Олег Никитин, Александр Сивинских
Боевой устав гнома

Пролог

Стояла теплая спокойная ночь Подтеменья – обители темных эльфов дроу. С каменного неба доброжелательно поблескивали световые кристаллы, среди хвощей и грибов звенели цикады, где-то вдалеке рычал дикий раптор, вызывая на бой соперника. Вор-универсал по кличке Ребро был необыкновенно доволен, но замечательная погода играла в этом минимальную роль. Его заплечный мешок оттягивала богатая добыча. Шкатулочка с драгоценностями, набор столового серебра, пригоршня золотых кордоб и едва ли не главный трофей – стильные сапоги из кожи с брюха раптора. Белые, с желтыми зигзагами, загнутыми носами, пряжками в виде жуков-скарабеев и серебряными подковками. Информатор не соврал – особняк оказался «жирным» и полностью пустым. Хозяева в спешке укатили подальше из Самата, напуганные слухами о шныряющих по ночам некромантах.

Ребро ухмыльнулся – ну что за глупости? И года не прошло с тех пор, как объединенная ватага босяков наголову разгромила армию покойников. Конечно, в сражении слегка помогали какие-то бабы из отдаленной провинции и банда гоблинов из Верхнего мира, но каждый вор этого города точно знал: некромантов победили босяки!

Отворив окно, Ребро выглянул наружу. Тишина. Вся прислуга из особняка разошлась по домам, а сторожевую чолльсинскую овчарку увели на случку к кобелю – это тоже сообщил информатор. И хотя он не был босяком, Ребро ему верил. Этот моховик сам состоял в обслуге и помаленьку приворовывал хозяйское барахлишко. А когда почувствовал, что его шалости могут раскрыться, «назвенел» дальнему родственнику о том, что владельцев тю-тю, и хату можно обнести. И свою задницу прикрыл, и Ребру дал «подогреться». Побольше бы таких друзей-моховиков!

Ребро вылез из окна, прикрыл за собой ставни и, пригибаясь, пошел по саду. Перед ним возникла небольшая скульптурная группа: хмурый садовый гном с лопатой, а рядом – симпатичная дамочка-суккуб. Девица игриво задирала краешек короткой юбки, демонстрируя каменному бородачу аппетитную округлую попку.

Довольный тем, как все складывается, Ребро не утерпел и тихонько шлепнул по блестящей выпуклости ладошкой. Это было ошибкой. Статуя оказалась медной и пустотелой, и от удара зазвенела, будто колокольчик.

Ребро тихо выругался по-этруски. Но не успел он закончить фразу как из темноты вынырнула крупная белая тень. Чолльсинская овчарка! И вовсе она не кувыркалась с кобелем, а хоронилась в темноте. Поджидала ночного налетчика. Не то моховик-информатор ошибся, не то нарочно подставил босяка! Загрызет псина вора – и вообще все концы в воду. То есть в собачье брюхо. Умно, раздави его хорхой.

– Хорошая собачка! – с фальшивым дружелюбием забормотал Ребро, глядя в красноватые глаза овчарки. – Хорошая славная девочка. Не трогай меня, я друг твоего вожака Федра!

Никаким другом пришельцу из Верхнего мира и Великому Вожаку всех собак города Ребро, конечно, не был. Скорее наоборот, отхватил от него в свое время пару затрещин. Но псине-то откуда это знать? Вдруг поверит?

А она, похоже, и поверила! Захлопнула зубастую пасть, взвизгнула и опрометью рванула прочь.

Босяк не успел удивиться странному поведению зверя, как на смену овчарке из тьмы за кустами выступила другая фигура. Сначала Ребро подумал, что это сам Федр и есть, раз псина его испугалась, но очень скоро понял, что ошибся.

Моховик выглядел нелепо – весь какой-то скрюченный, перекошенный и сильно пахнущий помойкой. На башке капюшон, сквозь рваную одежду проглядывает грязное тело. Бродяга, наверное.

«Понятно, отчего собака убежала – от вони», – подумал Ребро и угрожающе зашептал:

– Эй, стручок, слушай сюда. Здесь ведем дела мы, босяки из банды Мсекта-кровососа. Так что убирайся подобру-поздорову. Пока мы не вздули тебя как следует.

Вместо того, чтобы с криками ужаса умчаться прочь, бродяга шагнул к Ребру и сильно огрел его по голове невесть откуда взявшейся дубинкой. Потом еще раз – по плечу.

– Ты чего творишь?! – взвыл Ребро. – Ты что, бессмертный, хреналыга? Мы ж тебя на тысячу кусочков порвем и рапторам скормим!

– Угадал, воришка, я бессмертный. Потому что уже мертв, – просипел бродяга и сильно ткнул босяка дубинкой в живот.

Задыхаясь, Ребро повалился на траву. Драчливый моховик выставил дубинку вперед, приподняв Ребру подбородок, и тот с ужасом понял, что вместо лица у ночного агрессора гладкая костяная поверхность с узкой трещиной на месте рта, а вместо оружия – большая берцовая кость. Кажется, коровья.

– А теперь ты меня послушай, сморчок, – по-прежнему сипло проговорил безликий моховик, обдав босяка еще более сильным запахом отходов и падали. Щель на личине при этом приоткрылась и жутковато задвигалась влево-вправо. – Скоро ты и все твои приятели сгниете заживо, умрете в муках и корчах, и тогда мы придем за вами! Мы, Безликие Жнецы из Ядра. Служители Всеобщей Погибели. Нам нужны новые слуги и солдаты. Ими станете вы все. Не сейчас, позже, ибо мы никуда не спешим. А пока передай своему хозяину Мсекту, что зря он пошел против нас! Кара настигнет его и выродков из Верхнего Мира, ради которых он предал Темного принца Тьмы Кимериса и его командарма Вэйруна. А чтобы ты не забыл моих слов, вот тебе наша метка!

Посланец некромантов хитрым образом взмахнул рукой, будто рисовал в воздухе лежащую на боку восьмерку. Из рукава его драной хламиды выскочил крошечный человеческий скелетик, не больше мизинца, пробежал по костяной дубинке и прыгнул Ребру на шею. Затем проворно нырнул под воротник воровского одеяния и словно клещ впился в кожу. Босяк и пошевелиться не успел, да, говоря по-правде, и не смог, парализованный ужасом.

В следующую секунду, забыв про осторожность, Ребро завопил от боли и начал скрести пальцами по груди – там, где скелетик все сильнее вгрызался в тело. Костяной таракан буравчиком ввинтился в плоть и полностью скрылся под кожей. Подвывая от ужаса, Ребро вытащил из кармана складной ножичек, хотел было сделать надрез и вытащить некро-метку, но духу у него не хватило. Уж очень он боялся боли, да и понимал отчетливо, что ножом с такой напастью не справиться. Залезет мерзость еще глубже, угнездится в селезенке или вообще в сердце!

Тогда босяк вскочил на ноги, решив хотя бы поквитаться с бродягой. Вырезать ему на костяной личине глазки и носик! Однако того уже и след простыл.

Из глаз у Ребра сами собой брызнули слезы. Он всхлипнул и поплелся домой, начисто забыв о конспирации. К счастью, огры из городской стражи по пути ему не встретились.

Уже в своей берлоге Ребро обнаружил, что проклятый монстр не только засадил в него метку, но и каким-то непостижимым способом утащил из мешка с добычей стильные сапоги, а также золото и драгоценности. Осталась только пряжка-скарабей со сломанным крылышком да кучка вилок и ножей. Как выяснилось при детальном осмотре, вовсе даже не серебряных, а мельхиоровых.

Ребро одним духом выхлебал кружку простокваши, выкурил самокрутку со спорами и, почесывая фурункул, под которым окопался некромантский скелетик, отправился в «Трезвый раптор» – новый штаб босяков. Нужно было срочно передать некромантское послание Мсекту.

Глава 1

Магическое зеркало подернулось рябью и завибрировало, издавая довольно неприятный звук – нечто среднее между разбойничьим посвистом и скрежетом зубов. Федор помянул волосатые причиндалы гоблинского демона Насра и торопливо коснулся выпученного глаза стрекозы в основании зеркала, включая связь. В зеркале появилось изображение. Это был Мсект-кровосос, глава ночного правительства города. Старшина над ворами, налетчиками и прочей преступной сворой, зовущей себя босяками. Преступность являлась одной из старейших и надежнейших опор Саматского Дуумвирата, в котором Федор Стволов был правителем, а его друг Зак Маггут, наполовину орк, наполовину афроамериканец – теневым советником. Благодаря подручным Мсекта удавалось поддерживать разрыв между бедными и богатыми на приемлемом для экономики уровне, а также купировать социальный протест.

Мсект выглядел чрезвычайно озабоченным.

– Вечер в хату, этруск, – поприветствовал он Федора и без паузы продолжил: – Надо побазарить.

– Надеюсь, это действительно важно, – ответил Стволов, пряча под стол малахитовую шкатулку с набором «сотня лучших пасьянсов и головоломок для темных эльфят». – Я занят государственными делами.

Он обернулся на кровать, где спала Фундис. Повезло, что та не проснулась от входящего звонка.

– Поверь, важнее некуда. Мои босяки на измене. Потеют чуть не поголовно. Многие готовы свалить куда угодно, лишь бы подальше от Самата.

– Что так? Городская стража наконец-то начала справляться со своими обязанностями? Невзирая на тайный приказ не мешать босякам творить справедливость?

– Если бы! – Мсект нервно запустил пальцы в накладную бороду – символ босяцкого авторитета. – Среди моих дроу уже неделю ходят жуткие слухи. Я их игнорировал, мало ли историй босяки сочиняют, чтобы пугать молодых, но сегодня своими глазами увидел кое-что важное. Коротко говоря, в Самате по ночам уже не мы главные. Теперь здесь орудуют Безликие Жнецы. Посланцы Кимериса – Принца некромантов. Они собирают кровавую жатву, драгметаллы и обещают скорое возвращение армии мертвых.

– Сказки дедушки тувлюха, – отмахнулся Федор. – Что ты слушаешь необразованных паникеров? Небось мечтают увеличить поборы с торговцев незаконным товаром, вот и распускают слухи. Мы наголову разгромили войско мертвецов, не скоро они оправятся. Через тысячу лет, не раньше!

– Я тоже так думал, – сказал Мсект. – Однако сегодня изменил мнение. Ребро, ну-ка греби сюда.

Он поманил кого-то пальцем. В овале зеркала возник бледный дроу, типичный босяк. Ни слова ни говоря, он распахнул рубашку на груди. Кожа у него под ключицей вздулась, на вздутии обрисовывался синюшный контур – скелет в грозной позе.

– Красивая татуировка, – похвалил увиденное Федор. – Но я бы добавил жутковатых деталей.

– Это не татуировка, это некро-метка, – дрожащим голосом молвил бледный босяк и немного повернулся, чтобы стало видно: скелет вовсе не наколот, а словно бы просвечивает изнутри. – Меня пометил Безликий Жнец. Он сказал, что всем нам скоро крышка. Станем дохлыми терпилами, хуже гровелов! А нагибать нас будут некроманты из Ядра. И не только босяков, вообще всех. В том числе и тебя, Федр! И твоего кореша Магутта! Причем вас в первую очередь.

– Сказки дедушки тувлюха… – гораздо менее менее уверенно и намного тише повторил Федор.

– Думай как знаешь, – сказал Мсект, кивком отсылая меченого босяка прочь. – Но мы тебя предупредили. Лично я валю куда подальше. Улажу вот кое-какие делишки и в путь. И многие авторитетные босяки тоже смазывают полозья. Остальная братва почти вся перестала ночью выходить из дома. Кто-то и вовсе сдается ограм из городской стражи за мелкие кражи, чтобы схорониться в Скале на месяц-другой. Хоть это и тюрьма, зато там кормят даром и стены толстые, а решетки заколдованные. Некроманты туда не полезут без причины.

– Если такой вот помеченный моховик вроде Ребра не отворит решетки изнутри, – пробормотал Федор. Сам он бывал заключенным в Скале и знал, что удрать оттуда можно, если тебе на помощь придет друг-гомункулус. А значит, можно и проникнуть внутрь. – Хорошо, Мсект, я тебя услышал, спасибо что оповестил о проблемах. Порешаю тут вопрос в коридорах власти.

Зеркало замутилось и погасло. Федор крепко задумался, от волнения забросив в рот целую щепоть жутко вредных для здоровья, но страшно вкусных личинок жука-двоебрюха в пряной обсыпке. Личинки вызвали приступ жажды, но светлых мыслей по поводу новой угрозы не принесли.

Стволов запил пожар во рту темным элем прямо из стеклянного кувшина и снова наклонился к магическому зеркалу. В конце концов, существует Городской Совет, где заседают дроу из Великих Домов. Каждому много сотен лет, каждый – профессиональный маг и политик. Кому как не им отводить от родного города новую угрозу?

На вызов долго никто не отвечал. Наконец волшебное стекло осветилось, но появился в нем не убеленный сединами эльфийский патриарх, а наглая морда Прыг-Скока, кентавра с половиной хоббитской крови, а другой половиной – ослиной. Осло-хоббито-кентавр развалился в кресле Главы Совета, забросив все четыре ноги на стол. Копыта у него были раздвоенными, будто его мамочку оприходовал не честный трудолюбивый ишак, а похотливый кабан.

– Мое почтение, господин этруск, правь вечно! – заявил Прыг-Скок пьяным голосом. Федор мысленно похвалил себя, что догадался заранее убавить у зеркала громкость. – Чо почом? Как сам, как Зак? Как маджаи Фундис?

– Тише, пока она сама не ответила! – Федор вновь бросил опасливый взгляд на супружеское ложе. Фундис сладко спала. – Какого Насра ты там делаешь, чувак? – сурово поинтересовался он.

– Бухаю, – развязно ответил Прыг-Скок и заржал по-ослиному, но тихо и скромно. – Господа из Великих Домов еще вчера соорудили портал в Мензоберранзан и отбыли туда в порядочной спешке. Вот и остался в Совете главным никто иной, как старший курьер. Сиречь кто? Сиречь я! Глупо было бы при такой удаче не наведаться в винные подвалы, согласен? Там много хмельного добра. Сейчас все бесхозное, но я знаю, как распорядиться. Надумал открыть винный погребок для выживших в апокалисисе. Лицензию выправишь? Назову «Пьяный раптор» в честь нашей старой забегаловки, которую раздолбали твои балбесы с черепахи.

– Как отбыли? – удивился Федор, проигнорировав мошеннические бизнес-планы Прыг-Скока. – Почему, зачем? А как же Самат?

– Так известно, почему. Мы тут на грани катастрофы, если ты еще не в курсе. Мужскую столицу Подтеменья лихорадит, выражаясь языком новостных листков. Считай, уже на финишной прямой стоим! Еще немного подождать, и все рухнет. Пропадают жители, собаки воют ночи напролет, самки рапторов не телятся. Хорхои окукливаются!

– Давно?

– Почти неделю. Ну, несколько дней точно. Ночь стала вотчиной Безликих Жнецов, а день – временем тотальной эвакуации и запертых дверей. Какие-то подозрительные личности в черном скупают трупы и свозят их к могильным шурфам. – Прыг-Скок шумно отхлебнул из емкости, подозрительно напоминающей кубок для чародейских обрядов, и заключил: – Странно, что я тебе это рассказываю, сам все знать должен. Кто у нас мэр? Или у тебя вся разведка сбежала? Почему Квакваса не докладывает?

– Наша задача уничтожать панические слухи в зародыше, а не распространять их, – отрезал Стволов. – А если ты будешь повторять вражескую агитацию, живо вылетишь со службы. Опять станешь нищим рикшей! И никаких тебе лицензий на извоз! – Федор погрозил паникеру кулаком и спешно погасил зеркало, чтобы не видеть шумное возмущение ослокентавра.

Упоминание коварного гоблина Кваквасы, начальника саматского тайного сыска, заставило его поморщиться. Неужели опять предал и подставил, проклятый лже-погонщик черепах?

Стволов снова потянулся к миске с личинками, но передумал и тихо вышел из будуара. Пора было бить в набат. Властная верхушка из числа дроу предательски бросила вверенный ей город на растерзание неведомым Жнецам, Мать их Грязь!

«Может, и нам драпануть, пока не поздно?» – подумал он и тут же отогнал предательскую мысль.

* * *

По дороге из своего западного крыла здания он внезапно заметил, что настенные кристаллы светят заметно слабее обычного, не получив должной подзарядки, а вездесущих слуг и вовсе не видать. У главного входа, перед широкой лестницей на второй этаж, понуро сидел на нижней ступеньке всего один гвардеец. Пилотка в форме плавника торчала у него из кармана камзола, вместо того чтобы гордо красоваться на макушке.

– Где второй постовой? – почти без удивления спросил Стволов.

Пожилой дроу кое-как поднялся, но все же постарался принять бравый вид, при этом нахлобучив пилотку задом наперед. Промямлил что-то невразумительное, Федор махнул рукой и отправился на второй этаж. По дороге он зацепился взглядом за укутанную в ткань скульптурную экспозицию из гипса, которую изготовил местный мэтр монументального искусства в качестве образца для будущего мемориала. Можно было понять, что под тканью – две фигуры героев Самата, освободителей города от лже-Вэйруна и его некромантов. Заготовка уже несколько месяцев пылилась под лестницей, не успев получить официальное одобрение Муниципалитета и самого Дуумвирата.

«Наср, – с досадой подумал мэр. – Ну мы облажались! Видать, так и не поставят нам гранитно-антрацитовый памятник. Некому будет».

Он собирался созвать Маггута, а также Боксугра, Жрадка и кого-нибудь еще, кто не успел сбежать из Саммата, в большой рабочий кабинет дворца и решить, как справиться с бедой. Однако Зак явился сам, почти сразу после коллеги по правящему Тандему.

Афроорк находился в замечательной физической форме и отличном расположении духа.

– Поздравь меня, мужик! – рявкнул он, потрясая объемистым дерюжным баулом. Тот был туго набит, аж швы трещали. – Знаешь, что внутри? Нипочем не угадаешь!

– Хорошо бы голова Безликого Жнеца. А лучше несколько.

– Коллекционируешь чьи-то головы? Решил, что этому городу нужен кровавый тиран? Одобряю, давно бы так! – Зак ухмыльнулся. – Но у меня здесь кое-что получше отрубленных голов. Это вяленые бананы!

Зак расплылся в еще более широкой улыбке и любовно погладил ношу.

– Да брось, откуда они здесь? – не поверил Федор.

– Прямиком из Срединного Мира, а точнее из нашего милого процветающего Даггоша. Онибабо привез. Эй, Онибабо, заходи, сир Стволлут желает тебя видеть!

В кабинет нерешительно вошел гоблин из племени тувлюхов, ветеран боевого похода по Подтеменью и добрый товарищ Дуумвирата. Он почти не изменился за год разлуки. Все та же смущенная улыбка, все то же простое и открытое лицо. Лишь приодет был по моде Даггоша: меховая безрукавка из зебры, отороченная перьями, юбка из пальмовых листьев и плетеные из пальмового же лыка высокие лапти. На висках у гоблина прибавилось седины, а вокруг глаз морщин. В руках он держал покрытую колдовской резьбой доску – транспорт для путешествия между Срединным миром и Подтеменьем.

– Онибабо, старина! – искренне обрадовался Федор. – Молодец, что вернулся. Как там наш Даггош? Помнит ли своих вероломно свергнутых правителей?

– Помнит, сир, а как же! Почтенный Волосебугу и его наперсник Минджуку по всем опросам считаются самыми лучшими вождями прошлого!

– А как же даггеран Маггут и теневой лидер Стволлут? – Федор подмигнул отчего-то нахмурившемуся Заку. – Ведь это мы наполнили золотом государственную казну. Жизнью рисковали, между прочим. Небось, нашими именами называют парки, улицы и новые города?

– Не совсем, сир. Вашими именами пугают детей и уппо… поппо… тупозицию. Говорят, что сир Зак лично уморил в застенках тысячи ни в чем не повинных гоблинов, а вы по ночам разъезжали в боевой черепахе по столице и хватали женщин для своих неприличных утех. Утешались прямо на броне! Ну, еще преступность и олигархов поощряли, недовольных ссылали в джунгли…

– Вот же Насрово отродье! – возмутился Зак. – Fucking shit!

– …И заразили наш бедный народ анальным герпесом, – шепотом довершил перечисление лживых обвинений Онибабо. – Я было попытался оспорить эту клевету, так меня и сослали обратно в Подтеменье. Говорят, раз любишь служить злодеям, отправляйся к ним на убой. Едва успел бананы прихватить.

– Они хоть не отравлены? – забеспокоился афроорк. – Раз меня так ненавидят…

– Нет, сир, что вы! Я лично их собирал и вялил. Натуральный продукт, выращен без капли магии. Только немного старинных заговоров и черепашьего навоза для подкормки. Ну и горсточка карликовых хорхоев в почву, чтобы рыхлили как следует.

