. Клянусь! Они дорого заплатят за своё преступление, не будь я Ипполита, дочь самого Зевса. Особенно Люсьен де Дюпре. За ним теперь большой должок.

Даргус недоумённо посмотрел на крестницу:

– Люсьен! Зачем он тебе? Неужели ты его всё-таки любишь?

– Я? Люблю? Это ничтожество? Конечно нет. Я его презираю и люто ненавижу. Он всё знал изначально, но ничего мне не сказал из-за страха перед своим отцом. Он был здесь в эту ночь. Люсьен не только меня предал, но и насиловал вместе со всеми.

Доктор в ужасе прикрыл лицо руками:

– Не может быть. Как же так? Он ведь клялся тебе в любви.

– Иногда страх перед наказанием сильнее любви, да и любил ли он меня? Боюсь, он даже не знает, что это такое, но хватит о нём. Его время ещё придёт. Как только раны мои заживут, отправимся в Англию к моему дяде лорду Лестеру. Он давно приглашал нас к себе погостить. Я напишу ему письмо. Думаю, он будет рад моему приезду. Старик очень одинок и нуждается в общении. Остальное я решу позднее. Времени достаточно, чтобы всё подготовить.

– Я вижу, ты уже всё решила. Я с тобой. Мне остаётся только склониться перед силой духа Ипполиты. Командуйте, сэр Артур Арчибальд. Как прикажете мне теперь вас называть?

– Так и зови – Артур. Нам нужно обоим привыкать к новому имени и жизни. Обещаю, легко со мной не будет.

– Я уже это понял, но пора отдыхать. – Доктор многозначительно поднял палец вверх. Мои предписания в силе. Лечение ещё не окончено, сэр Артур. Две недели, и не меньше.

– Сдаюсь, крёстный. Слово моего любимого доктора – закон.

Они весело рассмеялись, на время забыв о плохом и с оптимизмом устремившись в будущее.

Неожиданные повороты

Прошло два года. Граф Артур снова вернулся во Францию. Он внимательно и придирчиво осматривал новое поместье. Юноша заглядывал во все закоулки дома, пока твёрдо и уверенно не заявил на немой вопрос Даргуса:

– Отлично, крёстный. Это то что надо. Шарль оказался прав. Поместье очень подходит нам. Париж недалеко, и место довольно уединённое. Оно вполне отвечает моим требованиям и целям. Рауль уже привёз вам всё, что нужно. Можете отдавать распоряжения. Осталось только нанять преданных слуг. Пусть этим займётся Шарль. Он знает, кто нам нужен.

Даргус весело улыбнулся, глядя в оживлённое лицо молодого лорда. Наконец после двух лет отсутствия старый врач и алхимик мог оборудовать свою тайную лабораторию и заняться любимым делом. Отдав нужные распоряжения, граф Артур засобирался в дорогу. Необычное волнение отразилось на всегда спокойном лице красивого англичанина. Длинный шрам слегка пульсировал в нервном напряжении. Ему было лет двадцать, но высокая стать и умные проницательные глаза делали его старше и примечательнее. В сильной, крепкой фигуре чувствовалась уверенность и особое достоинство и гордость. В это утро граф оделся особенно тщательно и, приняв горячую ванну, придирчиво себя оглядел. Он любил строгость и эстетичность в одежде и особенно чистоту тела и хорошие испанские духи. Провожая его в дорогу, Даргус обеспокоенно спросил:

– Ты уверен, что поступаешь правильно? Хрисанта ещё совсем девочка. Она не помнит тебя и вряд ли поймёт появление странного англичанина.

– Не волнуйтесь, крёстный. Я только хочу убедиться, что с ней всё в порядке, что она реальна, а не мой плод фантазии. Я не потревожу её покой и посмотрю только издалека. Без неё я пустой сосуд. Однажды Хрисанта обязательно вспомнит меня и наше прошлое. В этом мире нас только двое, и мы необходимы друг другу.

– Тогда поспеши, Артур. Пусть твои глаза не обманут тебя, и ты найдёшь, что ищешь.

– Я не могу ошибиться. Мой природный гребень реагирует на неё издалека, словно импульс. Мы ведь дети пришельцев, и в нас заложено много таинственного и порой необъяснимого даже для нас самих. Я знаю, это она, и моя задача – позаботиться о Хрисанте, пока я буду вдалеке от неё. Ничто и никто не должен омрачить её жизнь.

– Хорошо. Ты знаешь, что делать.

Граф Артур осторожно выглянул из кустов, услышав приближающиеся шаги. Мимо него, беспечно о чём-то болтая, прошли юноша лет семнадцати и девочка лет одиннадцати. Неожиданно девочка замерла и невольно схватилась за голову, чувствуя странный импульс в гребне, почти незаметном под копной золотистых волос. Граф Артур тоже почувствовал этот импульс в своём гребне, и сомнения, словно дымка, испарились в воздухе. Девочка резко обернулась, внимательно оглядываясь вокруг. Её нежные щёчки разрумянились, золотистые локоны разметались на лёгком ветру, и блестящие изумрудные глаза заискрились таинственным светом. Граф молниеносно отпрянул в спасительную зелень. На взволнованном лице ярко выделялся шрам. Англичанин, улыбаясь, напряжённо следил за девочкой, ловя каждое её слово, каждый жест. Юноша, пройдя несколько шагов, обеспокоенно обернулся:

– Ребекка, что случилось? У тебя снова болит голова? Это всё твой странный гребень. Откуда он только у тебя? И доктору показать нельзя, сразу на костёр потащат.

Девочка недовольно нахмурилась:

– Ничего у меня не болит, и доктор мне не нужен. Я, наверное, в детстве просто ударилась головой, вот и наросло. Не пугай меня, Симон, а то ещё кто услышит.

– А ушки, что ты прячешь за волосами, и этот необычный разрез глаз? Может, ты фея? Хорошо, больше не буду. Прости, Ребекка. Мне очень интересно, кого ты всё высматриваешь. Рановато тебе ещё о женихах думать. Ты немного поспешила, сестричка.

– Какие глупости ты говоришь, Симон. Я никого не жду, и женихи мне не нужны. Я на птичку засмотрелась. Такая красивая прилетела.

Девочка разочарованно вздохнула и повернулась к брату, сделав обиженное лицо. Симон снисходительно улыбнулся:

– Странно. Я вот никакой птички не вижу. В последнее время тебе всё что-то мерещится. Фантазёрка. Кого ты ждёшь? Кроме меня и родителей, ты никому не нужна.

– Это неправда. Я очень нужна одному человеку. Я знаю и чувствую это. Он обязательно за мной придёт. Он где-то рядом, и не спорь со мной, Симон. Так и будет!

Ребекка сердито прикусила нижнюю губу и топнула маленькой ножкой. Юноша только безнадёжно махнул рукой и весело засмеялся:

– Ты умеешь убеждать. Вдруг и правда появится заморский принц, а пока его нет, пойдём домой и дочитаем нашу книгу.

Девочка ещё раз обернулась и, вздохнув, кивнула головой.

– Хорошо. Пойдём. Я ещё подожду немного.

Они медленно пошли к дому. Граф Артур проводил взглядом удаляющуюся фигурку юной баронессы. Его губы тихо прошептали:

– Подрастай скорее, Хрисанта. Я приду, когда придёт срок. Ни один волосок не упадёт с твоей головы, пока я рядом. До встречи, Хрисанта. До встречи, моя принцесса.

Англичанин покинул своё укрытие и тихо свистнул. Через несколько секунд появился верный слуга, ведя на поводу его лошадь. Белогривая Аида ткнулась губами в плечо хозяина, ласково щекоча. Граф благодарно похлопал её по холке и лихо вскочил в седло.

– В таверну, Шарль. Есть одно незаконченное дело.

И всадники пришпорили лошадей.

В дверь тихо постучали. Англичанин впустил в комнату слугу и незнакомца, закутанного в плащ. Они о чём-то долго беседовали за общим столом, словно старые друзья. Под утро гость поспешно засобирался. Граф Артур достал увесистый кошелёк и подал ему, но гость вдруг обиженно запротестовал:

– Милорд, не обижайте старого Жана. Я помню добро. Вы спасли моего сына от гильотины и не дали моей семье умереть с голоду. Я никогда не забуду вашей милости и готов помогать вам во всём и без денег. Можете не сомневаться, я не спущу с неё глаз.

– Я не сомневаюсь, Жан, и не покупаю тебя. Это твоей семье. Нищета не сделает счастливее твою жену и детей. Бери.

Жан взял деньги и, смахнув набежавшие слёзы, низко поклонился. Провожая ночного гостя, молодой лорд похлопал дружески его по плечу:

– Ты знаешь, где меня найти. Береги её и сообщай всё самое важное.

Жан молча кивнул и быстро удалился. Граф Артур облегчённо вздохнул и уверенно заявил:

– Теперь я абсолютно спокоен. Собирайся, Шарль. Пора вернуться в Англию.

Холодный туман и сырость настойчиво пробирались в дом. Лорд Лестер блаженно жмурил глаза, устроившись у камина и потягивая отличное французское вино, накануне привезённое графом Артуром. Сам граф сидел рядом с дядюшкой, слушая его ворчание.

– Я вижу тебя крайне редко в последнее время. Ты совсем забросил благословенную Англию, особенно теперь, когда купил поместье во Франции.

– Особенно её слякоть и сырость, дорогой дядюшка. – Молодой граф весело рассмеялся и протянул руки к огню. – Тепло так приятно. В Париже много света и солнца в это время, что хочется похулиганить, а в Лондоне серо и скучно.

Лорд Лестер печально покачал головой:

– Как же ты не похожа на свою мать и даже на обычную женщину. Твой новый облик тебе очень подходит, Рена. Ты втянула меня в эту авантюру, и я совсем не раскаиваюсь. Твоему обаянию трудно сопротивляться. Моя дорогая племянница, ты так похожа на молодого повесу. Этот шрам сделал лицо очень мужественным. Я готов помогать тебе во всём, только будь осторожна. Твоя красота притягивает взоры знатных дам. Они уже меня замучили вопросами о графе Артуре. Сама Елизавета проявляет явный интерес к необычному графу Арчибальду. Это очень опасно. Ты получила из её рук титул графа и прекрасно справляешься со своей ролью. Твоей выправке, отчаянной смелости и мастерству многие завидуют, особенно благосклонности королевы. Граф Артур за два года стал приметной личностью. Мы затеяли с тобой опасную игру. Не дай бог кто узнает, не миновать тогда гильотины.

