Тара Юницкая
Капелька на Берегу Седьмого Чувства

Глава 1. Мечты. Ночь первая

Капелька мечтает о море. Она никогда ещё не видела моря, но оно часто ей снится.

Капелькой, Елькой, Капитошей, Тошей Капельку зовёт только мама, но, когда Капелька набедокурит, она тотчас превращается в Капитолину. И тогда все пять слогов её имени произносятся мамой, как пять гвоздиков, забиваемых точным ударом молоточка. Мама никогда не повышает голос, но Капельке становится не по себе от этих Ка-пи-то-ли-на. Ей сразу хочется исправиться и помириться.

Для подружек Капелька – Лина. Для Никиты Юницкого – соседа по парте – Пит, если дает ему списывать, если не дает – Питон, а когда выдаст что-нибудь заумное – Капито-о-о-о-лий, с длинным звуком о-о-о, уважительно-удивлённым.

Мама у Капельки работает учителем изобразительного искусства, по утрам они вместе ходят в одну школу. Папу Капелька видела один раз проездом и вспоминать об этом не любит. Ещё она не любит свой город с его многочисленными заводами и чахлой растительностью. По вечерам желтоватый удушливый смог оседает на улицы. Форточки приходится держать наглухо закрытыми даже в жару.

Вот и сегодня в первый день летних каникул Капелька сидит в закупоренной комнате и ждёт маму. На лето они с мамой разработали грандиозный план. План по осуществлению давнишней мечты. Мечта зовется МОРЕМ. В небольшом поселке на берегу моря живет мамина институтская подруга. В этом году она звала их к себе погостить в недавно построенном доме.

Деньги на дорогу нужно было заработать. У мамы так же, как и у Капельки, сегодня первый день каникул, вернее, первый день отпуска. Она ушла искать работу на июнь. Капелька уже измаялась, поджидая её. Она поджарила рыбу, заварила чай, а потом достала из недр шкафа свой старый купальник. Прошлой осенью Капелька занималась в нём в бассейне.

Там она научилась плавать, а потом простудилась и попала в больницу с воспалением среднего уха. До этого Капелька и не подозревала, что на одного человека приходится по три пары ушей: наружное, среднее и внутреннее ухо, а теперь, как говорит мама, может диссертацию на эту тему написать.

Капито-о-о-о-лий – Капелька в первый раз услышала от Никиты это прозвище как раз тогда, когда объясняла ему строение человеческого уха. И именно тогда, вернувшись после больницы в свой 8 «В», она впервые увидела нового соседа по парте. Новичок появился в классе за время её болезни.

Занятия в бассейне пришлось прекратить. И сейчас, уткнувшись носом в купальник, Капелька вспомнила голубую воду, огражденную белыми кафельными бортиками, и тренера, который никак не мог выловить её из бассейна после окончания занятий. Он кричал на неё, подгонял к лесенке шестом, а она упрямилась, ей хотелось резвиться в воде до бесконечности.

– Наверное, я из породы «лягушачьих», – сказала Капелька своему отражению. Сбросив шорты и майку, она попыталась влезть в купальник, который раньше был ей даже немного великоват. Лямочки купальника больно врезались в плечи. «А я подросла за эти полгода», – подумала Капелька. И тут в замочной скважине заворочался ключ.

– Мамочка! Ну, рассказывай! Почему так долго?

– В плаванье собралась, Елька?

– В кругосветное путешествие. Жаль, купальник маловат. Мушечка-мамушечка, нашла работу?

– Нашла. Днём – на книжном базаре в палатке, а по ночам в детской библиотеке. Сторожа на время его отпуска замещать. Сторожить будем вместе. Ночь работаем, ночь дома.

– Ня-я-я-я! Здорово! Всегда мечтала жить в библиотеке! Начитаемся вволю!

– Это что за «ня»? Переведи.

– Yes! Вау! Ух ты! Ура! Герои японских анимэ-сериалов словом «ня» выражают все свои чувства: от радости до возмущения. Эллочка – людоедочка отдыхает. А когда приступаем?

– Сегодня ночью. В доме есть, что перекусить?

