Тим Волков
Период распада. Исход чумы

© Волков Т., 2022

© ООО «Издательство АСТ», 2023

* * *

Глава 1. Идущий

На землю спустилась ночь, зловещая, сотканная вся из таинственных шорохов и перешептываний неведомых сущностей, прячущихся в ней.

Чернота. Егорка кожей чувствовал, как мрак неприятно оплетает его, осматривает, словно ядовитое насекомое своими усиками. И еще темней казалось все вокруг оттого, что Егорка сидел возле огня, свет от которого дрожащими пятнами ложился на траву и стены.

Дальше, за укрытием, подозрительно темнели и шептались о чем-то деревья.

Парень глянул на лес. Тот выступал из мрака ветвями, словно руки мертвецов. Пришлось долго успокаивать так не вовремя разбушевавшееся воображение. Все казалось, что там, в темном сплетении ветвей, кто-то бродит. Кто-то страшный и злой. Рогатый. И бродит он не просто так, а ищет себе новую жертву.

А еще казалось, что сам лес был живым.

Успокаивая себя, Егорка лег – свернулся калачиком, обхватил голову руками и пристроился на рюкзаке. Лег – и сразу почувствовал, как сильно устал и хочет спать.

За день парень прошел много, вымотался, и даже голод, так сильно одолевавший с утра, теперь уступил место непреодолимому желанию поскорее закрыть глаза и отдохнуть.

Егорка подкинул в костер дровину потолще, начал смотреть, как она медленно разгорается. И не заметил, как уснул.

Снилось разное. Обрывки прошлой жизни, теплая комната родного дома, такие знакомые зеленые обои с узором, кот Тишка, который первый и погиб, когда началась эпидемия… Все это сплеталось, рождая причудливую картину, в тугой клубок с теми переживаниями и страхами, которые он испытал уже после гибели человечества, оставшись один.

Снилась мать. Мертвая, вся в болячках, с черной кожей, что-то кричащая, а потом вдруг резко переменившаяся в лице и начавшая петь колыбельную. Только не для него, а для всего света. И голос матери, звучащий тихо, ласково, с теплотой, на которую способна только она, подхватывал ветер и уносил высоко в небо.

Снилась могила. Бездонный черный прямоугольник в земле, из тьмы которого разносились голоса знакомых и близких… Могилу он выкопал сам, руками и ртом. Сам же и лег в нее, свернулся там, на дне, в позе эмбриона и кричал. Долго, истошно, сочась чудовищным, не похожим на его голос криком.

Егорка проснулся. Тяжело дыша, еще не понимая со сна, где находится, зашарил вокруг себя руками. Ему казалось, что он ослеп и больше никогда теперь не увидит белый свет, оставшись навсегда один в царстве мрака. Казалось, что протянет руку чуть дальше и наткнется на земляную стену могилы.

Темнота обступила его. Костер давно потух, и во мраке парень не видел своих рук. Его всего словно и не было в этой первозданной темноте.

Это странное ощущение напугало Егорку еще сильнее, чем увиденное во сне.

Но страх стал отпускать по мере того, как вспомнились последние события. Он весь день шел. К вечеру остановился у рухнувшего дома. Возле одной из стен, с подветренной стороны, развел костер. И уснул. Все верно. А сейчас проснулся. Стало быть, утро? Или еще ночь?

Ночь. Темно. И все мертво. Весь мир покоится и скорбно молчит. Вселенский траур стоит над миром, и нет ему конца. Давит. Душит. Не дает встать.

Егорка успокоился, восстановил дыхание. Некоторое время щупал выступающий из бокового кармана бугорок с горстью гречневой крупы, размышляя – не сварить ли последнее?

Не стал. Голод после сна не такой сильный, можно до обеда продержаться, а там… там будет видно.

Запасы стремительно таяли. Последний сухарь был съеден два дня назад, из съестного осталась теперь только горсть гречки и два квадратика шоколада. А до города было еще далеко.

Парень думал пожевать крупы: три дробинки на зубы и до мучной пыли жевать-жевать-жевать, чтобы обмануть желудок… но достал шоколад. От одного только вида чуть подтаявших темно-коричневых квадратиков во рту появилась слюна.

Егорка отщипнул полдольки и положил на язык.

Приятная сладковатая горечь заполнила вкусом все рецепторы. Парень зажмурил глаза от удовольствия и, стараясь реже шевелить языком, чтобы не размылить раньше времени шоколад, стал наслаждаться. М-м-м, пища богов!

Желудок довольно заурчал.

Теперь – сидеть и не шевелиться, покуда вкус вовсе не пропадет, потом уже можно и пальцы облизать.

Эх, повстречать бы неразграбленный магазин с шоколадками и нажраться до тошноты! Батончики с орешками, батончики с тягучей янтарной нугой, батончики с вафельной крошкой, плитки твердого горького, плитки молочные и с изюмом, пористый, с шариками воздуха внутри, которые лопаются на языке, и белый, с чуть медовым привкусом… Господи, найти бы ларек у дороги, ведь раньше ставили такие ларьки, где можно было сигарет купить и жвачку. А теперь уже седьмые сутки в пути, и ни одного ларька. Словно смело их все ураганом каким-то!

И чтобы в этом ларьке не завелись крысы, и чтобы ничего было не тронуто, чтобы неразграбленный был.

И чтобы трупов не было.

Найти сокровищницу со сладостями – и есть, есть, есть. Утолить дикий голод. Набить брюхо до отвала.

Ага, как же, мечтай!

Никогда Егорка не подумал бы, что голод может быть таким. Приходил он волнами, душил все мысли, затмевая собой все прочее. В такие моменты даже кора на деревьях приобретала аппетитные формы. Такая же бугристая, шершавая, как мясные котлеты. Если перекрутить мясо на крупной решетке, добавить мелко нарезанного лука, немного размоченного в молоке хлеба, ноздреватого, душистого, да перцем черным сверху сдобрить, да соли, крупной, морской…

М-м-м!

Так, стоп! Не думать об этом! Иначе опять сведет живот судорогой.

Да только как не думать об этом, если оно само, помимо воли, в голову лезет?

Тогда, может, о чем-то другом думать. О конечной цели думать. Сколько еще идти? Прилично. Пройдено тоже немало. Не помереть бы с голоду.

За этими невеселыми мыслями парень начал собираться в путь. Знал, что думать о еде лучше не стоит – будет больно давить живот, – но ничего с собой поделать не мог. Шоколад только раззадорил аппетит. Вспомнились мамины пирожки, борщ, котлеты, бабушкины оладьи со сметаной, шашлык, который так умело готовил батя… и стало совсем невмоготу. Ну вот, опять.

Желудок стянуло в тугой узел и начало колоть. Подкатила тошнота. Стало дурно, и слабость остервенело оплетала ноги, путая их, не давая даже пошевелить ими.

Егорка достал из рюкзака фляжку с водой, отхлебнул чуток. Боль каменным шаром скатилась вниз живота, начала стихать.

«Все, – приказал сам себе. – Надо экономить. Собраться с силами – и вперед, к намеченной цели!»

А идти предстояло еще как минимум дня два. Через полигон, через брошенные деревни. Через мертвые поселения и…

Егорка присмотрелся. Что это там, на горизонте? Вроде что-то шевелится. Идет.

Или кажется?

Нет, не казалось. Отчетливый силуэт. Человеческий. Шаткая походка, усталая, измученная.

Парень вдруг почувствовал волнение. Впервые за все время своего похода он видел живого человека. Что делать? Окликнуть его? А если он мародером каким-нибудь окажется или бандитом? Что, если заберет у него последнее? Гречку отнимет, воду и шоколад? Это верная погибель. Голод никого щадить не будет.

Тогда – что? Спрятаться? Притаиться и переждать, когда незнакомец скроется на горизонте?

Не получится. Костер, будь он неладен…

Егорка, едва проснулся, бросил в потухшие угольки веток, и те, заразы такие, отсыревшие за ночь, сейчас начали шипеть и дымить. Серая клубящаяся струйка поднялась высоко в небо и была видна издалека.

Силуэт замер.

Парень сощурился, пытаясь понять причину остановки.

«Смотри на меня!» – обожгла догадка.

Незнакомец и в самом деле смотрел в его сторону, точнее, на дым, стелющийся по небосводу.

Кажется, пора валить, понял Егорка. А еще понял, что быстро удрать не получится. Слабость сковала тело. Едва парень поднялся, как почувствовал страшную дурноту, ударившую в голову. Все закружилось перед глазами, и он медленно осел обратно на землю.

Черт! Черт-черт-черт!

Егорка дал себе возможность отдышаться, прийти в себя. Время еще есть. Можно уйти кустами. Там есть небольшой спуск, по нему – до леса. Того самого, что до дрожи пугал ночью. Теперь он будет ему укрытием.

Силуэт продолжал стоять. Парень вновь глянул на него, отметил небольшой продолговатый предмет в руках незнакомца. Оружие? Вроде не автомат. А для пистолета большой.

Парень сделал глубокий вдох. Приготовился к сложному переходу. Выдохнул. Поднялся.

Ноги предательски задрожали.

«А может, не стоит бояться незнакомца? Может, он такой же, как и я? Тоже идет в “Страну Радости”?»

Егорка на некоторое время заколебался. Глянул на силуэт, словно пытаясь в нем рассмотреть что-то новое, доброе, родное.

Чужак.

Усталая сутулая тень. Угловатые черты тела, покачивающаяся походка.

Незнакомец направлялся в его сторону.

Нет! Надо бежать! Не осталось в этом мире добрых людей. Никого не осталось, кроме призраков.

Егорка рванул в кусты, но слишком резво, не рассчитав силы.

Тело не простило ему такой ошибки. Резкий скачок – и сразу же слабость и головокружение. А потом серая пелена, возникшая ниоткуда.

Егорка лишь успел подивиться мягкости этого тумана, окутавшего его. А потом потерял сознание.

* * *

– Тебя как звать? – усталый сиплый голос.

Егорка открыл глаза, пытаясь понять, что случилось.

Не убежал? Кажется, потерял сознание. Глупо как получилось! А этот незнакомец подошел все-таки к нему и… что? Не убил – это точно. Связал?

Егорка дернул руками – те были свободны.

– Имя, говорю, есть? – хмуро спросил незнакомец.

Он был молод, но молодость эта была спрятана за сетью морщин. Ровный слой въевшейся пыли придавал лицу путника особый вид загара – серый. Нависающие брови также не молодили незнакомца.

– Егорка, – тихо ответил парень, продолжая разглядывать стоящего. – Меня зовут Егорка.

И тут же поспешно добавил:

– У меня ничего нет!

– У меня тоже, – пожал плечами тот.

В голосе не было ни издевки, ни глумления, он сказал это без всяких эмоций, словно просто желая поддержать разговор.

«Врет! – подумал Егорка, косясь на ремень, перекинутый через плечо. – Автомат вон есть. И сумка еще какая-то. И нож».

– А вас как зовут? – робко спросил Егорка.

– Максим, – после некоторой паузы ответил тот. – Максим Огнев. Не знаешь, до Шахтинска далеко?

– Не знаю. – Егорка с трудом поднялся на ноги.

Качало, слабость одолевала неимоверно.

Максим глянул вдаль, но ничего, кроме тумана, не разглядел.

Туман в последнее время стоял постоянно, но был какой-то особенный, застилал только горизонт, и подойти к нему не было никакой возможности, словно он шел вместе с тобой.

– Жаль, – буркнул Максим. – Ну ладно, бывай.

И двинулся дальше.

– Постойте! – выдохнул Егорка. – Куда же вы?

Ему не хотелось, чтобы Максим уходил. Человек с оружием внушал доверие. А еще с ним было как-то спокойней. Он ведь его сразу не убил, значит, добрый, не злой.