– Не волнуйтесь, дядюшка. Я знаю, что делать. Скоро всё во дворце стихнет. Я отправляюсь в дальнее путешествие. Наберусь опыта, повзрослею, подумаю, как жить дальше.

– Только не это, Артур!

Лорд Лестер подскочил с кресла и выронил бокал с вином. Его лицо покраснело от волнения и страха.

– Ты же всё-таки девушка. Это безумно рискованно и опасно. Я несу ответственность за тебя перед своей покойной сестрой. Я…Я…

Он едва не задыхался от эмоций, пытаясь найти нужные слова, чтобы остановить свою любимицу. Лорд Лестер до сих пор не мог пережить трагедию, произошедшую с семьёй его сестры. Появление необычной племянницы и её история повергли уже немолодого лорда в настоящий шок. Он принял истерзанную девушку и сделал всё, чтобы сгладить беспощадный удар судьбы. Его покорила удивительная способность Рены преображаться, её сила духа и необыкновенное обаяние. Несмотря на жёсткие традиции и этикет, он принял правила игры племянницы и представил её во дворце как Артура Арчибальда. Лорд Лестер был достаточно умён и проницателен, но главное, умел сострадать и принимать важные решения. За эти два года он очень полюбил Рену и привязался к ней всей душой. Её отъезд больно ударил по одинокому сердцу и заметно сгорбил немолодые плечи. Рена сразу обняла поникшего дядюшку и весело слукавила:

– Мой дорогой дядюшка, вы же не хотите, чтобы какая-нибудь знатная особа заставила меня жениться на ней и раскрыла мой маленький секрет?

Девушка расхохоталась, и лорд Лестер невольно поддался её обаянию. Он безнадёжно махнул рукой и тоже засмеялся:

– Ты умеешь убеждать, плутовка. Возможно, так будет лучше. Надеюсь, на этот раз ты не потащишь с собой Даргуса. Зачем трясти его немолодые кости. Будет хоть с кем посекретничать о тебе.

– Не волнуйся, дядюшка, не потащу. Дорога очень тяжёлая и потребует выносливости. Я возьму только Шарля и Рауля. В них я абсолютно уверена. Путешествие будет долгим. Не ждите скоро меня и не волнуйтесь. Обещаю, я непременно вернусь. Надеюсь, вы не успеете допить всё вино, что я вам привезла, и там ещё останется на нашу встречу.

Рена снова нежно обняла дядю, который, не скрывая, утирал горячие слёзы. Никто не подозревал, куда стремилась душа воительницы Ипполиты и зачем подвергала себя опасности в непредсказуемом путешествии на край земли.

Через несколько дней граф Артур в сопровождении верных слуг выехал из Англии в неизвестном направлении. Он был загадкой для всех и скрывал не только своё истинное лицо, но и суть.

За глухой стеной

Дверь монастыря громко хлопнула, и Ребекка оказалась в западне. Жизнь с её прекрасной гаммой чувств и желаний осталась за непроницаемыми стенами этого страшного здания. Девушка почувствовала, как что-то оборвалось у неё внутри и сердце тоскливо заныло в ожидание беды. Монастырь стал её новым домом и тюрьмой на долгие три года. Ребекка в последний раз посмотрела на массивные ворота и, тяжело вздохнув, поплелась за монахиней. Та, низко опустив голову, не проронила ни слова за всю дорогу, держась на определённом расстоянии. Она привела девушку в комнату матери-настоятельницы и сразу незаметно удалилась. Юная баронесса удручённо оглядела комнату в ожидании приговора своей судьбе. В ней ещё теплился огонёк надежды на чудо. Вся атмосфера этого заведения, его облик и убогие тени людей подавляли живую натуру Ребекки. Из соседней двери показалась мать-настоятельница и сурово посмотрела на девушку, словно на падшую грешницу. Ребекка смиренно поклонилась. Матушка, не удостоив её взглядом, села в кресло, строго и назидательно произнеся:

– Ребекка ля Моль, я получила письмо от вашего отца, и оно меня очень огорчило. Я глубоко сочувствую благородному дворянину и готова принять его заблудшую дочь. Здесь, в стенах богоугодного места, вы сможете замолить свои грехи и покаяться. Возможно, через три года вы будете достойны выполнить свою миссию, уготованную вашим отцом. Он очень надеется на нашу помощь, и мы сделаем всё, чтобы вытравить из вас дух непослушания и своеволия. Наши сёстры займутся вашим воспитанием. И помните: за каждую провинность вас ждёт суровое наказание. Теперь вы воспитанница и обязаны во всём подчиняться установленным правилам. Не советую держать даже мысли о побеге. Наказание будет очень жестоким. А сейчас вами займётся сестра Агнесса. Выполняйте все её распоряжения.

Настоятельница позвонила в колокольчик. В комнату вошла монахиня средних лет. Она низко поклонилась и застыла в немом раболепии.

– Сестра Агнесса, это наша новая воспитанница. Поручаю её вам. Она великая грешница. Будьте с ней построже, и никаких поблажек. Я надеюсь, что Господь услышит наши молитвы и очистит её душу от происков сатаны. Будете лично мне докладывать раз в неделю. Теперь ступайте.

Монахиня снова низко поклонилась и возвела к небу глаза:

– Благодарю за честь, матушка. Я с большим удовольствием выполню вашу волю и волю нашего Господа.

Агнесса взяла растерянную девушку за руку и повела за собой. Её глаза жадно блеснули, быстро оценив желанную добычу. Когда за ними закрылась дверь, из-за портьеры вышел человек в капюшоне. Он откинул его назад и внимательно посмотрел им вслед. На вид мужчине было лет двадцать пять. Он был удивительно хорош собой, но красивое нежное лицо портил узкий шрам, проходящий через всю правую щеку и лоб. Кто-то очень искусно потрудился над ним, сделав его достаточно неприметным. Во всём облике гостя чувствовалась сила и уверенность в себе. Его яркие васильково-синие глаза горели мятежным огнём. Мужчина явно был чем-то взволнован, но даже мускул не дрогнул на его лице. С независимым видом он сел на стул напротив настоятельницы и нарочито весело пошутил:

– Матушка, каких ангелов вы прячьте от нас, грешных, оставляя нам жалких уродин. Неужели Христу не хватает невест?

– Не богохульствуйте, сын мой. Благородные девицы не попадают сюда просто так. Их приводят сюда тяжкие грехи, и Господь наставляет их на путь истинный, давая возможность искупить.

Гость весело засмеялся:

– Я не прочь стать их пастырем, особенно этой крохи. Дивный ангел. Девочка – прелестный цветок, а я ведь ещё не женат. Придётся, матушка, искать мне невесту среди ваших грешниц, если они так хороши.

Настоятельница, наигранно сердясь, отмахнулась от мужчины:

– Господь с вами, сударь. Не смущайте мой слух столь греховными речами. Вокруг столько девиц из хороших семей. Эта воспитанница недостойна вашего внимания. Таких невинных овечек в монастыре достаточно. Они доставляют нам массу хлопот и неприятностей. За внешностью ангела частенько кроется блудница. Поверьте мне. Я много повидала подобных милашек. Эта девочка на удивление источает редкое очарование и теплоту, тем важнее изгнать демона из неё. Вы же, сын мой, молоды и хороши собой, так что любая красавица не раздумывая пойдёт за вас. Надеюсь, вы согласны со мной?

– Несомненно, но страшно любопытен. Мне ужасно интересно узнать, за что попала сюда эта красавица.

Настоятельница лукаво погрозила гостю пальцем:

– Вы неисправимы, сударь, но мне так трудно вам отказать. Хорошо. Прочтите вот это.

Она достала из стола письмо и подала гостю. Тот внимательно его прочёл и сразу вернул.

– Теперь мне всё ясно. Не могу не ужаснуться.

– Вот видите, сын мой. Она не такая уж невинная. Её чары идут от сатаны и приносят только горе. Не дайте себе ослепнуть в их греховной прелести. Думаю, сестра Агнесса сможет наставить её на путь истинный.

Граф незаметно презрительно скривился и недобро сверкнул глазами:

– Не сомневаюсь. На всё воля Господа.

Гость многозначительно улыбнулся и достал увесистый кошелёк:

– Надеюсь, матушка, вы не откажетесь принять скромное подношение вашему монастырю. Ваши стены умеют надёжно скрывать не только людей, но и тайны. Не так ли?

– Верно, сын мой. Господь всегда помогает страждущему. Будьте как дома. Сёстры всегда помогут вам, только без шалостей.

– Что вы, матушка. Невесты Христа меня совсем не интересуют. Пусть он сам их пасёт. Меня интересуют только пастушки. Благодарю за помощь. Я пойду, много дел.

– Не смею задерживать. Да хранит Господь вас, сын мой.

Гость, накинув капюшон, вышел в коридор. Он посмотрел в сторону ушедшей девушки, и из-под капюшона раздался нежный шёпот:

– Здравствуй, Хрисанта. Вот мы и встретились с тобой. Ничего не бойся. Я не дам тебя в обиду больше никому. Жан вовремя меня предупредил. Я вырву тебя из стен монастыря.

Ребекку провели в убогую келью, где помещалась только узкая кровать и столик, на котором лежала Библия. Небольшое оконце едва пропускало свет, наполняя комнату гнетущим полумраком. Лишь несколько солнечных лучей робко касались угрюмых тёмных стен. Ребекка с грустью посмотрела на своё новое жильё и тяжело вздохнула. Здесь девушка должна была провести лучшие годы своей юности. Её, весёлую и свободную птичку, заперли в каменную клетку, лишив радости жизни. Ребекка почувствовала на себе изучающий, липкий взгляд сестры Агнессы. У девушки возникло ощущение, что её бесстыдно раздевают, и она, не выдержав, резко обернулась, встретившись с наглыми пожирающими глазами монахини. Ребекка от неожиданности оторопела, и ей стало не по себе. Агнесса, застигнутая врасплох, сузила от злости глаза. Она грубо подтолкнула девушку вперёд:

– Заходи. Теперь это твой дом, а это твоё развлечение.

