Даниил Корнаков
Снежинка

Городок С. был одним из тех мест, которые с трудом можно было найти на карте. Большинство путников, проезжающие вдоль двухэтажных домиков, похожих на вагоны поезда, забывали о названии городка уже спустя несколько минут, но зато отчётливо вспоминали ухабистую дорогу с ямами на асфальте, проложенную со времен царя Гороха. Ох сколько же гнева и злобы впитала в себя эта дорога от проезжающих по ней водителей! Словно специально этот асфальт заложили так, чтобы впитывать отборный мат и ругань в его сторону. Думаю, именно поэтому в нашем С. почти никто и никогда не останавливался, разве что причиной становилась авария или внезапное окончание бензина. Да и повода у проезжающих стать туристами и побродить по городу не находилось: в округе только и было что несколько магазинчиков, крохотный рынок в самом центре да ламповый завод, на котором работало чуть ли не всё местное население. Никаких музеев, достопримечательностей или, как это сейчас модно выражаться, «арт-объектов», город С. не имел. И поскольку туристы и постояльцы тут были в диковинку, гостиница под названием «Как дома», которой владел мой отец, держалась на последнем издыхании.

Когда мне исполнилось четырнадцать, папа решил сделать из меня полноценного сотрудника гостиницы за пятьсот рублей в месяц. Пятьсот рублей! Немыслимые в те времена деньги для паренька вроде меня. Разумеется, тут же приступил к исполнению своих обязанностей, в которые входило: выбрасывание мусора, уборка пылесосом, мытьё окон, полок и всё в этом духе. Первые несколько дней я был полон энтузиазма, и поэтому мыл и драил с двойным усердием, но постепенно завел привычку сачковать. Уже тогда я заметил, что постояльцев становилось мало, и к нам захаживало максимум пятнадцать-двадцать посетителей в месяц. В основном это были люди, которым на своём длинном пути посчастливилось (по мнению папы) оказаться именно у гостиницы «Как дома», где за небольшую сумму они могли переночевать так, как вы уже, наверное, догадались по одноименному названию. Обычно никто не оставался на ещё одну ночь, желая как можно скорее отправиться в дорогу.

Так и проходило моё юношество в городке С.: до полудня – в школе, а потом – в гостиницу, после которой меня ждал заслуженный отдых в окружении друзей или посиделок с игровой видеоприставкой.

С каждым годом гостиница тускнела и пустела, поскольку множество людей покидало наш городок, а проезжающие мимо не решались останавливаться в непонятном богом забытом месте, предпочитая проехать лишние сто километров до города, к гостиницам поцивильнее.

Я сразу заметил, как отец начал прикладываться к маленькой бутылочке по нескольку раз в неделю, когда посетителей стало совсем мало или не было вовсе. И если ещё несколько лет назад он, заметив трещину краски на потолке, тут же собственноручно её заделывал, то теперь каждый раз откладывал всё на потом. Слой пыли на тумбочках в комнатах стал толще, бельё теперь стиралось только при наличии постояльцев, а количество выпиваемых отцом бутылок возрастало с каждым днём. Вскоре мои пятьсот рублей превратились в триста, триста – в сто, а там и вовсе мы с папой условились, что моя помощь теперь безвозмездна. Прощай, вкусная еда и сладости! До свидания, новые картриджи для приставки! Но это были пустяки. Я как ни в чём не бывало продолжал помогать и поддерживать в гостинице хоть какое-то подобие порядка. Невыносимо было смотреть, как дело отца прогорает вместе с ним…

Разумеется, пытался говорить с папой о продаже гостиницы и сброса с плеч этого бесполезного груза, но в ответ постоянно слышал, что никогда он так не поступит, и я понимал почему. Всё дело в маме, которая погибла, когда мне было четыре года. Я совершенно не помнил её, лишь какими-то короткими кадрами, вспышками… У нас были любительские записи на кассетах, где при желании я мог увидеть её воочию и разглядеть каждую черточку её лица, но всё это было не то. И всё же при чём тут моя мама? Дело в том, что гостиница была общей мечтой отца и мамы. Вместе они купили это здание, за счёт собственных накоплений сделали ремонт и в год моего рождения открыли её со всеми причитающимися фанфарами. Но, к сожалению, судьба распорядилась таким образом, что моя мама оказалась жертвой автокатастрофы, оставив папу одного с их общей мечтой.

Именно поэтому я понимал нежелание отца продать здание, чтобы из него превратили какой-нибудь захудалый магазинчик или чего хуже. В стенах гостиницы жила она, её дух… их общая мечта.

Шло время, и вот мне уже стукнуло шестнадцать лет. «Взрослый кабан!» – поздравил тогда папа, всучил сто рублей в карман и велел повеселиться как следует с друзьями, которые разъехались на море или к родственникам. Несчастные сто рублей я положил в коробку к остальным пяти тысячам, накопленные ещё со времен моих прибыльных смен в гостинице пять лет назад. Откладывал я их потому, что не знал, на что потратить, да и пугали перспективы того самого «чёрного дня», который, судя по состоянию отца, почти наступал на пятки. Но всё же я позаимствовал из накоплений пару рублей и отпраздновал свой День рождения стаканчиком ванильного. Тот знойный летний день запомнился мне особенно хорошо, поскольку впервые за долгое время у порога нашей гостиницы появились желающие снять номер. Один из постояльцев тут же заворожил меня…

Вы когда-нибудь видели снег? Не тот уродливый, жёлто-коричневый городской снег, а настоящий – нетронутый, девственный снег, при взгляде на который приходится зажмурить глаза – уж очень он яркий. Именно такого цвета были её волосы, кончики которых касались узких плеч. Это вовсе была не седина, которая обычно блёклая и незаметная, здесь всё было с точностью наоборот. Для меня, шестнадцатилетнего парня из захудалого городка С., это было чем-то немыслимым, я бы даже сказал, мистическим.

Украдкой я разглядывал черты её лица, когда она смотрелась в большое зеркало в прихожей, поправляя чёлку: курносый носик, румяные щёчки-яблочки и тонкие, словно нарисованные броским мазком художника, губы. Внешность её отдавала чем-то мягким, не было в них грубых, острых черт, за исключением, быть может, угловатого подбородка. С трудом удалось разглядеть её серые глаза цвета волчьей шерсти. Худенькой рукой она то и дело поправляла белоснежную чёлку между глаз, постоянно сползающую к носу.

В отражении зеркала она заметила мою околдованную ею физиономию. Уши мои мигом покраснели от стеснения, я схватил метлу и сделал вид, что борюсь с пылью, а сам украдкой продолжал поглядывать на снежную принцессу, каким-то образом очутившуюся в нашем богом забытом городке.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.