Анна Сабурова
Белая лилия

Пролог

Прерогативой мужчин считают – идти к великой цели вперед и вверх, а там…, ведь все остальное женщина обустроит.

А если женщине выпала судьба ставить цели, идти вперед, решать важные задачи по жизни (и возможно даже вести за собой людей), то она рискует тем, что огонь в очаге, который положено поддерживать, может потухнуть, и ей некуда будет возвращаться и нечем обогреться.

Стоит ли оно того? Здесь каждая женщина должна решить сама.

Если не готов к потерям, не начинай войну, ведь её без потерь не существует.

А если на этом пути всё-таки встретятся те, кто поверит, поможет и поддержит, то есть шанс выйти победителем, полюбить и стать, наконец, свободной и счастливой.

Главное остаться на этом пути как человеком, так и женщиной.

Глава № 1.

«Бывают такие моменты, когда кажется, что лучше умереть»

Мир: Тарринар

Империя: Гриннар

Год: 1526

– Амирана, беги, – меня оттолкнул от себя Морфей, отрезая нападающих от меня.

– Нет, я не оставлю тебя, – кричала я. Не могу оставить своего жениха в смертельной опасности.

На Морфея надвигались сразу пятеро элитных убийц, и я уверена, что нанял их император Гриннафион, кровавый и великий. Но в народе его прозвали мерзким тираном, жадным до власти.

Эта тварь, не успевшая прийти к власти, сразу же принялся менять устои, законы. Визирей, советников, генералов армии он казнил в первый же день. Все были недовольны, каким путём он пришёл к власти – жестоким и недостойным. Свергнув своего отца, он не остановился – следом казнил двух братьев, их жён и детей, даже младенца. Не пожалел младшую сестру и мать, ведь знал, что они его никогда не простят и будут презирать. Убил всех наложниц, даже тех, кто не переступал порог опочивальни отца, братьев, и своих наложниц тоже. Мне кажется, он просто сошёл с ума, его одолела самая страшная болезнь – безумие.

Когда я плыла к своему будущему жениху, знала о ситуации на материке Гриннар и проклинала отца, за что он так со мной? Почему папа не выбрал Храммиллион? Там спокойная ситуация и у женщин есть права. Да отправил бы хоть на северную часть материка, в вечную мерзлоту, да, там было бы тяжело жить, но зато безопасно. И тем более в империи есть свой постоянный независимый доход, там добывают храммилль – масляную горючую жидкость. Добывают её в очень маленьких количествах, но ценится она дороже золота, правда я не знаю, как её используют.

На материк Навкартис я тоже бы согласилась, хоть там и адское пекло, а вот люди там интересные, с чёрной-пречёрной кожей и грубыми волосами.

Хотя есть место хуже Гриннара – материк Коринор. Если в Храммиллионе только половина земли покрыта льдом, то Коринор – снежное царство. Там патриархат и император тиран, чуть что – так казнь. Ходят слухи, что у него по мужской части что-то не так, и поэтому наложницы после ночи с ним не выходят с его покоев, их выносят вперёд ногами.

Моей мечтой был материк Грос, там такой же климат, как и в моей родной империи, и он самый близкий к нам. Там разводят птиц-фениксов и псов «церберов» для охраны, нет, там не разводят людей оборотней. Нет! Учёные императора смогли наделить животных магическими способностями, а вот как они это сделали, держат в секрете.

А вообще почему меня не выдали замуж за наших визирей? Нам принадлежит пять островов под названием «Крит», на каждом острове есть свой город, и там есть визири, двое из них моего возраста.

Но нет, меня нужно было отправить в самое нестабильное и опасное место на данный момент.

Мой жених, слава богине, не император, а визирь одного из семи городов под именем «Левериан». Я седьмая дочь императора Гелиоса Сердечного, родилась на материке Иония, главного поставщика трав, цветов и редких растений. И прибыла я к новому визирю для заключения брака с сыном друга моего отца. Ведь отец Морфея – уроженец империи Иония.

Я и Морфей полюбили друг друга с первого взгляда, хотя оба клялись, что не поженимся, мы мечтали о браке по-любви. Так и получилось, с первой секунды я стала его чёрной розой, из-за цвета волос и глаз.

Он смог за два месяца изменить меня полностью. Научил верить в себя, показал, что я не седьмая дочь, от которой хотели избавиться, выдав замуж за первого, кто предложил, а я могу быть для кого-то центром Вселенной.

И вот сегодня самый счастливый и желанный момент в моей жизни, моя свадьба. Я в шикарном одеянии из самой дорогой ткани, сотканной из золотых нитей, на мне пояс из золота и драгоценных камней. Этим мой жених выкупил мою невинность.

Мы были в храме у статуи богини Аты – покровительницы семейного очага, с моих глаз даже срывались слёзы счастья.

Но моя сказка заканчивается слишком быстро. Нападение. Но для моего жениха это было ожидаемо, ведь были убиты уже двое из семи визирей. Моей ошибкой было поверить в силу и невозможность потери Морфея.

Меня всё-таки схватили и потащили из храма, стража перебита, буржуазия местного разлива разбежалась от страха. А мой жених на исходе сил, ведь наёмников намного больше.

– Морфей, сзади, – но ему это не помогло, меч проткнул его насквозь, кровь хлынула даже изо рта.

Он прошептал одними губами «прости».

– Нет, – меня оглушили по голове рукояткой кинжала, спасающий омут поглотил меня.

Я думала это самое страшное, что со мной случилось, но нет…

Мой ад только начался.

Очнулась я от того, что моё тело жёстко и грубо трогают, разрывая на мне свадебное платье, лоскуты, которого летели в разные стороны. Меня засунули в камеру где-то в подвале, надо мной решил надругаться один из убийц моего жениха. От него дико несло дешёвым пойлом из портовой таверны, от этого запаха к горлу подкатила рвота. Мерзкий мужлан специально грубо меня хватал, ему доставляло невероятное удовольствие причинять мне боль.

– Ну, что? Благородная шлюха, давай приласкай настоящего мужчину, а не надушенного неженку.

Он улыбнулся гнилыми жёлтыми зубами, доводя меня до дикого ужаса, смертельного ужаса.

– Не трогайте меня, умоляю, мой отец заплатит вам сколько захотите, я сделаю вас очень богатым человеком.

Я кричала, но за это мою щёку обожгла дикая боль, и вылетевший зуб с брызгами крови. Следом за пощёчиной, последовал удар кулака по щеке, изо рта хлынула кровь, которой я чуть не захлебнулась.

Я отбивалась, царапалась, извивалась как змея и кусала до вкуса крови во рту. Я не сдамся без боя, нет. Но он сильнее меня, я принцесса, меня не учили, что делать в таких моментах, и как защищать себя.

Он перевернул меня на живот и взял в захват мои руки, оставляя на них гематомы.

– А правда, что у благородных, хорошо разработана жопа? Вы ведь все из себя только строите, суки, невинность. А на деле хуже портовых шлюх.

Я лишь умывалась слезами, горькими и солёными слезами, что обжигали моё лицо. Могла лишь кричать, на слова не хватало больше сил, ведь я осознаю, что мне никто не поможет.

– Кричи, кричи, люблю голосистых пташек, вы самые страстные.