Монахиня сунула ей тяжёлую Библию и ехидно улыбнулась.

– Забудь о розовых бантиках и кружевах. Я выбью из тебя дворянские прелести. Ты будешь у меня вздрагивать при каждом моём появлении. Здесь я твой Бог и семья. Если ты, дрянная девчонка, мне чем-нибудь не угодишь, я устрою тебе настоящий ад. Ты всё поняла?

Ребекка упрямо сжала губы, но решила не перечить наставнице и тихо ответила:

– Да, сестра Агнесса, я поняла.

– Вот и хорошо. Будешь покладистой, может, и поладим.

Монахиня многозначительно улыбнулась и ещё раз бесцеремонно оглядела девушку с ног до головы, довольно хмыкнув.

– Твой папаша – настоящий осёл и болван, хоть и с титулом, если отправил такую милашку сюда. Мне плевать на ваши титулы и этикет. Пока ты здесь, ты никто и ничто, просто моя рабыня. Постарайся мне понравиться, девочка, тогда через три года, может, ты отсюда и выйдешь, а пока привыкай. Я пришлю тебе послушницу. Она принесёт тебе другую одежду и всё объяснит.

Сестра Агнесса вышла из комнаты, оставив девушку в полном замешательстве. Как только за ней закрылась дверь, Ребекка со стоном села на жёсткую кровать. Горькие слёзы отчаяния полились из прекрасных глаз.

– Господи, помоги! Что теперь со мной будет? Эта монахиня – настоящее чудовище.

Через несколько минут в дверь постучали, и в комнату бесшумно вошла послушница. Она бросила на кровать какой-то узел и коротко сказала:

– Ваша новая одежда. Переодевайтесь, и побыстрее, я тороплюсь.

Ребекка развернула узел и увидела простое безликое серое платье и стоптанные башмаки. Скрепя сердце она стала переодеваться, но, вспомнив, умоляющее попросила послушницу:

– Разрешите мне переодеться одной. Хотя бы на минуту.

– Ладно. Только не тяни.

Послушница недовольно скривилась и вышла. Ребекка быстро достала перстень и, недолго думая, вспорола подушку и засунула туда коробочку. Едва она успела переодеться, как в комнату бесцеремонно вошла послушница и, забрав красивое платье, довольно улыбнулась. Через минуту она уже вела новую воспитанницу по монастырю, односложно объясняя правила. Обстановка монастыря и жёсткие правила повергли бедную Ребекку в шоковое состояние. Кругом царила гнетущая тяжёлая обстановка, только большой ухоженный сад произвёл приятное впечатление. Прозвучал звон колокола. Наступило время трапезы. Послушница поспешно отвела девушку в столовую и, что-то прошептав монахине-смотрительнице, усадила Ребекку за стол. В дверях появились воспитанницы. Они все были худощавы и бледны. В одинаковых платьях из серой грубой ткани они походили на стайку летучих мышей. Девушки оглядели новенькую, и кто-то тихо произнёс:

– Ещё одна жертвенная овца.

Все молча расселись по своим местам. Две воспитанницы стали разносить еду. Рядом с Ребеккой присела высокая худощавая девушка. У неё было миловидное доброе лицо, но явно нездорового оттенка, и она всё время подкашливала. Девушка тепло улыбнулась новенькой и протянула свою хрупкую руку:

– Соланж де Гонзак. Ты новенькая?

– Да. Я Ребекка ля Моль.

– Рада познакомиться. Ты только сегодня приехала? Как там, на воле? Наверное, легко дышится?

– Очень. Там прекрасно, а здесь мрачно. Это всегда так?

– Ещё хуже, Ребекка. Поживёшь – многое сама поймёшь. Будешь вспоминать прошлое как сладкий сон. У тебя кто наставница?

– Сестра Агнесса.

Соланж, услышав имя, ещё больше побледнела и тяжело вздохнула. Её глаза заволокло болью и горечью.

– Тебе очень не повезло, Ребекка. Хуже не придумаешь, а ты так красива. Здесь лучше быть уродиной.

– Почему? Разве это имеет значение?

– Здесь всё имеет значение, а красота особенно, если у тебя нет денег и власти и некому заступиться.

Перед девушками поставили миски с едой, и Ребекку едва не стошнило от одного только запаха. Она быстро отодвинула тарелку, но Соланж тут же вернула её на место.

– Ешь. Другого ничего не дадут. Привыкай, иначе умрёшь с голоду и подвергнешься постоянному наказанию. Это вполне можно есть, если не думать.

– Я не могу, Соланж. Меня сейчас стошнит.

– Хорошо, но сделай хотя бы вид, что ешь. Я помогу.

Девушка незаметно переложила часть еды в свою тарелку. Ребекка благодарно пожала прохладную прозрачную ладонь.

– Спасибо. Я не забуду твоей помощи. Я очень хотела бы с тобой подружиться.

– Я тоже, но это не помощь. Тебе всё равно придётся привыкать к такой пище, иначе попадёшь в карцер. Худшего места и представить трудно.

– И всё-таки спасибо.

Все вокруг молча ели под пристальным надзором монахини, уткнувшись в свои тарелки. Она подозрительно посмотрела в сторону новенькой и тихо подошла сзади. Монахиня оценивающе оглядела Ребекку и ядовито прошептала за её спиной:

– Славная девочка, и такая спеленькая. Лакомый подарочек от папаши-осла. Опять Агнессе повезло.

Она злорадно улыбнулась и отошла. Ребекка недоумённо посмотрела на Соланж, но та опустила голову и сильно закашлялась. За столом возникла гнетущая тишина, и только стук ложек нарушал всеобщее молчание. Так и не притронувшись к еде, девушка вышла вместе со всеми из-за стола. В новой одежде она слилась с общей массой, и только прекрасные золотистые волосы выделялись своей неповторимостью и красотой. Теперь Ребекке стала понятна бледность и худоба всех воспитанниц. Её желудок предательски заныл, но девушка вспомнила, что среди её вещей ещё осталась вкусная домашняя еда, собранная заботливой рукой кухарки. Она решила вечером поделиться своим богатством с новой подругой.

Соланж взяла над Ребеккой шефство и потихоньку вводила её в курс монастырской жизни. Девушки прекрасно понимали друг друга, словно дружили много лет. Некоторые воспитанницы с любопытством поглядывали на новенькую, но кое-кто не скрывал своей зависти и злости. Сёстры-монахини преподавали во всех дисциплинах, и это было сущим наказанием для грамотных учениц. Только на уроке сестры Дарины все сразу оживились, и наконец Ребекка услышала нормальные голоса. С ней познакомились несколько девушек и приветливо разговорились, сочувствуя её участи. Все они были из благородных семей и по разным причинам попали в столь богоугодное заведение. Сестра Дарина сразу понравилась Ребекке своей добротой и вниманием. Немолодая женщина тоже обратила внимание на новую ученицу. Она горько улыбнулась, глядя в глаза девушке, и тихо произнесла:

– О чём думал ваш отец, отправляя вас сюда? Разве можно попадать в подобное место с такими редкими изумительными глазами и очарованием? Не дай себя ослепить, девочка.

Ребекка ничего не поняла из слов монахини и после занятий спросила об этом Соланж, но та снова ушла от ответа:

– Потом. Как-нибудь я тебе всё расскажу.

Поздно вечером, проводив Соланж после вкуснейшего ужина домашней еды, усталая и разбитая Ребекка прилегла на жёсткую кровать. Горькие слёзы полились из прекрасных глаз. Ей было всего семнадцать лет, и жизнь всегда ей казалась прекрасной и безоблачной. Она до сих пор не могла поверить в происходящее. На душе девушки было одиноко и горько. Она не заметила, как забылась глубоким сном.

Ребекка уже не услышала, как тихонько скрипнула дверь и в келью вошёл ночной гость. Человек в капюшоне держал небольшую свечу, прикрывая её широким рукавом. Он медленно наклонился над девушкой и, затаив дыхание, внимательно всмотрелся в её усталое лицо. Счастливая улыбка блуждала по красивым губам. Человек тихо прошептал:

– Здравствуй, златовласка. Здравствуй, Хрисанта. Как же давно мы не виделись. Сколько веков разделяло нас. Не бойся, моё солнышко. Я не дам тебя в обиду. Ни одна хищная гиена, будь она даже в святой рясе, не коснётся твоего тела. Потерпи немного, скоро всё закончится. Ты должна пройти ещё одно испытание. Я буду рядом и помогу тебе. Скоро я заберу тебя отсюда.

Гость слегка коснулся губами золотистых волос. Девушка всхлипнула во сне и тихо пробормотала:

– Ипполита! Где ты? Я так жду тебя.

Радостная улыбка озарила лицо незнакомца:

– Ты не забыла меня. Память прошлого прорывается в тебе, Хрисанта. Я так счастлива. Теперь я не одна в этом мире. Я должна уйти, чтобы не испугать бедную девочку.

Гость последний раз посмотрел на Ребекку и, погасив свечу, быстро вышел. Едва он зашёл за угол, как послышались торопливые шаги, и к келье Ребекки осторожно подошла сестра Агнесса. Она достала связку ключей и попыталась открыть дверь, но в этот момент тяжёлая рука незнакомца нанесла ей оглушительный удар. Монахиня как пёрышко отлетела в сторону и сильно ударилась о каменный пол. Изящные руки легко подхватили тяжёлое тело и отнесли далеко в коридор, спрятав в тёмной нише. Кругом не было ни души. Человек в капюшоне зловеще улыбнулся и прошептал ей на ухо:

– Даже не думай, святоша. В следующий раз я сверну тебе шею, и это будет справедливо.

Когда монахиня пришла в себя, на горизонте забрезжил рассвет. С трудом соображая, что с ней, Агнесса поднялась на ноги. Всё тело гудело, и голову разрывала тупая боль. Она долго не могла вспомнить, как здесь оказалась. Еле передвигая ноги и потирая ушибленные места, монахиня скрылась в своей келье.

