Мария Шипулина
Прошивая пустоту. Постновогодний ССВС

Вместо эпиграфа

***

Мне с виду все дают семнадцать,

А мне давно за сорок пять.

Я помню хлеб по рубль двадцать,

И с сеткой панцирной кровать.

1

Никита бежал так, как еще никогда в жизни не бегал. В ушах он слышал удары собственного, замершего на грани приступа, сердца, а в голове – обрывки какого-то поста о самообороне: «бежать», «бежать как можно быстрее», «бежать с препятствиями».

И он бежал.

На улице стало совсем темно, и Никита не знал сколько еще плохоосвещенных переулков отвела ему жизнь для собственного спасения. Поэтому он всякий раз лихорадочно оглядывался, чтобы спрятаться, чтобы покончить со всем этим раз и навсегда. Однако все двери были заперты, а окна – под ключ затянуты наружными жалюзи. Бежать становилось все сложнее, и Никита втайне надеялся, что и они, эти две несущиеся следом горы, устанут. И устанут раньше него.

«Они ведь, наверное, люди… а может…»

Страшная мысль разрезала сознание и внезапно ему, Никите, такому брутальному и чутка манерно-мужицкому захотелось заплакать… зареветь от ужаса и досады, как когда-то в далеком детском саду.

Практика использовать в качестве вышибал, охранников или коллекторов искусственно созданных существ давно стала нормой. Кому как не ему, человеку, подарившему свою внешность самой популярной модели «Умного мужа», знать об этом. Как и о том, что глупо тягаться пределами выносливости с теми, кого еще сами разработчики игриво называли: «беспредельщики».

– Я слишком стар для…

Не успев закончить, он споткнулся о лежачий полицейский и неловким цирковым медведем выкатился на проезжую часть. А услышав резкий свист тормозов где-то рядом со своим лицом, Кит, как его обычно называли друзья, уже мысленно простился и с ними, и с родителями, и с сестренкой, издревле дразнившей его снятым с производства Киткатом.

Удара не последовало. И в тот момент, когда он набрался храбрости, чтобы пошевелиться, жуткий грохот и резкая боль откуда-то слева на пару минут отправили Кита плавать в помутневших недрах далекого подсознания.

В нем он видел события сегодняшнего дня. Как шел домой с куриной грудкой и кефиром, как увидел этих двоих и понял по их загадочно улыбающимся тупым физиономиям, что они пришли за деньгами. И еще почему-то как то, с какой душевной болью он бросил и кефир, и грудку, прежде чем начать этот марафон.

– Молодой человек, молодой…

Никита открыл глаза. Над ним склонилась пожилая дама, у нее дрожали руки, и она, то и дело, неловко теребила край его куртки, не зная, что еще можно сделать.

– О-о! Вы живы!!! Ну слава Богу! А я… я… я же вроде затормозить успела. А тут вторая авария и вас – прямо по голове! А я… Я же успела.

– Ничего-ничего. Успели! Правда, правда успели. Вы молодец, а вот, – Никита повернулся и от увиденного сразу пришел в себя. Членов его эстафетной группы четко размазало по лобовому стеклу мусоровоза, водитель которого теперь смачно матерился, предвкушая дальнейшую утилизацию этих бьющихся током пешеходов. Только теперь, осознав, как ему на самом деле повезло, Кит громко расхохотался и откинулся обратно на асфальт, показавшийся теперь очень мягким. Эстафетную палочку они, к сожалению, все-таки успели ему передать – бита одного из громил, во время его встречи с мусоровозом, ловко огрела адресата по голове, но в сравнении с тем, что могло бы случиться…

– Вот я не могу понять, – сказал он все еще перепуганной женщине, – зачем им бита?! Ну у них же столько «полезных» функций: от классических разрядов током – до пальцев-паяльников и ладоней, имитирующих нагрев утюга. А это? Это ведь, по сути, большая зубочистка, да?

