Дик Лукас. Кристофер Грин
Второе послание Петра и Послание Иуды. Обетование Его пришествия

Dick Lucas and Christopher Green

The Message of 2 Peter and Jude

На английском языке книга впервые была издана в 1995 г. издательством InterVarsity Press, Nottingham, United Kingdom, которое является подразделением Международного сообщества студентовхристиан (IFES), объединяющего группы верующих студентов более чем из ста стран мира.

Перевод с английского

© Dick Lucas and Christopher Green, 1995

Study Guide by David Stone © InterVarsity Press, 1995

© Издание на русском языке, перевод на русский язык, оформление. МРОЕХ «ХЦ «Мирт», 2008

Общее предисловие

«Библия говорит сегодня» представляет нам серию книг, посвященных Ветхому и Новому Заветам. Авторы этих книг ставят перед собой три задачи: дать точное изложение и разъяснение библейского текста, связать его с современной жизнью и сделать это так, чтобы читателю было интересно.

Эти книги, следовательно, не являются комментариями, ибо цель комментариев – скорее прояснить текст, чем способствовать его применению. Они больше похожи на справочники, чем на литературные произведения. С другой стороны, нет здесь и чего-то вроде «проповедей», когда пытаются говорить интересно и в духе времени, но без достаточно серьезного отношения к Писанию.

Все, работавшие над серией, едины в убеждении, что Бог по-прежнему говорит с нами через Библию, и нет ничего более необходимого для жизни, здоровья и духовного роста христиан, чем умение чутко внимать тому, что говорит им Дух через Свое древнее – и вечно юное – Слово.

Дж. А. МОТИЕР

Дж. Р. У. СТОТТ

Редакторы серии

Предисловие авторов

«Нужно признать, что книгам нет числа. Гордость и тщеславие могут многих подвигнуть на бумагомарание, после чего они начинают наполнять мир тленом и суетой; вероятно, здесь требуется скорее обуздание, нежели поощрение. Некоторые, в самом деле, только пачкают бумагу, что приводит в немалое уныние скромных и способных людей»[1]. Когда крупнейший комментатор-пуританин Томас Мэнтон написал эти слова в своем комментарии к Посланию Иуды, он высказал предостережение, заслуживающее самого пристального внимания. Ко Второму посланию Петра и Посланию Иуды редко обращаются читатели Нового Завета. Особый вклад этих посланий в христианскую жизнь остается незамеченным.

Современной Церкви было бы полезно заново открыть для себя то, что хотели сказать эти два автора. Возможно, вы считаете, что хорошо знакомы с большей частью книг Нового Завета, однако здесь мы вступаем на территорию, по-настоящему еще не изведанную. Если какая-то часть Библии не используется церковью в богослужебной практике, а отдельные христиане не стремятся изучать ее самостоятельно, можно с уверенностью сказать – враг считает, что у него перед нами большое преимущество. Мы просто обязаны вновь открыть для себя эти послания и вспомнить о том, что раннехристианские пастыри проповедовали свое учение с риском для жизни.

Объем нашей книги оказался несколько больше, чем ожидалось, так как эти послания мало известны читателям и трудны для понимания.

Может показаться странным, что именно эти два послания рассматриваются вместе в одной книге, хотя они написаны разными авторами и обращены к разной аудитории. Это становится яснее, если читать их одно за другим: они содержат целый ряд общих мыслей и слов, а Послание Иуды оказывается полностью включенным во Второе послание Петра. Они естественным образом образуют пару. Нас, однако, не должно сбивать с толку их сходство, поскольку это два разных и независимых друг от друга текста. В своей книге мы попытались выделить их внешние и внутренние различия.

Читатели, хорошо знакомые с новозаветными исследованиями, увидят, что характер взаимосвязи между этими посланиями составляет предмет серьезной дискуссии, и даже в данной книге. Дискуссия эта слишком сложна, чтобы включать ее непосредственно в основной текст книги, не обращаясь за поддержкой к текстам самих посланий. Читатель, интересующийся этим вопросом (а также и другими учеными спорами), может найти дополнительный материал в приложении «Авторство Второго послания Петра и Послания Иуды». До недавнего времени литературы на эту тему было довольно мало, но комментарии Ричарда Бокхэма в его диссертации, а затем и в книге (см. библиографию) показали, что у этих посланий есть отчетливая богословская позиция и что они занимают надлежащее место в Новом Завете.

Данное толкование основывается на переводе NIV. В соответствии с целью, которую поставила перед собой серия «Библия говорит сегодня», мы ориентировались в своей работе на рядового христианина, стремящегося глубже понять Слово Божье и жить, руководствуясь им.

Несомненно, читатель может иронизировать по поводу того, что книга о работе двух авторов – это также работа двух авторов. Два введения, в которых раскрывается суть нашего понимания этих посланий, были написаны Диком Лукасом, а толкование каждого стиха и приложение – Кристофером Грином. Тем не менее, поскольку мы работали над этим проектом вместе, сейчас довольно трудно вспомнить, где именно излагаются мысли каждого из нас; мы оба работали над посланиями в тиши своих кабинетов, проверяли свои идеи в жарких спорах с коллегами и в лекционных залах.

Члены церкви св. Елены и других близлежащих церквей слышали много дискуссий и проповедей на тему Второго послания Петра и Послания Иуды и молились вместе с нами об успешном завершении книги. Мы благодарим их за эту поддержку. На протяжении ряда лет студенты Корнхиллских практических курсов в Лондоне не только слушали нас, но и задавали непростые вопросы по этому материалу. Надеемся, эти студенты увидят, что мы на практике воплотили то, чему учили. Сотрудники и читатели издательства Inter-Varsity Press, особенно Колин Дуриес и Джо Брамуэлл, без устали помогали нам, были терпеливы и доброжелательны, а Джон Стотт щедро дарил нам свое драгоценное время и редакторское искусство, которое в итоге помогло этой книге обрести свой окончательный вид. Мы чрезвычайно обязаны им всем, однако ответственность за все недочеты и ошибки, которые могли вкрасться в текст, целиком лежит на нас.

Мы искренне надеемся, что мысль, заключенная в этих еще не оцененных по достоинству и столь необходимых в наше время посланиях, будет провозглашена с кафедры, проникнет в сердца многих христиан и побудит руководство церквей действовать в согласии с ней. Вспомним слова, которые Бог, говорящий в этих посланиях, сказал Исаии: «Вот на кого Я призрю: на смиренного и сокрушенного духом и на трепещущего пред словом Моим» (Ис. 66:2).

Второе послание Петра

Введение

Недавно проходила конференция проповедников, где руководители местных общин и пасторы собрались, чтобы обменяться мнениями о том, как наиболее точно и с максимальным эффектом донести до людей библейское учение. На рассмотрение этого собрания было представлено сообщение, касающееся одного стиха – 2 Пет. 3:18. Это был всесторонний «план проповеди», поскольку прекрасный призыв «возрастайте в благодати и познании Господа нашего и Спасителя» использовался в нем как исходная позиция для обзора новозаветного учения о христианском возрастании в благочестии, что является главной темой Второго послания Петра. Необходимость духовной зрелости очевидна из количества и значительности собранного материала, а практический подход нужен потому, что окружающий мир едва ли воспримет христианские требования, пока не увидит верующих, которые действительно возросли «в меру полного возраста Христова» (Еф. 4:13).

Разумеется, никто из присутствующих на этой встрече не возражал против такого подхода. Но мы в ходе совместного изучения Второго послания Петра уже пришли к выводу, что заключительное напутствие апостола имеет несколько иную направленность. Если учесть предостережение против лжеучителей в 3:17 (а это типичный случай влияния контекста), то можно сделать вывод, что именно в этом послании «возрастание в благодати» – это непреложное требование, призванное не столько произвести впечатление на окружающий мир, сколько уберечь новообращенных от духовной катастрофы. Верных уже серьезно поколебало сильное и разлагающее влияние новых учителей, недавно появившихся в общинах. Эти «беззаконники», не сдерживаемые авторитетом апостолов, привлекали большое число людей своими высокопарными обещаниями принести верующим доселе им неведомую «свободу» (2:19).

Цель написания Второго послания Петра двоякая: вывести на чистую воду лжеучителей (отсюда красочная обличительная речь – диатриба – в гл. 2) и – еще более важная задача – научить церкви выживать и преодолевать все препятствия в условиях проникновения ложных учений и потери нравственных ориентиров. Так, в 3:17 Петр призывает своих «возлюбленных» собратьев не увлекаться «заблуждением беззаконников», чтобы «не отпасть от своего утверждения». Видно, что апостол высоко ценит в своих учениках то, что они «утверждены в настоящей истине» (1:12). Понимая, что смутьяны – люди «неутвержденные» (3:16), он непрестанно побуждает христиан оберегать свое «звание и избрание», твердо держаться его (1:10). Наконец, в 3:18 он указывает самый мудрый способ сделать это – неуклонно возрастать в благоволении Божьем и в познании Христа.