– В Шахтинск, – все с тем же безразличием ответил тот.

– Можно… я с вами?

– Что? – впервые на лице парня отразилось удивление.

– Можно мне с вами?

– Нет, – отчеканил Максим, нахмурившись. – Я спешу.

– Но вдвоем будет…

– Я спешу. Мне обуза не нужна.

– Я не обуза, – ответил Егорка. – Я тоже пригожусь в пути.

Едва он представил, как вновь идет один, средь разрухи и мертвецов, а особенно когда ночью начинает завывать ветер, отпускать путника уже не хотелось.

– Правда пригожусь.

– Еле на ногах стоишь. Нет, парень, не обижайся, но я один. Есть на то причины.

– Но…

– Все, бывай.

Максим резко развернулся и быстрым шагом направился дальше в путь.

– Постойте! – Егорка попытался остановить путника, но тот его словно не слышал.

Ну что же это такое?!

Егорка попытался нагнать Максима, но тот шел быстро и вскоре оторвался от него на приличное расстояние, став похож издали на черную точку.

Чертова слабость подвела. Были бы силы – обязательно нагнал бы. А так…

Егорка сокрушенно сел на камень, достал фляжку воды. В горле пересохло. Да и опять хотелось есть.

Нужны силы. Без них никак.

Плюнув на все установки и запреты, он достал пригоршню гречки и кинул в рот. Начал злобно разжевывать. Гречка походила на маленькие камешки, и приходилось дробить ее зубами, прежде чем размолотая мука дала хоть какой-то вкус и обволокла рот приятной горечью.

Егорка с наслаждением проглотил нехитрую еду, запил водой. Дождался, когда закончатся спазмы желудка, вновь глотнул.

«Ладно, бог с ним, с этим Огневым, сам справлюсь. Вот голод утолю, силы появятся, легче станет».

Уже рассвело, в дорогу нужно было отправляться как можно быстрее. Четыре часа пути. Потом отдохнуть, согреть на огне воды, прогнать через себя горячее. Может быть, чуть вздремнуть. В последнее время спать хотелось особенно часто, почти всегда.

А кроме этого, неплохо было бы пополнить где-то запасы воды и еды.

Егорка закинул рюкзак на плечо и понуро потопал по дороге, идя по следам Максима. Пока шел, думал о внезапном путнике, который ему сегодня повстречался. Откуда он? Зачем ему в Шахтинск? Что скрывает? Ведь не просто же так он не взял его с собой.

Живых уже давно не встречалось Егорке по пути. И ни разу никого не видел. Даже животные исчезли – ни птиц, ни собак.

И от этой опустошенности было не по себе. Все мерещились какие-то призраки и черти. А тишина была хуже любого звука.

Перейдя небольшой овражек, Егорка остановился. Максима нигде видно не было, да и следы на каменистой поверхности терялись. Жаль, конечно, что не удалось пойти с ним. Так и безопаснее было бы, и насчет «Страны Радости» можно было бы поговорить.

Однако загадочный человек как сквозь землю провалился.

* * *

Идти. Просто идти, не отвлекаясь на ни что. Шагать, несмотря на усталость. Потому что там, за горизонтом, те, кого он должен – просто обязан – спасти: его жена и дочь. А все остальное не имеет значения.

Максим спустился с пригорка, вышел на поляну, сплошь заросшую полынью. Подумал о том, что неплохо было бы раздобыть где-то воды, да и с провизией что-то придумать – не осталось совсем ни черта, – как вдруг вновь вернулся мыслями к странному пареньку.

Может, не стоило оставлять его одного? И что тут, сопля зеленая, потерял, в таком неприветливом уголке? Все-таки Аномальная Зона, а не место для прогулок.

Максим тряхнул головой. Нет, не до него. Не соврал, сказав парню, что обуза ему не нужна. Надо как можно скорее дойти до Шахтинска – именно там должна быть сейчас его жена Маринка и дочь. Они туда к теще поехали, а он сюда отправился. Странная, надо признать, история вышла[1]. Ведь мог же отказать. Сказать, что не его это дело.

Максим вздохнул. Конечно же, он так не сказал бы, даже если все повторилось. Людям нужна была помощь, и он согласился – рванул в Аномальную Зону, а потом…

Потом все пошло не по плану. Да и вообще вся эта ситуация с нановирусом очень странная. То, что открылось в Аномальной Зоне, складывалось в следующее: высокопоставленные чины из правительства использовали Зону для временного хранения и последующей продажи секретной разработки, называемой «джед». Что это была за разработка, Максим тоже узнал довольно скоро. Их группа, оправленная в Зону как раз для этих целей, выяснила, что это наноразработка, способная убить все живое. И только антидот, который Максим сейчас держал во внутреннем кармане куртки, мог остановить смерть.

Понимая, что семья в опасности – облако «джеда» распространялось с невероятной скоростью, – Максим немедля отправился в путь, чтобы спасти родных.

Защитный скафандр, который он носил все время пребывания в Зоне, был скинут. Максим решил, что антидот должен сначала пройти проверку на нем. Да и скафандр уже был весь в дырках – зацеплялся за все ветки и камни, изорвался и от вируса больше не спасал.

Болезнь довольно скоро дала о себе знать – сухой кашель, повышенная температура, затрудненное дыхание.

Максим, будучи военным медиком, не сомневался – инфицирование прошло. И выждав еще пару часов для надежности, сделал заветную инъекцию. Стал ждать. За то время вспомнил всю жизнь. Тяжело это, сидеть и просто ждать непонятно чего – смерти или спасения.

Антидот помог. Недомогание прошло довольно скоро. Температура восстановилась до нормальной, последний приступ кашля исторг из организма какую-то черную слизь… и все. Вновь отличное состояние, ни слабости, ни боли. Ни-че-го.

«Помогает!» – с радостью отметил Максим и незамедлительно двинул в путь.

Сколько он шел?

Что-то около двух дней. Зона большая, но найти в ней работающую машину с полным баком, работающим аккумулятором и ключами в замке зажигания – нереально. Поэтому пришлось топать пешком.

Не страшно. Едва удастся выйти за периметр, как там уже можно будет воспользоваться автомобилем. Максим отметил про себя, что готов даже на воровство. К черту моральные принципы, когда под угрозой твои самые родные. Да он убить за них готов!

Но странным было другое. Он не узнавал местности. Конечно, Аномальную Зону он не всю изведал, но кое-что помнил, какие-то общие рельефы и дороги. А тут ничего знакомого. Словно в другое место попал.

Усталость навалилась пыльным мешком. Максим остановился, отер взмокший лоб. Где же эта чертова дорога? Где выход из этой проклятой Зоны?

Сюда добирались на вертолете, немудрено, что обратно придется пройти немалый путь. Еще надо учитывать, что за ними шла группа бойцов, которая выслеживала его и ученых, идущих с ним. Поэтому путь, по которому они сюда пришли, был теперь закрыт. Там может быть засада. Хотя…

Максим осмотрелся. Унылый выжженный пейзаж навевал не самые радужные мысли. Словно попал в мертвый мир.

«А может, так оно и есть? – вдруг подумал Максим. – Скорость распространения нановируса чудовищна, и успеть с антидотом почти нереально. Так, наверное, мертвый мир и в самом деле – не столь далекое будущее?»

Впервые за весь путь следования к Максиму вдруг вышел мутант.

Бурлак – так его называли сталкеры. Что-то среднее между собакой и барсуком. Страшное, даже жуткое существо было относительно безопасным для человека – боялось нападать на существ больше его размерами и питалось мелкими грызунами.

Максим замер, с любопытством рассматривая зверя. Бурлак покачивался и вел себя странно – в кусты не юркнул, завидев человека, напротив, двинул к Максиму.

Походка его была неуверенной, покачивающееся, словно мутант наелся перебродивших ягод и опьянел.

Зверь остановился на полпути и вдруг сипло кашлянул, совсем по-человечески. Вновь двинул к парню.

Максим на всякий случай положил руку на оружие.

Но обороняться не понадобилось. Бурлак не дошел трех шагов до парня, вновь кашлянул и неуклюже завалился набок. Короткая судорога – и смерть.

Максим смотрел на мутанта не шелохнувшись, провалившись вдруг в какой-то ступор. Ему приходилось, и не раз, сталкиваться с мутантами Зоны, однако именно сейчас он ощутил это давно забытое чувство дикого животного страха.

«Что за черт?! Макс, очнись!» – сам себе приказал он.

Не помогло. Страх не отпускал. Напротив, сдавил горло еще сильнее.

Стекленеющие черные глаза бурлака смотрели сквозь Максима и горизонт.

И вдруг все стало таким до рези в глазах четким, что парень невольно сморщился. Словно кто-то выкрутил все настройки на максимум.

Он качнулся, с трудом удержался на ногах.

Что же это происходит?

Отдых. Нужен отдых.

Нет. Надо идти.

Макс сипло хохотнул. Не лишился ли он разума? Уже сам с собой спорит!

Парень тряхнул головой, отгоняя наваждение, сделал пару шагов – только чтобы не видеть мертвое тело мутанта. Заметил вдали поваленное трухлявое дерево, решил отдохнуть там.

«Пятнадцать минут – и хватит», – строго отмерил сам себе.

Но пятнадцатью минутами не обошлось. Едва он сел, как тут же накатила волна эмоций, захлестнула с головой, да так, что стало тяжело дышать. Максим начал ловить ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба, на глаза навернулись слезы.

Держаться! Не раскисать!

Эта Зона, все она. И еще страх. Не за себя, за родных. Как там они? Все ли в порядке?

Максим помнил те жуткие красные пятна, которые показывал профессор Большаков на своих графиках и снимках со спутника, – как зараза распространяется по городу и району. Быстро. Слишком быстро.

Теперь понятно, почему такая скорость. Наночастицы. Дует ветер и разносит мельчайшие пылинки. И нет от них спасения… кроме, может быть, гор.

Максим задумался.

Горы и в самом деле могут спасти от заразы. Атмосферное давление прижимает частицы к земле, не дает им подняться выше. Только вот до какой высоты? Можно, конечно, сделать расчеты, но они будут слишком грубыми. Нет точных данных.

И тут же пришло новое озарение. Профессор Большаков говорил, что их эвакуируют куда-то на восток. А там…

Максим задумался.

Уральские горы там. Наивысшая точка что-то около двух километров, может, чуть ниже. Относительно недалеко от столицы. Но и не так близко, чтобы туда повалили все, кто только может. Большие площади имеются. Роза ветров… Максим напряг память, пытаясь вспомнить школьные уроки географии. Какая там роза ветров? Выдувает ли остатки частиц, которые все же могут проникнуть?

С этим бы уточнить. И еще раз перечитать сообщения от Большакова. Жаль только планшет разрядился. Эх, найти бы где розетку, и чтобы работающую. Подзарядиться. Только вот даже стен пока нет, в которые эти самые розетки устанавливаются.

Немного успокоившись, Максим похлопал себя по груди. Там, во внутреннем кармане куртки, лежал заветный антидот. Это всегда его успокаивало, придавало смысл всему. Есть цель, а все, что кроме нее, – не так уж и важно.

И вновь в путь.

Поваленное дерево осталось позади. Преодолев низину, сплошь поросшую уже засохшей полынью, Максим вышел на небольшую полянку.

В самом ее центре стоял остов «зилка». Ржавая кабина напоминала обглоданный череп, изорванный брезент кузова покачивался на сквозняке.

Машин таких в пути встретилось не менее пяти. Парень осмотрел и эту, нашел лишь человеческий скелет. Над бедолагой явно поработали местные животины. Видимых следов смерти нет – ни дырок от пуль, ни рубленых ран. Только сплошь царапины на костях от когтей и зубов. Рвали бедолагу знатно. Но уже после смерти. Опыта криминалистической медицины у Макса не было, но даже с первого взгляда было понятно – когда пришли крысы, бедолага был уже мертв. Ни сопротивления, ни даже попыток убежать. Мертвое смирение.