– Обижаешь, столы ломятся от яств!..

Капелька бродила по непривычно пустой библиотеке и чувствовала себя хозяйкой книжного царства. Она рылась в журналах, перелистывала книги, запоминая на будущее, где стоят те, к которым хотелось бы вернуться и прочесть обстоятельно и неторопливо.

Когда совсем стемнело, мама постелила ей в холле на широком диване, с трех сторон окруженном огромными кадками с пальмами. Их листья свешивались над диваном, как дивные экзотические опахала. Капелька посмотрела сквозь сомкнутые ресницы на огонёк настольной лампы в дальнем конце холла, где за конторкой мама что-то читала, и заснула.

БЕРЕГ СЕМИ ЧУВСТВ. Ночь первая

Посреди ночи Капелька проснулась. Ей показалось, что кто-то её пристально рассматривает. Во тьме над собой она увидела два светящихся глаза.

– Ты кто? – буркнула Капелька, спросонья не понимая, где находится.

– Я Соня, – пискнул голосок.

Вглядевшись в темноту, Капелька рассмотрела очертания мягкого пушистого зверька, сидящего на пальме.

– Ты что здесь делаешь?

– Я здесь живу.

Капелька вспомнила, что она в библиотеке. Вчера в отделе для маленьких читателей она видела большую клетку с канарейками, и даже попробовала почирикать с ними на птичьем языке.

– Ты живёшь в библиотеке? Ты ручная? Говорящая?

Капелька с каждым новым вопросом всё более приходила в себя, и недоумение её возрастало.

– Я живу на этой пальме на Берегу Семи Чувств. Так называется мой остров. Я ручная, ножная, хвостатая и говорящая.

– На каком острове? Ты что меня путаешь? Где мама?!

В той стороне, где стояла конторка, сейчас была кромешная тьма.

– Моя или твоя?

– Что?

– Моя или твоя мама?

– Ну, конечно, моя! Твоя мама меня не интересует!

– Очень жаль, – сказала Соня и демонстративно отвернулась, обернув хвостиком задние лапки.

«Пора все выяснить, – подумала Капелька, спуская ноги с дивана, вместо привычных стоптанных тапочек ноги погрузились в тёплый песок. – Ничего себе заявочки!»

Капелька выбралась из зарослей пальм, окружавших диван, на котором спала…

Полоска между небом и морем набухала золотисто-алым цветом. И весёлые искорки, перепрыгивая с волны на волну, добегали от горизонта до самого берега и прятались между гладкими мокрыми камушками. «Скоро рассвет!» – мелькнуло в голове у Капельки. И тут же из-за горизонта выпрыгнул апельсиновый шарик солнца.

Море! Море! Волна рыжей радости захлестнула Капельку, захотелось ощутить море каждой клеточкой от пяток до макушки. Она расстегнула халатик, в котором спала, и увидела под ним свой купальник – вместо старых бретелек были пришиты новые тесёмки, которые завязывались на плечах бантиками. Купальник больше не казался тесным.

Капелька вошла в воду. Мягкая ласковая волна обхватила щиколотки, потом поднялась до коленок. Капелька заходила всё глубже, ощущая подошвами округлую гальку. И, наконец, поплыла.

Ого-го-го! Какое это счастье! Капелька плескалась, барахталась, резвилась, заплывая всё дальше и дальше. Нет! Голубая, резко пахнущая хлоркой, вода бассейна не шла ни в какое сравнение с ласковыми объятиями моря. Оно было живое, доброе, очень-очень большое и очень-очень мудрое. Оно играло с ней и в то же время оберегало её.

Сначала Капелька заплыла далеко-далеко вглубь. А потом легла на спину, глядя в пронзительно синее небо. Душа её летала рядом с маленьким белым пушистым облачком. Потом Капелька решила внимательнее рассмотреть берег и повернула назад.

Берег был гористый, разделённый скалами, заходящими глубоко в море, на несколько небольших бухт.

Капелька подплыла к самому берегу, но вылезать из воды не стала. Лежа животом на круглых гладких камушках, она чувствовала, как спину ласково поглаживают волны, то накатывая на берег, то снова отступая.