Второе послание Петра, таким образом, представляет собой проповедь о христианском возрастании, насущно необходимом именно в тот момент, когда стойкости христиан угрожает некое разрушительное еретическое учение (2:1–3). Такой подход сегодня столь же актуален, как и в апостольские времена, и потому может сохранять привлекательность для достаточно жизнеспособных евангельских сообществ. В 1:1–11 мы видим образчик того, как в Новом Завете излагается эта тема, в том числе находим знаменитую «лестницу»: описание восхождения к высотам духовной зрелости, от веры – к любви (в ст. 5–7). Доводы относительно происхождения (будь то эллинистического или же иного) этого перечня добродетелей не столь интересны по сравнению с тем, что эта «программа продвижения», очевидно, была подвергнута тщательной обработке с целью разоблачить промахи людей, сбившихся с пути. Именно потому, что эти новые духовные вожди были явно лишены добродетели, воздержания и благочестия (если назвать только три из перечисленных качеств), Петр описывает (возможно, точнее будет сказать «предписывает») своим читателям совсем иной образ жизни.

Итак, перед нами проповедь о духовном росте, вышедшая из-под пера апостола Петра. Но в чем заключается этот рост? Это главный вопрос Второго послания Петра, ради ответа на который оно и было написано. Смыслом жизни молодых церквей оказывается не что иное, как истинное познание Бога.

1. Познание Бога

Характерной особенностью Второго послания Петра является неоднократное выделение «познания» Бога и «познания» истины. У этого «познания» есть две стороны.

Во-первых, существует знание Бога и Его Сына Иисуса Христа, которое есть изначальный добровольный дар благодати, делающий нас истинными верующими (1:2,3,8; «познание» здесь – это перевод греческого слова epignosis). Все христиане равны между собой. Это можно выразить и другими словами: нет никакого неравенства между апостолами (принадлежащими к первому поколению христиан) и верующими второго и третьего поколения (1:1), так что вера читателей Петра не имеет недостатка ни в чем «апостольском». Никто не может попрекнуть их неполнотой духовного «стажа» или опыта. Это важнейшее заверение Петр стремится дать нам с самого начала.

Исходя из вышесказанного, здесь должно подразумеваться, что само появление нового учения заставляет усомниться, действительно ли читатели Петра состоялись как христиане. Очень легко прельщать «неутвержденные души» (2:14, то есть новообращенных христиан), эксплуатируя некоторую неудовлетворенность людей их духовным развитием и их стремление к более глубокому общению с Богом, поскольку Он позволил познавать Себя. В 1:1 апостол Петр дает новообращенным такое же твердое заверение, как и Павел – своим читателям в Еф. 1:3: «Благословен Бог, благословивший нас во Христе всяким духовным благословением в небесах».

Во-вторых, существует знание истины в Иисусе, которое может быть достигнуто лишь прилежанием и упорством в течение длительного времени (см., напр.: 1:5,6; ср.: 3:18; в оригинале слово gnosis, переданное в двух первых случаях в русском переводе как «рассудительность»). Это различие между знанием дарованным и знанием приобретенным – важнейший ключ к пониманию апостольского христианства.

2. Лжеучителя

Как же обстоит дело с этими новыми «пропагандистами»? «В народе» они появились в качестве «учителей» (2:1,3), но обладали ли они истинным познанием Бога? На первый взгляд кажется, что да. В 2:20,21 трижды упоминается об их знании (epignosis, epiginosko) Христа и «пути правды». В то же время нам говорится об их глубокой приверженности ко всему плотскому (2:19,20) как о свидетельстве того, что они отвернулись от Божественной истины и не признают ее авторитета (2:21). Изучающих Второе послание Петра несколько смущают эти утверждения, а особенно сражающая наповал пословица в 2:22, которая ярко иллюстрирует, что натура человеческая не меняется. Однако из опыта современной церковной жизни нам известны сходные случаи, когда люди, чьи вера и служение поначалу выглядели искренними, впоследствии отрекались от «искупившего их Господа» (2:1). Нередко это вело к самой постыдной безнравственности (описанной в 2 Пет. 2).

Второе послание с характерной для него лаконичностью разворачивает перед нами целую панораму. Апостол проверяет подлинность «познания» Бога (независимо от того, сосредоточено ли оно на «пути истины» (2:2), или на «пути правды (праведности)» (2:21), или на том и другом вместе) следующим образом. Христианину и прежде всего христианскому учителю надлежит не только иметь чистые (здравые) помыслы (3:1), но также и вести чистую (здоровую) жизнь (3:14). Народ Божий не должен поощрять притязаний на особое откровение, тем более в том случае, когда и на словах, и на деле отвергают как здравое учение, так и здоровые нравственные принципы. В 2 Пет. 2:1–10 сочетаются оба эти аспекта, но упор делается на последнем как на особенно характерном признаке тех (ст. 10), кто ответственен за новое учение и за смуту в церкви во времена Петра.

Что же можно сказать об их знании (gnosis), а именно о понимании, которого они достигли? В гл. 3 об этом говорится недвусмысленно. Очевидно, в их среде намеренно игнорировали неприятную для них правду (3:5), что и создавало ту неустойчивость, которая заставляет неуравновешенных энтузиастов извращать Писание (3:16). Интересен тот факт, что «возлюбленный брат наш Павел» (как пишет Петр) подвергся как раз такому кавалерийскому наскоку со стороны своих оппонентов.

Это не столько знакомый нам подход «либерального богословия», с легкостью отбрасывающего то, что пишет Павел (как неуместное якобы в сегодняшней изменившейся культурной среде), сколько беспринципное «извращение» учения Павла теми, кто обязан был признавать его авторитет. Метод этих людей состоит в том, чтобы исказить простой смысл слов Павла с целью придать им совершенно иное значение, которое будет более приемлемым для их современников.

Говоря о «незнании» новых учителей, Петр настаивает на том, что читатели, со своей стороны, не должны забывать о некоторых основополагающих вещах (мы еще вернемся к важности этого положения). Это исключительно кратко изложено в прекрасном отрывке 3:8–10. Сказанное в нем раскрывает саму суть различий между подлинно христианским мировоззрением и подделкой под него.

Ст. 8, несомненно, должен был напомнить читателям Петра Псалом 89, пронизанный болью о краткости жизни, об этом преходящем мире, который не может быть постоянным нашим домом или местом покоя для всех тех, кто обладает вечным наследием на небесах. Поколения верующих только в вечном Боге находят истинное убежище и отрадный покой. Напротив, новые учителя вполне довольствуются этим миром как своим домом и не стремятся к иному. Поэтому они не знают Господа ни в Его гневе (Пс. 89:11), ни в Его милосердии (Пс. 89:13).

Ст. 9 возносит хвалу Божественному милосердию: если Господь откладывает на время Свое пришествие, то лишь по причине долготерпения, щадя грешников. Однако новые учителя были настолько неразумны, что объясняли милость и снисхождение Бога Его бессилием или пренебрежением людьми. Они опять не поняли Бога (ср.: Исх. 34:6,7).

В ст. 10 также содержится неотразимый довод. Смысл сравнения с вором («как тать»), приведенного также и Христом, состоит в том, что грабитель появляется как раз тогда, когда никто его не ожидает! Новые же учителя были уверены, что знают, когда должно быть Второе пришествие. Именно они, а не те верующие, которые следовали правильным путем, утверждали, что Христос обещал прийти незамедлительно. Но поскольку этого не произошло, новые учителя больше уже не ожидали, что обетование исполнится. Ирония в том, что их отказ от ожидания Второго пришествия Христа как раз и является условием, которое должно предшествовать возвращению Господа. Но они не знали Господа или не принимали всерьез требования служить Ему (ср.: Лк. 12:35–40).

Все вышесказанное изобличает в лжепророках как времен Петра, так и наших дней людей мира сего – в отличие от подлинных христиан, отрешившихся от мира (3:11–13). Это в большей степени приложимо к христианам нашего времени, когда рушатся царящие повсюду доктрины секуляризма. Отвергая трансцендентное, радикальный материализм заставляет людей искать счастья только в этом мире. Именно теперь становится все яснее, что такие поиски приводят не к обретению смысла жизни, а к крушению человеческих надежд. Если модное современное богословие последует путем секуляризма (а такая тенденция в последние годы усугубляется), то можно ожидать, что популярные проповедники станут отвергать трансцендентную природу библейской миссии и будут убеждать своих слушателей в том, что духовный голод и устремленность к небу могут быть полностью удовлетворены здесь и сейчас. В таком случае результатом будет появление церкви потребителей, ориентированной на вкусы общества потребления, – и, в конце концов, полная потеря иллюзий, – но не прежде, чем все вокруг затопит поток «специальных предложений» и прочих преувеличенных обещаний, которые одно за другим разочаруют и будут отринуты как не оправдавшие возлагаемых на них надежд (ср.: 2:17–19).