– Вот вы где! – внезапно раздался чей-то голос, и Максим закричал – ему показалось, что это заговорил с ним скелет.

* * *

– Вы чего?

Егор аж вздрогнул от такой неожиданной реакции парня.

– Это ты? – оглянулся Макс, злобно взирая на гостя.

– Я, – кивнул Егор. – А кто же еще?

– Я думал… – Парень глянул на скелет, махнул рукой. – Ладно. Не важно. Чего пугаешь?

– Я не хотел, извините. – Щеки паренька раскраснелись. – Еле нашел вас.

– А зачем искал? Я же сказал…

– Вдвоем будет безопасней. – Егор попытался сказать это как можно нейтральней, чтобы собеседник не подумал, чего доброго, что он хочет его разжалобить или, упаси боже, угрожать.

Вдвоем и в самом деле будет безопаснее. Это же и ребенку понятно.

– Как тебя зовут? Егор, кажется?

Егор кивнул.

– Так вот. Егор, послушай…

– Вы бурлака пропустили, не заметили, – перебил его парень.

Некультурно, конечно, но иначе никак.

– Кого не заметил? – спросил Максим.

– Бурлака.

– Почему это не заметил? Заметил, лежит дохляк. Прямо передо мной и помер.

– Я не про дохляка. Я про живого.

– Какого еще живого? – Максим растерялся и даже оглянулся – словно там, за спиной, и в самом деле стоял живой бурлак. – Не было там никого.

– Был, – улыбнулся Егор.

И показал рюкзак, висящий на плече. Судя по оттянутым лямкам, там было что-то тяжелое.

– И что? – не понял жеста парень.

– Он вас выслеживал. Хотел слопать. Но я подбил его. Мяса взял.

– Мяса? – переспросил парень. Взгляд его стал заинтересованным.

– Ну да. Думал, совсем вся живность перевелась, сам на горсточке гречки тянул, от голода вон в обморок падал. А теперь можно поесть как следует.

Егорка светился от радости и был горд сам собой, что смог сделать такое – подбить дичь.

Максим невольно сглотнул слюну. От слова «поесть» свело желудок. Поесть и в самом деле не мешало бы.

– Что-то с трудом верится, что ты бурлака завалил. – Парень оглядел Егора. – Слабоват ты для таких геройств.

– Смотрите. – Егорка скинул рюкзак на землю, развязал тесемки.

Наружу показался грязно-красный кусок мяса с мраморными прожилками желтоватого жира.

– Неплохо, – после некоторой паузы скупо произнес Максим, хотя внутри все стянуло узлом.

– Может, мясо пожарить? – продолжил Егорка.

В животе от этих слов предательски заурчало, да так громко, что могло показаться, будто где-то бродит неведомый зверь.

– Ладно, – не вытерпел Максим. – Чего хочешь?

– С вами идти! – тут же выпалил Егор. – Вы говорили, что я буду обузой, но я, как видите, еще могу на что-то сгодиться.

Максим глянул на паренька. Белобрысый, худой, с въедливыми глазами. Лет семнадцать, наверное, не больше. И чего тут, в Зоне, потерял?

– Возьмите с собой, пожалуйста. Я… я вам шоколад дам! Хотите?

– Не нужен мне твой шоколад.

– Но у меня ничего больше нет, – растерянно произнес парень. – Только вот мясо да шоколада пара кубиков. Гречку я недавно слопал. Есть очень хотелось.

Максим глянул на собеседника. Жалко оставлять его тут. Погибнет ведь парнишка.

– Ладно, бог с тобой, пошли. Только, чур, меня слушаться.

– Хорошо!

Костер запалили быстро – Егорка и в самом деле оказался ловким малым. Он живо насобирал дров, сложил ветки колодцем, запалил с помощью камешков и кресала огонек.

Максим занялся мясом. Бурлак такая себе еда, среди сталкеров считается животным поганым, но сейчас казалась настоящим пиршеством.

Добыча была разделана скоро, правда, неумело – то тут, то там виднелись ошметки желтой шкуры, сизое жилистое мясо изрублено крестами порезов. Будь нож поострее, было бы лучше. Да не беда. Не на царский стол.

Нанизав мясо на длинные палочки, заранее приготовленные Егором, Максим пристроил самодельные шампуры к огню. И потянулось ожидание, когда жар приготовит мясо, вытравит из него собачий запах.

– Ближе надо, – шепнул Егор и придвинул шампуры к огню.

– Подгорит, – со знанием дела ответил Максим, чуток отодвинув.

– Быстрее будет, – добавил паренек. И вновь придвинул.

Сошлись на середине, молча смотря на румянящиеся кусочки.

Вскоре зашипели угольки – на них начал вытапливаться жир. Одуряюще запахло едой, и желудок вновь проснулся – теперь уже у Егора.

Макс улыбнулся.

– Голодный?

– Еще как! – ответил паренек. – На гречке особо не шиканешь. А со зверем совсем туго стало. Уже столько времени не видел никого, дохляк один.

– Верно, – кивнул Макс, осматривая мясо. – Дохляк. Держи.

Егор взял добычу, жадно впился зубами.

– М-м-м!

Максим тоже откусил кусок. Мясо было жестким, противно отдавало псиной, но это были такие мелочи, что на них даже не стоило обращать внимание. Еда! Горячая, питательная. Еда, от которой по телу начинают разливаться сытость и теплота. Она дает силы, а все остальное – не так уж и важно.

– Соли бы, – мечтательно вздохнул Егор.

Макс пожал плечами – мол, и так нормально.

– Уже столько хожу тут, а удача все не улыбается, – дожевывая третий кусок, сказал Егор. – Хоть бы один магазинчик какой захудалый встретить, неразграбленный. Ладно, черт с этим шоколадом, но хотя бы пару пакетов лапши заварной. А? Давно вы лапшу ели? Я – давно. Побросать сухой в котелок, пару пакетов, сверху приправ, да не кипятком заварить, а просто водой залить. И на огонь. И пусть минут пять проварится, прокипятится. Она тогда мягче делается, а бульон… м-м-м!

– Да какие тут магазины? – удивился Макс.

В Аномальной Зоне магазинов не было, только подпольные торговые точки, которые матерые сталкеры открывали. И то все спрятанные так, что за всю жизнь не найдешь – только местные рейдеры и знают, как туда пробраться. Такие заведения только для своих.

– Ну как какие? – ответил Егор. – Продуктовые, хозяйственные. Кондитерский бы еще какой, но это прям вообще предел мечтаний.

– Кондитерский? – Максим едва не подавился. Его брови поползли вверх.

– Ага. – Егорка вновь схватил зубами огромный кусок и принялся его остервенело жевать.

«Верно парень сумасшедший», – понял Макс, поглядывая, как ест новый знакомый.

Парень и в самом деле был странный.

– А что, разве в Зоне бывают кондитерские магазины? – все же, не вытерпев, осторожно спросил Макс.

– В Зоне? – настала очередь удивляться Егорке. – В какой еще Зоне?

– В Аномальной, – еще более осторожно ответил Максим.

– В Аномальной, конечно, нет кондитерских! – улыбнулся собеседник. – А тут бывают. Только мне ничего не попадалось.

– Тут – это где?

– Ну вы прям как маленький. Тут – это в Стране Печали.

– Что еще за Страна Печали? – не понял Максим.

– Ну, то место, где мы сейчас находимся, – пояснил Егор с таким видом, будто проговаривал очевидное.

Макс не стал продолжать дискуссию. Просто посмотрел на малого и заранее вынес диагноз. Парень явно был не в себе. Видимо, сказалась ситуация, происходящая сейчас. Гибнут люди, бушует зараза, прет по всем направлениям. Тут легко повернуться разумом. Особенно если крыша слабенькая. Невольно, шифером шурфа, отъедет.

Продолжили трапезу, но уже в молчании. Егор ел с аппетитом, Макса же после третьего куска начали вновь одолевать мысли о доме, и он погрузился в тяжелые думы.

После еды пили горячий чай, он приятно согревал нутро и наводил сонливость.

– И все-таки как ты попал в Зону? – спросил Максим, одолеваемый любопытством.

Егор удивленно посмотрел на Максима.

– Я не был в Зоне.

– Как это не был? – не понял парень. – А где мы сейчас, по-твоему?

И хлопнув себя по лбу и вспомнив недавний разговор, добавил:

– Вспомнил – в Стране Печали.

– Ну да.

– Егор, ты ведь это не взаправду?

– Что именно?

– Ну, про Страну Печали? Так, для красного словца?

Максим вдруг начал закипать, его переполняла ярость, странная, непонятно откуда взявшаяся.

– Нет, как есть, так и говорю.

– Егор, это Зона! – Максим окинул рукой горизонт. – Видишь – Зона! Аномальная Зона.

Парень глянул вокруг, кивнул.

– Ну ладно, пусть будет Зона.

На некоторое время замолчали. Костерок потрескивал, в нем догорали палочки, на которых жарилось мясо.

– Родители где твои? – спросил Макс.

– Умерли.

– От заразы этой?

– Да.

– Когда? Дня два назад? Три? – прикинул Макс. – Это пошло вроде три дня назад, раньше не должно быть.

Егор не смог скрыть удивления.

– Нет, не три дня назад.

– Как это? – растерялся Макс. – Раньше не могло. Точно не могло.

Егор лишь пожал плечами.

– А когда же они у тебя умерли?

– Три года назад, – буднично ответил парень.

– Как это – три года назад? Ты же сам сказал, что от заразы. Постой… что-то не сходится.

Максим стал прикидывать. И с каждой секундой вопросов становилось все больше. К примеру, как парень смог попасть в Аномальную Зону, когда тут последние дни творилось такое безумие? Да его бы в первые секунды пребывания здесь завалили бы. Ведь сразу же видно – не сталкер, сопляк какой-то.

– Егор, массовое распространение болезни началось три дня назад. Что-то ты про три года путаешь.

– Нет, – уверенно ответил парень. – Не три дня.

– Мы сейчас об одном и том же говорим?

– Ну да. Вы же про смертельную болезнь говорите, которая за считаные часы сжирает человека? Кашель, слабость, удушье.

– Верно.

– Болезнь, которая выкосила почти весь город. А может, и всю страну – я точно не знаю.

– Верно.

– Только это случилось не три дня назад. – Егорка улыбнулся. – Это было три года назад.

Глава 2. Постигший

Хозяин убежища был странным человеком. Хотя старик начал сомневаться, что тот вообще человек. Андрей бегал по комнате, заставленной оборудованием, крутил какие-то ручки, жал рычаги, долго перебирал пальцами клавиатуру компьютера, словно пытаясь играть на ней, как на пианино. И каждое движение сопровождалось каким-то гомерическим то ли смехом, то ли стоном.

– Сейчас все будет, Аркадий. Сейчас ты почувствуешь. Сейчас ты поймешь, – шептал он, выкатив глаза и прищелкивая пальцами.

Старик терпеливо ждал.

– Сядь сюда, – приказал Андрей, указывая на кресло.

Каша сел. Чтобы хоть как-то отвлечься от странных мыслей и эмоций, принялся рассматривать комнату.

Натаскано сюда было много всего. В углу стоял старый холодильник без дверей, в котором виднелся блок компьютера, в морозильной камере стоял еще один. Из боковой его части торчали провода, тянущиеся к потолку. Каша поднял голову и увидел там, под самой люстрой, что-то вроде гнезда, сплетенного из проводов. Даже казалось, что там, в самой гуще черноты, кто-то ползает.