Он резко вошёл в мою попу, причиняя невыносимую боль, и дикий вскрик боли оглушил даже меня. Следом болью обожгло ладони, в которые я впилась ногтями.

Я молилась, чтобы всё это быстрее закончилось, ненавидела себя за то, что допустила этому случится, и этого ублюдка. Но когда это закончилось, и он ушёл, у меня даже не было нескольких минут выдохнуть. Вошёл ещё один бесчеловечный ублюдок и мне захотелось умереть здесь и прямо сейчас.

Этот лишил меня всего, использовал меня всю, без остатка, а после повторного надругательства над моим телом и душой, началось жестокое избиение. Это длилось несколько часов, пинки, куда только попадёт, таскал за волосы, вырывая их клочками, бросал моё лёгкое миниатюрное тело об стену. А когда он ушёл, мне хотелось, чтобы он вернулся и просто добил меня, я не смогу с этим жить.

Следующие два дня меня не кормили и не поили, я умирала и молила смерть, чтобы она поскорее за мной пришла. Эти твари не появлялись, словно забыли о моём существовании.

Меня душила боль, от обезвоживания всё было настолько херово, что я даже плакать не могла.

Воспоминания о Морфее сводили с ума, бессилие заставляло ломать ногти о каменный пол. Я уже привыкала к физической боли, она была ничем, по сравнению с болью внутри, жалость к себе была бесконечной, и я не знала, что мне с ней делать.

Даже запах, из-за которого выворачивало, стал привычным. Мне было плевать на то, что со мной сделают, но лучше пусть бы убили.

Но мои молитвы снова не были услышаны, меня еле живую, избитую, изнасилованную, измождённую, грязную отправили на каторжные работы. Я добывала руду наравне с другими рабами под палящим солнцем.

Над нами всегда стоял надсмотрщик с плетью наперевес, на моём теле не осталось живого места за месяц невыносимого труда.

Пыталась отказываться от еды и воды, но не получалось, и когда я срывалась, люто себя ненавидела.

Меня больше не трогали, что было важнее всего, лучше каторжные работы, чем снова пройти через насилие. Всё это время на мне было изношенное, изорванное свадебное платье, которое напоминало о счастье, что не сбылось, о боли и унижениях, что случились. В один из дней ко мне подошла девушка.

– Вот возьми, – она мне протянула серую порванную юбку и белую бесформенную нательную мужскую рубаху, всё это было более или менее чистым.

Я чуть не заплакала от счастья, ко мне впервые за долгое время отнеслись с теплотой и по-человечески.

– Благодарю вас за вашу щедрость и доброту.

Передо мной стояла молодая и красивая девушка, и она здесь уже долго, это было видно по её подкаченному телу. У меня всего-то за месяц работы мышцы окрепли не слабо.

– Моё имя Аглая. Мой тебе совет – смирись, ты отсюда никогда не выберешься. Либо выживи, либо сдохни.

– Меня…, – я не смогла произнести своё имя, было стыдно позорить фамилию моего отца и имя, что дала мне мама при рождении.

– Мне без разницы, как твоё имя, ты сегодня жива, а завтра нет. И мне же лучше не захламлять голову лишними знаниями.

Напоследок Аглая очень странно посмотрела на мой живот, а затем подняла взгляд на меня с такой жалостью, что у меня ком в горле тогда застрял. И только через месяц я поняла смысл этого.

Шёл второй месяц моего рабства, и мои женские тяготы всё не приходили, даже не было предвестников. Меня дико начало тошнить по утрам, я стала сходить с ума от мыслей, что доводили до трясучки. Когда на третий месяц мой живот подрос, я убедилась окончательно. Да, живот небольшой, но это был ответ на мой главный вопрос.

Я беременна, эта мысль прозвучала как смертельный приговор в моей голове.

Носить дитя от этого ублюдка, нет, лучше сдохнуть, пусть меня проклянёт за это богиня Ата, но я не поменяю своего решения.

Я чётко осознала, что не позволю появиться на свет ещё одному монстру. И меры я решила принять кардинальные – избавиться от отродья вместе с носителем.

Во время трапезы, если можно назвать так то, чем нас потчевали – кусок лепёшки и вода, я украла нож, который забыли по счастливой случайности. На столе, где раздавали еду, лежал не личный нож надзирателя, как обычно, а самый обычный с деревянной ручкой, и только это мне помогло.

И вот наконец после тяжёлой вечерней смены меня вернули в камеру, где я всё ещё жила отдельно ото всех. Для меня это была загадка, и не из простых, но сейчас это было на руку, благодаря этому мне никто не сможет помешать.

Я забилась в угол и проревела около часа, собираясь с мыслями и силами, но поняв, что просто оттягиваю момент, люто разозлилась на саму себя. Вонзила нож в сердце, резко и без раздумий, не давая себе и мига на то, чтобы передумать. Да, пришлось приложить силы, ведь нож был тупой.

Мне захотелось чувства облегчения, и я это получила. Смерть была быстрой, этот ад наконец-то закончился.

Называйте меня как хотите, да, вот такая я слабая тварь, убившая ни в чем не повинное дитя.

Глава № 2.

«Случайно подслушанный разговор»

Вдох был тяжёлый, в груди всё ныло, очень больно. Где пустота и вечная тьма? Вместо этого я была в огромной белоснежной зале с огромными колоннами. Я встала и пошла к двери. В рай? Не знаю, скорее всего мне можно идти туда, ведь я выстрадала рай?

Но подойдя, услышала голоса.

– Что она натворила…, – разгневанно укорил кого-то мужской басовитый голос.

Говорящие были скрыты за дверью, и я этому была рада, голос был пугающий до икоты, да, я леди, но и мне ничто человеческое не чуждо.

– Эвр, – женский голос был ласков и пытался успокоить разгневанного мужчину, – девочка многое пережила. Её никто не научил выживать, в этом есть и твоя вина, ты неправильно проработал сценарий её жизни.

Эвр, бог войны? Что-то мне не верится, что я сейчас подслушиваю разговор богов.

– Ата, сестра моя, я и сам это хорошо понимаю. Но что теперь делать-то? Нам нужно, чтобы этот ребёнок жил, а то на какой кхм… я ему даровал силу свою божественную. Он должен стать великим правителем, а эта амёба всё испортила, – к концу фразы мужчина уже почти рычал.

– А что, если отправить девочку на перевоспитание? Ну, помнишь, мирок? – вмешался третий.

– Какой? Друга твоего?

– Да, да.

По логике это бог правосудия Эол.

– Только не в тюрьму! – голос Аты был уж слишком обеспокоенным, мне стало жаль ту, о которой шла речь.

И меня даже злость охватила, они вот так просто распоряжаются человеческими судьбами. Интересно, как они пришли к тому, чтобы стать богами? Надеюсь, есть кто-то выше них, и они отбирают самых достойных, а если и там наверху, ну не очень умные, то дело плохо.

– Туда, туда, там её перевоспитают, да ещё как, – сказал Эвр с предвкушением.

– Ата, только не жалей душу, ей нужно стать невероятно сильной, чтобы воспитать истинного правителя. А то ты слишком мягкая, – поддержал его Эол.

– Надо же хоть кому-то это делать, а то с вами, мужчинами с горячими головами, кашу не сваришь. Но хорошо, Эол, Эвр, я знаю там одну семью, где очень ждут пополнения, но я не буду её больше мучить. Есть и другие пути усиления душевного стержня.

