Кристина Лин
Игрушка для Шакала

Пролог

Мерное покачивание успокаивает, нагоняя дрему. Но мне не до сна сейчас. За маленьким окошком ночь, в небе ярко светит луна, озаряя серебром дорожку на воде. Волны ласково раскачивают яхту, будто в сказочном видении.

Мы в каюте, на большой кровати, в теплом уюте. Одни посреди большой воды. Этот рейс не подразумевает посторонних, все так, как я просила его – только мы двое и никаких телефонов и посторонних.

Рука затекла от неудобного положения, но я малодушно ловлю каждый миг нашего последнего свидания. Аккуратно поворачиваюсь, рассматриваю мужчину рядом. Сейчас он спит. Умиротворенно посапывая, лежит на боку. Такой уязвимый в своей расслабленности.

Сильная рука сейчас свободно лежит на моей талии. Но стоило мне пошевелиться, как она напряглась. Будто даже во сне мужчина пытается держать меня на привязи. Это выглядело бы милым, если бы не все «но», которые сопровождают наше мнимое благополучие.

Медленно, стараясь не дышать, выбираюсь из его объятий, сползаю на пол. И жду.

Минута, две…

Он может проснуться, и тогда весь мой план полетит к черту.

Мужчина пошевелился, не просыпаясь, стал водить рукой по постели в поисках своей любимой игрушки. Аккуратно подсовываю свою подушку, давая ему обнять ее, прижать к себе. Это иллюзия, и это низко с моей стороны. Но по-другому дьявол не отпустит добычу.

Еще минуту я сижу возле постели, разглядывая расслабленное волевое лицо. Оно никогда не казалось мне красивым, но я успела привыкнуть и даже привязаться. В груди больно заныло от ощущения надвигающейся пустоты. Не ожидала, что мне будет так трудно решиться на этот шаг. Думала, что самое страшное – это неопределенность. Но теперь понимаю, что это не так.

Этот человек проник в душу и поселился там. Неожиданно, не спросив разрешения. И теперь хочется послать к черту все свои планы и отдаться его заботе и ласке. Забыть обо всем, что нас разделяет, сделать вид, что мне не важна моя свобода. Но я не могу позволить себе эту слабость.

Девочкам можно быть слабыми, но не мне.

Поднимаюсь и выхожу на палубу. Подхожу к бортику.

Ночью вода кажется совсем черной, и это пугает. Словно бездна, которая манит, переливаясь в лунном свете. Один шаг – и она поглотит меня, растворит в опасной стихии.

Поднимаю голову и смотрю на рясную россыпь звезд. Их так много, этих далеких планет и галактик, но так хорошо рассмотреть всю эту красоту можно только за городом в безоблачную погоду. Невероятное, завораживающее зрелище. Вдыхаю морской воздух, стараясь вобрать в себя эту ночь и набраться решимости для следующего шага.

Всего шаг…

Один шаг – и моя прошлая жизнь перестанет существовать, останется иллюзорным воспоминанием. Но шагнуть нужно за борт, спрятаться в манящей черноте водной стихии.

Перекидываю ногу за ограждение, потом вторую. Стою на краю, крепко вцепившись руками в бортик яхты, не в силах решиться на последнее движение.

Там, в каюте, было так уютно и хорошо. И я чувствовала себя счастливой. Все казалось таким правильным и естественным. Будто кто-то, находящийся наверху, тот, кто гораздо мудрее меня, сплел цепь событий моей жизни, которая привела меня к этому моменту. Может, и не нужно отрицать его власть? Быть может, я могу потерять намного больше, чем свободу?

Глава 1

Ника.

Отворачиваюсь в сторону, пытаясь скрыть равнодушие. Парень старается, можно сказать, из кожи вон лезет, чтобы мне понравиться. Только ничего у него не выходит. А что так?

Ну, начнем с того, что этого кавалера выбрал для меня мой отец. А во-вторых, я не выношу, когда мне указывают. И сегодня именно такой случай. Слова известного бизнесмена Аралова о том, что я, как единственная наследница его империи, обязана проявить уважение к его выбору, не оставили шанса на компромисс.

«Вероника Константиновна, не смейте мне перечить!» – так и звучит в ушах назидательный голос отца.

И что за манера называть меня полным именем, когда сердится? Как только я слышу свое отчество, вместе с полным «Вероника» вместо привычного «Ника», меня начинает трясти. А, ведь, только один человек может обратиться ко мне так. И этому человеку никто, кроме меня, перечить не смеет. Даже я иногда его побаиваюсь.

– Как тебе этот коктейль? – спрашивает парень ласково.

Ну же, Ника, прояви соучастие. Бедный малец просто не может накосячить, когда сам великий Константин Аралов велел ему быть рыцарем. И мне, кажется, полагается подыграть.

Эх, мама, почему ты так рано от нас ушла? Ты была единственной, кто мог переубедить всезнающего Аралова. Но тебя нет, а мне приходится изображать интерес, которого нет.

– Все супер, – отвечаю, заставляя себя повернуться и заглянуть в глаза несчастному парню.

Кажется, папа говорил, что он многообещающий кандидат на роль моего мужа. Жаль только, я не потрудилась запомнить имя этого счастливчика. Или надо было спросить о том, чем владеет его отец? Или мать? Впрочем, какая разница? Я, все равно, сделаю все, чтобы папа передумал нас женить.

Смотрю на этого бледнеющего заику, и мне становится смешно. Неужели, кто-то вправду считает, что меня может привлечь вот это? Тощий торс и огромные очки. Не, ну папа же не серьезно, да?

Ой, боюсь, господин Аралов не тот, кто бросает слова на ветер. А тон его перед этим «свиданием» был весьма внушающим доверие. Короче, приказным он был.

Может, устроить диверсию? Хм, хорошая идея. Можно, к примеру, подпалить несчастному жениху пиджак. Заглядываю в молящие карие глаза. И мне становится его жаль. Блин, кажется, я не достойна звать себя наследницей трона самого Аралова, ведь для сего великого поста наличие жалости к кому-либо не предусмотрено.

А, может, просто сбежать? Неплохая идея, учитывая, что пути отступления отрезаны не все. Эскорт из папиной охраны есть только у входа в клуб. Пожалуй, все не безнадежно, и вечер еще не полностью испорчен. У таких помещений просто обязан быть черный выход.

– Мне нужно припудрить носик, – говорю своему кавалеру.

Тот смущается. О, Боги! Он еще и стеснительный! Это просто жесть! Папа вообще не представляет, какие мальчики мне нравятся. И, наверное, это неплохо. Если бы знал, пришел бы от такой дочери в ужас.

Парень кивает, отодвигается, давая мне пройти. Хватаю сумочку и протискиваюсь к выходу. К двери, где находится дверь с надписью «Туалет». Только в дамскую комнату не иду. Прохожу мимо, воровато оглядываясь в сторону нашего злополучного столика. И, убедившись, что парень не смотрит в мою сторону, проскальзываю в узкий коридор, в конце которого нахожу блаженную надпись «Выход».

Дверь оказалась не заперта, а я выбралась на свободу. Осознаю это, когда свежий летний воздух ударил в лицо ночной прохладой. Вдыхаю полной грудью, а потом выдыхаю дикое облегчение. Как гора с плеч. Мне бы еще сигаретку для полного счастья. Кажется, пачка есть в сумочке.

Открываю сумку, достаю пачку, которая, блин, оказалась пустой. Хоть вой, ё-моё!

– Сигарету? – вырывает меня из самобичевания мужской голос.

Поднимаю глаза. Рядом со мной стоит незнакомый парень, протягивает сигарету. Охотно принимаю этот подарок судьбы из его рук. И плевать, что мой кавалер ждет меня с нетерпением нудного ботана. Он, все равно, не герой моего романа, и, уж как-нибудь, я сумею объяснить это отцу.

Парень достает зажигалку, дает мне прикурить. Смачно затягиваюсь, думая о том, что предпочитаю другую марку. Но дареному коню в зубы не смотрят, поэтому о своих вкусах помалкиваю.

Отец считает меня паинькой и, конечно не в курсе, что я курю. Надеюсь, что он об этом и не узнает. Слишком уж правильный наш Аралов, мама бы меня поняла. Эх, мама, как же мне тебя не хватает!

Я снова затягиваюсь, а только потом смотрю на парня рядом со мной. Широкие плечи, атлетическое сложение. Рост выше среднего, не самый высокий. Внешность заурядная, вряд ли от него девушки сходят с ума. И мне было бы совсем плевать на него, если бы его пошлый взгляд не скользил так нагло по моим голым ногам в коротком мини-платье.

Да, Вероника, ты просто умница! Не хотела никого соблазнять, но своим привычкам не изменяешь. От такой длины юбки в комплекте с туфлями на шпильках ни один мужик не останется равнодушным. Даже, если ноги так себе. А мне с ногами повезло, от мамы досталась идеальная фигура и стройные ножки. И вот теперь какой-то незнакомец, не стесняясь, лапает меня взглядом. И как-то не по себе сразу стало от этого.

– А ты у нас милашка, – цокает языком незнакомец.

– А это не твое дело, – огрызаюсь я.

Парень весело хмыкает, его явно забавляет моя реакция.

Эх, не знает он, что связываться с дочерью Аралова, – это себе дороже. Мой отец достанет несчастного, посмевшего посягнуть на честь дочери, где бы этот несчастный не попытался запрятаться от его правосудия. Вот поэтому, бояться нужно не мне, а этому дерзкому любителю сигарет.

Я уже приготовилась выдать тираду о том, что он не ту девушку заприметил. И даже раздумываю, стоит ли применять матерные выражения, или отделаться строгим выговором. Но тут все пошло не по плану.

Сзади раздались шаги. Я оборачиваюсь, и вижу второго парня. И, надо же!, тоже внушительного атлетического телосложения. Второй подходит ко мне совсем близко, а первый переводит на него взгляд и чуть заметно ему кивает.

И вот тут я поняла, что что-то не так. Но только уже было поздно. Верзила сзади накрыл мой рот рукой, и, схватив за запястье, дернул на себя.

Глава 2

Он попытался скрутить меня. Но не учел, что имеет дело с дочерью самого Аралова. Конечно, папа научил меня давать сдачи. Вернее, не папа, а начальник его службы безопасности. Но это не суть важно сейчас. Я быстро учусь, а еще быстрее вспоминаю выученный урок, если это нужно.

Ловко выворачиваюсь и со всей силы наступаю обидчику на ногу каблуком. Тот взвыл от боли и отшатнулся назад.

– Сука! – рычит он.

А мне только это и нужно. Дергаюсь в сторону, пытаясь сбежать. Но второй хватает меня, быстро пеленает руками. Да так, что мне не вывернуться. Я брыкаюсь, надеясь, что долго меня удерживать он не сможет. Но нет! Парень оказался силен.

– Резвая малышка, – шипит нагло мне в ухо, ухмыляясь со всей самоуверенностью своего слабоумия.

– Тебе не жить, придурок! – ору ему в ответ.

Но моей угрозе никто не верит. Парень только сильнее стиснул меня в объятиях, от которых мне противно.

– Чего стоишь? – рычит он на своего подельника. – Ноги хватай.