В другом углу виднелось несколько фляг, внутри которых что-то слабо бултыхалось и пузырилось.

– Андрей, послушай… – начал Каша, вновь ощущая, что это все ему просто кажется.

– Что? – хозяин комнаты отвлекся от клавиатуры.

– Ты серьезно сейчас про нанороботов говорил? Ну, что ты можешь ими управлять?

– Могу, – кивнул тот. – А ты что, не веришь?

– Нет, – честно ответил Каша. – Просто столько всего случилось. Понимаешь, когда я к тебе шел за помощью, со мной такое приключилось, что я теперь вообще слабо себе верю.

– Забудь обо всем, что было раньше, – доверительно прошептал Андрей. – После того как ты запустишь в душу Пыльного Владыку, все изменится.

– Мне главное помочь Вике и Глебу. Они попали в плохую ситуацию, в очень плохую. А я… я бросил их. И теперь обязан помочь им. Они мне как дети стали, понимаешь?

Старик вдруг остро ощутил, что хочет выговориться. Андрей молчал, давая возможность это сделать. И Каша начал.

Он говорил долго, иногда останавливаясь. Его исповедь хозяин комнаты не прерывал, понимая, что старику надо выплеснуть все.

– Они мне как дети стали. Я ведь все потерял. Мира, жена моя, умерла от этой болезни[2]. И вместе с ней все вокруг для меня умерло. Я уже, грешно признаться, думал руки на себя наложить. А тут эти двое – Вика и Глеб. Появились нежданно-негаданно. Как снег на голову. И зацепили чем-то. Проникся к ним. А за ними ведь охотились эти ироды. Главарь там у них есть, Тринадцатый. Ему их кровь нужна была. Вика и Глеб особые – их не берет зараза эта, которая по всему миру распространилась. Вот этому Тринадцатому и нужно из их крови антидот сделать. В общем, подвизался я помочь ребяткам. А пока убегали мы от преследователей, пока прятались по углам, прикипел я к ним. Они мне заместо детей стали, понимаешь? И вот когда схватили нас – не смогли мы убежать от них, – когда привезли на их базу, случилось кое-чего. Выпал шанс мне бежать. И я им воспользовался. А детей своих бросил. Вот как. Представляешь? Но так получилось. Не сбежал бы – не сидел сейчас перед тобой. И теперь, Андрей, мне кровь из носу нужно выручить их, иначе не прощу себе я этого, никогда не прощу. Делай со мной что хочешь, превращай в зомбака или другую невидаль, но дай сил, чтобы вызволить детей из беды.

– В зомбака превращать я тебя не собираюсь, – усмехнулся Андрей. – Я сделаю тебя богом. Я запущу в твою душу Пыльного Владыку, и ты сможешь все.

– Всего мне не надо, мне бы Вике и Глебу помочь, душу под старость лет облегчить, чтобы помирать не так тяжело было. Ведь когда на душе ничего нет, камней никаких не лежит, тогда и смерть не страшна, и душе легче на небо подниматься.

– Да поможешь ты Вике и Глебу, – с ноткой раздражения ответил Андрей.

– Тогда давай, я готов, – закивал головой Каша. – Не тяни.

Андрей вновь забил клавишами. Потом резко встал, едва не уронив стул, подскочил к Каше. Пес Сальвадор, сидящий в прихожей, поднял морду, заинтересованно посмотрел на суетливых людей. Вновь положил голову на лапы, задремал.

– Подсоедини это к запястьям, – сказал Андрей, протягивая провода.

Каша непонимающе глянул на друга, и тот со вздохом принялся сам прикручивать оголенные провода к руке старика.

– Током будешь бить? – спросил Каша.

– Больно не будет, – ответил тот. – А может, и будет. Терпи.

Андрей вновь подошел к компьютеру, набрал пару команд. Потом торопливо подбежал к фляге, в которой что-то плескалось.

– Сейчас начнем первый этап. Готов? Поехали!

Андрей тряхнул флягу, и в ней забурлило.

– Ты, главное, не бойся!

Каша кивнул, соврал:

– Не боюсь.

Страх был, сильный страх. Но что он по сравнению с тем, что было? Дней пять назад старик бы без промедления мог накинуть на шею петлю и выбить стул из-под ног. Сейчас же просто не мог себе этого позволить.

Из фляги начало подниматься серое облачко.

Каша вдруг подумал: а не зря ли доверился Андрею? Может быть, он уже давно сошел с ума и теперь просто ломает перед ним комедию? А время идет, драгоценное время уходит. Что сейчас происходит на базе? Как там Вика и Глеб? Живы ли еще?

Каша тряхнул головой, гоня такие страшные мысли прочь.

– Не шевелись! – крикнул Андрей.

Серое облачко росло, приобретало очертания шара.

– Господи!.. – выдохнул Каша, вдруг отчетливо поняв, что это облако – та самая зараза, которая уничтожила почти весь мир.

– Не шевелись! – вновь рявкнул Андрей.

Каша при всем желании уже не мог шевелиться. Все тело сковал страх, дикий, необузданный.

Серый шар рос, внутри клубились завитки более темной субстанции. И она была живая – Каша это понял, едва взглянув на этот трепыхающийся клубок. Теперь уже охватил настоящий ужас, принялся душить, царапаться.

Каша сделал глубокий вдох, закрыл глаза. Стало немного легче. По шуму было мало что понятно, но старик все равно постарался отвлечь разум, начав думать о недавних событиях.

– Второй этап! – хрипло произнес Андрей, и что-то противно лязгнуло.

В тот же момент по руке, к которой был привязан провод, прошелся легкий покалывающий разряд. Старик стиснул зубы, готовый получить порцию больше. Однако этого не произошло.

– Третий этап!

Еще один лязг, совсем рядом над головой… и мягкая теплота, разливающаяся по телу. Каша даже перестал дышать, ощущая это приятное обволакивающее чувство, наслаждаясь им.

Андрей принялся что-то сбивчиво и торопливо говорить, переходя то на крик, то на зловещий шепот, но старик его не слышал. Весь его разум был поглощен созерцанием нового, необычного.

К ощущению теплоты прибавилось еще что-то, чего старик не мог выразить словами, – словно к имеющимся чувствам прибавилось еще несколько дополнительных. Он видел сквозь закрытые глаза. Видел словно не своим зрением и со множества разных точек. Он мог рассмотреть Андрея с одного бока, с другого, со спины и даже сверху. Мог определить расстояние до любого предмета и мог дотронуться до него, не вставая при этом со стула.

– Как… – только и смог выдохнуть Каша.

– Это – Пыльный Владыка. И теперь ты с ним един! – торжественно сообщил Андрей.

Каша осмотрелся. Комната была в иных красках, словно бы потерявшая цвет, но осязаемая, четкая, до рези в глазах. И только теперь старик понял, что до сих пор не открыл глаза.

– Привыкай, – произнес Андрей, устало садясь на стул и отирая взмокший лоб рукавом рубашки. – Сразу не ныряй во все тяжкие, плавно постигай новые изменения. А то не ровен час свихнешься!

Андрей рассмеялся, но Каше показалось, что он вовсе не шутит. Сойти с ума было от чего. Эта пестрота картинок, множества, со всех сторон сразу, сдавливала и наводила тошноту. Каша тряхнул головой, пытаясь отогнать это. Не помогло.

– Пока непривычно, – произнес Андрей. – Не сопротивляйся этому. Просто дай им помочь тебе. Дай им стать частью тебя.

«Как?! Как это сделать?!» – хотел крикнуть старик, но сдержался – очередной приступ тошноты подкатил к горлу.

Вдох. Выдох. Как же больно глазам!

Каша схватился за голову – показалось, что в нее вонзают стальные раскаленные иглы.

– Не сопротивляйся.

– Пытаюсь! – простонал Каша.

Боль усиливалась. Казалось, башку сейчас разорвет изнутри.

«Успокойся. Возьми себя в руки», – до боли знакомый голос прозвучал в голове.

«Мира?! – удивленно спросил Каша. – Как… ведь…»

«Просто дыши. Не волнуйся. Оно не причинит тебе вреда».

«Я… я пытаюсь».

«Я знаю. Вижу».

«Видишь?»

«Верно. Я всегда рядом с тобой».

«Я скучал!» – По щекам старика покатились слезы.

«Не волнуйся, мы скоро вновь увидимся с тобой».

«Правда?!»

«Правда. Но сначала давай поможем твоим друзьям. Сделай глубокий вдох. Задержи дыхание. Очисти разум. Пусть он будет белым как лист. Выдохни».

И мощный поток света в ту же секунду ударил прямиком в его разум. Старик захрипел – на большее уже не хватило сил. Его било и корежило словно под мощными разрядами тока.

А потом все резко прекратилось.

Он вдруг поплыл в мягком тумане, то ли теряя сознание, то ли уже давно потеряв его. Сколько так продолжалось, он не знал, просто плавал в этом свете, осознавая лишь одно – именно так и приходит свет.

Старик очнулся, когда за окно уже темнело. Андрей шумел в другой комнате, кажется, разговаривал с псом, гремел кастрюлями. Компьютеры и техника были выключены.

Каша тяжело поднялся со стула. Все оборудование было аккуратно прибрано, проводки отцеплены. Старик осмотрел себя. Вроде такой же, как и прежде. Присмотрелся. Нет, зрение то же самое, что и было, без ощущения тысячности глаз. Показалось? Нет, было на самом деле. Тогда куда прошло?

– Андрей?

Каша осторожно сделал шаг, другой. Его шатало.

– Ты очнулся? – в комнату вошел Андрей, пристально осмотрел своего гостя. – Как себя чувствуешь?

– Словно катком по мне прошлись! – невесело улыбнулся старик.

– Ничего, скоро пройдет.

Андрей похлопал старика по плечу.

– А когда будет… ну, эффект?

– Что значит когда? Эффект уже наступил, ты един с Пыльным Владыкой. Просто, видимо, еще не ощутил этого до конца.

Каша задумался, словно прислушиваясь к себе.

– Я испытывал странные чувства, – признался он. – А потом пришел свет. А потом…

– Давай так – выпьем чаю, и я попытаюсь ответить на все твои вопросы, – перебив его, предложил Андрей. – У меня как раз чайник закипел.

– Давай, – согласился Каша.

Есть и в самом деле хотелось нестерпимо. А приготовленные Андреем поджаренные хлебцы просто сводили с ума.

Стоп! Каша встрепенулся. Откуда он знал, что хозяин приготовил хлебцы? Кухня совсем в другой части квартиры, он явно не мог видеть отсюда хоть что-то. А запах жареного… у Андрея стоял такой плотный запах сырости и вони, что заглушал все другие.

Хозяин, видя реакцию гостя, ухмыльнулся.

– Вот видишь, организм сам настроился на нужные волны.

– Так я что, уже все?

– Пошли пить чай! – рассмеялся Андрей.

В кухне и в самом деле были приготовлены хлебцы, они плотно разместились на чугунной сковородке. Рядом стоял чайник. Под ногами суетился Сальвадор, скуля и требуя своей доли.

– Давай перекусим, – пригласил гостя Андрей.

Сели. Хозяин разлил по кружкам чай. Некоторое время ели молча, Каша прислушивался к себе, пытаясь ощутить что-то новое, чужое, но ничего похожего не находил.

– А как это в себе обнаружить? – наконец не выдержал он.

– Не надо в себе это обнаруживать. Просто расслабься и дай Пыльному Владыке самому обрести тебя. И тогда все получится.

Выпили чай, доели хлебцы.

Каша заметно нервничал.

– Ты чего? – спросил его Андрей, забивая самодельную кривую курительную трубку какой-то бурой дурно пахнущей травой. – За ребяток своих переживаешь?

– Переживаю, – кивнул Каша. – Мне надо к ним. И чем скорее, тем лучше. Я ведь бросил их там, в самом сердце вражеского лагеря.