Прямо у неё под носом лежал камушек, на котором Капелька в переплетении причудливых линий увидела знакомые скалы, волны, солнце. Рисунок на камушке был точным изображением этой удивительной бухты.

Капелька зажала камушек в кулаке и тут же увидела новый – розовато-багровый. Капелька протянула к нему другую руку и поднесла поближе к глазам. Упрямый профиль, как на камее, совсем юное и неуловимо знакомое лицо.

Капелькой овладел радостный азарт. Горка красивых камушков на её халате, расстеленном на берегу, росла с невиданной быстротой. Каждый камушек был неповторим. Но, высыхая на горячем солнце, они теряли свой волшебный узор.

– Зря стараешься! – услышала Капелька тоненький голосок и подняла голову. На сосне, которая росла на отвесной скале, сидела Соня. О её существовании Капелька уже успела забыть.

– Отсюда ничего нельзя унести!

– Почему? Камушки никому не принадлежат!

– И камушки, и бухта, и море, и остров принадлежат всем, а тебе – только твои впечатления и воспоминания. Если хочешь унести с собой эти камушки, полюбуйся ими снова без суеты и запомни.

– Я все не запомню.

– Всмотрись в них внимательно и запомни самые-самые любимые. Всмотреться – это значит понять душу.

– Разве у камней бывает душа? Что за глупости!

Капелька скрутила халат в узел и еле-еле дотащила его до самой кромки моря: такой он был тяжелый. Она брала в руки камушек за камушком и выкладывала у воды.

Волны лизали камушки, возвращая им яркость и красоту. Капелька старалась их запомнить. И всё-таки самыми любимыми оказались первые два – с бухтой и профилем юноши. Последний камушек она долго держала в руках, так и не разгадав, на кого же похож этот человек с упрямо сжатыми губами.

Нехотя она положила этот камушек в выемку скалы, острым килем входящей в море. «Может быть, вернусь сюда когда-нибудь и найду», – подумала Капелька.

И тут на её покрасневшее на солнце плечо села бабочка. Такой Капелька ни разу в жизни не видела: огромная, голубовато-синяя. Капелька сразу же мысленно окрестила её Снежной Принцессой. Она боялась пошевелиться и внимательно рассматривала бабочку, стараясь запомнить эту красоту. Капельке казалось, что на обгоревшее плечо положили тоненькую прозрачную льдинку. Льдинка не таяла, но навевала приятную прохладу.

– Я здесь, – раздалось откуда-то сверху.

Капелька вздрогнула, бабочка, вспорхнув с её плеча, улетела прочь…

Соня сидела прямо над головой на уступе скалы.

– А что за этой скалой? – спросила Капелька, натягивая на себя промокший халатик. – Бухта Второго Чувства.

– А эта – Бухта Первого?

– Да.

– А что это такое – Первое Чувство?

– Подумай на досуге. А сейчас – прощай! Впрочем, правильнее сказать – до встречи!

– Ты уже уходишь?

– Нет. Уходишь ты… Капелька открыла глаза.

Глава 2. Озарение

– Вставай, соня!

– Я не Соня. Соня на острове.

– Скоро уборщица придет, потом библиотекари, потом читатели. Вот они все удивятся, увидев посреди библиотеки спящую красавицу. Я уже чайник поставила. Сейчас перекусим – и на работу. Книжный базар открывается в девять.

– Мамулик, ты же совсем не спала, как же сразу на работу?

– Зато, смотри, что я за ночь успела. Как новенький! Теперь тебе в самый раз будет.

Мама протянула Капельке перешитый купальник с новыми тесёмками.

– Совсем как во сне!..

Капелька и мама дошли до остановки.

– Мамулечка, посмотри, какое дерево красивое, как фонтан!

– Да, похоже. А осенью, когда облетит листва, оно превращается в трёхглавого дракона с переплетёнными длинными шеями.

– Странно, почему же я раньше этого не замечала?

– А ты просто не всматривалась. Всмотреться, значит постараться понять душу.

– Мам, ты тоже была на Берегу Семи Чувств?