Второй перестал мычать, обхватил мои ноги и поднял их, отчего моя юбка задралась еще выше, почти оголяя полоску трусиков. А я совсем не планировала светить ими сегодня.

И где там мой кавалер, когда он так нужен? Кажется, папочка сильно промахнулся с выбором. Этот несчастный ботан может только свалиться в обморок, глядя на то, как его невесту похищают.

– Помогите! – начинаю орать, когда эти двое куда-то меня тащат.

Но процесс не остановился, а только ускорился. Какие-то люди крутятся неподалеку, но вмешиваться в чужую разборку никто не хочет. Перестаю орать, понимая, что это бесполезно, я лишь теряю силы, которые могут мне еще пригодиться.

Скорее всего, они просто хотят получить за меня выкуп. Ведь бизнесмен Аралов не будет скупиться, когда речь идет о собственной дочери и единственной наследнице. Когда отец узнает о похищении, он заплатит столько, сколько скажут. И я вернусь домой.

А дальше меня, как тушку подбитого животного, закинули в багажник внедорожника и закрыли там. Бью в крышку, скорее от ярости, чем в надежде, что кто-то придет на помощь. Мой кавалер точно не придет. А больше и некому. Охранник, которого нанял мой отец, ждет меня в машине с другой стороны здания. Он даже моих криков не услышит сейчас.

Мои похитители забрались в салон автомобиля. Я почувствовала, как под их тяжестью просела машина. А потом мы тронулись в путь.

И вот только теперь мне стало страшно. По-настоящему страшно, до холодного пота и дрожи в коленках.

Машина увозит несчастную меня в неизвестном направлении, а я ничего, совсем ничегошеньки, не могу с этим поделать. Ну что за дура! Надо же было сбежать от такого перспективного жениха!

Сейчас мне хочется назад, в то предсказуемо скучное свидание. И даже ботан в огромных очках показался более привлекательным. Хотя, нет, вру, нифига он не привлекательный. Но свидание с ним лучше, чем багажник неизвестного внедорожника и невеселая перспектива впереди.

Мы едем, наверное, больше часа. За это время я успеваю передумать многое и перебрать в голове всех возможных врагов моего отца. Но только я их совсем не знаю. Так, доносились до меня разные сплетни. А вот полноту картины папочка предпочитал не разглашать. Даже мне, своей дочери. И наследнице империи, будь она неладна!

Автомобиль внезапно остановился. А я замерла, сдержав вопль страха. В груди учащенно бьется сердце, руки и ноги затекли, и дико хочется пить. Но я, по-прежнему, Аралова, единственная наследница группы компаний, приносящих миллиарды прибыли в год. И мне по статусу не положено быть перепуганной мышкой. Да и убивать такую добычу никто не станет, слишком ценный груз. С этими мыслями я кое-как успокоила свою дрожь и стук зубов. Все равно в состоянии шока проблему решить не получится, – этому меня научили еще в подростковом возрасте.

Крышка багажника поднялась, и мне в глаза ударил свет уличного фонаря. Зажмуриваюсь, не в силах терпеть его после полной темноты.

Крепкие руки хватают меня и выволакивают из багажника, ставят на ноги, придерживая под руку и не давая упасть. Ноги трясутся. Но по венам уже побежала кровь и совсем скоро моя слабость пройдет.

Оглядываюсь по сторонам. Я во дворе огромного дома. Вокруг полно мужиков, и все они, как на подбор, выглядят слишком накаченными и ловкими, чтобы я приняла их за обычную прислугу. Кажется, у того, кто организовал мое похищение, все поставлено профессионально. Огромный забор по периметру участка и выверенные действия парней подтверждают мою догадку. И мне пора признать, что я влипла. Причем, влипла основательно.

Может, попробовать договориться? Наверняка, все дело в деньгах. И мой отец всегда говорил, что не бывает неразрешимых ситуаций, а бывает недостаточная взятка. Эх, мне бы его уверенность сейчас!

– Послушай, – говорю парню, который предложил мне сигарету возле клуба, – давай не будем тянуть время. Вам же выкуп нужен? Дай мне телефон, и я позвоню отцу.

Кажется, прозвучало убедительно. Но мой похититель только зло ухмыльнулся в ответ. И чего так? Может, предложит денег ему лично? Наверняка же, он исполняет чей-то приказ. Ну, не похож он на главаря банды. Да и парни во дворе говорили с ним на равных. Ну и? Реакция на мои слова будет? Нет?

Вот же твари!

Он скрутил мои руки за спину и, подталкивая вперед, куда-то ведет. Мы прошли большой двор и подошли к входной двери. И вот тут я вспомнила один из приемов, которым меня обучили когда-то. Дергаю бедрам назад, отталкивая от себя обидчика, и, воспользовавшись его заминкой, вырываю руку и, развернувшись, бью ему кулаком в нос. Удар вышел смазанным и прошел по касательной, но я все равно его задела.

– Ай! – вырывается у меня от боли в костяшках.

Парень только головой качнул, а я уже дую на ушибленную руку. Нет, не так. Совсем не так я планировала этот маневр. Хотела высвободиться, а, вместо этого, только разозлила мужика, который гораздо меня сильнее.

Ну, все, теперь мне точно несдобровать!

И зачем только я решилась на этот отчаянный шаг?! Но, как говорят, хорошая мысля приходит… короче, совсем не тогда, когда надо, она приходит.

Глава 3

– Ах ты тварь! – рычит на меня верзила, сжимая руки в кулаки. Инстинктивно вжимаю голову в плечи, ожидая удара, когда мужчина замахивается.

– Охренел?! – орет на него второй, перехватывая его кулак, не давая ударить меня. – Шеф велел доставить девку невредимой.

Мужчина выдыхает сквозь зубы, а я распрямляю плечи. Да, я правильно поняла, убивать и калечить меня им не к чему. А, значит, дальше все будет по классическому сценарию с требованием выкупа. Даже скучно.

– Иди давай! – со злостью толкает меня обиженный качок.

Меня подмывает развернуться и дать ему кулаком в нос еще раз. Только логика подсказывает- а что дальше? Я его, несомненно, уже разозлила, и, конечно, смогу разозлить еще больше. Но мне то это зачем? Территория охраняется так, что мне все равно не выбраться. Да и куда бежать? Я понятия не имею, где оказалась.

– Поласковей! – огрызаюсь. – Шефа нужно слушать, а он сказал меня не трогать.

Но мужик только злобно шикнул на меня, снова подталкивая вперед. Мы идем к дому, вернее, меня ведут в дом под конвоем. И тут на мою задницу опускается чья-то наглая лапища. Вздрагиваю, когда она сжимает ягодицу.

– Вкусно пахнешь, ммм, – комментирует жест второй охранник, который только что сам не дал меня лапать своему напарнику.

И вот тут меня накрыло. Я резко повернулась к обидчику и, пока тот, нагло ухмыляясь, балдел от моего вкусного запаха, со всей силы зарядила ему коленом в пах.

– Ай! Сука, блять! – заорал тот, сгибаясь пополам и хватаясь за больное место.

А я даже не пытаюсь скрыть превосходство, рассматриваю, как он корчится с каким-то больным удовольствием. Только вот таких кавалеров мне не хватало, ага! Мечтала всю жизнь прям! Да, Иван Сергеевич, начальник службы безопасности у отца, меня хорошо обучил. А этим двоим поделом будет. Пусть знают, что трогать Веронику Аралову – опасно для здоровья и чревато отсутствием будущих поколений.

– Ну? Что теперь скажешь? – ржет со скорченного охранника напарник, которому от меня прилетало уже кулаком в нос. – Как тебе этот цветочек?

– Пошел ты! – рычит на этого шутника обиженный охранник, зло сверкнув глазами.

– В подвал ее! – добавляет раздраженно. С трудом разгибается и скручивает мои руки за спину, заставляя нагнуться вперед.

Наша процессия делает резкий поворот, и теперь мы обходим дом и спускаемся по небольшой лестнице к двери в подвал. Эти двое, уже не церемонясь, заталкивают меня в темное помещение. Тусклый свет освещает узкий длинный коридор, по которому мы идем. Останавливаемся напротив массивной двери. А, когда двери передо мной распахивают, я вижу пустую комнату с, вмонтированными в стену, цепями.

– Шагай давай! – толкают меня в спину, и я, цепляясь носком туфель о порог, падаю на колени.

От удара голыми коленками о бетон перед глазами посыпались искры. Захотелось расплакаться, как в детстве, от досады. Но во мне вскипает злость на свою слабость и на придурков позади меня.

– Вы пожалеете, ублюдки! – выплевываю, поднимаясь. – Мой отец все равно найдет вас и вам конец!

Один из, который поменьше, но наглей, толкает меня к стене и застегивает наручники на моих запястьях.

– Сдох твой папаша, кошка, – рычит он самодовольно мне в лицо. – Никто за тобой не придет.

Он врет! Этот придурок хочет деморализовать меня, сделать послушной. И поэтому так говорит. Дергаюсь вперед, но получилось только звякнуть цепями. Я надежно прикована, без посторонней помощи мне не выбраться.

– Вот же дикая баба, – комментирует второй, еще прихрамывая после моего удара в пах. – Но ничего, Шакал с тобой разберется.

Шакал? Где-то я уже слышала это прозвище. Кажется, это было тогда, когда я подслушала один из разговоров отца с Иваном Сергеевичем. Я помню, что еще тогда мне показалось, что отец его побаивается. Но кто он? И зачем я ему понадобилась?

Охранники вышли, не забыв закрыть двери. Замок зловеще щелкнул, а мне осталось только дернуть цепью, убедиться еще раз, что мне не выбраться.

Маленькая комната, в которой даже окна нет. Только голые бетонные стены, на которых кое-где видны пятна крови. Боже, да тут же полно таких пятен. Наверняка, в этой комнате замучили до смерти ни одно и не двоих человек, а гораздо больше.

И меня заковали в цепи, как животное. Даже собак на цепи уже никто не держит. И, тем более, с девушками так обращаться не должны. Ох, все им припомню, когда отец явится за мной.

А что, если не явится? Вдруг, он сказал правду и отца больше нет? Нет, быть не может. Аралов не тот человек, который позволил бы легко с собой расправиться. Я видела отца всего три часа назад, и с ним все было в порядке. Нет, конечно, он жив и, наверняка, ему уже донесли, что меня похитили. Остается только ждать того момента, когда за мной придут.

Но, а пока остается только располагаться тут с «комфортом».

Да уж, не ожидала я, что мое недо-свидание закончится вот так. Даже тот клуб и очкарик вместо нормального парня были лучше этой конуры.

Опускаюсь на пол, сажусь, привалившись спиной к стене. Было бы неплохо уснуть, набраться сил. Как бы не развивались дальше события, силы мне понадобятся. Да и поест бы не мешало. Но еды тут не предвидится. Может, уснуть удастся?

Пытаюсь устроиться поудобней, насколько это вообще возможно. Цепи и металлические наручники тянут руки вниз. Я кое-как пристроила их на коленях, кожу ненадолго обожгло холодом металла. Но это лучше, чем стоять в туфлях на шпильке.