Ребекка спала сном младенца. Ей снился изумительный сон. Девушка увидела прекрасную поляну, залитую солнцем. Невдалеке виднелись очертания старинного города. Над ней склонилось красивое лицо молодой женщины с изумительными васильково-синими глазами. Они излучали безграничное тепло и любовь. С её губ сорвалось какое-то имя, и она мгновенно проснулась. Ребекка попыталась его вспомнить, но оно странным образом мгновенно исчезло вместе со сном. Она зажгла свечу. В келье стоял стойкий запах дорогих приятных духов. Девушка недоумённо огляделась и проверила дверь, но та была заперта. Всё указывало на то, что у неё побывал гость, но кто он, оставалось загадкой. Ребекка снова легла на жёсткую кровать и достала из подушки мешочек. В нём лежал старинный перстень с дивным изумрудом. Он переливался совершенными гранями, услаждая взор и что-то смутно напоминая. Девушка положила перстень себе под щёку и крепко заснула.

Рано утром её разбудили крики монахини, поднимающей воспитанниц. Встретившись с Соланж, девушка рассказала ей о ночном госте. Та недоумённо пожала плечами:

– Странно всё это. Такого в монастыре никогда не было. Это совсем не похоже на сестёр-монахинь, и духами они совсем не пользуются. Может, кто-то пошутил, хотя посторонних в монастыре нет. Интересно, кто он? Первый день, и сразу такие чудеса. Смотри, чтобы Агнесса не узнала, тогда пощады не жди. Что-то её сегодня не видно. Странно. Она всегда первая приходит.

Соланж оказалась права. Сестра Агнесса совсем разболелась и не вышла из своей кельи. День прошёл относительно спокойно. Часть времени воспитанницы провели в саду, где все с удовольствием занимались прополкой клумб. Ребекка, вдыхая аромат прекрасных цветов, увлечённо рассказывала девушкам одну из любимых книг. Все заворожённо слушали, забыв на время о мрачной действительности. На бледных лицах появился лёгкий румянец, и глаза загорелись огнём жизни. Ребекка разбудила в них забытые мечты и огромное желание жить и любить. Эти несчастные юные создания впервые за многие месяцы искренне радовались и смеялись. Все они попали сюда по воле рока и глупости своих родителей и с нетерпением ждали желанной свободы. Ребекка своим невероятным обаянием растопила их зачерствелые сердца и заставила поверить в прекрасное будущее. Девушки, словно птички, окружили новенькую, греясь в лучах душевного тепла и очарования. Чей-то пристальный взгляд заставил Ребекку невольно оглянуться. Девушка заметила за кустом высокую фигуру в капюшоне. Человек внимательно прислушивался к каждому её слову. Низкий капюшон наглухо закрывал таинственное лицо, не давая разглядеть его. Гребень на голове взволнованно запульсировал, словно пытался о чём-то сообщить. Ребекку как магнитом потянуло к этому человеку, и тёплое радостное чувство снова заставило затрепетать юное сердце. Голос Соланж вывел её из этого состояния:

– Ребекка! Что с тобой? Куда ты смотришь?

Девушка взволнованно показала подруге на куст, но там никого не было. Таинственный незнакомец исчез.

– Странно, но там только что стоял человек и следил за нами. У меня такое ощущение, словно он меня изучал. Не знаешь, кто это?

Соланж печально покачала головой:

– Наверное, мать-настоятельница кого-то приютила от чужих глаз. Опять какой-нибудь преступник или пройдоха. Здесь многие скрывают свои тайны. Если он так свободно разгуливает по монастырю, значит, очень хорошо заплатил, но какое нам дело до чужих тайн. Лучше держаться от них подальше, и от этих гостей тоже. Не обращай внимания. Новенькие всегда у всех на виду, лучше расскажи ещё что-нибудь. После твоих историй очень хочется жить.

Ребекка продолжила рассказ, отвлёкшись от незнакомца. Вечером, вернувшись в свою келью, она обнаружила на столике пакет с едой. В воздухе снова витал тот же запах духов. Таинственный гость словно знал её привычки и страшное отвращение к монастырской еде. Из пакета доносились зазывные ароматы, и для измученного желудка настал великолепный пир. Девушка снова поделилась неожиданным даром с больной Соланж.

Три дня прошли очень спокойно, но на четвёртый день вечером Ребекка столкнулась в коридоре с сестрой Агнессой. Монахиня многозначительно улыбнулась:

– Вот и наша спелая вишенка. Ты ещё не соскучилась по мне, девочка? А я вот пришла тебя навестить. Тебе никто не говорил, что у тебя необыкновенные глаза? Словно в омут затягивают. Ты не похожа на остальных. Что-то в тебе необычное, странное, даже внешне. Может, этот разрез глаз или этот блестящий золотистый волос, и фигурка такая ладненькая. Сразу видно, благородных кровей. Мужчины – скоты. Они никогда не могли оценить женщину по достоинству. Наверняка ты здесь оказалась из-за какого-нибудь повесы. Знаю я вас, бестолковых бабочек, так и летите в их объятия, как мотыльки на огонь. Вот и подпалила свои крылышки. Ишь глазёнки как блестят!

Сестра Агнесса восхищённо взяла девушку за подбородок и откровенно посмотрела ей в лицо, но Ребекка резко отвернулась, оттолкнув её руку. Девушке было неприятно и мерзко прикосновение монахини, тем более её грязные речи. Агнесса зло оскалилась:

– Ах ты дрянь! Я к ней по-хорошему, а она волчонком огрызается. Смотри, девочка, от меня так просто не избавишься, и не таких строптивых ломали. Для тебя ад только начинается. Берегись, недотрога, мы ещё поквитаемся.

Монахиня сверкнула в бешенстве злыми глазами и, недобро улыбнувшись, удалилась, оставив Ребекку в полной растерянности. Никто из них не заметил тёмной фигуры в капюшоне, скрывающейся за колонной. Человек внимательно слушал монахиню, и его глаза горели яростным огнём. Он также незаметно исчез вслед за Агнессой.

Девушка зашла в свою келью и быстрее закрыла замок. Она долго не могла прийти в себя, пытаясь понять, чего добивается от неё монахиня. Заметив на столике новое угощение, Ребекка грустно улыбнулась и отнесла половину еды подруге. Девушка рассказала ей о встрече с наставницей, и Соланж сразу побледнела и сильно закашлялась. На её платочке появилась кровь. Ребекка поспешила подать ей воды, и та, отпив несколько глотков, постепенно успокоилась. Девушка ласково обняла подругу и обеспокоенно спросила:

– Соланж, что с тобой? Ты так разволновалась, и эта кровь. Ты очень больна. Почему тебя не лечат?

– Пустяки, Ребекка. Уже всё прошло. В монастыре нет доктора, а монахиням всё равно, что с нами будет. Не волнуйся. Я справлюсь.

– Но так нельзя. Этот кашель убивает тебя. Наш доктор всегда давал какие-то микстуры. Надо что-то делать.

Соланж обречённо-горько улыбнулась заботливой подруге:

– Не надо ничего делать. Ты и так уже нажила здесь врагов, и дальше будет только хуже.

– Я не понимаю тебя, Соланж. Что ты от меня скрываешь?

– Ничего, Ребекка. Может, ещё всё обойдётся. У тебя появился тайный покровитель, и это прекрасно. Здесь все сёстры со странностями. Не обращай внимания. Всё когда-то кончается, как и сама жизнь. Надейся на своего ангела-хранителя. Если он приносит тебе еду, может, он сможет защитить тебя. По крайней мере, у тебя есть надежда. Теперь ступай, мне уже лучше. Не дай бог кто увидит, не миновать беды. Не забывай запирать дверь, а лучше подставь стул. Шум отпугнёт непрошеного гостя.

– Но и благодетеля тоже.

Девушки невесело рассмеялись и расстались. Ребекка снова заметила знакомую фигуру в капюшоне, но человек быстро скрылся за углом. Сидя в полумраке кельи, девушка горько размышляла о своей несчастной судьбе и странном поведении Агнессы и Соланж. Подруга явно что-то скрывала и уходила от ответа. Мысли невольно перешли на таинственного гостя. Её мучило жгучее любопытство и многие вопросы, но ответа на них не было.

На следующий день сестра Агнесса не давала ей покоя. Она придиралась к девушке по всякому пустяку. За непослушание монахиня оставила Ребекку без обеда и ужина и полдня продержала в церкви, заставив стоять на коленях и читать бесконечные молитвы. Девушка никогда не отличалась религиозным рвением и сейчас принимала всё как настоящую пытку. К концу дня колени слегка распухли и разболелись от долгого стояния, а голова гудела от библейских цитат и имён. В желудке тоскливо заныло от голода. Мир погрузился в сплошную тьму. Еле передвигая ноги, девушка добралась до своей кельи. С тяжёлым стоном она упала на кровать и зажгла свечу. Огонь осветил столик и богатое угощение на нём.

Ночью Ребекка долго ворочалась, ожидая ночного гостя, и, не выдержав, крепко заснула после безумно тяжёлого дня. Она уже не услышала мягкого шороха в замочной скважине, и огонёк свечи не потревожил её сон. Утром Ребекка снова ощутила знакомый аромат, и хрупкая надежда придала ей новые силы. С этого дня девушке пришлось вести постоянную борьбу с наставницей. Подруги сочувствовали ей и были так же бессильны, как и она. Агнесса всё больше лютовала, встречая упорное сопротивление хрупкой девушки. Монахиня старалась сломать гордую, упрямую воспитанницу и превратить в послушную рабыню. Ребекка так же яростно сопротивлялась, проявляя на удивление твёрдый характер и невероятное мужество и выносливость. Для неё наступили самые мрачные дни жизни в монастыре. Постоянное издевательство монахинь больно ударяло по человеческому достоинству. Их гадкие шутки и наглые сладострастные глаза преследовали Ребекку на протяжении всего дня. Частенько за своё упрямство она оставалась без пищи, но каждую ночь девушка находила на своём столике вкусную еду. Всем этим она делилась с Соланж. Девушки очень подружились и частенько тайком шушукались, предаваясь девичьим грёзам и представляя таинственного гостя. По ночам, не выдержав издевательств, Ребекка горько плакала, выплёскивая свою боль. Последняя надежда на брата Симона и его возвращение из далёкого Египта медленно угасала. Глухое отчаяние рвало несмышлёное сердце. Иногда она видела во сне всё то же лицо незнакомки, испытывая странное чувство и родство душ. Всё время за ней тенью следовал человек в капюшоне. Каждый раз, когда девушка видела знакомую фигуру, её гребень начинал странно пульсировать. Ребекке очень хотелось подойти к нему, но он всегда таинственно исчезал. Стоило только незнакомцу не появиться в течение дня, девушке почему-то становилось тоскливо и страшно, но она чувствовала и верила, что завеса тайны скоро откроется и всё изменится в её жизни.