3. Апостольские свидетельства

Что же может Петр предложить церквам в противовес влиянию повсюду раздающихся новых голосов, особенно в то время, когда его собственный голос должен вскоре умолкнуть (1:14)? Как может он помочь верующим правильно понять «великие и драгоценные обетования» Евангелия (1:4)? Ведь это нужно для того, чтобы они знали: эти обетования для них, с одной стороны, опыт, достижимый в этой жизни, а с другой – обещание того, что будет с ними на новых небесах и на новой земле, обещание той славы, которую они предвкушают (3:12–14). Ответ на этот вопрос возвращает нас к истокам истинного пророчества в 1:12–21, – возможно, величайшей драгоценности этого послания.

В 1:12–15 разъясняется причина, по которой Петр пишет свое послание. Хотя это лишь небольшой отрывок, где говорится о том, как необходимо для учительского служения повторение и напоминание, он очень важен для раскрытия цели Второго послания. Здесь Петр, которому вскоре предстоит покинуть земное прибежище, передает весть, полученную им от воскресшего Господа. Таким образом, апостол предупрежден, что времени для служения у него осталось крайне мало. Петр должен принять срочные и необходимые меры, для того чтобы евангельская истина была защищена и после его ухода. По сути, церкви действительно «утверждены в настоящей истине», которую они обрели (1:12). Тем не менее распространение нового беззакония побуждает апостола, пока он еще живет с ними, постоянно напоминать им о необходимости настраивать и укреплять свой разум с позиций основных духовных истин. Его усилия направлены на то, чтобы церкви еще долго после того, как он отойдет в мир иной, продолжали жить, руководствуясь его апостольским свидетельством. Ибо если этого не произойдет, Церковь поплатится тем, что ее жизнь утратит апостольский характер.

Апостольское свидетельство в 1:16–18 дает силу пророческому слову (современное описание Ветхого Завета в целом), фундаментальный авторитет которого утверждается в 1:19–21. И через апостольское свидетельство, и через пророческое слово Бог говорит о «силе и пришествии Христа» (1:16), о том кульминационном дне Господнем, когда мир будет разрушен (3:10–12). В этом последнем катаклизме народ Божий уцелеет, чтобы войти в свой новый вечный дом (3:13). Это страшное время суда и «погибели нечестивых человеков» (3:7) будет также временем, когда сила Божья утвердится окончательно, чтобы освободить благочестивых, – сила, предвкушаемая христианами в их опыте настоящего времени, всякий раз когда они бывают освобождены от испытаний и искушений (см., напр.: 2:9; ср.: 2 Тим. 4:17,18).

Проповедуя о пришествии Христа, Который будет судить мир (ср.: Деян. 10:42), Петр рисует не вымышленную геологическую катастрофу планеты Земля, в чем могли его обвинять соперники лжеучителя (хотя сами они могли использовать любые домыслы; 2:3). Его благовестие основано на том, что он и его собратья апостолы видели (1:16) и слышали (1:18). В момент преображения они на краткий миг стали свидетелями Божественной власти Христа, так же как позже стали свидетелями Его воскресения в теле (Ин. 20:8, 18, 20, 25–26). В этом уникальном историческом смысле апостолы были свидетелями величия и славы Христовой. Петр напоминает об этом своим читателям одним кратким оборотом в 1:18: «будучи с Ним».

Но что могло заставить Петра и его друзей говорить об этом неожиданном и вызывающем благоговейный страх зрелище? Потом мы понимаем, что в тот момент они совершенно не поняли значения этого великого события (Мк. 9:5,6). Они нуждались в авторитетном истолковании того, что представилось их взору. И это совершилось: был глас с небес (дважды, в ст. 17 и 18, подчеркивается, что голос этот был не с земли). Весьма интригующий момент для нас: небесное послание было возвещено языком Ветхого Завета, Божественным подтверждением пророческого слова; и оно несло весть о мессианском царе (ср.: Пс. 2:7), который был одновременно и Страдающим Слугой (ср.: Ис. 42:1). Таким образом для Петра был разрешен вопрос первостепенной важности: как тот, кто страдает, может стать Мессией (Мк. 8:31, 32).

4. Пророческое слово

Когда пророки предвозвещали, что Христос придет спасти всех верующих (ср.: Деян. 10:43), они не были лжепророками, которые «рассказывают мечты сердца своего» (Иер. 23:16); не были они похожи и на лжеучителей, чьи речи вдохновлялись собственными эгоистическими устремлениями. Пророки были «движимы Духом Святым» (2 Пет. 1:21), Который неуклонно подводил их к тому, чтобы они возвестили людям Божественное истолкование великих деяний Бога, спасительных для истории Израиля (1:20). Насколько важно было понять, что новые учителя насмехаются над истиной, руководствуясь своими похотями (3:3), настолько же важно было и осознать, сколь отличен от этого первоисточник истинного пророческого вдохновения (1:20).

Поскольку пророческое слово в том виде, в каком оно дошло до нас, отражает понимание ветхозаветной истории спасения, дарованного Богом для всех и возвещенного пророкам, чтобы они раскрыли его своим современникам и записали для грядущих поколений, то мы не должны приписывать учение пророков их собственной мудрости или их собственному озарению. Если бы эта весть исходила от обычных учителей, хотя и одаренных, но ограниченных свойственной человеку способностью впадать в заблуждение и находиться под влиянием предрассудков своего времени, тогда мы, конечно, могли бы искать помощи в новом толковании ветхозаветной истории, основанном на наших собственных, современных, взглядах.

Но, как подчеркивает апостол, истинное пророчество никогда «не было произносимо по воле человеческой», то есть не выдумывалось пророком преднамеренно и не отражало его личную точку зрения. Ветхозаветный пророк никогда не навязывал своих идей или своего восприятия, чтобы дать некоему более ученому последователю возможность его поправлять! Если со всей серьезностью исследовать 2 Пет. 1:21, можно убедиться, что пророческое слово навеки остается Словом Божьим. Это говорит не просто пророк давних времен, но Сам живой Бог. А если это так, то мы должны быть достаточно благоразумными, чтобы не пытаться перетолковывать то, что Он говорит, думая, что мы сейчас обладаем большей мудростью.

Теперь мы в состоянии четко осознать ту важность, которая придается в послании Петра неоднократно повторяющимся напоминаниям об «этих вещах», то есть о подлинном благовестии апостолов и пророков (1:12–15; 3:1,2). Может показаться, что словам, сказанным в далеком прошлом (3:2), не хватает актуальности, то есть злободневности. Нам страстно хочется услышать глас небесный. И он прозвучал (1:18), но не для нас. К сожалению, есть такие, кто, пользуясь доверчивостью людей нетвердой веры и увлекая их настойчивыми заверениями и льстивыми речами (2:3), смущает церкви своими заявлениями о том, что Дух Божий передает через них новые послания.

Одна из первостепенных задач пастыря в этой связи – постоянно напоминать с кафедры о труде и словах Христа. Подобно тому как проповедь теряет свою законность, если она не проповедует «веру, однажды преданную святым» (Иуд. 3), так и Вечеря Господня теряет свою законность, если не празднует то, что совершил Христос – однажды и для всех – через Свою жертву на кресте. Как только мы перестаем напоминать об «этих вещах», образующийся вакуум заполняют новые «пророки» и «священники». Тогда церкви, не прикрепленные якорем к Слову Божьему и труду Христа, перестают быть истинно «апостольскими», сколько бы они не претендовали на этот статус.

Эти соображения стоят за властным призывом в 2 Пет. 1:19. Именно к этому исходному «пророческому слову» должны обращаться христиане, а не к рассчитанным на эффект речам новых «пророков». Ведь на протяжении всей мировой истории никогда Божественный свет не исходил из какого-либо другого источника, кроме Библии. Только когда вернется Христос, наступит рассвет и в наших сердцах взойдет утренняя звезда. Это с достаточной уверенностью можно отнести и к внутреннему озарению, которое будет сопровождать внешнее откровение, так что каждый верующий в тот день полностью осознает все, что ему раскроется (1 Кор. 13:12). Вполне возможно, новые учителя заявляли, что могут дать людям такое личное озарение, которое заставит их отложить в сторону Писание, потому что ему на замену теперь придет «внутренний свет». Подобного рода утверждения были нередки в истории Церкви.

5. Подлинное Евангелие

Что же тогда, согласно этому посланию, представляет собой подлинное Евангелие, сравнение с которым позволяет дать оценку всем лживым «обетованиям» популярных новых учителей, отражающих дух своего времени?