Не знаю, сколько времени прошло. Кажется, я пару раз проваливалась в сон. Но это были краткие минуты расслабления, полноценно заснуть в таких «удобствах» у меня так и не получилось.

Я расслышала за дверью голоса. Пара фраз, не самым любезным тоном. А потом замок на двери щелкнул. Дверь в мою темницу открылась, пропуская внутрь высокого мужчину, от одного взгляда на которого захотелось бежать без оглядки. Но это невозможно, он заслонил собой весь проход, да и цепи не дадут далеко разогнаться.

Ощущая себя беспомощной дворнягой, я подняла глаза, встречаясь с его черным, как бездна, взглядом. В его глазах нет ни одной эмоции, лишь пугающая чернота. А, окружающая мужчину властная аура давит так, что я не сразу смогла подняться.

Квадратная челюсть сжалась еще сильнее, на скулах заиграли желваки, когда я, покачиваясь и держась за стену, встала перед ним.

Холодная волна липкого страха прокатилась по позвоночнику, колени начали дрожать, а сердце гулко забилось в груди. Хищный взгляд просканировал мое тело, пройдясь сверху вниз и обратно, как по бесчувственной кукле. И мне захотелось раствориться, испариться в воздухе или хотя бы провалиться сквозь землю. Что угодно, только бы оказаться сейчас где-угодно в другом месте.

Это он, можно не спрашивать.

Шакал.

Глава 4

Марк.

Активы Аралова – очень лакомый кусок. Имея его империю, я смог бы подмять под себя весь город. Условия диктует победитель, тот, у кого больше власти. Простая истина, понятная не только мне. Черт, а ведь я даже предлагал старику продать мне свой холдинг. Но нет, ему, видите ли, нужен этот куш на старости лет.

Давно же я искал пути прижать этого жука! Но старик оказался хитер и умел подчищать за собой. Никаких зацепок, мать его! Дерьмовый случай, чуть ли не единственный, который никак не получалось разрулить. А тут, как гром среди ясного неба, новость о безвременной кончине великого бизнесмена. И практически в один момент с операцией по отлову девицы.

Мои люди давно следили за его домом, и за ним самим. Даже за дочерью его присматривали. Но все впустую. Ни одного компромата, ничего, чем бы можно было продавить. Оставалось последнее – дочь. Самый сильный рычаг давления и слабое место старика. Грязный способ, но проверенный. Не всегда это работает, но, когда вариантов больше нет, я не брезгливый. Могу и пару пальцев девчонке оторвать, отправить папаше в качестве сувенира, чтобы сговорчивее был.

Но все пошло не по плану. Аралов помер, а девчонка оказалась у меня. Что там произошло в особняке, пока не ясно. Сам ушел или помог кто? Непонятно. Но я выясню. Не исключено, что не только я положил глаз на жирный актив. Впрочем, если смерть старика была спланированной акцией, то гнида скоро проявит себя. Нужно лишь набраться терпения.

В особняк возвращаюсь поздно ночью. Меня встречает начальник службы безопасности.

– Где девчонка? – спрашиваю.

– В подвале, – отвечает тот.

– Где?!

Какого хрена тут происходит? Сказал же, чтоб поаккуратнее с барышней, она нужна мне невредимой. А подвал – место не самое приятное, используется для самых отмороженных только. Ну и так, чтобы попугать иногда пользуем. А они молоденькую девку туда заперли! Ну не придурки? Запугают до истерики еще, и что мне с ней потом делать?

Поворачиваю в сторону подвала, иду по узкому коридору. В конце туннеля сидят двое моих бойцов. На стульях, возле двери. Один держит пакет со льдом на морде, второй прижимает лед к яйцам. Два побитых осла, мать их! Зашибись, бойцы! И кто их так? Наверняка, охрана Аралова не стала просто так отдавать девчонку.

При моем появлении оба вскакивают с места, выравниваются.

– Какого хрена она в подвале делает? – рявкаю на них. – Сказал же выделить ей комнату в доме.

Терпеть не могу идиотов. А особенно – идиотов, которые не выполняют приказов.

– Мы так и планировали, шеф, – отвечает боец с побитой рожей. – Но она дикая, блять. Пришлось тут запереть.

Чего?!

– Это что ли она вас так отделала?! – срываюсь уже на них.

Пиздец, у меня кадры! Где только Петрович нашел таких придурков? С девкой вдвоем справиться не могут!

– Так приказано было не бить, а она бойкая, – мямлит боец с побитой рожей.

Вот же долбодятлы! Я бы и сам ему врезал, даже руки чешутся. Но пока держусь. Пусть побитые яйца полечат для начала.

– Двери открывай! – рявкаю.

Мой приказ больше никто комментировать не решается, передо мной открывают двери. Захожу в комнату. Девчонка сидит на полу, прикованная, мать их, убью!, наручниками.

При моем появлении она открывает глаза, смотрит на меня. И у меня дыхание перехватывает. Как удар под дых ее взгляд. Есть что-то в ее глазах, во всем облике, неуловимое, статное, королевское. И в губах этих, сейчас сжатых в упрямую узкую полоску, и в глазах, бросающих мне вызов.

Малышка совсем, а бросает вызов мне! Мне, мать ее! Точно дикая!

Девчонка медленно поднялась на ноги, чуть качнулась, но устояла. И даже виду не подала, как ей страшно и хреново тут. Непокорная.

Скольжу взглядом по ее фигуре, упакованной в коротенькое черное платье. Неприлично коротенькое, совсем ничего не скрывающее.

Идеальная. Кукольная, словно игрушечная. Все в ней именно так, как мне нравится. Бывают женщины красивые, бывают обаятельные, а бывают королевы. Но ни одна ни разу не тронула меня так, чтобы я хотя бы запомнил. А эта и не королева вовсе. Принцесса покоренного царства. Но держится с таким достоинством, что сразу понимаешь: кровь – не водица, передо мной наследница Аралова собственной персоной.

С интересом рассматриваю ее, бесстыдно облизываю взглядом голые ноги и, обтянутые тканью платья, бедра. Пожалуй, я поиграю с тобой, милая. Пока не надоест.

Поднимаю взгляд к ее губам, ярким, явно без помады. Хочется потрогать эту прелесть, покорить неприступную крепость. В голове мелькнула шальная мысль о том, как буду подчинять бунтарку. Смять непокорность, сломать, приручить. Хочу видеть ее податливой и на все согласной. Подмять под себя и трахать. Даже руки зачесались. А что? Почему нет? Но это потом, а сейчас нужно держать своего зверя под контролем. У нас еще будет время.

– Снимите с нее наручники! – рявкаю через плечо охраннику. Тот послушно выполняет приказ.

Девчонка облегченно выдыхает, растирает затекшие запястья. Мой взгляд невольно опускается на ее руки, где алеют красные отметины от наручников, и мне не нравится, как это выглядит. Совсем, блять, не нравится. Не должно их там быть. Не вписываются такие рисунки на коже принцессы в ауру всего облика, слишком хороша девка.

– Пойдем со мной, – говорю девушке.

Разворачиваюсь и выхожу из комнаты. Я знаю, даже не поворачивая головы, чувствую, что она идет за мной. Какая бы не была дикая, а пару часов в подвале отрезвят любую. Вот и она стала послушной.

Иду в дом, девчонка семенит за мной, цокая шпильками по паркету, как отбойником по нервам. Заходим в дом, я останавливаюсь у лестницы, резко разворачиваюсь.

– Давай, топай по лестнице, на второй этаж, – командую ей.

Нет, я не думаю, что она осмелится на какую-то диверсию, да и сбежать не сможет. Мне просто захотелось посмотреть на нее сзади, когда она станет подниматься. Только вот, идея оказалась дерьмовой.

Это я понял практически сразу же, когда от одного взгляда на упругую задницу, обтянутой тканью, в паху больно заныло. А она еще вышагивает, виляя бедрами. Не знаю, осознанно меня дразнит или это так все принцессы ходят? Руки так и тянутся к ее булкам, пришлось в карманы их упаковать, чтобы не надумали вольничать.

Мы поднимаемся наверх, девушка замирает, не зная, куда двигаться дальше.

– Вперед, вторая дверь слева, – шепчу ей, наклонившись к уху.

И это было охренительно тупой идеей. Вдыхаю ее запах, и меня ведет. Охуительно пахнет девочка, вкусно. Еще и прядь ее волос лица коснулась. Сладкая, шелковистая. Должно же быть в ней хоть что-то не так!?

Девчонка уверенно шагает вперед, дергает ручку на двери, заходит в комнату. Я ступаю за ней, включаю свет. Она проходит вперед, осматривается.

– Нравится? – спрашиваю.

Какая мне разница, что ей там нравится? Пусть берет, что дают.

– Пойдет, – пожимает плечами.

Я захожу в комнату, открываю шкаф. Внутри есть какие-то вещи. Достаю футболку и штаны.

– Можешь переодеться в это, вещи чистые, – кладу одежду в кресло. – Ванная там, – показываю на небольшую дверь.

Она наблюдает за мной молча, никак не комментирует.

– Завтра тебе доставят все необходимое. Можешь написать, что тебе нужно, все принесут, – говорю ей.

Сам не понимаю, какого хрена тут происходит, и что я несу. Галантный кавалер, блять, меня сейчас от себя стошнит. Она моя пленница, ничего я ей не обязан. Совсем ничего, ага. Захочу – возьму ее прямо сейчас. Захочу – выброшу в одном белье за забор. Нет, не выброшу. Пока не наиграюсь, дорога из моего логова ей заказана.

– Хотите сказать, что я тут надолго?! – округляет глаза. – Дайте мне телефон, я позвоню отцу, и вы получите деньги. Сколько вы хотите за меня?

Она смотрит с вызовом, не моргая, вздернув подбородок. С гонором. Теперь ясно, почему оказалась в подвале. И, кажется, ей никто не объяснил, что, пока она тут калечила моих людей, реальность для нее поменялась на сто восемьдесят градусов.

– Твой отец мертв, – произношу, внимательно отслеживая реакцию. Девчонка вздрагивает, в глазах мелькает испуг. – Ты останешься здесь.

– Зачем я вам? Отпустите! – не просит, требует.

Принцесса, не иначе! Избалованная и дерзкая. Сладкая, ммм. Как такую отпустить-то? Да и планы поменялись, детка. Теперь дело вовсе не в выкупе.

Она смотрит на меня, потом резко отворачивается, всхлипывает. Плачет? Нет, на такое я не подписывался. Ума не приложу, как маленьких принцесс успокаивать. В пару шагов подхожу к ней. Руки снова зачесались, хочется потрогать малышку. Сил нет, как хочется. Только я ласково не умею, а у нее кожа нежная, от моих грубых ладоней синяки останутся.

Ой, блять!

Что-то не так, со мной такого не бывает. Это все усталость, не иначе. После виски и качественного сна отпустит. Руки распихиваю по карманам, в кулаки сжимаю.

– Располагайся, – говорю и быстро выхожу из комнаты.

Глава 5

Ника.

Мужчина вышел, оставляя меня одну в комнате. Я даже не стала сдерживать вздох облегчения, когда он освободил меня от своего присутствия. Под его пристальным взглядом мне неуютно, хочется сжаться в комок, а лучше испариться.