– Ладно, если так.

Афроорк запустил пятерню в горловину мешка, вытащил оттуда несколько темных ленточек, понюхал и отправил в рот. Задумчиво погонял языком, пожевал. На черно-зеленом лице расплылась блаженная улыбка.

– Тот самый вкус, тот самый аромат! Хочешь, Федор? – фальшиво предложил он, пряча баул за спину.

– Не время обжираться лакомствами. Самат в опасности. Пока мы с тобой ласкали молодых жен да решали важные международные дела, внутренние покатились под гору. Онибабо, ступай к Боксугру за довольствием. И пусть тебе лучший кубрик в казармах определит. На входе сюда гвардеец стоит, скажи ему, чтобы проводил. Все равно от него никакого толку. Да, вот еще что. Передай там Боксугру, чтобы с Заком или мной связался как можно скорее. Не забудь!

Когда счастливый гоблин ушел, Федор вкратце, но с важными деталями, рассказал другу о том, что творится за стенами их резиденции. Зак не перебивал, слушал внимательно. Затем сказал:

– У меня есть два предложения. Одно интересное, второе разумное. Хочешь послушать?

– Валяй.

– Интересное такое: хорошенько вооружиться и отправиться на зачистку города от некромантской швали. Разомнемся как бывало, проверим, как у них с магической поддержкой от Ядра! Заодно и мешок отрубленными головами Жнецов наполним, раз уж такое у тебя сейчас хобби. Ежели Матерь Грязь позволит, конечно.

Федор в сомнении хмыкнул – было бы дело таким простым, не сбежали бы дроу из Великих Домов, а решили бы задачку по мере ее появления.

– И какое там еще у тебя предложение?

– Попросить совета.

– У кого, у Фундис и Хино, что ли? Говорю же, все господа Великих Домов трусливо сбежали, а Хино без них невеликий прорицатель. Да и Фундис без своих амазонок совсем размякла, о ребенке задумалась!

Афроорк заметно вздрогнул при последних словах товарища, но предпочел «не заметить» их.

– У нас есть кое-кто получше! – сообщил он. – Намного лучше!

– Кто?

– Попробуй сам догадаться.

Федор вымученно закатил глаза, но Зака это не остановило.

– Этот старый гоблин долгое время был диктатором дикой страны. Потом изгнанником, отшельником и прорицателем, а заодно тайным агентом некроманта Кимериса. Он даже был нашим заклятым врагом, но покорился моей харизме и твоей удачливости и стал союзником.

– Волосебугу, что ли? – неуверенно предположил Федор.

– Он самый, – подтвердил Зак. – Пока еще не поздний вечер, давай-ка навестим старика.

* * *

Хижина мудрого отшельника Волосебугу была выстроена в шаговой доступности от резиденции Дуумвирата, в саду камней по старинным гоблинским правилам. Каркас из стволов пальм, переплетенных толстыми ветвями, сверху – пальмовые листья. Поскольку в Нижнем мире настоящие пальмы не росли, стволы взяли у гигантских лопухов, а листья выкроили из ткани и выкрасили. Получилось довольно похоже. Если не всматриваться.

Из дымоходной трубы отлично стилизованного дома курился белесый дымок.

Друзья вошли в хижину без приглашения, бесцеремонно топоча – это тоже было доброй гоблинской традицией, иначе хозяева обижались. Внутри царил полумрак, еле разгоняемый масляным светильником. Все световые кристаллы на стенах были завешены каким-то бельем, смахивающим на трусы и майки. Почтенный старец в белых одеждах левитировал на высоте полутора локтей в позе орла. Обычно в таких случаях помощник Минджуку рассыпал под учителем битые световые кристаллы – это понуждало обленившегося колдуна к активной магической работе. Однако на этот раз циновка под старым гоблином была чистой, если не считать чайника и полупустой чашки, из которой, как видно, время от времени отпивал напиток грустный ученик колдуна. Сам он сидел тут же на полу, скрестив ноги и подперев кулаком челюсть.

– Здорово, бойцы! – шутливо гаркнул Зак, рискуя прервать сеанс левитации и тем самым уронить Волосебугу на чайник. – Все летаешь, старичок? А почему в темноте?

Колдун не ответил. Он давно уже дал обет молчания, а для проповедей и обычных речей использовал предметы. Непривычных посетителей его чревовещание пугало, но Федор и Зак давно свыклись с таким положением вещей. Однако в этот раз ни звука не раздалось как из свисающей с потолка тыквы-горлянки, так и из чучела крокодила. Помалкивало даже пустое осиное гнездо – излюбленный речевой инструмент заслуженного ветерана чревовещания. Зато выступил Минджуку.

– Он уже не отзовется, – торжественно и печально сказал наперсник старца. – Пока не вернется в мир живых, конечно.

– Что, превратился в зомби и будет по ночам охотиться за мозгами честных дроу и босяков? Мало нам Безликих Жнецов было!

– Великий маг и учитель Волосебугу мертв. – Минджуку смачно шмыгнул увесистым носом.

– Что ты мелешь, вот же он висит, – удивился Зак. – Эй, старик, к тебе дело есть!

– Он не висит, а вознесся. Его тяжелый дух отправился в Пекло и прекратил прижимать тело к камням. Вот оно и воспарило.

Правители Самата подошли поближе, пристально всмотрелись в парящую фигуру Волосебугу, надеясь, что тот выдаст себя усмешкой или жестом. Колдун, однако, был недвижим. Похоже, и впрямь умер.

– Как же быть? Нам требуется совет, – растерянно сказал Зак. – Да и колдовская помощь не помешает.

– Притом безотлагательно, – подтвердил Федор.

– Совет могу дать я, – сказал Минджуку и вновь с достоинством шмыгнул носом. – Великий отшельник перед смертью передал свою мудрость мне. А также дар вершить чудеса, призывать духов и врачевать раны.

– Летать тоже можешь? – оживился Зак. – Сгоняй под крышу, там у старика припрятана бутылка грибной настойки. По-братски, а? Я покажу, где лежит, если сам не знаешь. Помянем покойного крепеньким…

– Да и обсудить кое-что не мешает, раз теперь ты у нас за главного по магии, – сказал Федор. – В Самате снова действуют лазутчики Кимериса – Безликие Жнецы, слышал про таких?

Минджуку кивнул.

– Как думаешь, что бы нам посоветовал Волосебугу?

– Тут и думать нечего. Нужно поймать одного Жнеца в магические сети и пытками заставить рассказать, из какого могильного шурфа они лезут. – Благообразное лицо Минджуку исказила кровожадная гримаса. Он воинственно взмахнул чашкой и расплескал толику черного напитка. – Лично займусь этим. Все зубы пересчитаю, если они есть! Лавы в штаны налью! В нужнике утоплю!

– Похоже, он без нас нашел грибную настойку и хорошенько хлебнул, – прошептал Федор. – Эй, Минджуку, а мудрецам разве можно творить такой беспредел?

– С благословения духов предков можно. Пока не успел их спросить, но они возражать не будут, я уверен. Потому что один из Безликих Жнецов вчера явился сюда и угрожал учителю! Тот его прогнал одним могучим заклятием, даже оторвал у злодея карман с плаща. Однако после этого сильно затосковал, вызвал аватар Номмо, всю ночь говорил с ним, потом спал почти до вечера, и вот вдруг надумал умереть на какое-то время от греха подальше. Дескать, все равно нам всем конец. Короче, решил переждать за порогом жизни до лучших времен. Пока беда не отступит от Подтеменья.

– Да, такое нельзя оставлять безнаказанным, – согласился Стволов. – Этой же ночью проведем рейд. Карман, говоришь, оторвал? Выбросить не успел, надеюсь? Дашь мне его поглядеть… Ни один Жнец от нас не уйдет! – Он обернулся к Заку, тот кивнул, соглашаясь. Федор снизил пафос и предложил: – Ладно, Минджуку, хватит жадничать, доставай настойку. По тебе видать, что ты ее уже нашел. Помянем злого, но полезного колдунщика и пожелаем ему поскорее покинуть мир мертвых.

Молодой маг со вздохом кивнул на чайник и потянулся за дополнительными чашками силой мысли.

– Все как всегда, – мрачно заметил Маггут, располагаясь напротив гоблина-кудесника. – Самые умные предпочли свалить, кто в Мензоберранзан, а кто-то особо мудрый и прямиком мир мертвых. И только мы с вами несем бремя ответственности и не прячемся, парни. За успех предприятия!

Все подняли глиняные чашки на уровень ступней великого Волосебугу. Уважаемый мертвец на секунду вернулся в мир живых и одобрительно пошевелил полами одежды. А может, это был просто ветерок из дымового отверстия.

Глава 2

Для ночного рейда по саматским улочкам удалось набрать не слишком много добровольцев. Зато все они были проверены в предыдущей сече Армии Огненной Траппы с нечистью лже-Вэйруна и его подельников-некромантов.

К Дуумвирату с беззаветной верой в его удачу присоединились ветераны АОТ – гоблины Нуггар и Боксугр, а также темный эльф Жрадк, мастер запретных зелий, афродизиаков и всех известных видов алкоголя. Этот уродливый карлик, больше похожий на анемичного безбородого гнома, прибился к армии где-то по дороге в Самат, да так и остался. Тут же находился и злопамятный колдун Минджуку. Главарь босяков Мсект-кровосос, хоть и готовился «сделать ноги» из города, но выделил со своей стороны подручного Дмузга – знатного мастера подлых коварств, призванного дополнить своим умением честные силу и магию.

– Соратники! – негромко обратился Федор к воинам и колдунам, собравшимся у выхода из казармы. – Мы отправляемся в ночной дозор с целью изловить Безликого Жнеца. Он будет пытаться убить любого из нас или заразить своей некромантской меткой, какими уже обзавелось немало босяков. Хорошего в ней мало, берегитесь! Кто знает, как она поведет себя в будущем, когда лже-Вэйрун снова вторгнется в Подтеменье? Самое малое, потеряете волю и станете его прихвостнями…

– Короче, братва, – благоразумно прервал не самые воодушевляющие речи товарища афроорк. – Держите ушки на макушке, а глаза настежь. Минджуку колдун молодой, может и не выручить, надейтесь на свой опыт. Благо у вас его много. Жнеца надо брать «живьем», в сеть. Постарайтесь не выпускать ее, даже если пленник будет угрожать.

– А он будет! – вклинился реалист Стволов. – Жестами или еще как.

– Но мы крепкие ребята, нас таким не напугать! – несколько раздраженно парировал Зак и нахмурился, давая понять соратнику, что подобным несвоевременным реализмом боевой дух не поднимешь. – Все дружно крутим Жнеца веревками и пакуем в мешок. Двое, надеюсь это будем мы с Федором, держат ему запястья, чтобы он метку никому не впаял, все понятно?

Добровольцы сурово закивали.

– Да помогут нам Номмо и Матерь Грязь. Разбирайте оружие по потребности.

Отряд обзавелся связками метательных дротиков, смазанных ядом принцессы-жабы, поясными жезлами калибром полтора дюйма и одним боевым жезлом калибром два дюйма, который взвалил на плечо здоровяк Нуггар. С тяжелым магическим посохом решили не связываться, чтобы не потерять в мобильности. Минджуку повесил на пояс связку ручных файерболов с огненной магией, которые изготовил собственноручно. Ни бронечерепаху, ни виверн, ни тем более вздорных рапторов призывать в рейд не стали, чтобы не сеять панику среди мирных спящих дроу и не предупреждать заранее о себе затаившихся Жнецов. Не взял Зак и и свой легендарный мифриловый меч, который висел на почетном месте в спальне – его внезапное отсутствие могло насторожить столь же прекрасную, сколь и подозрительную чародейку Хино. Обе супруги соправителей города блаженно дрыхли каждая в своих покоях и не смогли таким образом ни помешать сборам, ни присоединиться к отряду.

– Кому бодрящего зелья? – предложил Жрадк и потряс медной флягой. – Ночь на дворе все-таки. Я вот лично спать уже собирался, когда меня выдернули.

– А на женщин от твоей отравы не станем бросаться? – опасливо осведомился Маггут, знакомый со специализацией алхимика на любовных напитках. – Или друг на друга, упаси Наср.

– Не должны вроде, – сказал маленький алхимик и приложился к фляге. – Я же пока держусь. Но это не показатель.

Его примеру последовали только гоблины – фляга опустела в минуту. Федор, Зак и Минджуку не решились смешивать недавно употребленную грибную настойку с этим снадобьем, а подозрительный Дмузг всегда пил только то, что заварил или смешал лично.

Боксугр негромким свистом подозвал своего лучшего самца чолльсинской овчарки из приписанных к гвардии.

– Наср! Зачем он здесь? – дрогнувшим голосом спросил Зак. – Федор, ты же знаешь, что у меня фобия, связанная с собаками. Я готов сразиться с раптором один на один, да я уже делал это и победил! Но собака… Это сильнее меня, мужик! Ты должен отправить его обратно.

– Успокойся, – сказал Стволов. – Фенриц не простой пес, он чолльсинец.

– Что это меняет?

– Абсолютно все, камрад. Чолльсинские овчарки – фактически не животные! Это разумные существа в теле собак. Просто говорить не умеют.

– Поклянись.

– Клянусь змеиными ногами Номмо и щедрыми дойками Матери Грязи! Фенриц, покажи сиру Маггуту, что ты понимаешь человеческую речь.

Умный пес с удивлением посмотрел на Федора. В его взгляде явно читался вопрос «как я это, во имя всех чолльсинских святых, должен сделать?»

– Ну, наклони голову, или на задних лапах пройдись.

Фенриц душераздирающе вздохнул, поднял переднюю лапу и прикрыл ею глаза.

– Стыдится! – сказал Боксугр. – Для чолльсинца позорно и глупо ходить на двух лапах. Это как нам на четырех.

– Ладно, верю, – нехотя спас бедного пса Маггут. – Надеюсь, ваш Фенриц умеет не только фэйспалмы делать, но и что-нибудь полезное.

– Он отменный сыщик, – сказал Федор и сунул кобелю под нос обрывок черной ткани, от которого пованивало гнилью и свалкой одновременно. Тот самый клочок одеяний Жнеца, что добыл Волосебугу в последней схватке перед добровольной смертью.

Пес вздрогнул всем телом и отступил на шаг. Уши его на мгновение прижались к черепу, а хвост свернулся концом вниз.

– Фенриц! – строго сказал гоблин. – Соберись.

Чолльсинец взял себя в лапы и вернулся к бывшему карману Жнецового плаща. Это стоило ему немалых усилий над собой, но приказ командира гвардии нарушить было нельзя. Тем более в присутствии своего бога – этруска Стволова.

– Вот молодец, – похвалил тот Фенрица, когда пес показал, что освоил запах врага и готов идти по его следу. После чего Федор аккуратно завернул ткань в надушенный платок Фундис и спрятал в дальний карман плаща, чтобы не отвлекал ищейку от поисков.

* * *

Выступили в заранее продуманном порядке. Впереди – Минджуку и Жрадк, тщедушными фигурами обязанные внушить любому злодею мысль о безнаказанном нападении. Чуть поотстав – Дмузг, очень достоверно изображающий босяка, который крадется за ними, выбрав их будущими жертвами для ночного грабежа.

На всех остальных, не участвующих в пантомиме-ловушке, Минджуку постарался наложить заклятие невидимости – так же как и на ловчую сеть, которую раскинули Маггут и Стволов поперек улочки. Нуггар и Боксугр выступали в арьергарде, непрерывно осматриваясь.

Белая тень Фенрица просматривалась в тридцати локтях впереди. Пес ненадолго замирал на перекрестках, поднимая нос, и выбирал направление.

Ночной Самат преобразился. Еще недавно это был один из самых оживленных городов Подтеменья – настоящая мужская столица, никогда не спящая, веселая и густонаселенная. Сейчас же улицы были пустынны, лишь время от времени торопливо пробегали от дома к дому испуганные жители да где-то в отдалении порой грохотали колеса повозок городской стражи. Ограм, служившим в страже, был неведом страх – в первую очередь из-за ограниченности фантазии. В их маленький, но очень толстостенный череп не могла прийти мысль о Безликих Жнецах и тому подобных опасностях. А может, просто начальство им об этом не рассказывало. Кому нужна напуганная стража?

Внезапно у порога высокого двухэтажного здания с темными окнами Фенриц замер и задрал нос кверху. Приподняв переднюю лапу, словно полководец, посылающий последний резерв в безнадежную атаку, он недвусмысленно обозначил зону расположения Безликого жнеца. После чего с явным облегчением ретировался в тень между стоящими напротив домами. В схватке он, очевидно, участвовать не собирался.

– Shit, – пробормотал вполголоса Маггут. – Как прикажете лезть туда с сетью?

Одно из окон на первом этаже было приоткрыто.

– Это наш шанс, – так же тихо возразил Стволов и повернул ручку двери. Та не поддалась. – Отлично, здесь ему не выйти. Натянем сеть поперек окна и с легкостью изловим сволочь. Жрадк, отопри-ка замок своими отмычками.

Карлик вместо этого пожал плечами, подтянулся на подоконнике, потом ловко закинул на него ногу и скользнул в дом. Дмузг, глядя на его действия, одобрительно покивал.

– Дмузг, Боксугр, держите сеть напротив окна, да покрепче, – распорядился знатный стратег Маггут. – Нуггар, ты на подстраховке. Поджаришь тварь из жезла, если вырвется. Да смотри целься точнее, по командирам не жахни!

Едва слышно лязгнул внутренний засов, дверь приоткрылась, и хилая ручонка поманила воинов в дом. Зак шагнул было вперед, но Федор придержал его и первым делом вытащил возомнившего себя руководителем Жрадка наружу.

– Рановато командовать начал, подколдунок. Твое место здесь. Держи магию наготове. И зелье какое-нибудь едкое приготовь, плеснешь ему в рожу.

– Он же Безликий.

– Не умничай! Главное, лей под капюшон, а дальше уже его проблемы.

Оставалось выгнать врага на ловцов сетью, а кто мог справиться с ролью загонщиков лучше, чем Дуумвират при поддержке начинающего колдуна Минджуку?

Стараясь верить в собственную невидимость для Безликого Жнеца, троица героев проникла в дом. Федор вновь задвинул засов на двери и прислушался, как и его соратники. Вполне возможно, что некромантский выродок уже давным-давно собрал тут все подходящие ценности и покинул здание либо через окно, либо через черный ход, оставив после себя лишь мерзкий запах. Что ж, в таком случае придется продолжать поиски…

– Начнем с подвала, – шепнул Стволов, вглядываясь в мрачные глубины коридора, из которых тянуло промозглым холодком. Откуда-то доносились пугающие скрипы и шорохи.

– Да ну, слишком долго провозимся, – возразил афроорк. – Дом большой. Предлагаю разделиться, у нас в кино всегда так герои делают. Ты ступай в подвал, если так уж хочешь, я в детскую. А лучше на кухню, там самые ценные предметы всегда хранятся, серебро разное. Грибные настойки, опять же.

Федор и Минджуку переглянулись.

– Ты великий тактик, брат, и знаменитый стратег, но сегодня мы участвуем не в честном сражении, а в тайной вылазке. У нее другие законы. Ведь это я закончил школу русских диверсантов. Мне ли не знать подлых уверток врага? Жнец здесь бродит уже давно, обшарил все уголки. Скорей всего, притаился в засаде, когда почуял нас или услыхал твой топот.

– Втихую перебьет вас поодиночке, – поддакнул Минджуку. – Я могу не успеть на выручку.

Зак хмыкнул с сомнением, но настаивать на своем плане не стал.

Загонщики крадучись двинулись вдоль коридора. Дом выглядел типичным обиталищем дроу, последователей раз и навсегда установленного архитектурного канона, а значит, спуск в подвал находился рядом с кухней. С каждым шагом становилось темней. Скудный свет, попадающий внутрь через раскрытое окно, не мог развеять полную опасностей тьму, а зажигать светильники троица не решалась. К счастью, половина орочьей крови Зака позволяла ему ориентироваться в темноте лучше других.

Дверь, ведущая в подвал, оказалась затворена, но на замок не заперта. Афроорк потянул створку, та с тихим шелестом открылась. Снизу отчетливо потянуло густым духом могильника.

– Тут он, подонок, – удовлетворенно шепнул Зак. – Минджуку, бросай файерболл. От огня, небось, даже Безликий Жнец запаникует. Тут мы его и скрутим.

– А вдруг пожар начнется? – засомневался Федор, но резкий гоблин уже швырнул в подвал увесистый, быстро разгорающийся в полете клубок, а следом и второй.

Внизу полыхнуло, ярко и зло. Раздался многоголосый панический визг, и вверх по лестнице метнулось десятка полтора крыс. Все жирные, крупные, особенно замыкающая. Наверное, крысиный король, успел подумать Федор. Интересно, у него три головы? А хвостов сколько?