– Да… – сказала женщина не в силах что-либо еще добавить. А после неловкой попытки остановить отползающего с места аварии Никиту, устало включила сигарету, и, заняв его место у бампера, задумчиво наблюдала, как он, словно кинематографический Жоффрей, хромая растворился в тени соседних улиц.

Кит еще какое-то время смеялся над своим удачным ДТП и радовался, что успел скрыться до приезда полиции. Дополнительные проблемы ему были ни к чему. Хотя… есть вероятность, что водитель легковушки или мусоровоза сумеют его опознать. Но крови не было, а значит и доказательств того, что это был он, а не одна из миллионов его несчастных копий – нет.

«Так жить – нельзя!» – Сказала ему мама в то утро, когда еще одна соседка купила себе игрушку по имени Ален. «Нечто среднее между Делоном и куклой Кеном», – оправдывались разработчики. А по факту – миллионы Никитиных копий за жалкие 300 тысяч.

«Ну хочешь, я сделаю пластику что ли?» – Предложил он ей тогда. А она только привычно ответила: «Я уже ничего не хочу». И аккуратно задвинула занавеску, чтобы не видеть, как ее робосын, в ярко-жёлтом платье, изображает вторую половинку их соседа с не вполне традиционной ориентацией. «Эх мамочка… если бы я только мог всё изменить», – добавил он свою привычную, ничего уже не значащую от многократных повторений мантру. И через пол часа уехал.

Повторял он ее и теперь. Мельком взглянув на экран смартфона, Никита печально огляделся и увидев пустую лавочку, решил немного передохнуть. Было уже начало десятого. Мысль о брошенном кефире, не говоря уже о грудке, снова ударила по сердцу. Денег, ни виртуальных, ни реальных не осталось, да и в квартиру за вещами идти было нельзя. Прожитая жизнь никогда еще не казалась ему такой ничтожной и пустой.

– Кто знает, может быть я был послан в этот мир, чтобы как чума расползтись сотней одинаковых пластмассовых паразитов? Наверное, так.

И уставившись перед собой, он вдруг увидел в окне соседнего дома одну из своих копий. Очередной Ален сидел за столом и не шевелился.

2

– Ага … значит накосячил, с**** сын, раз тебя в ждущий режим перевели!

Поддавшись внезапно возникшей волне яростного любопытства, Никита перебежал через дорогу и подкрался к интересовавшему его окну. Робот сидел за столом, рядом лежала газета и пара книг.

– Типа ты такой весь из себя интеллектуал, но мы-то знаем, что у тебя тройка была по литературе. И по мировой, и по отечественной.

И заметив зазор в окне, Никита, давно осознавший, что терять ему нечего, ловко запрыгнул внутрь. Квартирка была что надо: четыре спальни, гостиная, большая идеально оборудованная кухня.

– Это ты постарался, Лёня, или у тебя еще пару братьев-пылесосов припрятано?! Ась? Молчишь, – и взглянув еще раз на своего двойника, он с досадой вздохнул. – Катаешься как сыр в масле: работать – не надо, жрать – не надо, знай улыбайся и ублажай свою бабу… или у тебя мужик? А я… Я же батя твой! Ах… ничего ты о жизни не знаешь. Сидишь вот так полдня и пялишься в пустоту. И ты типа… живой? Да ты!..

В этот момент он забрел в одну из комнат и обомлел:

– Она что тебе отдельную спальню отвела? Серьезно? Целый шкаф одежды? Да… походу совсем психованная. Хотя, будто бы вас нормальные покупают… Не, ну я понимаю в диван тебе сложить, в чулан, ну, на худой конец, в угол поставить и абажур надеть – нате готовый светильник. А тут… капец. Вообще клиника. Слушай, а чего же я время-то зря теряю?!

И гонимый бурчанием в животе Кит, заметно смягчившийся по отношению к местным обитателям, проплыл на ранее запримеченную кухню.