Прекрасное определение Благой вести дано в 1:16. Это проповедь о «силе и пришествии» Христа. Особо следует обратить внимание на то, что Петр в данном случае сосредоточивается на Втором пришествии Христа, когда Он будет вершить суд, а не на Первом, призванном спасти человечество, о чем говорится в другом месте (см., напр.: Деян. 10:42,43). Но здесь следует избегать излишнего упрощения, которое могло бы навести на мысль, что Петру нечего сказать о современном спасении. Просто речь идет о том, что весть Петра была изначально эсхатологической, как это явствует из гл. 3. Таким образом, осмеяние новыми учителями идеи Второго пришествия Христа (3:4) воспринимается апостолом не как нападки на отдельную область вероучения, а как отрицание всего Евангелия в целом.

Делая акцент на Втором пришествии, Петр, должно быть, хотел осудить преувеличенные обещания этих смутьянов. Их весть вызвала сильное волнение среди верующих. Особенно утверждение, что мечты христиан о будущем, связанные с апостольским учением о грядущем мире (обратите внимание на слово «ожидающие», которое в той или иной форме трижды повторяется в 3:12–14), должны сбыться в этой жизни, причем для всех, кто следует советам новых учителей и полагается на их авторитет.

Как часто и происходит, люди, делающие заявления, не имеющие ничего общего с истиной, вынуждены жить во лжи (2:19). Еще хуже, когда стремление к небесным идеалам, к горнему, практически отсутствует. Тогда призыв таких учителей неизбежно вызывает страстное желание обрести на земле благоденствие, процветание, а также исполнение плотских желаний любого рода (ср.: 2 Тим. 3:1–5, где говорится о внешнем благочестии, под маской которого скрывается не любовь к Богу, а эгоизм).

Но реакция Петра на заблуждение, как всегда (и вопреки сложившемуся мнению о несколько упрощенном подходе в гл. 2), взвешенная. Например, мы знаем, что обитель праведности, правды (которой отводится заметное место в этом послании) находится на новом небе и новой земле, и справедливость никогда не будет совершенной в этом мире. Вместе с тем апостол требует, чтобы правда проповедовалась устами (2:5) и жизнью (2:7,8), дабы праведность стала целью жизни каждого христианина на этой земле. И хотя сила Божья будет явлена человечеству во всем ее могуществе, только когда Христос вернется во славе, тем не менее Божественная сила проявляется ныне и познается (как самое трудное из всех испытаний) в изменении развращенной человеческой природы (ср.: 2:22), когда верующий обретает истинные добродетели (1:3–5). Аналогичным образом, хотя окончательное освобождение от злых помыслов, растлевающих все вокруг, произойдет лишь при последней катастрофе (3:10–13), приобщение к Божественной природе и отказ от участия в заблуждениях других – это уже нынешний наш радостный опыт (2:18; ср.:1:4). Первые же строки Второго послания показывают нам, укорененным в апостольской вере, что, как и в давние времена Пятидесятницы, мы можем радоваться сейчас, исполняясь миром и благодатью. А в заключительной гл. 3 говорится о радости нашего приобщения к славе, явление которой во всей своей мощи откроется лишь при Втором пришествии Христа.

В этом послании звучат также и сигналы тревоги. Церкви могут быть атакованы извне, почти до полного уничтожения (примеры таких жестоких гонений на церкви можно видеть в Иране, Судане и Северной Корее). Но не менее страшная, смертельная угроза таится в разрушительных тенденциях внутри самой Церкви: это прямое следствие действия губительных ересей, которые незаметно вкрались в господствующее учение Церкви (2:1). Данное послание – это не только апостольское предостережение против этих ересей. Обличения в гл. 2 безжалостно разоблачают тех, кто сеет зло, подобно тому как Павел в сходной манере говорит о «лютых волках», не щадящих стада (см.: Деян. 20:29).

В XX в. многие конфессии Западной церкви испытали настолько серьезный кризис, что верующие стали уходить из храмов, поддавшись влиянию разных философских течений в религии, которые по сути своей вообще не имеют отношения к христианскому богословию. Несомненно, заблуждения, которые угрожают стабильности церквей, о чем пишет Петр, предполагают отрицание ортодоксальных верований. В частности, это выразилось в умалении личности Христа как Божественного Владыки и Господина Вселенной. Почему Петр настойчиво подчеркивает Божественную природу Христа в самом начале своего послания (1:1)? Прекрасный титул «наш Господь и Спаситель (Иисус Христос)» встречается в Новом Завете только в этом послании Петра: в 1:11; 2:20; 3:2,18. Заключительное славословие Христу дважды встречается в Новом Завете: один раз в 2 Тим. 4:18 и один раз здесь. Если титул «Господь и Бог», безусловно, относится к Иисусу, то в некоторых других случаях не ясно – как, например, в 1:3 – пишет ли Петр о Боге или об Иисусе.

По-видимому, правильно будет сказать, что гибельные последствия для новых учителей в большой степени обусловлены их развращенностью и ненасытной алчностью. Здесь «развратная жизнь беззаконников» вызывает особые реминисценции: Петр говорит о Содоме и Гоморре (2:6,7). В своем неприкрытом бесстыдстве они потворствовали собственным похотям и учили тому же других (ср.: Рим. 1:32). В такие времена глубокое нравственное падение всегда было следствием отступления от истинного вероучения, и Второе послание Петра дает нам в руки трубу, в которую мы должны вострубить, когда увидим, подобно Ною, что живем именно в такие времена (2:5).

Но Петр в той же мере истинный пастырь, в какой и искусный полемист. Он предостерегает верных, но так, чтобы они не потеряли веры в верховную власть Господа над Его Церковью. Может сложиться впечатление, что Бог спит, в то время как лютые волки нападают на Его стадо (2:3б). Но с самого начала ложные пастыри были разоблачены и осуждены, и их судьба предсказана. Бог не пощадит нечестивых сегодня, как не пощадил их некогда в древности (2:4–10). Страшная судьба ждет тех, кто манипулирует духовной истиной, искажая Слово Божье (ср.: 2 Кор. 4:2), а также пастырей, отступивших от Церкви, которые с небрежением относятся к авторитету Писаний и приспосабливают свою проповедь и нравственные стандарты к духу времени. То, что ожидает нечестивых (2:6), по мнению Петра, должно послужить суровым предостережением другим, и мы должны внять его предупреждениям. «Если Бог ангелов согрешивших не пощадил», то никакое высокое положение или привилегии не могут обеспечить кому-либо защиту в день Страшного Суда. Мы были предупреждены, а народ Божий получил увещевание. Лжеучителя, как времен Петра, так и нынешних, «уже давно» осуждены Господом, Главой Церкви. В мире вечности их наказание сберегается на день последнего суда, когда будет подведен окончательный итог всем делам. Но у тех, кто хочет утвердиться в своем «звании и избрании» (1:10), есть жизненная цель – благословенный доступ в вечное царство Христа. В этом послании не только высказано крайне суровое предостережение отступникам и лжепророкам, но и дана также и превосходящая все наши мечты перспектива несказанной радости ежедневного возрастания в благодати и в познании Бога, ожидающая тех, кто никогда не забывал, что было ради них сделано.

2 Пет. 1:1,2
1. Подлинник

Подделки приносят много неприятностей. Художники-фальсификаторы обманывают коллекционеров, финансисты-мошенники наживают миллионы за счет добросовестных инвесторов, лжеученые присваивают себе открытия и научные достижения других, честных, исследователей. В ряде областей, однако, всякого рода подделки и фальсификации не просто досаждают людям, но иногда представляют и серьезную угрозу, как, например, в случае религиозного обмана. Легко избежать происков очевидного обманщика, движимого корыстью или тщеславием; гораздо труднее разобраться в намерениях человека, преследующего разрушительную цель, но внешне вполне благопристойного; он говорит банальности, прикрываясь фразами, звучащими как цитаты из Библии, но его мировоззрение плохо согласуется с Писанием. Именно о таких мошенниках и пишет в своем послании Петр. Они нападают на людей с целью похитить не их бумажник, а их душу; в конце концов, они могут лишить человека вечности, поскольку ложное евангелие говорит ложь о Боге.

Тема обманов и подделок глубоко заботит Петра, и об этом он пишет в своем послании. Он упоминает лжепророков и лжеучителей (2:1). Они вышли из лжеучеников (2:15) и теперь преподносят людям истории собственного сочинения (2:3). Это очень тревожный признак, и мы можем подумать, что эти слова относятся к более тяжким временам, чем наши. Но Петр настаивает: «И у вас будут лжеучители» (2:1) и пишет это послание, чтобы побудить нас серьезно поразмыслить над этим (3:1). Он призывает своих читателей к бдительности ввиду постоянной опасности быть обманутыми или даже самим стать обманщиками. Его непреклонность обусловлена близостью смерти (1:13–15), которая означает неизбежное выпадение еще одного звена из цепи, связывающей раннюю Церковь с подлинным учением Иисуса. Цель послания Петра состоит в том, чтобы сберечь это учение в целости и сохранности, и тогда ни одна партия или группа людей после его смерти не сможет обвинить его в том, что он поощрял извращение ими Евангелия.