Мне сейчас кажется, что обсуждают меня, и мне это не нравится, что-то они мне решили подкинуть и явно что-то нехорошее.

– Молодец, перезапускай душу.

И тут я решила вмешаться, но ничего сделать не успела, передо мной всё померкло. За что?

Глава № 3.

«История, похожая на тысячу других»

Мир: Земля

Место: Россия, город Омск.

Время: 2001 год, 12 апреля

Котов Юрий Алексеевич

Я сижу напротив родильного зала и уже несколько часов слушаю муки моей жены. Она рожает нашу долгожданную дочь, двадцатилетнее лечение и неимоверный труд принёс свои плоды, чудо случилось.

– Ааа, – её крик заставляет меня вздрогнуть, да, я военный с тридцатилетним стажем, был во всех горячих точках, но мне никогда не было так страшно.

И через ещё три часа адских криков моей Мариночки, из родильного отделения наконец-то выходит главврач, гинеколог-акушер, Алевтина Ивановна.

– Поздравляю, папаша, у вас дочь, здоровая, красивая, два семьсот, пятьдесят пять сантиметров.

Я был счастлив настолько, что чуть ноги не подкосились, и даже ощутил слезы на своём лице.

Благодарю всех богов, всех, кто даровал мне это чудо.

– Как назовёте дочь?

– Оксана. Котова Оксана Юрьевна.

– Красиво.

Год: 2013

Котова Оксана Юрьевна

Я стояла посреди огромного зала на региональных соревнованиях по рукопашному бою. Это мои первые соревнования такого уровня, но я даже не нервничала, ведь у меня самый лучший тренер, мой любимый папа. Он самый лучший мужчина на всём свете, я даже иногда самой себе завидовала. Но в то же время было очень грустно, только у меня в классе был отец.

Он бывший военный, генерал в отставке, любя спорт и детей, открыл свою спортивную школу ещё до моего рождения. И так как моя мама учительница и очень много работала, папа брал меня на свою работу, я практически жила там. Влюбилась в этот вид боевых искусств по самые уши с первого взгляда, с первого тренировочного боя.

Это очень тяжело жить в семье учителя и военного, это и благодать и проклятье, кнут и пряник одновременно. Меня даже не спасала их безграничная любовь ко мне.

Я смотрела немигающим взглядом на свою соперницу, Лиду Свиридову, её злило моё самоуверенное выражение лица.

Но я же не виновата в том, что уверена в своей победе, меня учили всегда быть победителем и номер один. Так что здесь, на ринге, я царь и бог, и переубедить меня в этом может лишь Лида. И это была слишком лёгкая победа, я провела всего один удар, прямой по корпусу, и моему разочарованию не было предела. Хотя о чём говорить, если уже сейчас никто, кроме папы и тренера Серёжи, со мной в спарринг не встаёт.

Это была моя первая и последняя победа, более я не хотела участвовать в соревнованиях. Мне не принесло это интереса и ожидаемых эмоций, как конфетку у ребёнка отобрать, и я просто стала заниматься для себя, в своё удовольствие.

Помимо этого, мамочка моя была против соревнований, ведь считала, что учёба важнее всего. Я училась в той школе, где она работала – была завучем и вела химию, в общем, адская смесь.. Но если вы думаете, что у меня были поблажки, то вы глубоко ошибаетесь. Спрос с меня был двойной, дети учителей меня поймут.

Но неизменным счастьем для меня всегда оставалось ездить на полевые сборы и в спортивные лагеря. Там, где я принадлежала лишь самой себе, а не учебникам, хотя я и любила учиться, но всё должно быть в меру.

Мне всегда все завидовали, что у меня такие родители заботливые, любящие, добрые и уважаемые люди. Да и к тому же я любимая, долгожданная и единственная дочь, а вот я всегда хотела братика или сестрёнку, было скучновато и иногда одиноко. Папа тоже хотел ещё сына, поэтому я очень старалась быть с ним ближе и разделяла его интересы, чтобы заполнить этот пробел в нашей семье и быть на одной волне. Мы с ним были друзьями, но иногда это было тяжело, ведь я всё-таки девушка, но всё равно отец был моим кумиром и этим всё сказано.

Моя жизнь была наполнена энергией, смыслом, движением на полную мощность, я многое видела, многое пережила, и знала, что такое счастье. У меня были друзья, настоящие друзья, да, всего несколько, но на протяжении многих лет они были рядом. И это всё благодаря моим родителям.

Когда я закончила одиннадцатый класс и встал вопрос, куда мне идти учиться дальше, мама с папой из-за этого даже «холодную войну» дома устроили. В итоге мама взяла папу измором (игрой в молчанку) и полным игнором на протяжении трёх месяцев.

Я тоже тогда с ней ругалась и обижалась, ведь моей мечтой было стать тренером, пойти по стопам отца. Я хотела уйти в спорт, да, вот так и никак иначе, но мама была против, мама – авторитет, и меня засунули в юридический.

Позже моя мама стала заглаживать свою ошибку, и мы чаще стали проводить время вместе и путешествовать по всему миру, а вот папа, к сожалению, был не выездной.

После одного из таких путешествий мы прилетели из Сербии, где, как оказалось, я подхватила ветрянку. Умирала я и долго и быстро одновременно, даже не успевая осознавать, что, сука, сейчас происходит, я даже не успела испугаться. Мы не верили в происходящее, ведь моё здоровье всегда было всем на зависть.

Мне не было страшно умирать, мне было страшно оставлять родителей с их горем, и безумно хотелось в голос кричать: «Забудьте меня!». Я хотела жить и боролась, особенно ради родителей, но я не справилась и сгорела, буквально за пару дней, в муках боли, что было тяжело скрывать.

Я умерла первого июня две тысячи двадцатого года ровно в девять утра.

Смерть оказалась очень странной вещью, из мрака меня вытянуло в свет, я ухожу в рай?

Глава № 4.

«Перерождение»

Котова Оксана

Голова нещадно трещала, приходить в себя было очень тяжело. Стоп! Я не умерла? Это радует, мама с папой, наверное, сходят с ума от горя, надеюсь, меня не закопали заживо.

Но стоило мне открыть глаза, я обалдела – умирала в больничной палате, а сейчас очнулась в то ли в средневековой камере, то ли где-то в подвале. А в руке вместо папиной руки, окровавленный нож, фак, что происходит?

Еле как поднявшись, прокляла всё на свете, далось мне это с очень большим трудом, всё тело ныло и болело.

Протёрла нож от крови и посмотрелась на своё отражение в нём, да, оно было мутным, но черты я всё-таки рассмотреть смогла. Так, я это всё ещё я – жгучая брюнетка с карими глазами, которые отливали золотом при естественном освещении. Мои заострённые черты лица, мой лисий взгляд и даже родинка под губой имеется.

Вот только одежда на мне странная, из очень грубого материала – изношенная, с прорехами, серая и грязная юбка, и непонятного кроя кофта, растянутая у горла, с рукавами три четверти.

От меня воняет так, словно неделю не мылась, а может и больше, руки убиты тяжёлой работой, с огромными мозолями, ногти обломаны до крови.

Что вообще происходит? И где я?