Таинственный незнакомец

Граф Артур, как всегда, появился в таверне, где его уже ждал Даргус. Они не виделись уже две недели, и им было о чём поговорить. Доктор радостно обнял крестницу и лукаво улыбнулся:

– Я вижу, лорда Арчибальда накрепко привязали монастырские пастушки.

– Только одна, мой дорогой Даргус, и ты знаешь кто. Я сейчас ей очень нужен. Хрисанта в большой опасности. Эти хищницы морят её голодом и мучат наказаниями. Монастырские гиены пытаются сломать девушку и заполучить её тело.

Даргус огорчённо покачал головой:

– Бедная девочка. Сколько же мерзости на земле и даже в святых стенах. Но почему ты не заберёшь её оттуда? Чего ты ждёшь, Артур? В таком месте один день равен году. Может, это не Хрисанта? Или ты разочаровался в ней? —

Граф Артур радостно улыбнулся:

– Это Хрисанта, крёстный. Я точно знаю, и мой гребень просто сходит с ума, когда она рядом. В ней невозможно разочароваться, но мне нужно, чтобы в Хрисанте начала просыпаться память прошлого. Изменение сознания может произойти только в критической ситуации. Так заложено нашим происхождением, иначе она так и останется Ребеккой, но ты прав, Даргус, девушка достаточно настрадалась. Пора забирать её из монастыря. Я больше не могу видеть издевательств этих монстров в рясах. Послезавтра Шарль всё подготовит, и я вывезу Хрисанту из монастыря. Распорядись, чтобы в имении всё было готово к нашему приезду. Пусть Аннетт отведёт Ребекке самую лучшую комнату и украсит её.

– Непременно. Не волнуйся. Я сам за всем прослежу. Вези свою Хрисанту, а мы найдём, чем развлечь и пробудить её память.

– Ты хочешь, чтобы я ещё из-за тебя не спал ночами?

Даргус смешно замахал руками:

– Стар я уже для таких утех, да и соперничать с самим любимцем королевы Англии – полное безрассудство.

Они весело рассмеялись и ещё некоторое время обсуждали дела. В дверь тихо постучали, и в комнату вошёл хозяин трактира:

– Всё готово, милорд. Корзинка упакована.

– Чудесно, Келюс. Вы славно потрудились. Я сейчас заберу. Не забудьте положить сдобу и яблоки.

Хозяин невольно улыбнулся:

– Всё сделано как всегда. Не волнуйтесь, милорд. Моя жена постаралась для вас на славу.

– Передай ей мою благодарность.

Хозяин признательно поклонился и вышел. Граф Артур поспешно засобирался.

– Мне пора. Нельзя Ребекку оставлять надолго без присмотра, и еда готова. Монахини совсем заморили девочек своей баландой, а сами неплохо пируют. Ох и устрою я матери-настоятельнице экзекуцию за такое, да и этих несчастных жалко. Что бы они ни сделали, но так издеваться над несмышлёными девочками никому не позволено.

– Не горячись. Везде нужна холодная голова и хитрость, хотя кому я говорю.

– Ты прав, крёстный, этого нам не занимать. По-моему, я в этом очень неплохо преуспел.

Граф Артур весело рассмеялся и поспешно покинул Даргуса. Отпуская Шарля, он ненадолго задумался и неожиданно приказал ему:

– Жди меня к ночи с каретой. Что-то мне неспокойно. Возможно, она мне понадобится. Постарайся, чтобы тебя никто не видел. Я дам условный сигнал, как обычно.

– Слушаюсь, милорд. Я остановлюсь вон за теми деревьями.

– Хорошо. Там тебя не будет видно.

Успокоенный граф накинул капюшон и, взяв корзинку, открыл ключом дверь в монастырской стене.

В этот день в монастыре устроили банный день. На этот раз воспитанницы мылись вместе с монахинями в одно время. Когда Ребекка вошла в зал, на неё сразу уставилось несколько пар любопытных глаз. При своём небольшом росте девушка была сложена великолепно. Её упругое юное тело отливало белизной и бархатистостью. Высокая грациозная грудь могла усладить взор любого настоящего ценителя красоты. Девушка напоминала прелестный цветок, обольстительный и нежный. Чувствуя себя в центре всеобщего внимания, она отыскала глазами подругу и присоединилась к ней. За Ребеккой неотступно следовали чьи-то глаза. Девушка проследила за этим взглядом и увидела глаза сестры Агнессы. Монахиня пожирала её тело и не скрывала своего желания. Она откровенно рассматривала воспитанницу, и на её губах играла сладострастная улыбка. Ребекке стало не по себе. Она отвернулась и стала мыться. Кто-то бесшумно подошёл сзади.

– Потри мне спинку, красавица, руки не отвалятся.

Перед девушкой стояла, нагло улыбаясь, сестра Агнесса. В купальне раздались ядовитые смешки. Ребекка хотела вспылить, но Соланж умоляюще посмотрела ей в глаза, и девушка, с трудом сдерживая эмоции, взяла мочалку и провела по ненавистной спине. Агнесса всегда казалась ей пожилой женщиной, но здесь, в купальне, она впервые разглядела её. На вид монахине было лет тридцать пять. Это было тело крепкой и сильной женщины. Она жмурилась от удовольствия, когда нежная рука девушки касалась её тела. Ребекка не могла понять, что означают эти смешки и взгляды и почему стыдливо и печально отворачиваются подруги и Соланж. Ей надоело водить по спине мочалкой, и девушка решительно отвернулась.

– Ты тоже хочешь, чтобы я потёрла твою розовую спинку? Я сделаю это с большим удовольствием.

Не успела Ребекка открыть рот, как монахиня облапила её и наслаждением стала водить мочалкой. Все замерли, наблюдая за этой сценой. Ненароком или специально рука Агнессы коснулась груди девушки, и Ребекка, не выдержав, резко оттолкнула монахиню от себя. От неожиданности и сильного толчка Агнесса полетела в сторону и с грохотом упала, ударившись о стол. Все затихли, испуганно поглядывая на девушку. У Соланж выступили слёзы на глазах, и она зашлась в сильном кашле. Это отвлекло Ребекку от Агнессы. Девушка попыталась помочь подруге, но монахиня грубо схватила её за плечо и зло прошептала:

– Теперь ты мне заплатишь за всё, недотрога. Ты ещё горько пожалеешь, что появилась на свет. Жди меня сегодня в гости. Твоя одинокая жизнь закончилась. Запомни.

Она злорадно захохотала и отошла. Ребекка почувствовала, как у неё всё оборвалось внутри, и ей впервые по-настоящему стало страшно. Девушка быстро сполоснулась и, поддерживая ослабевшую подругу, вывела её из купальни. Она помогла Соланж добраться до кельи и уложила на кровать. Соланж кашляла не переставая, пока обессиленная рука не уронила платок. Он был весь в крови. Девушка начала задыхаться. Ребекка испуганно подала ей воду и засобиралась.

– Так нельзя, Соланж. Тебе совсем плохо. Я пойду к матушке-настоятельнице и попрошу вызвать лекаря.

Подруга схватила её за руку:

– Никуда не ходи, Ребекка, и никому не говори. Я даже рада, что всё скоро закончится. Я устала от этой жизни и больше ничего не хочу. Мои дни сочтены. Я знаю, ты хочешь знать правду. Я боялась признаться в этом раньше. Дружба с тобой была единственной радостью для меня за многие месяцы. Ты украсила мои последние дни жизни и дала успокоение. Теперь мне совсем не страшно умирать. Спасибо, Ребекка. Ты удивительный человек, и я желаю тебе счастья за нас двоих. Я расскажу тебе всё, пока в силах это сделать. Мне всё труднее дышать. Смерть подошла совсем близко. Ты должна знать, что происходит в монастыре.

С трудом глотая воздух, Соланж впервые за два года открыла душу другому человеку. Она чувствовала приближение смерти и торопилась поведать подруге печальную историю своей короткой жизни. Ребекка не прерывала, внимательно слушая каждое слово.

– Два года назад порог этого монастыря переступила такая же наивная девочка, как и ты. Мне было всего шестнадцать лет, я была чиста и невинна, и мой единственный грех заключался в том, что меня возненавидела новая жена моего отца. Она просто сживала меня со света, обвиняя во всех смертных грехах. Изабель оклеветала меня перед отцом, предоставив ему поддельные письма, уличающие меня в связи с любовником. Я плакала, клялась, что я ни в чём не виновна и эти письма не мои. Отец всегда любил меня, но страсть к молодой лицемерке затмила его разум, и он, поверив ей отправил меня сюда на исправление. О! Если бы я только знала, что это за место, то не задумываясь бросилась с обрыва, чтобы не пережить такой позор и надругательство. Моей наставницей тоже назначили сестру Агнесу. Я была молода, свежа, недурна собой, и это сразу бросилась в глаза монахиням. Здесь, в монастыре, процветает то, о чём не говорят. Тогда я вообще не знала, что подобное существует. Я сразу заметила, как по-особенному на меня смотрит сестра Агнесса. Дальше – больше. Она не давала мне прохода, то подкупая на ласки, то бросая в карцер. Всё кончилось тем, что однажды ночью в мою келью ворвались несколько монахинь, и меня буквально изнасиловали чем могли. Всем верховодила Агнесса. Я до сих пор ощущаю похотливые руки на своём теле, грязные пошлые слова и мерзкие слюнявые губы этих святош в рясах. Я не первая и не последняя, с кем они проделали подобную мерзость. Только больные и уродливые могут рассчитывать на относительно спокойную жизнь. Здесь почти все через это прошли. Я тоже сломалась. Лучше одна, чем стая голодных женщин. Не видя мужчин, монахини просто сатанеют от страсти, сжигающей их естество. Тогда они это проделывают друг с другом или с беззащитными воспитанницами. Мне повезло больше, чем остальным. Я заболела и больше не нужна никому. Они все боятся заразы как огня. Только душа горит с тех пор, и тело словно в грязи изваляли, ничем не отмоешь.

