Нани Кроноцкая
По снегу босиком вместе

1. Катастрофа

– Заканчивайте операцию, Аркадьич. Я совершенно без сил, уже даже не вижу, что делаю.

– Иди, Марго, тебе бы поспать, дорогая. В твоем…

Помощника на полуслове остановила Одним быстрым взглядом. Военный хирург Виссарион Аркадьевич Агатов был мудр, хоть и по-стариковски болтлив. Он, очень низенький и коренастый, вообще производил впечатление человека очень надежного и основательного.

Маргарита осмотрела лежащего на операционном столе пациента и с огромным трудом распрямилась. Жить будет. Глупый мальчишка, зачем только сунулся в шторм? Шел шестой час операции, очередной раунд тяжелой и непримиримой борьбы за жизнь против смерти. Еще одна личная ее победа, безоговорочная и блестящая. Сколько уже их было на счету Маргариты Великолепной? Она давно бросила этот подсчет.

Устало прислонилась к стене, собираясь с духом. Никакие транквилизаторы ей больше не помогали. Полный упадок сил: физических, магических и моральных. Пусть ее маленький женский секрет еще никаким медицинским приборам не был виден, но чуткая сущность могущественного морфа ощущала его уже ярко и остро, настойчиво требуя притормозить. Очень скоро ей будет совершенно не до операций. А пока… Пока она просто живет, ловя каждый день и каждую ночь рядом с любимым мужчиной. Как мало им их осталось… Почти ничего.

Упав в своем кабинете на стул, устало стянула перчатки. Сил не было ни на что абсолютно, даже на простейшее бытовое заклинание. Придется самой раздеваться, сбрасывая окровавленную спецодежду, и вообще принимать божеский вид.

Поползла к умывальнику и остановилась, открыв над ним кран и зачем-то моя руки. Горячая вода согревала, привычные до автоматизма движения ее успокаивали. Вдруг ощутила за спиной горячее дуновение, словно кто-то рефлектор включил. Тихий треск искр портала, ей уже так легко узнаваемый. Он снова пришел.

Марго подняла взгляд на свое отражение в зеркале над умывальником и замерла. В стекле отражался ее главный страх, ее ужас, снившийся многократно и преследующий все это время упорно.

Ледяной взгляд дракона. Как айсберг, как все вечные льды полюсов. Ноздри трепещущие от плохо сдерживаемой ярости, бледное лицо, губы сжатые в тонкую линию. Вот это с ней и случилось.

А ведь Марго точно знала и ждала, считая часы их нелегкого счастья. Ждала с той самой минуты, когда в круг нерушимого ритуала к ней вышел бессмертный и легендарный. Выдохнула, сосчитала до трех, и снова взглянула туда, в эту льдистую бездну, такую любимую. Все свою вечную жизнь она будет помнить его. И не нужен ей больше никто, зачем? Кто сравнится с великим драконом? Все, кто рядом с ним, – только блеклые тени. Увы, она знает, о чем говорит.

– Лад? Ты почему здесь? Я только закончила.

Медленно развернулась, ощущая, как сердце рвется в мелкие клочья. Она должна выдержать. У ее жизни теперь есть своя цель. И она не имеет права на слабость.

Дракон отступил ровно на шаг, протянув было быстро к ней руку, но тут же отдернул.

Сжал крепко челюсти, словно превозмогая ужасную боль и сиплым голосом произнес торопливо, будто боясь, что она перебьет:

– Марго, просто скажи мне, зачем? Тебя ведь заставили? Я из этого вырву тебя, никому не отдам! Спрячу, скрою, уберу всех свидетелей. Не смотри так на меня. Да, я всех предам, свое будущее брошу к твоим ногам, как не пафосно это звучит. Просто ответь.

А она молча смотрела, пытаясь успеть запомнить каждую черточку этого лица. Когда успела так привязаться? И сама себе горько ответила: еще задолго до его появления. Все те долгие серые годы, что ждала его.

– Лад, о чем ты? – нужно было хоть что-то ответить. В его взгляде сквозило отчаяние.

– Маленькая, просто скажи мне. Мне на всех этих убитых вообще наплевать. Совсем на все наплевать уже, слышишь?

Очень медленно до нее доходило услышанное. Все еще не веря своим ушам Марго рассмеялась.

Горько.

Знала же, что очень скоро все рухнет, но что вот так…

– Лад. И с чего ты решил вдруг?

Судя по скорбному выражению породистого лица, по отчаянному взгляду буквально погибающего дракона, чья жизнь сейчас рушилась у нее на глазах, он в это свое решение искренне верил.

В ответ он промолчал, мучительно умирая прямо здесь, у нее в кабинете, вместе со всеми своими надеждами.

– Уходи, Ладонис Лефлог. Если я так преступна – меня арестуют. Скрываться не буду и лгать тоже не собираюсь, как и оправдываться. Я не хочу тебя больше видеть. Невероятно тронута порывом великого и легендарного, но нет. Все эти годы я тут без тебя отлично обходилась и продолжу в том же духе. Прощай.

Что она делает? Откуда у Маргариты только силы взялись? Вцепилась в полы плотной куртки Ладона, одним рывком его развернула и вытолкала за дверь. Еще и повернула ключ в замке. Два раза.

И только услышав характерный треск сумеречного разрыва портала, позволила себе сползти по стене прямо на пол, обхватить озябшие плечи руками и протяжно завыть. Как дева-птица подраненная метким выстрелом, как умирающий зверь.

Да. Она тоже сейчас умирала. Впереди неизвестность, беспросветная и бесконечная жизнь во имя семейного долга. Существование без любви, для нее ставшее теперь хуже, чем смерть. Не узнай она это чудовище, не открой для себя чувственный мир, ей было бы легче. А теперь… оказалась непомерно высокой плата за такое короткое счастье. И железная Маргарита рыдала, как маленькая девочка, корчась от мучительной боли на больничном полу.

Только острая мысль о том, что дракону сейчас тоже плохо, вдруг ее отрезвила. А потом еще ясно подумалось: ее величайшее чудо, ее главный секрет теперь тоже страдает, причем так же мучительно, как они оба.

Нет, так нельзя. Слезы высохли. Будь сильнее Марго, ты же знала, на что шла и что тебя ждет впереди. Это Ладон совершенно случайно оказался заложником произошедшего. Ее самый лучший во всей этой Вселенной дракон.

– Маргарита Викторовна? Что с Вами?

Дверь отодвинулась осторожно, и в образовавшейся щели возникла голова девочки-санитарки. Лисичка, совсем еще юная, быстро оценив увиденное, тут же оказалась рядом и осторожно помогла женщине встать.

– Спасибо, Танюш. Обычное переутомление.

– Вы бы поберегли себя. Они очень сильные, вам будет трудно. Давайте я чаю сейчас принесу? Сладкого, с медом, я сама травы сушу и заваливаю.

– Они? – Женщина удивилась, воззрившись на санитарочку. Та смутилась, испуганно затрясла головой.

– Вы еще не почувствовали? Ну да, меня мама упорно в гинекологию отправляет работать. Говорит, что я лучше всех этих УЗИ. Аха, двое. Ой, что-то невероятное: я чувствую их яркими звездами, никогда еще такого не видела, правда. Здорово! Но вам поберечь себя надо.

Девушка щебетала, усаживая Марго в кресло, переодела ее, наконец, укутала невесть откуда взявшимся пушистым пледом, и всунула в руки чашку изумительно пахнущего чая.

Звезды… А ведь у нее получилось оставить его при себе, не отпустить. И теперь она вовсе не просто Оркина Маргарита, даже если весь мир будет против. У нее есть свои звезды.

Зазвонил инофон. Вынырнув из размышлений Марго бросила взгляд на экран. Это был ее брат Влад, а он редко тревожит по пустякам, значит что-то случилось действительно важное.

– Маргусь. Только ты почем зря не психуй, сейчас к тебе там приедут немножечко арестовывать.

Нервный смех. Вот о чем толковал ей Лефлог… а она уже было успела подумать… неважно. Забавно.

– На каком основании? Снова тревожные родственники вдруг вообразили, что я недостаточно живописно зашила сквозные ранения в головах их мальчиков бестолковых?

– Подозрения на организацию двух и более убийств с особой жестокостью и последующем надругательстве над останками. Как-то так я услышал. По личному распоряжению губернатора тебя отвезут в изолятор спецотдела Дозоров. А мы все под домашним арестом. Только ты не психуй, слышишь, Маргусь? Я всех вытащу.

Оглушительно. Она наконец таки ясно поняла, о чем говорил ей Ладон. Виновной признал и простил, все грехи разом отпустил, не задумываясь. Опять сердце сжалось от боли. Он ее совершенно не знал, и так сразу поверил. Свою любимую женщину дракон готов был защищать, пусть даже все потеряв, до последнего. На то он и Ладон. Только…

Это была не Маргарита. Светлая, мужественная, десятилетиями самоотверженно выводившая смертных из-за грани жизни и смерти. Речь дракон вел не о ней. Очень жаль, но наверное, ему так сейчас будет легче. Случайная просто знакомая, по какой-то причине его ненароком спасла, отдалась мимоходом. Принимала подарки, оказалась ужасной преступницей. Он инквизитор, он выдержит. В долгой жизни бессмертного Ладона нечто подобное бывало уже наверняка.

Все правильно. И нечего ей жалеть себя, теперь им не по пути. Молча нажала на отбой громкой связи, звонок погасив.

Когда в дверь постучались, Марго абсолютно спокойно допивала свой чай. Столь же невозмутимо попросила немного времени на сборы. Совершенно никого не стесняясь сообщила о своей многоплодной беременности и правах на медицинское обслуживание в местах временной изоляции. Под усиленным волчьим конвоем ушла, улыбаясь безмятежно, даже что-то под нос себе напевая тихо и весело. Казнить ее точно никто не посмеет, а с остальным Марго непременно справится. У нее есть теперь свои звезды.

***

Закончив разговор с губернатором, сиятельный Клавдий вынужден был вытереть влажной салфеткой свою многострадальную лысину. Липкий пот выступил бисером на висках. Давно уже у него не было настолько неприятных разговоров с обремененными властью людьми.

– Думаешь, он это сделает? – старший следователь отдела оперативного реагирования Инквизиции Волверине Гуло, (для своих просто Лер), сидевший напротив него, смотрел строго и пристально.

Клавдий внезапно заметил, как за последние месяцы Лер повзрослел. Мужская степенная зрелость великому оборотню очень шла. Вовсе не вечно юный щенок сидел теперь перед Клавдием, а матерый хищник, отлично осознающий все свои таланты и недюжинную силу.

– Он уже это делает. Сказал, что еще утром думал, как все провернуть. А теперь у него есть основания. Что-что, а быстро действовать наш губернатор умеет.

– Ты так доверяешь ему? Не узнаю тебя, Клавдий. Да и основания у нас… прямо скажем. Хороший юрист этот арест разнесет в пух и прах. Максимум за неделю.

– Я себе даже не верю, Лер, дорогуша, о чем ты? Тут чистая логика. Мы-то уедем, а Вурусу с Оркиными здесь еще жить и работать. На Маргариту готовились сразу три покушения, служба внутренней безопасности флота сработала безупречно: косатка даже и не узнала об этом. Ну и Ладон еще постарался, молодец дракон, профи. Кстати, где он?

– Понятия не имею. Страдает, наверное. Выяснять ничего точно не стал, крылья расправил и полетел. Кла… его бы отсюда убрать. Ходатайствую о выведении из состава нашей группы. Пусть возвращается и занимается этой своей Академией. Дела и так плохи, нечего искушать противника ловлей его на живца. Даже мифического и легендарного. Сделаешь?

В широком дверном проеме кухни появилась тонкая и невысокая фигура девушки, хрупкой даже на вид. Целая грива ослепительно-белых волос вкупе с глазами цвета лесных фиалок ей вид придавали совершенно кукольный.

– Кофе хочу! – голос у девушки был неожиданно низкий и бархатный. – Мне прислали, наконец, точный спектральный анализ металлов, из которых было изготовлено оружие местного производства. То немногое, что им удалось конфисковать в результате оперативно-розыскной.

– Крошка Венди, за что люблю тебя, так это за скромность запросов. – Лер усмехнулся, вставая навстречу вошедшей и усаживая ее на свое место. – Такая новость стоит куда больше, чем просто чашечка кофе. Как тебе только из наших неторопливых всегда аналитиков это вытряхнуть удалось?

– Скромное обаяние и сказочный уровень проходимости.

Садясь, она незаметно притронулась к руке Лера и посмотрела весьма выразительно.

Тот молча плечами пожал и отвернулся. Хорошего рассказать было нечего. Когда работаешь рядом, бок о бок не год и не два, а десятки веков… Отношения в их славной группе нельзя уже нельзя было даже назвать просто дружескими. Они словно давно все срослись, зная мысли и чувства друг друга, как собственные.

И драконову боль близкие друзья ощущали теперь, как свою.

Очень быстро чашка кофе возникла у Венанди перед носом и одновременно с этим, на кухне дома Вурусов бесшумно появился немного всклокоченный персонаж.

Прихлебнув раскаленный напиток, Ди ему улыбнулась подбадривающе.

– Валентин, а у меня к тебе уже куча вопросов. Пока спала, пришло в голову кое-что, не возражаешь?

Ей вообще трудно было хоть как-нибудь возражать. Особенно, если ты молодой мужчина-оборотень, полный сил и планов на счастливое будущее. К тому же, уже шесть лет как вдовец.

Линкс не возражал совершенно.

2. Яги его подери

Раздавшийся вдруг мелодичный звонок телефона заставил всех вздрогнуть. Клавдий бросил взгляд на экран широко улыбнулся, и бормоча извинения ринулся прочь из кухни. Ге должна была вот-вот родить, он сидел с ними здесь, на Камчатке, терзаемый страхами за нее.

Венди проводила несчастного взглядом (мысленно очень сочувствуя им обоим) и продолжила, глядя на Валентина:

– Скажи, мне, – голос ее вдруг предательски дрогнул, благо Линкс одним плавным движением переместился от двери и сел на корточки прямо перед ней, развернув стул на себя одним сильным движением.

Вызывающе. Стоящий напротив них Лер ощутимо напрягся. Только этого ей не хватало еще. Самцовые танцы с саблями наперевес. Морфы, они такие. Даже великие. Снова выразительно глянув на Лера отодвигаться не стала, напротив, наклонилась к немного опешившему нахалу и продолжила, смотря ему прямо в лицо:

– Все экспедиции должны предварительно связываться с твоей конторой и утверждать свой маршрут, верно?

Линкс поморщился, очень забавно, словно самый настоящий кот.

– Ключевое слово “должны”. Видишь ли, основной маршрут они действительно утверждают. Но часто бывает так: вожжа под хвост попадает, все бросили и понеслись. А мы потом ищем заблудших.

– Именно так случилось в прошлую экспедицию Каниной?

– И в позапрошлую, и всегда. Разница только в том, что мне не удалось замять эти все ее фокусы. Когда людей разыскивают силами МЧС, погранвойск с подключением наземных подразделений флота, это сделать весьма затруднительно.

– Я бы убила. – Ди краем глаза поймала перемещение Лера ей за спину, но склонилась еще только ниже, заставляя рослого Валентина почтительно отодвинуться.

– Бесполезно. Она была очень странной, эта самая Канина. Я много видел фанатиков своего дела… Моя Валентина была тоже очень увлечена. Как объяснить тебе… Нина словно бы убегала в работу, как в опьянение. Почти что наркотик. Запойно у нее все это было. Ты понимаешь?

– А запретить? Проще было вообще не давать разрешения на приезд, Камчатка зона закрытая, не так все и сложно.

– Я поступил по-другому. И мне казалось, мы все с ней договорились. Хотя… может, и не казалось. Каждый свой шаг она точно картировала, и все маршруты, пусть даже внезапно возникшие лично мне прислала. Все получалось отлично. Вплоть до момента ее исчезновения. Но и тут… есть у меня соображения.

Он о чем-то задумался, резко встал, тут же столкнувшись нос к носу с возвышающимся над Венди Лером. Ди выпрямилась, беря Гуло за руку и потянула к себе. Он тут же расслабился отступая.

– В день исчезновения от Нины на мой месс поступило два сообщения. Я был занят и не успел их прочитать, а она все удалила. Как я не пытался потом дозвониться и достучаться до нее – ничего не получилось. Сообщения не читала, на звонки не отвечала. А самое интересное: когда мы запросили у провайдеров историю сообщений с сервера, они ничего не нашли.

– А почему ты молчал, Валентин?! Это же…

– А кто меня спрашивал? Рот, моя дорогая, дан разумным существам не только чтобы в него есть или им целоваться. – Он нагло опять усмехнулся, недвусмысленно глядя на губы Венанди, все еще вполне вероятно припухшие после их с Лером… кхм. После ее пробуждения.

Грязные яги! Как сложно жить рядом с ними, с мужчинами этими…

– У меня есть еще кое-что. Если уж мы пришли к некоторому уровню откровенности и доверия, то вот, смотрите.

В руках у него отказался вдруг инопланшет, очередное чудо современной технологии темных. Подчеркнуто-осторожно обойдя Лера Валентин приземлился за стол и им обоим его продемонстрировал. На экране была открыта топографическая карта местности, испещренная красными крестиками и крупными точками. Пунктирные линии между ними покрывали крупноячеистой сеткой всю карту.

– Смотрите. Сюда я собрал все подтвержденные факты нападений на иных за последние восемь лет. Доступа к старым архивам у наших служб не было, но и необходимости в этом нет. Все началось пять лет назад. С первыми продажами этого самого их оружия.

Ди очень внимательно рассматривала карту. У нее была отличная фотографическая память: уже спустя пять минут девушка смогла бы повторить все изображение, безошибочно нарисовав ее на бумаге.

– А коричневые отметки?

Были там и такие. Не так много как красных, но их расположение почти точно повторяло направление ячеек “сетки” маршрутов всех нападений.

–А это, мои дорогие маршруты экспедиции Каниной. Понимаете? Она, похоже, занималась тут вовсе не археологией… И результат оказался логичен. Только додумался я сравнить эти два факта сегодня. Полчаса назад.

– Большая работа. Я имею в виду карту всех нападений. Очевидное часто приходит в голову совершенно случайно. Погодите-ка…

Плавным жестом тонкого пальца Ди увеличила масштаб карты и под протяжных вздох сразу обоих мужчин.

– Ягов дракон! Вот угораздило его вляпаться в чувства когда он так нужен! Лер, ты видишь? Неужели так просто?

Не заметить полученный одним лишь движением женской руки результат было проблематично. Все линии карты образовывали весьма красноречивый рисунок. Известная каждому школьнику перевернутая пентаграмма.

– Я не верю. На востоке вообще не бывает хоть что-либо “просто”. Но в одном ты права: пока мы разберемся в этой головоломке много воды утечет. Предлагаю решать все на месте. Поехали, Ди. Я пошел собираться, ты строишь портал в первую точку. Насколько я помню всю эту ересь, сюда нам. Он ткнул пальцем в верхний левый луч пентаграммы и вопросительно взглянул на Линкса.

– Да, это место проведения первого ритуала. Пять лет назад тут нашли останки группы туристов, три человека, один из них был магом, довольно одаренным, но со слабой боевой подготовкой. И нет, вы никуда не уходите.