Мне нужно к родителям.

Не успела последняя мысль пронестись в моей голове, как виски сдавило от невыносимой боли, от которой из моих глаз хлынули слёзы. Голова закружилась, меня согнуло пополам, вывернуло наизнанку.

Я вскрикнула и рухнула на пол, обмякла, и сознание покинуло меня. Мне снился очень странный сон, со мной в главной роли, а нет, это не я, словно моя сестра-близнец. Это было похоже на воспоминание, словно прожила чужую жизнь.

Я как будто оказалась в Древней Греции, вот только на мой мир это не было и близко похоже.

Вот моё рождение, и приём по этому случаю. Дальнейшая жизнь словно сказка. Одним словом, родилась с золотой ложечкой в жопе, меня все холили и лелеяли.

Но в любой сказке всегда наступает конец, отец объявляет о предстоящем замужестве, я против. Но я седьмая дочь и права голоса не имею, ночи в слезах, истерики, но всё зря, меня отправляют к жениху.

Долгая дорога на корабле, почти месяц в каюте, а у меня, плюсом ко всему, морская, мать вашу, болезнь. Эти воспоминания доставляют максимальный дискомфорт.

Встреча с женихом прошла как в сказке – Морфей, блондин с голубыми глазами, на мой вкус слишком смазливый. А вот имя шикарное, принц из волшебных снов, но женственные черты лица немного не вписывались в эту картину, в моём представлении.

Вроде бы как я или не я, влюбилась в него с первого взгляда. Морфей весь такой джентльмен и при этом очень заботливый. Разговоры с ним, нам было о чём поговорить, но и молчание не было неловким.

И вот наконец-то долгожданная свадьба, я счастлива, аж хочется летать, жаль вот только крыльев нет. Я невероятно красива, платье шикарное, жених тоже в парадном мундире, но я как-то бледновато смотрюсь на его фоне.

Следом начинается полный бред, и всё переходит в ночной кошмар. На нас нападают и Морфея убивают. Как свинью проткнули насквозь, вокруг столько крови, что в глазах начинает рябить. И меня вырубили, но в сознание я не пришла, и благо, что ощущений не было, иначе бы я сошла с ума от чужой боли.

Это не было концом, меня изнасиловали в жёсткой форме и избили. Этого им показалось мало, и меня отправили на каторжные работы, сделали рабыней и сломали меня. И наконец-то этот ад закончился ножом в сердце.

Меня резко вынесло в сознание, и приливами стало накрывать осознание ситуации. В такое невероятно сложно поверить, я слишком прагматична.

Мне было больно приходить в себя. Да сколько можно? Зачем это всё? За что? Кому там скучно? Кто надо мной так издевается? Сука, занесло, так занесло.

У меня только один вопрос, как она всё это выдержала? Как так долго вообще можно было продержаться?

Я бы сейчас всё отдала, лишь бы вернуться к родителям, у них беспросветное горе, они потеряли единственную и долгожданную дочь.

И что теперь сделать? Я вроде как в рабстве, а мне кто-нибудь может подсказать, в какой я лотерее такую ситуацию выиграла?

То, что я в другом мире, это инфа сто процентов, поняла из воспоминаний, видела карту глазами Амираны. Примерно понимаю, где я нахожусь.

Этот мир магический, что шокирует похлеще всего. Может я в коме и мне снится бред? Такое же вроде как возможно? А если это так, то как очнутся? Ладно, решаем проблемы по мере их поступления.

Мои мысли путались и не хотели собираться в полноценную картину. А вы попробуйте разложить чужую жизнь по полочкам, а в ней, извините меня, чёрт ногу сломит.

Так, в мире Тарринар шесть материков и пять островов Крит, которые находятся рядом с материком Иония, где родилась Амирана.

Сейчас я нахожусь на материке Гриннар, он первый по величине, на нём находятся семь городов. В городах Альзир, Гриннар, Лимф и Левериан четыре времени года, как и на материках Иония, Грос и половине материка Храммиллион, на его другой половине, как и на материке Коринор, вечная мерзлота. А вот на второй половине материка Гриннар, в которую входят города Вассаат, Татавиан, Альхен – саванны и пески, как и на материке Навкартис, значит, я нахожусь где-то здесь. Ведь в воспоминаниях я видела лишь пески, палящее солнце, ну, уже хоть что-то.

Этот мир плоский и находится в бесконечных водах, так как до края мира ещё никто не доплыл и ещё никто не достигал дна. Вот такие трали-вали, и вот такая неразбериха, попробуй тут пойми мироустройство, и, к слову, всю информацию предоставляют маги.

Так, дальше идут океаны Сеат, самые холодные и безжалостные воды, Иссиида, что-то вроде нашего Тихого океана, и Бранхиум, что-то вроде нашего Индийского океана. К нему выход ближе всего. А вот морей, рек и озёр я не запомнила, они были слишком мелкие.

– И моя первичная задача, разобраться со своим положением. Прожить жизнь в качестве рабыни, в мои планы не входит, – проговорила я с тяжёлым выдохом.

Я как-никак ребёнок XXI века, и, тем более, мои мама с папой этого бы не одобрили, они бы от этого места камня на камне не оставили. И в то же время понимаю, что я не героиня боевика и не Рэмбо, прекрасно понимаю, что не справлюсь одна. Мне нужен бунт, оружие и ключи от кандалов. Это риск, ведь в любой момент я могу потерять не только удачу, но и жизнь.

Взяв себя в руки, я легла немного поспать, так как знаю, что меня сегодня ждёт. Разбудил меня звук ключа в замочной скважине, и моя дверь отворилась. В проёме появился один из надсмотрщиков, предвестник начала моего ада. А я по ощущениям поспала всего часа два, ну три от силы.

– Поднимайся, мясо, работа тебя ждать не будет, – сказал он каким-то скрипучим голосом.

Это он меня мясом назвал? Посмотрел бы на себя сначала, свинья. На нём были чёрные шаровары и бесформенная кофта, как на мне, только более белого цвета.

Я, привыкшая к цивилизации, только глядя на него, поняла, в какой я заднице. И сейчас вижу воочию «чуть красивее обезьяны» индивида, хотя на его фоне орангутан будет выглядеть красавцем. И вот мне интересно, ему не мешает живот, свисающий до колен? Как он за беглецами-то бегать будет? Хотя, что я возмущаюсь, мне это только на руку. Но из воспоминаний Амираны я знаю, что они не все такие, есть и те из стражи, кто действительно профи, хрен дадут мне сбежать.

Мне нужна была та девушка, что помогла мне, точнее Амиране. Но что-то мне подсказывает, что она не подпишется на побег, хотя за спрос в лоб дать не должна, и да, нужно к ней идти с готовым планом. Первые три дня я осматривалась свежим взглядом, воспоминания не давали четкой картины, к тому же Амирана на многие вещи не обращала внимания.

Так, объект разделен на сектора, в каждом секторе работают по десять человек, по крайней мере, так в ближайших трёх секциях. А вот в охране стоят по двое и один из них маг, что является одной из неприятных новостей.

Работа вытянула все мои силы, болело всё, даже там, где не могло болеть. И, исходя из этого, было очевидно, что побег должен происходить утром.