1 Симон Петр, раб и Апостол Иисуса Христа, принявшим с нами равно драгоценную веру по правде Бога нашего и Спасителя Иисуса Христа: 2 благодать и мир вам да умножится в познании Бога и (Христа) Иисуса, Господа нашего.

Эти два стиха представляют собой обычное вступление, характерное для античных писем, но одновременно в них начинает выкристаллизовываться и проблема, волнующая Петра. Он хочет заверить нас, что христианство, которое мы приняли как свою веру, которым мы живем и которое передаем другим, – это подлинник, а не подделка. Петр выделяет четыре вопроса, помогающих сопоставить то, во что верим мы, с тем, во что верит он: откуда пришло наше Евангелие; сохранилось ли оно в своем первозданном виде; как оно меняет человеческую жизнь; чему оно учит. Другими словами, нам необходимо осмыслить, во-первых, происхождение нашего Евангелия, во-вторых, его свойства, в-третьих, его воздействие и, в-четвертых, его содержание.

1. Подлинный апостол: происхождение Евангелия (1:1а)

Петр прежде всего представляется, как это принято в письмах, и подтверждает свои полномочия, «вручает верительные грамоты». С самого первого слова это послание заявляет о своей подлинности как письма, написанного апостолом – очевидцем жизни, учения, смерти и воскресения Иисуса[2]. Иисус призвал Симона (полная форма этого имени – Симеон)[3] в числе Своих первых учеников (Ин. 1:35–42) и сделал этого неотесанного и занятого своими делами рыбака религиозным лидером, «ловцом человеков», способным впоследствии «пасти овец» Его (Мк. 1:16–18; Ин. 21:17). Симону потребовалось немало времени, чтобы воспринять учение, и евангелисты не закрывают глаза на постоянное непонимание им Иисуса. Но Марк, по нашему убеждению, и записал все это с целью подбодрить туго соображающих учеников в каждом поколении[4].

Иисус дал Симону другое имя – Петр («скала», «камень»), поскольку он исповедал Иисуса «Христом, Сыном Бога живого». Иисус говорит ему после этого: «Блажен ты, Симон, сын Ионин, потому что не плоть и кровь открыли тебе это, но Отец Мой, сущий на небесах; и Я говорю тебе: ты – Петр, и на сем камне Я создам Церковь Мою, и врата ада не одолеют ее; и дам тебе ключи Царства Небесного: и что свяжешь на земле, то будет связано на небесах; и что разрешишь на земле, то будет разрешено на небесах» (Мф. 16:16–19). Из этого отрывка видно, что Петр должен стать важной фигурой в истории и иерархии Церкви. Именно о нем в основном говорится в первой половине книги Деяния апостолов, тогда как во второй части этой книги внимание сосредоточено на личности Павла. Петр сыграл столь же важную роль в распространении Евангелия за пределами своей нации, как Павел – за пределами своей страны (Деян. 2:14; 8:14; 10:1 – 11:18). Петр взял на себя инициативу обращения в христианство самаритян и язычников, и, хотя он никогда не принимал эти решения единолично, другие апостолы знали, что Иисус дал ему поручение открыть дверь для благовестия. Примечательно, что Петр произносит свою знаменитую речь после того, как язычники уверовали и Иерусалимский собор постановил, что христианином можно стать, не переходя предварительно в иудаизм. Больше о Петре не упоминается на страницах Деяний апостолов. Он свою задачу выполнил.

Симон Петр появляется в Новом Завете как человек необыкновенно решительный, смелый и сильный, что помогало ему выдерживать испытания за веру: его неоднократно били и сажали в тюрьму за его убеждения. Он оставил Иерусалимскую церковь на попечение Иакова и отправился нести евангельскую весть в Коринф, Понт, Вифинию и Антиохию, хотя в последнем случае его проповедь была менее успешной (1 Кор. 1:12; 1 Пет. 1:1; Гал. 2:11–14). Ко времени написания Первого послания Петр находился в «Вавилоне», то есть в столице империи, в Риме. В Новом Завете ничего не сообщается ни о его дальнейшем служении, ни о его смерти, но христианские писатели более позднего времени затрагивают эту тему. Так, Ириней Лионский[5] говорит, что Павел и Петр вместе основали церковь в Риме. Правда, это представляется маловероятным, поскольку Павел писал к Римской церкви, которую, по его собственным словам, он не мог посетить, а в Деяниях апостолов рассказывается, что при его первом посещении Рима его уже приветствовали христиане (Рим. 1:13; Деян. 28:14,15). Историк ранней Церкви Евсевий Кесарийский просто сообщает, что Павел и Петр служили вместе в этот период[6]. Есть веские основания полагать, что Петр претерпел мученическую смерть вместе с Павлом при императоре Нероне. Римский историк Тацит описывает чудовищные развлечения Нерона: «Казнимых [христиан] вдобавок выставляли на посмешище: на них надевали шкуры диких животных и травили собаками до смерти, или прибивали к кресту, или поджигали с наступлением темноты, чтобы они светили как факелы в ночи»[7]. Настоящий Вавилон. Обсуждаемое послание Петра было написано накануне его смерти. Он говорит о себе: «…Зная, что скоро должен оставить храмину мою, как и Господь наш Иисус Христос открыл мне. Буду же стараться, чтобы вы и после моего отшествия всегда приводили это на память» (2 Пет. 1:14,15)[8].

Петр определяет себя двумя словами, показывающими его положение по отношению к Богу и Церкви: он раб и апостол Иисуса Христа.

1) Симон Петр – раб

Петр называет себя рабом Иисуса Христа в том смысле, что он послушный ученик, каким должен быть каждый христианин. Иисус сказал, что в последний день мы будем называться «рабы ничего не стоящие» (Лк. 17:10), поскольку наши лучшие достижения все же ниже совершенных требований Бога.

Тем не менее Петр здесь подчеркивает не столько свое смирение, сколько приданную ему Богом значимость. В Ветхом Завете за великую честь почиталось быть рабом Божьим, и Израиль весьма гордился тем, что получил от Бога титул «раб Мой» (Ис. 41:8; 49:3). Это воспринималось настолько серьезно, что ни один израильтянин не мог продать другого в рабство, потому что все они уже были рабами – рабами Божьими (Лев. 25:42). Израильские правители, судьи, цари и пророки – все назывались рабами Божьими, поскольку исполняли Его волю и, следовательно, должны были повиноваться Ему (см., напр.: Быт. 32:10; Суд. 2:8; Пс. 88:4; Иер. 26:5; Ам. 3:7). Даже языческий царь Навуходоносор мог быть назван рабом Божьим, поскольку помог евреям вернуться из изгнания (Иер. 25:9; 27:6; 43:10). Несмотря на это, на протяжении многих десятилетий израильские вожди были весьма далеки от идеала, и пророки начали предрекать приход Грядущего, Который станет совершенным рабом Божьим (см., напр.: Ис. 49:1–7).

Когда Петр называет себя рабом Иисуса Христа, он заявляет о своей особой роли в Церкви, какую играли некогда в Израиле Исаия, Иеремия и даже Давид. Не только Петр, но и Павел, и Тимофей, и Иаков, и Иоанн, и Иуда были наделены теми же титулами и теми же полномочиями (см., напр.: Флп. 1:1; Иак. 1:1; Отк. 1:1. О связи между Иуд. 1 и 2 Пет. 1 см. в приложении). Когда Петр объявляет себя рабом Иисуса Христа, мы должны обратить особое внимание на его слова.

2) Симон Петр – апостол

Петр также называет себя апостолом Иисуса Христа. У этого слова тоже широкий диапазон значений. Греческое слово apostolos означает посланника, отправленного выполнить определенное поручение. В уникальном смысле Иисус Христос есть Апостол (в русском синодальном переводе «Посланник») «исповедания нашего» (Евр. 3:1), поскольку Он был «послан» Богом, чтобы спасти нас. (См., напр.: Ин. 3:17. Здесь употреблено обычное слово, но важно, Кем Он был послан.) В гораздо более широком смысле к «апостолам» можно отнести Варнаву, Силу, Тита и Тимофея. (См.: Деян. 14:14; 1 Фес. 1:1; 2:6; они трудились и писали вместе с Павлом. Во 2 Кор. 8:23 такие соработники названы в оригинале apostoloi ekklesion – «апостолы церквей», но переводчики сочли, что лучше это перевести как «представители» (NIV), «посланники» (русский синодальный перевод, NRSV, JBP, RSV, NASB) или «делегаты» (JB, NEB). Андроник и Юния названы «прославившимися между Апостолами» (Рим. 16:7): они были «странствующими миссионерами, которые считались в церквах особой группой служителей на евангельском поприще»[9]. В этом общем смысле и сейчас существуют «апостолы», или «христианские посланники», работающие как евангелисты, миссионеры и учредители новых церквей.