В возникшей тут же напряженной тишине прозвучало уверенное и спокойное продолжение фразы:

– Без меня. – и добавил поспешно, словно боясь получить ощутимый отпор: – или я просто не выпущу вас на маршрут. Как Ди справедливо заметила, это несложно.Венди с Лером переглянулись. У них была масса возможностей переступить через Линкса не дрогнув и даже не оглянуться. Лер мог приказать сейчас, сделав марионетку из Валентина, который еще совершенно не представлял себе весь масштаб их талантов. Но… Они были светлыми. Зачастую циничными, зачерствевшими за многие сотни лет и давно инквизиторами, тем не менее.“Я снова не верю. Что-то не так тут, Ветерок. Даже если учитывать его к тебе… отношение. Все равно я не верю. Берем его, выясним все на месте”.Ди закатила глаза к потолку подчеркнуто-нарочито.– У нас всех ровно полчаса на все сборы. Я пока займусь маршрутом и попробую с драконом связаться. Может он прояснит мне вопрос связи сатанистов с драконами. Черт ногу сломит в этих чешуйчатых.– Я, кстати не стал бы спешить тоже с выводами… – За спиной Венди неслышно вдруг появился сам Клавдий, рассматривающий внимательно карту. – перевернутая пентаграмма, заключенная в круг – знак победы телесного над разумным. Круга здесь я не вижу, и с чего вдруг вы сделали вывод, что звезда должна быть ориентирована на север? – он показал им еще раз экран, демонстрируя масштабы своей правоты. – Мы на Востоке, мои дорогие. Кстати, поздравьте нас с Ге с рождением первой внучки. Назвали Агатой. Агата Максимиллиановна Гессер. Красавица говорят, и блондинка. Вся в меня.И с наслаждением почесал полированную временем лысину.– Эту парочку наших влюбленных стажеров оставляем приглядывать за всем что здесь происходит. Дедушка Клавдий, мы на связи через тебя. Люся пусть держит детей. И дракона и…– Зачем вы так с ним? Илья сказал: Маргарита задержана, почему?!Вошедшая Люся была уже аккуратно причесана и одета. Тени под глазами выдавали крайнюю степень усталости, она будто бы даже похудела и ощутимо осунулась.– Пока по личному распоряжению губернатора. Основанием стали показания свидетелей Но у нас есть еще одно доказательство: Джокер.– Вы же понимаете все, что это чушь? – Тут Люся вдруг будто к чему-то прислушалась, приложив быстро палец к губам, недвусмысленно намекнув на… прослушку?Лер с Клавдием молча переглянулись. Ди пожала плечами. Ей тоже не нравилось это ощущение чьего-то незримого и неприятного крайне присутствия.– Не нам судить, мы лишь группа оперативного реагирования, на которую возложена часть оперативно – розыскных. А еще мы – Инквизиция, и все не как у людей. – Ди произнесла это тихо, но очень отчетливо, явно подбирая слова. – Наша забота сейчас сбор доказательств. А уж как они будут использованы… Кстати, я тоже буду настаивать на выведении из состава группы Ладона. По личным причинам, Людмила. Вс мы, уходим, Илье передай: я его очень ценю, очень.Ди встала выразительно посмотрев на мужчин, и медленно вышла из кухни. Оставшиеся снова молча переглянулись. И разошлись.Лишь Клавдий остался на месте решительно допивая свой кофе. Набрал номер Вуруса, и подумав секунду включил запись этого разговора на диктофоне громкую связь.– Аве, Вурус. Как все прошло?– Оркины пригрозили мне судом Линча. Маргарита безукоризненная, как всегда… понимаешь…На этих словах Клавдий быстро отключил кнопку громкой связи и молниеносно переместился на улицу, презрев все физические законы пространства.– Я слушаю. И не понимаю тебя совершенно. Ты говорил о покушениях что-то. Эта информация достоверна?– Абсолютно, Кла. Если бы не дракон, Маргариты уже точно в живых уже не было. Думаю, он руководствовался интуицией, но внезапно уводя ее на свидание Ладон всякий раз косатку спасал. Или он знает об этом и молчит… Не мне судить, право же.– То есть ты так ее обезопасил? А есть еще предположения, подозреваемые?Вурус напряженно молчал, потом выдавил из себя, с явным трудом:– Есть. Я еще раз все проверю, но будь осторожен и ребяткам своим тоже скажи, чтобы никому больше не верили. Да, за Маргариту теперь можно не волноваться. У нас с вами есть еще чуть меньше недели до ее освобождения.– Даже не знаю что и сказать тебе, дорогуша. Жду информацию и работаю. Как только проверишь все и созреешь – свяжись.– Да, Кла. И… не поминай лихом.На этих странных словах губернатор сам отключился. Клавдий проверил наличие записи, но прослушивать ее не стал. У него теперь есть алиби для Магариты. Подарок Ладону, яги его подери.

3. Ярость дракона

Ладон был в ярости. Пожалуй, такой яркой вспышки этого чувства древний дракон еще не испытывал никогда. В его жизни случалось… да все мыслимые передряги и неприятности с ним случались уже даже, пожалуй. Сколько раз он умирал? Сколько раз восставал из руин и из пепла?

Но сейчас, чувство доколе неведомое, его раздирало действительно на клочки.

Бессмертный Ладон ненавидел себя самого. Невероятно безмозглого и окончательно ослепленного ящера. Что вообще нашло на него, какое скажите затмение? Почему онповерил вдруг в причастность Марго к преступлениям, отлично ее ощущая и чувствуя?

Снова став полноценным драконом Ладон смог прикоснуться к сознанию Маргариты, прочитать ее мысли. Светлые, как само Камчатское солнце, чистые, как Великий океан.

Как теперь с этим жить? Помня взгляд ее, полный мучительной боли. Зная, что наотмашь ударил он ту, за один вздох которой Ладон был готов перевернуть этот мир.

Дракон молча и решительно поднимался по склону вулкана, обдирая о камни пальцы, сбивая колени. Южный перевал был еще свободен от снега, на карте там горделиво красовался одинокий утес.

Полет. Ему нужно было ощущение силы крылатого и единение с древним. Иначе Лефлог задохнется от мучивших его мыслей и угрызения совести. Только вперед.

С вершины скалы Ладон падал уже без сомнений. Отрешенно заметил краем глаза, как вниз полетели обрывки ненужной одежды. Зачем крылатому эти мелочи… А еще грустно подумал, что прошлый его полет был подготовлен Марго, а теперь военные ему не обрадуются совершенно. Есть еще ПВО и рядом аэропорт…

Направляясь сюда, он успел изучить график полетов дальней авиации, и точный маршрут их захода на полосы в Елизово. Исходя из соображений общей для всех безопасности сразу нырнул за конусы огромных вулканов и развернулся на север.

Все произошедшее с ним сейчас не было жестом отчаяния. Ладон понимал: час назад он разрушил те маленькие кирпичики счастья, что они успели уже с Маргаритой сложить.

И рассчитывать на прощение было наивно.

Взмах крыльев, выход на высокий эшелон, ощутимо похолодало и полегчало. Направление точно на север, выход на Авачинский маршрут, и резкое снижение до 045 эшелона предназначенного для малой авиации. Не только Марго знала эти премудрости… Точный расчет помогал остудить захлестнувшие разум эмоции.

Итак: он законченный идиот, и повел себя как мальчишка. Но почему отказало ему хваленое трезвомыслие древнего? Куда подевался мудрый и ироничный дракон?

Останови он себя, просто и рационально подумай, – все стало бы просто и очевидно. Что толкнуло его не безумный поступок? Воздействие на сознание? Симпатично. Всеобъясняюще. Лживо и малодушно.

Было бы очень просто: навели морок на бедного древнего, а он и повелся, ринувшись обвинять. Это другим врать подобное было приятно. Себе – непозволительно.

Что с ним не так? И вспомнились отчего-то слова черной Эрис, сказанные в их последнюю встречу: “Ты потерпишь фиаско в борьбе с самим собой.”

Вот и ответ на вопросы.

Зачерствевшая душа вечного готова была ко всему. К предательству, измене, коварству и потокам лжи. К одному он не был готов абсолютно: не знал Ладон чистой любви. Той, о которой поют менестрели. Древний любил этот мир, и его простых жителей, с их слабостями и грехами.

Понимал, прощал снисходительно, видел насквозь все мотивы, отлично просчитывал и мог предсказать их поступки. Ему так казалось.

А теперь он вдруг понял, что женщина эта стала ударом по закостенелому сердцу бессмертного. Весь мир дракона дал трещину и разваливался на кусочки сейчас, как ненужная старая чашка.

Он ее не понимал. Почему шаг за шагом Марго дарила ему себя, просто так, взамен ничего совершенно не ждя и не требуя?

Не было ни малейшего повода в ней сомневаться. Только в себе. Он ударил ее просто отчаянно струсив. Дракон испугался зависимости своей, и … да, слабости.

Эта мысль в ответ больно ударила, снова зажигая волну бессильной и всепоглощающей ярости. Он готов был сейчас разрушать все вокруг, вспомнив древние легенды о страшных бедах приносимых драконами.

Сколько он пролетел, с трудом удерживая себя на грани отчаянья? Ладону было мучительно-больно. В ледяном небе осенней Камчатки рождался новый дракон. Расправив огромные крылья над горными цепями и безупречными конусами вулканов он учился любить и прощать, вспоминая все эти науки, усвоенные в далекой юности им лишь однажды.

Что привлекло вдруг внимание Лефлога? Скорее всего – интуиция. Та самая, всеми хваленая, драконья.

Он чутко ощутил едва уловимое мерцание магии в этих безлюдных просторах. Там, где ее быть не могло. Выход в Сумерки в ипостасти дракона? Опасно, но риск был сейчас для него самым лучшим лекарством.

Шагнул не задумываясь: все самое ценное в своей жизни он уже потерял. И вытаскивать от самой грани его теперь некому.

А в Сумерках было, на что посмотреть: его тень, бежавшая по изломам заснеженных гор центральной Камчатки, сопровождавшая стремительный и яростный его полет стала вдруг… чем-то отдельным. Темнее, и меньше обычной, крыльями она шевелила как-то совсем неуверенно, вертев рогатой своей головой. Рогатой. Все истинно-светлые порождения племени древних драконов рога не носили.

Ладон взмахнул крыльями, останавливая свой полет, а тень его… не заметила этот манёвр и летела все дальше.

Решение пришло молниеносно: если это действительно то, о чем толковали недавно премудрые шефы, то его антипод существует сейчас только в Сумерках. Почему рядом с ним? Кровь? Слишком просто. И тут его осенило:

Его просчитали. Как школьника, провели за руку по расписанной загодя партии. И этот полет здесь был тоже частью большого спектакля. Тот, кто писал к нему беспощадный сценарий, знал Ладона отлично. Или сам был драконом.

Но кое-что они все не учли. Кувырок в воздухе, выход в реальность и Лефлог развернулся, с чувством глубокого удовлетворения слыша за своей крепкой шипастой спиной визг отчаянья. Они думали, что его знают. Непредсказуемые решения – тоже одна из многочисленных граней таланта древнейшего.

***

Вот чего совершенно не ожидала Марго, так это увидеть его в своей комнате. Это странное помещение нельзя было назвать камерой. Место, куда ее привезли хоть и находилось в локациях очень странных, но на заключение не походило. Кухня, спальня, санузел и даже ванная. Полный холодильник, и ни одного окна. Дверь, похожая на кингстон между отсеками подводной лодки, к которой спускались они минут сорок. Никакой связи и никаких новостей. Спасала лишь электронная книга.

Легкий треск где-то на кухне заставил ее выбраться из теплого кресла и заглянуть за полупрозрачную дверь. От удивления Маргарита выронила свою книгу, медленно сползая на пол по стене. От чего подкосились колени?

Он стоял к ней спиной, зачем-то мрачно разглядывая желтоватые стены. Мгновенно оглянулся, почувствовав ее приближение, и подхватил быстро на руки, не обращая внимания на ее вялый протест. Усадил осторожно на стул, отодвинулся, распрямившись и отойдя на несколько сразу шагов.

– Маргарита, я не буду тратить время на лирику. Не сейчас. Ты позволишь задать тебе пару вопросов? Служебная необходимость.

Молча кивнула, старательно заколачивания подступающие слезы обратно в гортань. Нет, при нем она плакать не будет.

– До нашего появления здесь ты обо мне уже знала?

– Да. Нет.

Он сделал порывистый шаг навстречу, до хруста костей сжав огромные кулаки. Скрипнул громко зубами. Марго в ответ вжалась в стул.

– Пожалуйста, поясни. Это мне очень важно.

– Меня не нужно оправдывать, я не…

Еще шаг вперед. Ледяные глаза на застывшем драконьем лице не выражали ни тени сочувствия.

– А попросил тебя отвечать на мои вопросы. Только на них. Подробней, пожалуйста.

Марго вздохнула. Никогда никому она этого не рассказывала. Но если вдруг это поможет раскрыть преступления, так жестоко встряхнувшие всю Камчатку… почему тогда нет? Дракон ведь Инквизитор и следователь.

– Предсказание. Продолжать?

– Я тебя слушаю, и знаком с магией прорицания.

Удивилась. Ей говорили всегда: прорицание, – это миф. Сказки для юных и глупых.

– Я встретила морскую ведьму, у Грани, тогда… ну, ты знаешь, наверное ту историю. Она предсказала тебя. Очень точно. Так странно: долгие годы я верила в ее слова, как… дети верят в Деда Мороза. А когда увидела вашу группу впервые, подумала, что схожу просто с ума. Да, я о тебе знала все эти годы. И нет, Ладониса я не знала. Не знаю, и уверена: не узнаю теперь никогда.

Он пропустил ее эту фразу мимо ушей, обдумывая все услышанное. Хмурился, а она им любовалась. Исподтишка, как воровка, бросая крадущие взгляды из-под ресниц.

– Тебе угрожали? С момента нашего с тобой знакомства?

Его вдруг ударило мыслью о том, что самым простым способом воздействия на дракона была ликвидация Маргариты. Это бы точно заставило его метаться в отчаяньи по всей Камчатке, что совсем недавно проделали с Каниным. Наделать фатальных ошибок и даже погибнуть. И тихий ответ ее Ладону совсем не понравился.

– Да. Многократно, наша служба безопасности потому меня и не выпускала из виду.

Дракон с огромным трудом погасил было нахлынувший очередной приступ ярости. Пока он играл с ней в любовь, жизнь этой женщины находилась в опасности. Из-за него! Изначально во всем он опять виноват перед ней! Грязные Яги, за что же этой удивительной и невероятной досталось такое несчастье, как он?

Присел молниеносным движением рядом на корточки, взяв пальцы опешившей от происходящего Маргариты и быстро целуя.

– Я не прощу тебя о прощении. Понимаю, не можешь. Просто знай, маленькая: чтобы теперь не случилось, всегда крепко помни: я люблю тебя. И ты мне ведь тоже когда-то была также предсказана. Неоднократно. Береги себя.

Не ожидая ответов, не оборачиваясь, быстро встал и полыхнув личным драконьим порталом ушел.

А Маргарита, растерянно наблюдая разбегающиеся по стенам ее убежища сложные мерцающие узоры защищающих заклинаний лишь прошептала в ответ:

– Я сразу простила, Лад. Но это не изменит уже ничего. Создатель тебе в помощь.

4. Десант

– И к чему был весь этот спектакль с пентаграммами? – Ди сердилась. А сердитые совы – стихийное бедствие.

Они снова летели в маленьком вертолете, давно ставшим практически персональным транспортом Линкса. Сосредоточенный Валентин за штурвалом, ужасно недовольный его присутствием Лер рядом, разглядывающий красоты пейзажей внизу и свирепая Ди, снова и снова крутящая топографические карты с пометками.

Валентин рассмеялся невесело. Ему удалось сломить сопротивление Лера совершенно случайно: пришли штормовые предупреждения разом от метеорологов и с сумеречных датчиков наблюдения. А что такой Камчатский шторм в Сумерках столичные гости успели узнать и ощутили последствия. Пришлось им принять помощь спасателей, пусть и со крипом зубовным (в исполнении Гуло, конечно).

Однако Ди волновали сейчас совсем не их эти самцовые танцы.

– Валь, ты сказал, тут пунктирные линии, – это маршруты перемещения подозреваемых, а как вы их наносили? По следам? Или плод игры вашего воображения?

Мужчина бросил на Ди лукавый взгляд, передал рычаги управления хмурому Леру и развернулся, внимательно глядя ей через плечо.

– Следы. Тут были проложены целые тропы. Видишь ли, на Камчатке зима – время года действительно экстремальное. Снега на этой стороне полуострова выпадает столько, что впору всем в спячку залечь, как медведям. Жизнь в горах замирает, и любые следы, – это событие.

Это было не очень понятно. На что рассчитывали тогда преступники? Что пропавших не будут искать? Глупости. Похоже, следы оставлялись намеренно.

– Ты хочешь сказать, что люди дурнее зверей и встречаются чаще? Откуда они брали жертв?

– О! Так туристы. За какими облезлыми ягами их сюда всех несло уж не знаю, но народу тут было как раз предостаточно.

Ди задумалась. Туристы – не тараканы и сами они не заводятся. Особенно так далеко от всех центров цифилизации. А это значило…

Звонок от Ладона ее удивил. По всем законам жанра дракон должен был предаваться страданиям и наламывать дров, как положено героям любовной мелодрамы.

Иносвязь, в отличие от аналогов человеческих, жила какой-то своей иножизнью, подчиняясь законам магической справедливости, и когда было действительно нужно, работала без перебоев.

– Аве, Оладушек. Глупости все понаделать успел?

– Обижаешь. Разгребать теперь лет сто ине меньше. Солнышко, слушай внимательно: все предположения наши полностью подтвердились, и я его видел. Выходите на маршрут, координаты я кину. Твое дело – следы. Будьте все осторожны. Если что – падай смело на голову.

– Тебе бы уйти, змей. Мы сами разберемся.

– У меня здесь еще пара дел. Не люблю в должниках оставаться. Мальчишкам привет. И мои соболезнования.

Засранец. Он еще и ехидничает. Бросила взгляд на “мальчишек,” все конечно же слышавших. Усмехнулась. Соболезнование в этой истории нужны были, пожалуй что, ей.

Передала полученные тут же координаты Линксу, ставшему вдруг снова очень серьезным.

Тот бросил взгляд на планшет и тут же увел машину в крутой разворот. Ди не любила летать вот так… без собственных крыльев: тошнота тут же подступила к горлу, пришлось закрыть глаза и считать пульс, запрыгавший зайцем.

– Через двадцать минут будем над заданной точкой. Еще нужно время на поиск площадки, у меня там есть свои места, но боюсь что снег уже выпал, посмотрим. Будьте готовы к высадке с воздуха.

Леру эта идея понравилась. Даже очень: избавится от присутствия Линкса он мечтал уже несколько дней с переменным успехом.

И словно в ответ, погасив сразу ухмылку клыкастую, прозвучало ехидное:

– Я вас через пару часов по следам догоню.

Ну и смысл был высаживаться тогда с воздуха?

Все еще смотревший на нее пристально Линкс будто прочел ее мысли, и произнес одними губами: “Следы”. Разумно. Наверное. Хоть и не очевидно.

– Так, Валь, скидываем рюкзаки вон там, видишь груду камней? – Лер указал на торчавшие из склона сопки массивные черные скалы в нескольких километрах от них. – Дальше мы с Ди выпадаем зверушками, а ты пристраиваешь вертолет и догоняешь меня по следам.

– Мне начинать раздеваться? – женский голос звучал с явной издевкой. Настолько, что мужчины даже вздрогнули, переглянувшись.

Лер усмехнулся, протянув в ответ ей нечто, зажатое в кулаке:

– Узнаешь? Побереги свою скромность, моя золотая. Тебе еще точно понадобится.

Да, Ди сразу узнала самый любимый свой артефакт, “Полог невидимости”. Очень простое на вид украшение: тонкие звенья из серебристого металла и некрупные полупрозрачные белые бусины между ними. Хочешь вешай на шею, хочешь запястье браслетом обманывай. Венди умудрилась застегнуть это даже на тонкой своей талии пояском.