Я потихоньку ко всем присматривалась и, что меня радовало больше всего, это физически подготовленные мужчины и женщины. Тяжёлый труд сделал их очень выносливыми, значит, прорвёмся и, что главное, мы превосходили стражу количеством.

С той девушкой, что помогла Амиране, мы работаем на большом расстоянии друг от друга. И во время единственного приема пищи она тоже стояла далеко, но ничего, мы же не торопимся, нам и в рабстве хорошо. Мои нервы сдавали свои позиции от этого, в буквальном смысле, рабского положения и соответствующего обращения к моей персоне со стороны стражей.

Я уже думала поднимать спонтанный бунт, когда на четвёртый день, во время еды, я не столкнулась с ней.

– Здравствуй, Аглая, – быстро стала говорить я практически шёпотом, она посмотрела на меня, как на пришельца, – хочешь покинуть это место? Если я гарантирую, что мы все сможем выбраться. И никого здесь не оставим.

Она только кивнула и посмотрела на мой живот.

– Ради него? – спросила она с лёгкой улыбкой на губах.

Ради кого него? Но этого я вслух не спросила, а лишь опустила руки на живот. Он немного выпирал и был словно, не знаю, не нашла сравнения, в общем очень твёрдый. Я что, беременна? Да, вот только этого мне не хватало, а вот на то, чтобы взять себя в руки сил хватило.

Я только успела кивнуть Аглае, нас уже торопили развести по камерам. Беременна…

Бессонная ночь выматывала мою жизненную энергию, я пыталась осмыслить всю нереальность ситуации. Да это же полный крах, это полный бред. А ещё такие тяжести таскаю, как у меня ещё выкидыш не случился?

Тяжело было ещё от того, что каждое утро я просыпалась и думала, как Амирана, а не Оксана.

Наши два сознания соединились в одно и это сводило с ума, прямо, как при остром обострении шизофрении. Я об этом только читала, но все симптомы налицо.

Каждую ночь мне снился какой-то ничего незначащий день из жизни Амираны, и я словно сторонний наблюдатель, смотрела за ней, в её теле.

Но мне нужно собрать мои стальные яйца в кулак, у меня теперь есть бремя, за которое я в ответе. Вот так сложились обстоятельства, вот судьба решила меня кхм…

Наутро, когда за мной пришли, я выходила из камеры с чётким планом, сегодня поговорю с Аглаей, и скажу, как и что делаем дальше.

Подойти к ней снова я смогла только во время еды, и время у меня было ограниченно.

– Завтра утром я беру на себя мага, а вы того, что с кнутом.

Она кивнула, слава богу, мы сдвинулись с мёртвой точки, и пришло время сыграть в русскую рулетку.

Как только меня привели в камеру, навалилась смертельная усталость, и я сразу уснула, и это хорошо. Ведь для побега нужно много сил и, тем более, я планирую захват, а вот побег это уже потом. Спала я без сновидений, утром сделала новую резинку для волос, оторвав край юбки. Старая пришла в негодность, истрепалась и из неё вылезли нитки.

Нож привязала к бедру, и молилась, чтобы он не выпал. Меня забрали и отвели на проведение работ, и, только увидев, как Аглая мне кивнула, выдохнула.

Выждав полчаса, взглядом дала Аглае понять, что начинаем. Сделав глубокий вдох и выдох, я с диким криком боли падаю на землю, держась за живот, и умоляющими глазами, кота из Шрека, посмотрела на мага.

– Прошу, помогите, я беременна, – умоляю, подойди, как можно ближе.

– Сейчас, я тебя от этого бремени избавлю, что, шлюха портовая, успела кому-то уже спальник согреть? – рявкнул маг, подходя ко мне и наклоняясь.

Но избавиться ему от самого себя помогла я, ножом по горлу, он даже пикнуть не успел. Когда обернулась, второй тоже был готов, да ещё как, такой жестокости я даже в фильмах не видела. И меня охватило гадкое чувство, что как-то всё слишком просто.

– Аглая, снимаем со всех оковы и забираем оружие с трупов, оно им больше не пригодится.

– Все слышали? Что встали? Это только начало, действуем и тихо.

Так мы и поступили. Я сняла фляжку с водой с мага и разделила воду, между всеми.

– Что дальше? – спросил мужик, стоявший рядом с Аглаей, голый по пояс.

– А дальше действуем по ситуации. Идём под землю, вперёд идти не вариант. Нас хватятся только через пару часов, большего у нас нет. Кто-нибудь вообще в курсе, где мы находимся?

– В Альхене.

Мои самые опасные подозрения подтвердились, это крах, и назад пути уже нет. Альхен – город рабов, здесь самый большой невольничий рынок, во всём этом грёбанном мире. И прорваться будет ой как тяжело, я боюсь, мы даже из рудников не выберемся. Да и идти, не зная куда, без провизии тоже было самоубийство, и захватить эти рудники сейчас, зная где мы, будет тяжело. Я не знаю точное количество противников, ведь если бы это был Вассаат, то с наёмниками было бы намного легче. Ведь там не такие большие рудники.

Вот, приехали, первый прокол в моём плане, и что делать дальше? Размер опасности я даже представить не могу. И как управлять освобождёнными? Ладно если их пара тысяч, а если их десятки тысяч?

Хотя какая разница, сдохнуть сейчас или попозже. Начинаем операцию самоубийство, папа назвал бы меня идиоткой.

– Мы захватим для начала рудники, разделяемся на сектора, нам нужна зачистка и подмога. Убираем охрану, да, знаем, идти на магов это самоубийство, но другого выхода нет. Половину освобождённых отправлять к нам, вторая половина идёт с вами.

– У нас есть маги, и есть ключи от их ошейников, – обрадовала Аглая.

Я выдохнула с облегчением.

– Хорошо, разделитесь на команды, в каждой должен быть маг. Никому не давать сбежать, и всем сохранять спокойствие. Всем всё ясно?

Обвела всю честную компанию тяжёлым взглядом, как папа учил, нужно показать свою внутреннюю силу. Иначе, никак.

– Конечно, подчиняться женщине это последнее, чего мне хотелось, но зуб даю, ты знаешь, о чём мелешь, – проговорил здоровяк, обнимая какую-то девушку, они раньше не подавали виду, не показывали своих чувств.

– За дело, – рявкнула Аглая так, что я вздрогнула.

Четверо сформировали группу и пошли к другим секциям, мы же вшестером, окинули друг друга оценивающим взглядом. Мы развернулись и пошли ко входу в подземный городок.

Мои руки тряслись, мне никогда не было так страшно. Шансов выжить один на сотни, но я не останусь в роли рабыни. Тем более, я больше не одна в этом мире.

Вход мы почистили без проблем, чистое везение, которому я благодарна. Их было всего двое, и то один спал, и это была его роковая ошибка. Да, это убийство, кровь, но мы будем идти до конца.

Дальше мы наткнулись на клетку, освободили находившихся в ней людей, но только двое были в состоянии нам помочь.

К нам подлетела рыжеволосая кудрявая девушка, которая была среди освобождённых из камеры.

– Я маг разума, могу пройти вперёд и нейтрализовать десяток другой стражи. Если снимите ошейник.

– Нет, иди наверх, – отрезала я.

Не хватало ещё рисковать людьми.

– Но я хочу помочь, – не отставала та.