– Семи чувств? Я знаю только шесть.

– Шесть? Расскажи.

– Ну, это всем известно: зрение, слух, обоняние, вкус, осязание. А шестым чувством называют обычно интуицию – внутренний голос, какое-то необъяснимое чутьё.

– Мое шестое чувство подсказывает мне, что я должна сгонять на рынок, пока ты будешь книжки продавать. У нас, кстати, некстати масло подсолнечное вчера закончилось. Я приготовлю что-нибудь и принесу тебе. Перекусишь, а то ты с этими работами совсем загнёшься.

– Я до пяти работаю, Тошечка. Потом высплюсь, сегодня ночью нам в библиотеку не нужно. Знаешь, как меня найти: от главного входа на книжный базар налево третья палатка. Буду ждать. Мы так и не договорили, что там за Берег Семи Чувств. Ты мне расскажешь? О, мой троллейбус! Жду, люблю, пока!

Всю дорогу до рынка на глаза Капельке попадались удивительные вещи: на втором этаже старого дома, со стен которого кусками отваливалась бирюзовая штукатурка, вдруг обнаружилась в овальной нише прямо над входом маленькая гипсовая женская головка. Горельеф – вспомнила Капелька мамины уроки. Длинная точёная шейка, непослушные завитки выбиваются из перевитого ленточками узла на затылке.

– Ну и заявочки! Ты что же, здесь всегда была? Как же я тебя раньше не замечала? Тысячу раз мимо проходила.

Потом Капельке встретилось маленькое белоснежное облачко, которое явно заблудилось среди грязно-серых и едко-жёлтых клубов дыма, извергаемых заводскими трубами. Оно растерялось, не зная, как вырулить между ними, чтобы не запачкаться. Облачко было похоже на то, которое Капелька видела во сне.

– Лети прямо над аллеей, – мысленно приказывала Капелька, задрав голову и, как лоцман, прокладывала облачку путь… Бабах!

– Питон! У тебя что, совсем крыша поехала?! Смотреть надо, куда идешь! Как танк, чуть с ног не сбила мирного человека.

Сначала в глазах у Капельки засверкали солнечные брызги, потом изображение сфокусировалось. Перед Капелькой стоял Никита – тот самый сосед по парте.

– Кит, а ты, оказывается, рыжий!

– Ага, особенно летом, когда выгораю на солнце. А у тебя веснушки. Ты только сегодня прозрела?

– Кажется, да. А почему ты никуда не уехал?

– Улетаю через две недели. На второй поток в лагерь в Кабардинку. А сначала должен бабушку развлекать, она к нам скоро из Челябинска нагрянет с визитом. Родителям некогда: у них с магазином запарка.

– Кабардинка – это где?

– Сначала нужно добраться до Новороссийска, а от Новороссийска автобусом до Кабардинки полчаса, не больше.

– Мы в те края тоже собираемся в июле.

– А сейчас ты куда?

– На рынок.

– А потом?

– Потом буду печь блинчики с картофельной начинкой и компот варить. – Пит, возьми меня в качестве тягловой силы. Плату беру картофельными блинчиками.

– Тебе что, делать нечего или тебя дома не кормят?

– Пацаны все разъехались кто куда. Родители до ночи на работе. Дома из еды только чипсы, «Дошираки», «Кириешки», «Пепси» и «Стиморол». Меня от всего этого уже воротит.

– Ладно, Кит, пошли. Только, чур, пощады не просить, раз тягловой силой назвался. Грузить, так грузить!..

В этот день на рынке всё казалось Капельке необычным, как на картинах маминых любимых импрессионистов: серебристая рыбная чешуя, живописные горки фруктов, припорошенных пылью. А по цветочному ряду можно было ходить часами, но время поджимало. «Тягловая сила» заметно приуныла, хотя и не просила пощады.

Они приползли домой, задыхаясь от жары, когда на часах было уже одиннадцать.

– Кит, ты что больше любишь, чистить картошку или печь блины?

– Больше всего я люблю слушать музыку.