Быстро схватила словно не веря глазам своим. Она научилась уже обращаться с этим чудом ПКанинского искусства и не исчезать от одного прикосновения к артефакту.

– Спасибо! – искренне улыбнулась, и Гуло тут же расслабился, сверкнув зубами в ответ. Будто солнышко вышло для них из-за туч.

Лер, ее личная тень, верный друг и помощник. Он снова о ней позаботился. Да, в этой самцовой компании невидимость для девушки лишней совсем не была.

– Смотри, Ди. Тебе придется оборачиваться на лету. Валентин, высоту набирай осторожно, выкидываем ее тушкой человеческой, иначе затянет винтами.

Валентин принял рычаги управления, краем глаза следя за возникающими в воздухе деталями женского гардероба. На черном спортивном белье он сдался, глаза отведя и плавно поднимая борт в небо.

– Я обработаю весь этот квадрат, и выйду к камням…

– Не лезь никуда лишний раз, твое дело разведка. Контрольное время – ноль по-местному. Если не выходишь на связь – падаю тут же на голову. Если увидишь костер – вход через реальность. Никакой самодеятельности, поняла?

Ди промолчала. Она открылась, готовясь к десанту, и несколько ошеломленно ощущала сейчас чувства этих мужчин. Венди любили. Каждый по – своему, но глубоко, и эмоции эти были очень сильны. Ей будто в лицо с двух сторон сразу подул шквалистый ветер.

В состоянии натурального ступора она двинулась к выходу, оглянулась. Напряженно сидевшие двое чутко прислушивались к ее шагам, переглядываясь. Такие разные, непростые, могучие. Вот ведь…

Раздвинула дверь и нырнула вниз головой, мгновенно заледенев, голой кожей ударившись о морозные сентябрьские вихри высокого неба Камчатки.

Отсчитала положенные пять секунд, обернулась. Даже на почтительном расстоянии потоки воздуха от винтов вертолета закрутили огромную птицу как перышко. Ди едва удержалась в воздухе, судорожно хлопая невидимыми крыльями.

Лер напряженно смотрел на россыпи темных камней внизу.

– Она же невидима? – Валентин разворачивал борт, ведя его в указанное места сброса груза.

– Я искал пятна крови.

Так буднично прозвучало, но голос Лера осип и слова эти он произнес еле слышно, сосредоточенно раздеваясь.

– Одежду свою сюда тоже давай. Или собрался ходить с голым задом?

Валентин молча завершил разворот, передал управление сидевшему рядом и уже совершенно голому Леру и начал быстро стягивать с себя форму, бросая нечитаемые взгляды на соседа.

Там было, на что посмотреть: безупречность бессмертного хищника восхищала даже соперника. Массивный и одновременно сухой, полный силы и скрытой угрозы. Гуло напоминал боевую секиру, тяжелую, не знавшую промахов и преград.

Сам Линкс был совершенно другим. Морфорысь скорее ассоциировал себя с боевым арбалетом. Опаснейшее оружие, сила которого в гибкости и скорости смертельных ударов. Сел снова на место пилота, приняв управление, молча кивнул.

Лер выскользнул в блок пассажира, собрал вещи, аккуратно их запаковал в альпинистский рюкзак, бросив из-за плеча Валентину:

– Выкинешь меня с малой высоты, лучше в снег. Заходи с противоположной стороны от стоянки. Я двинусь навстречу Ди, ты пойдешь по моим следам. Слышишь?

– Все равно поймут, что шли морфы. По запаху.

– Поймут, что по следу росомахи шел морф в поисках приключений на хвостатую задницу. Мы не оставляем следов ипостаси и магии, Валь. Немножечко не тот уровень. Не подставляйся сам. Запомни: если будет нужна наша помощь просто оборотись, мы почувствуем всплеск твоей магии и придем через Сумерки. Ты наше слабое звено сейчас, понимаешь?. Твердо пойми и не дергайся.

Все это Лер сказал тихо, еще раз сосредоточенно проверяя все их снаряжение. Валентин очень злился, хотелось дать в морду этому наглому голому морфу, и посмотреть уж тогда кто “великий” из них… Но дисциплина в их службе не просто пустой звук. Командовал группой Лер, а невыполнение приказов командира всегда приносило одни неприятности. Скрипя зубами Линкс молча кивнул, проводя вертолет над камнями.

Лер открыл двери, скидывая рюкзаки, проследил очень внимательно место падения груза, оглянулся прищурившись.

Винтокрылая птица пошла на небольшой высоте прямо на север, скорость не набирая и осторожно лавируя между сопками.

– Стоп. Чуть ниже, я вышел. В ноль контрольное время, если огня нет, вход из Сумерек. И да поможет нам всем Создатель.

Прыжок, и вертолет ощутимо качнуло. Мускулистая туша голого Лера в полете обернулась огромной росомахой, почти черной, размером не меньше молодого медведя.

Линкс присвистнул. Нет, не соперник он этому монстру в открытом бою, даже пытаться не стоит: прибьет и сожрет. Падая с очень немалой высоты прямо в снег черный зверь громко крякнул отряхиваясь и потрусил Венди навстречу, даже не оборачиваясь на вертолет.

Валентину же нужно спешить теперь довольно сложную топографическую задачу: расстояние до их “лагеря” от того места, которое хоть и с трудом, но можно вполне было назвать посадочной площадкой было довольно значительным.

Успеть бы ему до полуночи.

5. Жизнь продолжается

– Паша?

Удивительно, у нее получилось. Никогда, до сих пор, Арина не использовала свое личное изобретение: “Кольцо мерцающих порталов” так… неосмотрительно. Для уверенного перемещения “от сердца к сердцу” нужно было достаточно хорошо лично знать свою цель. А со своим конкурентом – великим ведуном Павлом Каниным она знакома была очень поверхностно. Лишь тот бой в страшных пещерах Гурзуфа их сблизил. Тогда оба великих стояли плечом к плечу, прикрывая спины главных героев сражения.

Сразу вдруг вспомнился Фил, изгоняющий демона в Бездну. Великолепный, могучий, прекрасный. Неразделенная ее любовь. Острая боль от потери не отпускала. Но сейчас ведьма Арина Дивина здесь была не по этому поводу. Паше нужна ее помощь, она это чувствует и без приглашения пришла в его дом этой ночью, одна.

Дом был большим и пустым. Неуютным, и гулким, словно пустая казарма. Серые стены и каменные потолки. Это показалось ей странным: ведовское все племя славилось редкостными талантами превращать даже убогую келью в рабочий свой кабинет. А здесь… даже не пахло подобным. Тюрьма, каземат. Да, это самое точное определение дому Канина. А снаружи он выглядел, как роскошнейший особняк владельца огромной корпорации, богатейшего из иных. Кто он, этот загадочный Павел Канин?

– Вот уж не ожидал…

Невысокий, совершенно ничем не выделяющийся из толпы подобных ему человек стоял в светлом пятне дверного проема, устало опираясь о каменный серый косяк. Темный домашний костюм из мягкой ткани, взъерошенный ершик волос, на щеках воцарилась щетина.

– Выгонишь? – тихо спросила.

– Присоединишься? – он взмахнул как-то совсем обреченно рукой, в которой вдруг появилась увесистая бутылка. И не дожидаясь ответа добавил: – есть сок овощной. Вкусно, полезно и освежающе. Как раз тебе не помешает.

Сложно что-то скрывать от великих. Это звание – вовсе не титул, скорее признание. Великими не рождаются даже наследники легендарных родов. Полученный от родителей дар еще нужно заставить работать. Не позволить поработить себя. Сколькие одаренные канули в лету? Паша Канин был точно Великим.

Скрывать от него положение дел она и не собиралась. Молча кивнула, шагнув мужчине навстречу. Он посторонился, ее приглашая. Еще один шаг и они вдруг оказались в его кабинете. Пространственное искажение. Мудро и с точки зрения безопасности решение оптимальное. Убирать только тут неудобно: искажения эти затягивают горы пыли, работая лучше всяческих пылесосов.

Кабинет Павла был великолепен: он отвечал всем требованиям как научно-лабораторным, так и эстетическим. Арина жадно рассматривала прозрачные стеллажи с артефактами-датчиками, упругую пористую поверхность пола, украшенную замысловатым орнаментом, пушистые вертикали стен, покрытые поглотителями магии и физического воздействия. Четыре вида освещения! Спектролампы и контур магического стерилизатора!

– Нравится? – Павел устал упал в подползшее ему под ноги кресло. Почесал подлокотник, оно замурлыкало. – Садись, в ногах правды нет. Забирай все, что видишь. Мне это больше не нужно. Просто пальчиком ткни, я пришлю. Я кстати к тебе собирался. Послезавтра.

– Почему? – Арина посмотрела на него и увидела перед собой умершего человека.

Мертвые совершенно глаза, серая кожа лица. Он налил себе что-то в стакан, щелкнул пальцами, и к его собеседнице приползло второе уютное и пушистое кресло. Арина рискнула, усаживаясь, и утонула в совершенно живом и уютном тепле. Через секунду в руке обнаружился высокий хрустальный стакан с чем-то темным. Понюхала… пахло весьма ободряюще.

– Хотел обсудить с тобой свою дарственную. У меня больше нет никого. А ты… распорядишься достойно. И наследники у вас будут. – Произнеся эти ошеломительные слова Паша поднял свой стакан, салютуя Арине и выпил, поморщившись.

Она в ответ тоже хлебнула. Забавная смесь: похоже на салат овощной с черноплодкой. Терпковато, но вкусно.

– Похороны уже завтра? – ей нужно было это спросить.

Очень нужно. Даже зная, как больно ему.

– Да. Утром. Кремация после удара… – голос его вдруг предательски сел, и сил на слова не хватило. – Только так.

– А сын? Почему ты не веришь в него?

Канин выдохнул резко, отставил стакан, подхватил рукой крепко бутылку и стал пить прямо из горлышка. Долго и громко глотал, словно жажда замучила величайшего ведуна. Арина ждала. В этом их разговоре не было места для суеты. Наконец, оторвавшись от темной бутылки, он вытер мокрые губы своим рукавом (надо было знать Канина, чтобы понять этот жест) и ответил:

– Я разговаривал с ним. Он теперь не вернется.

Арина тоже медленно допила свой напиток. Ей было немыслимо жаль этого человека. В каждом великом, бессмертном, могущественном азеркине живет простой смертный разумный. Которому зачастую нужна лишь протянутая другом рука.

– Ты любил ее? – спросила, уверенная, что не ответит. Их племя не любит прямые вопросы.

Но Канин снова ее удивил.

– Знаешь… Да, ты должна точно знать: в нашем народе любовь – редкость очень большая . Есть сделка, есть рациональный подход и продолжение рода. Я так думал всегда.

– А на деле все оказалось не так?

Он в ответ усмехнулся. Впервые за вечер живая эмоция промелькнула на мертвом лице.

– А ты со знанием дела спрашиваешь, как я вижу. Все было также?

Молча кивнула в ответ. Тяжелое бремя – любовь. Непомерный груз и страшная боль.

– Я раньше прозрела. И успела счастливой побыть.

– Ты очень умна и талантлива. А я – слеп и немыслимо глуп. Еще когда я увлекся Венанди, нужно было понять…

Арина вот тут удивилась. Каменный Канин увлекся ледяной и бесчуственной Ди? Ничего себе новости. Удивление это так живо отразилось на бледном лице рыжей ведьмы, что Павел опять усмехнулся.

– Да, было. Комплекс Пигмалиона, если хочешь. Удивлена?

– А что ты понять-то хотел? Мы вообще увлекаемся… – сказала и вспомнила все свои “увлечения,” – куда чаще, чем себе можем позволить.

Не все даже, только последние самые. Благо их было… ей есть о чем вспомнить на кладбище.

– Я тогда все жене рассказал. Идиот. В голову не беря совершенно тот факт, что она меня может любить. Так не бывает, ведь верно? Просто сделка, просто хорошо исполненная роль. А она вдруг расплакалась и уехала утром, в свою экспедицию. Просто сбежала. Любила…

– А ты? Сам что почувствовал?

– Будто кожу вдруг сняли. Запретил себе думать, просто работал и жил. Сына растил вот… Не получилось, наверное.

Простая история о нелюбви. Типичная для бессмертных. Они остывают как звезды. И прожив многие годы, не верят в любовь. Сами себе совершенно не верят. Глупо и лживо все. Очень горько вдруг стало Арине.

– Я как раз по этому поводу здесь. Но вначале я принесу тебе клятву.

Канин удивился. Привстал даже в кресле, подавшись в сторону ведьмы. Клятвы у них… были чем-то из ряда вон выходящим.

Арина молча в воздухе нарисовала зеркальный трезубец руны правды, прошептала слова клятвы “Веритас” проглотив подступившие слезы и продолжила:

– Я ночевала сегодня у мамы. Нужно было рассказать ей… ну ты понимаешь. Она не делает предсказаний сейчас, ей ведь рожать со дня на день. Но как я ее не отговаривала, как ни просила… Мне многое было предсказано. Кое-что тебе точно теперь нужно знать.

Получалось у нее говорить очень сбивчиво: горло опять пересохло, руки дрожали. Под пристальным взглядом Канина Арина вдруг задрожала сама.

– Аринушка. Остановись. Ты уверена?

Она понимала, о чем сейчас Павел. Предсказания Ге были не просто словами. Богиня – оракул давала их редко и только в случаях жизненно-важных.

– Да. Не мешай мне и слушай: пройдет совсем не так много скоротечного времени, и наши дети соединятся, дав начало новому и великому роду. Это предначертано так же непреложно и неизменно, как само существование этого мира. У меня будут двое: сын и дочь. Ты понимаешь?

Павел встал, судорожно запустив в волосы пятерню, и метнулся к окну кабинета. Подлетев к подоконнику ударом руки распахнул его створки, словно задыхаясь от услышанных только что слов.

Обернулся, дыша тяжело. Он оживал на глазах. Надежда, тоненькая, как волосок, воскрешала великого.

– Это правда.

Не спросил, утверждал. Принесенная ведьмой клятва исключала возможности.

– Можешь не спешить с дарственной, кстати. Все равно приберем все к рукам. Сам понимаешь: невестка с кровью демонов…

Тень улыбки мелькнула на сером лице.

– Что мне делать теперь? Ты… знаешь?

– Мне кажется, стоит закончить здесь все дела и возвращаться. Ждать сына и верить. Что бы теперь не случилось, у нас есть они, понимаешь?

– А ты прекрасно решила головоломку кольца. Оставила при себе целого своего полудемона. Элегантно. Можно тебя попросить?

Вопросительно посмотрела. Он быстро вернулся, плотно окно заперев. Подошел и присел рядом на корточки.

– Назови ее Кира. Не спрашивай только меня, почему. Обещаешь?

Арине имя понравилось. Что-то в душе отозвалось радостью и согласием. Улыбнулась в ответ.

– Она совершенно не против.

Напротив нее сидел бесконечно уставший, но все же живой человек. У ведьмы все получилось. Пусть эта маленькая победа в борьбе за жизнь принесет облегчение ее вечному Путнику.

Паша, продолжавший смотреть на нее очень внимательно, вдруг взял ее руку и поцеловал, прямо глядя в глаза.

– Я совсем не оракул, дорогая моя почти-родственница. Но поверь древнему: он вернется. Я успел ощутить его сущность. Азеркин, которому никто в этом мире не может солгать, сам себе совершенно не верит. Он пройдет этот путь и мы вместе еще посидим у камина за отличной беседой. Как родственники.

– Я пойду? – Арина осторожно забрала свою руку. Уж больно горели глаза сейчас у ведуна.

– Провожу тебя. Отсюда так просто не выйти, даже с помощью артефактов. Кстати, кольцо допускает погрешность на пять-восемь метров. Это может быть крайне критично. Пойдем, я тебе все расскажу, ты это можешь исправить.

И увлеченные чисто научной беседой великие ведуны вышли навстречу московскому сентябрю. Жизнь продолжалась.

6. Пара дел

Давно уже Древний дракон не был себе вот настолько противен.

Он еще совсем недавно считал себя мудрым и грамотным аналитиком? Безмозглый ящер с ай кью, как у устрицы он, а не глава ведущего департамента Инквизиции. И в кресле Ректора будущей Академии ему совершенно не место, клиническому и безмозглому идиоту.

Но сейчас это ничего не меняло, права была Маргарита, тихий шепот которой уловило чуткое ухо дракона.

Нужно было работать. А не болтаться здесь в роли бессмысленной жертвы. Он и так допустил непростительно много ошибок, лимит их исчерпан.

– Эндрис. Слушай внимательно. В моем сейфе находишь странную папку зелененькую из кожзама. К ней подшиты еще документы, их номер найдешь. Он написан на бутылке столетнего виски корректором. – Слышно было, как Эндрис активирует артефакт “Памятку”, личный подарок от Венанди, в память о… нанесенном моральном ущербе.

– Аве, сиятельный. Я спал, вообще-то. И некоторым образом, немножечко в отпуске. По вашему личному распоряжению.

– Аве… и давно? – посмотреть на часы дракон даже посовестился.

– Как лег спать. Часов шесть, мне так кажется. Что-то еще?

– Да. Все это отправить мне срочно сюда дипломатической инопочтой. Сейчас же. Кстати, а где ты отдыхаешь?

– Сплю на раскладушке в вашем кабинете. Под шум моря из динамика инофона. Присоединиться желаете? Можно Геллу позвать, она мне обещала стриптиз.

Ладон удивился.

– Ты там уже пьян? Андрюшенька, наилюбимейший мой секретарь, где ты нажрался, чешуйчатый?

– Ик. От подобного слышу. Между прочим, у меня как бы три часа ночи.

– Сочувствую. Отныне живешь по-камчатскому. Жду.

Отключившись, Ладон даже немножечко развеселился. Безупречный его секретарь предложил шефу стриптиз в исполнении персональной помощницы бессменного и несокрушимого главы Инквизиции. Куда катится мир? Надо женить срочно Сильвера. На худой конец просто влюбить, это весьма стимулирует. Да, жалко только, что Люся уже занята.

Громкий щелчок входа портальной инопочты возвестил о прибытии документов. Молодец, секретарь! А вот и та самая папка зеленая, с документами Лебедева. Как они все забыли о ней?

Самые страшные тайны всегда имеют решение лежащее на поверхности. Так и здесь: несомненно, они все слепы. И разгадка всего этого вороха страшных тайн вот она, под руками. Осталось только глаза им раскрыть вместе с делом.

Дрогнувшими от нетерпения пальцами расстегнул тонкую молнию и застыл.

Увесистый дневник экспедиционных наблюдений, потертый, с трупами раздавленных мошек между страницами, чайными пятнами, зонами влажной скукоженности на бумаге. Убористый почерк, ежедневные записи, таблицы и указание координат. Тут же лежала сложенная вчетверо топографическая карта.

Удивило Ладона не это. Поверх толстой тетради-дневника была толстой скрепкой закреплена записка, написанная на обрывке клетчатого листа явно наспех:

“Валерка, когда они до меня доберутся, девочек своих оставляю на тебя. Не подведи меня.“

По всему выходило: Лебедев не просто опасался за свою жизнь, он был уверен, что “доберутся”. Записка написана человеком не просто испуганным – паникующим. Мысль металась от страха, отражая лишь главное: “Не подведи меня”.

И кто же “они” те, коварные? Ладон взял в руки экспедиционный дневник и погрузился в увлекательный и опасный мир Лени Лебедева. Записи начинались с момента первой странной находки. Ее факт не укладывался ни в какие географические закономерности, что и заставило, (по словам Алексея), начать этот дневник.