Проснулся он потом от ужасающей головной боли. Точнее, сначала проснулась она, а он только следом подтянулся. И еле-еле открыв глаза в упор уставился на самого себя: будто мертвого, но, Слава Тебе, Господи, не в гробу. Заорав почти как девчонка, а может быть и куда писклявей, Никита мгновенно вскочил и инстинктивно попятившись назад, снова упал, споткнувшись об опрокинутый накануне стул. Второй удар во всех смыслах оказался отрезвляющим и мягко навеял ключевые моменты произошедшего. Хотя помимо преследования, ДТП и потери пакетика с продуктами, от которой внутренняя жаба то и дело давала о себе знать, имели место еще и взлом с проникновением, а также расхищение социалистической собственности в не особо крупных размерах (три йогурта, один киви и пол пачки крекеров со вкусом маракуйи). А кроме прочего – несанкционированное распитие дорогущего вискаря, в сугубо медицинских целях, разумеется.

На улице уже светало, агрегат продолжал тупо сидеть за столом, а хозяйка дома так и не вернулась.

– Может она пришла, увидела меня бухого на полу, испугалась и ушла? – Никита посмотрел на входную дверь, но никаких видимых признаков чего-либо не наблюдалось. – Ох, да ну её! Может она вообще… того. А? – Он обернулся на Алена, но тот продолжал загадочно сидеть.

– Как вообще можно такую нежить хранить у себя дома?! Извращенцы. Все кругом извращенцы. И ты, Лёня, самый первый. Слава Богу, что хоть не удавил, пока я у тебя в ногах валялся… Кстати, по части алкоголя, вкус у твоей дамы микрочипа очень даже. А вот еды – голяк.

И посмотрев на свое отражение в стеноплазме – безропотно побрел топиться в ванную. Стоя под душем он компульсивно обмозговывая странность своего положения и поминутно тяжело вздыхал, ненадолго выводя распухшую физиономию из-под щадяще-леденящих струй. Эти характерные теперь его образу жизни вздохи появились сразу же, как только Кит понял, что всемогущая Nikel кинула его, заставив подписать изуверский во всех отношениях контракт.

– Мелкий шрифт, юноша, всегда читайте мелкий шрифт, – только и сказал бывалый адвокат, к которому безработный актер, он же – модель, он же – герой таблоидов обратился за помощью. Судиться было бесполезно, и Никита не судился. Но все, хотя бы отчасти приоткрытые до этого момента двери, громко захлопнулись перед его идеальным носом. И наивный провинциальный паренёк узнал, что теперь его выигрышная физиономия стала его проклятием, переводя KiTa (его улётный сценический псевдоним) из разряда подающих надежды, в разряд профнепригодных. Деньги, которые он получил, те самые соблазнительные триста тысяч, закончились очень быстро. Да он и не экономил особо, думая, что теперь-то удача на его стороне! А его положение ухудшалось с каждым днем. Nikel заявила, что он не получит больше ни копейки. Кинопродюсеры не отвечали на его звонки (ибо теперь он мог играть только роботов, но, к сожалению, Алены были закуплены на каждую уважающую себя студию). Карьера фотомодели по той же причине сошла на нет. А переквалифицироваться в модели рук или ног ему не позволяли природные данные. В театре же предлагали играть квазимод, либо сделать пластику.

– А почему бы Вам, – подгрызая край очков, задумчиво размышлял один из известных TikTok критиков, – не сбрить волосы и не поставить себе шрам, ну, скажем, вот отсюда, – он указал обгрызенным краем на висок, – и… до сюда, – очки неприятно перечеркнули половину лица. – Как вариант, либо же…

Никита понял, что уже с минуту трёт упомянутую область.

– Нет, так жить нельзя. Просто нельзя! – Выдохнул он выключая воду и, с пока еще не до конца сформировавшимся, но уже твердым намерением освоиться, открыл дверцу душевого шкафа.