Ребекка сидела с растерянными глазами, не веря своим ушам.

– Соланж! Это невозможно! Это просто абсурд. Тебя изнасиловали женщины, но они же монахини! Они же дали обет Богу. Как же так? Почему мать-настоятельница за вас не заступилась? Ей, наверное, ничего не известно.

– Ещё как известно, но она на всё закрывает глаза, предоставив своим сёстрам полную свободу. Здесь, Ребекка, всё возможно. Люди теряют человеческое обличие и превращаются в животных. Эти сёстры в рясах хуже самого сатаны. Они давно забыли заповеди Господа, предаваясь сладострастию тела. За их рясами скрывается сущность демона. Берегись, Ребекка. Ты следующая. Твой час настал. Сестра Агнесса хочет сделать тебя своей новой фавориткой. Я не знаю, чем тебе помочь. Надейся только на чудо и тайного покровителя. Может, тебе повезёт больше, чем мне. Будь осторожнее и никого не впускай. Это изменит всю твою жизнь и искалечит душу. Вот, возьми. Мне его оставила одна воспитанница, но я не смогла им воспользоваться. Может, тебе пригодится.

В руке Соланж сверкнул кинжал. Ребекка удивлённо посмотрела на подругу:

– Зачем тебе оружие?

– Теперь уже ни к чему. Смерть стоит совсем рядом, а тебе может понадобиться. Возможно, однажды он спасёт тебе жизнь и честь. Помни, Ребекка, ты следующая на пути Агнессы, и она не остановится, пока не добьётся своего. Не дай сломать себя.

Девушка сильно закашлялась, и из её горла хлынула кровь. Она пыталась ещё что-то сказать, но смерть закрыла ей уста, и рука безжизненно упала на кровать. Душа мученицы обрела долгожданный покой и покинула стены ужасного места. Ребекка почувствовала себя страшно одинокой и загнанной в угол. Она громко зарыдала, упав подруге на грудь. Услышав чьи-то тихие шаги, девушка быстро спрятала кинжал под платье. В келью вошли две монахини. Увидев умершую воспитанницу, они поспешно забормотали молитвы и испуганно перекрестились. Ребекка незаметно выскользнула из кельи.

Придя к себе, она бросилась на кровать и в исступлении стала бить кулаками по тощей подушке. Как же она ненавидела в этот момент этих притворных святош в рясах, погубивших прекрасную девушку! Её сознание и душа перевернулись от страшной правды. Ребекка долго не могла прийти в себя. Прозвучал колокол на обеденную трапезу, но девушка не могла никого видеть и, когда все ушли, незаметно пробралась в сад. Она присела на любимую скамейку Соланж. Ребекка смотрела на увядающие цветы и сравнивала их с печальной судьбой подруги. Она глубоко погрузилась в свои мысли и, почувствовав знакомый импульс в гребне, оглянулась. Девушка увидела знакомую фигуру в капюшоне. Человек стоял в стороне и наблюдал за ней. Ребекка хотела подняться и подойти к нему, но человек жестом руки предупреждающе остановил её и быстро скрылся. Девушка печально посмотрела ему вслед. Даже таинственный ночной гость не хотел с ней общаться, и это лишило её последней надежды и сил.

Вечером Ребекка не могла долго заснуть. Весь день её никто не искал и не трогал, и это было очень странно. Она подошла к маленькому окну. Небо было сумрачным и тяжёлым. Где-то тоскливо завыла собака. Страх незаметно подкрадывался со всех сторон. Девушка ещё раз проверила двери и положила под подушку кинжал. Огарок свечи медленно догорал, погружая келью в темноту. Ребекка ещё не спала, когда дверь неожиданно распахнулась и в келью заскочили несколько монахинь. Они словно стервятники набросились на девушку. В темноте Ребекке было трудно различить их лица. Кто-то крепко зажал ей рот ладонью, не давая кричать. Несколько пар рук жёстко держали её, прижав к кровати. Девушка почувствовала, как с неё пытаются сорвать одежду. Она забилась из последних сил. Над её ухом раздался знакомый голос:

– Я же предупреждала тебя, недотрога. Думаю, подружка перед смертью тебе всё рассказала. Тем лучше. Пришло и твоё время. Ох и повеселимся мы сейчас. Доберусь я до твоей нежной кожи. Давно у меня не было такой сладкой подружки. Не советую сопротивляться, тебе же будет хуже. Не зли меня, кроха. Давай поиграем по-хорошему. Женщины умеют любить не хуже мужчин. Сейчас ты в этом убедишься сама.

Её губы коснулись лица Ребекки. Девушку всю передёрнуло от отвращения. Грубые жадные руки заскользили по телу. От отчаяния она вцепилась зубами в ладонь. Монахиня, взвыв от боли, с остервенением ударила девушку по лицу, разбив ей губы. Кровь потекла по подбородку, стекая на грудь.

– Ах ты дрянь! Ещё кусаться вздумала. Надеешься на чудо, но чуда не будет. Теперь ты узнаешь, что такое быть подстилкой для всех. И ты мне ещё не сказала, почему у тебя здесь пахнет духами и едой!

– Сейчас узнаешь.

В комнате неожиданно прозвучал спокойный бархатный голос. Все на секунду оторопели. Девушка невольно вздрогнула от радости, почувствовав знакомый импульс в гребне. В келье началось что-то невероятное. Монахини одна за одной с грохотом вылетали в коридор, выброшенные сильной рукой, и, ничего не понимая, больно ударялись о стену, не в силах подняться. Почувствовав свободу, Ребекка машинально выхватила кинжал и с остервенением всадила его в ненавистное тело Агнессы. Монахиня, не проронив ни звука, медленно упала навзничь. Человек в капюшоне схватил девушку за руку и потащил за собой, но Ребекка неожиданно вырвалась и бросилась к подушке. Достав перстень, она радостно воскликнула и подскочила к ожидающему её спасителю.

Девушка бежала, не выпуская руки незнакомца. Она сразу ощутила знакомое тепло ладони и стойкий запах приятных духов. Они добежали до потайной двери и вышли за стены монастыря. За деревьями их уже ждал экипаж. Спаситель быстро посадил Ребекку в карету и, закрыв дверцу, громко крикнул:

– Гони, Шарль!

Слуга свистнул кнутом, и лошади рванули с места, увозя девушку в неизвестном направлении со странным незнакомцем. В этот момент она не испытывала страха. Впервые за многие дни Ребекка почувствовала себя спокойно и уверенно. В карете было темно, и девушка не видела лица спасителя. Её лихорадило от холода и нервного шока. Незнакомец накинул на неё свой плащ, прикрыв разорванное платье, и слегка прижал к себе, согревая теплом своего тела. Не выдержав напряжения, Ребекка громко зарыдала:

– Господи! Я убила её! На моих руках кровь. Я преступница. Всё кончено. Теперь меня ждёт эшафот. Зачем вы спасли меня? Я не стою этого. Я убийца. Мне нет прощения. Лучше бы я убила себя там.

Незнакомец молчал, давая ей возможность освободиться от душевной боли. Он обнял девушку за плечи, ласково гладя по золотистым прядям. Ребекка постепенно затихла и, согревшись, виновато извинилась:

– Простите. Я стала такой плаксой. Я даже не представилась. Меня зовут Ребекка ля Моль.

Человек глубоко вздохнул, и его мягкий бархатный голос заставил радостно забиться маленькое сердечко девушки:

– Я знаю, как тебя зовут. Иногда поплакать очень полезно. Не стыдись этого. Слёзы облегчают душу от страданий. Всё хорошо, Ребекка. Я смогу тебя защитить. Возможно, монахиня жива. Позже я выясню её судьбу. Меня можешь звать просто Рена.

– Рена! – Ребекка едва не подскочила от удивления. – Вы женщина? Не может быть!

Незнакомец весело рассмеялся:

– Я умею удивлять. Прости, что разочаровала тебя, но, к сожалению, я не сказочный принц.

Девушка совсем растерялась и жутко смутилась:

– Простите, Рена. Я не хотела вас обидеть. Просто это очень неожиданно. Мне неважно, женщина вы или мужчина. Вы спасли меня, и я вам безмерно благодарна, но почему вы мне помогли?

– Об этом я расскажу тебе позже. Сейчас успокойся и поспи. Выпей немного эликсира. Всё плохое уже позади, и с тобой больше ничего не случится. Закрой глаза и забудь о монастыре, а завтра мы обо всём с тобой поговорим.

Ребекка послушно выпила какой-то напиток, и он приятным теплом растёкся по всему телу. На душе сразу стало спокойно и хорошо.

– Рена. Кто вы? Мне почему-то очень знаком ваш голос. Я где-то уже его слышала. Мне кажется, что мы с вами когда-то встречались и хорошо знаем друг друга. Жаль, я не вижу в темноте ваше лицо, может, тогда я узнала бы вас.

– Всё может быть, а теперь спать.

– Можно только один вопрос?

Женщина весело рассмеялась:

– Если только один, второй ты вряд ли успеешь задать.

Ребекка, решившись, смущённо спросила:

– Это вы приносили мне еду?

– Я. От монастырской еды даже куры сдохнут. Я не могла позволить тебе ходить голодной и худой. Я просто немного тебе помогла.

Девушка облегчённо вздохнула и ещё теснее прижалась к горячему плечу.

– Спасибо. Я сразу почувствовала, что это были вы. Всё-таки вы сказочная принцесса Рена и…

Не договорив, она тут же провалилась в глубокий сон. Её голова медленно сползла на руки графа Артура.

– Спи, родная. Теперь тебя никто не обидит. Я сделаю всё, чтобы ты стала счастливой, Хрисанта.

Лошади быстро несли карету по ухабистой дороге, но Ребекка ничего не чувствовала. Она крепко спала в надёжных руках и видела прекрасный сон. Карета лихо подкатила к подъезду огромного дома. Из дверей навстречу выбежали заспанные слуги. Они поспешно открыли дверцу кареты. Граф Артур осторожно вынес девушку и обратился к слуге:

– Комната для нашей гостьи готова?