– Иди наверх, помоги остальным, там тоже нужна помощь, – уже более резко ответила я. – Мы сами справимся.

– Хорошо. Я, Алала, – внезапно представилась она.

– Амирана, – ответила я.

Следом мы подошли к столовой по-нашему, а здесь её называли харчевней. Там было почти двадцать наёмников, один был пьян в хлам, а ведь ещё только утро. У нас всего одна магиня, спасённая из клетки, а у наёмников их тут трое, и один из них вроде как понял, что что-то не так. Но почему-то не подаёт виду.

Ко мне подошёл второй освобождённый, его настрой меня чуть-чуть испугал.

– Сними с меня шейные оковы, и я с ними разберусь, – глядя мне прямо в глаза сказал он.

Не много ли он на себя берёт?

Парень был необычайно красив, рыжий с красными глазками и очень мужественным лицом. Но, понимая, где я нахожусь, красные глаза меня не сильно удивили.

– Хорошо. Как твоё имя?

– Алоэй, – его голос бархатный и словно обволакивающий.

Через пять минут дрожащими руками еле как подобрала ключ и освободила нового знакомого от ошейника. Парню на вид было около двадцати трёх лет, но из-за глаз он казался старше, в них будто ответ на любой вопрос найти можно. Особенно меня поразила его стойкость и спокойствие, в такой стрессовой ситуации и смертельной опасности это многого стоило.

Но уже через несколько минут я стала его бояться больше всех наёмников, вместе взятых, на этих чёртовых рудниках. Он вошёл в харчевню, вскинул руки и сжёг всех к чертям, дотла. Охренеть, что, вашу грёбанную жизнь, это было?

Ну, прям человек-факел. Но когда я отошла от первого шока, меня обуял гнев, а не благодарность.

– Ты не мог поаккуратнее? Тебя в детстве головой роняли об пол? Ты зачем еду сжёг? У нас несколько тысяч человек и их всех кормить нужно. У нас каждый кусок хлеба на счету, или не от наёмников и работы, а от голода решили умереть?

На меня все посмотрели, как на умалишённую, а потом отошли от меня аж на метр, походу давая меня сжечь.

Но мне кажется, что им это не поможет.

– Извини, не успел подумать, – ухмыльнулся уголком губ Алоэй и посмотрел на меня с интересом.

Все выдохнули с облегчением и очень громко. Алоэй же на это лишь поиграл мышцами, какого чёрта все мужчины ходят с голым торсом.

– Так. Продолжаем зачистку территории, – решила напомнить всем о том, что мы здесь не на прогулке. – Алоэй, ты идёшь один, только прошу аккуратнее, нашим жопу не подпали. Я иду с остальными, всем быть аккуратнее, если схватят, живыми не сдаёмся, всё равно убьют за своих. А ещё лучше, мразей вместе с собой забираем. О раненных заботимся, с ними людей оставляем, желательно с теми, кто может помочь. Сверху идёт подмога, мы не одни.

Мы выдвинулись дальше. Алоэй пошёл вправо, мы – влево. Дальше всё шло как по маслу, к нам, как по часам, через каждые двадцать минут присоединялись освобождённые сверху.

Следующие десять часов шла ожесточённая бойня, и рудники перешли под наш контроль. Не зная кому говорить спасибо, я просто сползла по стеночке и разревелась, навзрыд. В живых мы оставили только троих, и я лично мутузила того, кто изнасиловал Амирану. Отца моего теперь уже ребёнка.

Говорить они не хотели, и мне пришлось ненадолго стать такой, как они. Я вспомнила все жестокие пытки, что применяли они на Амиране и других. К концу допроса на них не было живого места, а вся моя одежда была пропитана кровью.

– Говори, сука. Ну как тебе на моём месте? Говори, пока я ещё добрая, – чуть ли не рычала я.

– За добытой рудой, – говорил он надрывным голосом, – прибывают раз в седмицу.

Это неделя по-нашему, у нас всего пять дней, точнее кругов солнца по-здешнему. И нужно подготовиться к встрече, у меня нет шанса облажаться, а для этого нужна информация.

– Говори ещё, мне этого мало.

– Новых рабов всегда привозят в разное время, хоть сейчас могут нанести визит, и вам всем крышка. У хозяина этих рудников головорезов столько, что вас в пыль сотрут, – ухмыльнулся он.

И получил удар кулаком в челюсть.

– Когда поступает провизия?

– Харчи и вода поступают раз в седмицу, происходит обмен, харчи на руду.

Это всё, что я смогла узнать, и с этой скудной информацией я выступила на общем собрании в столовой. Все, кто умели лечить или хоть немного в этом разбирались, лечили раненных или пострадавших. Во время работ ни с кем из нас не церемонились, многие были при смерти. Из освобождённых тридцать человек погибли, и сотня были ранены.

Я же сейчас собиралась вместе с оставшимися составить план дальнейших действий, вооружить, расставить караул и заняться распределением воды и еды на всех.

– А кто бабу поставил главной? – возмутился один мужик из толпы.

Да как они меня уже достали, я на нервах и не спала уже более тридцати часов. Как и все собравшиеся.

– А тот, кто возмущается, почему сам не начал бунт? Его начала, как ты выразился, «баба» и, заметь, без единой потери в очистке под землёй, – вступилась за меня Аглая.

– Хватит, – рявкнула я, – во-первых, нам всем нужно отмыться, во-вторых, нормально поесть и выспаться. В-третьих, разделиться на группы, кто будет дежурить ночью, а кто днём. В-четвёртых, правильно распределить оружие, только тем, кто не может за себя постоять, не выдавать, а только тем, кто им владеет идеально, с них снять тяжёлую работу, они наша защита. Алоэй не сможет нам помочь несколько дней, он истощён. Следом снимаем одежду с головорезов, стираем и раздаём нуждающимся, ходить нагим очень тяжело. За харчи отвечает команда Аглаи, маги помогают лекарям, кроме боевых, вы восстанавливаетесь. Все поддерживаем друг друга, иначе сдохнем, здесь нас уничтожат сразу. Ещё нам нужно средство передвижения и понимать, в какую сторону двигаться, здесь мы надолго не задержимся. Всем всё ясно? А тот, кто хочет на моё место и всё это организовать, прошу, мне же легче.

Вокруг, как я и ожидала, настала тишина. Молча встала и вышла, мне хотелось поскорее в купальню и отдохнуть. Из двадцати больших лоханей была свободна лишь одна, ей я и воспользовалась.

Вода была комнатной температуры, да, не вау, но хоть что-то. Ко мне подошёл человек-факел, что ходил хвостиком.

– Давай, я согрею тебе воду.

– А почему только мне? Не нужно. Помоги остальным, особенно лекарям нужна горячая вода.

– Помогу, если примешь мою помощь. А так, на остальных мне плевать.

Я только кивнула, сил уже не осталось.

Все мылись в одном месте и мужчины, и женщины, а вот меня закрыл какой-то перегородкой Алоэй. Меня настораживала его навязчивая забота. При этом он не подкатывал, что и странно.

– Спасибо, Алоэй. Но помоги лучше другим, я не беспомощная.

– Ты спасла меня, точнее, нас всех. Я теперь буду служить тебе, пока не перестану дышать, а случится это не скоро.