Обычно в Новом Завете термин «апостол» применяется в третьем значении: он относится только к группе двенадцати последователей и учеников Иисуса, которые были избраны Иисусом как Его представители (Лк. 6:12–16). Когда настало время избрать нового апостола, вместо Иуды, они решили, что это должен быть «один из тех, которые находились с нами во все время, когда пребывал и обращался с нами Господь Иисус, начиная от крещения Иоаннова до того дня, в который Он вознесся от нас, был вместе с нами свидетелем воскресения Его» (Деян. 1:21,22). (Матфий был избран по жребию – таким образом, не апостолы, а Сам Иисус избрал его; см.: Деян. 1:24–26.) Для того чтобы называться апостолом, недостаточно было просто видеть воскресшего Иисуса, ведь Павел говорит, что таковых было пятьсот человек – но он не называет их апостолами (1 Кор. 15:6). Даже Павел мог претендовать на исключительность своего апостольства только потому, что сам воскресший Иисус призвал его и возложил на него особую миссию по дороге в Дамаск (см.: 1 Кор. 15:1–11, где данный эпизод упоминается как последнее явление Иисуса после Его воскресения). К этой группе стремились присоединиться многие, чтобы обрести право называться полномочными представителями Господа Иисуса (см., напр.: 2 Кор. 11:1–15).

Эта группа приверженцев Христа, как и ее учение, уникальна и пользуется непререкаемым авторитетом; входящие в нее занимают видное место в среде христиан как посланники Бога, которые возвещают Его слово. В Ветхом Завете есть пять сцен, описывающих возложение Богом великой миссии на людей, посылаемых к Его народу. Бог говорит Моисею: «Я пошлю тебя к фараону, и выведи из Египта народ Мой» (Исх. 3:10). Гедеону говорит: «Иди с этою силою твоею и спаси Израиля от руки Мадианитян: Я посылаю тебя» (Суд. 6:14). У Исаии спрашивает: «Кого Мне послать? И кто пойдет для Нас?», а тот отвечает: «Вот я, пошли меня» (Ис. 6:8). Повелевает Иеремии: «Ко всем, к кому пошлю тебя, пойдешь, и все, что повелю тебе, скажешь» (Иер. 1:7). Предупреждает Иезекииля: «Сын человеческий! Я посылаю тебя к сынам Израилевым, к людям непокорным, которые возмутились против Меня» (Иез. 2:3) ¹. В этом смысле они и составляют особую группу (Бог прямо наделяет полномочиями Своих посланников). Неудивительно, что в Новом Завете апостолы и пророки облечены уникальной властью и авторитетом и Церковь зиждется «на основании Апостолов и пророков» (Еф. 2:20).

Называя себя апостолом Иисуса Христа, Петр указывает на свой второй титул. В то время когда звучат призывы заменить, дополнить или поставить под сомнение апостольское Евангелие, он пишет как непосредственный участник его создания и призывает своим посланием вернуться к этому Евангелию. Он претендует на роль, сопоставимую с ролью ветхозаветного пророка. Мы сталкиваемся с теми же проблемами, что и читатели Петра в свое время. Евангелие, по мнению многих, не может отвечать потребностям современных людей и требует радикальной переработки, чтобы соответствовать духу времени. Важно осознать вместе с первыми читателями Петра, что апостолов, в строгом смысле этого слова, сейчас не существует, а потому необходимо провести четкое разграничение между апостольским авторитетом и нашим подчинением этому авторитету. Мы можем назвать современных христианских лидеров «апостольскими», если они учат тому же, чему учили апостолы, но было бы ошибочно называть их «апостолами». Ни проблемы секулярного общества, ни предполагаемые новые откровения от Бога не позволяют нам подвергать сомнению содержание апостольского послания Петра (ср.: Гал. 1:8,9).

3) Симон Петр, раб и Апостол Иисуса Христа

Когда Иисус омыл ноги Своим ученикам, Он сказал: «Истинно, истинно говорю вам: раб не больше господина своего, и посланник (apostolos) не больше пославшего его» (Ин. 13:16). Причина, по которой фигура Петра для нас сегодня так важна и значительна, заключается не в свойствах его интеллекта или личности, а в Том, Кем он послан нам в качестве апостола, Кому он принадлежит как раб, – в Иисусе Христе.

2. Подлинный христианин: свойства Евангелия (1:1б)

Петр и его братья апостолы, которые знали и слышали Иисуса, несомненно, получили неоценимые преимущества из опыта общения с Ним, и удивительно, просто непостижимо, что распявшие Христа могли услышать от Петра весть о том, что они могут быть прощены. Мы же, которых от этих событий отделяют две тысячи лет, нередко задаемся вопросом, какое они имеют значение для нас. Может показаться, что временна́я пропасть делает это послание не столь важным. Даже первые читатели Петра чувствовали нечто подобное, поэтому он пишет, чтобы вновь уверить их в том, что, вопреки их отдаленности от евангельских событий, они (как и мы) имеют такие же привилегии, как и апостолы. Петр не конкретизирует своих читателей, и это открытое обращение ко всем христианам придает обоим посланиям вневременное значение. Вследствие чего они и были названы «соборными посланиями»[10].

1) Вы приняли веру…

Как становятся христианами? Один человек может сказать: «Я стал христианином, потому что поверил», а другой: «Потому что Бог избрал меня». Согласно Петру, оба эти утверждения верны. С одной стороны, мы веруем. Фундаментальное определение понятия «христианин» состоит в том, что он – «верующий», что у него есть «вера» (в греческом языке, так же как и в русском, это однокоренные слова). Под «верой» здесь Петр может подразумевать объективный факт «веры», но более вероятно, что речь идет о субъективной «вере» в Иисуса Христа, которая внутренне присуща каждому христианину[11]. С другой стороны, Петр знает, что к Богу нас приближает не только наша слабая вера. Все, что у нас есть, дано нам Богом, и в этом смысл слова «приняли». Греческий глагол lanchano заимствован из политического лексикона: он употреблялся, когда говорили о лицах, выбранных на государственный пост по жребию[12]. Здесь Петр подразумевает «абсолютную беспристрастность»[13] Бога. Христиане, которые переживут времена великой скорби, не смогут поставить это себе в заслугу, приписать своей стойкости; скорее всего, они все отчетливее будут видеть, что каждое их достижение – это деяние Божье, а не их собственное.

2) Равно драгоценная вера

Удивительно, Петр говорит, что вера его читателей – это та же вера, которая была опытом первых христиан, и что все в Евангелии, драгоценное для первых христиан, равным образом драгоценно и для нас! Внешние различия между поколениями весьма велики. Важно прежде всего то, что Петр пишет как один из апостолов (на это указывает местоимение «с нами») людям, не являющимся апостолами. Но одновременно он пишет и как иудей язычникам, и как христианин первого поколения – тем, кто будет жить спустя века после него, грядущим поколениям, то есть он пишет нам. Вместе с тем самые первые поколения христиан, обращенных из язычников, получили Благую весть из уст апостолов-евреев. Может ли что-нибудь в большей степени свидетельствовать о беспристрастности Бога, чем то, что Он относится к нам так же, как и ко всем предшествующим поколениям верующих? Христиане прошлого могли быть мужами веры и вдохновляющим примером для всех, но сколь же милосерден Господь, Который держит двери на небеса столь широко открытыми для каждого, у кого есть вера!

3) По правде Бога нашего и Спасителя

Словом правда (или праведность) Петр подытоживает все, сказанное им до этого момента. Он употребляет это слово несколько в ином значении, нежели Павел. Эта не та правда, которую Бог возвестил Своему народу, это праведность Самого Бога, Его характер, его нравственный кодекс и беспристрастность в самом высшем ее проявлении. «Как и в Первом послании Петра (2:24; 3:12,14,18; 4:18), так и в этом (2:5,7,8,21; 3:13) это слово имеет тот же нравственный смысл, который ему придан в Ветхом Завете»¹. Петр говорит, что эта верность и неизменность Бога гарантирует первым читателям послания и последующим поколениям ту же Благую весть и ту же веру, что были дарованы ему. Праведность Божья обеспечивает всем – мужчинам и женщинам, иудеям и язычникам, жившим в первом веке и живущим сегодня – получение того же послания, того же дара от Бога.