– О! Это значит, печь блины. Кто печет блины, слушает магнитофон на кухне. Кто чистит картошку, смотрит телевизор в комнате. Вдвоем всё равно на кухне не развернуться. Я наведу тесто. Ты не бойся! Это очень просто. Я проведу мастер-класс. Между прочим, лучшие повара – это мужчины.

– А я и не рвусь в лучшие. А что у тебя есть из музыки?

– «Blackmore’s night» последний альбом слушал?

– Нет. Что за группа? Не знаю такой.

– Они играют фолк-рок. На ирландскую народную музыку похоже.

– Ладно, уговорила – показывай. Первый мой ком, который блин, сама будешь есть. Поняла?

– С удовольствием съем твой блин-ком!

– Ага, удовольствие я тебе гарантирую.

Когда Капелька с полным тазиком начищенной картошки в одной руке, с пакетом картофельных очистков и ножом – в другой вернулась на кухню, там стоял чад. И в этом чаду, пританцовывая под весёлую мелодию, колдовал Кит. Было очевидно, что он вошёл во вкус. Аккуратная горка блинов возвышалась в центре стола, а в стороне на блюдечке лежали отходы производства: один блин – рыхлый, бесформенный и липкий, а другой – твёрдый и подгоревший с одной стороны до чёрного цвета.

– Это что – оба для меня? – обречённо возопила Капелька, – Мы на два не договаривались!

– Второй я заберу с собой на память об этом историческом событии. Внукам буду показывать.

– Только не на ночь. А то кошмары сниться будут. Ну, ты и начадил! Придётся окно открывать, в заводском дыме всё-таки поменьше всяких вредных веществ.

– А почему у вас вытяжки нормальной нет?

– У нас много чего нет: стиральной машины, компьютера, телефона,

микроволновки, СD – плеера, даже пылесоса. Кажется, всё перечислила, чтобы впредь не задавал глупых вопросов.

– Ладно, Пит, не обижайся! Ну, хочешь, я… – и тут Никита, выпучив глаза, давясь и кривясь, в несколько секунд уничтожил свой липкий и бесформенный блин-ком.

Капелька расхохоталась, глядя на его потешную физиономию.

Когда блинчики с картофельной начинкой были обжарены, компот сварен, Кит накормлен и отправлен восвояси вместе с целлофановым пакетиком, в котором упокоилось подгоревшее «назидание потомкам», Капелька налила в термос компот, сложила в сумку обед для мамы и пошла на книжный базар.

Глава 3. Рыжий

Маму она отыскала сразу – та сидела, ссутулившись, за прилавком, уткнув нос в книгу.

– Девушка, у Вас книги о вкусной и здоровой пище нет? – меняя голос, прогнусавила Капелька.

– Нет, – не поднимая головы, ответила мама.

– А самой пищи тоже нет? – не сдерживая смеха, продолжала Капелька. – Так сейчас будет самая вкусная и здоровая пища, на одной духовной далеко не уедешь.

– Капелька! – Мама оторвала, наконец, голову от книги.

– Что читаешь?

– Бориса Виана. «Пена дней» называется.

– Интересно?

– Необычно. И музыкально, и каламбурно, и грустно.

– Не грусти! Пообедай лучше. А мне что почитать посоветуешь?

У Капельки просто глаза разбегались от обилия ярких обложек.

– Возьми вот эту перечитай. Хоть и детская, но замечательная.

– «Рони, дочь разбойника» Астрид Линдгрен… Я у неё только о Пеппи, Карлсоне и Эмиле из Лённеберги читала, а эту – нет.

– Я её тебе читала, когда ты еще на свет не родилась, но уже сидела у меня в животе. Я лежала в больнице, мне было очень грустно и тоскливо. Перебирала старые, забытые кем-то в палате журналы и напала на первую публикацию этой повести на русском. Открыла и забыла обо всем. Оказалась вместе с Рони в самой серединке весны. А ночью ты вдруг зашевелилась, до этого не подавала признаков жизни, хотя жила во мне уже пять месяцев – потому меня в больницу и положили, думали, что ты там, как мамонтенок, заморозилась. А тут оттаяла – книжка, наверное, тебе понравилась. Все в палате спали, а я улыбалась, плакала и к тебе прислушивалась.