Поравнявшись с загонщиками, «король» вдруг распрямился. Голова у него оказалась всего одна, а вот лица не было вовсе.

* * *

Желтовато-коричневая, щербатая поверхность личины напоминала крышку давно сгнившего черепа и слабо светилась. Из крупных пор торчали не то длинные толстые щетинки, не то хвостики червей. Слипшиеся космы на макушке извивались, будто щупальца. Запах падали сделался нестерпимым. Федор икнул от омерзения, но не растерялся и всадил в Жнеца разряд боевого жезла. С другой стороны выстрелил Маггут – о задаче изловить «живого» врага они в этот момент напрочь позабыли.

От Минджуку помощи не было. Неопытный в военном деле гоблин от волнения запутался в одежде и рассыпал почти все неактивированные файерболы. Похоже, и подходящие заклятья вылетели у него из головы.

Косая щель, что заменяла адской твари рот, с хрустом разошлась, и из глубины перекошенного тельца ударил оглушительный вой. Казалось, вместо глотки у Жнеца дыра в самое Пекло, откуда голосят страдающие там души мертвых. Федор выронил жезл и схватился за уши. Афроорк оказался куда крепче, он лишь слегка пошатнулся, выстрелил снова. Жнец вновь не отреагировал.

Поняв, что разряды жезлов не способны сколько-нибудь уязвить врага, Зак прибегнул к старому доброму приему.

Молодецкий удар кулака пришелся точно по макушке Жнеца. Шевелящиеся космы прекратили движение и сосульками повисли вниз. Щель на личине, лязгнув, захлопнулась, да и сам посланец некромантов не то присел, не то сложился наподобие телескопа. Зак радостно зарычал и размахнулся, чтобы окончательно вбить супостата в пол, но не тут-то было! Верткий Жнец упал на четвереньки и проскользнул к выходу между загонщиками. Припустил проворно, как давеча крысы, но наступил на Минджуков файербол. Тот взорвался у твари прямо под ногой.

Жнец вновь исторг свой адский вопль, но уже с нотками недоумения. Увы, пламя сразу погасло, будто наткнувшись на ледяную стену.

Разозленный монстр отпрыгнул еще дальше по коридору, развернулся и вскинул ручонки. Из просторных рукавов что-то посыпалось. Застучали по полу коготки, и к Дуумвирату устремилась небольшая стая крошечных скелетиков. Вели они себя не очень активно, будто пьяные или сонные, и даже натыкались друг на дружку.

– Берегись! – заорал Минджуку. – Это некромантские клещи, сейчас покусают!

Успевший малость оклематься от шокового вопля, Федор подобрал жезл и повел прицельный огонь по гнусной мелочи. Гоблинский колдун наконец-то справился с амуницией. Создав между разведенных ладоней пылающий шарик, Минджуку с силой дунул на него. Ударила длинная огненная струя, не очень точная, но широкая и смертоносная для скелетиков. А Зак вновь поступил как истинный орк, просто и действенно. Сорвал со стены большую картину, разом прихлопнул ею дюжину кусачих поганцев, а затем прыгнул сверху, беспощадно топча угодивших под холст врагов.

Поняв, что подлая некро-магия бессильна против настоящих героев, Жнец швырнул еще одну пригоршню скелетиков для прикрытия отступления и бросился бежать. Подскочил к двери, дернул ручку, заскреб по засову. Тот не поддался – видимо, Жрадк наложил заклятие. Тогда Безликий Жнец черной птицей метнулся в распахнутое окно. Туда, где его уже поджидала расставленная сеть.

Снаружи послышались крики, сначала торжествующе, но уже через несколько секунд испуганные.

Троица загонщиков ловко расправилась с хилыми остатками вражеского десанта и помчалась на помощь соратникам.

На улице творилось сам Наср не разберет, что. По мостовой каталась куча вопящих тел, опутанная сетью. Рядом подскакивал, яростно рыча, но не слишком приближаясь к свалке, Фенриц. Прижавшись спиной к стене и выставив перед собой руку со стеклянным сосудом, в котором переливалась перламутровая жидкость, визгливо ругался Жрадк.

– Ничего без комдива не могут, балбесы! – сердито воскликнул Зак, перехватил жезл за ствол, словно дубинку, и устремился в бой.

Но не успел он сделать и двух шагов, как над шевелящийся массой вспухло облачко ядовито-желтого газа. Сеть с треском лопнула, куча распалась. Все участники побоища бросились врассыпную. Гоблины и Дмузг яростно плевались и терли глаза, а Жнец кувырком, словно акробат, откатился в сторону и тут же выпрямился. В руках у него был двухдюймовый боевой жезл Нуггара.

Все в ступоре замерли, каждую секунду ожидая смертоносного разряда посоха, и только гордый чолльсинский пес Фенриц не растерялся, а огромным прыжком с места сиганул в раскрытое окно недавнего обиталища нечисти. Жрадк тоже сохранил способность соображать. Он резко метнул перламутровый сосуд в порождение некромагии. Тот неловко вскинул жезл, чтобы отбить угрозу хоть выстрелом, хоть просто отмахнувшись от нее. Полыхнул разряд максимальной мощности. Как видно, Жнецу редко перепадала возможность поупражняться с настоящим боевым оружием. Молния стеганула мимо цели, грохотом разрушения отозвалась в каком-то из строений дальше по улице, никого не задев.

Зато сосуд с ядовитым зельем попал точно в цель!

Тонкие стеклянные стенки лопнули, жидкость облила Жнеца. Одежда его тут же испепелилась, как бумага на медной жаровне. Затем начала слезать лохмотьями и гнилая плоть, обнажая нечеловеческий костяк. Больше всего остов Безликого Жнеца напоминал птичий, внутрь которого запихнули лоснящуюся черную каракатицу.

Пораженное чудовище бессильно выронило тяжелый, бесполезный теперь жезл и торопливо заковыляло вниз по улице.

– Держи его, Боксугр! – скомандовал Федор ветерану ОАТ, оказавшемуся ближе всех к беглецу с того света. – Хватай за пятки! Он уже еле ноги волочит!

Гоблин, однако, не успел выполнить приказ. Каракатица внутри Жнеца надулась и фукнула облаком знакомых ядовитых испарений. Вонючая мгла заполнила улицу, отсекая отряд от почти уже побежденного некромантского выродка.

– Побегу за ним по соседней улице! – крикнул Нуггар с душевным надрывом. Он явно страдал от стыда из-за утраты вверенного ему оружия, которая едва не стала для отряда фатальной.

– Правильно, боец! Как раз хотел это предложить, – подхватил Боксугр. – Бежим вдвоем!

Храбрые гоблины умчались в проулок, прихватив самый большой обрывок сети.

Не готовый принять поражение Минджуку сложил ладони перед грудью, грозно забормотал гортанные слова на наречии гоблинов-киафу. Колдовская сила, унаследованная от мудреца Волосебугу, вошла в него и подняла над землей локтей на пять, а то и на семь. Как ни прискорбно, на этом все и закончилось. Видать, полет по горизонтали молодой шаман еще толком не освоил, а попутного ветра не случилось.

Из окна выглянул Фенриц, втянул носом воздух, злобно гавкнул и скрылся обратно.

– Что будем делать? – спросил Зак, с ненавистью всматриваясь в удаляющуюся спину Безликого Жнеца сквозь ядовитое облако. Оно и не думало истончаться, а как будто наоборот, становилось плотнее. – Думаю, дротики в него метать бесполезно. Яд ему только сил придаст. Надо как-то схватить мерзавца, пока он еще слаб и растерял своих мини-скелетов. Вдругорядь такого гада нам не одолеть.

– Давай по крышам, – решил Федор. – Жрадк, Минджуку, остаетесь здесь, попробуйте разогнать отраву. Если получится, берите кобеля – и тоже в погоню. Дмузг, ты с нами.

Одобрительно выставив большой палец, Зак подергал ближайшую водосточную трубу, убедился в прочности и сноровисто полез вверх.

* * *

Бег по крышам оказался делом непростым. Старая черепица крошилась под весом Зака, крутые скаты норовили сбросить героев на каменную мостовую, из дымовых труб летела в ноздри вековая сажа. Напуганные летучие мыши метались на перепончатых крыльях прямо перед глазами, словно были заодно со Жнецом. Лишь верткий босяк Дмузг чувствовал себя в своей стихии, но и он не вырывался вперед, соблюдал субординацию. Несколько раз троица была готова спуститься обратно на земную твердь, но тянущийся за некромантским уродцем шлейф ядовитого тумана останавливал их вновь и вновь.

Однако, в конце концов, спуститься пришлось. Городские строения закончились, открылись пустыри, отделяющие жилые кварталы от района кладбищенских катакомб. Дроу Самата с незапамятных времен привозили в катакомбы своих умерших и опускали в бездонные могильные шурфы на скиповых тележках. Считалось, что шурфы уходят в еще более глубокие места, чем Подтеменье – то ли в некромантское Ядро, то ли сразу в легендарное полумифическое Пекло. Порой находились смельчаки, которые отваживались спуститься на скиповых тележках в шурфы. В истории пока не было случаев, чтобы кто-то из них вернулся. Зато пустые тележки исправно поднимались на поверхность без всяких усилий.

– Можно было сразу догадаться, что некромантская сволочь лезет отсюда! – сбиваясь от одышки, крикнул Федор.

– А я и догадывался, – пыхтя, отозвался Маггут. – Просто не хотел устраивать засаду в этом жутком месте. Вдруг Жнецов здесь целый выводок. Разве толпу таких тварей одолеешь?

– Скоро узнаем, – подбодрил командиров почему-то сбавивший ход Дмузг и в тот же миг картинно рухнул на дорогу, держась за лодыжку. – Ай! Я подвернул ногу. Как же не вовремя! Но не стоит из-за этого останавливаться, храбрые сиры. Бегите, я прикрою ваш тыл!

Он вскинул руку с разбойничьим ножом и решительно взмахнул крест-накрест, будто уже начал отбивать атаки невидимых врагов.

– Хитрый, как все босяки, – констатировал Федор. – Пошли, брат. Или хочешь прихватить его на плечо, чтобы потом бросить в Жнеца вместо сети?

– Сеть у нас, командир! – радостно воскликнул выбежавший из-за гряды камней Боксугр.

Толстяк Нуггар, как ни странно, бежал почти вровень с капитаном. Его щекастое лицо сделалось красным, словно свекла на срезе, дышал и отдувался он шумнее, чем Федор и Зак вместе взятые, но гоблин не сдавался. Все-таки не зря именно он завоевал некогда амулет бога слизи Гаунадара, пусть и проиграв при этом схватку комиссару Стволову.

Уже вчетвером напарники возобновили преследование. К счастью, запас ядовитого дыма у черной каракатицы, обитающей внутри Жнеца, оказался не бесконечным. Последние струйки зеленоватых испарений быстро таяли в воздухе, оставляя лишь запах аммиака.

– Добегался! Конец тебе, fucking bastard! – пригрозил, ускоряясь, Зак. Очевидно, у афроорка открылось второе дыхание. – Скоро узнаешь, кто в этом городе главный! Лично объясню. Боксугр, сеть мне!

Жилистый гоблин тоже поднажал, на бегу вложил в широкую ладонь Зака свернутую бубликом сеть. Маггут раскрутил ее, как заправский ковбой, и с силой послал вперед. Сеть развернулась в полете, накрыла Безликого Жнеца. Тот пробежал еще полдюжины шагов, все сильнее путаясь, и рухнул прямо к ногам полуразвалившейся статуи возле самого устья могильного шурфа.

Участники рейда торжествующе взревели… а спустя мгновения подавленно умолкли от бессильной злобы и разочарования. Грунт под Жнецом внезапно «поплыл» и целым куском вместе с обломками статуи рухнул прямиком в бездонную яму. Обескураженные преследователи, кажется, даже услышали затихающий хохот мерзкого порождения тьмы.

– Ну ничего, монументальное искусство добьет его на дне шурфа, – с некоторой надеждой проговорил афроорк.

* * *

Разочарования ночи, увы, на этом не закончились. Когда Стволов и Маггут спустя час наконец вернулись в резиденцию Дуумвирата, то сразу же почувствовали разлитую в воздухе знакомую могильную вонь. Повсюду царил разгром. Мало того, что все ценные вещи из драгметаллов и самоцветных камней исчезли, так еще мебель была опрокинута, а кое-где и посечена чем-то острым. Незаконченная скульптурная группа с Дуумвиратом валялась на полу, разбитая вдребезги. Особенно сильно вандалы приложились к головам, буквально в порошок их истолкли.

Следов крови нигде видно не было, и это немного успокаивало.

– Наср! – только и нашлось что сказать правящему тандему. – What the fuck is going on here?

Каждый ринулся с топотом в собственные апартаменты, заранее предчувствуя неладное. Везде, везде – от опочивален до выхода – обнаруживались следы яростного сопротивления. Не нужно быть следопытом или ясновидящим, чтобы понять: обе амазонки словно фурии бились с похитителями, но их все же выволокли из дворца.

Убедившись в том, что апартаменты пусты, Федор побежал обратно к выходу.

– Хино утащили! – в бешенстве рявкнул афроорк, который уже ждал его внизу. – Мой меч тоже!

– И Фундис пропала. – Стволов в ярости стиснул кулаки, мечтая пустить их в ход. Попадись ему сейчас под руку Безликий Жнец, целым бы не ушел!

– Что делать будем, мужик?

– Я за Фенрицом, надо выследить подонков. Вот только шмотку Фундисову захвачу в шкафу, чтобы след взять.

– Еще сомневаешься в их маршруте? В те же катакомбы и смылись!

Сомнений как раз и не было. Обеих девиц наверняка покрепче связали, сунули в клеть да и отправили в глубины земли. Вопрос только, для каких целей? Хотели бы убить – так бы и сделали, а не тащили невесть куда с риском заработать увечья. Забросали бы скелетами, ну или просто кинжалом пырнули.

– Думаю, они проснулись от шума грабежа, вышли посмотреть, а там их уже поджидали, – предположил Зак. – Набросились самым подлым образом. Хино хоть и боевая чертовка, но спросонок не самая бодрая. Хотя мифриловым мечом, я вижу, поработала славно! Впрочем, это больше на Фундис похоже, если честно.

Федор молча согласился. Хино занималась магией, а в военном деле первой всегда была Фундис. Совсем недавно водила в бой против некромантов сотню отчаянных воительниц-дроу. Холодным и метательным оружием владеет так, что обзавидуешься. Да только в недавней схватке ее умений не хватило для победы – силы, как видно, оказались слишком уж неравны.

– Значит, именно за ними сюда и пришли, – кивнул он. – А барахло прихватили заодно. Я все же попробую узнать, в какой дыре скрылись поганые налетчики. Ты со мной?

– Спрашиваешь…

* * *

Друзья едва ли не до утра бороздили пустой город в компании Фенрица, но в итоге ожидаемо пришли к такому же могильному шурфу среди отвалов пустой породы. Этот, однако, был оснащен скиповой тележкой. Сама она находилась глубоко внизу. С помощью скрипучего, но надежного ворота и противовеса тележку довольно быстро, всего за четверть часа, подняли на поверхность. Она оказалась, разумеется, пустой.

Фенриц понюхал деревянный пол и железный каркас, поднял нос и провыл резюме. Сомнений в судьбе похищенных амазонок не осталось.

Вернувшись в казармы, оба правителя в изнеможении повалились на солдатские койки, а когда проснулись, решили дать себе суточную передышку перед стартом спасательной экспедиции возмездия. Следовало поднабраться сил, подготовить по возможности боевой отряд, запастись провиантом и продумать план вылазки в Ядро.

Совещались во время приема пищи, не то позднего завтрака, не то раннего обеда, там же, в казарме. Возвращаться в разгромленный дворец, где все напоминало о похищенных возлюбленных, было слишком тяжело.

Несмотря на треволнения минувшей ночи, аппетит у обоих оказался отменным. Компанию им никто не составил – остатки личного состава гвардии несли службу под руководством капитана Боксугра. Вместе с ограми городской стражи стойкие воины патрулировали Самат, стараясь не допустить мародерства.

В столовой находилась только Пунай, подавала начальникам еду.

– Спускаемся в Ядро в покойницкой клетке и мочим каждого встречного, – емко сформулировал Зак стратегию и тактику грядущего похода, разрывая зубами ростбиф «с кровью». – Будем бесчинствовать, пока не отдадут наших девчонок в целости.

Обычно Федор сдерживал кровожадные порывы афроорка, но в этот раз был полностью с ним согласен.

– Точно, брат. Устроим некроцид тварям! – отозвался Федор. – Эх, надо бы взять кого-нибудь с собой, да только кого? Принуждать парней не хочу. Это не их война, если разобраться. Как считаешь, вдвоем справимся?

– Вдвоем хорошо только морду друг другу бить, – неожиданно вклинилась в мужской разговор Пунай, – а на войну нужно войско. Так у нас в Даггоше говорят! Поэтому мы с вами.

Заслуженная гоблинша, которая только что принесла тандему большую тарелку с грибами и запеченными кусками хорхоя, подбоченилась и вздернула грушевидный нос. Она уже и оделась, кажется, по-походному: подвязала по низу широкую юбку из дерюги и скрутила волосы в толстый пучок на макушке.

– Кто это «мы»?

– Я и Клюш. Уже решено! Я от маджаи Фундис только хорошее видела, всегда нам с Кваквасой деньгами помогала. Квартирку давеча с ее помощью справили в хорошем доме. А жрица Хино, хоть и не нашей веры, гадала мне на рыбьих кишках, сколько раз от плохих покупок уберегла! И по женской части про здоровье подсказывала.

Комдив Маггут поморщился и отпил кваса на грибных спорах.

– Что скажешь, сир комиссар? – поинтересовался он у соратника.

– Ну, кто-то же должен готовить нам борщ и жаркое, делать массаж, стирать и штопать одежду, зашивать раны, менять окровавленные бинты, опорожнять утку, переворачивать на другой бок, подмывать… Нужна маркитантка, по-любому нужна.

– Не одна, а две! Вас же двое, героев Подтеменья. Клюш, говорю, тоже со мной согласна, – приободрилась гоблинша. – Она своим Нуггаром очень недовольна. Говорит, пора ему жирок растрясти, а то засиделся в кабинетах. Амулет Гаунадара отобрать у него хочет. Шевелись, ругается, неси службу по-настоящему, как Бог Слизи тебе повелел! А тот отлынивает! Да и меня Квакваса замучил. То к своим Рожу и Цаво смоется в карты играть, то в «Рапторе» наши флорины проматывает, а мне врет, будто за преступниками следит. Короче, мы вдвоем с Клюш обеспечим дорогое начальство – и по потребности, и по желаниям. Нам привычно! – Гоблинша вильнула бедром и сально осклабилась. – Да и вам не все же время воевать в Ядре с зомби и некромантами? Отдыхать тоже когда-то надо. По ночам например.

Пунай рассуждала пусть и примитивно, но здраво. Маггут, однако, продолжал сомневаться.

– Это не шутки, девушка, – сурово заявил афроорк. – Видит Номмо, нас хотят заманить в ловушку, а ты развлекаться надумала. Вот прибьют всех сразу, прямо на входе в Ядро, и экспедиции конец! Некроманты знаешь какие упыри?

– Вас не прибьют, – уперлась гоблинша. – А вот вы сами – кого хочешь. Это всякий в Даггоше и Подтеменье ведает. Вы два мира прошли и везде врагов одолели. Пусть и в Ядре теперь узнают, как опасно с вами связываться, клянусь Матерью Грязью!

– Да как ты не поймешь, – рассердился Зак, – не можем мы вас у законных мужей отбирать, это неконституционно. Только если суд обнулит ваш брак! А судьи все разбежались.

– А вы и не заберете нас ни у кого, они тоже пойдут. Только не как мужья, а как женихи. Пусть еще раз докажут, что достойны к нам под юбки залезать и не уступают командирам в доблести. Эй, Нуггар, Квакваса, входите, что ли, – громко позвала она. – И ты Клюш тоже, хватит прятаться.

В столовую бочком вошли новоиспеченные «женихи» и вторая маркитантка, не менее решительная, чем первая. Нуггар прижимал руки к груди, то ли оберегая дорогой амулет, то ли просто от волнения. Квакваса выглядел посмелее – как-никак бывший разведчик и погонщик бронированных черепах. Прославился он как истинный сокрушитель лже-Вэйруна.