– Да, милорд. Всё как вы приказали.

– Хорошо. Можете отдыхать.

Граф легко, как пёрышко, понёс девушку в дом. Он поднялся по лестнице и, зайдя в уютную спальню, уложил Ребекку на кровать, заботливо накрыв одеялом. Он строго посмотрел на самых преданных друзей-помощников:

– Шарль, Рауль. Вы отвечаете за неё головой. Будьте начеку. Держите оружие при себе. Ни одна душа не должна знать, кто живёт в моём поместье. Предупредите Даргуса, что я жду его через полчаса в библиотеке.

– Слушаюсь, милорд.

Все вышли. Граф снова посмотрел на спящую девушку и, нежно поцеловав её в висок, поспешно вышел.

В библиотеке было тихо, и только в камине потрескивали сухие дрова, неся живительное тепло. Граф Артур любил смотреть на огнь и, несмотря на тёплый день, слегка подрагивал от излишнего волнения. Он с удовольствием присел у камина. Граф, как всегда, был в строгом чёрном мужском костюме. Он очень шёл к его чёрным блестящим волосам и придавал внешности мужественность и утончённость. Шрам ещё больше подчёркивал это сходство. В то же время в лице графа было столько красоты и очарования, что могло разбить немало сердец, и не только в Англии. Его глаза блестели от возбуждения, лёгкая улыбка блуждала по губам, открывая белизну мраморных зубов. Он находился в том возрасте, когда природа завершила последние мазки своего великого полотна и услаждала взор своим совершенством. Граф беспокойно ходил по библиотеке, не находя себе места. Наконец появился заспанный крёстный, и англичанин радостно обнял старика. Тот притворно заворчал на него:

– Неужели это не могло подождать до утра? Как же ты нетерпелив, Артур, и совсем не почитаешь мою старость.

– Не сердись, Даргус. Прости, что потревожил твой сон. Эмоции переполняют меня, и я должен с кем-то ими поделиться. У меня всё получилось. Я так счастлив. Она здесь! Спасибо, крёстный. Ты вернул меня к жизни, и мне есть теперь ради кого жить.

Даргус тепло улыбнулся и покачал головой:

– Хоть ты и прервал мой сладкий сон, но это стоило того. Я очень рад за тебя, Артур. Значит, она здесь? Невероятно! Ты слишком долго ждал эту встречу и заслужил быть счастливым. Ты собираешься ей всё рассказать?

– Не сейчас. Ребекка – совсем девочка, и ей сложно будет многое понять, особенно после такого потрясения. Я постараюсь ей помочь вспомнить наше прошлое. Но сначала я должен совершить возмездие, а потом можно подумать и о будущем. Я долгие годы жил с этой болью, и только надежда на встречу с Хрисантой дарила мне надежду. Мне не верится, что она сейчас рядом. Ущипни меня, крёстный, чтобы я поверил в реальность происходящего.

Доктор улыбнулся и погрозил крестнику пальцем.

– Ты и так абсолютно уверен. Сейчас твой гребень наверняка сходит с ума. Можно я посмотрю, ради кого столько шума?

Граф возбуждённо подхватил Даргуса под руку:

– Конечно, крёстный. Пойдём. Я покажу тебе своё сокровище. Хотя у неё новое имя и новая семья, но она всё та же дочь Ареса. Те же привычки, тот же голосок, та же пламенная душа, как будто и не было этого забвения длиною в две тысячи лет. Её гребень постоянно посылает мне импульсы, и я всегда чувствую её на расстоянии. Всё-таки я истинная дочь своего отца Зевса, великого звёздного странника Кармага. Буря страстей у меня в крови.

– В этом я не сомневаюсь и не спорю. Хрисанта, должно быть, тоже неординарная личность, если смогла укротить дикого льва.

Даргус лукаво улыбнулся и обнял крестника. Они осторожно вошли в комнату, и граф потихоньку откинув полог, осветил лицо девушки. Доктор внимательно всмотрелся в прелестное лицо, откровенно любуясь им.

– Ты прав, Артур. Она прекрасна. Дивный и хрупкий цветок. Маленькая, нежная, словно тростинка. Абсолютная твоя противоположность, хотя я, как врач, вижу характерные черты вашего необычного происхождения.

Граф тихо засмеялся:

– Этого даже природа изменить не может, но если бы вы знали, какой характер в этом хрупком цветке. Скоро вы, крёстный, сами в этом убедитесь. Её маленькая ручка обладает огромной силой и может укротить не только льва.

Ребекка беспокойно зашевелилась, и граф сразу опустил полог.

– Отойдём, крёстный. Пусть спит. У неё сегодня был страшный день. Пойдём в библиотеку, я тебе всё расскажу. Я едва успела её спасти, хорошо, у нас такая тесная родовая связь. Ты оказался прав. Мне нужно было раньше забрать девочку из этого ада.

Едва они отошли, как что-то упало с лёгким стуком на пол. Граф осветил предмет и поднял необычный старинный перстень. Он радостно поцеловал его, озадачив старого грека.

– Посмотри, Даргус. Это перстень моего отца Зевса. Он подарил его Хрисанте на обряде. Сегодня ночь чудес. Как же он оказался у Ребекки в этом времени? Так вот за чем она так поспешно вернулась в келью! Это непостижимо, друг мой! Отец всё предусмотрел, и даже это, недаром греки дали ему такое грозное имя – Зевс. Теперь у нас всё получится. Мы всё начнём сначала и никому больше не позволим разрушить наше счастье.

Граф отодвинул полог и положил перстень на подушку.

В библиотеке Артур всё рассказал Даргусу, и тот горько покачал головой.

– Бедная девочка. Сколько же унижений ей пришлось перенести, и всё из-за глупого решения отца. Как он мог такое допустить?

– Кажется, кто-то очень постарался вбить ему эту идею в голову, хорошо, Жан вовремя предупредил, и я успел. Ничего, я разберусь во всём, и с монастырём тоже. Хватит этим гиенам в рясе питаться юными телами. Я завтра же выезжаю. У меня есть отличная идея, и мне не терпится её осуществить, но сначала я должен встретиться с Ребеккой, а это труднее всего. Этот шрам может вызвать у неё жалость или отвращение.

Доктор ласково погладил руку Артура и улыбнулся:

– С тобой не согласятся все дамы королевского двора Англии. Они просто без ума от мужественного графа Арчибальда и безумно влюблены в этот шрам. Думаю, твою Хрисанту он тоже не испугает. Ипполита была ужасной и без шрама, и она от неё не отказалась. Ничего не бойся. Всё будет хорошо.

Граф облегчённо вздохнул и обнял старика.

– Ты прав, крёстный. Ты единственный, кто знает обо мне правду. Теперь ты мне вместо отца. Иди спать, Даргус. Я совсем измучила тебя разговорами. Пойду тоже отдохну.

Граф Артур упал на кровать после многодневного напряжения и усталости, чтобы дать отдохнуть своему крепкому телу, но сон окончательно покинул возбуждённый мозг. Он торопил желанную встречу и боялся её. Граф подошёл к зеркалу и посмотрел на шрам. За эти годы он привык уже к нему, но сейчас сердце тоскливо сжалось от непредсказуемости будущего. Англичанин тяжело вздохнул и грустно улыбнулся:

– Понравится ли тебе моё лицо, родная, или оттолкнёт навсегда? Впервые мне страшно показывать его тебе. Скоро утро. Что оно принесёт мне в твоих глазах, Хрисанта?

Граф отвернулся от зеркала и снова лёг на кровать, зарывшись в подушку. Его гребень болезненно пульсировал, реагируя на переживание. Словно издалека в его сознание прозвучал тихий шёпот:

– Не грусти, Ипполита. Я с тобой, и мы никогда не расстанемся. Я всегда буду рядом, какой бы ты ни была, со шрамом или без, здоровой или больной, сильной или слабой. Ты никуда от меня не денешься, красавчик. Я никому тебя не отдам, и не надейся, дочь Кармага.

Ей показалось, что она слышит искристый смех Хрисанты и что мягкие чувственные губы нежно коснулись шрама, наполняя душу радужным светом.

Солнце залило своими тёплыми лучами уютную спальню и коснулось тяжёлого парчового полога, пытаясь украдкой заглянуть за него. Чья-то грациозная рука отодвинула край и положила на подушку красную розу. Ребекка крепко спала, свернувшись в комочек и подложив, словно ребёнок, ладошку под розовую щёчку. По её лицу блуждала мягкая улыбка, и губы слегка шевелились, что-то шепча. Девушка проснулась от собственного крика:

– Ипполита! Ипполита!

Ребекка растерянно огляделась, с трудом осознавая действительность. Она отодвинула бархатный полог, вышитый золотыми голубями на изумрудном фоне, и удивлённо оглядела комнату. Во всём чувствовалась гармония и изящный вкус. Кто-то с особой заботой собрал здесь любимые вещи Ребекки, и сама комната представляла собой маленький шедевр. Стены уютной спальни были обиты лёгким китайским шёлком с яркими нетускнеющими цветами. Они словно дышали ещё ароматом и солнечным светом. Изящная мебель из резного дерева отражала искусство настоящего мастера. Ноги утопали по щиколотку в пушистых персидских коврах. Повсюду стояли огромные византийские вазы с букетами свежих цветов. Девушка зачарованно смотрела на дивное великолепие, не в силах отвести глаз. Машинально она коснулась пальца и испуганно вздрогнула, вспомнив о перстне. Ребекка бросилась к кровати. На подушке лежала красная роза, а рядом её перстень. Облегчённо вздохнув, девушка радостно улыбнулась:

– Это Рена! Она удивительная женщина и очень внимательная. Скорее бы её увидеть. Так хочется узнать, кто мой ангел-хранитель.

Только сейчас Ребекка увидела на себе порванное платье в пятнах крови. Губы заметно распухли и неприятно болели при движении. Память мгновенно вернула девушку к ночному происшествию. Сердце тоскливо сжалось. Она со страхом посмотрела на свои руки и в ужасе и смятении стала отчаянно тереть их о платье.