3. Подлинный опыт: воздействие Евангелия (1:2)

Третье, на что Петр обращает внимание своих читателей, – это то новое, что приносит подлинное христианство: оно дает благодать и мир… в познании Бога и (Христа) Иисуса, Господа нашего.

1) Благодать и мир

В начале новозаветных посланий их авторы часто используют стандартные формулировки, обычные для мирских писем (так начинает свое Первое послание Петр: 1 Пет. 1:2; но см. также: Рим. 1:7; 1 Кор. 1:3; 2 Кор. 1:2; Гал. 1:3; Еф. 1:2; Флп. 1:2; Кол. 1:2; 1 Фес. 1:1; 2 Фес. 1:2; 1 Тим. 1:2; 2 Тим. 1:2; Тит. 1:4; Фил. 3; 2 Ин. 3). Благодать (греч. charis), как правило, означает просто приветствие, но в сочетании с обычным еврейским приветствием мир («шалом»; оба приветствия и сейчас употребляются в Греции и Израиле, соответственно) оно содержит в себе новую прекрасную мысль. Этим подчеркивается, что в конкретной христианской общине могут быть одновременно как обращенные иудеи, так и обращенные язычники. Петр использует это приветствие, стремясь с самого начала показать, что благодать и мир – самая суть его веры, обойденная вниманием некоторых христиан. Эти дары – именно то, к чему стремится Петр, именно о таком опыте своих читателей он молится.

Благодать означает щедрую любовь и милость Бога к грешным людям, хотя они этого в действительности недостойны. Это благоволение Бога-Отца, абсолютно нами не заслуженное, которое поднимает нас из праха к престолу славы. Это служение уничиженного раба, Бога-Сына, Который ради нас стал человеком, жил, учил, умер, воскрес и управляет Вселенной. Это смиренный труд Бога-Святого Духа, Который ныне наделяет нас Своими благодатными дарами (charismata), чтобы мы любили Его и служили Ему, и Который есть задаток на тот день, когда мы изменимся в подобие Самого Иисуса Христа. Евангелие есть благодать, благоволение Бога находить радость в людях, которые этого не заслуживают.

Непреложный результат благодати Божьей в том, что Его праведный гнев на нашу непокорность угас и мы имеем мир с Ним. Это было достигнуто через смерть Бога нашего и Спасителя Иисуса Христа. С тех пор как Адам и Ева были изгнаны из рая за попытку обрести нравственную независимость от Бога, мирные отношения между людьми и Богом прекратились; Иисус сказал, что мы заняли скрыто враждебную позицию по отношению к Богу (Мф. 21:33–46). Вместе с тем надежда на мир с Богом не покидает страниц Ветхого Завета (см., напр., благословение израильтянам, которое Бог передает через Аарона в Чис. 6:22–26); эта надежда была завоевана победой на кресте, воскресением Иисуса. В Ин. 20:19–21 говорится: «В тот же первый день недели вечером, когда двери дома, где собирались ученики Его, были заперты из опасения от Иудеев, пришел Иисус, и стал посреди, и говорит им: мир вам! Сказав это, Он показал им руки (и ноги) и ребра Свои. Ученики обрадовались, увидевши Господа. Иисус же сказал им вторично: мир вам! Как послал Меня Отец, так и Я посылаю вас». Это стало содержанием проповеди Петра в Деяниях апостолов (10:36): «Он послал сынам Израилевым слово, благовествуя мир чрез Иисуса Христа; Сей есть Господь всех». Мы примирились с Богом через смерть Иисуса Христа на кресте, мы имеем мир с Ним. Но мы также имеем мир друг с другом. Петр говорит эти слова язычнику Корнилию: Благая весть внезапно стала распространяться среди тех, кто по крови не принадлежал к народу Израиля. Петр и другие апостолы, таким образом, передают свое приветствие всем христианам, включая нас, ибо если мы христиане, то Евангелие совершает свою работу и Бог заново творит Свой народ и берет над ним власть. Если мы не воспримем весть о благодати, то потеряем право на мир с Богом и столкнемся лицом к лицу с Его гневом.

2) Познание Бога

Петр говорит, что благодать и мир приходят «в познании Бога и (Христа) Иисуса, Господа нашего». «Познание» – еще один важный термин в данном послании[14]. Возможно, Петр имеет в виду знание Бога о нас, но, учитывая повторение этого слова далее (1:5,8,16,20; 2:20,21; 3:3,17,18), более вероятно, что он говорит о нашем знании Бога. Петр использует два родственных, но различных греческих слова для обозначения «знания», или «познания»[15]. Знание как информация в греческом языке обозначается словом gnosis (1:5,6; 3:18; а также глагольная форма в 1:20; 3:3). Петр разъясняет, что это род знаний, которыми мы можем обогатиться, получая больше информации о Боге и Его Слове. Мы можем получить эти знания в ходе изучения библейских текстов, чтения хороших книг и усердной учебы. Но это чревато опасностью: можно стать хорошо информированным нехристианином, у которого отсутствует главная составляющая, ее Петр называет другим словом: epignosis[16]. Речь идет о личном знании, знании друг друга мужем и женой или добрыми друзьями, и это выше знаний о ком-то, это знание кого-то. Знание Бога столь важно, что Петр употребляет здесь это слово почти в значении «обращения» (1:2,3,8; 2:20; в 2:21 дважды, в глагольной форме). Это весьма существенный момент: ведь если мы не знаем Самого Христа, то знания о Нем просто бесполезны. Петр не говорит здесь об уме или глупости, поскольку это знание, которое дает Бог. Такой изумительный дар благодати и мира можно получить лишь через личное познание Самого Бога, общаясь с Ним лично, лицом к лицу; такое подлинное личное знание Бога заведомо дается нам только в том случае, если мы опираемся на истинное Евангелие. Смертельная опасность, о которой хочет предупредить нас Петр, состоит в том, что мы можем предпочесть этой истине ложь.

4. Подлинный Христос: содержание Евангелия (1:1б–2)

Подобно тому как чистый горный поток может в своем нижнем течении загрязняться промышленными отходами, так и изначально чистое Евангелие может загрязняться вводящими в заблуждение запутанными учениями, и тогда загрязненное благовестие становится бессильным. В этих стихах Петр приводит четыре необычных утверждения об Иисусе – Человеке, Который был его близким другом, – и рассматривает их в качестве индикаторов чистоты переданной нам вести.

1) Иисус есть Спаситель

Наш Спаситель Иисус Христос – эти слова постоянно на устах христиан. Но они вызывают особое благоговение, если мы выразим эту мысль в форме вопроса: «Что это значит? От чего Иисус спасает нас?» Петр дает ключ к пониманию этого на удивление редко встречающегося в Новом Завете определения[17]. Он называет Иисуса «Спасителем» пять раз (1:1,11; 2:20; 3:2,18) и один раз говорит о «спасении» (3:15). Спасение рассматривается в свете трех времен: прошедшего, настоящего и будущего. Вспоминая прошлое, Петр говорит «об очищении прошлых грехов» (1:9) и связывает этот труд с нашим Спасителем Иисусом Христом (1:1). О настоящем он говорит, что истинные христиане избежали «скверн мира чрез познание Господа и Спасителя нашего Иисуса Христа» (2:20). Относительно будущего он пишет, что христиан не должна волновать кажущаяся задержка Второго пришествия Христа, и указывает: «долготерпение Господа нашего почитайте спасением» (3:15). Мы можем сказать, таким образом, что Иисус Христос спас нас, поскольку мы были очищены от тех грехов, которые оскверняли нас в глазах Божьих. Мы можем сказать, что Он спасает нас, защищая от влияний мира, который старается оттолкнуть нас от Него. И мы можем сказать, что Он спасет нас, поскольку в день Суда единственное место, где можно укрыться, будет позади креста. Из этих трех значений спасения именно на третьем, окончательном спасении и сосредоточено главным образом внимание Петра в его Втором послании.

2) Иисус есть Бог

Петр идет дальше: он не просто называет Иисуса Спасителем, он говорит, что наш Бог и Спаситель – Иисус Христос. Некоторые исследователи находят эти слова слишком сильными, чтобы относить их только к Иисусу, и полагают, что Петр различает два Лица Божества: Бога и Иисуса Христа. Большинство же современных богословов находит это маловероятным[18]. Петр соотносит с Иисусом всю полноту Божественности. Но здесь есть некая тонкость, потому что ниже он проводит другое различие, говоря о познании Бога и Христа Иисуса, Господа нашего. Если в первом случае совершенно ясно, что Петр говорит об одном Лице, то здесь очевидно, что он говорит о двух: о Боге-Отце и об Иисусе Христе. Несомненно, Петр здесь приводит раннюю формулу, что позднее будет принята православным христианством: «Отец есть Бог, Сын есть Бог и Святой Дух есть Бог, хотя они являются не тремя Богами, но одним Богом»[19].