Подхожу к двери, на ней нет замка. А, значит, в любой момент Шакал может войти в комнату. И зачем я ему понадобилась, если не в качестве выкупа? Говорит, что моего отца нет в живых? Как это могло случиться? Черт, я совсем ничего не узнаю, пока я здесь. И как долго меня собираются тут держать?

Придвигаю кресло, подпираю им двери. Знаю, что меня такая защита не спасет, но хотя бы задержит любого, кто пожелает вломиться сюда.

Мысли скачут от одной к другой, перескакивая события, обрываясь и снова гоняясь по кругу. А мозг отказывается верить, что великого Аверина не стало. Получается, я стала сиротой? Нет, не может быть. Меня могли просто обмануть. Но зачем им обманывать?

Нужно выбираться отсюда, вернуться домой.

Осматриваю комнату. Ничего необычного. Большая кровать, шкаф, пара кресел, небольшой стол. За прозрачной дверью ванная комната. Умываюсь холодной водой и пью прямо из крана. В проклятой тюрьме нет даже бутылки воды. Тру лицо, пытаясь смыть косметику, макияж безнадежно испорчен все равно. Конечно, толком умыться холодной водой не получилось, по лицу расплылись уродливые разводы от туши. Но стало немного легче.

Меня все еще немного пошатывает после нескольких часов в подвале. Но еще больше штормит от новости, которую мне сегодня озвучили уже два человека – отца больше нет. И, если, услышав это от охранника, я могла с легкостью отмахнуться от правды, то теперь моргнуть и не поверить не получается.

Как так-то?

Я с ним говорила, как раз перед тем, как поехать в клуб с тем парнем. Блин, даже имени этого чудо-кавалера не запомнила! Но вот отец… Неужели, правда? А может, меня просто хотят напугать, чтобы вела себя тихо? И, на самом деле, отец меня уже ищет? Как узнать правду?

Мой телефон вместе с сумочкой я потеряла возле клуба. Позвонить отцу не получится, даже Ивана Сергеевича не набрать. А ведь, он мог бы мне помочь, наверняка, мог бы. Подсказал бы, как можно отсюда выбраться.

Спокойно, Ника, вспоминай, чему тебя учили. Нужно изучить обстановку, понять вводные: сколько человек в охране, где расставлены посты и есть ли бреши в этой крепости. Разобраться, где входы-выходы и что находится за периметром. Везли меня больше часа, это точно. А, значит, мы находимся где-то за городом. Черт, и не понятно, в каком направлении от города стоит этот особняк.

Подхожу к окну и осторожно выглядываю из-за шторы. Внизу крутятся мужики, курят и о чем-то негромко переговариваются. Их пятеро, а, с учетом того, что моих похитителей среди них не видно, как минимум, семеро здоровых мужиков меня охраняют сейчас. И, наверняка, есть еще те, которые стоят на въезде в ворота. И не будем забывать про главного Шакала всего этого замечательного бандитского логова.

Это капец, Ника! Надо признать, что выбраться отсюда, даже с арсеналом взрывчатки, будет непросто. А уж в вечернем платье и на шпильках и подавно. Эх, вздох мой тоскливый и печальный. Надо осваиваться и присматриваться, что тут к чему. Похоже, я тут надолго.

Для начала не мешало бы принять душ.

Беру оставленную одежду, осматриваю. Вроде, обычный домашний трикотаж, в этом должно быть удобно. Открываю шкаф, осматриваю пустые полки. Да, это единственный комплект, но мне хватит и того, что есть. А вот переобуться не во что. Но это не страшно, могу и босиком пока походить.

Сбрасываю туфли, иду в ванную. Принимаю душ, одеваю чистую одежду и, немного подумав, стираю белье в раковине. Оно мне еще пригодится, особенно за неимением альтернатив.

С опаской прислушиваюсь к звукам за дверью. Отодвигаю кресло и, с замиранием сердца открываю двери. Выглядываю из комнаты, тут же утыкаясь взглядом в широкую спину охранника. Быстро запираюсь обратно, не забываю подпереть креслом дверь.

Черт, такой заслон точно не спасет меня, если кто-то захочет вломиться. И к моим подсчетам охранников дома надо прибавить еще одного, который караулит за дверью спальни.

Да, Ника, это фиаско. Надо признать, что меня охраняют лучше, чем президента. Отсюда не выбраться. Разве что, если получится выйти за забор под каким-то предлогом. Но под каким? Спросить у охраны, не нужно ли помочь им выгулять собаку? Кстати, о собаках, есть тут живность, которая охраняет периметр? Словно отвечая на мой вопрос, за окном залаяла овчарка.

Прекрасно! Это не дом, а крепость. Взять ее сможет только спецназ. Но как до этого спецназа достучаться? В одиночку я не справлюсь.

Даже руки опустились от бессилия. Подхожу к кровати, забираюсь под одеяло и накрываюсь с головой. Как в детстве, когда не хотела делать уроки. Меня накрывает понимаем правды, которую я до этого момента отказывалась принимать.

Он не обманул, отца больше нет.

Предательские слезы полились из глаз, и я их больше не сдерживаю. В груди нещадно давит, боль утраты сжимает горло. Хочется выть в голос, орать и крушить все вокруг. Но я помню, что в этой тюрьме у меня нет права быть собой. Я должна быть сильной или, хотя бы, казаться таковой. Мне остается только жалобно скулить, прячась под одеялом.

Воспоминания нахлынули все разом, в основном, из детства, когда еще была жива мама. И потом, когда ее не стало. Отец всегда был рядом. Даже когда не присутствовал лично, я всегда ощущала его поддержку, будто за каменной стеной себя чувствовала. А теперь его нет… и мамы нет… никого нет из самых близких мне людей.

Глава 6

Просыпаюсь и не сразу понимаю, где я и как оказалась здесь. Воспоминания догоняют, прорываясь сквозь обрывки сна, и отзываются головной болью. Меня похитили, и, кажется, возвращать в привычную жизнь не собираются.

Встаю с кровати, иду в ванную, умываюсь прохладной водой. Судя по тому, как ярко светит солнце, уже далеко не раннее утро. И, кажется, я проспала даже завтрак, потому, что в животе громко урчит от голода. А ведь еще и вчера вместо ужина был только безалкогольный коктейль.

Оглядываю комнату в поисках съестного, но это бесполезно. Еды тут нет, как и воды, впрочем. Опять пришлось пить воду из крана. Но это не самое страшное. Гораздо больше пугает то, что ждет меня за дверью спальни. И еще, я помню, что вчера мне сказали о смерти отца, вот что совсем не хочется верить.

Нужно выбираться отсюда. Но как?

Впрочем, сначала нужно позавтракать. Если уж рисковать жизнью в попытке побега, то лучше делать это не на голодный желудок.

Подхожу к двери, отодвигаю баррикаду из массивного кресла в сторону. Открываю двери, выглядываю в коридор.

За дверью никого нет. Что странно. Я же точно помню, что ночью там стоял охранник. Ладно, так даже лучше. Может, получится добраться до холодильника незамеченной.

Понимаю, что это вражеская территория. Меня похитили, а я гордая, и все такое. Но не помирать же с голоду! Даже в тюрьме обед по расписанию. Чего уж ждать от молодой девушки вроде меня? В животе снова заурчало, будто подтверждая мою мысль.

Тихо спускаюсь по лестнице. Как воровка, которая боится быть пойманной. Я уже почти дошла до нижней ступеньки, как передо мной внезапно возникла женщина в строгой униформе и белом переднике.

– Доброе утро, – сказала женщина, улыбнувшись мне. Вполне искренне, как мне показалось. Или мне просто так хочется?

– Доброе утро, – отвечаю, вцепившись пальцами в перила. Если мне нельзя было выходить из спальни, то закрывали бы двери на замок. А так, могу ходить, где хочу, да?

Выпрямляю плечи, как учил отец.

«Что бы не случилось, держи спину прямо. Противник не должен видеть твою слабость», – звучит в голове голос отца, как смутное воспоминание недалекого прошлого.

– Пойдем, покормлю тебя. Вон, какая ты худенькая, – говорит женщина, сбивая меня с толку.

Похоже, в подвале меня держать больше не будут. И даже кормить планируют.

В голове проносится воспоминания о том, как ночью мужчина зашел в ту жуткую комнату в подвале. Приказал снять наручники. И, кажется, он был не доволен тем, что меня там закрыли. И что же теперь? Тон женщины не похож на голос тюремщицы. Наоборот, она, кажется, старается угодить.

Ну да, вон как суетится. На столе почти мгновенно материализовалась тарелка с блинчиками, блюдце с джемом, сметана. И у меня сжался желудок от одного взгляда на эту прелесть.

– Присаживайся, – суетится женщина, указывая мне на стол. – Тебе кофе или чай?

– Кофе.

Она улыбается, нажимает какие-то кнопки на кофемашине. А плюхаюсь на ближайший стул и двигаю к себе тарелку. Сворачиваю трубочкой сразу два блинчика и отправляю в рот, не забыв макнуть в креманку с джемом. У меня с детства был хороший аппетит. Даже, когда болею, аппетит не пропадает. Люблю вкусно поесть, уж какая есть. Отец всегда сокрушался, качая головой и удивляясь тому, что при таком аппетите я никогда не набираю лишних килограммов.

– Совсем замучили бедную девочку, – сокрушается женщина, глядя на то, как я уплетаю завтрак. – Меня Валентиной Степановной зовут, – добавляет она.

– А я – Ника, – говорю с набитым ртом.

– Приятно познакомиться, – отвечает женщина.

Похоже, она искренна в своей симпатии. Даже я прониклась таким добродушием, которое источает Валентина Степановна. Пожалуй, мы могли бы подружиться. Как бы не сложились дальше обстоятельства, а союзник мне в этом доме не помешает.

– Вероника, – звучит из-за спины мужской голос, который я предпочла бы никогда больше не слышать. Даже голову поворачивать не надо, и без того я знаю, кому он принадлежит. Мой тюремщик явился испортить мне завтрак. – Заканчивай завтракать и пойдем со мной.

Краем глаза подмечаю, как при появлении в комнате мужчины, Вероника Степановна тут же стушевалась и сделала вид, что натирает до блеска столешницу. Да уж, союзничек у меня, что надо, сбежит при первой облаве. Да и понять ее можно. Не бояться Шакала может только кто-то совсем дерзкий и безбашенный. Или кто-то, кому нечего терять. Кто-то вроде меня.

Отставляю от себя тарелку, даже кофе допивать неохота. Встаю из-за стола, иду вслед за мужчиной. Мы проходим большой холл, потом по коридору до самой крайней двери. Мужчина заходит первый, а я топаю за ним. Меня слегка потряхивает от напряжения, которое возникает во мне неосознанно в присутствии этого властного высочества. Но показывать свой страх я не намерена.

Пока же успокаиваю себя тем, что убивать меня он точно не планирует. Если бы ему было это нужно, то намного проще было сделать это еще в подвале. И, уж точно, никто не стал бы мне выделять отдельную спальню, если бы планировал от меня побыстрее избавиться. Я зачем-то ему нужна. Интересно, зачем?