– Отправь на разведку ветер, – ответил Андрей, раскуривая трубку.

– Как это? – Каша недоуменно глянул на друга.

Хозяин не ответил. Он подошел к окну, долго смотрел на снег, молчал.

– Как это – отправить ветер на разведку? – переспросил старик.

Начало одолевать раздражение – сказывалась усталость.

– Как… – Каша замолчал на полуслове.

Он вдруг ощутил. Что-то мягкое тепло и осторожно подтолкнуло его в спину – он даже оглянулся. Никого.

Тогда Каша закрыл глаза и интуитивно начал вслушиваться в ветер, который задувал на улице. Это было гипнотическим ощущением – вникать в каждый шорох, в каждое дуновение. Старческий слух стал вновь удивительно тонким. Улавливались каждый нюанс, каждая нота и гармония.

В какой-то миг старик почувствовал, что и сам словно стал этим самым ветром.

«Нет, не ветром, – холодно и отстраненно отметил он. – Небесной пылью, развеваемой этим ветром».

Он несся через заснеженное поле, где едва чуть не погиб и где его нашел Андрей. Потом поднялся выше, еще выше и еще.

Каша вновь смотрел на все миллионами глаз, и это было удивительно. Он чувствовал округу, зная, что там, впереди, летит стая. Все птицы больны, и потому старик смог стать частью их. Взмах крыльев, упругая волна воздуха, по которой скользят вороны, – невероятно!

Полет. Стремительный, свободный, удивительный.

Но еще более удивительным было то, что он мог понимать, о чем думают птицы. Беспокойство, голод, усталость. Вполне понятные чувства. Птицы спасались бегством. Еды нет. Зима.

Не долетят – понял старик. Слишком обширные поражения, слишком много раненых и изголодавшихся юнцов. Конечный путь, к которому ведет вожак, не по силам им.

Каша решил направить стаю чуть в сторону, просто чтобы попробовать – получится ли?

Получилось. Птицы покорно отклонились от первоначального курса, полетели по ветру в сторону седых гор. Они слушались его, и даже вожак молчал, не смея подумать хоть что-то.

Кажется, он даже не понимал, что его разумом управляли.

Тем лучше, подумал старик. Пусть будет так. Пусть лучше послужат мне, чем бессмысленно погибнут, не добравшись до нужного каменного устья, к которому они так упорно летели и в котором, как помнил вожак, лежала полуразложившаяся туша оленя. Туши все равно не хватит на всех. Да и нет ее уже – это старик тоже знал. Ее съел волк.

Взмах крыльями, плавный подъем вверх. Обжигающий холодный ветер, колкий и острый, как лезвия ножей. Каша наслаждался полетом. Он осматривался по сторонам, разглядывая холмы и деревья, пересохшие русла и заснеженные низины.

Увидел дорогу, по которой ехал с призраками. Дом, где переночевал. Именно там умер первый из его фантомов. Дальше. Дальше. Дальше. Заснеженное бескрайнее безмолвие. Там, за ним, была база противника. Каша чувствовал ее.

Еще немного. Еще взмах, нырок вниз, под киль ветра, почти к самой земле. Поймать поток и отдыхать, чувствуя, как воздух несет тебя.

База уже совсем близко.

Старик чувствовал Тринадцатого, его запах был тут повсюду. Запах смерти. Тринадцатый стал олицетворять для Каши все то плохое, что случилось в этом мире. Старик уже не отличал его от жнеца с косой, который выкашивал города.

«Доберусь – ответишь за все!» – злобно подумал старик.

И от этой внезапной злости стая сбилась, начала махать крыльями не в такт, ушла под ветер.

Каша с трудом выровнял птиц, успокоился. Нужно держать себя в руках.

И вдруг старик ощутил присутствие Вики и Глеба. База! Они были там. Живые! Скорее! Скорее! Только бы успеть!

Он мчал как мог, хотя едва ли понимал, как это вообще возможно и как этим управлять. Он отдал все на исполнение подсознания, туда, откуда рождались импульсы для ударов сердца и дыхания. Вот и сейчас он перемещал свой разум словно дышал.

Снежная пелена осела, ветер прибил ее к земле, и на горизонте показалась черная крыша. База Тринадцатого. Точно, она!

Каша заметил знакомые блоки, куда его посадили, двери, из которых он вырвался. Увидел охрану. А потом вдруг явственно почувствовал – та часть, что была сейчас в нем, присутствовала и в этих охранниках. Охранники были заражены.

– Тем лучше, – хрипло произнес Каша и двинул в атаку.

* * *

Большаков лежал на боку, отстраненно глядя в неведомую даль стеклянными глазами, заглядывая, казалось, в саму вечность. В груди у него виднелась черная дырочка, из которой вытекала тоненькая струйка крови.

Тринадцатый перевел пистолет на двоих живых, ухмыльнулся.

– А теперь ваша очередь отправиться на тот свет, – произнес он.

– Нет, – жестко ответил Глеб, выходя вперед и закрывая собой Вику.

– Дурак! – усмехнулся Тринадцатый. И кивнул. – Хорошо, если хочешь умереть первым, то я тебе это организую.

Палец начал сдавливать спусковой крючок. Глеб стиснул зубы, готовый встретить смерть достойно, но выстрела не последовало – в боксе пронзительно завыла сирена.

Тринадцатый насторожился, быстро зыркнул на лампочку, мигающую тревожным красным светом, потом по сторонам. Причин для тревоги не было, беглецы пойманы, так чего же орет сирена?

– Пост, прием, что там у вас? – спросил он в рацию.

– Тут… странности какие-то…

– Конкретней!

– Нападение на охрану. Внешний периметр. Пятый блок.

– Кто напал?

Ответили не сразу.

– Кто напал? – рявкнул Тринадцатый.

– Птицы… – растерянно ответил хриплый динамик.

Повисла пауза.

– Опять? – наконец взяв себя в руки, спросил Тринадцатый.

Птицы. Они словно сошли с ума. Сначала одна старая ворона пробила крохотное стеклянное окошко – единственное не закрытое место на Базе! – и помогла сбежать старику. А теперь вот это. Словно сам дьявол решил пошутить над ними.

– На этот раз их было много, – ответили на том конце. – Одного охранника сразу убили, второй сильно ранен.

– Как это – убили? – не понял Тринадцатый. – Ты там трезвый?

– Трезвый. А убили – пробили клювами защитную маску и… в общем, заклевали. Голодные, наверное, были.

– Срочно! Уничтожить этих птиц! – скомандовал Тринадцатый.

– Пытаемся, но несколько уже прорвались на Базу.

– Что?! Отрезать все коридоры. Ты понимаешь, что это значит? Нельзя допустить, чтобы эти разносчики всякой гадости проникли в чистые лаборатории!

– Не переживайте, лаборатории уже закрыты. Туда блоха не проскочит. Птиц сейчас ловим. А потом…

Раздались радиопомехи, отсекая говорившего.

– Прием? – крикнул в динамик Тринадцатый.

Не ответили.

Тринадцатый злобно фыркнул, вновь глянул на Глеба.

– Пора заканчивать это цирк! – теряя терпение, произнес он и вновь направил оружие на парня.

– Не спеши, – внезапно раздался скрипучий голос за спиной.

Тринадцатый обернулся… и замер от удивления.

Там в тени стояло нечто. На первый взгляд могло показаться, что это человек, но нет, это создание не было человеком. Словно слепленная из рваных черных тряпок, напротив Тринадцатого замерла тень настоящего монстра.

Птицы! Эта мысль поразила мозг. Да, это были птицы, только… Только как?!

Черные вороны сплелись в огромный ком, держась друг за друга лапами, хлопая крыльями, каркая, они создали иллюзию человека. Руки, раскинутые в стороны, ноги, голова. Все это было создано из птиц и выглядело жутко.

– Что за черт? – только и смог вымолвить Тринадцатый.

Такого за всю свою жизнь он еще никогда не видел.

Глеб и Вика тоже удивились и невольно попятились назад. А едва безобразное существо сделало шаг вперед, девушка и вовсе вскрикнула.

– Не спеши, – вновь повторило существо, и Тринадцатый вдруг понял, что это говорят птицы, сразу несколько крылатых, пытаясь скрипучим карканьем вывести сложную человеческую речь.

Тринадцатый направил оружие на монстра и начал стрелять. Птицы рванули в стороны, разрушая иллюзию человека, начали кружить над головами, а потом с остервенелыми криками бросились на обидчика.

– Врешь! – проскрежетал Тринадцатый. – Меня так просто не возьмешь!

И прочертил в воздухе автоматной очередью дугу. Несколько птиц замертво упали на пол, но большинство успели уйти от смертельной траектории. Несколько воронов атаковали противника, с самоубийственной настойчивостью принявшись его клевать.

– Прочь! – рявкнул Тринадцатый, отмахнувшись от назойливых птиц.

Но птицы и не думали отступать. Напротив, они еще сильней начали атаковать противника.

– Бежим! – выдохнула вдруг Вика брату в ухо, выйдя из ступора.

Глеб как вкопанный стоял и смотрел на происходящее действо и не сразу услышал сестру. Только когда она дернула его за рукав, опомнился и попятился назад.

Они рванули к двери, расположенной у противоположной стены, но та оказалась запертой.

– Куда бежать-то? – начиная паниковать, спросил Глеб.

Вика не знала. Кажется, они были в западне. Единственный выход в другое помещение был перегорожен Тринадцатым, и хоть тот сейчас был занят птицами, но продолжал отсекать пути отхода, время от времени стреляя во все стороны.

Глеб рванул в другую сторону в тщетной попытке найти дверь. Ее там не было.

– Вика, мы взаперти! – произнес он.

– Нет, постой…

Девушка сдаваться просто так не хотела. Она наблюдала за птицами, и что-то не давало ей покоя.

– Вика, ты слышишь?! – прокричал Глеб.

– Там, посмотри, – задумчиво произнесла сестра.

– Что?

– Птица.

Глеб пригляделся. Один из воронов кружил в стороне, поглядывая на стоящих девушку и парня черными бусинами глаз. Потом, словно поняв, что за ним следят, спикировал вниз, прямо под ноги Вике. Глянул на девушку, издал хриплый звук.

– И что? – раздраженно спросил Глеб. – Что нам с этой птицы?!

– Постой, мне кажется… – Вика не знала, как выразить странное ощущение, что поселилось у нее в голове с того момента, как она заприметила птицу. – Мне кажется, она нам хочет что-то сказать.

– Что за бред?!

– Посмотри!

Глазеть на какую-то птицу было полной бессмыслицей, да и любая проволочка могла обернуться против них, но Глеб все же глянул – не мог отказать сестре.

Птица подошла к Вике, осторожно постучала клювом ей по ногам, потом развернулась и пошла в сторону.

– Это чего? – удивился Глеб.

– Мне кажется, она хочет, чтобы мы следовали за ней, – ответила Вика.

– Безумие какое-то! – выдохнул Глеб.

Но отметил про себя, что птица ведет их безопасным путем, обходя Тринадцатого, который уже вовсю бился со стаей. А сама стая отсекла противника от уходящих брата с сестрой, словно понимая, что надо делать.

«Может, так оно и есть? – внезапно подумал Глеб. – Может, у птиц появился разум? Черт его знает, что сейчас происходит с Аномальной Зоной и насколько далеко она расплескалась за свои границы. Может быть, эти птицы как раз оттуда?»

Ворон оглянулся, словно проверяя – идут за ним? Взмахнул крыльями, полетел.

– Скорее! – поторопила Вика.

Они рванули через все помещение, к дальней стене, заставленной техникой. Выхода там видно не было, и потому Глеб лишь скептически хмыкнул. Доверять в самый ответственный момент свои жизни птице глупо. Хотя, если задуматься, что еще им оставалось делать? Никаких других шансов больше не имелось.