– Мамочка, я что-то начинаю вспоминать. Я уже чувствую, что во второй раз эта книга мне ещё больше понравится. А ты давай ешь, пока блинчики не остыли.

Капелька раскрыла книгу наугад.

– Удивительно! Моя книжка французская, твоя – шведская, а переводчица одна. И очень хорошая! – мама ещё что-то говорила о сложностях перевода, но Капелька её уже не слышала, ничего не воспринимая вокруг, она с головой погрузилась в книгу.

«Рони снова посмотрела на Бирка, осветив его лицо лучом фонарика. Может, Бирка дома и не причесывали, но его гладкие рыжие волосы были подобны шлему из красной меди. Горделивая посадка головы, длинная шея, прямые плечи… «Какой красивый у меня брат», – подумала Рони.»

«Тоже рыжий!» – мелькнуло в голове у Капельки. К кому относилось это «тоже», она так и не успела додумать…

– Ты что, обалдел? Звонишь, как сумасшедший. Весь дом разбудишь!

– Пит, ты чего взъелась? Семь часов только, – Никита взглянул на циферблат мобильника, – девятнадцать ноль три, если быть совсем точным. Кто в это время спит?

– Кит, потише, – Капелька вышла на лестничную площадку, прикрывая за собой входную дверь и вытирая мокрые руки о шорты, – мама уснула. Она всю ночь не спала – дежурила в библиотеке, а потом на книжный рынок сразу. Устала. А я стираю в ванной. Вода шумит – вот я и не слышала ничего. Ну, что случилось?

– В краеведческий музей выставка приехала: экзотические бабочки, жуки, пауки, скорпионы. Давай завтра сходим! За билет не беспокойся – я приглашаю.

– Ой-ой-ой! Тоже мне кавалер! У меня там тётя Нюся – наша соседка работает, она меня и без билета пропустит. Ладно, заходи завтра после девяти. А сейчас мне некогда – надо бельё прополоскать.

– А я своим блинов нажарил. Вот удивятся, когда с работы вернутся. Ну, пока. До завтра!

– До завтра!..

Следующим утром, едва за мамой закрылась дверь, раздался звонок.

– Заходи. Я сейчас чашки домою. Ну, как твоим блины понравились?

– Не знаю. Наверное. Они поздно пришли – я уже спал.

– А чем они занимаются?

– Да так. Частный бизнес.

– Слушай, Кит, а ты с утра расчёсывался?

– Кажется, а что?

– Что-что? Вихры во все стороны торчат! Садитесь, клиент. Попытаемся сделать Вам «гладкий шлем из красной меди».

– Какой шлем?

– Да это так, из книжки одной. Ну, не дергайся!

– Да больно же! Ты не расчёсываешь – ты боронишь.

– Я тебя сейчас еще поливать буду – волосы совсем не слушаются.

– Оставь мои волосы в покое! А что за книжка?

– У мамы вчера прочла на книжном базаре. «Рони – дочь разбойника» называется. Астрид Линдгрен написала. Как это она мимо меня в детстве прошла?

– И я не читал. А ты что, за один день прочла?

– Почти. Совсем немножко осталось. Сегодня дочитаю. Ну, пошли! Ничего у меня не выходит с твоими вихрами.

– Превратила в мокрую курицу, ещё и недовольна!..

– Пит, смотри, какая красивая бабочка!

– Кит, пошли отсюда.

– Ты что? Мы же ещё не все посмотрели. Там еще тарантулы и скорпионы.

– Иди ты со своими скорпионами куда подальше.

– Да, что с тобой, в самом деле? Можешь сказать?

– Я эту бабочку прошлой ночью живую видела. Я её хорошо запомнила, живая она красивей в тысячу раз! Не могу на это смотреть. Ты идешь или остаешься? С тарантулами…

– Я иду. Только ты не заливай – у нас такие бабочки не водятся. Ты сейчас куда?

– Надо подумать, что поесть приготовить. К маме на рынок сходить. А ночью мы в библиотеке дежурим сторожами.