Твою же душу, Алоэй. Только этого мне не хватало. Что он несёт? Может ему врача организовать? Из плена в плен он серьёзно?

– Отстань от меня, – сказала я с раздражением, глядя на него.

– Слушаюсь.

– Ты меня не понял. Ты никому и ничем больше не обязан.

– Вот это уже не тебе решать, – он сказал это каким-то сбившимся голосом.

На данный момент мне было совершенно на всё плевать. Я наконец-то чистая, да, без мыла пришлось отмываться, но это больше, чем могло быть. Помывка раз в месяц – это караул.

Когда я переоделась в чистую одежду одного из стражей, чуть в ладоши от счастья не захлопала, как ребёнок, ей богу, эмоции переполняли. И в хорошем настроении, но дико уставшая, шла в свою камеру, где меня ждал очередной сюрприз. Там был Алоэй, и расстеленный на полу тюфяк со сложенной тряпкой вместо подушки и плед из жёсткой пряжи, что заменял одеяло.

– Ложись, отдохни, – он сделал приглашающий жест.

– А ты что тут забыл?

– Я буду тебя охранять. Я же сказал, что отныне буду служить тебе.

– Покинь мою камеру.

И он, аллилуйя, не став спорить, вышел и оставил меня одну. Я же упала замертво, усталость разлилась свинцом по всему телу.

Ночью мне снился дом, уютный, родной и тёплый. Мама и папа, у них всё хорошо. Меня там словно и не существовало, им хорошо и сладко вместе. Меня почему-то укололо ревностью, ведь я по ним дико скучала. Там жизнь идёт без меня. Да, это эгоистично, но вот так человеческая суть устроена.

Глава № 5.

«Наполеоновские планы»

Через два дня к нам прибыла ещё сотня рабов, и их сопровождение было неслабым – пятнадцать стражей и два мага.

Теперь нас стало двадцать тысяч сто сорок девять человек, включая меня. Почти армия, если не брать в расчёт, что половина не сможет за себя постоять. Туда же входят более сотни больных и раненных, но радует, что всех мы смогли спасти.

Мы ждали только обозы с верблюдами и были готовы отправиться во дворец визиря Альхена и захватить его. Да, вот такой бред пришёл в мою голову, и это страшно. Во-во, на меня все смотрели, как на смурфика, так, словно мне нужно в дурку и пройти долгосрочное лечение.

Но я знала, что здесь мы долго не продержимся, да и мне рожать через полгода. После первого же пропавшего обоза нам всем полный крах, нас убьют без разбора, им будет уже плевать на выгоду.

Я всё время прорабатывала план. Во-первых, до городских ворот Альхена три с половиной оборота солнца. И если бы к нам не пожаловали с новой партией рабов (уже освобождённых), у нас бы не хватило для всех боевиков места в повозках. Нас много, а обозов мало. В этом мире использовали для передвижения животных, в нашем случае верблюдов с повозками.

Многие отказались идти на захват дворца, точнее города, а тех, кто не может держать в руках оружие, я даже не рассматривала. Вести людей на бойню не входило в мои планы.

На весь путь я рассчитала провиант, да, невероятно скудный, но иначе никак, придётся потерпеть, здесь и не через такое проходили.

Дальше мы все будем действовать вслепую, по мере поступления проблем. Ну что, кто не рискует, тот не пьёт шампанского.

И вот настал день икс. Мы сидели в засаде, к воротам двигалась вереница обозов с большим опозданием. Это заставило нас ух как понервничать, у меня уже начал дёргаться глаз.

И по закону подлости, всё пошло не по плану. Жизнь любит меня «порадовать», но это было понятно, ведь я человек, которого возможно убила ветрянка.

Наёмников было больше, чем мы предполагали, точнее, мы полагались на неправильную информацию. Нам подложили жирную свинью. Наёмников была сотня и половина из них маги, вашу ж душу.

Хотя, я сама бы могла додуматься до того, что перевозить столько золота, драгоценных камней и редкой руды, дело небезопасное.

В итоге с нашей стороны было тридцать человек потери, плюс более сорока раненных, ночью погибнет ещё десять. У одного из освобождённых съедет крыша, и он начнёт убивать своих.

Наших вышло всего три сотни, остальные ждали за воротами. Это была гарантия для других, что, если мы не сможем, у них будет защита. И добить пришедших в гости будет намного проще, там остались и маги.

Но скажу, если бы не снова Алоэй, который упал без сознания после спасения наших геройских, но очень тупых задниц, мы бы сами себя положили, благодаря объединению трёх магов разума, которые сводили нас с ума.

Но если бы Алоэй не увидел, что меня ранили, то не стал бы пыхать огнём, он и без этого был искусным воином. Я проигрывала в неравной схватке, но меня всего лишь поранили ножом, после чего Алоэй сжег оставшихся в живых противников. А царапину на предплечье просто промыли, зашили и перебинтовали, я даже боли не чувствовала.

Мы хотели отдохнуть прежде, чем идти в весёлое путешествие, но этого нам не удалось сделать. Ночью раздался крик боли, от которого у меня свело зубы. Столько крови, это было ожидаемо, точнее неудивительно, в таких условиях невозможно не свихнуться. У многих из силовых, что на страже, и то подтекает крыша.

Эта поехавшая жертва обстоятельств тихо убивал, пока все спали, с особой жестокостью, даже двух женщин не пожалел. Герх, один их тех, кто взял на себя управление, просто перерезал ему горло.

Утром все дёрганные, злые и безумно уставшие, двинулись в путь, и почти налегке, у каждого был свой личный тюк, в котором было всего по фляжке воды и три корки лепёшки.

Пять тысяч человек остались на рудниках, ждут наших обозов и переправки в город. Около двух тысяч ушли, да, так много, тупоголовые, сдохнут и далеко не уйдут. Но я им не мама. Многие из освобождённых распихали себе золото и драгоценные камни по карманам и ушли ещё ночью, боясь народу смотреть в глаза.

Остальные двинулись в путь, благо, что на рудниках тоже были средства передвижения. Ещё мы сколотили дополнительные повозки, в каждую помещалось по двадцать человек. Отправляться было решено тремя партиями, чтобы не насторожить чуваков, что будут стоять на воротах. Третья группа пошла вообще пешим ходом, вторая на тележках, и каких-то странных животных, похожих на быков, вот только белоснежных и без рогов.

Мы двинулись первыми, верхом были только мужчины, в форме наёмников. Было максимально тяжело преодолеть этот путь, мы словно селёдки лежали друг на друге. Автобус в час пик показался мне сказкой. Но все понимали, это необходимость, и никто даже вида не подавал.

Останавливались всего два раза, и вонь оставляли такую, что жесть, а как вы хотели, три с половиной тысячи человек хотят по нужде.

Обозы были накрыты серой тканью, под чёрной, мы бы не выжили под палящим солнцем. Выдыхали все только ночью и старались как можно больше спать. Время казалось резиной, минуты проходили, как одна за десять, и мы все молились.

И вот день… ночь… день… ночь… день… ночь… день… вдох… выдох… вдох… выдох… вдох… выдох… вдох…

Все молились, чтобы быстрее добраться до места, а когда добрались, все напряглись. Ещё бы, мы все в шаге от смерти, в шаге от безумного поступка. От самоубийства. Жизнь, а не выживание, какая разница сдохнуть где-то там или смерть на поле боя. Возможно, если умру, вернусь туда… к маме и папе.