– Пунай дура, конечно, – затараторил он. Гоблинша сурово сощурилась и шагнула к супругу с пустой тарелкой в оттянутой руке, и тот опасливо отскочил. – Но говорит умно! В набег надобно всем племенем идти, так нам предки заповедовали, а они поумнее нас были. Да и не с руки гоблинам в Самате без вас, сиры, оставаться. Дроу нас уважают, только пока мы при Дуумвирате состоим. А если вас не будет, мигом из города вышвырнут. Или босяки на ножи поставят. А то вообще рабами сделают! На приманку для Жнецов пустят! Гоблины для них будто говорящие животные, сам не раз в «Рапторе» такие разговоры слышал. И Рож слышал, и Цаво. Поэтому они тоже в отряд записаться хотят!

– И Рож, значит? – кое-как пряча усмешку, переспросил Федор. – И Цаво?

– Ну так! Без Цаво вообще в дальнем походе крышка, как без каптенармуса-то? А Рож конюший у нас, да и выжлятником может. Опытный! Хоть за рапторами, хоть за вивернами ухаживает. Стрекозлы за ним, как птенцы за мамкой летают. Только хорхоев малость побаивается, но если надо – полюбит. Как родных детей, точно говорю. Рож, Рож, старый ты толстяк, готов хорхоев-то полюбить? – закричал Квакваса в приоткрытую дверь.

Из-за створки высунулась лысая, не по-гоблински круглая голова Рожа, энергично закивала. За нею маячила хитрая, подвижная физиономия Цаво.

– Да сколько вас там? – взревел Зак с напускной суровостью. – Хватит нам представление устраивать, i bet my ass on that. Живо все сюда!

Смущенно пыхтя и толкаясь локтями, в столовую ввалились Рож с Цаво, недавно прибывший из Верхнего мира верный тувлюх Онибабо, алхимик Жрадк и знаток биотехнологий – гремлин Отож. За их спинами кутался в темный плащ мастер коварства Дмузг.

– А ты-то зачем здесь? – удивился Зак. – Ногу же вчера подвернул, неужто излечился уже?

– Снадобья помогли… – уклончиво ответил босяк. – Имею некоторый собственный интерес в этом походе.

– Не юли, мужик. Говори как есть, все свои.

– Если вы помните, – вполголоса заговорил Дмузг, по привычке опасаясь посторонних ушей, – перед войной с некромантами город делили между собой две ночные банды. Одной руководил Мсект-кровосос, а другой – я. К сожалению, я был обманут подельниками и примкнул к некромантской швали. А Мсект к вам. Упыри проиграли, и я по босяцким законам стал служить у победителей на побегушках. Некоторые уже в глаза моховиком называют. Меня такое положение вещей не устраивает. Хочу вернуть утраченный авторитет подвигом. Проще всего это сделать, объединившись с вами. Заодно золотишком разживусь, что Безликие Жнецы у нас умыкнули. Я тут с нашими парнями поговорил, они считают, что дело верное, если ваш тандем за него взялся.

– До чего ж мудрено чешет, – зашептались гоблины. – Сразу видно – дроу! Хоть и ночной ворюга.

Дмузг сделал вид, что не слышит этих обидных слов, или просто уже притерпелся к такому отношению.

– Ну и кем же тебя взять? – задумался Маггут. – Разведчик у нас уже есть.

– Когда есть разведчик, нужен и контрразведчик. В любой армии рано или поздно заводятся шпионы, предатели, дезертиры и прочие ненадежные элементы. Очень опасные типы, доложу я вам. В первую очередь тем, что умело маскируются под надежных парней. Лишь настоящий мастер коварства и ветеран подполья вроде меня способен вычислить подобных мерзавцев. А знали бы вы, как виртуозно я умею пытать изменников…

– Стоп, стоп, полегче, мужик, – прервал его Зак. – Пытать в моем войске имеем право только я да сир Стволлут. Его второе имя – Каратель, если ты не знал.

– Могу просто присутствовать при этом, – промурлыкал дроу. – Консультантом-волонтером.

– Ладно, там разберемся. Пока что принят на испытательный срок. Цаво, поставь младшего э-э-э… капрала Дмузга на довольствие.

Каптенармус закивал и спросил:

– Капитана Боксугра тоже ставить? В какой должности? Сотник или тысячник?

– Так он же в поход не заявлялся. Где-то в городе службу несет.

– Ой, забыл сказать! – Квакваса звонко шлепнул себя ладонью по лбу. – Боксугр к Минджуку собирался. Колдун очень сильно на Безликих Жнецов обижен. За мудрого Волосебугу отомстить мечтает. Старика ведь пришлось обернуть простыней и спрятать в платяной шкаф, чтобы сквозняком не унесло и не простудился. А для хорошей мести много волшебных вещей надо, одному столько не притащить. Капитан тупых огров обманул, сказал, что колдуна к вам на допрос повезет, и они ему повозку выдали. Скоро приедут, наверное.

Друзья переглянулись, затем не сговариваясь посмотрели на Отожа. И тот не разочаровал.

– Боевая черепаха к походу полностью готова, – спокойно сообщил гремлин и похлопал по высокому голенищу сапога пижонским стеком из уса хорхоя. – Спаренный посох заряжен и смонтирован.

– Отличная новость. Проводи-ка нас к ней, камрад. Взглянем на нее. Покормим с руки, чтобы вспомнила нас. Расходись, бойцы, готовьте заплечные мешки для похода!

Отож одобрительно кивнул и повел Дуумвират в загон.

* * *

Давно не видевшие боевое животное и уже подзабывшие, насколько оно велико, друзья даже присвистнули. Черепаха достигала шести шагов в длину и почти трех в ширину. Прочнейший пластинчатый бронепанцирь был трансформируемым. Чаще всего он находился в походном, открытом положении – и тогда напоминал здоровенное корыто с бортами по грудь стоящего внутри человека. Для облегчения погрузки вещей и боеприпасов изрядные участки панциря могли откидываться в виде пандуса до самой земли.

На время сражения часть броневых пластин с боков смещалась вверх и образовывала купол. Внутреннее пространство оказывалось закрыто прочной полукруглой крышкой. В бортах имелись бойницы для стрелков, но самая большая открывалась впереди. Через нее можно было выставить тяжелый магический посох, стреляющий из спаренных кристаллов сильными дальнобойными молниями. В походе посох стоял на вращающейся турели, напоминая крупнокалиберный пулемет.

Погонщик боевого гиганта сидел на особом кожистом бугре в передней части подпанцирного пространства, за рычагами, вживленными прямиком в мозг животного. На дорогу погонщик смотрел сквозь большую прозрачную линзу. Считалось, что такие линзы выполнены из искусственного алмаза, малоценного, но очень прочного.

– Она подросла, что ли? – спросил Зак, любовно похлопав по гладким пластинам панциря и попинав чешуйчатую бронированную лапу, словно покрышку автомобиля.

– Совсем немного, на локоть или два, – ответил гремлин. – Вообще-то они растут всю жизнь, но мы сдерживаем процесс. Иначе вымахает такая, что не прокормить. Кстати, вот, сиры командиры, угостите ее яблочком.

Зак и Федор опасливо приблизились к голове животного. Та тоже была покрыта сверхпрочной чешуей, над глазами – кристаллические щитки на шарнирах. Рот черепахи размерами не уступал пасти молодого раптора, но яблоки она взяла аккуратно, никого не укусив и лишь немного испачкав в слюне.

Закончив кормление, друзья попрактиковались в быстрой погрузке в бронепанцирь и выгрузке из него, чтобы назавтра не опозориться перед подчиненными. Взяв небольшой разбег, прыжком перемахивали высокий борт, стараясь не задеть его ногами, затем выпрыгивали обратно. Лучше получалось у афроорка, но и Федор был вполне удовлетворен своей физической формой.

– Тело-то помнит! – сказал он, уходя. – А ты молодец, Отож, объявляем благодарность за подготовку животного к походу. Премию пока выписать не можем, нашу сокровищницу разграбили до последней квачи.

Гремлин с достоинством поклонился.

* * *

– На нашей с сиром Маггутом далекой родине говорят так: что работает, то не трогай, – начал Федор выступление перед личным составом.

Зак от воодушевляющей речи отказался, объяснив, что пустая болтовня – не по его части. К тому же им внезапно овладел острый приступ тревоги за судьбу подруг, который он опасался невзначай передать простым воинам.

– Поэтому табель о рангах во время боевого похода оставим прежним, как в Армии Огненной Траппы. Сир Маггут будет комдивом, я – политсоветником и комиссаром. Это слова этрусские, обозначают самых главных начальников, поэтому заучите, если подзабыли.

– Как Президент и Премьер-министр, – уточнил образованный Минджуку. – Или как сила и разум!

– Вот, это ты в точку сказал, – одобрил Стволов.

Маггут воздел очи горе, но промолчал. Гоблины забормотали, затверживая незнакомые термины.

– Заместителем комдива по боевой части и казначеем назначен капитан Боксугр. Пока что в должности десятника, а дальше видно будет. Наберем сотню воинов в нашу армию мстителей, сразу и повысим! За разведку отвечает капрал Квакваса, за контрразведку – капрал Дмузг. Боевой транспорт у нас пока один, это черепаха. Не вздыхай, Рож, все знают, что ты души не чаешь в рапторах, но больно уж они злобные и жрут много. К тому же я не понимаю, как загнать их в шурф. Хорхоев не берем, слишком медлительные да и вообще противные. Тяжелые к тому же. Виверн у нас отродясь не было, а стрекозы мало веса поднимают. Короче, будешь помогать Отожу, пока на месте другими животными не обзаведемся! Боевым и сторожевым псом, а также по необходимости гончей и ищейкой назначен Фенриц. Если он не сбежал к своим чолльсинским сукам, конечно, а то что-то я его не вижу.

Между ногами гоблинов просочился белый пес, уселся и преданно гавкнул, хотя и покосился при этом с печалью на открытую дверь.

– Вот сейчас вижу тебя, Фенриц! Молодец, что еще с нами. Техником при черепахе, погонщиком и специалистом по тяжелому вооружению, понятное дело, становится Отож. Кстати, Рож, становись-ка ты заодно конюшим и выжлятником для Фенрица. Далее! Каптенармус и запевала маршевых песен – ефрейтор Цаво, повар – рядовой Нуггар.

– Нуггар же тоже ефрейтором был? Все в отряде капралы да ефрейторы, а мой вдруг рядовым стал, – громко зашептала Клюш на ухо подружке. – И ведь не сказал мне, мерзавец, что его в звании понизили, испугался сковородки в лоб.

– Так нынче ночью отдал врагу боевой жезл, вот и разжаловали, – так же «тихо» ответила Пунай. – Повезло еще, амулет Бога Слизи не отняли. Я бы отобрала на месте комдива!

– Ты моего жениха не трогай, за своим следи, – окрысилась на товарку Клюш. – Амулет ей!

– Разговорчики в строю! – оборвал неуставную болтовню Федор. – Клюш и Пунай, вы по законам военного времени считаетесь свободными девицами и сопровождаете отряд как маркитантки и помощницы повара. Дивизионный шаман, колдун, прорицатель – уважаемый Минджуку. Он же капеллан.

– Кто такой капеллан? – озаботился Минджуку.

– Такой чуткий мужик, к которому можно прийти, чтобы рассказать о своих душевных бедах, – объяснил Зак. – Ещё он следит за нравственностью и напутственное слово говорит, если воин в бою падет. Но нам это не понадобится, я уверен!

– А, понятно! Жрец Матери Грязи и мужа ее, змееногого Номмо. Это я могу.

– Вот и хорошо, – кивнул Федор. – Медиком и алхимиком становится мудрейший Жрадк. Всех назвал?

– Меня забыли, сир комиссар, – грустно проговорил верный тувлюх Онибабо. Волшебная доска традиционно торчала у него над головой, надежно привязанная сзади к туловищу.

– Ты это брось, – с отеческой строгостью возразил Стволов и погрозил гоблину пальцем. – Мы никого не забываем. Назначаешься денщиком у командиров. А во время битвы будешь вестовым. Знаешь, кто это такой?

Онибабо отрицательно помотал головой.

– Ничего, когда настанет нужный момент – узнаешь! Сражений, кровавых сеч и простых заварушек у нас намечается много, успеем научить. А пока первое задание для тебя. Метнись в дворцовую библиотеку и захвати там экземпляр «Боевого Устава Гоблина». Негоже выступать в поход без этого важнейшего документа. Помнишь, как выглядит?

Онибабо закивал и рысью припустил выполнять поручение.

– А лучше парочку! – крикнул ему вслед комдив. – Мы подождем.

Глава 3

Могильный шурф, детище инженерной мысли давно ушедших из Подтеменья гномов, выглядел как вертикальная яма квадратного сечения. На одной стене крепились два рудничных рельса, между которыми был выдолблен широкий паз для груза-противовеса, на противоположной – еще один рельс, опорный. К нему от скипа тянулась длинная поперечная штанга со своим небольшим колесом.

Могильная тележка представляла собой клеть из толстых железных прутьев, деревянного поддона и четырех колес на боку, что катились по рельсам. Важных и богатых покойников почтительно затаскивали в тележку через боковую дверцу, а остальных без всякого пиетета, когда через калитку грузить трупы уже было невозможно, кидали через люк в крыше клети. Вся конструкция посредством мощной системы шкивов и козловой конструкции соединялась с тягловым барабаном двумя толстыми канатами. По преданиям, раньше тот крутился самостоятельно при помощи гномьего искусства, давно утраченного. В новое время барабан за толстые рычаги, напоминающие рукоятки корабельного штурвала, вращали огры-могильщики.

Накануне Отож с помощью двух приданных ему огров провел всю нужную подготовку агрегатов к спуску. Проверил и укрепил металлические соединения и деревянный поддон тележки, подтянул болты на колесах, забил в основание барабанного механизма дополнительные костыли, а храповик стопора очистил от ржавчины и заменил на нем пружину.

Утром в день старта все было готово к спуску в Ядро.

Черепахе, которую битком набили снаряжением и припасами, замотали голову тряпкой, чтобы ничего не видела, и подцепили за четыре троса к строповочным петлям. В скиповую тележку она не помещалась никак, поэтому была обречена путешествовать отдельно.

– Стоп, я проверю кое-что! – распорядился комдив и в семнадцатый раз заглянул под панцирь, отогнув одну из пластин. Мешок с вялеными бананами был на месте, спрятанный под армейскую кассу, сундучок с золотыми кордобами и серебряными флоринами. Безликие Жнецы во время налета на резиденцию сундучок не обнаружили, он был замурован в стену.

С помощью магических заклятий и волшебного спрея, которым он обильно побрызгал агрегаты и черепаху, Минджуку поднял скип над устьем шурфа. Гоблины сноровисто зацепили стропы за крюки в днище, прикрученные накануне Отожем. Плавными пассами колдун пропихнул животное прямиком в устье. Панцирь привели в боевое положение, накрепко закрыв верхние пластины.

Как и рассчитывал Отож, черепаха от ужаса втянула голову и ноги в панцирь, а заодно и обильно обгадилась – этого расчеты гремлина, похоже, не предусматривали. К счастью, черепаший навоз не остался левитировать тут же, рядом с бывшей владелицей, а канул во тьму.

– До чего умная животина! – загомонили гоблины. – Сама свой вес уменьшает. Эй, Нуггар, тебе надо взять с нее пример, сразу похудеешь! Снимай штаны, подержим тебя за руки-ноги над шурфом!

– Она и так ничего не весит, вы слепые, что ли? – рассердился объект насмешек.

Черепаха более-менее уверенно проходила по транспортным габаритам, хоть и цепляла при раскачивании стенки, рельсы и тросы. Что случится, если заклятие левитации вдруг откажет под воздействием ядерной некромагии, предсказать было сложно – вес команды мстителей со всем их снаряжением был чрезвычайно велик. Наверняка все дружно ухнут в пропасть, и экспедиции придет конец.

Усилиями колдуна животное плавно опустилось в шурф на глубину чуть больше высоты панциря. Скиповая тележка при этом оказалась как раз на уровне устья. Чтобы вернуть все пять колес – четыре главных и одно фиксирующее – на рельсы, пришлось привлечь на помощь дюжих гоблинов, магия с этим тонким делом не справилась.

– Отлично, парни! – похвалил всех афроорк, когда скип вернулся на исходную позицию, и скомандовал: – Загружаемся!

Комиссар Стволов, подавая подчиненным пример доблести, открыл клеть и первым шагнул в нее. Дощатый пол под ним тут же ушел вниз. Все до одного механизмы оглушительно лязгнули и пугающе заскрипели. Днище ударило по панцирю черепахи, та с блеяньем полетела вниз. Дернулись натянувшиеся стропы. Стопорный механизм с металлическим скрипом погнулся.

Тележка под визг маркитанток и мычание черепахи провалилась еще на пару локтей и почти целиком скрылась в шурфе, но все же остановилась.

– Уф… Бро, ты как-то слишком отъелся, – глядя сверху на бледного соратника, сипло сказал Зак и отер пот со лба.

Федор ничего не ответил. Он старался отлепить твердые как камень пальцы от металлических прутьев клети, но те не желали шевелиться.

Сквозь верхний люк, через который скип набивали малоценными трупами, экспедиционеры по очереди полезли внутрь тележки, висящей над бездонным могильным шурфом. Первой пробилась Пунай, которую Федору пришлось подхватить под могучую задницу, когда гоблинша в «испуге» застряла на полпути. Этот забавный эпизод вернул бодрость воинам, и погрузка прошла почти без сбоев. Разве что Онибабо зацепился доской за решетку и чуть не повредил свой рунный талисман или собственную спину. Да еще Фенрица пришлось проталкивать в люк силком под суровые увещевания комиссара – чолльсинец явно сожалел, что не дезертировал по дороге к катакомбам.

Наконец все разместились в клети, и даже черепаха прекратила блеять и дергаться.

– Крутите понемногу, – сипло приказал Маггут ограм. – Потом чутка побыстрее.

Боксугр с тесноте исхитрился дунуть в букцину, символизируя старт экспедиции возмездия. Получилось не слишком бодро – воздуха в сдавленной груди капитана оказалось маловато.

Огры с равнодушными мордами принялись вращать барабан спускового механизма.

Тележка, пугающе хрустя сочленениями и скрипя колесами, рывками покатилась по рельсам вниз, в темноту, толкая перед собой несчастную бронечерепаху.

* * *

Относительно светлое пятнышко неба над Подтеменьем давно превратилось в бледную точку высоко над головам экспедиционеров, а потом и вовсе стало неразличимо для глаз. Кругом царила полная, непроницаемая тьма. Только скрип колес, да дребезжание то и дело подергивающейся тележки показывали мстителям, что они еще живы и не в Преисподней. Никто не говорил ни слова. Невесомая бронечерепаха тоже не подавала голос, только продолжала иногда ударяться панцирем в днище скипа.

Снизу дул довольно сильный и теплый ветер со смесью запахов тлена и лавы.

Прошло с четверть часа, хотя в такой ситуации время оценить было сложно. Мимо, с легким лязгом металла по камню проползло вверх что-то очень тяжелое. «Противовес», – догадался Федор.

Скоро послышалось негромкое рычание Фенрица, он даже осмелился разок тявкнуть, но тут же умолк. Быстро стала понятна причина его беспокойства: ветер принес шум голосов. Слов, конечно, было не разобрать, зато на гладких черных стенах показались слабые отблески далекого подземного огня и задвигались вытянутые тени.

– Там же Пекло, братва. Сгорим как сушеные споры, – испуганно предположил Цаво.

«Точно, да-да. Мне уже зад припекает! Сиськи-то как жжет! Он прав! У меня уже уши горят! А голоса там чьи? Это демоны!», – испуганно забормотали остальные гоблины.

– Я вам сам устрою Пекло, motherfuckers, – прошипел Маггут. – Прямо здесь. А ну заткнулись. Притворяемся мертвецами молча…

Мстители как смогли расслабились на досках подобно трупам, хотя им было очень неудобно и слишком тесно. Пунай привалилась к Федору с вольготной невинностью зомби, и комиссару пришлось кое-как ее сдвинуть, чтобы не задохнуться.

Дно могильного шурфа, а по-гномьему зумпф, приближался с каждым покачиванием клети. Звуки болтовни и свет медленно усиливались.

– Что это за дерьмо, мать Тунрида? – наконец прозвучало вполне громко и отчетливо. Говорили на грубом староэльфийском наречии, давно уже ставшем языком межнационального общения. Но мягкие звуки звучали резковато даже для него. – Скип с покойниками где? А, вот он, вижу. А снизу что за огромная лепешка?

– Это дохлая гигантская черепаха, бригадир, – услужливо подсказал кто-то умный.

– Гм, и впрямь. Подумать только, какая здоровенная. Ее пока в сторону отодвиньте. На склад не повезем, здесь оставим. Пусть начальство разбирается. Ну и вонища! Последний раз спрашиваю, кто из вас, мерзавцы, догадался здесь сортир устроить? Ну что за животные! Весь зумпф загадили, сволочи! А ну отскабливайте свое дерьмо, подонки!