– Предлагаю пойти ко мне с ответным визитом. На обед будут вареные уши.

– Твои, что ли? Они у тебя и так вечно красные. Часто варишь?

– Да нет! Это я пельмени так называю. Знаешь, я их утром обнаружил полную морозилку. И маме твоей отнесем, я с тобой на книжный базар схожу. О’кэй?

– Ладно. Уговорил.

Кит жил как раз напротив старого бирюзового дома. После жаркой улицы на них пахнуло приятной прохладой просторного подъезда. Дом был сталинской постройки, за загородкой сидела консьержка и что-то вязала.

– Кого это ты в гости привел, Никита? – спросила консьержка.

– Это моя одноклассница, Луиза Львовна. За одной партой сидим.

– Здравствуйте! – Капелька кивнула. Она ещё долго – целый лестничный пролёт, чувствовала спиной внимательный взгляд Луизы Львовны, даже между лопатками зачесалось.

– Вот и пришли!

Квартира Никиты располагалась на четвёртом этаже. Она была просторная и выглядела бы уютной, если бы не была заставлена какими-то баулами.

– Ты пока за компьютером посиди. Я тебе мою любимую игру поставлю.

– Может тебе на кухне помочь?

– Нет! По «вареным ушам» я – спец. Сама говорила, лучшие повара – мужчины. Один раз только жутко пересолил, но ничего, прошли и такие.

– Да у тебя и подмётка пройдет. Как ты тогда блин-ком проглотил – глазом моргнуть не успела.

– На этот раз гарантирую продукт высшего качества!

– Ну, это мы еще посмотрим…

Глава 4. Санта и Снежинка

– Слушай, Кит, действительно, вкусно! – сказала Капелька, отваливаясь от стола, – Чур, посуду мою я. А ты найди какую-нибудь банку с крышкой, переложи в неё оставшиеся пельмени. Отнесём их маме.

– Легко!

Когда ребята вышли из подъезда и перешли улицу, Капелька остановила Никиту напротив старого дома.

– Ну-ка! Закрой глаза. Ты дом на углу видел?

– Миллион раз.

– Отвечай, что в нём особенного.

– Ничего особенного. Старый, штукатурка осыпается.

– Открывай глаза. Смотри на втором этаже над входом… Ну, что? Красивая?

– Да! Как это я раньше не замечал? На тебя похожа.

– Вот дурак! Сравнил тоже.

– Сама дура, но все равно похожа. Теперь ты глаза закрой. Капелька с опаской закрыла глаза. Она почувствовала, как Никита подхватил её под мышки и под коленки и закружил. Капелька взвизгнула, прижав к себе пакет с банкой.

– С Днём космонавтики тебя! С мягкой посадкой! – Никита поставил её на землю.

– Вот так полёт! Банку с пельменями чуть не уронила. Ну, ты силач! Такую энергию да в мирных целях бы использовать. День космонавтики, между прочим, в апреле.

– У тебя теперь каждый день полеты будут, до самого моего отъезда. Готовься!

– Хм! Напугал!

– Смотри, что это?

В пластиковом файле, скотчем закреплённом на столбе, белел листочек. Набранный огромными буквами на компьютере текст удивлял прохожих:

«СНЕЖИНКА, ПРОСТИ МЕНЯ, МЕРЗАВЦА! ТВОЙ САНТА».

– Что же этот Санта натворил такое, что прощения теперь просит? Наверное, девушка и видеть его не хочет, и разговаривать не желает. – А вон впереди ещё один!

На следующем столбе виднелся такой же плакатик.

– Слушай, Пит. Я сейчас кое-что вспомнил. Этой зимой, когда самый первый снег выпал, он такой ещё чистый был утром, я в школу бежал через парк. Смотрю, на летней эстраде парень что-то на снегу пишет, и девушка рядом стоит, читает и улыбается. Я после школы на эстраду специально заглянул. Подумал, вдруг надпись ещё сохранилась.

– Ну, ты Варвара любопытная! Или Варвар? Так сохранилась надпись?