Шакал останавливается, резко оборачивается, ловит мой взгляд. Всматривается в мое лицо, будто рассчитывает считать мои мысли. Ничего он не получит. Вскидываю подбородок, упрямо сжимая губы. Мужчина только скалится в ответ, гадко ухмыляясь.

Его лицо с тяжелым подбородком и резкими чертами не выглядит привлекательным. Густые брови делают черные глаза еще более угрожающими, мне даже захотелось поежиться под его давящим взглядом. Крупная фигура и широкий разворот плеч говорят о большой физической силе. И все это в сочетании с некой грацией, делающей его похожим на хищника.

Мог ли этот человек убить моего отца? Да, в этом нет сомнений.

Есть в нем что-то неосязаемо подавляющее волю, заставляющее желать подчиняться ему беспрекословно. Даже мне непросто выдержать его взгляд и не поникнуть духом окончательно. А ведь рядом со мной всю жизнь был великий Аралов, которого все боялись. Все, кроме меня.

– Проходи, садись, – хмыкает, хитро прищурившись, мужчина, махнув в сторону дивана.

Дела. Пару шагов, останавливаюсь возле дивана, раздумывая, стоит ли садиться. Мужчина намного выше меня, он почти нависает надо мной, когда стоит рядом. Если сяду, то придется задирать вверх голову во время разговора, как какой-то букашке. И, хотя мой рост выше среднего, рядом с ним я выгляжу маленькой и хрупкой.

– Может быть, расскажете, зачем я вам понадобилась? – спрашиваю дерзко, даже с вызовом, резко поворачиваясь к мужчине лицом.

Он закрывает двери кабинета, отрезая нас от всего остального мира. И теперь его аура кажется еще более давящей, чем пару секунд назад.

– Сейчас все узнаешь, – говорит он.

Глава 7

Мужчина прошелся по комнате, подошел к столу и уселся в кресло. Как хозяин положения, даже не глядя в мою сторону. По сути, так и есть. Он все решает, а я сейчас не могу ничем бить его карты. И он хорошо это понимает.

– Присядь, – говорит мне снисходительно.

Я послушно опускаюсь на диван. Сажусь на краешек, выпрямив спину. Несмотря на то, что моя жизнь полностью в его руках, сдавать позиций не стану. Только бы сил хватило сохранить лицо. Погибать, так красиво.

Скольжу взглядом по массивному столу. На нем разложены бумаги, какие-то папки, стоит настольная лампа и пепельница, массивная подставка для канцелярии. Мозг лихорадочно пытается найти варианты самозащиты, как учили меня отец и наш безопасник. Пожалуй, пепельницей можно проломить висок, если метко ударить. А вот эту подставку можно разбить о голову обидчика. Но она выглядит слишком массивной, не факт, что смогу замахнуться ею, как следует. Значит, остается только пепельница? Негусто. Да и мужчина выглядит просто огромным по сравнению с таким маленьким орудием возмездия. Даже если мне удастся его зацепить, вряд ли это будет сильный урон, и может только разозлить зверя.

Пожалуй, идея не самая лучшая. Мне придется сейчас согласиться со всем, что он скажет, а потом искать способ побега. А дальше… Дальше нужно найти того, кто останется предан отцу, несмотря ни на что. А это только один человек – начальник папиной службы безопасности. Надеюсь, мне удастся разыскать Ивана Сергеевича.

Выдыхаю, стараясь не выдать своих мыслей. Поднимаю глаза и встречаюсь с черным взглядом, который сверлит меня, рассматривая втихую. Как долго он наблюдает за мной? Может, догадался, о чем я думаю? Нет, это невозможно, он же не умеет читать мысли. Или умеет? Судя по злой ухмылке, в этот раз я думала слишком громко.

– Зачем тебе сбегать, принцесса? – спрашивает мужчина снисходительно, как малое дитя. – Без моей защиты ты, все равно, долго не протянешь.

Его слова больнее лезвия бритвы, полоснули по оголенным нервам. Значит, это правда? Отца больше нет. И поэтому некому защитить?

– Это ты убил его? – спрашиваю, сдерживая предательские слезы. Но голос, все же, немного дрогнул. – Моего отца… ты убил?

Конечно, он. Но я должна знать наверняка. Уверена, он не станет лгать. Зачем врать той, кто не может ничего противопоставить?

Черные глаза блеснули острыми лезвиями. От них полыхнуло пламенем. Но лишь на мгновение. Мужчина хорошо умеет держать себя в руках.

– Нет, это не я, – произносит он отчетливо.

Врет? Не похоже. И зачем ему врать? Он уверен, что сейчас я уязвима, не смогу дать сдачи. Так и есть, это чудовище – единственная точка опоры в моем перевернувшемся мире.

Он и Иван Сергеевич. Если удастся еще раз встретиться с последним.

– Тогда кто? – мой голос немного дрожит, но спину я держу прямо.

Сжимаю губы, мужчина на них смотрит, потом переводит взгляд на мои глаза, с которых вот-вот сорвутся слезы. Нет, нельзя. Я не могу показывать слабость врагу.

– Не знаю, – отзывается мужчина. В черных глазах что-то промелькнуло. Нечто, похожее на жалость. Но лишь на мгновение. И вообще, скорее всего, мне показалось.

– Но я узнаю, – добавляет он.

– Зачем я тебе?! – чуть резче, чем следовало, вырывается у меня.

Мужчина встал из-за стола, посмотрел на меня с высоты своего роста.

– Мне нужны активы твоего отца. И ты поможешь мне их получить, – сказал уверенно. Так, словно это уже произошло.

Он спятил?

– Я не стану тебе помогать! – заявляю твердо.

А в груди печет, там открытая рана. Я совсем одна, меня некому защитить, она прав. И, какой бы не была моя подготовка, сама я не справлюсь.

– Боюсь, у тебя нет выбора, – мужчина сделал два шага в мою сторону, и я поднялась с дивана, чтобы хоть немного сравняться с ним.

Превентивная мера, он только ухмыльнулся. Но так я чувствую себя увереннее.

– И какой план? – спрашиваю. В глазах печет, одна слезинка вырвалась и покатилась по щеке.

Он побеждает, а я ощущаю себя загнанной ланью.

Мужчина подошел совсем близко, стал, почти соприкасаясь с моим телом. Я дернулась в сторону, пытаясь увеличить между нами дистанцию, но хищник оказался быстрее. Он перехватил меня за талию, и притянул к себе, впечатывая в сильное тело.

Второй рукой проводит по моим волосам, запуская пальцы в волосы, наматывая локоны на кулак и сжимая. Как животное. Будто самец, заприметивший желанную самку. Наклонился к моим волосам и шумно втянул носом воздух.

Я снова дернулась, и опять безрезультатно. Он и не подумал меня отпустить.

– Ты теперь моя, принцесса, – прошипел мне в ухо, обжигая дыханием.

По телу пронеслась жаркая волна. Непривычным ощущением затронула что-то внутри, будто полоснула по внутренностям огнем. Странное чувство. Хочется бежать от мужчины, как можно дальше, чтобы ощутить себя в безопасности.

– Я никогда не стану твоей, – шиплю в ответ раздраженно.

– Станешь, принцесса, – звучит его хриплый голос у самого уха. – Для всего мира теперь ты – моя невеста. Нравится тебе это или нет.

– Что?! Пусти! – дергаюсь, пытаясь вырваться. – Я даже не знаю, как тебя зовут!

– Марк Одаевский, – тут же устраняет мнимое препятствие он. Надо же, имя какое. А так и не скажешь, он выглядит настоящим хищником, совсем не похож на аристократа.

Но разве это что-то меняет?!

– Ты мне даже не нравишься! – выпаливаю громко, снова делая попытку освободиться.

Мужчина внезапно отпустил меня, так, что я чуть не упала, покачнувшись, а потом рассмеялся. Точнее, хрипло захихикал. Мне даже обидно стало. И идея проломить ему пепельницей висок заиграла новыми красками.

– Что смешного?! – не удержалась, спросила.

– Ты думаешь, кого-то волнует, что тебе нравится? – спрашивает, вздернув бровь. – Мне плевать на это! Только вот, в твоих же интересах сделать так, чтобы все вокруг поверили, что ты – счастливая невеста. Это твой единственный шанс дожить хотя бы до осени.

Он спятил. Точно, сошел с ума. Как это поможет? И кому я нужна, чтобы убивать меня?

– Или ты думаешь, никто не захочет прикончить наследницу Аралова?! – выдал он железный аргумент. – Без моей защиты ты не протянешь и пары часов.

Эта правда повисла надо мной домокловым мечом. Его слова звучат слишком логично, чтобы я стала делать вид, что они не достигли цели.

– Зачем же сразу невеста? – еще шаг назад, чтобы оказаться в безопасности.

Но разве это возможно в этом доме? Разве можно быть в безопасности, находясь в одной комнате с чудовищем?

– Думаешь, кто-то поверит, что я помогаю тебе по доброте душевной? – говорит мужчина, скользя взглядом по моему лицу. – Нет, принцесса, теперь ты принадлежишь мне.

И чего только уставился на меня? Зачем так пожирать глазами? Вот-вот сожрет, в качестве десерта, не иначе.

Одаевский внезапно дернулся вперед, в пару резких шагов подобрался ко мне. А, ведь, я медленно и незаметно во время разговора отдалилась на достаточное расстояние, чтобы свободно дышать, не давясь его властной аурой. И уже почти слилась со стеной у меня за спиной.

Рука мужчины уверенно легла на мою талию, крепко сжала. Второй рукой он обхватывает мой затылок и, притянув к себе, впивается в губы.

От такой наглости я смогла только замычать ему в губы и выставить руки вперед, упираясь ими в каменную грудь. Но оттолкнуть от себя эту груду мышц не получается. Тогда остается единственное. Со всей силы кусаю его губу, ощущая мстительное удовольствие, почувствовав вкус крови на языке.

Мужчина возмущенно рыкнул и дернулся назад, отрываясь от меня. На его губе видна капелька крови, а в глазах бушует буря. Черные глаза метают громы и молнии, рука на талии сжалась еще сильнее. Мы оба рвано дышим, глядя в глаза друг другу. Я – с чувством превосходства, он – со злостью.

Мужчина проводит большим пальцем по губам, смазывая кровь. А потом просовывает палец мне в рот, размазывает каплю по языку. В глазах дикий огонь, черное пламя, готовое унести меня в бездну. Привкус крови во рту и его горячее дыхание, сливаясь с моим, сбившимся, превращают весь этот абсурд в нечто по-настоящему дикое. И сейчас мужчина, как никогда, напоминает хищника. Того самого Шакала, о котором молва разнесла много жутких сплетен.

Тело налилось жаром, превратилось в напряженную струну. Каждый мускул натянут, каждый нерв на грани срыва. Кажется, что даже атомы всего моего существа замерли в ожидании удара.

Он сожрет.

Хищник.

Животное.

Шакал.

Наше уединение внезапно прерывает стук в двери. Мужчина, словно очнувшись, отпускает меня и отходит назад. Но выдохнуть я смогла, только когда он разорвал зрительный контакт.