В дверь тихо постучали, и, получив разрешение, в комнату вошла молодая служанка. Она поклонилась и весело защебетала:

– Доброе утро, мадемуазель. Я ваша новая служанка Аннетт. Купальня уже готова. Новое платье сейчас принесут. После моциона граф Арчибальд будет ждать вас в библиотеке. Я вас туда провожу.

Ребекка удивлённо посмотрела на Аннетт и растерянно спросила:

– Я не знаю никакого графа Арчибальда. Я хотела бы встретиться с Реной. Кто она, Аннетт, и где я?

Служанка недоумённо пожала плечами и грустно улыбнулась:

– Простите, мадемуазель, но здесь нет никакой Рены и никогда не было. Вас ночью привёз милорд. Я сама видела из окна, как он нёс вас на руках. Больше никакой женщины с ним не было. Вы, наверное, неправильно поняли и ослышались. Вы хорошо себя чувствуете? Может, позвать доктора?

Аннетт жалостливо посмотрела на истерзанную девушку, словно на больного ребёнка, и поспешила успокоить её:

– Не переживайте так, мадемуазель. Здесь очень хорошо. Вам понравится. Милорд – прекрасный человек, хоть и очень замкнут. У него доброе сердце, и мы все ему многим обязаны. К тому же милорд очень красив. Многие женщины сохнут по нему, а он никого не замечает. Жаль, что у него такое недоступное сердце.

Служанка невольно вздохнула, предаваясь девичьим грёзам и притягательному образу молодого англичанина. Ребекка, слушая служанку, заметно побледнела и упала духом. Она находилась в полном отчаянии и не знала, что ей теперь делать дальше. Чудесная незнакомка Рена таинственно исчезла, оставив её в доме какого-то графа. Девушка уже пожалела, что не ударила тем кинжалом себя. На её лице отразилось страдание и отчаяние. Аннетт сразу поняла, что наговорила лишнего и совсем напугала гостью.

– Простите глупую служанку. Я наговорила лишнего, но если бы вы только видели вчера милорда. Он весь светился от радости. Мы ещё никогда не видели их сиятельство таким нежным и заботливым. Вы спали у него на руках, как ангел. Милорда сегодня просто не узнать. Он весь сияет от счастья.

Ребекка слегка покраснела и смущённо улыбнулась:

– Ты выдумщица и фантазёрка, Аннетт. Я ни разу не видела графа и надеюсь, что он порядочный дворянин и помнит правила чести. Ты меня немного успокоила. Не будем падать духом, может, всё ещё обойдётся.

– Конечно, мадемуазель. Вот увидите, граф вам очень понравится. Теперь пойдёмте, а то вода остынет.

– Я уже иду.

Полагаясь на волю судьбы и её непредсказуемость, девушка тряхнула золотистыми локонами и, крепко сжав кулачки, смело шагнула навстречу новой судьбе. Они прошли по коридору. Нигде не было ни души. Через несколько минут она уже сидела в огромной купальне, смывая с себя остатки чужой и своей крови. Ребекка тёрла себя мочалкой, как будто пыталась содрать остатки прикосновений чужих губ и рук. Она со страхом ждала встречи с таинственным графом. Надев новое платье, девушка поспешила в библиотеку.

В это время граф Артур отдавал последние распоряжения Шарлю:

– Возьми вещи девушки и спрячь. После завтрака подашь лошадей.

Шарль молча поклонился и ушёл. Граф задумчиво посмотрел в окно. Он так и не смог заснуть ни на минуту. В дверь робко постучали, и он, слегка вздрогнув, ответил:

– Войдите.

Бархатный голос дрогнул и сорвался. В библиотеку нерешительно вошла Ребекка.

– Простите, милорд, но я…

Девушка, словно статуя, застыла на месте. У окна, не поворачивая головы, стояла вчерашняя незнакомка в строгом мужском костюме. Ребекка сразу узнала знакомый профиль и голос, и гребень словно сошёл с ума от радости. Её сердечко гулко забилось в непонятном волнении.

– Рена! Это вы! Господи! Как же я рада вас видеть. Служанка Аннетт сказала, что не знает вас. Я так испугалась. Думала, что уже от всего схожу с ума. А где граф? Он должен ждать меня здесь. Вы не можете мне объяснить, что всё это значит?

Граф рассмеялся мягким бархатным голосом, снимая напряжение, и ласково успокоил девушку:

– Это я тебя жду. Не удивляйся, но для всех я уже много лет граф Артур Арчибальд, английский лорд. Только три человека знают, кто я на самом деле, а теперь и ты. Пока это будет наша маленькая тайна. Когда-нибудь я поведаю её тебе, но не сейчас. Ты и так в последнее время перенесла много потрясений. Надеюсь, ты умеешь хранить чужие секреты?

– Лучше я умру, чем выдам тебя.

– Я знала, что ты так скажешь. Присаживайся, Ребекка. Нам есть о чём с тобой поговорить. Теперь это и твой дом тоже, и ты в нём полноправная хозяйка.

Девушка присела в кресло и весело пошутила:

– Теперь понятно, почему у графа Артура холодное сердце и он не смотрит в сторону женщин. В таком случае моей репутации и чести ничего не угрожает.

– Ох уж эта Аннетт. Уже успела доложить. Постараюсь не разочаровать свою гостью и обещаю никаких посягательств на вашу честь.

Они весело рассмеялись над нелепостью ситуации. Граф Артур всё так же стоял у окна, не выходя из тени. Ребекка с любопытством поглядела на него. Что-то очень знакомое и волнующее было во всём его облике и движениях. Даже мужской костюм подчёркивал мужественность и силу грациозной, крепкой фигуры и казался естественным. Девушка почувствовала знакомый импульс в гребне, и ей неудержимо захотелось увидеть лицо спасительницы. Набравшись смелости, она нетерпеливо попросила:

– Рена! Я хочу тебя поблагодарить, но в спину это не говорят.

– Ты хочешь увидеть моё лицо? Тебе не страшно? Вдруг я жуткая уродина?

Ребекка подскочила от возмущения и взволнованно прошептала:

– Я теперь ничего не боюсь. Мне неважно, красавица ты или нет. Ближе тебя и дороже у меня никого не осталось. Я буду тебе сестрой, подругой, служанкой – кем захочешь, и какое бы ни было твоё лицо, в нём заключена добрая душа. Я чувствую это сердцем. Посмотри на меня, не бойся.

Девушка подошла совсем близко, и Рена невольно повернулась к ней. Рука медленно поползла вниз, открывая ненавистный шрам. Увидев её лицо, Ребекка остолбенела. Она широко открыла глаза и не могла произнести ни слова. Её очаровательное лицо покрылось румянцем, и из глаз брызнуло явное смятение, словно она увидела далёкий призрак. Невольно девушка воскликнула:

– Это ты! Не может быть! Я, кажется, действительно схожу с ума. Эти васильково-синие глаза – я видела их сотню раз во сне. И этот бархатный голос… Что-то очень важное и дорогое связано у меня с тобою. Кто ты, Рена? Почему я ничего не помню?

Ребекка пристально вгляделась в её лицо и только теперь заметила длинный шрам на правой стороне щеки. Рена стояла, замерев в ожидании своего приговора. Девушка робко протянула руку и нежно коснулась дрожащими пальцами его поверхности.

– Ты всё равно красивее всех. Даже шрам не портит твоё лицо. Я знала и верила, что встречу тебя, и ты лучший человек на земле, но какой негодяй сделал такую ужасную подлость?

Рена взяла её маленькие ручки в свои горячие ладони и радостно улыбнулась:

– Спасибо. Я так боялась этой минуты. Ты не разочаровала меня и не подвела. У тебя очень доброе и чистое сердце. Придёт время, и ты всё вспомнишь и поймёшь. Пока я ничего не могу тебе рассказать. Ты ещё к этому не готова. Однажды я открою тебе все свои секреты. Обещаю.

Она нежно привлекла девушку к себе, и та доверчиво прижалась к её груди, вдыхая аромат знакомых духов. Ребекка не задумывалась, хорошо это или нет, прилично или бесстыдно. Ей было просто удивительно спокойно и тепло в объятиях странного графа, как ни с кем другим. Что-то большее, чем эта встреча, соединяло их сердца. Они долго стояли, обнявшись, ничего не говоря.

Тихий стук в дверь вывел их из оцепенения. Слуга пригласил господ на трапезу. Девушки спустились в гостиную. Роскошный стол ломился от изобилия еды. Граф Артур галантно усадил девушку за стол.

– Я, честно говоря, изрядно проголодался в монастыре. Думаю, и тебе, Ребекка, не мешает хорошо поесть, а то от щёчек скоро ничего не останется. Попробуй эти кушанья, надеюсь, они тебе понравятся.

Девушка потянула нежным носиком дразнящие ароматы и почувствовала тоскливое сжатие желудка.

– Ты умеешь убеждать. Я действительно очень голодна и люблю поесть. Спасибо за заботу. Давно мне никто не устраивал праздник. Ты чудо. Я счастлива, что встретила тебя, Рена.

– Граф Артур. Только Артур. Привыкай. Так ты не собьёшься и не поставишь себя в неловкое положение и меня тоже. Я привыкла за многие годы к этому имени и этому образу. Нам нельзя допускать ошибок и вызывать сомнения. С этого момента я буду обращаться с тобой только как мужчина. Любая ошибка может стоить жизни нам обеим.

– Прости. Я не подумала. Хорошо, ваше сиятельство граф Артур Арчибальд.

Рена весело рассмеялась:

– Для тебя никаких сиятельств. Просто Артур. Я буду за тобой ухаживать, если ты не против.

– Что ты, Артур. Я совсем не против и буду только рада такому галантному кавалеру.

Девушка благодарно пожала руку необычному поклоннику, не сводя с него своих блестящих глаз. Опомнившись, она стыдливо опустила голову, но уже через минуту весело защебетала, развлекая графа Артура своей непосредственностью. В гостиную вошёл запоздавший доктор. Он учтиво поклонился и, посмотрев на гостью добрыми глазами, сел напротив Ребекки. Граф с удовольствием представил их друг другу:

– Дорогой крёстный, познакомься с нашей таинственной гостьей. Эта очаровательная златовласка – юная маркиза Ребекка ля Моль, а это, Ребекка, Даргус, мой советник, друг, великий лекарь и лучший человек на свете. Самый надёжный и преданный. Я его крестник.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.