– Сама ты Варвара Питоновна! Там две надписи было разными почерками, – Кит замолчал.

– Ладно, признаюсь, я тоже жутко любопытная. Ну, не молчи!

– Первая: « Я ХОЧУ ЛЮБИТЬ И БЫТЬ ЛЮБИМОЙ!».

А под ней: « Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ, МОЯ СНЕЖИНКА! ТВОЙ САНТА».

– Значит, сейчас они поссорились. Смотри, ещё плакатик! – Он, наверное, их от остановки до самого её дома развесил. Интересно, простит она его? Снежинка.

– Снежинка – это Снежана, наверное. А меня мама Капелькой зовет, – почему-то призналась Капелька…

Капелька долго лежала, ворочаясь и прислушиваясь к шуму редких машин, проезжающих мимо библиотеки по ночной улице. Она гадала, приснится ли ей продолжение того удивительного сна. Сквозь сомкнутые ресницы она пыталась разглядеть в ажурных пальмовых листьях пушистое юркое тельце Сони. Наконец Капелька оставила тщетные попытки снова оказаться на волшебном острове, и мысли её потекли совсем в другом направлении.

В памяти вдруг всплыли непослушные мокрые вихры, встающие торчком сразу же вслед за расчёской. Потом её закружило, как будто она по-прежнему прижимает к груди банку с пельменями, только сейчас она не пищит, а, улыбаясь, отдается этому кружению…

Краем сознания она уловила, что шум машин за окном сменился шумом моря. Капелька слушала этот шум, не решаясь открыть глаза.

БЕРЕГ СЕМИ ЧУВСТВ. Ночь вторая

Когда же, наконец, она их открыла, ничего кроме кромешной тьмы вокруг не увидела. Капелька спустила ноги с дивана, погрузив их по щиколотку в теплый песок, и на ощупь выбралась из зарослей пальм. Она пошла на шум моря, по-прежнему ничего не видя вокруг.

– Эй! Соня, ты-то хоть здесь? Ау!

– Вот раскричалась! А где же мне быть, по-твоему? – пробурчала Соня.

– Почему так темно? Я ничего не вижу!

– А ты слушай.

– Что слушать?

– Что услышишь.

– Спасибо за доходчивое объяснение. Сразу всё стало ясно. Первая бухта была Бухтой Зрения, а эта – Бухта Слуха.

– Это Бухта Второго Чувства. Здесь говорить нужно как можно меньше.

Капелька прислушалась: море дышало, журчала галька, перебираемая волнами, где-то наверху на скале поскрипывали сосны, стрекотали цикады, вода плескалась под ногами. Капелька наступила на что- то большое и бугристое. Ощупью она отыскала под ногами огромную ракушку. Погладив ладошкой торчащие во все стороны отростки, она поднесла ракушку к уху.

Мелодия ракушки захватила Капельку. Забыв обо всем на свете, она сидела на теплой гальке и слушала СОНАТУ МОРЯ.

И вдруг чарующая мелодия рассыпалась на осколки от грубого звука: «Бух-бух-бух!».

Резкий грохот ворвался в Капелькин сон. Она открыла глаза. Кто-то настойчиво стучал в дверь. Уборщица!

А мама, склонив голову на книгу, заснула, сидя за конторкой. Наверное, под самое утро.

– Мамочка! Просыпайся! Там уборщица дверь выламывает, я пойду открою.

– Вы что, спите на рабочем месте? Хорошо устроились. Солдат спит – служба идет. Вот я расскажу директору, как вы тут сторожите! – возмущалась уборщица, сердито грохоча ведром и энергично орудуя шваброй в проходе между стеллажами.

– Мама чашки мыла после чая. Оттуда не слышно, а я из читального зала пока дошла… А что же это Вы ни под стеллажами, ни под диваном никогда не моете? Может директору сказать, как Вы тут убираете?

– Мала еще, старших учить!

Уборщица сердито засунула швабру под диван. Что-то вытащилось вместе со шваброй из-под дивана и подкатилось к Капелькиным ногам. Капелька нагнулась и подняла с пола маленькую диковинную розовую ракушечку с острыми отросточками.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.