– Это не мы, бригадир! Проклятые Жнецы нас подставили! Таскаются наверх, безобразничают там, вот дроу в отместку и подгадили. Дерьмо точно сверху нападало, я сам слышал! А может, это Жнеца пропоносило!

– Слышали они! А мои приказы не слышите, что ли? Скип кто разгружать будет? Чего застыли, живо перекидывать трупы в вагонетку! Кто не укладывает жмуриков, тот навоз отмывает! И наоборот!

Федор приоткрыл один глаз и понял, что клеть больше не двигается и криво замерла на покатом панцире черепахи. В зоне приемки толпилось несколько приземистых человекообразных существ, коренастых и бородатых. Все были одеты в простую мешковину, на головах у бородачей красовались круглые медные каски. Один из них – судя по каске с рогами и мешковине с аппликациями – бригадир, стоял поодаль и зажимал нос пальцами.

– Отмени левитацию, – тихо приказал Стволов колдуну-капеллану. – Приехали.

Спустя пару секунд клеть, обретшая собственный вес, поехала по панцирю, под вопли встречающей команды слетела с рельсов – и с лязгом обвисла на тросах, качаясь. Дверная защелка не выдержала совокупной тяжести экспедиционеров и лопнула. Из скиповой тележки с криками ужаса посыпались «ожившие» гоблины. По счастью, место десантирования находилось немного сбоку от шахты, а то очутиться бы всем мстителям по уши в навозных лепешках.

Свирепо залаял Фенриц, очнулась потяжелевшая черепаха и принялась вытягивать наружу голову и ноги, чтобы поскорее свалить из страшного и шумного места.

– Зомби-гоблины! – взвизгнул тот же умник. – Валим отсюда, братва, а то бошки нам вскроют!

Пока мстители с площадной руганью выкарабкивались из клети, зумпф оказался в их полном распоряжении. Гномы, а это были судя по виду именно они, все до единого с топотом растворились в темноте, включая бригадира. Забытые во время панического бегства масляные шахтерские фонари, развешанные на крючьях в тоннеле, с трудом рассеивали мрак.

* * *

– Прекрасно! – резюмировал Маггут, когда убедился в целости воинов. – Нам очень повезло, что это не ловушка, полная Безликих Жнецов. Но испытания только начинаются! Нуггар, живо отцепи тросы от черепахи, пока она не утащила наш скип. Да не потеряй, они нам еще пригодятся.

– Прикажешь вернуть тележку на рельсы как полагается, сир комдив?

– Да, подтащи обратно, поставь и колеса сразу же заблокируй башмаками.

– У меня всего одни, запасных нет. Но если комдив прикажет, я могу и босиком ходить!

– Да не твоими, неуч! Вон, две железные болванки валяются под навозом. Затолкай их под колеса так, чтобы вверх не катились. Спроси Отожа если сам не смекаешь. А то вдруг огры сгоряча вздумают тележку поднять или кто-то им прикажет, и на чем обратно поедем?

– Об этом я не подумал, – почесал голову Нуггар.

– Тебе и не обязательно. Думают командиры, а ты приказы выполняй. Бокусгр, выдели кого посильнее в помощь Нуггару… Отож, успокой свою животину и отгони ее от зумпфа на двадцать шагов, потом открой верх панциря в походное положение и установи посох! Цаво, выдать всем солдатам оружие и фляги с водой. Боксугр, помоги спуститься Онибабо и принимай оперативное управление. Распределяй ресурсы как нужно, но воду надо экономить!

Тувлюх радостно задергал ногами. Его волшебная доска застряла поперек калитки, и бедный солдат повис на ней, не в силах присоединиться к соратникам.

– Кого не назвал, отскоблить с брюха и боков черепахи навоз, там у нее внутри ветошь есть.

Дельные распоряжения комдива сразу помогли гоблинам отвлечься от тяжких предчувствий, отринуть страх неизвестности и обрести душевное равновесие после пережитых испытаний.

– Квакваса и Фенриц, бегом на разведку, но за пределы нашей видимости не удаляться, – дополнил распоряжения комдива Стволов. – Да фонарь возьмите, а то еще в яму провалитесь!

Пес и гоблин с облегчением ускользнули прочь, подальше от дерьмоуборочных работ.

Раздав приказы, Дуумвират решил осмотреться и провести рекогносцировку. Для этого пришлось немного продвинуться по рельсам мимо брошенной гномами вагонетки, чтобы низкий потолок и стены тоннеля отодвинулись и открылась хоть какая-то видимая перспектива.

Пейзажи Ядра отдаленно напоминали Подтеменье, но были и различия, притом серьезные. Каменный небосвод был гладким, будто застывшая лава. Светоносных кристаллов на нем не наблюдалось, зато по антрацитово-зеркальной поверхности медленно двигались желтые и оранжевые световые пятна, точно кто-то наводил туда мощные прожекторы. Их отраженный свет и рассеивал тьму этого странного места. Вместо диких скал обители дроу здесь едва возвышались пологие холмы в заплатках не то мхов, не то лишайников, и нагромождения сглаженных валунов. Вместо черных лопухов и гигантских грибов «росли» ветвистые друзы разноцветных кораллов. Тут и там виднелись следы горных работ – обтесанные камни, участки старых мостовых, менгиры и даже несколько грубо выполненных статуй бородатых мужей с кирками и лопатами. Большинство из них были сильно повреждены.

От туннеля с зумпфом вдаль уходила нитка узкоколейной железной дороги без шпал. Рельсы вмонтировали прямо в каменистую почву при помощи здоровенных костылей. Видимо, строители решили, что трупы темных эльфов не настолько тяжелы, чтобы сооружать дорогу по всем правилам.

Властный тандем вернулся к зумпфу и принялся осматривать гномью вагонетку. Та выглядела побитой временем, но стояла ровно, лишь чуть-чуть припадала на заднее колесо, обод которого был погнут. Впереди у нее имелся хомут, рассчитанный на упряжку из трех крепких гномов, с боков – рукоятки, чтобы толкать, а сзади – высокий облучок со спинкой и подлокотниками. Очевидно, для бригадира или погонщика.

– Годится для запрягания черепахи, – констатировал Федор. – Пусть маркитантки из строп упряжку смастерят, к скобам прицепим, и вперед. А по бокам навесим наши тюки с припасами и снаряжением. Бронепанцирь по любому надо опорожнить – он не для перевозки вещей, а для боя.

Зак покачал вагонетку, удостоверился, что она стоит прочно, и кое-как взгромоздился на сиденье. Учитывая немалый рост афроорка, теперь он возвышался над войском еще больше, чем обычно. Пафосно приложив ладонь ко лбу, комдив стал всматриваться вдаль – не собираются ли там отряды неприятеля, не ползут ли вражеские лазутчики? Его поза была настолько эффектной и героической, что Федор даже немного расстроился. Почему не ему первому пришла идея занять эту выгодную позицию?

Впрочем, Маггут сразу начал ерзать и недовольно пыхтеть. Все-таки сиденье было рассчитано на более узкий гномий зад, а подставка под ступни – на значительно более короткие ноги. В конце концов, Зак слез обратно.

– Думаю, лучше тебе занять эту наблюдательную позицию, – предложил он Федору. – У тебя зрение острее. А я уж по традиции на черепаху залезу.

Опытный комиссар ожидал подобного коварства, поэтому у него уже был наготове контраргумент.

– А у контрразведчика оно еще острее. Дмузг, иди-ка сюда!

Босяк тотчас откинул тряпку, которой без всякого удовольствия тер панцирь черепахи, и приблизился. Весь вид его выражал готовность к любым задачам, не связанным с уборкой навоза.

– Полезай наверх, осмотрись!

Дроу стрелой взлетел на облучок. Из-под плаща извлек маленькую подзорную трубу, раздвинул и приложил к глазу.

– Вижу Кваквасу и Фенрица. Лежат под фонарем у большого камня в тоннеле, кто-то из них курит споры…

– Фенриц, вроде, некурящий, – заметил Федор.

– Там тупик, – продолжал доклад контрразведчик. – В другую сторону широкое поле блестящей травы, дерево из цветных камней на холме. Статуи гномов, большой амбар с открытыми воротами. У ворот фигура высокого худого существа и много толстых маленьких. Они размахивают руками и очень волнуются… Маленькие с мешками или котомками. Пошли куда-то прочь, высокий один остался… Тоже пропал. Больше ничего.

– Жнецов не видать?

Босяк вздрогнул и скатился с облучка как ошпаренный.

– Нет-нет, и меня тоже уже не видно, – пробормотал он. – Разрешите вернуться в дерьмоуборочным работам?

– Валяй, – кивнул комдив. – Пожалуй, надо объявить короткий привал. Быстро перекусим грибочками и двинем в сторону этого амбара. Как считаешь, камрад?

– Аналогично, брат комдив, – сказал Федор и крикнул в сторону черепахи: – Эй, Нуггар, маркитантки, заканчивайте драить панцирь. Пора кашеварить. Да руки сперва помойте, это ко всем относится, а то нахватаетесь черепашьих вирусов!

Гоблины радостно загудели. Походная жизнь в экспедиции налаживалась.

* * *

Узкоколейка вела в открытые металлические ворота длинного приземистого здания, построенного в распадке между двумя относительно крутыми холмами. Квакваса и Фенриц, высланные вперед, сигналов об опасности не подавали. Наоборот, выразительными знаками показывали, что все в порядке, и отряд должен поторопиться.

Черепаха вразвалочку вползла под жестяную крышу и остановилась по команде Отожа, которому подал знак верховой Маггут. Комдив стоял внутри бронепанциря за боевым посохом, держал палец на спусковом крючке и был готов испепелить любого, кто проявит враждебность. Стволов устроился рядом, готовый, если потребуется, отдавать солдатам приказы. Афроорк придерживался старинных норм военного руководства и сражался впереди войска, частенько забывая в пылу боя об обязанности командовать.

В кормовой части тихонько сидели маркитантки.

Отряд гоблинов в вагонетке сохранял настороженное молчание, ощетинившись холодным и магическим оружием. На облучке восседал десятник Боксугр, собранный и внимательный.

Экспозицию освещал одинокий фонарь над воротами, который явно готовился потухнуть, да яркий пучок света из небольшого оконца в стене. Всю левую часть амбара занимали помещения неизвестного назначения с отдельными входами, а в правой виднелись рельсы, уже с каменными шпалами.

– Боксугр, проверь осторожно помещение, где окошко светится, – тихо сказал Федор. – Жрадк, ты с ним, мало ли какие там некромантские ловушки.

Гоблин и карлик-эльф слезли с вагонетки и двинулись к двери, рядом с которой сияло единственное освещенное окошко. Внезапно дверь распахнулась, и в ярком проеме возник высокий и худощавый человек в чистой одежде и с папкой подмышкой – похоже, чиновник мертвецкого перевалочного пункта.

– Вернулись все-таки, трусливые гномьи дезертиры! – злорадно воскликнул он и прищурился, приноравливаясь к полумраку. – Прикатили жмуриков? Большая поставка? Эй, а вы кто? Посторонние в государственном учреждении! Немедленно предъявите документы или покиньте территорию перевалочной базы! Э… – Он вдруг осекся и отступил. – Зомби-гоблины и зомби-черепаха… Так эти глупые гномы были правы! Прозерпина!..

Он уже собрался метнуться внутрь и захлопнуть дверь изнутри, но не успел сдвинуться с места. Сильная рука Боксугра перекрыла ему путь с одной стороны, с другой оскалил зубы Фенриц.

– Стой на месте, мужик! – прикрикнул на ошарашенного человека Маггут и грозно двинул спаренными стволами посоха. – Ты взят в плен.

Жрадк тем временем с помощью каких-то капель уже тестировал поверхности на вредоносные заклятия, но беспокойства не проявлял. Как видно, некромагия тут давно не гостила.

– Чисто, – сообщил он.

Комиссар отработанным движением перемахнул раскрытый борт бронепанциря, подошел к пленнику. Бесцеремонно вынул из ослабевших рук папку. Не раскрывая, протянул Жрадку, тот схватил ее и капнул на поверхность реактив.

– А вот здесь остаточные следы некромагии имеются. Но очень слабые, неопасные.

– Предлагаю назваться, – обратился к пленнику Федор, – и сообщить свою должность.

– Еще не хватало, чтобы зомби требовали у меня отчета! – высоким голосом, с отчаянием обреченного на гибель воскликнул тот. – Вы не понимаете, с кем связались! Я кюбернет Евронимус, принц смерти! Ставленник самого Кимериса! – С каждым выкриком голос его становился все тоньше, но вместе с тем пронзительней. – Прозерпина, да выходи же скорее! Объясни этим зомби-хамам, что они накликали на себя беду.

Утомившись слушать вопли принца смерти, Федор взял его за грудки и резко дернул к себе. Несмотря на высокий рост, веса в Евронимусе оказалось, как в десятилетнем гоблиненке. Явно не ожидавший такого поворота кюбернет ойкнул и закашлялся.

– Хватит верещать, – предельно холодным тоном сказал Федор, глядя в узкое бледное лицо. – Тебе же пояснили: ты – военнопленный. А пленники открывают рот только тогда, когда им разрешено. Кто этого не понимает, идет на корм черепахе. Или псу. Или обоим сразу.

Черепаха свое внезапное превращение из травоядной в плотоядную перенесла безразлично, а вот Фенриц посмотрел на комиссара с недоумением.

– Но сперва его шинкуют на тонкие мясные полоски и коптят.

Пес облизнулся.

– От такого лакомства и гоблины не откажутся, – негромко, но зловеще добавил Боксугр.

Похоже, именно эти слова напугали принца смерти сильнее всего. Евронимус сомлел и, если бы Федор не держал его за одежду, наверняка повалился на землю. Комиссар прислонил кюбернета к дверному косяку и принудил стоять ровно.

– Оставьте его, – прозвучал женский голос. – Все, что вам нужно, я расскажу.

Из помещения показалась еще одна фигура, круглая и маленькая словно гном. А может, это и была гномелла, сходу было сложно разобрать.

– Прозерпина, если я правильно понимаю? – уточнил Федор. – Принцесса смерти?

– О, нет, – с достоинством возразила женщина. – Я всего лишь наемный бухгалтер порта перевалки трупов. Где мы все, собственно, и находимся. А вы кто?

– Это же очевидно, – пискнул пришедший в себя Евронимус. – Рабочие сказали, что жмурики прибыли, как обычно, на скипе – а потом все внезапно ожили! Гоблины-зомби, дроу-зомби, собака-зомби, черепаха-зомби! И еще какие-то непонятные зомби. Сейчас расколют нам черепа и съедят мозги!

– Пока что всем мозги и уши выедаешь здесь ты, мужик, – сердито сообщил Зак и тоже вылез из черепахи. – Мы – отряд возмездия из Подтеменья, все живые и здоровые. Пришли по следам Безликих Жнецов. Эти вонючие гады кое-кого у нас похитили, а мы намерены вернуть похищенных. Конкретно – двух молодых эльфиек дроу. Проходили они здесь? Уверен, что да, потому что мы видели еще несколько путей к могильным шурфам, и все они стекаются в твою контору, Евронимус!

Прозерпина опустила взгляд. Было видно, что в ней борются профессиональное желание промолчать и здравый смысл, который требовал выложить все как на духу. Здравый смысл победил.

– Здесь проходило и проезжало много Жнецов, целые команды. И наверх, и обратно. Но со вчерашнего дня никого не было, как отрезало. Едва ваших эльфиек вывезли, так и прекратилось движение. Только гномы работали как обычно, пока вы их не распугали!

– Это вы, мерзавцы, насылали Жнецов на Подтеменье? – озлобился Маггут. – И приказали выкрасть наших женщин!

Он тяжело навис над ядерными чиновниками и уже готов был пустить в ход карающий кулак.

– Нет, сир, что вы! – вскричал чувствительный Евронимус. – Мы только ведем учет, описываем ценности, руководим перевалкой трупов, составляем отчеты для Кимериса и все такое. А Безликими Жнецами командует мертвый драйдер! Жуткое существо, с ним лучше не связываться. Вы таких и не видывали, я уверен! Зомби-гоблин на паучьих лапах, уникальный для наших краев вид.

Экспедиционеры все как один тревожно загудели и стиснули оружие. Никто не забыл бывшего соратника по Объединенной Армии Таха, после смерти превращенного демоном в кровожадного упыря, а потом некромантами – в полугоблина-полупаука. Не ведающий сострадания зомби-драйдер посеял немалый ужас среди босяков Самата при нападении армии лже-Вэруна на Подтеменье.

– Видели, – отмахнулся афроорк, – и даже одного шлепнули. Был у нас такой sonofbitch по имени Ихуси…

– Значит, слабо вы его отшлепали, – выступила Прозерпина. – Потому что он и есть старший над Жнецами. Мертвецов шлепками по задницам не унять, им головы отрубать надо. А потом сжигать дотла. Лучше всего в раскаленной лаве топить. Раньше считалось надежным в хрустальный гроб заточать, но сейчас от этой практики ушли. Гномы говорят, иногда трупы женщин из хрустального гроба восстают, а кто при этом рядом очутился, вынужден на них жениться, чтобы не убили.

Известие об «ожившем» Ихуси и его подрывной деятельности сильно омрачило дух отряда.

– Солдаты, не раскисать! Мы с ним разберемся, не впервой! – подбодрил экспедиционеров Федор. – Боксугр, командуй здесь. Осмотрите весь амбар снизу доверху и реквизируйте все ценное для похода. Только требования безопасности соблюдайте, чтобы не заразиться.

– Это какие? – насторожился Боксугр. – Ничего не есть, что ли?

Комиссар ненадолго задумался и начал перечислять:

– Ничего нельзя пробовать на зуб и лизать, хватать голыми руками разлагающиеся трупы, прятать по карманам найденные ценности – они ведь могут быть специально подброшены. Не влезайте в пыльную паутину, не надевайте плесневелую одежду. Если увидели некро-метку в виде маленького скелетика, тут же убегайте, громким криком извещая товарищей об опасности. Учтите, кто помрет от некромагии, закопаем прямо тут! Все, инструктаж закончен, занимайтесь. А мы с комдивом пока аудит в конторе проведем.

* * *

Свет в перевалочном порту Евронимуса возникал удивительным образом. Посреди небольшого открытого закутка в каменном полу, обрамленного листовой медью, сиял ярко-оранжевый прозрачный круг. Диаметром два-три локтя, неровный по краям и слегка углубленный в пол, он имел форму выпуклой линзы. На потолке над этим кругом располагалось кольцо зеркал, уже вогнутых. Зеркала в свою очередь размножали и отражали концентрированный луч, направляя его в отверстия в стенах.

Таким способом, понял Федор, мощный световой поток, пожалуй, из самого Пекла, распределялся по всем помещениям ангара. В каждом помещении висел зеркальный шар размером с голову, который в конечном счете и освещал кабинеты и склады.

– Грамотно тут у вас устроено, – одобрил комиссар. – Платежки часто приходят из Пекла?

– Что такое «платежки»? – удивилась Прозерпина.

– Ну, счета. Налоги, пошлины.

– А! Что вы, свет бесплатный. Эти колодцы в старину гномы пробурили, а внутрь вставили кварцевые трубки. Вечная штука, если вовремя кварц полировать. Разогревать еду или воду кипятить можно на конфорке. – Гномелла показала на трехногую подставку с кварцевой линзой в форме перевернутой тарелки, стоящую в углу закутка. – Над прожектором поставишь – через минуту кастрюля закипает… Главное следить, чтобы линзу похлебкой не залило. Пригорит – замучаешься отскабливать. Чаю господам из Подтеменья? Грибной настойки?

– Позже, – отказался Дуумвират. – Сначала дела.

Распивать чаи с дружками некромантов, пусть они и маскируются под простых чиновников, было опасно для жизни. В первую очередь не внушал доверия Евронимус, плеснет еще отравы из рукава. Да и Прозерпина могла только прикидываться гостеприимной милашкой, а у самой, очень даже запросто, снотворное под корсетом припрятано. Усыпит гостей и спихнет их тела в трубку под линзой, с нее станется.

Зак выбрал для «аудита» самый крупный кабинет, с кроватью и креслами, большим круглым столом и даже книжным шкафом. Вся мебель была металлической и выглядела очень старой, а книги в шкафу запылились так, словно их много лет не брали в руки.

Кюбернет только вздохнул и уселся на железную табуретку, когда афроорк стянул сапоги из хорхоевой кожи и вольготно растянулся на застеленной койке. Федор позавидовал соратнику – комиссару досталось холодное скрипучее кресло с разболтанными болтовыми соединениями.

– Давай сюда отчетность, – приказал Стволов гномелле. – Про последнюю вылазку Жнецов, приказы от вашей преступной клики. И все остальное, что важно знать!

– Сейчас сделаю, – пообещала Прозерпина и вышла в соседний кабинет, заполненный стеллажами с документами. Дверь за собой затворять не стала, чтобы не раздражать понапрасну суровых гостей.