Для нас совершенно правильной является и формула «Иисус Христос есть Бог», и та, которая звучит ей в противовес: «Иисус Христос не только Бог». На протяжении Своей земной жизни Он принимал на Себя ветхозаветные титулы Бога и описывал Себя с их помощью: «пастырь», «жених», «камень», «виноградарь»; Его учение имело властное звучание, неведомое с тех пор, как Бог говорил на Синае; Он говорил, действовал и даровал обетования, как это мог делать лишь Бог Израиля (см., напр.: «пастырь» – Пс. 22; Иез. 34:1–31; ср.: Ин. 10:1–21. «Жених» – Ис. 62:5; Иез. 16:1–63; ср.: Мф. 9:15; 25:1–13. «Камень» – Втор. 32:1–43; 1 Цар. 2:2; 2 Цар. 22:2,3; Пс. 18:15; 30:4; Дан. 2:1–45; ср.: Мф. 21:42 (см. также: 1 Кор. 10:1–5). «Виноградарь», «виноградная лоза» – Ис. 5:1–7; Иез. 15; ср.: Ин. 15:1–8. О властности учения Иисуса см.: Ин. 8:58; ср.: Исх. 3:14; Мф. 5:1–7:29; Мк. 2:1–28). Но вместе с тем Иисус повиновался воле Отца, Он молился Отцу и говорил, что идет к Отцу Своему (Ин. 13:31–17:26). Итог подводится в конце Его земной жизни, когда Он возвещает: «Восхожу к Отцу Моему и Отцу вашему, и к Богу Моему и Богу вашему» (Ин. 20:17), но в то же время не возражает Фоме, узнающему в Нем своего Господа и своего Бога (Ин. 20:28). Первые христиане, читая Ветхий Завет, воспринимали его в свете того, что уже свершилось: они увидели, что живут во времена «Эммануила»; это имя буквально означает «С нами Бог» (Мф. 1:23). Петру совершенно ясна эта ситуация, поскольку он называет Иисуса «Богом», но не называет Бога «Иисусом». Петр здесь прямо не говорит о человеческой природе Иисуса, но истина о том, что Бог-Сын на самом деле вочеловечился в I в., став еврейским плотником по имени Иисус, пронизывает все его послание. Он девять раз упоминает Иисуса по имени, как он называл Его, общаясь с Ним лично в течение трех лет; он помнит обо всем, что происходило тогда (2:16–18) и что говорил Иисус (напр., в 3:10 содержится намек на Лк. 12:39). Своеобразие титулов, которыми Петр именует Иисуса, состоит в том, что он пишет о Нем как об одном из своих ближайших друзей и при этом осознает, что Он – Бог.

3) Иисус есть Христос

Сочетание слов «Иисус» и «Христос» стало настолько обычным, что даже трудно вообразить себе, сколь радикальным оно должно было казаться Петру и другим первым христианам, когда они пользовались им в своем учении и молитвенной практике. Наименование Христос (греч. christos, буквально: «помазанный»; евр. masiah, «Мессия») относилось к тому, кто должен был исполнить все ветхозаветные обетования. Пророки, священники и цари проходили через обряд помазания, который был призван засвидетельствовать их посвящение Богу в качестве Его рабов (Исх. 28:41; Пс. 104:15), но только единственный Раб будет подлинным Мессией превыше всех прочих – тем, кто исполнит Божественный замысел. Когда Петр впервые осмелился произнести фразу «Ты – Христос, Сын Бога Живого» (Мф. 16:16), он фактически объявил о новой эре взаимоотношений Израиля с Богом, отождествив этого Человека с тем, Кто осуществляет замысел Бога о человечестве. Разумеется, Петр не мог осознать во всей полноте сказанное им, и когда Иисус незамедлительно объяснил, что как Христос Он должен пострадать, Петр стал прекословить Ему, полагая, что Христос должен стать царем во славе. Иисус утверждал, что должен претерпеть смерть, и в непреложности обетований Божьих христиане начали убеждаться после Его воскресения. Это и стало сутью проповеди Петра в день Пятидесятницы: «Сего, по определенному совету и предведению Божию преданного, вы взяли и, пригвоздивши руками беззаконных, убили; но Бог воскресил Его, расторгнув узы смерти, потому что ей невозможно было удержать Его… Сего Иисуса Бог воскресил, чему все мы свидетели… Бог соделал Господом и Христом Сего Иисуса, Которого вы распяли» (Деян. 2:23,24,32,36). Воскресший Иисус есть Христос славы, Господь Христос – Тот, Кто прошел через крестную смерть, свидетелями чего и стали Петр и другие апостолы.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Manton, р. 99.

Вернуться

2

См. приложение «Авторство Второго послания Петра и Послания Иуды», с. 288. Поскольку в данной работе будут цитироваться многие авторы, не считающие апостола Петра автором Второго послания, то справедливо по отношению к ним указать, что, когда они используют имя «Петр», они имеют в виду «автора Второго послания Петра, представленного под этим именем». Из современных исследователей автором этого послания признают Петра Грин, Тиде, Гатри, Блум и Хилльер.

Вернуться

3

Рукописные варианты не дают определенного ответа на вопрос, какое чтение является исходным, но более вероятным представляется, что форма «Симеон» была изменена на «Симон», а не наоборот. По мнению ряда исследователей, имя Симеон свидетельствует о подлинности произведения, в представлении других – о намеренной подделке! См. приложение, с. 288. Вариант «Симеон» также используется «в соответствующей иудейско-языческой среде Иерусалимского собора», см.: Деян. 15:14 (Hillyer, р. 157).

Вернуться

4

Предание связывает Марка с Петром; см.: Евсевий Кесарийский (Евсевий Памфил). Церковная история, 5.8. Именно в изложении Марка Петр выглядит наиболее слабым, что являет собой наглядный пример смирения. См. ниже комментарии к 1:15.

Вернуться

5

Ириней. Против ересей, 3. 1. 1.

Вернуться

6

Евсевий. Церковная история, 2. 25. 8, где он ссылается на Дионисия.

Вернуться

7

Annals 15. 44 (Loed edn., 1937, p. 285).

Вернуться

8

Существует позднее предание о том, что Петр был распят вниз головой, при этом продолжая проповедовать. Оно, вероятно, восходит к Ин. 21:18,19, чтобы «подтвердить» обещание Иисуса и показать смирение Петра (и его евангельское служение!) до самого конца его жизни. См. Деяния Петра XXXVII–XXXIX в кн.: James M. R. (ed.), The Apocryphal New Testament (Oxford: Oxford University Press, 1924), рр. 334–336.

Вернуться

9

В Септуагинте во всех этих пяти отрывках употреблен глагол apostello или exapostello – того же корня, что и слово «апостол».

Вернуться

10

Согласно Иерониму, Петр «написал два послания, называемые соборными, второе из них по стилю существенно отличается от первого. Именно поэтому многие считают, что оно принадлежит перу другого автора». (Цит. по: INT, р. 440).

Вернуться

11

Pace Boobyer, р. 1032. Он берет это значение из Иуд. 3.

Вернуться

12

LS, p. 1022. Ср.: Деян. 1:17.

Вернуться

13

Wheaton D. H. in New Bible Commentary (Downers Grove and Leicester: IVP, 3rd edn., 1970), р. 1252.

Вернуться

14

См. выше: введение.

Вернуться

15

Это различие наблюдается если не повсюду, то по крайней мере в данном послании. См.: Bauckham (1983), р. 169.

Вернуться

16

Образовано с помощью добавления к слову gnosis приставки epi. Иногда это не меняет смысла, хотя обычно усиливает значение слова.

Вернуться

17

См.: Green E. M. B. The Meaning of Salvation (London: Hodder and Stoughton; Philadelphia: Westminster Press, 1965), рр. 194–197.

Вернуться

18

Обсуждение этой проблемы идет по трем направлениям. Во-первых, на основании грамматики: здесь требуется один субъект, а не два, как и в параллельной конструкции 1 Пет. 1:3, где «Бог и Отец Господа нашего Иисуса Христа» – это одно Лицо: Бог-Отец, а не два. Во-вторых, на основании контекста: когда Петр употребляет слово «Спаситель» в данном послании (1:11; 2:20; 3:2,18), он всегда связывает его с другим существительным, относящимся к тому же Лицу. В-третьих, на основании богословского аргумента: «Нет ничего невозможного в использовании Петром во Втором послании термина theos («Бог») по отношению к Иисусу, и такое употребление не требует датирования этого послания вторым веком» (Bauckham (1983), р. 169).

Вернуться

19

Символ Веры Афанасия Александрийского.

Вернуться