Птица вновь приземлилась на пол и быстрыми прыжками направилась к технике.

– Куда? – тихо спросила Вика.

И птица вдруг остановилась, обернулась.

– Она слышит! Понимает! – удивленно выдохнул Глеб. – Понимает!

Ворон громко отрывисто каркнул и вновь попрыгал к технике.

Времени оставалось мало, Тринадцатый уже расправлялся со стаей, отступив назад и отстреливая птиц из пистолета.

– Скорее! – поторопил сестру Глеб.

Он уже не сомневался, что птица может их вывести отсюда. Каким образом она понимает их? Что ею движет? Это уже не важно.

Глеб и Вика пролезли через несколько металлических конструкций, предназначенных для ремонта техники, оказались в тесном закутке. Света тут было совсем мало, и пришлось приглядываться, чтобы обнаружить птицу. Ворон, будто поняв это, каркнул.

– Здесь! – радостно произнесла Вика, увидев наконец небольшую дверцу, служившую, видимо, для технических целей – обычный человек пройти туда, не согнувшись, не смог бы.

Глеб рванул ручку, и дверь со скрипом поддалась.

– Давай за мной, – сказал он сестре и вошел в пахнущую соляркой темноту.

Мрак стоял плотный, и парень двигался лишь только по слуху, ориентируясь на цоканье коготков ворона.

Шли долго. Грязная ругань Тринадцатого удалялась, и от этого становилось легче на душе. Теплилась под сердцем надежда – неужели и в самом деле удастся спастись?

Пару раз Глеб больно ударялся о трубы, идущие по низкому потолку, и каждый раз ворон при этом каркал, словно бы упрекая парня в неаккуратности. Наконец вышли в небольшое подсобное помещение, заставленное коробками и промасленными деталями. Это был ремонтный бокс.

Ворон остановился, оглянулся, словно пытаясь сориентироваться на местности. Глеб и Вика при этом, не двигаясь, смотрели на птицу, боясь спугнуть ее.

В дальнем углу виднелось что-то вроде прохода, и Глеб думал, что птица поведет их туда. Но ворон стоял, глядя по сторонам. Наконец, хлопнув крыльями, птица пошла в другую сторону.

– Куда это он? – спросил сестру парень.

Та пожала плечами, но послушно последовала за странным проводником.

И вновь вспомнилась история из скандинавских мифов – про двух воронов, Хугина и Мунина, которые являлись проводниками в иной мир. Может быть, этот самый ворон сейчас и ведет их в загробное обиталище?

От этой мысли стало не по себе.

Нет, в загробном мире они как раз сейчас и находятся. И теперь пытаются выйти.

Ворон хрипло закаркал, еще больше наводя страху.

Но птица хотела не напугать людей, а, напротив, показать, что выход совсем рядом.

Первым обнаружил небольшой лаз в полу Глеб.

– Сюда? – спросил он у птицы, почувствовав при этом себя крайне глупо. Что за дичь – задавать вопросы ворону? – Нам сюда идти?

Ворон посмотрел на парня бусинами глаз, кивнул.

– Охренеть! – выдохнул Глеб, не веря до конца во все происходящее.

Парень дернул ручку. Дверь оказалась запертой.

– Твою мать! – выругался Глеб. Нервы были на пределе. – На кой ляд пошли за этой дурацкой птицей? Бред какой-то! Теперь из-за него попали в еще большую переделку!

– Глеб, не нервничай.

– А я и не нервничаю! Я уже психую! Потому что умирать тут не хочу!

Ворон подлетел, сел парню на плечо. А потом больно тюкнул клювом по лбу.

– Ай! – простонал Глеб, хватаясь за ушибленное место. – Ну, я сейчас тебя!..

– Глеб, успокойся! – жестко произнесла Вика. – Попробуй еще раз. Ворон показывает на дверь.

Парень начал что-то бурчать себе под нос, но послушно подошел к двери и вновь дернул. Потом еще раз. И еще раз. На четвертый раз петли противно скрипнули, и преграда сдвинулась с места на пару сантиметров.

– Получилось! – радостно сказала Вика. – Давай, тяни!

Глеб напрягся и вновь начал двигать дверь. Та скрипела, лязгала, нехотя отдавая свои позиции. Но победа все же оказалась за парнем. Отведя железяку в сторону на то расстояние, чтобы можно было едва протиснуться, беглецы шмыгнули внутрь.

Проход оказался еще меньше первого, но в отличие от прошлого здесь пахло иначе, не соляркой.

«Воздух! – затрепыхалось под самым сердцем Глеба. – Свежий морозный воздух! И сквозняк!»

Это почувствовала и Вика, ускорила шаг. Начала сама невольно торопить:

– Быстрее! Быстрее!

Вскоре ворон вывел их к решетке из профлиста, из всех щелей которой пробивался свет.

Птица каркнула, клюнула решетку.

Глеб понял знак, кивнул. И выбил ногой преграду. В ту же минуту ослеп – свет ударил мощный, белый до рези в глазах.

– Выбрались! – зашептала Вика, выползая наружу. – Выбрались!

– Выбрались, – устало кивнул Глеб, понимая, что это только начало. Самое сложное, словно десерт, оставалось напоследок.

* * *

База «Купол»… сколько же сил в нее вложено! И моральных, и физических, и финансовых. Сколько лет потрачено, чтобы завершить все до конца.

И эти траты стоили того. Цель оправдала средства. Если бы не дальновидность Петра Алексеевича, то где бы вы сейчас все были? В могилах. А то и просто валялись бы и гнили под солнцем. Зараза никого не щадит. А вот он смог подчинить ее себе. И теперь он – хозяин мира. Пусть и мир этот ограничивается таким небольшим пространством. Две тысячи двести метров территории в длину, тысяча пятьсот сорок в ширину. Еще пять уровней вниз, под землю. Жилые блоки. Муравейник.

База, на которой есть все, чтобы жить. Вентиляционные установки, словно легкие, фильтруют воздух, три степени очистки, одна сверхтонкая ступень фильтрации.

Система охлаждения и подогрева. Летом поддерживается приятная прохлада, зимой – тепло. Настоящий рай!

Очистка воды – новейшая система на пяти степенях очистки, среди которых есть даже очистка сквозь серебряные фильтры. Вода после такой обработки словно родниковая.

Тройной периметр внешней защиты – словно кожа, панцирь и броня. Через нее никто не проберется.

База «Купол» – это настоящий организм, живой, молодой!

Впрочем, как и любой живой организм, и у этого случались кое-какие сбои. Нет, в плане техники все шло идеально – ни одной поломки за все три года работы. Как по часам. А вот с теми, кто жил на базе, что-то творилось.

Петр Алексеевич чувствовал это. Люди, живущие в коттеджах «Купола», в открытую ничего не говорили. На все вопросы лишь дежурно улыбались, кивали, говорили что-то банальное, что все хорошо. Но Петра Алексеевича нельзя было обмануть. Нутром он чувствовал, что что-то не так. Усталость людей? Да, но не она беспокоила его. Люди и в самом деле устали – за три года все игровые и развлекательные территории были изучены вдоль и поперек. Фильмы – просмотрены, книги – нет, не прочитаны. На них вообще спроса было мало. Но не усталость людей была сигналом тревоги для Петра Алексеевича.

Народ что-то замышлял. Что-то обсуждал. Но едва видели люди хозяина «Купола», как тут же прекращались и все обсуждения, и наигранные улыбки вновь сияли на их устах.

Сидя у себя в кабинете, Петр Алексеевич взирал на стену. Там на всю ширину и до самого пола располагалась карта материка. На ней красными пятнами разной интенсивности цвета были указаны места заражения «джедом». Информация была устаревшей – делать отметки на карте перестали уже после второй волны. Но и того, что было, хватало, чтобы понять – ситуация была страшной. Заражено все. Нет практически ни одного не помеченного места. Кроме «Купола», конечно же.

Петр Алексеевич криво ухмыльнулся, нажал на кнопку вызова.

Чрез пять минут в комнату вошел Своркин. Рыжий, невысокий, он за эти три года словно еще больше уменьшился в размерах. До этого круглое, все в веснушках лицо сильно осунулось, кожа обтянула череп, а глаза стали водянистыми и словно вылезли вперед.

– Вызывали, Петр Алексеевич? – спросил Своркин, входя в кабинет и морщась от приторного запаха ландышей.

– Вызывал, – кивнул тот. Спросил первое, что пришло в голову: – Как там обстановка с фильтрами?

– С какими? С воздушными?

– С воздушными.

– Пятый – на очистке, первый, второй и третий работают в штатном режиме. Четвертый выведен из резерва и запущен – до прочистки пятого. Думаю, к обеду управимся. Параллельно начали промазку подшипников вспомогательного оборудования – многие с верхнего сектора жалуются на вечерний шум и вибрацию.

– Хорошо, – не слушая его, рассеянно произнес Петр Алексеевич. И вдруг, взглянув подчиненному прямо в глаза, спросил: – А с людьми что?

– Что с людьми? – не понял Своркин. – Обслуживающий персонал чувствует себя хорошо, ходят на осмотр каждый…

– Я не об этом, – сморщился Петр Алексеевич.

– А о чем?

– Про наших жителей. Что-то происходит. Я это чувствую. Зреет какое-то недовольство. Понимаешь? Какое-то напряжение.

Своркин тряхнул головой, улыбнулся.

– Ну что вы! Это вам кажется.

– Не кажется, – с нажимом произнес хозяин «Купола». – Что-то есть. Только не могу сказать точно. Пока не могу.

Своркин задумался. Потом медленно заговорил:

– Может, и в самом деле есть напряженность. Но она понятная. Не каждый смог оплатить присутствие своих близких на «Куполе». Вспомните, только тридцать процентов людей внесли оплату за свои семьи. Еще сорок – только за своих жен и мужей. Кто-то за любовниц, хех! Но есть и те, кто платил только за себя. Их понять тоже можно – они до конца не верили в такой вариант исхода. А он вот случился. У этих людей, у этих одиночек, все близкие там, за периметром, остались. Поэтому и переживают.

– А что переживать? Умерли уже все, – произнес без всякой злобы Петр Алексеевич.

Ему и в самом деле было искренне непонятно это переживание – ведь и так понятно, что случилось, и произошедшего не изменить. Так чего горевать?

Своркин сморщился. Продолжил:

– Поэтому и напряжение некоторое есть. Но это пройдет, не переживайте. Рано или поздно, но пройдет. Отвлекутся на других, переключатся. Вон уже и уборщиц несколько к себе в каюты забрали – якобы убираться некому. Мы уж строго, по уставу, но они добровольно, по любви, говорят, хех!

Петр Алексеевич задумчиво посмотрел на Своркина, покачал головой:

– Нет. Не в этом дело. Что-то другое.

– Да что может быть другое? – нервно хохотнул Своркин. – Не может быть тут другого. Да, есть, конечно, нервозность и на сокращение пайков. Но ведь тоже вынужденная мера, все это прекрасно понимают. В первый год обжирались, а теперь, когда провизия сократилась на складах, не сильно хотят аппетиты умерить.

Петр Алексеевич задумчиво кивнул.

– Разрешите выдать за ужином дополнительную порцию виски людям – и все как рукой снимет! – весело продолжил Своркин. – Никакого напряжения, только веселье. А можно чего и покрепче. В запасах седьмого склада есть еще веселая пыль, могу выдать, если разрешите.

Петр Алексеевич не ответил.

Некоторое время молчали. Своркин следил за хозяином, не смея сказать что-то еще. Повадки Петра Алексеевича, выученные за долгое время, подсказывали – сейчас лучше не лезть. Переждать.