“Одиннадцатого июня, на радиальном маршруте студентом А. В. Петровым и мной были найдены следы языческого ритуала, возможно – сопровождающегося жертвоприношением. Судя по растительности вокруг кострища, ритуал проводился зимой этого года. Недалеко от этого места были найдены аномальные выходы (обнажения) редкоземельных металлов (рений, молибден) и золота в самородной форме.”

И пометка на полях: “Тогда мне казалось, что это случайность…”

Дальнейшее повествование научного дневника читалось как триллер. Описания ритуальных площадок, останки жертв (по большей части тут были вороны, лисицы, волки, росомахи и даже медведь). Ладону пришла вдруг в голову горькая мысль о том, что жертвами могли быть разумные морфы, загнанные в форму зверя.

А если это было именно так… то группу Лера нужно было срочно отзывать из зоны возможной встречи с преступниками! По неизвестной причине именно многоликие были слабым звеном. Хотя… Судя по более поздним отчетам жертвами этих маньяков становились уже любые иные. Набили руку преступники.

Теперь ему стали понятны и вибрация темных, постоянно и на всех уровнях педалирующих их расследование, и обстановка вокруг, очень смахивающая на военную. Судя по описаниям Лебедева, им только за лето работы на полуострове удалось найти более полусотни площадок! А это несколько сотен жизней иных.

Тех, чья численность на всей планете не дотягивает и до десятка миллионов, включая всю мелкую нечисть. Иначе как катастрофа все происходившее здесь язык не поворачивался называть.

Дракон быстро листал страницы с бесценными доказательствами. Лебедев не просто описывал каждую свою находку, он наносил их на карту, ум ученого искал закономерности. И находил.

Внимательный наблюдатель, он вскоре писал на полях:

“Странная закономерность: непременные атрибуты ритуалистики почти отсутствуют. Это скорее похоже на эксперимент.”

Дотошные наблюдения, и снова:

“Это не капище. Это лаборатория, и сетка на карте лишь подтверждает мой вывод.”

Ладон полез в карту. И громко чертыхнулся, увидев разметку. Весь район был покрыт сетью, похожей на паутину, с линиями, расходящимися радиально из центра к периферии. По законам жанра, паук должен был угнездиться именно там.

Последняя страница дневника была исписана торопливо:

“Мое любопытство привело к катастрофе. Никогда не пытайтесь повторить этот маршрут. Чудовищное, омерзительное, немыслимое. Я теперь это видел и верю в невероятное. Верю.”

Координаты маршрута были очень тщательно вымараны. Но что для дракона подобная хитрость? Провел просто пальцем, прошептав заклинание “память бумаги”. Магия школяров и студентов…

И замер.

Брехливые Яги! И как на зло: ни один номер этих рисковых не отвечал.

А что еще хуже: связи Ладон совершенно не чувствовал. Впору было лезть на стену. Спокойно, Алмазный. Бывали передряги и хуже. Хорошо быть бессмертным: всегда под рукой есть такой аргумент. Самым отвратительным был тот факт, что Ладону туда сейчас было не сунуться. Сделать подобный подарок врагу он не мог.

Мысленный набор экстренного номера связи.

– Кла. Даздраперма. – кодовое слово, означавшее переход в режим “ситуации ноль” было произнесено. Мосты загорелись.

– Падай на голову. – Голос сиятельного прозвучал очень спокойно.

– Десять минут.

И отключился. Ему еще нужно было теперь познакомиться о бесценных этих бумагах.

– Андрюшенька. Геллу бросай, ты мне нужен.

– Артефакт для копирования всех бумаг вложен был в папку.

Дракон заглянул туда, вынул странного вида листок. Ему не понравилось.

– Давай сделаем все иначе. Ты запираешься в кабинете сейчас. Я отправляю тем же каналом свои документы, мой квалифицированный секретарь их копирует. Отправляет в мой сейф и присылает электронную версию на инофон. А потом звонит Сэму и вызывает охрану для вещественных доков. Пары големов будет достаточно.

– Снова все мне. Вы уверены в големах?

– Нет, совершенно. Ты отправишь их охранять что-нибудь… очень нужное. Важное даже. Например, мои тапочки. Или бар. Сам придумай. Не печалься там, милый я скоро приеду. Гелле привет.

Громкое фырканье было ответом. И чтобы он делал без Эндриса!

Это для Венди “падение прямо на голову” было привычным почти ритуалом. Она его и придумала, скромно не лицензировав, а теперь чуть не все мировые иные спецслужбы использовали заклинание. Ладон сосредоточился, старательно находя в целом ворохе мыслей связь с сиятельным Клавдием.

Дело это было нелегкое. Почему-то начальство ему представлялось исключительно блеском эпической лысины. И ехидным взглядом голубых глаз. Носом увесистым, манерой тереть переносицу в моменты душевных тревог. Вечно потертыми джинсами. Браслетами на обеих руках. Клавдий носил блокираторы, и только узкий круг самых доверенных лиц (включая Ладона) знал о существовании страшного дара титана. Клавдий был палачом.

Быстрые слова заклинания, и древний дракон просто обрушился на голову шефа, попирая субординацию и этикет. После нескольких секунд растерянности они оба собрались и выпутавшись из невольных объятий, оказались на стульях. За столом.

Ладон оглянулся, узнав рабочий кабинет Вуруса. Что Кла здесь делает? Вокруг снова лица, некоторые уже стали даже знакомыми. Оркины, сын и отец, смотревшие на него очень враждебно. Корвус-старший, в сопровождении нескольких молодых людей, явно воронов. Отлично, даже лучше, чем могло быть.

Инофон запиликал целым ворохом входивших сообщений. Эндрис выслал копии документов, и ехидное: “Големы охраняют мой порножурнал”. Поперхнулся, представив себе Эндриса за “Плэйбоем”. Срочно надо женить…

– Какая компания! На ловца зверь бежит, мои разлюбезные. У меня для вас новости. Много. Такие чудесные, вы просто себе не представляете. Плохие, очень плохие и просто чудовищные. Выбирайте.

Оркин старший встал и направился к выходу, сопровождаемый братом Марго, Они оба всем видом показывали, что в одном кабинете с виновником… просто виновником, находиться решительно не намерены.

– Скажите, подвижные вы мои, почему в списках жертв нет косаток? Ни одной за три года, я прав? Это случайность простая, ваша везучесть семейная или нам есть о чем поговорить?

Вурус, молчавший до этого, громко сломал в пальцах очередной карандаш.

Медленно развернувшись Оркин старший сжимал в ярости кулаки.

– Вы напрасно так скрипите зубами. Я предлагал Марго защиту, положил под ноги своей любимой женщине честное имя и жизнь. Она отказалась. К ее аресту я не причастен. Мы, знаете ли драконы, существа со странной моралью. Личные интересы всегда ставим превыше всех законов. Даже служа Инквизиции. Я буду защищать ее до последнего вздоха, всегда. А она… вольна выбирать. Вы услышали?

Косатки переглянулись, и тень самодовольной улыбки скользнула по лицам мужчин. Слова были сказаны, при свидетелях, и только бессмертные понимали их истинный смысл. Ладон только что объявил этому миру свои права на Марго. Драконы не отступают, это было значительно больше, чем просьба руки.

Молча кивнули вернувшись. Виктор тяжко вздохнул, доставая клятвенный артефакт.

7. Спасение утопающих

А и ладно. И пусть лапы болят, а мохнатое брюхо отбито. Зато, этот гад в вертолете оценил размер его зверя и прикусит язык. Вот надолго ли?

Гуло любил оборот. С того самого, первого раза, как грязный, голодный мальчишка мигом стал маленьким и свирепым чудовищем. Острые зубы, огромные когти, бесстрашие, ярость. Только что его били ногами, забавляясь беспомощностью обессиленного ребенка. Убивали от скуки. За минуту до неминуемой смерти, его неведомые предки подарили освобождение помутившемуся от лютой боли рассудку. И хлынула первая кровь.

Он тогда было решил: уже умер, вытащен злыми духами мертвых убийц в царство злобной Лилит. И решил не сдаваться…

Когда некто могущественный, как сама Преисподняя, вдруг за шкирку схватил этот беснующийся ком безумия, и встряхнув, проорал ему в ухо короткое “Мутабор!” маленький морф тут же вырубился. Для измученного долгим голодом и болью ребенка двойной оборот был чудовищным испытанием.

Ладон… в их с Венанди долгой жизни древний дракон был рядом всегда. Поддерживал, твердой рукой направлял, говорил доброе слово. Вытаскивал из всех передряг. Кем он был для них, этот несносный хвостатый? Верным другом, старшим братом, да почти что отцом. Можно было сказать себе: пришло время платить по счетам. И распутывая это "драконово" дело они лишь отдают старый долг.

Малодушная ложь. Давно уже в их отношениях не было никакой бухгалтерии. Даже если теперь до скончания лет им придется сражаться со всеми злодеями этого мира во имя Ладона, – они не отступят. И это не пафос.

Выкатился из неглубокого снега, про себя чертыхаясь: плести заклинание и вызывать маскирующую следы поземку в образе зверя и долго и сложно. Магическая климатология – наука сложная, и простым комплексом слов тут не обойтись. Заклинания эти похожи на нити слов, силой мысли вплетенные в кружево волшебства. Придется оставить следы, надеясь лишь только на Линкса.

Бесил Лера этот драный Кот. Всем бесил: и видом своим и манерами. А особенно, – взглядами, что он бросал постоянно на Ди.

Камни, склоны. Лер не владел даром Венди и не чувствовал шлейф следов от эмоций. Но звериная интуиция, которой он неукоснительно доверял, кричала сейчас об опасности. Никаких запахов жизни разумной он не чувствовал.

Вот песец молодой пробежал за безмозглой еврашкой, оба выскочили на застывший язык лавы, похожий на бетонное плато.

Вот тут птица сидела. Большая, хищная. Кто его знает, какая, тоже без следов интеллекта в мозгах…

Дальше, дальше… Зачем они здесь? Что рассчитывают найти? Следы преступлений?

Рысцой быстрой труся по маршруту, он неспешно раздумывал, когда в нос вдруг ударило запахом, будто поленом, наотмашь. Смерть, останки мертвого тела. Это был умерший очень давно человек. В таких ситуациях морфам всегда тяжело: могучий внутренний зверь рвется наружу вытесняя сознание Хомо разумного.

Покрутился на месте, пританцовывая от возбуждения. Следов не было. Поднял чуткий нос и пошел за легким дуновением ветра. Метрах уже в тридцати путь ему преградил завал крупных булыжников. Обвал? Несчастный случай? Судя по запаху, человек под камнями лежал еще с ранней весны. Почему не нашли? Судя по карте, спасатели прочесать были должны весь этот район, и неоднократно.

Тщательно изучив все подходы, Лер вернулся. Придется вести сюда Ди. Сомневается он, что следы чувств человека могут храниться так долго. Но страшная смерть не ужас который блондинка испытывает при виде мыши. Может что и поймают.

И уже через несколько метров тропы он почувствовал новый запах. Снова труп. Становилось все интереснее. В самом пустынном месте полуострова найти сразу два старых человеческих трупа не тронутых диким зверьем. Песцы народ неразборчивый. Им что еврашка, что чайка, что нога человеческая. Лисы тоже не чистоплюи. За все это время от тел должны были остаться белые гладкие косточки.

Все чудесатее и чудесатее.

– Ди. Отзовись, Ветерок. У нас тут похоже, проблемы.

– Лель. Уходи, я, похоже, попалась.

Первый порыв ярко вспыхнул и был погашен здравой мыслью мудрого и видавшего много оперативника. Это была не она. По простой очень причине: уже очень давно для всякого рода нештатных событий у группы был разработан свой код. Даже подумать нечто подобное Венди никак не могла. И все же – это был явный сигнал. «Лель». Только немногие слышали, как Ди к нему обращается. Остановил себя. Нечеловеческими усилиями остановил.

– Хорошо, Венди. Я ухожу, уж прости.

И понял вдруг, что еще его останавливало. Их с Венди связь давно перестала быть просто мысленной. Он всегда ощущал тонко ее настроение, в голове маленькой Венди всегда была буря эмоций и образов. А сейчас – одни только слова, мысли словно издалека долетающие. Это ловушка.

Но как же немыслимо-трудно давались сейчас ему трезвые все решения. Да, она – его слабость.

– Бросаешь меня? Лель, а я ведь тебя так любила.

Зверь рассмеялся невольно, оскалившись. Вот и попался ты, никто коварный. Стало ясно: влезший в их связь менталист не знал о них ничего, совершенно. Да, способности впечатляли. Но осведомленность отсутствовала. К сожалению, дар кукловода использовать у него не получится. Он понятия не имел, что сейчас с Ди и ей рисковать лишний раз не хотел. Хоть она его и никогда не любила.

– Прощай. Я люблю, но другую. – Менталисты чутко чувствуют ложь и особенно – в мыслях.

Лер не лгал сейчас совершенно, лишь упорно следуя по маршруту. Закрылся магически ментально, сосредоточившись только на запахах. Перемещаясь стремительной рысью он несся на северо-восток со скоростью поезда. Еще несколько раз отвлекался на запахи тел. Все усопшие были спрятаны по его направлению, словно ведя одну линию, вектор смерти. Картина являлась везде одинаковая: иссохшие трупы в завалах камней, никаких следов диких животных.

Мучительная тревога точила его изнутри. И когда у подножия черной скалы он увидел их вещи, ему даже немножечко полегчало.

Но Венди и Линкса тут не было.

Каменное безмолвие.

Быстро добрался до их с Ди рюкзаков, внимательно их обнюхав. Чисто. Обернулся, не давая себя даже выдохнуть. Быстро оделся, хватая в руки инопланшет с картами. Пока не забылись ориентиры, пока… мысли лишние в голову не пролезли. Быстро нанес места своих страшных находок. Одного взгляда на карту оказалось достаточно, чтобы понять: его старательно уводили с маршрута. Если до его жутких “открытий” никакой объективной закономерности не было видно, то теперь…

И все же, не зря им привиделась пентаграмма. Интуиция инквизиторов веками оттачивалась в поисках самых страшных преступников этого мира.

Воровская звезда. Знак отрицания всех законов и договоренностей. Вот как… забрала ди подняты или это действительно был большой ритуал, Лер не знал. Смутная лишь догадка: возможно это была часть задуманного воскрешения Аспида жертвой Ладона. Вполне могло быть.

Знак отрицания охватывал, накрывал собой все это плато, на картах полуострова обозначенное, как “гора Плоская Дальняя или Ушковский стратовулкан”. Вот последнее Леру не понравилось совершенно. Хорошо хоть из всей этой “Ключевской группы вулканов” он был самый плоский и низенький.

Быстро темнело тревога сверлила и грызла. Где эта маленькая упрямица? Крылатая, она давно уже должна была тут появиться. На пути Ди не предвиделось высохших трупов. Что с ней?

Дрова на костер тут собрать было негде, но он и не рассчитывал. Пара топливных брикетов, артефакт, заклинание и первые языки яркого пламени разрезают сгущавшиеся холод и тьму.

Он не услышал звук полета совы, скорее почувствовал. Невидимая, она клокотала тревогой и злилась. Вернулась. Слава создателю, просто жива, остальное неважно.

Когтистые лапы вцепившиеся в его плечо, отрезвили. Накопившееся за этот жестокий день нечеловеческое напряжение накатило волной.

– Ветерок. А я чуть не рехнулся. В порядке?

Невидимое, горячее девичье тело скользнуло ему прямо в руки. Видеть ее Леру не было нужно. Он и так знал каждую родинку, каждую складочку кожи. Это Ди многие годы считала иначе, глупышка.

– Лель, меня атаковал менталист! – Поцелуй успокаивающий в висок.

Быстро окутал своей теплой курткой, доставая рюкзак и с рук не спуская. Его маленькое, секретное и тайное удовольствие: – держать ее на руках.

– Знаю. Потому и закрылся. На что ловили тебя?

– Ты умирать собирался, звал меня: Ветерок… Очень все было страшно.

– Но ты не поверила? – нельзя отрицать: равных Венанди в деле анализа ощущений по эту сторону Океана уже просто не было. Лер это знал, только это его и поддерживало.

– Испугалась, конечно. Но он лгал. Хоть и старался звучать максимально правдоподобно.

Лер напрягся, заканчивая одевать уставшую Ди, ставшую видимой.

– Он, не она? Отчего ты решила?

– Ага. – Зубами стуча громко от голода, она быстро полезла в рюкзак.

Давно уже так долго Венди не летала совой и голова была сейчас грызть голые камни. На такой случай у морфов всегда под рукой должны быть энергетики. В великие мультиморфы не просто входили в звериную трансформацию, они в ней работали, тратя бездну энергии.

Темная плитка какой-то невзрачной субстанции пахла сушеным мясом и на вкус была очень так себе блюдом. Но она восстанавливала энергию. Пусть ненадолго, но этого времени им должно было хватить, чтобы нормально поесть. Если же нет… Были ведь еще способы. И энергетики все же в запасе у них не последние. Молча сунула в руки Леру большую половину, и снова залезла к нему на колени. Там уютнее и теплее.

– Он так старался быть правдоподобным, что меня представлял. Как любовницу, которую он зовет, то есть ты, оборотень и молодой, в общем мужчина, умирая мучительной смертью.

– Похожа? – кусок энергетика в горле у Лера застрял.

– Из этой картинки я сделала вывод: этот маг меня лично ни разу не видел. А описывала образ мой ему женщина, которая нас ненавидит и считает меня чрезвычайно опасной твоей соблазнительницей. Лель, такую грудь я себе даже не наколдовать не сумею.

Гуло долго смеялся, себе представляя все сказанное. Мужчина он видный, и представить, что эта вот птичка стала вечным его наваждением… Да, было трудно.

Ди напряглась вдруг, и снова став быстро невидимой, растворившись как будто бы в воздухе. Покрутившись у Лера на руках, на секунду притихла и он сам перестал себя видеть. Накинула полог невидимости на обоих, безмолвно призывая молчать.

Пламя костра заплясало, предвещая гостей, низкая тень быстро скользнула к их импровизированному очагу и прямо под ноги Леру упала темная рысь. Быстро расползающееся пятно крови у головы Кота (а это был он, судя по цвету меха), не давало им времени на раздумье.Заклинание принудительного оборота подвластно очень немногим из даже бессмертных. Оперативные сотрудники Инквизиции, Великие морфы – могли. Линкс правильно сделал, что полз к ним всему вопреки. Но почему сам не обернулся, его же просили?Что случилось с ним, с опытным воином, чутким и осторожным? Им приходилось набраться терпения и молча ждать. Открывать свои мысли после произошедшего здесь Инквизиторы не спешили. Линкс крепко спал, укрытый их теплыми куртками, на развернутом иноковрике. Это было скорее жестов вежливости в сторону Ди, глаза прятавшей почему-то и нещадно краснеющей при виде голого Валентина.Над головами поблескивал климатический купол, контур охранных маячков чуть поодаль, пламя костра, над которым уже аппетитно кипели походные котелки с сытным варевом полужидким и чай травяной (личный подарок Марго).Они сидели в обнимку и смотрели на звезды. Когда еще просто так помечтаешь и всяком несбыточном?

– Лучше бы я все же сдох. – Сиплый голос Кота разорвал тишину.Венди вздрогнула, и в ту же секунду маячки на тропе замигали тревожно, посылая одним им понятный сигнал.

8. Дело рук

Вот упрямый осел!

Сознание возвращалось болезненно. Тело ныло, как после многочасовых тренировок. Глаза Кот открыл с невероятным трудом, вглядываясь в темноту. Над головой тускло поблескивал полог защиты, под боком плясали языки пламени магического костра. Рядом на корточках сидела Венди, протягивающая ему блестевшую белой поверхностью кружку.

– Выпей. Сильно крутит?