– А ты докладывай про Кимериса и его планы, – велел Зак Евронимусу и подложил ладони под голову. – Последний адрес проживания, цели основной деятельности, наличные средства, подвластная воле армия и так далее. Отношения с соседями, источники дохода, связи по работе, дети, родители, дальние родственники. Да смотри, без утайки! Ты все еще военнопленный, а наши гоблины все еще голодны.

Словно подтверждая слова комдива, воины-мстители в амбаре затянули песню про то, что с бескормицы можно ноги протянуть, зато на сытое брюхо жить весело. Как будто не они только что возле зумпфа с усердием опустошали экспедиционные припасы.

* * *

Дело обстояло очень плохо. Кимерис, урожденный человек и главарь некромантов Ядра, не просто засылал в Самат террористов-Жнецов. Он решил развязать полноценную гибридную войну против Подтеменья. Потерпев неудачу с недавним прямым наскоком лже-Вэйруна на мужскую столицу Самат, тщеславный правитель Ядра не угомонился. Для новой попытки он решил взять на вооружение современную теорию войны. Разрушить общество дроу изнутри, а территориями овладеть уже потом, когда население превратится в испуганную аморфную массу, готовую подчиниться всякому, кто гарантирует порядок. Доведя Подтеменье ужасами и беспределом Безликих Жнецов до окончательной дестабилизации, Кимерис намеревался забросить в опустевший Самат крупный, хорошо подготовленный десант. Армию Тающего Оливина под предводительством все того же Черного Шамана.

– Оливин разве тает? – блеснул познаниями Федор, чем явно вызвал уважение у Прозерпины. – Это ведь кристалл, зеленый такой. У нас дома украшение из него было. Я лично стекла в серванте царапал этим камешком!

– Хотели таким названием показать твердость духа своих воинов, – догадался Зак. – Мол, наши ряды не растают от ваших ударов! Обратная метафора, fucking shit.

Уважение Прозерпины переместилось на комдива, набрав по пути толику восхищения.

– Вот и я о том же, – раздосадованно кивнул комиссар. – Ради красивой фигуры речи придумали. Небось, Кимерис в детстве хотел стать великим поэтом или писателем, но не получилось, вот и обозлился на весь мир! Типичная история.

Точку в дискуссии поставил Евронимус. Кюбернет окончательно оправился от первоначального шока, вызванного встречей с отрядом мстителей, и вспомнил высокомерные манеры принца смерти. Со скучающим видом он произнес:

– Рассуждать можете сколько угодно, уважаемые сиры, но Кимерис – великий маг и харизматичный властелин. Он в состоянии растопить и оливин, и любой металл, и дух воинов АТО вкупе с ними. А потом направить весь этот непобедимый сплав прямо в лицо и пах врагу.

Впечатлительного афроорка эти слова порядком взволновали. Он непроизвольно свел вольготно раскинутые по койке ноги и согнул в коленях, прикрывая уязвимое место. Евронимус отметил это и продолжил с кривоватой ухмылкой:

– Поэтому для вас наилучшим решением будет вернуться назад, а там забиться в какую-нибудь отдаленную провинцию. Хорошо бы на родину гоблинов – в Срединный мир, а то в Верхний! Уверен, это настоящая задница мира, еще хуже Пекла, туда даже торговых путей не существует. Недаром некроманты оттуда ушли на заре веков. Впрочем, бегство лишь ненадолго оттянет вашу неизбежную кончину.

– Две его армии мы уже разгромили, – сердито возразил Зак, не избежав некоторого преувеличения. – Объединенную Армию Таха и вторую, она же последняя. И, кстати, мы первые выстрелили в пах маршалу твоего шефа, Черному Шаману.

– Выиграли сражение, но не войну, – презрительно отмахнулся Евронимус. – Да и подготовлен первый набег на Самат был из рук вон плохо. Наспех и без должного планирования. Бойцов набирали из разной подтеменной швали, гвардия некромантов и зомби подошла слишком поздно. Зачем-то привлекли пещерных троллей, а они тупые и не знают дисциплины. Настоящей армии, как ее понимают классики военного искусства, фактически не было. Словом, бездарно организованная операция. Таково мое личное мнение.

– А ты, значит, опытный эксперт на передовой конфликта? – с нескрываемым сарказмом поинтересовался Федор. – И часто с тобой Хуру-Гезонс советуется?

Принц смерти сделал вид, что не расслышал издевательского вопроса.

– Сейчас все будет иначе, – с апломбом заявил он. – АТО собирают по всему Ядру, рекрутируя гномов, а это отличные воины! Дисциплинированные и стойкие. Вдобавок их тренируют в военных лагерях и серьезно вооружают. У них есть кованые доспехи, неподвластные ударной магии! Логистика тоже формируется – склады с пропитанием, новые железные дороги, обозные платформы и прочее. Подтеменью конец!

– Завязывай стращать, мужик! – разгневался Маггут и сел на кровати. – Хрен у тебя получится. Были бы мы трусами и пораженцами, даже близко к могильному шурфу не подошли бы. А мы здесь и уже обратили в бегство твоих гномов. И заметь, это ты наш военнопленный, а не мы твои.

– Вы меня неправильно поняли! – пошел на попятную Евронимус, явно напуганный реакцией афроорка, и отодвинулся вместе со стулом. – Мои гномы не были солдатами. А я, как ответственное лицо, как неподкупный администратор, просто пытаюсь предотвратить незаконное проникновение посторонних в Ядро. У вас нет вида на жительство, вам следует быстро покинуть суверенную территорию Ядра, пока не появилась Некрогвардия и не прикончила всех.

– Твоя попытка провалилась, мы здесь, – резюмировал Федор. – Но выполнить долг администратора можешь.

– Каким образом? Я же вас честно предупредил, хотя и не был обязан.

– Теперь мы предупреждены, значит вооружены, – хохотнул комиссар. – Но этого мало. Придется еще составить нужный документ. Там ты укажешь, что гоблины, прибывшие из Подтеменья – беженцы от политического произвола правящего Дуумвирата самозванцев. И что их – в смысле, гномов – нужно направить… ну, не знаю, куда в таких случаях у вас направляют беженцев. Где там Кимерис гнездится? В столицу, может?

– В лагерь Каменная Паутина, – вступила в разговор Прозерпина, до сих пор молча перебиравшая на столе две-три папки с отчетами и справками в поисках интересных документов. – Это место указано в инструкции по работе с беженцами. Оно на полпути к столице, кстати, но немного в стороне.

– Каменная Паутина? Что за место? – озаботился комдив. – Там гигантские пауки живут?

– По слухам, встречаются гигантские летающие рыбы вроде угрей, а пауков не видали… Это обширная область за Морем Смерти, изрытая провалами. Что-то вроде бесформенной базальтовой сетки. Под ней – пустота до самого Пекла. Гномы в старину там все перекопали в поисках золота, потом ушли на новые земли. Этот участок Ядра опасен и никто из местных там больше не живет, того и гляди в Пекло провалится. Вот его и выделили для политических беженцев из верхних миров и их потомства.

– Не очень-то ласково по отношению к бедолагам.

– Властелин Кимерис знаменит не лаской, а мудростью! – заявил Евронимус. – Сейчас в Каменной Паутине идет вербовка рекрутов для летучих корпусов смерти. Из бывших темных эльфов и их взрослых потомков формируют отдельные отряды поджигателей, убийц, разбойников, мародеров и насильников. Желающих вернуться с мечами в родные края очень много! После захвата мужской столицы всех нарядят в форму армии дроу и зашлют через магические порталы в женские тылы. А у этих парней к матриархату вековая неприязнь, как вы понимаете. Недаром же Подтеменье покинули. Они феминизм всей душой ненавидят и искоренять его будут со всем рвением. Хаос среди вашего населения вырастет многократно.

– Какая низкая подлость! – рявкнул Зак.

– Гибридная война. – Евронимус назидательно поднял вверх палец.

После этих слов Дуумвират надолго замолчал, обдумывая мерзость передовых некромантских разработок.

– Ладно, – наконец очнулся комиссар. – Это все лирика и разговоры, а мы предпочитаем действовать. Медлить нет времени. Судя по твоему отчету, вторжение состоится уже чуть ли не завтра. Надеюсь только на бюрократию и волокиту в некромантском штабе. Других союзников у нас здесь пока нету. Евронимус, оформляй бумаги на беженцев, чтобы никто не придрался. Составить списки поможет десятник Боксугр – это главный гоблин, который перехватил тебя у ворот. Комдива, – он кивнул на Зака, – запишешь орком Тотуаном. Меня – полуэльфом Меголаном. Черепаху и пса назови «четырехлапыми домашними животными», без видовой конкретики. Когда закончишь, отдай свою писанину на проверку капралу Дмузгу. Он бывалый контрразведчик и сразу увидит, если ты вписал туда тайные знаки, разоблачающие нас. Все, двигай.

Кюбернет выслушал распоряжение молча, а удалился с гордым и независимым видом.

* * *

Федор поднялся с осточертевшего кресла, подвигал плечами, разминая затекшие от неудобной позы мышцы спины, хрустнул пальцами.

– Прозерпина, что у тебя?

– Да, собственно, почти ничего, – огорчила руководящий тандем гномелла. – Записи, касающиеся маршрутов и задач Безликих Жнецов, нам вести запрещено. Да нам про это никто и не докладывает. Куда увезли ваших женщин, узнать не получится. А все эти справки – об учете поступающих сверху трупов и ценностей.

Комиссар подошел к столу, придвинул к себе одну из папок и аккуратно полистал бумаги. Материал был сероватым, плотным словно картон и очевидно хрупким. Записи были составлены из рубленых букв, похожих на эльфийские – но в понятные слова почему-то не складывались. Видимо, так эльфы писали в глубокой древности, а консервативные гномы – до сих пор. За прошедшие столетия письменность настолько изменилась, что Стволов был не в состоянии ее разобрать. Зато устный староэльфийский экспедиционеры понимали легко, как и большинство остальных народов Верхних и Нижних миров.

Содержание бумаг полностью ускользнуло от комиссара, но он не подал вида и продолжал с умным видом искать хотя бы картинки. Увы, безуспешно.

– А что вы с ними делаете, кстати? – поинтересовался Зак. – Со жмуриками.

– Раньше просто обирали от украшений, золотых зубов, дорогого оружия и красивой одежды, а после сбрасывали в Пекло через специальную шахту. Сейчас по распоряжению властелина Кимериса трупы самых крепких мужчин увозят в лаборатории по производству зомби и гровелов, а прочих все так же кидают в Пекло.

– Где хранятся снятые драгоценности? Надеюсь, на складе? – оживился комдив.

Федор уставился на него настороженно. Внеочередной приступ золотой лихорадки, которой был подвержен афроорк, оказался бы сейчас совсем не к месту.

– Хранились раньше по месяцу-два. Но Ихуси со Жнецами все вывезли буквально позавчера. Подчистую. Три больших мешка с добычей сверху принесли, и заодно тут все забрали. На содержание солдат нужно очень много средств.

– Жалко, – огорчился комдив. – Нашей армии денежки тоже нужны. Придется, видно, обойтись трофеями. А сама-то что думаешь, Прозерпина? Куда могли пленниц отвезти?

Гномелла пожала плечами.

– Тюрем в Ядре, почитай, не осталось, позакрывали. За любые преступления сейчас в АТО забирают. Это если повезет. А не повезет – заживо зомбируют. Кто постарше, инвалид или воевать не особо горазд, тех в ссылку отправляют, на какой-нибудь далекий рудничный погост. Так здесь гномьи поселения называют. Дадут кайло в руки – и добывай антрацит или железную руду. А у наших бригадиров не забалуешь, лодырей они страсть как не любят. Возможно, туда отконвоировали. Могли и в один из тренировочных лагерей. Или прямиком Кимерису…

Слушая Прозерпину, Зак становился все более хмурым, и Федор понимал его озабоченность. Первоначальный план мстителей – огнем и мечом пройти некромантское Ядро навылет – оказался не слишком мудрым и даже поверхностным. Особенно с учетом того, что местную верхушку окружает целая армия тяжело вооруженных и обученных гномов.

Если амазонки в далеком плену, то пока к ним мчишься, не зная направления и сея панику и разрушения, у неприятеля может возникнуть желание попросту убить пленниц. Да и сами мстители слишком уж уязвимы в открытой схватке с некромантами, Минджуку или Жрадк не уберегут от серьезного заклятия, подкрепленного атакой роя скелетов. Стало быть, планы нужно менять.

– Думаешь о том же, о чем и я? – спросил Зак, натягивая сапоги.

– Если ты о том, что честную наступательную операцию придется заменить осторожной тайной вылазкой, то да. С гибридными вояками по-другому не совладать, кроме как хитростью. Прокрадемся по тылам и разузнаем, где некроманты прячут Хино и Фундис, освободим их, а уж потом вместе с ними наведем здесь порядок. Лишь бы некроманты нас не опередили со своими планами завоевать Подтеменье.

– Значит, действовать надо быстро, – кивнул комдив. – Прозерпина, собирай-ка вещички, Евронимусовы тоже. Пойдете с нами в Каменную Паутину. Оставлять вас здесь нельзя, слишком много знаете. А убивать как бы не за что. Хотя, если будете настаивать… Свежее мясо нашим гоблинам не повредит.

– Да я и сама не осталась бы, – поспешно сообщила дальновидная гномелла. – Когда упырь Ихуси придет сюда в следующий раз и узнает, что мы не погибли в схватке с чересчур агрессивными беженцами, а мирно беседовали, то без раздумий сбросит в Пекло. Прямо здесь. – Прозерпина кивнула на «кухонную» линзу.

– И Евронимуса? Он ведь принц смерти, ставленник самого Кимериса.

– Был когда-то, но его давно разжаловали. – Прозерпина невесело улыбнулась. – Сейчас он просто опальный неудачник. Вы же не думали, что действующего принца смерти поставят пересчитывать трупы? Ругаться с гномами-могильщиками из-за украшений, стянутых у покойников? Кланяться вонючему драйдеру Ихуси, не смея спросить, куда и зачем тот посылает Безликих Жнецов?

Она вздохнула и покосилась на папку, которую «изучал» комиссар.

– Думаю, в шкафу для вас найдется больше полезного, чем в этих справках, – вкрадчиво заметила гномелла.

– Показывай, – оживился Федор.

Прозерпина вскарабкалась на стул и ловко пробежалась пальчиком по корешкам в поисках нужных сочинений.

– Вот эта по истории Ядра… С описанием нравов и обычаев гномов. Есть дополнение про некромантов и их магию. А вот новинка, у одного слишком умного гнома недавно отобрали – новейшие подробные карты всех тутошних земель. Думаю, вам будет полезно.

Комиссар принял от нее два увесистых тома.

– Со стихами есть? – подключился Маггут. – С военными песнями, может?

– Э-э-э, что-то было… Ага, нашла. – На согнутые в локтях руки комиссара лег еще один, самый объемистый и тяжелый фолиант. – «Песенные традиции гномов», сборник. С нотами и комментариями этнографов.

– Отлично, выучим парочку походных маршей. И для маскировки сгодится, и чтобы гоблины не заскучали. Правда, музыку играть не на чем. На букцине разве что.

– Да у нас и не умеет никто, – заметил Федор, осматривая помещение в поисках какой-нибудь сумки или ящика – сложить книги.

– Придумаем что-нибудь, – таинственно усмехнулась гномелла.

* * *

Из особо ценного на складе нашлась только лежалая взрывчатка для горных работ в количестве десяти мешков. Зато фитили и запалы к ней имелись в достаточном количестве. Рацион отряда пополнился консервированными патиссонами, лапшой из лишайников, «косичками» вяленого змеиного мяса, а также небольшой партией сушеных пиявок и рачков с Мертвого моря, высоко ценящихся гномами как закуска к грибному элю.

В скромных количествах мстители обзавелись подсоленой лягушачьей икрой, копчеными червями и улитками, ящиком плесневой браги и даже баночкой желе из стрекозиных глаз. Деликатесы хранились на складе под замком, но грубые экспедиционеры легко сорвали его. Боксугр не позволил сразу употребить добычу, и ее сложили в черепаху, под надзор маркитанток. Туда же загрузили ящик гномьих музыкальных инструментов диковинного вида.

Из местных некромантских артефактов также обнаружился огромный ржавый кулак с оттопыренными большим и средним пальцами. Евронимус пояснил, что это некромантский государственный символ, наряду с кругом смерти – колдовским знаком, объединяющим две косы и два креста. Как оказалось, железный кулак сняли с крыши амбара для чистки и покраски, но после активизации вылазок в Нижний мир как-то позабыли о нем.

На запасном пути также нашли почти полную цистерну с водой. Портовые рабочие успели наполнить ее из небесного родника незадолго до своего бегства. По наводке Прозерпины гоблины подогнали из темного тупика большую грузовую платформу с удобными бортами в локоть высотой. Платформой решили заменить вагонетку, чье колесо окончательно разболталось и почти отпало. Да и тесновата она была для дальнего похода. Но и вагонетка пошла в дело. В нее сложили книги из библиотеки – за исключением никчемных бухгалтерских документов, после чего отогнали в дальний тупик и прикрыли выломанными из шкафов полками. Комиссар решил не уничтожать библиотеку, чтобы не уподобляться мракобесам и нацистам, ведь среди томов могли оказаться и ценные для будущих поколений.

А вот паровоза, даже маленького, в порту не оказалось. Имелся только склад с остатками угля да громоздкими запчастями, из которых гремлин отобрал несколько интересных только ему железяк.

Пока комдив инспектировал припасы и снаряжение, а также распределял места для личного состава во время поездки, Федор взял на контроль путевой лист.

– Прочти-ка вслух, я в сумраке буквы плохо различаю, – распорядился он.

– Коллективный запрос на предоставление вида на жительство, – принялся с видимым наслаждением читать Евронимус. – Выдан в ответ на устные заявления граждан Нижнего мира о предоставлении политического убежища в ответ на преследования со стороны Правящего Дуумвирата, узурпировавшего власть в ответ…

– Достаточно, – прервал его Стволов, быстро запутавшийся в продвинутой канцелярской лексике Ядра. – Всех вписал поименно?

Кюбернет со вздохом разочарования опустил взгляд в нижнюю часть документа и принялся перечислять имена и расы просителей.

– Стоп! Фенрица, Меголана и прочих я знаю, а Чемош – это кто? – Он забрал документ и стал искать знакомые символы, но безуспешно. Рубленые знаки искаженного староэльфийского письма лишь отдаленно напоминали современную эльфийскую вязь.

– Гигантская черепаха, кто же еще! Безымянным не полагается убежище предоставлять.

– Ты сам ее так обозвал?

– Так ведь никто не помог. А я всех спрашивал! Прикажете переписать? – с надеждой спросил Евронимус. – Чуть не забыл! Еще полагается отметить, по каким мотивам вы покинули места обитания? Политические или сексуальные преследования, трудовая миграция, военные действия, насилие в семье… Поименно! Надо переделать документ, сир комиссар.

Солдаты уже рассаживались на платформе, Маггут проверял последние мелочи, а Отож в предвкушении скорых подрывных работ хлопал стеком по голенищу сапога.

– Мне можете сексуальные, – с обидой заметил оказавшийся рядом Рож и вскарабкался на платформу.

Половину найденной взрывчатки успели распределить внутри и вокруг здания, зарыли под примыкающими участками рельсов, подвели к ней систему запальных шнуров, сведя все концы в один. Оставалось только поджечь его и отбежать подальше.

– Хорошо, Евронимус. Ты переписывай свою бумажку в конторе, а мы пока с этой справкой поедем, – решил Федор. Он аккуратно свернул бумагу вчетверо и спрятал ее в нагрудный карман походного френча. – Но учти, я должен буду тебя запереть, чтобы не ленился. Отож, готов запалить шнур?

Гремлин с довольной улыбкой закивал, продемонстрировал зажигалку, высек маслянистый огонек. Вещица была знакома комиссару еще по Даггошу. Эльфийского производства, вычурная, но надежная.

– Отъедем на пятьсот локтей, и давай! Так остаешься или нет? – уточнил Федор у ставленника Кимериса.

– Не вижу острой необходимости! – испуганно отозвался тот и похлопал по кожаному баулу с личными вещами. – У меня бумага и чернила с собой, могу внести правки в дороге. Разрешите занять место на платформе?

Федор благосклонно взмахнул рукой.

«Чем же кормить эту прожорливую Чемош? – озабоченно подумал он при этом. Захваченный из Подтеменья фураж грозил подойти к концу уже через пару дней. Бронечерепаха после смены привычной обстановки и перевода в походный режим постоянно требовала пищи и воды. – И, кстати, наш Чемош – это он или она? Может, биомашины вообще бесполые? Во всяком случае, спаривания она пока не требовала. А вопрос-то не праздный, если разобраться. Вот начнется у нее гон или, положим, течка в самый неподходящий момент, как тогда воевать на неуправляемом существе? Надо бы у Отожа спросить».