– Войдите! – рявкнул Одаевский немного нервно.

И, хотя его вопль адресован не мне, меня подкинуло на месте.

– Шеф, он здесь, – сообщает охранник, осмелившийся заглянуть в кабинет.

– Хорошо, – говорит Одаевский, – я сейчас буду.

Охранника тут же смыло за дверь. Кажется, не одной мне присутствие рядом Шакала ощущается, как угроза личной безопасности.

– Иди в свою комнату, – а это уже, обращаясь ко мне, говорит мужчина.

Я даже рада временной свободе, смываюсь, разве что, усилием воли, не давая себе сорваться на бег. А вот по лестнице влетаю бегом. И только, оказавшись в мнимой безопасности закрытой на все то же кресло у двери, комнате, выдыхаю.

Как мне выбраться отсюда? Это все похоже на кошмарный сон, но, к сожалению, скорое пробуждение мне не светит. И нужно признать, что весть о смерти отца – не выдумка. Иначе, как объяснить все это? Похоже, я осталась сиротой, а Шакал нашел себе игрушку.

Только он меня не знает, не понимает еще, с кем связался. Ну, ничего, еще будет время узнать. А пока… нужно спрятать зубки и продумать варианты спасения.

Глава 8

Вернувшись в комнату, я чуть не спотыкаюсь о бумажные пакеты с одеждой, которые кто-то «заботливо» поставил посреди спальни. И, уж, если занять себя пока все равно нечем, можно разобрать весь этот шмоточный хлам.

За мою недолгую жизнь я никогда ни в чем не нуждалась, и, конечно, легко узнаю логотипы известных брендов, к которым привыкла чуть ли не с детства. О, да тут еще и обувь имеется!

Только вот, все это оказалось изысканным, великолепным, но совершенно не подходящим к моим планам. Сплошные шелка и вечерние платья. Или более простые платья по фигуре. Есть и другие варианты – романтичные безобразия из воздушного полупрозрачного материала с пышной юбкой. Не гардероб, а содержимое шкафчика куклы Барби!

А обувь, черт возьми, вся, как на подбор, на высокой шпильке. Ни одних кроссовок! Или хотя бы босоножек на плоской подошве. И как с таким арсеналом планировать побег? Может, потребовать у Одаевского спортивный костюм и кеды? Как тогда объяснить ему мой закидон? Сказать, что я не выношу всей этой банальщины в классическом стиле? Или соврать, что не умею ходить на каблуках? Блин, так он же видел меня в аналогичной паре при первой встрече!

Но это было еще ничего, пока я не добралась до нижнего белья. Все сплошь кружева и полупрозрачная пошлятина. В таком даже на свидание стремно, не то, что по лесу бегать, только бы подальше от этого дома. Сплошные тесемки и стринги. Это же просто неприлично! Ну, ладно, допустим, я и сама такое себе раньше покупала. Но так, тогда я не планировала диверсию с побегом и всеми тяжкими.

И кто это все выбирал, интересно? Неужели, сам его шакальское величество рыскал по магазинам? Да уж, вряд ли. Даже во сне такое не приснится, чтобы сам Одаевский мне шмотки выбирал и по полкам с нижним бельем шарил в поисках, о, ужас!, вот такого, например, с тонким кружевом. Хоть и вещал мне о статусе невесты только что на полном серьезе.

М-да, Ника, это полное фиаско всех твоих намерений и планов! Этот демон, как знал, что я только и думаю, что о побеге. И теперь выходит, что самая удобная одежда – та, что на мне сейчас. Вот эти трикотажные штаны и футболка, явно с чужого плеча, на пару размеров больше меня, но удобная.

Сделал меня Одаевский, как дуру малолетнюю. Еще и одежду домашнюю прикупил. Но тут тоже полный треш в виде шелкового великолепия, годного только для медового месяца. Сбегать в таком точно нельзя, даже, если обмотаться шелками с головы до ног.

Влипла я, короче. По полной, блин, вляпалась в историю. В старости, если выживу, мемуары напишу.

Но делать нечего, развешиваю вещи в шкафу, раскладываю бельишко, раздумывая, что бы из этого надеть. Пожалуй, вот это платье бежевого цвета можно померить. А вот белье надеваю то, в котором была вечером.

Из большого зеркала в полный рост на меня смотрит мое отражение. Совсем не похожее на меня, впрочем. Отец не диктовал мне свои вкусы, поэтому я одевалась всегда так, как считала нужным. И такие строгие платья в перечень моих любимчиков не входили. Но тут совсем другой случай, выбора просто нет. Достаю бежевые лодочки, обуваюсь.

И куда мне так ходить? Из спальни в гостиную и обратно?

Плюхаюсь в кресло, раздумывая, чем занять себя дальше.

Мне нужна стратегия, какой-то план действий. И было бы неплохо изучить территорию. Кажется, за дверью охранника больше нет. Может, меня и не будут сторожить? А что, такое возможно. Мой цербер мог решить, что такую маленькую и беспомощную меня можно не охранять, а?

Крадусь к двери и выглядываю из комнаты. Пустой коридор, даже шагов и голосов ничьих не слышно. Выхожу из спальни, осматриваю коридор.

На этаже несколько дверей, и я подхожу к каждой, чтобы заглянуть внутрь. Первая же дверь, по соседству с моей, оказалась заперта. А вот следующие нет. За ними нашлись три пустые спальни, библиотека с огромным бильярдным столом в центре и ванная комната.

Ничего полезного, в общем.

Вот бы найти комнату, забитую оружием. Ну, или хотя бы удобной одеждой моего размера.

Очнись, Ника, что ты станешь делать с автоматом, даже, если найдешь его? Выстрелишь себе в голову? Потому, что расправиться с толпой здоровых мужиков, гуляющих по территории, ты все равно не сможешь. И плевать, что когда-то Иван Сергеевич научил меня обращаться с оружием. Они сильнее, и их больше.

Нужно действовать не силой, а хитростью. Наверняка же есть способ вырваться отсюда?!

Разочарованно выдыхаю, спускаюсь по лестнице.

Вокруг никого, даже та милая домработница ни разу не пробежала. А я смогла осмотреть кухню, еще одну гостиную с камином и большим уютным диваном, еще одну ванную комнату. И даже на тренажерный зал набрела. В общем, слонялась по дому, пока не решилась на совсем отчаянный шаг – заглянуть в кабинет.

Одаевского нет, можно выдохнуть. Что я и сделала.

Захожу внутрь, прикрываю двери. Тихонько подхожу к столу, на котором аккуратными стопками сложены бумаги и папки. Быть может, в них есть что-то важное?

Перебираю документы, бегло пробегаю взглядом. Какие-то договора. Боже, почему их так много? И почему я раньше не потрудилась вникнуть в дела отца? Вот у него на столе тоже вечно была кипа бумаг. И, если бы я хоть немного прониклась его делами, то, может, понимала бы теперь, что из этого вороха заслуживает внимания, а что нет. А так, это просто непонятный поток каких-то цифр и договоров.

Все безнадежно, Ника.

Стоило подумать, как за дверью раздались шаги. Сердце сделало кульбит, а потом забилось в агонии, предвкушая жестокую расправу надо мной. А в том, что она непременно наступит, сомневаться не приходится.

И надо же было решить, что мне повезет, и никто не надумает заглянуть на огонек!

Быстро обшариваю взглядом комнату, и, не придумав ничего лучше, ныряю к окну, закрываясь плотной шторой в надежде, что визитер скоро уйдет, а меня никто не приметит.

Прижимаю руку к груди, чтобы успокоить сердце, которое пустилось в галоп. Ровно в это же время открывается дверь, и в комнату кто-то входит. И, конечно, с моим-то везением!, это хозяин дома.

Так, ладно. Главное – не паниковать и просто дождаться, когда Одаевский уйдет. Он же уйдет когда-нибудь? А у меня времени свободного много. Я же не знала, как провести досуг, и вот… нашла себе занятие.

Стоять за шторой, напряженно ожидая разоблачения, оказалось совсем не весело. И даже не просто. Ноги затекли в неудобных туфлях, и ужасно захотелось есть. Вот же не вовремя! Хотя нет в этом ничего странного, последний раз я ела часов пять назад.

Зато я узнала много ненужных в моей операции сведений. Например, о том, что Одаевский строит гостиничный комплекс, и прораб на стройке – унылое чмо. Эти сведения я почерпнула из прослушанного диалога между боссом и подчиненным, который по прихоти Одаевского, проходил по громкой связи.

Потом хозяин дома долго сидел, изучая бумаги, а я старалась дышать, как можно тише. И с каждой минутой все больше проклинала свою беспечность и всю эту затею с выведыванием полезных сведений.

Наконец, Одаевский отложил бумаги и, откинувшись на спинку кресла, взял в руку мобильный. Набрал какой-то номер из справочника контактов, приложил трубку к уху.

– Принесите в мой кабинет ужин на две персоны, – приказал он строгим тоном. Отключил звонок и положил телефон на стол.

– Выходи, принцесса, – произнес громко, не поворачивая головы. – Ужинать будем.

Глава 9

Марк.

Ее запах я почувствовал, как только вошел в кабинет. Тонкий, едва уловимый, тот самый, от которого в нашу прошлую встречу у меня срывало крышу. От которого и теперь по телу проносится жар. Хреново это, мешает думать. А с ней нужно быть начеку. Бойкая, слишком отважная для женщины.

И что только забыла в моем кабинете? Принцесса решила поиграть? Или надеется найти тайный лаз из особняка? Наивная!

Первой мыслью было вытащить нахалку из укрытия и выпороть. Прямо по ее упругой заднице. От одной мысли об этом в паху больно заныло и захотелось разорвать мелкую за то, что воспоминания об упругой попке не дают покоя. Так и вижу свои руки на ее ягодицах, дурея от собственных фантазий.

Нет, пожалуй, нужно успокоиться, выпустить пар на ком-то другом. Звоню прорабу и матерю его, на чем свет стоит. Краем зрения улавливаю едва заметное шевеление шторы, с трудом сдерживая улыбку. Забавная малышка. Верит в то, что меня можно провести. Детский сад.

Даже интересно, сколько времени ты выдержишь за этой чертовой шторой? Может, прекратить твои мучения? Или нет? Думаешь, что провела меня? Постой-ка еще, милая. Чтобы наверняка усвоила, что со мной лучше не играть.

Изучаю договора, которые нужно подписать. Вернее, пытаюсь изучать. Девочка в одной со мной комнате, эта мысль не дает покоя. Хочется вытащить ее из укрытия, посмотреть в напуганные глаза, уловить быстрое биение пульса на венке запястья, услышать сбившееся дыхание. Чеееерррт…

Убираю бумаги в сторону, беру телефон. Все, с меня хватит, пора заканчивать эту комедию.

– Принесите в кабинет ужин на две персоны, – приказываю в трубку.

Телефон опускаю на стол, устало тру глаза.

– Выходи, принцесса, – подавляя смешок, говорю, – ужинать будем.

Никакой реакции. Малышка замерла, продолжая делать вид, что ее тут нет. Как маленький ребенок, блять! А я не умею возиться с детьми.