Послушно принял из девичьих рук горячий напиток, хлебнул, и тепло побежало по жилам. Молча кивнул. Да, именно так, его очень “крутило”. Словно прочтя в его мыслях вопрос, Ди ответила, усмехаясь, и отворачиваясь зачем-то:

– После принудительного оборота всех крутит. Хорошо еще, что ты морф: очень качественно твою шкуру порезали. Пришлось лечить кардинальными методами. На что поймали тебя?

– На безмозглость. Клиническую.

Он наконец оглядел себя, разом поняв причину некоторой скованности девушки, сидевшей рядом. Первозданную, так сказать, красоту тела взрослого мужчины-рыси прикрывали лишь брошенные на его бедра теплые куртки. Лер постарался, наверное.

– А Гуло не возвращался?

Ди усмехнулась в ответ. Вид у Валентина был совершенно потерянный, даже убитый. Сложно далось ему столкновение с сильным и осведомленным менталистом. Уж если их так потрепало…

– Не хочешь рассказывать? Зря: каждый кирпичик информации делает нашу башню чуть выше. Лер зачищает “хвосты”. Маячки охранного контура сработали: добрые и чуткие очень "друзья" пришли за тобой. Выручать, не иначе.

– А ты, птица, философ… Он пообещал ободрать с меня шкуру, если припрусь сюда с голым задом. Ты не могла бы…

Ди молча развернулась и быстро отошла за яркое пятно костра. Тут же из-за спины Валентина в контур защиты шагнул упомянутый Гуло. Ну как шагнул: – не было его только что здесь, и вот уже он, возвышается широкой тенью над съежившимся невольно Котом.

– Сколько их шло за тобой, помнишь? В Сумерках подцепил?

Лер брезгливо стряхивал с пальцев куски клубящейся Тьмы. Молча возникшая рядом с ним Ди кинула Валентину ворох одежды и села на корточки у костра, о чем-то напряженно раздумывая.

– Наверное, трое. Не пахнут, не мыслят, холодные. Трудно точнее сказать.

– Там были големы. Это паршиво: безмозглая нечисть меня совершенно не слышит. Одно хорошо: сумеречную живность мы знаем давно и во всех проявлениях. Представляешь, Ди, я даже вспомнил заклинание огненного меча. Со времен спарринг-тренировок в Артеке его не использовал.

Лер упал на иноковрик у костра и устало потянулся. Потом вдруг снова быстро сел, и развернувшись к Валентину спросил:

– Это то самое место? Ты ведь что-то понял и глупо молчишь?

Застегивавший молнию на штанах Кот вздрогнул и с шипением выдохнул. Натянул пушистую толстовку на мускулистое и волосатое тело, подхватил снова кружку. В тревожную эту ночь каждое их движение смотрелась, как часть мистического ритуала. Пламя костра, звезды и опасности, подступающие со всех сторон.

– Да. Я нашел их там, наверху. В кальдере, прямо на льду. Ниже по склону на север есть активная и горячая трещина… А понял… Да только теперь: ее тогда так же поймали, выудив морок из глубин памяти. – Он нервно сглотнул, кривя губы и съежился. – Знаете, вы бессмертные, странно живете. Так, будто для вас каждый день – жизнь, и она завтра закончится. А мы… Так, будто в запасе у нас вечный срок.

– Ты догадываешься, что могло привести ее сюда? Беременную тяжело, одну, скрыв от всех свой маршрут? – голос Лера звучал беспощадно.

– Откуда?! – Кот был потрясен, даже голос разом потерял, помолчал пару секунд и взяв себя в руки добавил: – мои догадки лишь крик души ослепленного горем мужчины. Нет доказательств. Совсем никаких.

– А ты покричи, Кот. Мы послушаем. Постарайся. – Ди тоже к нему развернулась, протягивая миску аппетитно пахнущего варева, вместе с ложкой.

Леру достался сам горячий котелок, а ей – глубокая крышка. Только теперь Кот вдруг понял, как мучительно, иссушающе голоден.

Быстро и молча насытившись он поставил миску на коврик и свой начал печальный рассказ.

О том, как это сложно: любить ту, кто заведомо тебя во всем превосходит. Дар, сила, вечность. Она взошла в его жизни как солнце. Линкс для нее был лишь коротким эпизодом. Лекарством от страшной болезни: – любви.

– Я не знал ничего о ее прошлом. Даже лет сколько ей. И не спрашивал, зачем? Жил одним днем, каждое утро благодаря Создателя за это счастье. А когда понял, что Валис беременна, чуть с ума не сошел. А она… молча плакала. И призналась однажды, что мечтала о детях, практически целую вечность, но… не моих. Вот такая история.

Это было понятно: у бессмертных-то пар дети рождались не часто, а уж у таких… Когда-то вообще единицы, истории их появления передавались из уст в уста, как легенды и мифы. На заре истории этого мира от таких пар рождались и бессмертные дети. Но чем дальше, тем реже. Последние все истории были о долгоживущих, но смертных героях. Для матери пережить собственных детей, оставаться моложе потомков, смотреть на их угасание, – мука. Настоящая пытка. Венди мысленно содрогнулась от нарисовавшейся в мыслях картины.

– Валис? А я все гадал… Надо же. Ди, ты помнишь, мы ведь с ней сталкивались однажды.

Да, мир бессмертных тесен, а уж морфов – и подавно. Конечно же, Венди помнила ту историю темную с девушкой-рысью и ведьмами. Дело было сложным и резонансным: в убийство светлого ведуна подозревалась его возлюбленная. Все улики были против бессмертной, но именно Инквизиция докопалась до истины, освободив из-под стражи Дозоров несчастную.

А еще, она помнила взгляд этой девушки. Когда вечным не хочется жить, это страшная мука, чудовищная. Все равно, что бескрылая бабочка или безногая лань.

– Помню. Получается: тот кто сюда ее заманил, тоже знал ее прошлое. Или…

– Есть масса других вариантов. Глупо даже гадать. – Лер задумчиво скреб пальцем высокую переносицу, отчего крупный горбоносый профиль его тени на коврике шевелился. Он так делал всегда, когда серьезное что-то задумывал. – Кот, послушай: есть простенький ритуал, которым Ди владеет практически в совершенстве. Если ты согласишься, она сможет увидеть в твоей памяти все события тех страшных дней. В деталях, видя происходящее твоими глазами, но с трезвым сознанием стороннего наблюдателя. Ты готов?

Валентин плавным движением покачнулся в сторону Лера, пристально вглядываясь в его лицо.

– Тебе совершенно не жалко ее? Кровь, смерть, мучения, роды и гибель младенца? А потом жуткий процесс передачи бессмертия и кремация в пламени трещины? Любишь ее, говоришь? Какою-то странной любовью, когтистый.

– Мы Инквизиторы. – Венди ответила тут же сама, про себя усмехаясь.

Валентин просто даже представить не мог себе, что они с Лером повидали за многие сотни лет, служа Свету и Инквизиции. Мир вокруг стал добрее и лучше. Люди мягче и жизнь смертного теперь стоила не полушку в базарный день и по праздникам.

– В мире без боли очень просто любить. Бабочек, например, или красивые виды из окна. В нашей жизни любовь измеряется совершенно другими масштабами. – Лер наоборот, был совершенно серьезен.

Задели ли его слова Линкса? Нет. Напрягало другое: за все время их пребывания здесь эта история не “всплывала” ни разу. Гибель известной персоны, вхожей в дом губернатора, супруги начальника горно-спасательной службы, еще и беременной близнецами?

– Я согласен. Ди, но если тебе будет больно…

– С этим мы разберемся. Сами, Кот, сами. Иди сюда, и ложись. Ди, ты готова?

И мысленное: “Я рядом, Ветерок. Не спеши, укрепляю ментальную защиту. Мы сильно рискуем.”

Она все понимала. Именно здесь, на месте, где происходили тогда эти события и сейчас в состоянии острой опасности, подсознание Линкса может дать им подсказку, бесценную и единственную. Проведи они ритуал позже и безопасно, – очень многое будет упущено. Да, Гуло прав, как обычно, и как всегда. Он рядом, страхует и защищает.

“Откройся мне, полностью, я буду вести его, ты только смотри. Очень внимательно, птичка, стань моими глазами.”

Можно было и не напоминать. “Дар кукловода” делал Лера могущественным, но болезненная его щепетильность в вопросах личной свободы и справедливости сдерживала великого Инквизитора крепче цепей. И Ди, как никто это знала, полностью открывая в ответ ему свои мысли и чувства, став его инструментом, глазами, ушами, тактильностью.

Сам ритуал был простым и коротким, как и все древние обряды иных, отточенные тысячелетиями.

– Анекси мист! – произнесла Венди внятно, глубоким голосом, нараспев. Плавное движение пальцами и руна “Перт” загорелась изломанным знаком у лба замершего в ожидании Валентина.

Ди вдруг ощутила, болезненно-остро и ярко: Линкс не просто сейчас доверял ей, он вручил в руки девушки свою жизнь. Отдавался. Безоглядно, отчаянно, готовясь пусть даже и умереть, но с ней рядом. С трудом удержала себя от желания прервать ритуал, убежать, улететь, просто спрятаться.

“Нет, Ветерок. Возьми себя в руки и помни: от того, что мы можем узнать сейчас, зависят слишком многие жизни. Маруся, вспомни о ней. Ребенок болтается в Сумерках, неужели ее бессмертная мать отдала свою жизнь совершенно напрасно?”

Умеет Лер же отрезвлять. Венди отчетливо понимала всю справедливость его аргументов. Да. Они просто солдаты на этой страшной войне, а воин не может быть слабым. Отдышалась немного, с благодарностью ощущая тепло его рук на плечах. И мужское дыхание, обжигающее обнаженную шею, бодрило даруя ей силы.

“Валентин. Вспомни тот день. Каждую минуту, как будто сейчас.”

Он помнил. То нежное утро, когда им казалось обоим: века впереди. Дети должны были родиться уже через пару недель, Все приготовления к этому счастливому для обоих событию завершены, даже дом их построен. Тот самый, в который он так и не нашел в себе силы войти потом. А тогда… ничто не предвещало трагедии. Солнце, лето. Почему его кошачья интуиция, никогда не обманывающая Валентина молчала? Тот звонок был обычным, рабочим. Широко улыбаясь, она выскользнула из постели, быстро оделась и мурлыкнув что-то о забытых ключах обещала вернуться уже через час.

Валис была осторожна, это потом о ней заговорили, как о безумной девице, полезшей зачем-то в горы на последних неделях беременности. Потом.

Она не вернулась. И когда Кот понял, наконец, что случилась беда, связь их звенела, как обезумевшая от силы тока струна электрического инструмента.

– Не кори себя, Валентин. Это бессмысленно. Великие могут блокировать связи супругов. Она не хотела, чтобы ты искал ее. Отпусти. – Лер открыл дар Кукловода, ведя Линкса по лабиринту памяти, как за руку водят ребенка. Боль его сразу утихла, эта рана теперь заживет, и будет болеть лишь как шрам.

А позже его память открывала великим иным картины все более страшные.

И разбитый вертолет, и дорожка кровавая на леднике. Только потом, раз за разом прокручивая в голове все увиденное, Ди поняла: Лер все же ее ограждал от излишних эмоций. Прикрывал осторожно ментальным щитом, направляя.

Попутно Гуло стирал глубокие борозды горя из сознания Линкса. Не убирая совсем, лишь затуманивая. Так правит авторский текст излишне сухой и суровый редактор: нанизывая взрывы эмоций и чувств на гладкую нить событий, словно ровные бусы, превращая их в бездушную констатацию происходившего.

Она оставалась теперь лишь наблюдателем, словно присутствуя при сложнейшей операции на израненной душе Линкса. Даже успела забыть, зачем они здесь, когда быстрая и болезненная как щелчок по носу мысль Гуло вернула ее в ритуал:

“Смотри, Ветерок, а чую всплеск Сумерек рядом, внимательно!”

Очень вовремя. Поглощенный спасением новорожденной дочери Валентин видел происходившее рядом, но забытое после. Ментальный удар закрыл это воспоминание. Слабый, поскольку на большее у противника сил просто не было, ему пришлось блокировать лишь самое главное. Но Ди все увидела.

Раненных на том летнем снегу было двое. Их противостояние вероятно было очень жестоким: стоявший на коленях, истекающий кровью мужчина мучительно уходил в оборот. В этом не было никакого сомнения: Ди знала это острое и болезненное состояние великолепно. Балансируя между жизнью и смертью морфы идут в оборот, рискуя остаться там, зверем. Если регенерация забирает все силы то разум их гаснет, и человек погибает. Остается чудовище: немыслимо сильный хищник, кровожадный и мстительный, со следами сознания и без каких-либо страхов.

Но не теперь. Ди видела: убийца жены Валентина, виновный в гибели его новорожденного сына справляется с оборотом. И в самые последние мгновения перед тем, как со скалы огромной черной тенью на лед спрыгнул медведь, она заметила ускользающее лицо человека. И тут же узнала, мысленно прокричав невероятное: “Вурус!”

9. Открывая глаза

Совещание в кабинете главы региона было больше похоже на секретную церемонию тайного общества. Принесенные клятвы о неразглашении, мрачно мерцающий “допросник” одним видом своим заставлявший присутствующих или молчать или “говорить только правду”.

Сильные мира Камчатки тихо переговаривались, все больше осознавая масштабы происходящего бедствия. Речь давно уже шла не о какой-то там подпольной продаже запрещенных веществ и оружия, производимых вот здесь, на Камчатке. Нет.

На кон были поставлены жизни иных. Лучше – бессмертных. Еще лучше – великих. За ними охотились, как браконьеры за бесценными шкурками редких зверей на потеху красавицам.

Порочный круг: чтобы убить самых могущественных, нужно было купить запрещенное всеми оружие. Чтобы сделать его, нужна кровь бессмертных. В этой бессмысленной паутине могла погибнуть вся древняя цивилизация азеркинов, и присутствующие в кабинете Вуруса отчетливо это видели. Пока их спасало лишь то, что смертельных клинков было мало, и похоже, в отличие от легендарных артефактов древности, от применения их свойства терялись.

Смертельные, но одноразовые артефакты, как символ двадцать первого века. Но все, к сожалению, понимали: как только изготовители эту проблему решат, наступит всеобщий… (опуская нецензурную лексику) конец. И он уже близок.

– По какой-то причине противник с водой осторожен. Именно это и спасает нас от нападений, я думаю. Пока что. Я не обольщаюсь совсем, время работает против нас. – Виктор, патриарх клана косаток в выводах был разумен и в словах осторожен.

К его словам здесь привыкли прислушиваться, и Ладон невольно сравнивал Маргариту с отцом. Папина дочка. Они даже в мелочах были похожи. Привычка задумчиво закусывать уголок нижней губы, трогать левую мочку уха… Даже манера бросать быстрый взгляд из-под темных ресниц. Брат же ее был для них словно совсем посторонним: коренастый, среднего роста, с чертами лица очень резкими, даже хищными.

– Я вот чего не понимаю: – долго молчавший дракон наконец-то взял слово. – Мы имеем дело уже с обширной и многочисленной сектой реальных людей или противнику удается так мастерски всем пускать пыль в глаза?

Эта простая мысль вдруг всех огорошила. А ведь верно: при обилии вещественных доказательств, живых свидетелей до сих пор не было. А мертвый… видел лишь только двоих, если не брать в расчет тень дракона.

– Работа уж больно масштабная. Полное ощущение, что там работает не меньше нескольких сотен человек. Может, и тысячи.

– Когда мы столкнулись впервые недавно с результатом вашего производства, психотропными маго-наркотиками, тоже были уверены в этом. Потом, при расследовании дела об убийстве с использованием мины инферно, даже были задержаны люди. С десяток, не больше. Все они оказались банальнейшим образом зачарованы. Биороботы, если хотите, жертвы сильного менталиста. Никакая не секта. И все.

– Да у нас тут и народу-то столько нет! Скажете тоже, тысячи. На всем полуострове не наскрести столько идейных живых. – прокаркал согласно Старший Корвус в ответ.

– Значит, големы. И у нас вырисовывается своеобразный портрет: некто бессмертный, могущественный менталист, великий, поскольку имеет способности к управлению големами, в сговоре с женщиной – рыбой. И не кривитесь, Косаткины, вы млекопитающие, между прочим. Так вот, эта сладкая парочка организует все это прекрасное, с целью вернуть аспидного дракона в реальность. Зачем?

– Что? – сиплый голос Вуруса прозвучал, словно крик утопающего. Все оглянулись на губернатора. Он сидел, бледный смертельно, с очередным сломанным карандашом в толстых пальцах. И неверящим взглядом смотрел на Ладона. – Повторите.

– С какого вам места? Да, главных двое, опрошенный некромантом свидетель сказал, что они перед ним… совокуплялись, простите. И мой антипод, аспид. Я видел его здесь, в Сумерках, глубоко. Да вы же все знаете.

Губернатор порывисто встал, покачнувшись, уронил свой увесистый стул и бормоча извинения, быстро вышел за дверь.

Дракон с Клавдием обменялись красноречивыми взглядами, и титан выскользнул следом за ним.

***

– Продолжаешь жалеть себя?

Люся при первой возможности возвращалась сюда. В Сумерках время текло совершенно иначе. Пространство не подчинялось законам известной всем физики. Они договорились с Ильей: как только он чувствует ее слабость, сразу использует связь, возвращая назад. Они рисковали, но жизни детей, потерявшихся в Сумерках, стоила этого риска.

– Меня больше некому было жалеть! – голос мальчика, сидевшего на краю полуразрушенной сумеречной стены говорил ей: он плакал. И теперь тщательно это скрывает.

– Потому ты и решил стать таким же? – смысл слов сейчас был совершенно не важен.

Главное, что он жив. И вполне даже здоров. Это совсем не укладывалось в рамки того, что они знали о Сумерках. Дети должны уже были погибнуть, как минимум – выгореть, выпадая в реальность. А они… вполне себе благополучны. Надолго ли?

– Знаешь, у меня здесь появилась подруга. Девочка-рысь. Мы разговариваем по ночам.

– Она голем? – Люся знала прекрасно, о ком он. До сих пор Маруся никак не выходила с ней на контакт, ее можно было увидеть лишь в гулине сумерек, да следы говорили о том, что дочь Линкса жива.

– Ты что?! – Канин-младший даже к ней повернулся, и Лю с удовольствием убедилась: бледен, но упитан вполне и здоров. – Сама ты голем. Она очень живая и теплая. И умная, и меня понимает, хоть и девчонка.

Надо же. Эта малышка “его понимает”. Струна связи с Ильей натянулась. Он звал и настойчиво.

– Мне пора. Я вернусь, и ты расскажешь мне все подробно. Хорошо? Со мной не хочешь?

Мальчишка нахохлился, снова разворачиваясь к ней спиной. Не ответил, лишь сжал кулаки и тихонечко всхлипнул. Не хочет. Ну что же… уже одно то, что Маруся пришла к нему, не потерялась в бездонных глубинах магического измерения, не пропала, – внушало надежду.

Люся вздохнула, коснувшись угловатого его плеча и шагнула в реальность, упав в руки Корвуса.

– Сумасшедшая ты – целуя русые волосы, он не мог удержаться. Руки сами по себе пустились в свой путь, лаская девичье тело. Нежные прикосновения заставили девушку тихо застонать, выдохнув, и зажмурить глаза.

– Хочу тебя. Представляешь, какая развратница? – быстрый лукавый взгляд русалочьих глаз и она улыбнулась мужчине.

– Еще как представляю. Клавдий нас отпустил до утра. Вот ключи от его катафалка, и адрес гостиницы. Убегаем? Я устал почему-то от этого дома и хозяйка… сегодня какая-то нервная.