– Вот что, Своркин, – наконец произнес хозяин. – Потрись среди людей, послушай, кто что говорит, кого что беспокоит. Ненавязчиво, просто будь рядом. Народ молчать не будет. Все равно все сидят в саунах или кухнях и обсуждают – вполголоса, наедине. Но говорят, а значит, мы должны знать, о чем говорят. Выясни настроения. И докладывай мне. Каждый день. Слышишь?

– Хорошо, – кивнул Своркин, низко поклонившись. – Могу идти?

– Иди, – бросил Петр Алексеевич, вновь возвращая взгляд на карту.

Своркин тихо фыркнул, вышел из кабинета.

Глава 3. Пораженный

– Как это – три года назад? – Максим удивленно глянул на парня, улыбнулся. – Разыгрываешь меня?

Но судя по выражению Егорки, тот не шутил.

– Нет, не разыгрываю.

– Что за ерунда?! Три года назад… Нет, ты явно что-то путаешь.

– Я тоже иногда думаю, что время – странная штука, – вдруг задумчиво произнес Егорка. – Вроде идешь-идешь-идешь, а смотришь – только полчаса всего прошло. А начнешь вечером вспоминать какие-нибудь моменты, кажется, вот только недавно было, а уже, оказывается, столько лет прошло. Я своих родителей как сейчас помню. Вот прям четко лица. И как мама мне про кепку все говорила – чтобы надевал, а то голову напечет, а я не соглашался. И как отец пассатижи искал, у меня спрашивал, куда я их заныкал. А я их спрятал, потому что пластик от ручки случайно сломал, когда велосипед чинил.

«Какие пассатижи?! Какая кепка?!» – хотел воскликнуть Макс, но растерянность была такой, что язык онемел.

А Егорка продолжал, увлекшись:

– Даже голоса их слышу, словно вот они секунду назад говорили со мной. А ведь родители мои в первую волну умерли.

– В первую волну? – наконец смог вымолвить Максим.

– Ага. Сначала мать, потом батя. Быстро сгорели.

– Что за первая волна? – осипшим голосом спросил парень.

В голове вспыли слова Большакова о том, что вся эта эпидемия – это только первая волна. Возможно, будет и другая, более мощная. Профессор это говорил, когда собрал команду, чтобы отправить в Зону для исследования и нахождения источника заразы. И группа Максима справилась с этой задачей. А теперь… чертовщина какая-то происходит! Три года прошло! Ну что за бред?!

– Не может быть, чтобы три года… – не унимался Максим. – Я ведь сам, только что… в Аномальную Зону полетел, как только все началось…

– Мы не в Аномальной Зоне, – вкрадчиво ответил Егор.

– А где?

– В Стране Печали.

– Твою мать! – внезапно разозлился Максим. – Что за бред?! Что за бред ты несешь? Ты что, больной? С головой не все в порядке? Ведь верно? А я-то думаю, что за ахинею ты тут заливаешь! А ты того, не в себе. Все понятно.

Егорка благоразумно не стал возражать.

Максим встал, начал ходить из стороны в сторону. Потом взял себя в руки, вновь сел.

Вот если бы Егорка стал спорить, доказывать, что он никакой не больной, не сумасшедший, то тогда парень был бы спокоен. Но Егорка молчал. И это молчание еще больше растревожило Макса. Словно бы Егорка говорил – дело твое, хочешь верь, хочешь – не верь.

– Егор, ты что за пургу мне тут несешь? – уже другим, более спокойным тоном спросил Макс. – Я надеюсь, ты понимаешь, что сейчас не лучшее время шутки шутить?

– Я не шучу, – совсем тихо ответил Егор. – И не убеждаю никого. Не верите – ваше право.

Парень откусил еще мяса, принялся жевать, но уже не так яростно, лениво.

– Можешь нарисовать, где мы, а где Зона? – после паузы спросил Максим. – Ну, хотя бы схематично?

– Могу, – внезапно ответил Егорка. – У меня по географии всегда твердая пятерка была.

Парень снял зубами с самодельного шампура последний кусок мяса, начал вычерчивать на земле карту.

По ней получалось, что Аномальная Зона находится от места их нынешнего пребывания… далеко. Если масштабировать, то километров за четыреста-пятьсот. Схема была грубоватой, поэтому разбег в цифрах так велик. Но даже этого карикатурного чертежа хватило, чтобы понять, что ушел Макс очень далеко.

– Ничего не понимаю… – Максим потер виски – голова начинала раскалываться.

Не должен был так далеко уйти. Ну, километров десять, может, двадцать, но не пятьсот же! Да еще эта информация про три года…

– А вы что, не помните ничего?

– А что я должен помнить?

– Ну как же. Первая волна, вторая, третья.

– Да какие, к черту, волны?! Я помню, что эта вся эпидемия только начиналась, меня и вызвало министерство и Большаков, мой старый друг, чтобы помочь. Потом закрутилось все, завертелось – полетели в Зону на отбор проб, потом нападение на группу, побег. Потом…

Максим вдруг задумался.

Дальнейшие воспоминания терялись в тумане. Помнил базу Кропоткина. Помнил его отчаянное письмо. Помнил, что нашел антидот, пошел спасать родных. Шел… Сколько шел? Уже не вспомнить. Даже остановки и привалы не мог выудить из памяти. А ведь должен же был останавливаться. Должен был чем-то питаться, что-то пить. Но вместо этого – сплошной туман. Словно вырезали при монтаже ненужные куски.

Хотя нет. Что-то вырисовывалось, какой-то силуэт.

Максим присел на камень, закрыл глаза. Начал напрягать память, пытаясь выцарапать оттуда хоть что-то.

Шел через Аномальную Зону, через северную ее часть. Миновал Химкомбинат, перебежками преодолел Опытное Поле. Потом…

Густая мгла. Он шел весь день. Вымотался. Устал. Опасности никакой не было, в Зоне было на удивление тихо, ни мутантов, ни сталкеров. Хотя в былые дни тут проходу не было от предприимчивых людей, кто хотел разбогатеть по-быстрому, найдя какой-нибудь артефакт и продав его на черном рынке.

В голове крутились мысли, в основном нехорошие. Максим вспоминал послание Большакова, которое тот успел отправить ему на планшет, и прикидывал – когда зараза достигнет его дома? До этого момента надо успеть вернуться туда, дать жене и дочке антидот и валить. Валить как можно дальше, желательно в горную местность, где хорошая ветреность и возвышенность, пока все не стихнет.

Впереди что-то блеснуло.

Максим остановился, пригляделся. Аномалия? Мутант? Может, артефакт мигает?

Там, вдали, в небольшой низине, что-то явно было.

Рисковать не хотелось, но и обходить странность, делая огромный крюк, тоже не было никакого желания.

Максим некоторое время взвешивал все за и против, потом все же рискнул, двинул вперед.

Некрутой скат привел к заброшенной дороге, по которой можно было идти почти напрямую. Парень сразу сообразил, что это за трасса – дорога внутреннего назначения, по которой раньше в Зону завозили оборудование и ученых. А значит, там, впереди, есть КПП и выход.

Макс даже занервничал. Это сторона какая, западная? Значит, там должно быть КПП № 11, а рядом с ним есть перевалочный пункт, что-то типа поселения, где часто пересиживают сталкеры, укрываясь от погони или еще каких темных дел. Там же можно разжиться и автотранспортом. А значит, дело пойдет гораздо быстрее. Добраться до дома можно будет уже к вечеру.

Это только прибавило скорости парню, и он зашагал в низину.

Готовый увидеть там все что угодно и при необходимости сразиться с этим, парень перехватил оружие крепче.

Но монстров там никаких не оказалось. Лишь в кустах валялся издохший и уже вздувшийся псевдокрыс.

Парень двинул дальше, к светящейся штуковине. Любопытство требовало посмотреть, что же это такое.

На павшей прошлогодней листве лежал трухлявый ствол старого дерева, а из него, колыша воздух, как в жаркую погоду, протягивалось вверх нечто, чему Макс не смог найти названия.

Полупрозрачные канатики, причудливо изворачиваясь, тянулись вверх, поддерживая такую же полупрозрачную конструкцию. По размерам она была чуть больше роста парня, а на вид больше всего напоминала цветок лотоса. Сквозь лепестки проглядывал даже горизонт, и казалось, что это огромная медуза, какие живут на дне океана, каким-то чудесным образом попавшая сюда.

Макс невольно залюбовался этим необычным зрелищем.

Лотос источал мягкий теплый свет. Макс сделал шаг вперед, остановился. Все-таки надо соблюдать осторожность – в Зоне нет ничего безопасного, все может тебя схватить, прожевать и выплюнуть. Даже если выглядит так красиво. В особенности если выглядит красиво.

Но чем дольше парень смотрел на необычный лотос, тем больше чувствовал – угрозы тут нет. В какой-то момент даже стало любопытно – а что будет, если прикоснуться к этому необычному растению?

Вроде странное и даже опасное действие, которому он в нормальной ситуации не дал бы свершиться – еще чего, прикасаться к неведомой хрени из Зоны! – тут ощущалось совсем естественно. И безопасно.

Парень сделал шаг, еще один. Еще и еще. А потом пошел навстречу неизвестному, без страха и вообще каких-то чувств и эмоций.

Разум незаметно оплетался туманом. Будь сейчас рядом какой опытный сталкер, и тот бы не распознал опасности. Только единицы знали истинную суть этой аномалии. А это была именно аномалия, редкая, возможно, даже единственная существующая в Зоне, а может быть, и на всей Земле. Исключительная. Коварная. Известно только было, что лотос поглощал в себя путников и они исчезали, не оставив после себя ни одежды, ни костей, ни даже капли крови. Без следа.

А вот если поковыряться в секретных архивах не менее секретных институтов при Министерстве обороны, куда и Большакову не было доступа, то можно было бы найти интересную научную работу профессора Гошевского, рассказывающую об аномалии, названной Хронос.

Инструментальные замеры и теоретические выкладки показывали, что аномалия могла каким-то образом связывать две точки бытийного плана – настоящее и будущее. В этих же документах предлагалось две теории возможности существования такого необычного эффекта. Одна предполагала наличие у Хроноса локального гравитационного поля, замкнутого на самого себя и скручивающего пространство-время. Вторая – наличие гипотетического одномерного топологического дефекта в ткани пространства-времени, оставшегося еще со времен образования Вселенной.

В любом случае это сейчас было не так важно, нежели то, что лотос, или по-иному Хронос, обладал зачатками разума. И разум этот мог воздействовать на всех, кто проходит мимо, с единственной целью – загипнотизировать и отправить бедолагу в будущее, не далекое, но не менее опасное. Года на три вперед…

– Я попал во временную аномалию, – с ужасом произнес Максим, глядя на Егорку.

Паренек кивнул.

– Возможно. Тут всякое-разное имеется.

Казалось, этого паренька невозможно было чем-то пронять. Временная петля? О’кей. Эпидемия? Ладно. Конец света? Бывает.

Но эта непробиваемость была лишь щитом. На самой глубине глаз Егорки Максим увидел тревогу.

– Так, значит, три года назад? – не укладывалось в голове Максима.

Три года. Это сколько дней? Тысяча с копейками. Тысяча дней… подумать только.

– Да, – буднично ответил Егор. – Именно столько.

– А что же с Маринкой стало? – совсем тихо спросил Максим.

– С кем?

– Что с семьей моей?

– А где они у тебя остались?

– Шахтинск.

Егорка нахмурился, вспоминая.

– Весь Южный округ, где Шахтинск находится, еще в первый день охватила зараза. Вроде эвакуацию даже не успели организовать – не до того было, город спасали, а о поселках в последнюю очередь думали. А то и вовсе не думали. Мы ведь тоже в поселке жили, Черемушки, может, слышал?