Размышления его прервал комдив.

– По машинам! – зычно скомандовал Зак.

Глава 4

Веселые отзвуки разрывов и грохота падающих обломков недолго метались между небом и землей. Да и всполохи почти сразу сошли на нет. Гореть в порту было нечему, кроме матрасов и кучи угля, но его разбросало по распадку. Ни дерева, ни тканей, ни тем более пластика, только камень и металл.

Хорошо смазанные колеса платформы и цистерны бодро катились по рельсам, почти не требуя усилий черепахи. Федор, который с помощью Прозерпины изучил книжную страницу с картой местности, подготовился к смене маршрута и заблаговременно отправил Боксугра и Отожа перевести стрелку, чтобы направить Чемош на окольный путь. Экспедиция мстителей сходила с проторенного маршрута Безликих Жнецов, сворачивая на север по старой, совсем не использующейся узкоколейке. Двигаться прямиком на столицу через густонаселенные земли было смертельно опасно и грозило крахом всего предприятия.

По сторонам от дороги потянулась глухая провинция. Ни одного погоста, только высокие, слабо мерцающие кристаллы, полянки нетронутой травы, участки лишайников да желтые отблески от далеких световых колодцев на небесной антрацитовой глазури.

– Внимание, солдаты, сейчас по графику политинформация! – объявил комиссар.

Гоблины уже расположились кто как, чтобы вздремнуть под мерный стук колес, и недовольно заворчали. Пришлось им подвинуться, чтобы Прозерпина и Федор могли также разместиться на платформе.

– Сегодня слушаем историю Ядра в изложении коренного жителя.

Гномелла уселась на чей-то походный рюкзак и раскрыла том. Стволов придвинул к книге фонарь.

– Попроще давай, солдаты у нас не слишком образованные… Бойцы, никто не спит, я все вижу! Потом спрошу кого попало, о чем был рассказ. Не сможете ответить – два наряда на чистку черепахи вне очереди.

Воины обреченно уставились на докладчицу.

– История Ядра берет начало в далекие легендарные времена, когда первые гномы пробурили сюда из Нижнего мира гезенки, бремсберги и рудоспуски, – принялась с выражением читать Прозерпина. – Первопроходцы нашли тут огромные пустоты с непуганой живностью – гигантскими червями, стрекозами, хвощами и прочими травами. Сверху поступала пресная вода, имелись свои озера, полные пиявок и рачков, реки с жирными лягушками и водными ящерицами…

Гоблины дружно принялись тереть глаза, чтобы не уснуть, Рож вообще завалился на бок и всхрапнул. Даже ответственный Боксугр начал клевать носом.

– Не спать! – рассердился Федор.

– Так не годится, сир комиссар, – заступился за солдат комдив, как и прежде, занимавший место внутри бронепанциря черепахи, но следящий помимо дороги еще и за личным составом. – Бранью и угрозами настроение не поднимешь. Только походная песня взбодрит усталого воина. Прозерпина, доставай свой поэтический сборник, будем разучивать гномье народное творчество.

– Есть идея получше, – улыбнулась она. – Совместим урок истории с музыкальным. Давайте сюда сундучок с инструментами и свою букцину.

Солдаты немного оживились. Прозерпина взяла из сундука арфу и стала проверять звучание струн, пока Федор по одному вызывал гоблинов и вручал им инструменты, спрашивая предварительно названия у гномеллы и проверяя собственноручно.

– Боксугр, ты на своей букцине играешь! Рож, держи шаркунок, да не сломай! Квакваса, тебе маракасы, Нуггар, получи гуиро! Ничего сложного, только попадайте в ритм. Цаво, держи ахоко. Онибабо, будешь хлопать руками по своей доске, не пропадать же ей. Клюш, вот тебе шекере, Пунай – бери аюнга. Цепляй на ногу, зазвучит когда танцевать начнешь.

– Можно мне тоже такую? – насупилась Клюш.

– Второй нет. Для двоих плясуний мало места, потом поменяетесь… Сир Минджуку, вам достался дамару, самый ценный инструмент.

– Целиком сделан из черепных костей гнома и гномеллы, – пояснила Прозерпина и показала плоский двухсторонний барабанчик, формой похожий на ручное зеркало, с ручкой и шнурком, обвязанным вокруг его узкой части. – Играть вот так. – Она покрутила кистью, так что шарики на концах шнурков звонко постучали по мембранам.

Капеллан с уважением принял костяной барабан. Гоблины принялись издавать нестройные звуки своими инструментами и громко им радоваться. Фенриц тоже подключился, подвывая и гавкая в меру способностей.

– Сначала я одна спою, а вы подыгрывайте. Но негромко, чтобы слова не заглушать. И запоминайте их! Это запрещенная песня гномов-подпольщиков, в которой содержится вся историческая правда о Ядре, без прикрас и умолчаний. И без фальсификаций, конечно.

Прозерпина поглубже вздохнула, ударила по струнам арфы и приступила:

– Для обретенья дома и чтоб добыть добро,
Старательные гномы пробили путь в Ядро.
Трудились что есть силы, и вскоре грянул пир –
Стал радостным и милым пустынный прежде мир.

Но счастье не продлилось на долгие века,
В Ядре беда случилась, вскипела, как река.
Ворвались орды зомби и стаи упырей,
Чтоб слопать гномьих деток, отцов и матерей!

И вскоре, хоть и бился бесстрашно каждый гном,
Лежал живой на мертвом, а мертвый на живом.
А кто не пал в сраженье по прихоти судьбы,
Рабом стал в услуженье у вражеской толпы.

Но знаем – недалече урочный грозный час,
Ядро расправит плечи, сплотит для битвы нас.
Восстанем как гиганты, гномеллы и гномы́ –
Пинками некромантов прогоним в Пекло мы!

Во время ее исполнения Евронимус с испуганно-удрученным видом смотрел в пол и порывался открыть свой баул. Но заметил это только комиссар, все прочие с удовольствием подыгрывали или прихлопывали, а Пунай еще и пританцовывала, крутила могучей задницей прямо перед Стволовым.

– Такое впечатление, что ты хочешь присоединиться, – с усмешкой сказала гномелла бывшему начальнику, закончив песню и переждав ликование солдат, которые все как один обнаружили в себе исполнительский дар. – Не боишься? Кимерис за такие песни на угольные рудники ссылает пожизненно.

– Мне как дезертиру и так смерть полагается. – Принц смерти бережно извлек из баула заверный в тряпку предмет. – Можно сыграть? Это мой любимый инструмент, называется «плачущий гном». Я тоже хочу с оркестром выступать.

– Валяй, – разрешил афроорк. – Оркестр народных инструментов, un-fucking-credible!

– Имени героев Подтеменья! – льстиво подхватил Квакваса.

И «плачущий гном» Евронимуса привнес в исполнение так недостававший песне драматизм. Бывший чиновник с упоение работал каменной палочкой с накрученной на нее жилой, извлекая из маленького барабанчика стонущие трагические звуки. Нравилось всем, особенно гоблиншам, которые даже пустили слезу на куплете с описанием гибели гномов. Фенриц, правда, недовольно взрыкивал из-за конкуренции и стучал хвостом, однако держал себя в лапах и песню не испортил.

* * *

Федор сам вызвался дежурить во время ночного привала. Обычно эту обязанность исполнял Зак, как и все орки, легко переносивший ночное бодрствование, но комиссар заметил, что тот выглядит усталым, и предложил хорошенько выспаться. Для порядка немного посопротивлявшись, Маггут согласился.

Компанию во время дежурства составил верный Фенриц. Как любая из собак Самата, он считал Стволова великим вожаком еще с тех пор, когда Федор посетил их город заколдованным, в облике псоглавца.

Не дожидаясь, пока все улягутся, караульные отправились в обход. Сначала удалились на несколько сотен шагов вперед, вдоль рельсового пути, затем развернулись и пошли обратно, забирая влево. Обогнули лагерь по широкой дуге, и вновь вперед. Так и ходили, то расширяя зону патрулирования, то сужая. К счастью, рельеф в этом месте был сглаженным, крупная растительность отсутствовала, видимости ничто не мешало. Сначала Федор держался настороженно, но мало-помалу расслабился. То и дело посматривал в недалекие каменные небеса, гадая, что сейчас над ними располагается в Подтеменье, а что в Даггоше. Пса не заботили географические размышления, он ловил среди густых трав какую-то живность и с удовольствием поедал. Но и обязанности сторожевой овчарки не забывал – периодически замирал с высоко поднятой головой, принюхивался и прислушивался.

Когда время караула уже близилось к завершению, вернулись в лагерь. Фенриц, взглядом испросив разрешения и получив его, тут же запрыгнул внутрь панциря черепахи, а комиссар решил проверить, как отдыхает личный состав. Не стянул ли кто одеяло с товарища, не сунул ли потные ноги под самый нос. Да мало ли что могут учудить солдаты на привале?

Уставшие воины посапывали и похрапывали, и лишь в дальнем углу платформы теплился желтый огонек. Там кто-то сидел, согнувшись. Плечи бодрствующего экспедиционера еле заметно двигались.

– Боец, – громким шепотом позвал Федор, – ты там что, блох ловишь?

Фигура вздрогнула и выпрямилась. Это оказался Евронимус. В одной руке он держал стило, в другой – раскрытый блокнот. К корешку блокнота на изогнутой пружинной державке был прикреплен маленький световой кристалл. А рядом с пружинкой – крошечная чернильница-«непроливайка». Походный набор бюрократа!

– Ах ты, скотина, донесение про нас строчишь Кимерису? – с недобрым изумлением прошипел комиссар и потянулся к висящему на поясе боевому жезлу.

– Нет, нет, – бурно запротестовал принц смерти, также шепотом. – Я взял на себя смелость вести летопись похода. Ведь он обещает стать судьбоносным. Такое великое историческое событие нельзя оставлять без увековечивания!

– Гм, если разобраться, ты прав, – начал остывать Федор, коря себя за излишнюю подозрительность. – Хорошо придумал, хвалю. Но сразу видно, что ты не военный. Любые документы в боевом походе должны подшиваться, шнуроваться, нумероваться и опечатываться. Каждый день! Тебе самому такое дело доверить нельзя, это обязанность контрразведчика.

Он осмотрелся в поисках Дмузга, но мстители в полумраке были слишком похожи друг на друга, а расталкивать всех подряд комиссар счел жестоким. Как говорили в Даггоше, не тревожь спящего крокодила, собаку и гоблина.

– Ладно, утром скажу ему. А ты давай уже спи, нечего после отбоя хрониками заниматься. Я тебе для этого отдельное время выделю…

Впрочем, отдыхать бывшему кюбернету оставалось всего ничего. До подъема час, а то и меньше.

Пора было готовиться к дневному переходу. Будить Чемош и гремлина, затем – всю команду кашеваров. Комиссар прошел в голову колонны и растолкал Отожа, прикорнувшего под боком бронечерепахи.

– Подъем, – сказал он. – Запускай свою скотинку, скоро выдвигаемся дальше. Когда управишься, разбуди Нуггара и маркитанток.

Бодро, словно и не спал, Отож вскочил, кивнул и отправился за партией фуража и воды, а Федор полез под панцирь, мечтая передать вахту комдиву. Тот уже и сам проснулся, сидел перед маленьким серебряным зеркальцем, подарком Хино, и сбривал щетину. Вместо мыльной пены афроорк использовал пиявочную слизь, а вместо бритвы – старый добрый траншейный кинжал, родом еще из Даггоша. У Федора когда-то тоже был такой, но пропал во время набега некромантов на покои Дуумвирата.

Комиссар доложил Заку, что за время дежурства происшествий не случилось, вкратце рассказал о назначении Евронимуса хроникером похода и о том, что надо дать поручение Дмузгу следить за секретностью записей, завернулся в плащ и мгновенно заснул.

* * *

Разбудил его Фенриц – тыкался мокрым носом в щеку и тихонько дружелюбно порыкивал.

– Что такое? – зевнув спросил Федор. – Подъезжаем?

Из раскрытой пасти пса вывалился язык, но ответил не Фенриц, а Пунай.

– Никуда не подъезжаем, сир комиссар. Просто вам покушать надо. А то завтрак проспали уже и обед проспите. А на обед – очень вкусная каша-размазня из перетертых корневищ лопуха и жаркое из пернатых ящериц. Они такие глупые, целой стаей прямо на дорогу выбежали, их колесами и подавило.

– Зачем выбежали? Спасались от кого-то? – насторожился Стволов.

– Ой, нет! Сир Евронимус говорил зачем, но я плохо запомнила. Слово мудреное. Грация, что ли?

– Миграция?

– Да-да, так. Но теперь они в наш котел мигрировали, хи-хи. Вот, попробуйте.

Хлебосольная гоблинша придвинула миску, полную густой белесой пульпы, из которой выглядывали аппетитные ломтики ярко-розового мяса. Все было полито грибным соусом. Федор взялся за ложку. Каша и впрямь оказалась отменной, а мясо нежным. Косточки комиссар отдавал Фенрицу. Запив трапезу кружкой травяного отвара, Стволов почувствовал себя готовым на любые подвиги.

– Вкусно было? – спросила Пунай и страстно задышала, глядя Федору в глаза. Шнурки походного платья на ее груди были ослаблены, в вырезе чуть ли не целиком виднелись объемистые полушария. – Не хотите отблагодарить маркитантку, сир комиссар? Я лучшие кусочки мяса выбирала, старалась для вас.

– М-м-м, хочу, конечно… Объявляю благодарность!

Стараясь не смотреть на обиженную гоблиншу, Федор поднялся на ноги, поправил как мог мятую одежду и пригладил руками волосы. Места внутри панциря боевой черепахи было примерно столько же, сколько внутри земного бронетранспортера. Там, где панцирь примыкал к бронированной шее, за рычагами, вживленными прямиком в мозг животного, сидел Отож. К нему комиссар и направился.

– Сколько успели проехать? Какие были происшествия? – спросил он, чувствуя спиной печальный, но не утративший надежды на более приятную «благодарность» взгляд Пунай.

– Происшествий не было, только стаю вкусных ящериц переехали. Да еще контрразведчик приходил с каким-то блокнотом, взял у меня моток бечевки, чтобы прошнуровать его. Сказал, приказ сира Маггута. А проехать много успели. Тысяч пятнадцать шагов, а то и все семнадцать.

– Отож, дружище, посмотри назад, – вполголоса сказал Федор. – Только не слишком откровенно. Что там Пунай делает?

Гремлин хмыкнул и потянулся к зеркалу заднего обзора, якобы поправить.

– Платье зашнуровывает. Все, зашнуровала. Пошла в кормовую часть. Села там, собаку гладит.

– В нашу сторону смотрит?

– Не-а… – сказал Отож и вернул зеркало в прежнее состояние. – Женщина ведь, управлением биотехники не интересуется. Или, думаете, в меня влюбилась?

Федор хохотнул и похлопал гремлина по плечу. Тот засвистел на мотив игривой песенки дроу «У жрицы тонкие ключицы» и вновь сосредоточился на управлении.

Комиссар прошел в корму, смущенно отводя глаза от Пунай, вскарабкался на стоящие пирамидой ящики со взрывчаткой, запасными частями и прочими особо ценными вещами. Преремахнул борт бронепанциря и запрыгнул на платформу, отметив, что неплохо бы здесь установить приставную лесенку и временный мостик.

Там шла обычная походная жизнь. Гоблины травили байки и латали обмундирование под присмотром десятника Боксугра, Жрадк и Минджуку обсуждали свойства лечебных ингредиентов и ядов, Евронимус писал свою хронику, а Дмузг внимательно следил за ним и всеми остальными. Прозерпина о чем-то шепталась с Клюш. Зак стоял возле переднего борта и зорко всматривался в окружающие темные пейзажи.

– Выспался? – со скупой командирской заботой спросил он Федора. – Храпел как раптор. Я уж думал водой облить, но решил сначала направить маркитантку с обедом. Знал, что запах доброй еды тебя по-любому разбудит. Да и воду экономить надо. Неизвестно, как тут с нею.

– Нам вообще мало что известно о Ядре, брат. Пора исправить упущение, как думаешь?

Комдив кивнул.

– Евронимуса позовем?

– Да ну его, зануду. Пусть лучше летопись ведет. Прозерпина, подойди-ка сюда. И книжку по истории Ядра захвати.

Гномелла хихикнула напоследок в волосатое ухо Клюш, вытащила из короба с книгами один том и подошла к Дуумвирату. Протянула книгу Заку, но тот небрежно мотнул головой, переадресовывая ее комиссару. Федор обреченно взял том, раскрыл и уставился на гномьи знаки. За прошедшее время они не стали понятней, и картинок не прибавилось. Да и откуда им взяться? Все-таки это был серьезный академический труд, а не учебник для детишек.

– Что-то я скверно вижу в этом вашем полумраке, – сообщил он, возвращая книгу гномелле. – Глаза этрусков созданы для солнечного света. Прочитай сама, любезная. Все подряд не нужно, хватит и дайджеста о важнейших событиях.

Та нахмурилась, полистала плотные страницы, и вдруг просветлела. Видимо, отыскала подходящую главу. Начала читать, то и дело прерываясь, чтобы пропустить малозначительные эпизоды. В ее изложении дело обстояло следующим образом.

История появления гномов в Ядре практически ничем не отличалась от той, что была изложена в запрещенной балладе. Спустились из Подтеменья, устав от общества заносчивых дроу, начали осваивать пространства и разрабатывать недра. За две с половиной сотни лет расселились достаточно широко, настроили рудничных погостов, торговых городков, обычных и железных дорог. Плодились и богатели. Соседями их были немногочисленные хоббиты, занимавшиеся сельским хозяйством, а единственными врагами – демоны, встречающиеся в Ядре чаще, чем в других местах. Демонов, впрочем, водилось не так много, чтобы это стало проблемой, да и навредить гномам они могли только по мелочи. Магия демонов, как и любая другая, на гномов действует очень слабо.

Господство маленького трудолюбивого народа над Ядром закончилось, когда прибыли некроманты. В основном, эльфы-дроу, но не только. Хватало и людей, и полукровок всех мастей, и даже гоблинов. Почитатели Смерти были изгнаны из Подтеменья после поражения в Войнах Паучьей королевы.

Сначала гномы приняли пришельцев доброжелательно, ведь те пообещали вытеснить в Пекло докучливых демонов. Их скоро и впрямь поубавилось, однако некромантам мало было простого добрососедства. Им требовалась власть. Начался долгий период кровавых столкновений, о котором и поется в балладе. Сражения не приносили победы никому. В конце концов, порабощение удалось, однако не при помощи силы, а подлой хитростью. Победная идея пришла в голову Кимерису – тогда еще не принцу смерти, а рядовому некромагу. Пусть магия не действует на гномов, но некромагия действует на всех мертвых одинаково! Кимерис, знавший, что гномы бесконечно уважают пращуров, предложил оживлять их – с тем, чтобы превращать в собственных марионеток. И вскоре к рудничным погостам потянулись цепочки восставших предков, несущих в мертвых устах вражеские приказы. Гномы покорились, осознавая подлог, но не смея противиться словам прародителей.

В то же время вдруг выяснилось, что и демоны-то изгнаны в Пекло далеко не все. Часть этих порождений Хаоса некроманты также сманили на свою сторону. В основном тех, кто прежде соблазнял живых на плотские грехи. Ибо власть круче похоти даже для демонов. Инкубы после перехода к некромантам становились вампирами, суккубы – бестелесными духами-умертвиями. А никчемная демонская мелочь вроде бесов – упырями. Они исполняли роль жандармов и охранников, а если понадобится, то и палачей.

– С тех пор все остается неизменным. Уже скоро полвека, – закончила Прозерпина грустное чтение и вздохнула.

– Хорошая книга, не зря ты ее прихватила, – похвалил гномеллу Федор. – Не пойму только, почему некроманты не уничтожили ее.

– Так ведь они интеллектуалы. Поборники учености и ценители любого знания, даже вредного. Вместо того, чтобы сжечь, отправили книги к нам. Знали – это лучше, чем на десять локтей в землю закопать. Никто по своей воле в порт перевалки трупов не отправится, а мы с Евронимусом и без того все знаем. Он ведь когда-то был правой рукой Кимериса, да только разошелся во взглядах. Вот его и назначили кюбернетом в нашу провинцию. Но сперва, конечно, лишили всех званий и возможности творить магию.

– Это как?

– Зашили под кожу анти-магическую «мину». Проклятую сильнейшими магами косточку из фаланги его собственного мизинца с ноги. Если начнет колдовать, умрет в страшных мучениях, а после восстанет омерзительным вурдалаком.

– Жестоко, – пожалел бывшего кюбернета Зак, и Федор кивнул, соглашаясь.