Молча потянулась к твердым и тонким губам. С этим нескладным и непростым очень парнем Люся готова была пойти даже в тундру пешком. Он подхватил ее на руки и нежно целуя унес, пока хвостом не вильнула и не ускользнула. Его невероятная то ли русалка, то ли нагиня, любовь его невозможная.

Наблюдавшая за ними в зеркало коридора хозяйка этого дома в сердцах захлопнула крышку ноутбука. С момента появления здесь этой группы столичных безумцев все пошло кувырком. Говорила она… Но мужчины вообще самонадеянны.

Она закрыла глаза. Мужчины. Если бы не они, ее жизнь была куда проще. Вычеркнуть если из жизни все эти чувства, так похожие на болезнь. Стоившие ей уже силы и дара однажды. Да, болезнь. Эти глупые визитеры, что наводнили теперь ее жизнь, просто не знали, чего может стоить любовь. Они наслаждались еще этим ядом.

Чуткое ухо хозяйки уловило звук уезжающей машины. Наконец-то одна. Тихо вышла на кухню, стараясь двигаться совершенно неслышно. Ее до сих пор не отпускала странная мысль: их дом стал разумен. Он начал подглядывать и подслушивать за живущими здесь. Привет от покойницы – Валис, его сконструировавшей и построившей. Талантливая была девочка, этого не отнять. Только избыточно-любопытная.

Тихий шум кухонной техники успокаивал. Посудомоечная машина шелестела водой, кофейный автомат булькал функцией самоочистки. Скоро запустится приготовление самого позднего ужина, и вкусные запахи выпечки наполнят снова этот дом. Муж любил эти ужины, проходившие далеко за полночь. А сегодня они проведут эту ночь без гостей в своем доме. Заманчивая перспектива, наверное.

Тихий треск стационарного домового портала. Она оглянулась назад, и увидела мужа. Разом вдруг постаревший, с лицом белым, как полотно, он стоял, с очевидным трудом опираясь о стену.

Молча. Но глаза его… Ольга нащупала пальцами рук табуретку, упав на нее. Ноги предательски подкосились.

– Как давно? – прохрипел так, как будто его крепко кто-то душил.

– Ты… все неправильно понял – мучительно кружилась голова, ее почему-то тошнило.

– Ясно. Я так и подумал.

Зачем-то тряхнув головой, шаркая громко ногами, ставшими вдруг непомерно-тяжелыми, он развернулся спиной к ней. Сгорбленный, оказавшийся сразу как-то значительно ниже ростом, Вурус двинулся к выходу.

– Куда ты? – голоса не было, он предательски совершенно пропал. Получился лишь шепот.

– Сдохнуть. Для меня это единственный выход.

©Нани Кроноцкая

10. Оглянись назад

– Все, все, Ди. Дыши. Мы закончили, слышишь?

С огромным трудом открывая глаза, сквозь ресницы увидела испуганное лицо Лера. Ради этого стоило падать в обмороки, хоть каждый час, даже семь дней в неделю. Каменный Гуло напуган. Он вздохнул облегченно, убирая с ее влажного лба непослушную прядь волос. Девушка вся была мокрая как лягушка.

Легкое дуновение бытовой магии, и сухое тепло обернуло ее как горячее банное полотенце. Забота. Такое приятное слово. Покосилась чуть ниже, обнаружив, что лежит у него на руках, а рядом, прислонившись к серому валуну замер Линкс.

“Он видел?” – нужно было понять, как вести себя с этим невольным свидетелем преступления.

“Я там много всего ему наговорил и поправил. Вспомнит увиденное, когда нам нужно будет. Но не сейчас. Ему придется все это в душе устаканить”. – Лер вдруг потянулся к эмоциям Ди, о чем-то своем размышляя, но не открывая ей бурный поток мутных мыслей. Да она и не лезла. Достаточно было своих на сегодня. – “Ветерок… и сама ты остынь. Помнишь, как часто все было совершенно не очевидно? Я снова не верю тому, что мы видели.”

Задумавшись на минуту, она согласилась. Что-то было не то в этом “Вурусе”. К величайшему сожалению, никаких следов уже не осталось, а в сознании Валентина виден был лишь отпечаток увиденного.

Они молча выпили остывающий чай. Неторопливый мысленный диалог инквизиторов Валентин не тревожил словами. И уже было начали устраиваться на ночевку, как на руке у него замерцал ярким светом тонкий прозрачный браслет. До этой минуты невидимый, сейчас он буквально пылал на запястье мужчины. Он смотрел на свою руку, явно не веря глазам своим. А потом прошептал, переведя ошарашенный взгляд почему-то на Венди:

– Это сигнал дома Урусовых. Там происходит… страшное. Что мне делать?

– Венди, выведи вектор портала на дом. Валентин, самому в пламя не лезть, вызвать Дозоры, вот жетон сбора наших, а дальше там по ситуации. И не смотри так на меня! Только ты понимаешь сейчас, что там происходит, и с системами дома знаком, как никто. Мы отсюда уйти совершенно не можем. Ты понял?

Ошарашенный все еще Валентин молча кивнул, вскакивая на ноги, взял из рук Лера круглую серебристую бляху вызова Инквизиции, рассеянно рассматривая артефакт. Ди едва встала, поддерживаемая Гуло за плечи. Сосредоточилась, и мысленно чертыхаясь на все сумеречные непогоды Камчатки задала максимальную из всех допустимых амплитуду погрешности. Сумерки снова штормило.

– Тебя может выкинуть метрах в тридцати. Постарайся со скалы в океан не свалиться, если вдруг что не так – падай рысью, так точно надежнее. Ты готов?

К такому готовым быть разве можно, скажите? Но первый шок от происходящего уже точно прошел. Линкс снова был воином, сосредоточенным перед прыжком. Искристый полог одноразового портала мигнул, и он шагнул туда, не оглядываясь и не прощаясь, лишь засунул за щеку себе артефакт вызова.

– А теперь спать, дорогая моя. И никаких возражений. Сегодня у нас… как обычно. В расписании ратные подвиги, спасение мира и полная жуть. Тебе нужно опять быть готовой. Иди сюда.

Лер растянулся у пламени, приглашая под бок к себе. Девушка прильнула послушно, как делала уже сотни раз, если ни тысячи, ни миллионы. Уложив голову Ди на плечо, осторожно коснулся губами белесой макушки. Секунду подумав, она обняла его необъятную грудь, и ногу закинула на мужское бедро, будто боясь, что сбежит, а она не заметит.

– Сказку мне расскажи. Ты умеешь.

Он тихо фыркнул ей в волосы. Волна мягкого тепла прокатилась пушистым прикосновением по спине девушки. Она замерла, прислушиваясь к ощущениям. Это было приятно, хотелось еще.

– Сказки люди рассказывают о нас, между прочим. Драконы там всякие, оборотни. А мы, Ветерок, с этим работаем. Может, ну его?

– Я не усну просто так. И заклинания не помогут. Давай, потрудись, добрый молодец – она устало зевнула и закинула ногу повыше.

Гуло вздохнул, погладив пальцами ее по плечу и задумался. Ди требовательно заерзала под его теплым боком.

– Жила-была девушка. Молоденькая и симпатичная. Самая обыкновенная, никакая не ведьма и даже не маг – его низкий голос, приправленный хриплым порыкиванием действовал на Венди сейчас, как ядреный афродизиак. – У нее даже слуха музыкального не было, представляешь?

– Бурная какая фантазия. Продолжай, мне нравится, – тихо ответила, утыкаясь носом в подмышку и нюхая.

Ей всегда очень нравился его запах. Даже потный и грязный он пах хвойным лесом и горячим песком.

– Но девушка эта умела рассказывать сказки. Такие чудесные, что даже звери и птицы собирались послушать ее каждый вечер на крыльцо маленькой лесной избушки.

– Заносит тебя.

– Профдеформация, да. Продолжаем. Однажды по узкой тропинке лесной, совершенно случайно, на лошади белой ехал местный король. Молодой и красивый.

– Роскошно. Чистое совпадение? Ты же не веришь в них! – Ди захихикала ему прямо в плечо.

Мужская рука неожиданно вдруг спустилась с плеча и уютно устроилась на бедре Венди. Это вызвало новую волну возбуждения, прокатившуюся жгучими искрами по хребту, обжигая и согревая. Низ живота потянуло, и она слегка выгнула спину навстречу руке.

– Ветерок, если ты в том же духе продолжишь, моя сказка закончится быстро и очень фривольно. А я рассказываю ее, чтобы кто-то уснул.

Ди покраснела, носом уткнувшись в его пушистую толстовку.

– Ты первый начал.

– Я и не спорю. Но сказка моя, а значит, творю, что хочу.

Рука медленно погладила бедро, и Венди отчетливо поняла, что ждет большего. Предвкушающе затаила дыхание, следя за передвижением этой горячей ладони. Грохот сердца в могучей груди все усиливался, мужское дыхание ускорялось.

– И что там король? – ей безумно нравилось все происходящее. Разгоревшийся этот огонь взаимного притяжения, будоражившие волны все возрастающего возбуждения.

– Король… – тихий шепот Лера прозвучал прямо над ухом, обжигая, и затуманивая сознание. – Да, король. Он был так очарован рассказчицей, что зайцев и белок раздвинув, сел слушать. До утра. А утром подумал немного, да и женился на девушке.

– Прямо там? Не узнав даже, что она любит на завтрак, и чистит ли зубы?

– Не все же имеют возможность откладывать это дело на сотни лет. Все он правильно сделал. Пока она глазками хлопала, раз-два и уже королева.

Мужская рука самовольничала. Передвинулась смело на спину, вызвав тихий стон Ди, и медленно спускалась все ниже. Пора было включаться в эту игру. Она вздохнула глубоко, потерлась всем телом о крепкий бок Лера, и сгибая ногу в колене, обняла его крепче.

– Чудеса, да и только. В нашей жизни таких не бывает… – промурлыкала в шею ему, вызвав ощутимую дрожь.

– Соблазняешь? – шепот над ухом перешел в тихий рык, – а тебе ведь нравится играть с огнем, Ветерок, очень нравится.

– Ты мне нравишься. Поласкай меня.

Гуло замер. Услышать подобное от этой девушки… если бы с ним заговорила Луна, Лер удивился бы меньше. Она тихо фыркнула, поднимая глаза навстречу изумленному взгляду мужчины. Фиалковые, чуть раскосые, глазки на смуглом лице ошеломляюще контрастировали с белой гривой волос альбиноса. Она вообще вся состояла из острых контрастов.

– Думаешь, я откажусь? О нашем том разговоре я помню. Но ты ведь сама попросила?

Невозможный! Нормальные все мужчины, подходя к этой черте становились и предсказуемы и управляемы. Но не Лер. Самоконтроль был его вторым именем.

Руку, его все еще обнимавшую, чуть опустила, нащупав край плотной толстовки, и отправила изучать раскаленную кожу мужского живота. Увлекательное путешествие: литые выпуклости мышц, жесткий ворс, непременный для морфов. И дыхание, прямо над ухом, свистящее, громкое, как после пробежки. Или погони?

Лер рыкнул громко и одним сильным движением переместил девушку к себе прямо на грудь. Их взгляды встретились, снова. Схлестнулись в безмолвной дуэли. Венди от неожиданности ровно на миг отпустила сознание, совершенно случайно, но он все увидел и понял. Безмозглые Яги!

– Нет, Ветерок. Дело так не пойдет. Меня ты спросить позабыла, конечно.

– Лер я…

Ничего нового не случилось. Все, как обычно: он предложил ей партию в шахматы, выработав стратегию, продумав разумную тактику и предвкушал победу. А она… как всегда, сыграла ва-банк не блефуя, и выложила на шахматную доску свой флэш роял. И что теперь ему с этим делать?

– Ветерок… – она так и сидела у Лера на бедрах, опираясь ладонями в мощную грудь, ощущая весьма недвусмысленное его возбуждение, и смотря сверху вниз озадаченно. – Ты сама додумалась до такого или кто подсказал? Лишить девственности коллегу ради успешного проведения операции… как романтично, не правда ли?

Венди скрипнула громко зубами и молча рухнула к нему на грудь. Он был прав. Как обычно. Только… она понимала отлично, что лжет себе. Снова запрещает любить, прикрываясь трусливо соображениями необходимости. Идиотка! Ей не нужен был больше никто, и за эти минуты их нежности Ди поняла это, в сотый раз. Никогда не хотелось ей ласки мужчины. А сейчас… тело ныло и плакало, мучительно прося продолжения. Ей хотелось прижаться всей кожей к нему, и не отпускать. Впитаться, как будто влага в песок.

– Прости. Я… я боюсь потерять себя. Как Надя. Как все другие, кто бегал за тобой, как ручные зверушки.

– Как ловко у тебя получилось все свалить на развратного Лера. Маленькая лгунишка. Идея была хороша стратегически, но бездушна и абсолютно безжалостна. В этом ты вся, к сожалению, Венанди Ноктва. Спи, у нас осталось всего два часа.

Он встал, осторожно ссадил с себя на пористую поверхность иноковрика окаменевшую Ди и шагнул за круг яркого пламени их костра, не оглядываясь.

11. Допрыгались

Сидя в опустевшем кабинете главы региона дракон сомневался. Он категорически не любил это свое состояние, но с недавних пор предпочитал его перспективе сделать непоправимые глупости. Наделал уже. Хватит надолго расхлебывать.

Раненое сердце дракона под лопаткой тянуло и ныло, напоминая о безумии последних дней. Ему было больно. Отчаянно хотелось видеть ее, хоть краем глаза подглядывать. Просто быть рядом, тайно вдыхая пленительный запах этой восхитительной женщины, ему уже снившийся.

Горько и трудно принять и смириться с внезапным для вечного осознанием чистого проигрыша. В пух и прах проигрался дракон. Ему больше никто абсолютно не нужен. Все женщины этой вселенной погасли, как будто и не было их. Марго стала центром его древнего мира, смыслом жизни. Проклятие…

Встал потягиваясь. Древний хищник умел выжидать и терпеть. Он знал женщин и не было еще на пути его той, что хоть раз не сменила на милость свой гнев. Хотя… была ведь в его жизни красноволосая ведьма Наташа, ему наотрез отказавшая. Надо хоть камушек ей привезти не забыть для коллекции. Ладону стало вдруг не по себе: косатка тоже не раз уже перевернула вверх дном все законы его бытия. Ох, уж эти женщины…

Усилием воли остановил протянувшуюся через память длинную вереницу воспоминаний “о них”.

Бескрайнее поле памяти вечного было засеяно этими самыми воспоминаниями. И если позволить себе погрузиться в них… можно потерять еще целую кучу драгоценного времени. А его не было – как обычно. Самое недоступное сокровище этой вселенной – простой оборот планет вокруг звезд. День, ночь.

Так долго ожидаемый им звонок от Клавдия прозвучал неожиданно.

Интуиция быстро шепнула дракону совершенно нецензурных пару слов. Ничего абсолютно хорошего этот звонок ему не предвещал.

– Традиционно три новости: плохая, очень плохая и отвратительная, – голос Клавдия был так напряжен, словно он говорил сейчас стоя на краю скалы, под дулом пистолета, не меньше.

– У тебя свои какие-то традиции. Начинай с главного, – Ладон снова брякнулся в кресло, нашел глазами на столе карандаш и листок чистой бумаги. – Не тяни уже, что там у вас.

– У нас. Вурус убит.

– Так быстро… а ты там что делал, стесняюсь спросить? – Ладон снова был в ярости. Дрогнувшими пальцами вывел на листке цифру “один” и заключил ее в круг.

Их опять обыграли? Так просто и так элегантно. Пока группа вся бегает по горам или просиживает штаны в кабинетах, противник поставил им шах и наверное, – мат.

– Это не все еще радости на нашем маленьком празднике. Ольгу увезли в городскую больницу, она в коме. Кстати меня в самый неподходящий момент вызвали срочно к Сэму. Догадываешься, чем все дело закончилось?

– “Пустышка”. Особисты уже в курсе? Погоди, а третья волшебная новость?

Цифра “два” получилась кривой и косой. В круг не вписывалась совершенно, нагло высунув хвост из фигуры. Яги грязные краше той двойки.

– Особый отдел просто в диком восторге. Секретаря твоего чуть не повязали, насколько я в курсе. И последняя новость сегодня: судя по всему, Валентин стал свидетелем покушения. Он ранен очень тяжело, тоже в коме. Его забрали в военный госпиталь. Я еду сейчас вызволять из-под ареста твою даму сердца. Говорят, только она сможет вытащить Линкса. Не хочешь присоединиться? Освободить ее, так сказать, с мечом наперевес.

Ладон поморщился, выводя число “три” на листочке. Солидная, твердая тройка смотрелась внушительно. Нет, предложение было заманчивым, и живое воображение древнего нарисовало картину весьма романтичную. Но…

К делам это не имело ни малейшего отношения. Клавдий с освобождением Оркиной справится сам и прекрасно. Ладон же отлично понимал: его место сейчас в доме Вурусов. Сотни лет работы сиятельным инквизитором обострило интуицию дракона, сделав ее настоящим оружием. И ей он доверял.

– Привет ей можешь не передавать. Боюсь, не обрадуется. Если нужна будет моя помощь, зови. Я на место.

Клавдий минуту помолчал, словно раздумывая над ответом, и выдал:

– Люся с вороном, кстати, уже работают на происшествии. А старшие наши ребятки на связь пока не выходили. Причем, Валентина в дом губернатора порталом могла отправить только Ди, – и после секундного, выразительного очень молчания, похожего на театральную паузу, внятно добавил: – ты только не вздумай спасать их лететь, Ладон, понял?

Заботливый папочка Кла. Дракон понимал его: за одиннадцать тысяч километров отсюда любимая женщина вот-вот родит, младшая дочь отбилась от рук совершенно, а его самого, многие годы спокойно сидевшего в кресле начальственного аналитика, волей вершителей судеб выкинуло в этот бурлящий камчатский котел.

Для оперативной работы нужна еще и привычка. Это как спорт: ушел из большого и все, никаких больше рекордов. Безумный темп жизни их группы разрушал Клавдия. Да, бессмертного, но врастающего в размеренную и сытую столичную жизнь, как прибрежный камень врастает в песок.

– Есть, так точно, сиятельный Клавдий. Разрешите лететь?

Тяжкий вздох, и титан отключился. Что скажешь тут? Допрыгались они все и добегались.

Люся с Ильей действительно уже были на месте. Сосредоточенные и очень серьезные. Девушка бросила быстрый взгляд на Ладона, выходившего на нее из стены, оглянулась на Корвуса, обменявшись весьма выразительными с ним взглядами и поманила дракона на выход. Молча.

Надо бы их включать уже в ментальный круг группы, подумалось запоздало. Неудобно словами уже разговаривать, а ребятки сработались. И… во всех отношениях, право жа.В руках Люси, вышедшей на крыльцо оказалась… записка.

На маленьком обрывке бумаги химическим карандашом было выведено рукой Клавдия одно только слово: “Имморталис”.Дракон чуть не сел прямо на ступеньки. К слову сказать, во всем этом мире только у Клавдия был такой дар: распознавать бессмертных прижизненно. Значит…

– Людмила, где тело? – спросил громко и уверенно, даже слишком.

– В морге, конечно. Похороны послезавтра, сейчас решается вопрос об… официальной версии произошедшего, как я понимаю.

– Рассказывай. Оружие, кстати, нашли? Угу. Мог бы и не спрашивать. А Ольга чем ранена?

А ничем она ранена не была, даже ушибленных травм на ней не нашли. Скорее всего вылетела из реала, став свидетелем убийства. В Коме, в краевой больнице, охрану к ней выставили. Бросалось в глаза снова обилие крови. Как и тогда. Ладон помнил отлично тот день, и тот самый меч, которым был ранен в самых первых шагов по Камчатке. Как времени много минуло уже с тех самых пор. Как многое измениться успело… И Марго. Такое чувство, что жизнь разделилась на две половины: до встречи с ней и то, что случилось с ними обоими после.