И чем больше Кит осваивался в новой квартире, тем большей симпатией он проникался к ее гипотетической хозяйке. Доев два последних киви (в холодильнике больше ничего не оказалось) и нервно походив по комнате, то и дело сравнивая свое отражение с тем, что по-прежнему сидело за столом, он наконец-то решился. Делать ему было нечего, идти некуда, жить не на что. Он десять лет строил карьеру в шоу-бизнесе и больше ничего, кроме как торговать лицом, не умел.

– Хотя нет. Я еще на флейте играю. Правда, плохо…

Признался он зачем-то своему терпеливо спящему другу и, восприняв его молчаливое согласие как благословение, без труда взломал пароль на хозяйском неттопе. А через час с небольшим уже знал всё о Елене Николаевне, 27 лет отроду.

Судя по фотографиям это была ничем не примечательная особа с кудрявыми темно-русыми волосами. Работала она в каком-то мудреном трастовом фонде и два дня назад улетела в Цюрих на конференцию по кибербезопасности.

– Как иронично…

Прилетала Елена Николаевна только завтра и это особенно вдохновляло Никиту, всегда работавшего по системе Станиславского.

– Ну что, Лёня, – сказал он, усаживаясь напротив, – думаю, пришло время нам серьезно поговорить и отправить тебя на заслуженный отдых. В чулан. Твоей родной коробки я, к сожалению, не нашел, но чутка подшаманив, выхлопотал тебе новехонький спальный мешок. Ты рад?

Ален по-прежнему молчал, но уже с налетом легкой грустинки. И Никите вдруг стало его или себя в нём немножко жалко. Но, как известно, жалко – у пчелки, так что легко преодолев эмпатическую слабость, Кит решительно нажал Reset, спрятанную аккурат под левой пяткой. А к вечеру, тщательно изучив историю обновлений, текущую версию и положенный ему теперь функционал, залихватски синхронизировал свой смартфон с аккаунтом упакованного Лёни.

Вообще Кит вдохновленно готовился к новой роли. Если вкратце – это был стандартный робот восьмого поколения с искусственными интеллектом. Он не был предназначен для сложных математических вычислений, но благодаря хорошо развитой мелкой моторике неплохо готовил, убирал, ну и… сидел за столом. Было не ясно какие именно функции Елена Прекрасная, как ее мысленно обозвал Никита, активировала, а какие – нет, но от дополнительных платных пакетов она отказалась. А значит говорить на шести языках, танцевать танго, сальсу или стриптиз (равно как и практиковать садо-мазо) ему, к счастью, не придется.

– Однако кто же их знает, этих современных барышень. Сегодня – нет, а завтра хлоп с карты 99,99 и давай: пляши, вяжи или крестиком вышивай…

Никита еще раз подошел к зеркалу и всмотрелся. День SPA, который он сам себе устроил, избавил безработного, почти нищего и бездомного от мешков, синяков и даже некоторых морщин. Но выглядел он, конечно, в разы хуже своего прорезиненного братца.

– Ну если не становиться рядом, то вполне себе даже ничего. А вот волосы – эт беда. И с ними ничего уже не сделаешь.

Он как мог придал шевелюре похожую маниакальную прилизанность. И все-таки длина – минимум на сантиметр короче – выдавала бойца с головой.

– А… Ну что теперь из-за этой ерунды пойти повеситься?!

И вспомнив Синди, модель, ставшую прототипом Алены (женской версии робота-супруга), удавившуюся вскоре после начала продаж, невольно содрогнулся.

3

Они сидели друг напротив друга и молчали. Елена почему-то никак не решалась активировать агрегат. А агрегат просто не решался. От перенапряжения у него стекла маленькая капелька пота и противно скатываясь по виску, залихватски щекотала всё, что встречала на своем пути. Никите вдруг захотелось заорать и сильно, ногтями расчесать протараненную злосчастной каплей область. Ему хотелось вскочить с дурацкого ярко-розового стула (в квартире преобладали оттенки именно этого цвета) и бежать. Бежать. Пусть даже навстречу неминуемой смерти. Из-за пересадки почек. Причем сразу обеих. Он задолжал слишком много…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.