Макс неопределенно кивнул.

– Так вот и не дождались мы помощи. Первое время звонили по всяким службам, слушали их дежурные отговорки, что все машины на линии. А потом, когда уже и диспетчеры отвечать перестали – только автоответчики их дурацкие, – тогда и мы потеряли надежду дозвониться хоть до кого-то.

– Нет, ерунда какая-то! – произнес Макс, тряхнув головой. – Не может такого быть! Фантастика какая-то!

– Реальность, – пожал плечами Егорка.

– Не верю! Не хочу верить!

– Ну, как знаешь, – не стал спорить Егорка.

И это его согласие, без всякого намека на попытки оспорить, еще больше произвело впечатление на Макса, неприятно поразив до глубины души.

– Что, неужели прошло три года? – прошептал могильным голосом он.

Егорка кивнул. Он отвечал терпеливо, и даже намека на насмешку не было на его юношеском лице. Он знал, что его спутник сейчас слаб душевно и нужно его поддержать.

– Что же это… как же это…

Максим встал. Тут же сел опять на камень. Страшные мысли полезли из самых черных закутков сознания, но он не позволил им прорваться.

«Нет, с дочкой и женой все в порядке. Три года… это не так много, они укрылись, переждали. Болезнь не должна их тронуть. А я… я найду их. У меня есть антидот. Я должен его донести до них».

– Мне надо идти, – соскочил опять с места Максим.

И вновь сел. С разумом, конечно, было сложно спорить. А он говорил, что такая поспешность ничего не даст, напротив, только навредит. Ну, сколько он сейчас, уставший и вымотанный, сможет пройти? Два километра? Три? А потом что? Силы окончательно покинут его, и он будет беззащитно валяться где-нибудь под кустом, а то и беззаботно спать, пока какой-нибудь голодный зверь не набредет на его след или запах.

– Что за Страна Радости, в которую ты идешь? – с трудом справившись со своими эмоциями, спросил парень.

Сейчас нужно отвлечься. Пусть первая волна эмоций пройдет, она самая страшная, именно из-за нее в голову лезут самые необдуманные идеи. Сейчас надо иметь холод в мыслях. И потому необходимо выждать. Успокоиться. Послушать болтовню парня, пусть говорит хоть о чем, лишь бы не о том, сколько времени прошло.

– Есть такое место, – мечтательно произнес Егорка. – Хорошее место.

– Жить там собрался? – хмуро спросил Макс.

– Зачем жить? Нет, «Страна Радости» не для того существует, – рассмеялся паренек.

– А для чего?

– Есть там одно местечко, в котором один аппарат имеется.

– Какой еще аппарат?

– Ну, типа гадальный, знаете такой? Подходишь к нему, платишь монетку, загадываешь желание, а он тебе карточку выдает с предсказаниями.

– И что?

– Так вот, есть там, в «Стране Радости», такой аппарат, называется «Исполнитель желаний». Понимаете?

Глаза Егорки горели, а сам он едва сидел от нетерпения на месте.

– Не понимаю.

– «Исполнитель желаний»!

– Ну?

– Этот аппарат исполняет желания!

– Егорка, не все, что так называется, действительно это делает. На заборах тоже много чего пишут.

– Да вы не понимаете! Этот аппарат на самом деле исполняет желания!

– Типа как та легенда, что по Зоне ходит? – усмехнулся Макс. – Шар желаний? Ну-ну.

– Нет, это правда!

– Постой, – задумался Максим. – «Страна Радости» – это что же, какой-то парк аттракционов, что ли? «Страна Радости» – это его такое название?

– Ну да, – кивнул Егорка, посмотрев на спутника так, словно тот говорил очевидные вещи.

– Ты идешь в парк аттракционов «Страна Радости», чтобы поиграть в «Исполнитель желаний»? – Макса начал пробивать истерический смех, и парень не мог ничего с этим поделать.

– Нет, не поиграть, – очень серьезно ответил Егорка, дождавшись, когда Макс просмеется. – Я хочу загадать желание.

– Какое? – утирая слезы, спросил парень.

– Чтобы болезнь исчезла. Понимаете? Чтобы не было ничего этого, чтобы не умерли люди. Пусть все вернется назад. Отмотается, как видеокассета на видике.

– Егорка, это же бред! Ну неужели ты не понимаешь?

– Это не бред! – задыхаясь от возмущения, ответил парень. – «Исполнитель желаний» на самом деле исполняет желания. Знаете почему?

– Почему? – улыбаясь, спросил Макс.

– Потому что туда внедрили артефакт из Аномальной Зоны.

Смеяться перехотелось. Максим настороженно глянул на Егора, спросил:

– Откуда ты это знаешь?

– Мне отец сказал, перед самой смертью. Он у меня из военных, они с Зоны артефакты вывозили на перепродажу, он у меня в специальном подразделении служил. И вот он мне и рассказал, что там они с друзьями спрятали самый ценный камень, который исполняет желания. Вот я и иду в «Страну Радости». Чтобы загадать желание на исполнение. И не будет тогда болезни, не будет смерти, не будет всего этого. – Егорка махнул рукой в сторону унылого пейзажа. – Ничего не будет.

А потом, схватив свою сумку, начал там копошиться.

– Вот, смотрите.

Он достал с самого дна мятый альбомный лист, свернутый в несколько раз.

– Что это?

– Посмотрите.

Максим развернул лист.

На нем был изображен детский рисунок – дом с трубой, корявенькие люди, семь человек, стоящие возле дома, взявшись за руки. Внизу было написано:

Пусть все вернется обратно, все будут живы и никто не умрет.

– Это что?

– Это мое желание. Его нужно засунуть в автомат желаний, и оно сбудется.

Холодок пробежал по спине Макса. Он пристально посмотрел на парнишку, пытаясь понять – серьезно ли он это говорит?

Серьезней некуда. Но и безумцы со всей серьезностью верят в свои бредни. А парень, кажется, того, крышей поехал напрочь.

– Ну так что, пойдем вместе? – после паузы произнес Егорка, забирая рисунок и вновь укладывая его на дно рюкзака. – Шахтинск как раз по пути в «Страну Радости». А вдвоем безопасней.

– Ладно, – устало ответил Максим.

Ему уже было все равно. Усталость окончательно затуманила его разум, парень скинул рюкзак, подложил его под голову и задремал. Нужно было отдохнуть. Нужно было набраться сил. Как можно больше сил. Чтобы принять все случившееся.

* * *

Встали через пару часов. Погода стояла пасмурная, и было сложно понять, что сейчас – утро, день или вечер? Собрали вещи, остатки мяса разделили, спрятали в рюкзаки. Выдвинулись в путь. Все делали молча. Максим был угрюм, под стать погоде, а Егорка, видя состояние своего спутника, с разговорами благоразумно не лез.

Шли по дороге. Пару раз набредали на брошенные автомобили. Максим сразу же оживлялся, бежал к транспорту, вытаскивал оттуда скелеты и пытался завести двигатель. Но каждый раз эти попытки оканчивались неудачей. Аккумуляторы были давно севшими. И Максим вновь становился угрюмым, погружаясь в серые думы.

Один раз, когда попался на пути очередной автомобиль, Максим приказал сесть за руль Егорке, а сам принялся толкать машину.

– Заводи! Ключ! Поворачивай!

Авто дергалось, чихало, но не заводилось. Оно было мертво, как и все здесь вокруг.

– Проклятье! – выругался Максим, окончательно выйдя из себя. – Проклятье! Дьявольщина!

Он принялся пинать дверь машины, потом перешел на крыло, потом и вовсе со всего размаху ударил прикладом автомата по лобовому стеклу. То с треском лопнуло, обдавая Егорку мелкими крошками осколков.

– Пешком дойдем, – осторожно произнес Егорка, вылезая наружу и отряхиваясь. – Осталось не так много.

– Не так много? – переспросил Максим, как-то недобро поглядывая на парня.

– Верно, – кивнул тот. – Шахтинск должен быть… – Парень задумался, огляделся. – В паре дней отсюда.

Макс рассмеялся.

– Ты-то откуда знаешь?

– Знаю, – ответил тот, надув губы.

– Ты понимаешь, что ты сумасшедший?! – не своим голосом закричал Максим. – Ты же свихнулся! Ты это понимаешь?

– Я не сумасшедший, – строго произнес тот.

– Иди к черту! – злобно прошипел Максим и пошел по дороге вперед, даже и сам не зная куда.

Злость овладела им с головой. Частью разума он понимал, что парнишка тут ни при чем, но вымещать злость было не на ком, и Макс уже не мог остановиться.

Подул пронизывающий ветер. Потрепав потные волосы Макса, он охладил пыл. Парень остановился, повернул лицо к ветру и начал глубоко дышать чистым морозным воздухом, приходя в себя.

Это помогло. Холод, так подозрительно пахнущий приближающейся зимой, привел мысли в порядок.

– Какой сейчас месяц? – спросил Максим, оглядывая небо.

Оно было серым, напитанным влагой и стелилось низко, порой вязнув в верхушках высокий елей, стоящих у самого горизонта.

– Парень, какой сейчас месяц? – с еще большей настороженностью повторил вопрос Максим.

– Я не знаю, – ответил тот виновато. И быстро добавил: – Но дело к зиме. А может, и уже зима – ночью совсем холодно.

– Зима, – задумчиво произнес Максим.

Еще одна новость ударила его обухом по голове. Зима. Холод, ветер, мороз. Выбил страйк всех неприятностей, какие только можно придумать. Попал в покинутый мир, где все умерли.

«Все, кроме моих близких», – тут же поправил себя Максим.

И сколько идти до Шахтинска, неизвестно. Если холод будет наступать быстрее, то вскоре ночи будут не такими приятными. Нужно будет искать более надежные укрытия, которых тут очень и очень мало.

Эх, найти бы карту. Понять точно, где он сейчас находится. Составить маршрут. Все рассчитать. Тогда было бы гораздо легче. А сейчас все в каком-то гадском подвешенном состоянии, в полной неизвестности и строится лишь на словах странного паренька, за адекватность которого сложно ручаться.

– Надо идти, – холодно произнес Максим. – Пока не пошел снег.

– Снег? – удивленно переспросил Егорка и глянул на небо.

И словно в подтверждение его слов с неба упала первая снежинка.

– Ничего себе! – радостно воскликнул Егор. – Ты видел! И вправду снег!

– Твою мать, – шепнул себе под нос Максим. И добавил: – Пошли. Поторапливайся!

За первой снежинкой последовала вторая, третья, и вскоре с неба вовсю повалили «белые мухи». Егорку это веселило, а вот его спутник, напротив, становился все более хмурым.

«Что со здешней погодой? – поглядывая на небо, подумал Макс. – Было совсем тепло, и вот за считаные минуты все испортилось».

Догадка пришла довольно скоро. Макс не был метеорологом, но сообразил, что та зараза, которая нежданно-негаданно появилась в области, как-то воздействовала и на метеоявления.

«Нанороботы, – подумал Максим. – Должны обладать каким-то весом, пусть и небольшим. Или дело не в общей массе? Ну, конечно! При создании этой гадости были использованы технологии и наработки, полученные из Аномальной Зоны. Наверняка в ход пошли какие-нибудь артефакты. Это не могло не отразиться на погоде. Все равно что размолоть несколько аномальных камней в пыль и сдуть в воздух».

В любом случае нужно было спешить найти укрытие. Снегопад усиливался, а по пути не попадалось ни одного здания, и если так дело пойдет и дальше, то путникам не выжить.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Об этом читайте более подробно в книге «Период распада. Апофеоз войны» (Т. Волков. АСТ, 2020).

Вернуться

2

Об этом читайте более подробно в книге «Период распада. Триумф смерти» (Т. Волков. АСТ, 2019).

Вернуться