Кровь, смерть, пусть и… весьма относительная, если Вурус действительно был бессмертен, как утверждает начальственный Клавдий, и раненый Линкс. С последним дела обстояли неважно. Мало ему бедолаге было ребенка, ушедшего в Сумерки, так еще теперь это.

– Надеюсь, никому из Дозорных не пришло в голову предъявить обвинение Линксу? Сложно тут устоять…

– И предъявили бы, – за спиной их появился Илья, вытиравший тщательно руки влажной салфеткой. – Да у обоих травмы все со спины. У Вуруса пробита печень, легкое, даже почка задета. Рубанули наотмашь чем-то тяжелым и острым. У Валентина сломаны сзади ребра, лопатка спасла. Ну и легкое тоже… Без Маргариты его точно не вытащат. Жалко будет, толковый мужик. Да и Маруся…Да уж, спинами они вряд ли сражались. Роскошная выходила картина.

– Погодите, а в доме наверняка есть система слежения. Он же “умный” камеры там всяческие, артефакты.Стажеры переглянулись и приуныли.

– Есть. Но взломать у меня это не получилось никак. Доступ есть у хозяев и у Валентина. Пока… и не думаю, что спецы в Инквизиции разберутся. Как только система констатирует попытку взлома, запускается функция уничтожения. Мы… Я чуть все не испортил, хорошо еще, отменить хоть успел.Ясно. Тайны дома тщательно охранялись, и правильно, между прочим. Оставалось лишь ждать и надеяться на… Маргариту, конечно.А потом зазвонил телефон. Совершенно внезапно, Ладон даже вздрогнул. Скорбное лицо Сильвера на аватарке звонка не внесло ясности. Судя по времени Эндрису надлежало крепко спать в своей теплой кровати. Но нет же.

– Плэйбой так серьезно влияет на сон молодого дракона? Аве, сиятельный. Что случилось?

– Аве, сиятельный родственничек. Я тут прочел ваши новости в иноленте… Вслух. Одной… очень приятной особе. А она кстати вспомнила одну интереснейшую деталь.

– Привет Гелле. Чую я, скоро придется нам с Сэмом объединить кабинеты. И что за деталь? Не тяни, Сильвер, я стою в луже крови сиятельного и… далее нецензурно.

– Четверть века назад светлым Дозором под Казанью расследовалось странное дело. Очень странное. Особенно тем, что я два часа тому как сделал официальный запрос Инквизиции у Дозоров и ответ получил… Интригующий.

– Андрюша, ты пользуешься удаленностью совершенно напрасно. Я ведь сейчас просто плюну и презирая усталость нагряну. Открутить тебе голову, между прочим. Короче.

– Материалов дела нет. Совсем. “Потеряли”. Не напоминает тебе ничего, вашество? Хорошо еще у… моей леди прекрасная память. И она помнит отлично: в этом деле были замешаны яростные поклонники культа “Дракона – повелителя Тьмы”. Натуральная секта, с ритуалами, жертвами, песнями, плясками. Так вот, главным обвиняемым трибунала по результатам расследования был некто… Воислав Урус. Кличка Вор. Темный морф, медведь и шаман. Бессмертный.

– И что с ним стало? – дракон спросил быстро, все сразу поняв. – Я таки выйду сейчас там у вас из прихожей, готовьтесь.

– Приговор к высшей мере. Но самое интересное: Клавдий его не казнил. Точнее, казнил, но не Клавдий. А знаешь ли почему?Дракон лишь угрожающе прошипел ему в трубку нечто ну совершенно уже нецензурное.

– Ага. Самая лучшая женщина этого мира уверяет, что в деле он проходил, как долгоживущий морф, плод любви с женщиной-человеком. А в серую картотеку Вор внесен у нас у нас, как: “Темный морф, медведь. Инкарнатор, Имморталис”. То есть…

– Бессмертный. Умничка ты моя. Век тебя не забуду, буду помнить и завещаю свой письменный стол. Как думаешь… Они были знакомы?

– Даже знаю. Мне птички тут нашептали тихонько, что в юности вроде бы оба были чудовищно влюблены в одну женщину. Дальше подсказки закончились, мой свирепый начальник. Я, кстати, отгул беру. Мы берем, оба. На три целых дня.

– Заслужили, родимые. Передай этой умнице, что я вас благословляю. Аминь, все такое, живите богато.И Ладон отключился.

Спасибо, Создатель, есть все-таки справедливость на свете. Первый осмысленный свет в темном царстве кошмара зажегся случайно, но погаснуть они этому огоньку уже не дадут.

12. Только вперед

Осеннее тусклое утро настало. На Камчатке осень – самое быстрое время года проходящее молниеносно, несущее бури, шторма и дожди. А еще – ледяные туманы, когда трудно определить, где вода под ногами, где в воздухе, а где – высоко над головой, в облаках.

Утро сегодня было именно таким. Моросящий дождь стал густым непроходимым туманом, когда не было видно пальцев вытянутой руки. Согревающий купол надежно прикрывал их ночевку не только от големов но и от всех видов осадков, холода и ветров, работая лучше палатки, но даже надежный его плотный полог не был препятствием для невозможного камчатского тумана.

Лер не спал. Вчерашнее происшествие выбило из колеи даже его. Думать о Ди не хотелось. Надеяться на то, что она станет другой было действительно глупо. Ему не стоило даже пытаться. Пусть останется все, как есть. Они соратники, друзья, коллеги. Все остальное для Венди неважно. А он… просто попробует выжить. Тогда, когда принимались решения никто не тянул Гуло за руки, верно? Венди его даже не просила. Тихонечко умирала и все.

А сейчас она спит, свернувшись сиротливым клубочком. И вся вина ее только в том, что не знает ее маленькое птичье сердечко, что такое большая любовь.

Видела со стороны, наблюдала, с академическим интересом ученого-естествоиспытателя. Как за брачными танцами птиц или рыбок аквариумных в тесной банке. И только. Наверное.

Вспоминались некстати опять их все поцелуи и прикосновения. А ведь он там был не один. В этих маленьких соприкосновениях чувств морфы врать не умеют, не люди. Выходит… Да.

Она прячется от себя. Неумело, как может. Потому, что напугана и раздавлена новыми ощущениями, которые делают ее совершенно беспомощной перед ним. Испуганная бурными чувствами птичка тщательно строит защитную стену. Ограду, за которой не страшно, высокий забор.

Так ведь и сказала: – “Боюсь себя потерять”. А он и не понял, эгоистично ее слова расценив, как обычно. Идиот.

Стараясь ее не будить поставил на неугасимый магический огонек котелок. Сейчас он сварит кофе, наколдует овсянку с сушеными фруктами и сгущенокой. Все, как она любит. И разбудит свою пугливую птицу легким прикосновением губ.

За давностью прожитым ими с Венди лет, Лер совершенно забыл: даже бессмертные и могущественные девушки в душе просто пугливые девочки. И их первый мужчина не просто проводник в новый, чувственный мир, он их главный учитель. Остающийся в женской памяти вечно, до самого последнего вздоха.

Потому, что именно в этих руках рождается новая женщина.

Он так задумался, что и не заметил, как Венди проснулась и лежала теперь на спине, смотря на него очень внимательно.

Мысли и чувства закрыла, один только взгляд. В ответ на который хотелось теперь подхватить ее на руки и унести на край света, на самый таинственный из островов. Чтобы там их никто не достал, не дотянулся.

– Нам пора? – ее тихий голос безжалостно выдернул Лера из мыслей.

– Я сначала тебя накормлю. И обсудим внимательно планы. Вчера ничего не успели, а надо-бы дух перевести и трезво проанализировать происходящее.

Венди медленно села, подтягивая колени к груди, и трогая волосы. Снова пакля на голове. Ей все-таки надо будет побриться налысо как-нибудь. Благо, в двадцать первом веке за это не жгут на кострах и не упекают в психушку.

– Новости есть? – спросила, стараясь не злиться. Глупо все вышло вчера, невозможно, и ей было стыдно. – Тебе не звонили?

– Я сам тебя переплету сейчас, не психуй, – проводив взглядом ее тонкую руку, дергавшую запутанные белые пряди, добавил: – и не вздумай постричься. Мужская аудитория не оценит. В Сумерках шторм, связи нет. Вообще никакой. Все, как обычно.

Да уж. Практически каждая оперативная операция сопровождается катаклизмами. Как будто нарочно, для испытания силы духа и дара иных посмевших счесть себя могущественными и великими.

Они быстро позавтракали, мысленно обсудив все увиденное вчера и прочувствованное.

Гуло все верно предположил: вокруг плато Плоского Толбачика был заложен большой ритуал. Венди обнаружила еще несколько знаковых захоронений, и все они, – без следов чувств, эмоций и разума. Пустыня. Даже звери ее обходили.

Похоже, подтверждались их худшие опасения: над подготовкой очень скорого мега-процесса работали големы. Существа неразумные и опасные для кукловода. Даже мухами он мог управлять, но не мертвыми тенями, вечными “жителями” глубоких Сумерек.

Как противнику удалось их подчинить? Почему эта безмозглая нечисть верно служат ему?

Собирались, сосредоточенно размышляя. Единственным и логичным выходом для них сейчас было путешествие к центру предполагаемого ритуала. Именно там была смертельно ранена Линкс Валентина. Там умер их новорожденный сын. И лучи, проведенные от захоронений сходились примерно в одной точке, все там же.

А значит… нужно было идти, так привычно рискуя.

Можно было дождаться Дозоров. Или подкрепления Инквизиции, да и пара членов их группы совсем бы не помешала. Но шторм в Сумерках делал все эти перспективы размытыми. Некого было ждать, да и некогда. Интуиция этих великих кричала: медлить больше нельзя! Ни минуты. Тучи сгущались над миром, неспроста вихри Сумерек теперь бесновались, как самые жуткие монстры из детских кошмаров.

Только вперед.

Это сказать было просто. А на деле, карабканье по крутым каменным склонам в обличии обыкновенного человека и без порталов, – очень так себе удовольствие. Совершенно невдохновляющее, между прочим.

Пришлось вспомнить “альпийские” навыки. Им было что вспомнить.

Хорошо еще, что предусмотрительный Гуло взял с собой и веревки и карабины. Ведомый все той же предусмотрительностью, он наотрез запретил и себе и нервно хныкающий с утра Ди все попытки морфировать.

Ей снова пришлось согласиться. Как этот мужчина сам не звереет от собственной правильности и этой самой предусмотрительности бесконечной? Зануда кошмарная.

А потом начался ледник, огромный и весь будто пропитанный темной силой. Приходилось ползти по нему, постоянно обновляя защиту, скрипя зубами, молча, стараясь даже мысленно не разговаривать лишний раз.

Осенний день прошел быстро, и непроходимый туман сменился сначала серым дождем, а потом мокрым снегом. Ветер все крепчал, им приходилось ползти вжимаясь в лед, цепляясь заледеневшими даже в перчатках пальцами за выступы скальных пород между длинными языками ледника.

К счастью, нового снега тут было еще немного, и не приходилось пробираться по снежным завалам, в них мучительно утопая.

Стемнело стремительно, Леру пришлось прерывать их бросок на ночевку, а впереди был самый сложный отрезок пути.

Оставив Ди греться под быстро выставленным с помощью артефакта тепловым куполом, он растворился в темноте, но уже через четверть часа явился, подхватил ее на руки, и куда-то унес.

Место, куда они вышли пещерой назвать было сложно: скорее ниша из вспученных древними извержениями пород, причудливо нависавших над плоскостью ледника. В самой глубине льда не было, он вставал высокой белой стеной, создавая защиту от ветра.

Ди оглянулась внимательно, запустив маленькие огоньки светлячков прямо с пальцев руки. Вздохнула и сплела простейший портал выхода. Да, во всех подобных укрытиях есть один большой минус: они очень легко становятся западней. И на построение выхода может не остаться сил и времени.

Молчавший все это время Гуло снова выстроил купол, достал из вещей их маленький “портативный костер”, и все так же молча занялся ужином.

– Лель… мы так и будем сегодня молчать? Ты объявил мне бойкот?

– Ну глупи. Я просто дал тебе время подумать.

Куски льда, им отколотые, медленно плавились, оседая на дне котелка.

– Ты очень вчера разозлился? – зачем она это спросила? Наверное, чтобы не думать самой. И лишнего не надумывать.

– Очень. Особенно на себя. Инквизитор Вольверине Каперис оказался мечтательным мальчиком-фантазером. Лечится гильотиной, вот тут ты права.

Они всегда были откровенны друг с другом. Смешно пытаться что-то скрывать от того, кто многие годы читает твои мысли, как книгу. И это взаимно.

И сейчас Ди почувствовала от сидевшего перед ней на корточках могущественного мужчины отчетливый след… Жалости? Ему было жалко ее, да так, что сердце щемило. Но как? Почему? И не спросишь ведь.

Внутренняя Ди в ответ взбрыкнула всеми своими когтистыми лапами. Невыносимый! Сидит тут и ложечкой перемешивает тающий в котелке лед. А ему, между прочим, положено тихо страдать, даже гибнуть от неразделенной любви.

Венди вздохнула. Не получится у нее погубить Гуло. Потому, что…

Сегодня весь день любовалась она на него. На разворот мощных плеч, на силу его невозможную. Плавные, звериные движения. А особенно – на то, как о ней этот мужчина заботился, не забывая о Венанди ни на секунду. Стоило поскользнуться, и словно из ниоткуда твердая рука ловила ее, поддерживала, направляла. В горле слегка пересохло, и вот уже фляга в руках, только держи. Ей казалось, как будто бы это теплое одеяло незримой заботы обволакивало, грело, подбадривало. Она человеком не прошла бы и половины сегодняшнего маршрута, невзирая на тренировки и физподготовку. А они все прошли и сейчас Ди была даже в состоянии думать.

– Дурак ты, Лер. – прошептала тихо, но очень отчетливо.

Удивленный взгляд, раскинувшиеся в изумлении брови. Они встретились взглядами и… рассмеялись. Ну да… убийственный аргумент, впору только смеяться. Больше ничего и не оставалось обоим.

13. Задачи

– В Инквизиции существует отдел внутренний безопасности, или где, или чем? – Строгая Люся очень мрачно заваривала по-старинке заварку, нарочито игнорируя все прелести “Умного дома” четы Урусовых. Она вообще категорически противилась любым попыткам вмешательства “электронного разума” в свою жизнь.

– Или как-то. Макс принимает дела, перекраивает под себя всю систему и службы. – Ладон задумчиво рассматривал собственную записку, с начерченными на ней пунктами их задач. – Стаскивает туда всех одаренных котов, если верить слухам и сплетням.

Итак, первое, самое актуальное: – развоплощение собственно Вуруса, трактующееся повсеместно и всеми органами безопасности пока как убийство.

Второе: Ольга Урусова. Похоже, кто-то намеренно вычеркнул ее из происходящего. Этот “некто” явно дорожил женой Вуруса: куда проще и надежнее было просто убрать столь такого важного свидетеля.

То, что у Инквизиции всегда есть в запасе размахивающий индульгенциями могущественный менталист, специалист по допросам, для магически одаренной общественности с недавних пор стало фактом общеизвестным.

Лицо Фила вдруг всплыло в памяти древнего яркой картинкой. Сиятельные их начальники очень некстати отправили ценного и проверенного бойца в дальнюю командировку, очень. Рафаила теперь ощутимо не хватало их маленькой группе, только было сработавшейся в последних, “горячих” операциях.

Третье… Валентин. Эта задача должна была быть отодвинута опытным следователем – инквизитором на последнее место. Исполнитель все тот же, как оказался на месте преступления Линкс, – тоже вполне очевидно. Единственный только пока не закрытый вопрос был лишь в том, как морф узнал о самом происшествии. Но это на дело никак не влияло. И лишь маячившая призрачно перспектива случайной встречи с самой Маргаритой заставила хладнокровного этого следователя нежно погладить подушечкой пальца красивую цифру “три”.

Четвертый пункт: изготовление и реализация на подпольных аукционах запрещенного вида магического оружия. Ритуалы явно были частью процесса этого самого изготовления. И кто знает, не являлась ли история с его антиподом частью этой аферы?

Ну а что: оружие массового поражения идея не новая, люди грезят веками о нем, и мечты свои реализуют успешно. Почему бы и нет? Отковать какую-нибудь… Штуковину, истребляющую иных почем зря, из соображений высшей справедливости, например. Или власти. Хотя деньги куда осязаемей.

– Ладонис. Я все-таки не понимаю. Там же явная “крыса”, отлично осведомленная и подготовленная. Кто выдернул Клавдия в минуты убийства, куда делись нужные нам дела, почему пропадают архивы? Мне продолжать? – если бы кто-то еще (кроме Люси) рискнул таким тоном и так планомерно сверлить ему мозг, он давно бы уже обнаружил себя где-нибудь… в центральной Якутии. Но у Людмилы был изумительный голос. И правильные девочка говорила слова.

– Да коты младшего Гессера занимаются уже этим вопросом. Он заверил меня, что все под контролем. Уже. Люсь, мне без сахара. И не плюнь туда. Очень прошу.

Все еще глядя задумчиво на пункт “четыре”, дракон медленно написал ниже пузатенькую “пятерку”. Его антипод и все их предположения, с этим связанные.

В пункте “шесть” уютно разместился вопрос об убийстве Валис Линкс, и покушении на Марусю. Кто-то упорно пытается извести все семейство этих морфов. Зачем, почему?

Семерка была посвящена решению вопроса о загадочном брате Вуруса. Тот самый “Вор”. Ее Ладон задумчиво обвел в строгий квадратик, отчего подглядывавшая за ним искоса Люся тихо хмыкнула.

И последний пункт, красивая и гладенькая такая восьмерка, напоминающая дракону то… о чем, собственно он и был. Не удержался великий и рукой шаловливой нарисовал рядом с пунктом крохотное, едва видимое сердечко. Будет трудно. Но он терпелив и точно знает, что хочет. Так что… “Прости, дорогая, но я так решил!”.

Немного подумав, добавил еще пару пунктов: разобраться с детьми, так упорно болтающимися в Сумерках и промыть мозги Венди. Последний пункт был вписан исключительно из драконовой любви к круглым ноликам. Десять.

– Я общаюсь с детьми каждый день. Там происходят забавные вещи. – Люся любезно поставила перед драконом чашку, тарелку с печеньем и сахарницу. Зачем-то. – Они чувствуют себя очень неплохо. Похоже, время в Сумерках идет как-то иначе. Для них.

– Черти что там происходит. Изжога уже у меня от всех этих неправильностей. – Дракон отхлебнул, от удовольствия даже зажмурившись.

Горячая жидкость ласкала рецепторы вкуса и обоняния потрясающим букетом зрелой осени. Ай да Люся, чудо, как чай был хорош.

Наверное, это как-то неправильно: сидеть и пить чай в пустом доме, где буквально несколько часов назад был убит губернатор, и хозяйка сейчас лежит в коме на больничной койке, и друг их…

Но это же инквизиторы. За годы работы видали они картины и пострашнее. Лужи еще даже не высохшей крови в нескольких буквально шагах, на гранитном полу и на стенах ничуть не портили им аппетит. Как там Лер говорил? “Проф. деформация”.

– Ладонис… можно я уйду в Сумерки? Пункт девять мне абсолютно по силам. Я не оракул, как мне шепчет хвостатая интуиция, эти дети могут стать еще одной ниточкой. – Люся поставила локти на стол и уставилась на Ладона своими невозможными русалочьими глазами.