– Ну, ему пообещали, что если будет доблестно трудиться, то ссылку отменят и «мину» извлекут. Вроде бы уже готовился такой указ. А тут вы…

– Вот и пусть будет благодарен, – сказал Федор. – Избавили его от участи быть побежденным вместе с Кимерисом и прочей мразью.

– Так он и благодарен по-своему. – Гномелла улыбнулась. – Не козни строит, как видите, а хронику славного похода пишет.

– А твоя-то история какая? – поинтересовался Стволов.

Выяснилось, что отец Прозерпины издавна работал в порту и нередко брал дочь с собой. И она играла где придется, частенько общалась со старой бухгалтершей людского рода, переняла у нее мастерство. На погосте у нее с парнями совсем не ладилось, те ее слишком умной для гномеллы почитали. А потом отец умер, старушка бухгалтерша тоже… Так Прозерпина и стала сотрудницей у Евронимуса.

– Спасибо, что не взорвали нас, добрые сиры, – подытожила девушка. – Может, мамашу повидаю, если еще жива.

* * *

Ближе к концу дневного перехода наконец-то произошел контакт с аборигенами.

Первым возможную опасность заметил контрразведчик. Огорченный отсутствием битв, козней и прочих знаменательных событий, Евронимус сдал записки Дмузгу, и тот остался без занятия. Чтобы контрразведчик не расслаблялся, Федор назначил его впередсмотрящим. Благо, подзорная труба у мастера тайных операций имелась.

– Шухер, босяки! – воскликнул Дмузг звенящим от напряжения голосом. – То есть, тревога, отряд!

– В чем дело?

Дремавший внутри бронепанциря Зак мигом вскочил и припал к спаренному посоху. Федор находился на платформе. Не теряя ни секунды, он громкими и четкими командами приказал бойцам занять места согласно боевого расчета. Те сперва засуетились, демонстрируя не самую хорошую выучку, но комиссарские тумаки и брань быстро помогли им успокоиться. Воины выстроились вдоль бортов платформы с оружием в руках, Жрадк извлек из запасника колбу с ядом, а капеллан приготовился исторгать боевые заклятия. Гражданские залегли в черепахе.

– Вижу впереди какое-то строение, – доложил контрразведчик.

– Крепость? Форт? Долговременная огневая точка? – потребовал уточнить сведения Маггут.

– Вряд ли. Маленькая и невзрачная хибара. Рядом огородик.

– Что значит «вряд ли»? Разбираешься в фортификации и полевых укреплениях?

– Нет. – Дмузг втянул голову в плечи.

– Вот и не умничай. Дай сюда окуляр.

Пристыженный босяк протянул трубу комдиву.

– Действительно, на военные позиции не походит, – сообщил комдив, изучив обстановку. – Больше на старую хибару.

– Может, сторожка путевого обходчика? – подал голос Евронимус, приподняв голову над полом. – Живет в этих краях один надоедливый гном. Заштатный стрелочник, но воображает себя чуть ли не ученым. Долго мне свои дурацкие прожекты предлагал, за что и загремел в ссылку.

– Сейчас выясним, – сказал Зак. – Отож, самый малый вперед. Веди Чемош плавнее, чтобы прицел не сбивался. Комиссар, бери Кваквасу и Фенрица, ступайте разнюхать что там и как. Без присмотра их отправлять нельзя, а то опять вместо разведки перекур на рельсах устроят. Я буду прикрывать огнем в случае чего. Остальным быть настороже, вдруг это засада?

Пригибаясь, используя складки местности и совершая короткие перебежки от укрытия к укрытию, передовой отряд подобрался к сторожке. Федор показал Кваквасе знаками, чтобы тот охранял окошечко, псу велел действовать по обстановке, а сам с разбега вышиб хлипкую дверь плечом. Внутри перекатился в сторону, уходя с возможной линии огня и давая Фенрицу простор для атаки. Чолльсинец влетел в домик белым неудержимым снарядом. Завертелся на месте, отыскивая жертву для оскаленных клыков.

Сторожка, однако, была пуста. Обставлена по-спартански: стол, табурет, низкий топчан, несколько полок на стене. Металлическая жаровня с закопченным чайником. Все грубое, основательное. Топчан застелен тонким одеяльцем, на полках стопки бумаг, на столе – масляный светильник и остатки скудной трапезы. Федор внимательно осмотрел пол, но люка, ведущего под землю, тоже не оказалось. Он ухватился за топчан, чтобы приподнять, но в это время снаружи зашумели.

– Стой! – зычно орал Зак. – Стой, коротышка, стрелять буду!

– Он между грядками прятался! – верещала какая-то из гоблинш. – Я видела!

– Не стреляйте! – кричала Прозерпина. – Это же Глоно, он не опасен.

Комиссар выскочил наружу. Вдоль железной дороги, сильно косолапя, чесал гном. Одной рукой он придерживал головной убор, а другой размахивал, помогая себе бежать. Получалось не очень – ноги у бегущего были коротковаты, а вес велик. Федор бросился вдогонку. Рядом мчался Фенриц.

Настигли беглеца возле развилки дорог. Шумно пыхтя, человечек подскочил к железнодорожной стрелке, ухватился за рукоятку переведения путей обеими руками и вытянулся, словно по команде «смирно».

– Никуда не отлучаюсь, следую инструкции, – густым басом, часто делая паузы из-за одышки, забубнил он. – Дорога под присмотром, все механизмы смазаны, костыли везде забиты и проверены. Гайки и болты затянуты. Семафор на профилактике. Доклад завершил, младший стрелочник Глоно.

Соображая, как реагировать на ситуацию, Федор придерживал за холку рычащего Фенрица и рассматривал младшего стрелочника. Это был гном средних лет, широкоплечий, коренастый, с умным, хоть и слегка напуганным лицом. Борода густая, разделенная на три пучка, увязанных шнурками в подобие «конских хвостов», одежда бедная, с заплатами, но чистая и опрятная. На голове – форменный колпак с кокардой, из-под которого торчат редкие черные волосы. На ногах – стоптанные кирзовые сапоги.

– Доклад принял, – наконец сказал комиссар. – Ты почему от нас убегал, борода?

– Никуда не убегал, стою тут вторую смену, – забубнил Глоно, уставившись вниз. – Такой приказ, я не нарушаю. Не заносите больше выговоров в личное дело, господин новый начальник.

Сзади подоспели еще экспедиционеры – Зак, Квакваса и Прозерпина.

– Говорила же, это он, – сказала гномелла. – Обходчик здешний. Хорошо, что не выстрелили, сир комдив. Глоно, можешь не бояться, это отряд из Подтеменья. Они здесь, чтобы освободить наш народ от некромантов. Это комдив Маггут, это комиссар Стволлут, а это разведчик Кряк… Квак… Короче, разведчики – гоблин и белый пес.

Федор, Зак и Квакваса ошарашенно уставились на нее. Внезапное превращение из мстителей в освободителей всего Ядра изрядно удивило всех, кроме Фенрица. Чолльсинец интересовался более приземленными материями.

– М-м-м… в общем да, мы такие, – нехотя подключился Федор.

Как называться среди местных, значения не имело, а версия с «освобождением» могла способствовать успеху экспедиции. Например, в части добычи фуража и воды у местных гномов.

– Долой коррумпированную власть некромантов! Даешь новую Конституцию Ядра! Шахты – гномам, Пекло – демонам, все такое…

– Но сперва я лично накручу кишки Кимериса и лже-Вэйруна на вот этот кулак, – внушительно пообещал афроорк, далекий от политики.

– Не бесплатно, конечно! – встрял Квакваса, но осекся под строгим взглядом комиссара.

– Отпускай рукоятку, Глоно, – мягко попросила Прозерпина. – Пойдем, поговорим за кружкой чая.

– А меня точно не накажут? – хмуро спросил младший стрелочник.

– Точно! – пообещали члены Дуумвирата. Квакваса торопливо закивал, а Фенриц в ознаменование добрых намерений перестал рычать.

* * *

Дневной переход все равно пора было заканчивать, поэтому на ночлег разместились возле сторожки стрелочника. Вскоре задымила походная кухня, Отож занялся черепахой, а Фенриц – охотой на мелких грызунов и пресмыкающихся. Гоблины под руководством Боксугра принялись отрабатывать действия по команде «Тревога» – сначала на платформе, а затем на земле. Недовольный тем, как бойцы действовали в недавней ситуации, Федор пригрозил, что ужин они получат только после того, как научатся быстро готовиться к бою. Дмузг напрасно надеялся, что контрразведчика этот приказ не касается, как и Жрадк с Минджуку. Тренировались все, включая маркитанток – их задачей было резво скрываться в бронечерепахе.

Руководство, прихватив с собой только Евронимуса и Прозерпину, отправились в избушку, где их уже поджидал Глоно. Гном заварил густой ароматный отвар из каких-то личинок, но на закуску смог выставить лишь сухари, вяленую морковь да солонину непонятного происхождения.

– Простите за скудость стола, – прогудел он. – Передвижная лавка давно не заезжала, а самому мне запрещено покидать разъезд.

Говоря это, гном то и дело хмуро зыркал на Евронимуса, но бывший кюбернет делал вид, что не замечает его взглядов, полностью занятый изучением «Журнала отчетности о происшествиях на объекте».

– Почему это запрещено? Ссыльный, что ли? – спросил Зак. – Карманник, бомбист, фальшивомонетчик? Может, убийца хоббитов? Если так, признавайся сразу, мы с маньяками переговоров не ведем.

– Ты, сир комдив, говори да не заговаривайся! – вспылил Глоно. – Какой я тебе маньяк-убийца? Я картограф и изобретатель, притом изрядный. И это не хвастовство! Все гномье «Общество механиков и землепроходцев» так считает. То есть считало, – пригорюнился он.

– Открыл или изобрел что-то не то? – с сочувствием спросил Федор.

– Можно и так сказать. Земли наши исследованы только поблизости от населенных мест, а ведь мир Ядра обширен. Я долго думал, как составить подробные карты всех территорий, когда в ремесленном на маркшейдера учился, в столице. Сперва хотел полететь на меганевре – стрекозле по-просторечному, но после первых опытов понял, что насекомое это капризно и слабосильно. Тогда и пришла мне в голову идея построить летающий аппарат. Вроде воздушного шара, но чтобы не зависел от направления ветра, и мог работать на мускульной силе. Для работы над ним уехал сюда, подальше от конкурентов, начал строить.

– Сюда? – удивился Федор. – Тут же нету никаких условий.

– Не прямо в эту дыру, конечно, а на мой родной рудничный погост. Он примерно в двух днях быстрого пути отсюда. Там у меня и помощники были, и инструменты, и материалы. Управился за полгода. Мягкую оболочку в виде капли наполнил легкими газами, снизу прикрепил гондолу для экипажа, на ней – рули и ходовые винты с паровым приводом оригинальной конструкции. Педалями тоже можно управлять, если уголь кончился.

– Короче, дирижабль, – сказал Федор. – Так на этрусском языке называется.

– Короче, «Глоноцци», – ворчливо возразил гном. – Так в патенте записано! А вашего языка я не знаю. Но слово мне нравится, звучное, – немного подумав, великодушно изрек изобретатель. – Запомню. В общем, аппарат получился отменный, большой и прочный. Я облетел на нем все обитаемое Ядро и за пределы удалялся. Выполнил подробные карты, путевые заметки составил. С триумфом вернулся, известил депешей «Общество механиков и землепроходцев». Устроил праздник, три дня всем погостом гуляли. Карты нужно было кому-то передать, чтобы начальство утвердило и размножило, а меня по итогам наградило. Ну, я и вспомнил себе на беду, что в перевалочном порту служит важный чиновник, целый принц смерти! – В голосе гнома зазвучало злое ехидство. – Господин Евронимус, ни дна ему ни покрышки. Что отворачиваешь морду, кюбернет, стыдно небось?

– Мне нечего стыдиться, я честно выполнял инструкции!

– Это в каких инструкциях написано, что труд всей жизни надо отобрать, а на его составителя жалобу составить, а?

– В каких надо, – высокомерно процедил Евронимус. – Гномам об этом не положено знать. А на меня ты напрасно сердишься. Я показал твои карты инспектору из столицы. Он все забраковал и прочие приказы тоже он отдал! Простолюдинам не положено географию знать, к твоему сведению.

Глоно сверкнул исподлобья глазами. Оправданиям кюбернета он, похоже, не поверил.

– А дальше-то что? – спросил Зак. – Дирижабля я не видел ни в порту, ни здесь.

– И не увидишь. «Глоноцци» у меня инспектор с Евронимусом отобрали. Думаю в столицу отогнали для начальственных нужд. Посадили внутрь своих гровелов и прочих бестолочей, а поскольку те управлять аппаратом не умели, привязали его к упряжке из стрекозлов и куда-то выслали. А меня в наказание за несанкционированную картографию запихнули на этот разъезд, младшим стрелочником. «Так ты лучше послужишь путникам, долбаный умник!» – вот что я услышал от нашего кюбернета. Угрожали еще всякими карами, если сбегу, помнишь? Я бы не испугался, но некромант пригрозил за нарушение режима самоизоляции младшего брата в АТО забрать. А у него жена, дети…

Глоно покачал головой и тоскливым невидящим взглядом вперился в кружку с отваром.

– Где «Глоноцци», мужик? – Зак надвинулся на Евронимуса с явной угрозой. – Живо колись, куда спрятали, он нам пригодится.

Кюбернет сжался.

– Боюсь, его уже нет… Инспектор приказал разломать и сбросить вредоносное изобретение в Пекло.

Услышав такое известие, картограф яростно взревел и, опрокинув стол, со сжатыми кулаками ринулся к Евронимусу. Лишь вдвоем Зак с Федором сумели остановить рассвирепевшего гнома. И то неизвестно, как обернулось бы дело, если бы на помощь не пришла Прозерпина. Заговорила что-то быстро и успокоительно ему на ухо, и Глоно немного остыл.

– Некроманты же интеллектуалы, любое знание ценят. Почему тогда дирижабль уничтожили? – спросил Федор у напуганного кюбернета.

– Знание, разумеется, ценят. Но «Глоноцци» – это опасное для государства изделие. Разница существенная! А если бы завелись бунтовщики и принялись бросать с него бомбы на головы простых некромантов? Кстати, о важнейших философских и онтологических различиях между чистым знанием и предметами, сиречь изделиями а такоже рукотворными устройствами, много говорится в параграфе…

– Заткнись, вандал, нам это не интересно, – сурово прервал его афроорк, после чего обернулся к гному. – Глоно, вот что я тебе предложу. Присоединяйся к нашему отряду, мужик. Нам нужен проводник, а лучше тебя никто не знает Ядро. К тому же ты смелый как гоблин, не побоялся на врага с кулаками накинуться. С первого же дня ставим тебя на довольствие в звании капрала и в должности картографа.

– Ты наверняка будешь рад вернуться к своему ремеслу. Ведь карты твои у нас, – добавил комиссар. – Мы, конечно, и сами сможем их прочесть когда-нибудь, но автор всяко лучше ориентируется. А за брата не волнуйся. Все равно некому будет доложить в столицу, что ты покинул пост, потому как все гномы с перевалки разбежались. Да и вообще там посерьезнее проблемы – разруха.

– Тот чиновник уже и забыл про тебя, – негромко добавила Прозерпина. – Нет гнома – нет проблемы. А ты на этом разъезде все равно, что похоронен. Знаешь, какие лихие дела нынче в стране творятся? Не время для самоизоляции.

– А как же странники на вагонетках и дрезинах? – Заметно было, что Глоно колеблется. – Хоть это и заброшенная ветка, но вдруг кто-нибудь поедет. Вот в прошлом месяце одного негоцианта с ремонтом выручил… На развилке как дорогу узнают?

– А мы указатели повесим! – нашелся Федор. – Евронимус нам их начертит. Должен же он свою вину перед тобой искупить.

Стрелочник тяжело и надолго задумался, впившись крепкими зубами в сухарь, который подобрал с полу. Наконец принял решение и махнул рукой.

– Тунрида с вами, поехали.

Глава 5

Зак последний раз полюбовался на указатель – две большие стрелки из досок от столешницы, украшенные надписями на смеси староэльфийского с гномьим и прибитые к столбу возле развилки дорог, – после чего махнул рукой.

– Вперед!

Чемош вперевалочку тронулась с места, заметно бодрее, чем в прошлые дни. Утром ее обильно покормили ботвой с огородика Глоно. Созревшие корнеплоды и овощи, а также изрядный запас сухарей пошли в отрядные корзины с провизией, а недозрелые растения – в мешки с фуражом. Избушку стрелочника взрывать не стали, лишь забрали из нее железнодорожные инструменты и то, что было особенно дорого картографу. Жаровню, чайник и мемуары о полете на «Глоноцци», которые он вел тайком и прятал в углублении под одной из шпал.

Комдив в несколько прыжков догнал черепаху и ловко, будто гимнаст, запрыгнул внутрь панциря, вызвав восхищение всей женской части отряда и зависть мужской.

– Я тоже так умел, когда был погонщиком черепахи в войске Черного Шамана! – похвалился Квакваса, чем вызвал веселый смех и незлобивые шутки.

– А я в детстве умел пускать музыкальные ветры, как будто птички поют!

– А я вчера помочился брагой! Жаль, не догадался кружку подставить.

– А у меня в детстве задница была толще, чем у Пунай!

– Да она и сейчас у тебя такая, Нуггар!

Федор, как и положено комиссару, радовался позитивному настрою солдат, а еще больше – тому, что Глоно не просто присоединился к отряду, но сразу сдружился с Отожем. Общий язык они нашли на почве обсуждения свойств боевой черепахи. Гному, умелому механику и инженеру, никогда прежде не приходилось сталкиваться с биомеханизмами, поэтому он прям-таки засыпал гремлина вопросами. Обычно немногословный Отож отвечал со всей страстью специалиста, истосковавшегося по профессиональным дискуссиям. Заговорились они до полуночи, а к утреннему выступлению были уже не разлей вода. На время движения Глоно потребовал место рядом с гремлином, и командование не стало возражать. Огорчен оказался только Квакваса, который до сих пор надеялся когда-нибудь вернуться к тихой должности погонщика, чтобы не рисковать жизнью в разведке.

– Что он понимает в животных? – ворчливо жаловался гоблин, обращаясь к товарищу по разведоперациям Фенрицу. – Ты видел его руки? Этими пальцами только гвозди вытаскивать. А голосище его слыхал? Грубее, чем букцина, Наср его забери! А черепаха, хоть и бронированная, нуждается в ласке. У нее панцирь непробиваемый, а сердце ранимое, между прочим! Вот крикнет этот Глоно на нее, она и заболеет от расстройства.

– Да брось нагнетать. Она в боях не испугалась и в могильном шурфе только разок обделалась, – сказал Федор, подойдя к разведчикам и присев рядом с ними на моток строп.

– Бой – это другое, сир комиссар. Вам ли не знать, вы ведь тоже когда-то черепаху гоняли!

– А ты у меня ее отнять хотел!

– Да уж, было дело, – хохотнул Квакваса. – Молодой я был, неопытный. Сколько времени-то прошло с тех пор, сир комиссар?

– Много, капрал. Давай-ка прикинем…

Однако завершить подсчеты им было не суждено.

– Внимание, отряд, впереди населенный пункт! – объявил Зак, лично изучавший дорогу, да не через маленькую подзорную трубу Дмузга, а через отличный гномий монокуляр, что имелся в типовом наборе ядерного стрелочника. – Боевая готовность.

Вчерашние тренировки не прошли даром. В этот раз воины заняли боевые места быстро и почти без ошибок и кутерьмы. Чемош тем временем сбавила ход и остановилась. Федор приказал разведчикам готовиться к вылазке, а сам по недавно оборудованному железному мостику между платформой и панцирем перелез к комдиву.

Тот задумчиво барабанил пальцами по полированному прикладу боевого посоха. Рядом стоял гном. Два пучка бороды были заправлены под робу, а третий он сжимал в кулаке и неосознанно подергивал – очевидно, от сильного волнения.

– Ну что, – спросил афроорка Федор, – действуем по отработанной схеме? Разведка-окружение-атака? Или атакуем сходу?

– Так некого атаковать-то, говорю, – загудел капрал Глоно. – Это заброшенный погост. В былые-то годы тут малахит добывали и медную руду. Потом жила оскудела, и народ разъехался кто куда. Большинство-то к нам, в Долгие Квершлаги. Так мой родной погост именуют.

– И что, совсем никого не осталось? Отчего же ты разволновался?

– Ну… – Гном замялся. – Не то чтобы совсем никого. Покинутые жилища – они всегда разную нечисть притягивают. Вот и тут обосновалась одна… – Он схватился за бороду уже двумя руками и заметно покраснел.

– Да кто же?

– Суккуб! Наамой звать. Всех мужчин нашего погоста в грех ввела. Являлась ночами, оборачивалась той гномеллой, которую любишь, и соблазняла.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.