– Долго тебя ждать? – рычу настойчивее.

Все, терпение лопается. Встаю и подхожу к окну, одергиваю штору.

Девочка стоит, вжав голову в плечи. На меня смотрит сначала с опаской, потом, будто вспомнив, что она принцесса, выпрямляет плечи и вздергивает подбородок. Глаза блестят с вызовом. Охренеть, блять! Я же тебя растопчу, дурочка.

– Какого хрена ты тут делаешь? – спрашиваю, нависая над ней. Такой близкий, ее запах наполняет легкие. Он слаще нектара, вкуснее самого изысканного вина.

Девочка вздрагивает от моего резкого голоса, во взгляде мелькают тысячи мыслей, главная из которых – помогите!

Ну же, милая, удиви меня. Ты же у нас принцесса! Еще и бойкая такая, руки так и чешутся поставить тебя на место. А лучше, нагнуть к подоконнику, задрать платье и… Стоп, она что-то говорит.

– Я любовалась садом, – выдумывает на ходу, – и не заметила, как ты вошел в кабинет. А потом не хотела тебе мешать.

И ресницами так невинно хлопает. И даже голос ни разу не дрогнул. Пиздец, актриса! Мастерица не только по раздаче побоев моим охранникам. Слаженно так врет, мне даже поверить ей хочется. Губы в улыбку растягивает.

Это нокаут, брат. Сделала тебя маленькая сучка.

Откуда ты взялась мне на погибель? Отмахиваюсь от нелепой мысли, как от неудачной шутки. Какой только бред не придет в голову?! Меня злит в ней все – от упрямо сжатых губ до идеального тела. Слишком идеального. Почти нереального.

– Повернулась к окну, – командую.

Малышка замерла, даже дышать перестала. Глаза испуганные.

– Зачем? – уже тихо, почти шепотом, спрашивает.

– Повернулась, живо! – рычу, едва сдерживаясь, чтобы не сорваться.

Девочка медленно поворачивается ко мне спиной. Обхватываю ее бедра, сжимая их, не давая вырваться. Несмотря на ее протест и резкие движения, фиксирую тело, она замирает. Скольжу рукой по платью, сжимаю талию.

– Нравится сад? – спрашиваю осипшим голосом, дурея от ее запаха. Меня ведет и ломает, я почти за гранью, а ведь это всего лишь маленькая девочка.

Зарываюсь пальцами в шелковые волосы, сжимаю, заставляя наклонить голову на бок.

– Чего молчишь, м? – мой голос звучит хрипло, будто я только что скурил пачку сигарет. – Смотри!

В голове клубится черный туман, он застилает разум, нашептывает мне самые развратные фантазии. Наклоняюсь к открытой шее, веду по ней носом. Снова вдыхаю ее запах. Член наливается и больно упирается в ширинку. Хочу сожрать ее. Нагнуть и трахнуть. А потом снова трахнуть. Пока мне не надоест, буду ее иметь.

Она рвано дышит, на шее истошно пульсирует венка. Впиваюсь в нее губами, провожу языком по гладкой коже. Малышка шумно выдыхает, плавится в моих руках. А меня сносит, будто ураганом. Мозг вырубает напрочь. Хватаю край ее платья, тяну вверх.

– Не надо, – хнычет, обхватывая мои запястья, не давая довести до конца начатое.

Ее голос врывается в сознание, возвращая в реальность. Всего на мгновение. Но этого хватило, чтобы я смог услышать стук в двери.

Ужин! Черт!

– Войдите! – рявкаю, отпуская девчонку. Она облегченно выдыхает, а мне хочется крушить все вокруг.

Домработница заходит в кабинет с подносом в руках. Я никогда не ем в кабинете, так уж повелось. И Валентина Степановна вопросительно смотрит на меня, спрашивая взглядом, куда ставить. Машу в сторону небольшого стола возле дивана, и она расставляет на журнальном столике тарелки, раскладывает приборы. Выметается из комнаты со скоростью звука, знает, что я не люблю неловких расшаркиваний.

Сажусь на диван, подавляя в себе раздражение. Сам же хотел ужинать, а теперь уже и не знаю.

– Иди сюда! – говорю, не поворачивая головы.

Девчонка так и стоит у окна, боясь пошевелиться.

– Или ты струсила? – подначиваю ее.

И это работает. Девочка не хочет показывать мне свою слабость, отрывается от подоконника, подходит и опускается на диван, закидывая ногу на ногу. В голове мелькает картинка, как я закидываю эти ножки себе на плечи. Сжимаю зубы и сглатываю.

В платье и туфлях на каблуках она выглядит по-другому, совсем не так, как простых штанах и футболке. От нее веет деньгами и внутренним достоинством. Моя помощница не подвела, выбрала для этой принцессы гардероб ей под стать. И в моем вкусе. Удобно иметь рядом выдрессированных людей, которым не нужно долго объяснять, что нужно делать.

Девчонка разглядывает еду на тарелке, берет вилку, пробует. Она не скулит, что на диете, не старается выглядеть сексуальной, изысканно отправляя в рот каждый кусочек. Нет в ней пока всей этой пошлости. Девочка совсем еще. Маленькая, вкусная девочка.

Пожираю ее глазами, сам забывая поесть. Сейчас я уверен в том, что вкуснее этой малышки блюда не придумаешь.

Глава 10

Вероника в какой-то момент замирает, отрывает взгляд от тарелки, смотрит мне в глаза. Без страха смотрит, что, само по себе, странно. Я не привык есть таких малышек на ужин, особенно, когда они бросают мне вызов.

– Ты не будешь есть? – спрашивает она, чуть меняя положение тела, закидывая ногу на ногу.

Ее платье немного задралось, обнажая красивую линию бедра. Ножки, упакованные в брендовые туфли, выглядят изящными, зазывающими и, пиздец, какими сексуальными. Захотелось облизать ее щиколотки, а потом закинуть их себе на плечи. А платье… нахрен это платье!

– Я не голоден, – отвечаю.

Вру! Чудовищно голоден, аж скулы сводит от напряжения. Но этот голод содержимым тарелки не утолить.

Девчонка хмыкает, опускает взгляд, берет в руку стакан с соком. Я вижу, чувствую, что она совсем не хочет привлечь мое внимание, девочка совсем не старается выглядеть изящно и привлекательно. Пьет большими глотками, как школьница во время большой перемены. С громким стуком ставит стакан на место.

Мне нравится наблюдать за ней. Все, что она делает, как бы не старалась, выглядит грациозно и величественно. А дерзость, вместо желаемого эффекта, делает ее неповторимой. До нее ни одна женщина не решалась вести себя со мной так нагло, и в этом есть некая прелесть. Я почти ликую внутри, представляя, как сладко будет ломать эту строптивую принцессу.

Дерзкая малышка. Видно, папаша тебя совсем не воспитывал. Неужели, тебя не учили, что таким поведением ты только распаляешь хищника, подогревая в нем азарт?

– Спасибо за одежду, – вдруг говорит она, глядя мне прямо в глаза. Не ожидал от нее. Совсем. – Это ты ее купил?

– Нет, – отвечаю сухо, – для этого есть специально нанятые люди.

Ее глаза чуть заметно сверкнули. Но она тут же опустила взгляд. Что-то задумала? Наверняка. Судя по тому, что скрыть эмоции у нее так и не получилось.

– Можешь сказать специально нанятым людям, чтобы привезли мне удобную обувь и брюки? У меня нет ни одних!

И так трепетно ресницами хлопает. Охренеть, актриса!

– Нет! – заключаю.

Тянусь к бокалу, делаю глоток вина. Приятный вкус, он растекается во рту сладковатым послевкусием.

– Почему? – наивно спрашивает принцесса. – Тебе жалко, что ли?!

С грохотом ставлю бокал на стол.

– Я предпочитаю женщин в платьях и на каблуках, – закрываю тему.

– Я не твоя женщина, – тут же парирует она.

И глазами в меня сверкает. Дерзкая, вкусная. Обязательно ее попробую.

– Ошибаешься, – делаю резкий выпад в ее сторону, – ты принадлежишь мне.

Она дергается, пытается встать. Но я сильнее и быстрее. Перехватываю ее за руку, дергаю на себя, заставляя упасть на диван. Не давая девчонке опомниться, подминаю ее под себя, наваливаясь сверху. Она пытается сопротивляться, но все бесполезно. Осталось только дождаться, пока птичка перестанет метаться и отдастся на милость победителя.

– Пусти, – шипит словно кошка мне в лицо.

Вот наивная!

– Я буду кричать! – пытается мне угрожать.

Угрожать?!? Мне?!? Совсем охренела мелкая!

– Будешь, – шиплю ей в лицо, – обязательно будешь.

В ее глазах мелькает испуг. Но девочка не из пугливых, и все еще пытается вырываться. Точно дикая! Вкусная до боли в паху, пиздец, просто! Наклоняюсь к ее шее, пробую на вкус. Помню, какая она. Но меня, все равно, прошибает. Будто жаркой волной окатывает.

И ты говоришь, что не моя?

Ты только моя. Никому не отдам эту прелесть.

Подхватываю край ее платья, тяну ткань вверх, пока вещица не оказывается скомканной гармошкой на уровне талии. Девчонка еще дергается, но это бесполезно. Я намного сильнее ее, ей не вырваться. А мне хочется поиграть с ней перед тем, как сделать своей.

Протискиваю колено ей между ног, не давая девчонке сжать бедра.

– Тихо, – шепчу ей в ухо, сжимая ее волосы в кулак, – ты все равно будешь моей, ни к чему сопротивляться. Только хуже себе сделаешь.

– Да пошел ты! – шипит она в ответ, распаляя интерес еще сильнее.

Глупенькая малышка, не играй с хищником, – это плохо кончится.

Обхватываю ртом мочку ее ушка, всасываю. Она снова вздрагивает, дергается. Рвано дышит. Сама не понимает, как сексуальна сейчас. Ее сердце судорожно бьется в груди.

Веду языком по ее скуле, перемещаюсь к губам и провожу по ним языком. Рана от ее укуса еще не зажила на моей губе, но сдерживать себя невероятно сложно. Обхватываю ее скулы, заставляя открыть рот и впиваюсь поцелуем, сразу проникая глубоко языком.

Девчонка что-то невнятно мычит мне в губы. Но все это меркнет на фоне захлестывающей все тело горячей волны. Она слишком яркая и вкусная, чтобы я мог остановиться.

Просовываю руку ей в трусики, касаюсь складочек. И чуть не схожу с ума, ощущая, как мои пальцы скользят во влаге. Без труда нахожу самую чувствительную точку, надавливаю, потом заглаживаю грубость. Пальцы легко скользят в податливой теплоте.

А говорила, что не будет, не хочет. Мелкая ты врушка, принцесса!

Отпускаю ее рот, заглядываю в опьяневшие от страсти глаза. Она завелась так быстро, так чувственно смотрит на меня затуманенным взглядом, что я почти простил ей все ее выходки. Как одержимый, наблюдая за ее реакцией на мои ласки, будто от этого зависит благополучие мира, как минимум.