Для убедительности еще и мигнула змеиным зрачком. Мол, мы с тобой одной крови, дракон, так может, договорится, хвостатый? Хитрая Люся. Да только и Лефлог не так прост.

– В чем подвох? Я его чувствую, милая Люся. Признавайся, давай. – ответил, растягивая слова и прищурившись хитро.

– Илья… Он категорически против. Дергается ужасно. – картинно пожала плечами.

Дракон мысленно рассмеялся. Красотка. Это не самодеятельность ее вовсе, а начальство недальновидное приказало. Вот к Ладону и все претензии. А она лишь стажер.

– Если я тебя там подстрахую, задуманное не сорвется? – это было бы компромиссным решением, но дело даже не в этом. Не давала покоя дракону та черная тень. А в присутствии осторожной и очень чувствительной Люси внезапного нападения со спины можно было не опасаться. Взаимовыгодный вариант.

– И в чем тут подвох? – c громким хрустом разломав плитку темного шоколада, радушно протянула дракону меньшую половину. А нечего.

Ладон не отказывался, цапнул длинными пальцами свою долю и совершенно бесцеремонно засунул ее сразу в рот.

– Ты тоже меня подстрахуешь. Просто слушай. Там может случиться один не очень хороший дракон, но твоей самой любимой расцветочки. Бонусом, так сказать. – даже со ртом, полным подтаявшим шоколадом, дракон был убедителен.

Мысленно он попросил прощения у Ильи. Он зачтет им обоим этот выход, как целую стажировку. Люсе – за практику, Илье – за моральный ущерб. Ладон знал теперь, как это больно, когда любимая женщина не в безопасности, а ты сделать не можешь совсем ничего. Ничего.

Древний вздохнул, сопровождаемый пристальным взглядом все понимающей Люси. И молча руками развел. Чудесная девушка. Как мудро он сделал однажды, отказав ей в реализации глупой идеи договорного брака. Теперь все несчастны, но каждый по-своему, как и положено.

– Через четверть часа начинаем. Я пока в ванну, мне надо немного… заправиться. Илюшку отправьте куда-нибудь. Без меня, и часа на четыре, не меньше. – и широко улыбнувшись, добавила: – вы же мудрый дракон, сами придумайте, что ему врать.

Не дожидаясь ответа Люсьена качнула крутыми бедрами, тряхнула волной русых волос и была такова. Дракон только рот открыл от удивления. Допил залпом чай, на секунду задумался и зычно рявкнул, на весь “Умный дом”:

– Корвус! Птицу твою через хвост десять раз, где этот стажер опять?! Почему я ищу его снова?! – даже закашлялся с непривычки.

Спустя несколько очень коротких минут в кухню ввалился сильно заспанный ворон.

Взъерошенный, бледный, он выглядел крайне… залюбленным. Ладон лишь подумал ехидно о том, что девушкой Люся была темпераментной, а Корвус парнишка еще молодой и силы свои не рассчитывает, очевидно. Салага ты, милый Илюшенька. Расти тебе, ворон, еще и расти.

Поймав на себе недвусмысленный взгляд бессмертного шефа, Илья сразу нахохлился.

– Аве, сиятельный. Нет у меня птиц никаких, даже не фантазируйте, только рептилия. Что изволите? – стараясь скрыть явно сочившееся ехидство подал голос ворон.

– Аве, любовник-герой. Видишь ли, … ты мне здесь совершенно не нужен в ближайшие несколько часов. Врать не буду, так что лучше даже не спрашивай, почему. Самое лучшее, что могу я тебе предложить, это поездку в больницу к супруге покойничка. Не нравится мне она. – Дракон говорил, и улыбался все шире, глядя на изумленно вытягивающееся лицо Корвуса. – Запусти диагностику, хоть руками прощупай. Жду отчет от тебя, чем быстрее, тем лучше. Люсю не дергать. Вопросы есть?

– Есть! – Илья в этот момент был действительно очень похож на разъяренного ворона. – Это правду болтают, что вы с Людой, что вы…

Впервые за многие дни, прошедшие в этой безумной командировке, Ладон так смеялся. Ржал как конь. Успокаивался на секунды, продирая глаза, видел весьма озадаченного Илью Ковуса и снова закатывался. Ай да Люся!

– Илюшенька, птичка моя, ты бы лучше увлекся основами расоведенья. Облегчил себе жизнь. Русалки, ревнивый наш ворон, – древнейшие из некромантов. Магия смерти их первая стихия, и только вторая – вода. Понимаешь, красавец-мужчина?

Корвус растерянно хлопал глазами. Все время их с Люсей… общения, плотного и не очень, ему приходилось решать очень сложный вопрос выбора между страстью и мучительной блокировкой своего смертоносного дара. Он сдерживался, боясь навредить, мужественно сохранял маску холодного парня, опасаясь вытянуть жизнь из возлюбленной. Проклятие некромантии, вечный крест антижизни, по силам подобная страсть только вечным бессмертным. А Люся лишь тихо смеялась в ответ.

Дракон смотрел на него весело и снисходительно. Так глядят на детей, вдруг открывших великие тайны огромного мироздания.

Птичье молоко – это торт и конфеты, колбасу делают из мертвых свиней, маринованные огурцы не растут прямо на грядке. Зеленый горошек выковыривают из стручков, а русалкам, пусть даже на четверть, не страшны некроманты. Совсем, совершенно. Вот так-то Илюша, учись.

– Спа… сибо. Ушел. Берегите ее, вы… вы же знаете. – тихо сказал, рукой безнадежно взмахнул, развернулся и вышел, покачиваясь от усталости.

Бедный птенец Инквизитора.

14. Научный интерес

Монотонно, изматывающе, след в след, цепляясь за камни, в обычном для пары порядке: Ди впереди, Лер прикрывая тылы, как всегда.

“Ди, остановись. Наш проводник устал и чем-то ужасно испуган. Не чувствуешь? Он пахнет страхом.”

Вихрь мыслей пронесся, оставив неприятное послевкусие. Тупица ты, Ди. Ну конечно же: Лер – “кукловод,” он поймал в подчинение местного жителя и отправил работать во благо их цели. А она-то все удивляется… Так увлеклась вскарабкиванием по камням и расщелинам между массивами льда ледника и застывшей лавы, что едва не упустила вошедшую осторожно в сознание фразу. Да, им ртов тут лучше вообще не открывать.

“Мог бы и предупредить, между прочим. Я его совершенно не чувствую, и это плохо, наверное, да?”

Задумавшись, оступилась и тут же была легко поймана безупречно внимательным Лером. Блеснувшая ярким светом короткая секунда близкого соприкосновения. И сразу обоим как будто бы стало легче, отступила накопившаяся усталость и внутреннее напряжение.

“Ты закрылась вчера. Это не было важно. Стой на месте.”

Осторожно поставив на землю свою драгоценную ношу Гуло ее отодвинул легонько и скользнул плавно вперед.

“Нулевая готовность, на счет “чек”– возврат. Сканируй внимательно, Ветерок”

В переводе на человеческий это означало: затаиться, накинув иллюзию, стать куском камня и слушать, считая до ста. Лер накинул полог невидимости, и исчез. Все, что Ди оставалось, это слушать и чувствовать окружающее их черно-белое осеннее безмолвие, накрытое низким свинцовым небом, влажное, вязкое. И считать, стараясь унять свое громко стучащее сердце.

Сердце. Оказывается, у “ледяной Ди” как называли ее долгие годы друзья и коллеги, оно все же было. И сейчас оно ныло. Душа выворачивалась наизнанку, внутри все горело, мучительно хотелось кинуться следом, помчаться за Гуло, ступая след в след. А еще лучше – раскрыть над ледяным куполом свои сильные белые крылья и бесшумно скользнуть в Сумерки мимо мглистой реальности, неумолимо поглощающей короткий осенний день. Но приходилось лежать, прижимаясь к холодным камням, совершенно неинтересным с геологической точки зрения. Да вообще ни с какой не интересными. Совершенно. Можно было лишь только медленно скрести их короткими ногтями в приступе вязкой апатии. Хотя…

Гибкий ум инквизитора немедленно зацепился за спасительное окошко: Гигантские застывшие базальтовые пузыри, следы недавних извержений, были не просто весьма интересны. Даже беглый осмотр их наводил на крамольные мысли об опровержении аксиом геологии и всей современной теории строения земной коры.

И когда спустя час с небольшим Лер бесшумно явился, вынырнув из темноты, он застал трогательную картину: мирно ползающая по лавовым складкам Венди, с круглыми от возбуждения глазами, что-то под нос себе очень азартно нашептывающая.

– Оливин-пироксеновые и авгитофировые базальты, а это ведь плюмовые породы, они все насыщены калием и другими элементами первой группы. А цезий, снова цезий! Но как так? Извержения здесь просто обязаны быть натриевыми! Тихоокеанская литосферная плита…

– Ветерок. – позвал тихо, девушкой откровенно любуясь.

Глазки ее раскосые горели откровенно и возбужденно, искусанные от нетерпения губы полыхали ярким коралловым пятном на загорелом лице. Интересно, сам он сможет когда-нибудь вызвать в ней столько эмоций? Сомневается сильно.

– А? – Она растерянно оглянулась стушевавшись.

– Мы можем идти. Я нашел там кое-что интересное. Надеюсь, не меньше, чем базальты Толбачика. И кстати, когда вернемся, дам тебе почитать о нем пару самых свежих статей. Запоздала ты с этой сенсацией. Немножко совсем, лет на сорок. – Глаза Гуло смеялись, и это ее почему-то обидело.

Настолько, что губы поджав, Ди молча подпоясалась, поправила обувь и шагнула к нему, закрыв снова мысли и отведя взгляд. Им это сейчас Совершенно некстати.

– Прости Ветерок. Ты просто выглядела потрясающе. Мой комплекс деликатности тихо сдох, глядя на твою роскошную задницу.

Беспроигрышный вариант – сочетание комплимента и пошлости. Со всеми женщинами отлично работающий. Но это же Венди. Все с ней совершенно не так.

– За задницу с тебя ужин, поминальный, в память о Гуловой деликатности. А если не перестанешь путать меня со своими этими всеми… Ты понял…

Лер внезапно рассмеялся ей прямо в лицо, бесцеремонно привлекая к себе, и целуя в макушку.

– Все, все. Люблю тебя злить, каюсь. Сегодня больше не буду. Все, идем, там действительно есть кое-что. Возможно это конечный пункт нашей вылазки. Сосредоточься, и открывайся. Не дуемся Венди, работаем.

Еще один нежный и примирительный поцелуй в висок, боднул ее лбом, отпустил, перехватив пальцы и потянул в темноту, обернув их руки изящным артефактом полога невидимости.

Мысль о том, что белокурая Венди куда органичнее выглядела в роли исследователя, нежели следователя-Инквизитора, вдруг пришла в его голову и зацепилась там крепко. Кто знает, может быть ей действительно стоит сменить строгий китель на энцефалитку? И что тогда с ними будет? Отогнал это непрошенное и такое болезненное соображение. Потом, вместе подумают, сейчас не до этого.

Узкий лаз, вход в который открыт был у самого теплого дна огромной лавовой трещины, вел в еще более узкий проход, стремительно расширявшийся. Оттуда распахивалось скрытое непроницаемой тьмой пространство. Ди, быстро просканировав этот маленький мир, надежно скрытый от постороннего глаза, и не найдя поводов для опасений, вызвала маленький огненный шар. Соскользнув с невидимых глазу пальцев, светивший оранжевым светом малыш медленно поднимался к потолку грота. Боевой вариант освещения: в случае необходимости он мог полыхнуть яркой вспышкой на мгновение ослепляя противника. Судя по медленно выдвигающимся теням стен – открывшееся им пространство было огромно. Метров двести квадратных, не меньше. В подбрюшье активного очень вулкана, в зоне почти непрекращающихся землетрясений…

Это было действительно “кое-что”. Еще не успевшей отвлечься от “чисто научного интереса” Венди быстро стало понятно: найденный Гуло величественный грот был рукотворным. Правильность форм, гладкость стен, подпирающих низкий гладкий потолок. Да и само его нахождение здесь, у Толбачика, было нормально и даже логично лишь для повести в жанре любовной фантастики. Как интересно…

Тянуло их на пещеры, однако. Начиная с Гурзуфа. И в сознание девушки впервые закралась ничем пока не подтвержденная догадка о связи всех преступлений, расследуемых их отделом все последнее полугодие. Почему? Интуиция, если хотите. А может, – ей это шептал опыт службы в рядах Инквизиции? Разве, что дело наследников клана Бурэ стояло особняком.

Что-то незримое объединяло все эти преступные события и эпизоды в логичное общее. Тонкая, но нерушимая нить. Явная тяга преступников к разным пещерам и гротам, общие мелкие черты ритуалов, и обилие крови. С самых первых шагов ее было много. И кровь изгнанного Эвринома, все последующие убийства, буквально утопающие в крови жертв. Даже рана Ладона: Ди всегда будет помнить залитую алыми пятнами гостиную Урусовых. Мелочи, складывавшиеся в размытый пока силуэт. Как картина из тонких песчинок. А главное: ни одно преступление не было ими раскрыто. Зачищены мелкие исполнители, пешки. А настоящие, главные фигуры на этой доске еще не вступали в игру.

Второй маленький файер полетел низко над полом пещеры, позволяя им рассмотреть все новые детали.

Огромный постамент в центре пещеры определенно был алтарем. Обычно подобные сооружения буквально “фонили” следами страданий. Этот же – девственно-чист. Эмоциональная стерильность уровня магической операционной. Такое было возможно в одном только случае: их находка еще никогда не использовалась по назначению.

Вдоль стен выступали странные прямоугольные сооружения, похожие на саркофаги. Массивные плоские глыбы, их накрывающие, играли роль крышек. Обычными, физическими силами иных сдвинуть такие махины было нельзя. Да и не безопасно: наверняка на них были наложены простейшие охранные заклинания. Из тех, что не оставляют следов, но работают в любых условиях.

Поразмышляв несколько долгих минут, Ди потянулась к напарнику за советом: “Я могу попытаться переместить предмет коротким отрезочным телепортом. Подстрахуешь?” Это была работа невероятного уровня порталистики. Все равно, что перемещать по столу чашку с помощью реактивного двигателя. Но оно того стоило, а Лер никогда еще не отказывался от рискованных экспериментов.

“Я бы, наверное, сделал четыре опорные точки на углах, с равными данными перемещения. Тогда много проще построить точные отрезки, это уже элементарная геометрия. Погрешности минимальны и конструкция по устойчивее.” – Он всегда давал исключительно дельные и выверенные советы.

“Крышка” этого “сундука” была практически правильной формы. Венди благодарно улыбнулась в ответ, осторожно погладив плечо напряженного Лера. Они все еще были невидимы, но чувствовали друг друга, словно самих себя. Как обычно.

15. Потрогать руками

Лежа в роскошнейшей ванне, закрыв глаза и положив голову на мраморный подголовник, стажер-Инквизитор Людмила настраивалась на работу. Ловила тонкие потоки энергий воды, оборачивая их вокруг себя как полотенце. Камчатская вода была особенной. Горячие недра земли насыщали ее этой самой энергией очень активно. Еще немного, и молодая почти-что-русалка сможет выйти в магическое подпространство коварных Сумерек в настоящей энергетической броне, как опытный воин.

А пока водные силы подпитывали ее, Люся планировала. Ну кудаже без плана, особенно в таком деликатном деле как дети? Чужие дети. Своих деток у Люси не будет, она это знала доподлинно.

Законы земной физиологии нет-нет да и задевали иных. Редко, в случаях вопиющего противотока магических потоков и уровней. Как у ее родителей, например.

Оттого и училась Людмила на одном из самых опасных для девушек факультетов, и будучи смертной, служила теперь в Инквизиции. Илья знал это, и отступать отказался. Глупый, трепетный мальчик. Когда-нибудь в его жизни наступит момент трудного выбора между потомством и Люсей. А пока они жили сегодняшним днем, наслаждались минутами близости и не думали о неприятностях, что им грозили, зачем?

Дети застрявшие в Сумерках были ей очень близки. Тоже сироты, преданные родителями. Людмила знала и помнила это тяжкое ощущение несправедливости бренного мира. Когда родители предательски умирают, а ты остаешься один на один с остальными.

Детки эти были могущественны, невероятно талантливы, бессмертны и бесконечно одиноки. Ничего нового.

Что может заставить их перешагнуть рамки реальности и вернуться? Ее уверения в невозможности долгого пребывания там? Они будут только смеяться. Не одну непреложную истину бытия этого мира эти двое несчастных попрали играючи.

Самое неприятное в происходившем было им неизвестно. Дети не знали о существовании пресловутого “нулевого” отдела Инквизиции. Того самого, что отвечает за ликвидацию необъяснимых явлений магического характера. Настоящие инквизиторы.

Нет, на кострах больше не жгли и пытки давно были признаны инструментом “недостаточной эффективности”. Отдел “Ноль” следов за собой не оставлял, и все те, кто своим существованием мог грозить столь хрупкому вселенскому равновесию просто и незатейливо исчезали. Совсем.

Пребывание двух бессмертных деток в Сумерках все больше попахивало открытием дела о незарегистрированных и необъяснимых способностях юных, и привлечением “чистильщиков”.

Еще раз себе все это произнеся, Люся твердо решила их вытащить. Больше некому: отцам дети не верят, окружающий мир Канина-Младшего и малышки Маруси стремительно схлопнулся до размеров стола. В последний раз Людмила их видела паривших верхом на большом круглом столе, прямо в Сумерках. Юные бунтовщики пили чай с шоколадным печеньем (в Сумерках!) и молчали о чем-то своем.

Выскользнула из воды, вытираться не стала. Влага, впитываясь в кожу девушки, запечатывала энергетические ручейки. Люся чувствовала себя полным чайником с крышечкой и свистком.

– Четверть часа, Людмила, это шестьдесят минут, разделенные на четыре. Не помноженные, смею заметить. Или у тебя личный какой циферблат? – ворчащий дракон совершенно бесцеремонно вломился к ней в ванну.

Обнаженная Люся не дрогнула и не смутилась. Ладон примерно минуту разглядывал ее ладное тело с явным натуралистическим интересом. Никаких “потемневших взглядов”, никаких “трепещущих ноздрей”. Чистое любопытство ученого, в какой-то мере соплеменника.

Люся потянулась за полотенцем, дракон ее остановил прищурившись.

– Ты же отчасти русалка, скажи-ка, совсем не возбуждаю? – прости за навязчивость, мне надо выяснить для себя кое-что.

– А я тебя? – сказав это, девушка развернулась спиной, продемонстрировав и исключительно тонкую талию, и плавные линии бедер, венчавших тонкие струны безупречных ног.

Сложена она была безупречно, любая одежда ее только портила. И тяжелая волна русых волос, хлынувшая на точеную женскую спину, красоту эту только подчеркивала. Дракон оставался драконом. Всегда, со времен самой ранней зари бестолкового человечества, красота женского тела его волновала и возбуждала. Что случилось теперь?

– Ты ведь что-то знаешь об этом, верно? Что происходит? – голос Ладона осип. И вовсе не от возбуждения.

– А ты поверишь, великий? Мне, стажеру, девчонке и смертной? – ответила мягко и совершенно спокойно шагнула к дракону навстречу. Пальцами подхватила ладонь его, положив на тугое полушарие безупречной груди. – Что чувствуешь? – лукавый взгляд смеющихся серых глаз еще больше встревожил дракона. Он ничего не почувствовал, совершенно. Просто теплая кожа, просто приятное ощущение гладкой поверхности. Все! Он трогает голую женщину, потрясающе просто красивую, излучающую, как все русалки, вполне ощутимые волны либидо. И… ничего.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.