Девушка выгибается в спине, чутко реагируя на движения моих пальцев. Размазываю влагу по клитору, а она начинает стонать. Да так сладко, что в паху сводит от боли. Надавливаю на чувствительный бугорок, и она вскрикивает, кончает со стоном, дрожит в моих руках.

Такой чувственный оргазм, вкусный. До дрожи в коленках возбуждающий. На миг замираю, собирая в кулак всю волю, чтобы не кончить вместе с ней. Она открывает глаза, смотрит недоверчиво. А мне не хочется слышать ее возмущение, и сопротивление ее сейчас мне не нужно. Сжимаю в кулак кружево, срываю с нее трусики.

Мне нужно ее попробовать. Прямо сейчас. Терпеть нет больше сил.

Тянусь к ширинке, чтобы снять штаны. Но девочка, воспользовавшись заминкой, изворачивается и сильно бьет мне коленом в пах. От боли не то, что слезы, искры из глаз посыпались.

– Сука! – рычу хрипло, хватаясь за больное место. Там все слишком чувствительно сейчас. И невероятно больно.

Вероника, не мешкая, выбирается из захвата и, одернув платье, выбегает из комнаты.

Убью эту стерву!

Как же больно, блять!

Перекатываюсь на диване, стараясь принять положение, в котором не так больно. Но это, сука, ни хрена не получается. Кое-как доползаю до мини бара, хватаю ведерко со льдом и прижимаю к паху.

Бляяяять!

Пиздец тебе, девочка!

Сижу на диване, прижимая к паху лед и поскуливая, как побитая собака. И в какой-то момент мне становится смешно. Начинаю тихо посмеиваться над самим собой и над ситуацией в целом.

Грозного шакала одолела маленькая вкусная принцесса.

Зашибись, анекдот! Кому скажи, не поверят. Да и не расскажу я никому об этом позоре. И смех, и грех, ей-Богу! Как в дешевом кино! В пылу страсти он не подумал спасти причиндалы.

Вот же сучка мелкая!

Но вкусная. Страстная и сочная. Идеальная во всем.

Рядом со мной, на диване, остались забытые трусики дерзкой принцессы. Подхватываю нежное кружево, подношу к лицу, вдыхаю.

Сладкая, блять!

В паху снова больно пульсирует. Аж пальцы на ногах сводит.

Доигралась, принцесса. Больше не сбежишь. Всю сожру, ничего не оставлю.

Моя ты!

МОЯ.

Глава 11

Ника.

По лестнице взлетаю, перепрыгивая через ступеньку, и забывая о высоких каблуках. Забегаю в спальню, закрываю двери и баррикадируюсь при помощи того же кресла, которое не первый раз использую в качестве заслона. Не уверена, что этот «замок» удержит Шакала, но мне так спокойнее.

Отхожу от двери, прижимаю руку к груди, пытаясь успокоиться. Это не особенно помогает. Вообще не помогает, если честно. Момента, когда разъяренный хищник ворвется в мою комнату, чтобы наказать, жду в немом ужасе. Оглядываю комнату в поисках оружия, или того, что можно использовать для самозащиты.

И почему не озадачилась этим раньше? Решила, что Одаевский пошутил про то, что хочет меня видеть в качестве невесты, пусть и «липовой». А вот посчитать меня своей он решил по-настоящему. Кто ж знал, что этот мужчина слов на ветер не бросает?!

Обхожу комнату, осматриваю стены, двери. Ищу хотя бы выпирающий плинтус. Но интерьер не балует нужными мне изысками. В отчаянии смотрю на бедное кресло, прикрывающее меня от насилия. И тут, о счастье!, вижу, что на спинке, сзади, немного выпирает гвоздь.

Подбегаю к находке, обхватываю его руками, пытаюсь вытащить. Но эта зараза никак не хочет поддаваться. Но и я сдаваться не намерена. Расшатываю его во все стороны, а потом дергаю. И почти вскрикиваю от радости, ощущая, как проклятая железяка вываливается из места своей дислокации.

Зажимаю в руке гвоздь, злорадно раздумывая, что, если Одаевский заявится сейчас в мою спальню, то у него в паху окажется не только мое колено, но и аргумент повесомее.

Интересно, если вогнать этот гвоздь ему в пах, укол от столбняка врач назначит? Боже, о чем я только думаю?!? Какое мне дело до его здоровья?! Главное – лишить насильника орудия преступления. Ага.

Сделав оборонительную стойку, на полусогнутых коленях, как учил меня Иван Сергеевич, напряженно жду нападения. Прислушиваюсь к каждому шороху за дверью. Но торопливых шагов в мою сторону все не слышно. Вообще никаких звуков не слышно, будто дом замер в ожидании. Или это у меня уже паранойя?

Минуты тянутся мучительно долго, а враг все не идет. Может, забыл о расправе? Верится с трудом. Но и спрашивать об этом Одаевского, нарываясь на неприятности, я тоже не стану.

Ослабляю хватку, опускаюсь на кровать. Все еще смотрю с опаской в сторону двери. Но дыхание уже восстановилось, да и сердечко уже не грохочет в груди, как сумасшедшее. Меня начинает отпускать напряжение. И теперь я даже могу здраво рассуждать. И никак, вот совсем никакими внятными причинами, не могу оправдать свое поведение там, в кабинете.

Ладно, насчет шпионажа мне все понятно, и ни капельки не стыдно. Каким образом мужчина меня вычислил непонятно, ведь я вела себя тихо, как мышка. Уверена, что занавеска ни разу не шелохнулась, пока я за ней пряталась. Или мне хочется так думать? В общем, учту и в следующий раз буду предусмотрительнее.

Но что было потом? Какого черта я так отреагировала на этого мужчину?! Стоит закрыть глаза, как все тело начинает вибрировать от одного лишь воспоминания. Надо бы злиться и проклинать Шакала, но не получается. Он, конечно, мудак, но я же получила удовольствие. Уплыла куда-то далеко и очнулась только, когда услышала лязг ремня, когда мужчина его расстегивал. Хорошо еще, что реакция сработала мгновенно и удалось вовремя дать отпор.

А вот, что было бы, если бы не успела?

Нет, даже думать об этом не хочу.

И своему врагу не дамся, что бы он там о себе не возомнил.

Как я могла забыть о том, что он враг? Еще и такой хитрющий, женщин в платьях ему подавай. Вот и пусть учит своих шлюх, как им одеваться! Я-то тут при чем?! Мог бы и согласиться хотя бы на джинсы, раз уж я по-дружески попросила.

Кого я обманываю?! Никогда не быть нам друзьями!

Когда через час разъяренный Шакал так и не появился на этаже, чтобы выломать дверь в мою спальню, я облегченно выдохнула и даже захотелось прилечь. Что я и сделала. Сон не идет, я все еще напряженно прислушиваюсь. Мне уже не так страшно. А, зажатый в руке гвоздь, вселяет уверенность, что отбиться от нападения у меня получится в случае чего.

А ведь, туфли на шпильке – тоже оружие. Если ловко попасть каблуком между глаз, можно основательно дезориентировать противника. И почему я раньше об этом не подумала? Видно, хорошая мысля приходит… опять не вовремя. Впрочем, еще не поздно. Поднимаю с пола свои туфли и прячу их под подушкой. Так значительно спокойнее, и я даже смогла уснуть.

Мне снится Одаевский. Его черные глаза, кажется, заполнили собой все пространство. А руки на моих бедрах вызывают мурашки во всем теле. И мне хочется поддаться ему, согласиться на все. Мужчина склоняется надо мной, его рот накрывает мои губы. Он целует жадно, нетерпеливо, будто пытаясь подчинить меня. И мое тело предает меня, оно плавится в его руках, желая продолжения.

В его руках так жарко и так сладко. Огонь расползается под кожей, задевая каждый нерв, каждый мускул. Тянусь к мужчине, как бабочка на пламя.

«Нужно бежать», – мелькает в мозгу, возвращая в реальность. Резко просыпаюсь, подскакивая в кровати и ощущая боль в шее.

Отдышавшись, я сразу понимаю природу боли. Спать на туфлях мне еще не доводилось, и оказалось, это не очень удобно. Даже, если накрыть обувь подушкой. Да и в узком платье по фигуре тоже не айс. Сейчас мне даже странно, что не додумалась переодеться во что-то поудобнее. Хотя бы в те самые трикотажные штаны и футболку.

Встаю с кровати и иду в ванную. Быстро привожу себя в порядок, снимаю платье и натягиваю штаны с футболкой. Волосы собираю в неряшливый пучок. Из зеркала на меня смотрит не гламурная Вероника, а такая, которую ни один нормальный мужик не захочет. Повторения вчерашнего совсем не хочется. А из комнаты, рано или поздно, выйти придется. Вот бы только при этом не натолкнуться на хозяина особняка. Было бы неплохо позавтракать. Живот громко заурчал, соглашаясь с этой мыслью.

Отодвигаю в сторону кресло и, положив, добытый с трудом, гвоздь в карман штанов, выглядываю из комнаты. За дверью никого. И я крадусь по лестнице, как шпион. Хорошо, что сегодня босиком, теперь даже чуткий зверь не услышит моих шагов.

Дохожу до кухни, заглядываю внутрь. Валентина Степановна возится у плиты, что-то тихо напевая себе под нос.

– Доброе утро, Вероника, – говорит женщина, заметив меня, – проходи. Я тебе завтраком накормлю.

– Доброе утро, – прохожу и занимаю самый дальний от двери стул.

Передо мной почти тут же появилась тарелка с сырниками и креманка с джемом. А еще ароматный кофе. Быстро поглощаю угощение. Рассчитывая сбежать до появления хозяина дома.

– Так приятно, когда кушают с аппетитом, – комментирует женщина, глядя на меня с улыбкой, – а я уже думала, придется все выбросить. Марк Альбертович даже кофе не выпил.

При упоминании Одаевского я чуть сырником не поперхнулась.

– Он сейчас придет, да? – спрашиваю, чувствуя, как под столом колени начинают мелко дрожать.

– Нет, он уехал, – вздыхает женщина, – ни свет, ни заря отбыл.

– Куда? – вырывается у меня.

– Откуда ж я знаю? Он мне о своих планах не отчитывается.

Выдыхаю с облегчением. Фух, кажется сеанс самообороны на сегодня отменяется.

Глава 12

Следующие два дня я стараюсь не выбираться из укрытия, а точнее, из спальни. И, хотя ко мне никто не заходит без стука, я все еще подпираю двери креслом в ожидании того дня, когда главный босс этого дома явится за расправой. Туфли, правда, уже под подушку не прячу. А вот с гвоздем не расстаюсь ни на минуту, это моя единственная защита на случай нападения.

Но время идет, а Одаевский, кажется, забыл про свой особняк. И про меня заодно. Вот бы было здорово, если бы так и было!

Я подружилась с Валентиной Степановной, почти наладила отношения с охраной дома. Ну, как наладила… Меня по-прежнему сопровождает какой-нибудь громила во время прогулки, но теперь иногда на мои вопросы изволят отвечать. Сухо и по делу. Но однажды охрана перестанет ожидать от меня подвоха и потеряет бдительность, а уж я не упущу этот момент, чтобы сбежать.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.