Я переживала, что нас начнут досматривать, ведь прибыло больше повозок, чем отбыло.

Впереди ехали Алоэй и Герх с магом, и один из тех, что сопровождал обмен продовольствия на руду. Мы стояли минут десять, и нас всех трясло от страха, что раскроют.

Вступать в открытый бой, будет ещё сложнее, чем напасть только на дворец.

Но с моим везеньем всё покатилось в ебеня. Услышав знак, что мы раскрыты, стали выскакивать из повозок, и завязался бой, где в самом начале мы стали терять людей. Ведь больше всего наёмников было именно на воротах.

– Алоэй, жги верхушку, у них луки, – крикнула я.

Да, с человеком-факелом нам повезло, но мы теряем людей. А это ещё только начало.

Но слава всему, мы прорвались, большинство наёмников были уничтожены, кто смог выжить, ломанулись во дворец. Кто-то оседлал лошадей, остальные рванули быстрым бегом ко дворцу Апполона. Благодаря ему здесь за год продаются и покупаются сотни тысяч душ.

У дворца встретили нас около двухсот наёмников, мы их превосходили количеством, но, чую, нам это не поможет. Многие из нас уже измотаны, мы не профи, но нам нечего терять.

Если бы не удача, мы бы все уже были мертвы. Значит, кому-то очень нужно было, чтобы мы прорвались.

В моих руках были только ножи, и в основном справлялась в рукопашную. Два наших мага справлялись лучше сотни бойцов, влияли ментально на противников, помогая нам. Мне страшно, за время, что нахожусь в этом мире, я отняла семьдесят одну жизнь. И я осознаю, что это только начало, ведь путь к моей свободе слишком тернист, но я его пройду, даже напролом. Либо ты, либо тебя, как говорил мой папа.

– Аглая, твоя группа идёт вперёд к задним дверям, я и Алоэй – через передние, остальные чистят территорию. Наёмников не щадить, остальных не трогать, сдавшихся не трогать, мы не они. Мы не твари.

– Вторая группа за мной, – крикнула Аглая и повела за собой.

Через час ожесточённого боя мы прорвались внутрь.

– Женщин и детей не трогать, собрать их в одном месте, всем рассредоточиться, действуем по плану.

Во рту был неприятный привкус чужой крови, меня мутило, но это так фон и всё.

Мы знали, что Апполон редко находится у себя в мягкой комнате, так здесь называют переговорную. Он постоянно бухой и постоянно с бабами, даже сейчас не в курсе, что его берут штурмом. И я оказалась права.

Войдя в его спальню, мне захотелось закрыть глаза и отвернуться. Одна девушка делала ему минет, а вторая сидела у него на лице.

Меня впервые бесила моя правота, вот как так? Серьёзно? Он даже не в курсе, что на него напали? Мне бы его нервы. А если тупость, то нет, благодарю, своей хватает. Это и есть грозный визирь?

– Ты вообще в курсе, что я захватила твой дворец? – с отвращением проговорила я индивиду, не обратившему внимания на наш приход.

Может подумал, что это ему сладкое пришло?

А вот девушки не растерялись, покинули фронт работ, схватились за оружие и голые двинулись на меня.

– Хоть бы прикрылись. Алоэй, это недоразумение на тебе, а с этими мы потанцуем сами. Мужчина в женских делах лишняя фигура, без обид только.

Я вытащила свои ножички и покрутила их, как учил папа, чтобы нагнать страха на противниц. Две брюнетки переглянулись, кивнули друг другу и кинулись на меня. Они с мечами, что усложняло мне поставленную задачу. У одной мне всё же получилось выбить из рук меч, пока она отвлеклась. Убивать ещё и их мне не хотелось, но блин, от них проблем потом не оберёшься. Вторую вырубил Алоэй, у неё была метательная спица.

– Я бы сама справилась и тем более, она же девушка, можно же было хотя бы поаккуратнее.

– Извини, – и он пакостливо улыбнулся, вот плут, но он хорош.

Так, стоп.

– Ладно, прикрой этого, горе визиря.

Алоэй накинул на него простынь.

– Ну что, Апполон, поговорим?

– Ты либо ищешь смерти, либо сумасшедшая, – и этот Апполон в кавычках расхохотался, словно псих.

– Все твои наёмники выведены из строя, дворец захвачен. Так какого хрена тебе весело?

– А ты думала, ты первая такая? Только вы со своими претензиями на права и свободы никак не поймете – не будет меня, придёт другой. И вы думаете император даст какой-то рабыне, что собрала кучку таких же идиотов, как она сама, захватить главный город империи? Да тебе даже феникс не поможет, если сам не прикончит. Да, где ты его взяла?

Феникс? Это птичка бессмертная что ли?

Я повнимательнее посмотрела на Алоэйя с безумным взглядом учёного. Крутяк. А почему я раньше не спросила, что он за чудо-юдо невиданное?

– А ты не в курсе, кого в рабах держишь? Так вы рудники захватили? Он из моих? – расхохотался он опять. – Но ты, деточка, не расслабляйся, это дело пары недель, когда император себе Альхен вернёт. Как только ему не поступит дань, жопа подгорит у всех.

Дааа, а визирь не так туп, как показалось сначала.

Вы знаете, как черты характера меняют людей? Вот я это вижу сейчас. Как изнутри, так и снаружи, он ужасен, внешне он красив, даже очень, я бы сказала, смазлив. Но он себя запустил настолько, что от него может стошнить, вонь, тело покрыто жиром. Но видно, что раньше занимался и держал себя в здоровом теле. Кожа в плохом состоянии, из-за постоянного пьянства выглядит намного старше своего возраста. Его серые глаза сейчас были почти прозрачными, в некогда чёрных волосах седина, и тоже не по возрасту. Плюсом, как вишенка на торте, уже хронический герпес на губах.

– Сколько рудников под твоими загребущими ручками? – спросила я.

Он снова хохотнул.

– Десять, мне служат тысячи наёмников, даже десятки тысяч.

– Благодарю за ценную информацию, – я повернулась к Алоэйю, – этого нужно спрятать. Мы будем его охранять и даже от него самого, он нужен нам живым.

– Хорошо, как скажешь, – хмыкнул он.

И в этот момент в комнату влетела Аглая, словно за ней чёрт гнался.

– Ох, ты тоже тут? Я пропустила всё веселье?

– Не переживай, у нас его ещё много мелькает на горизонте, – этим я её обрадовала. – Что будем делать дальше? – мне, кажется, я сморозила что-то не то.

Они удивились и посмотрели на меня так, словно я пришелец, даже Апполон.

– Ты не заболела? – ехидно спросила Аглая.

– Ладно, – меня потихонечку начала накрывать усталость, – так, от трупов избавиться. Очистить дворец и убрать укрывшихся наёмников от греха подальше, есть еще в городе охраняемые места. Встречаем два других отряда, отдыхаем и готовимся к освобождению остальных рудников. И без мародёрства, скажете, что за такое лично шкуру спущу.

– Хорошо, я всё проконтролирую, а вот тебе нужно отдохнуть, ты бледная. Словно вот-вот лишишься чувств, тебе нельзя быть с нами наравне.

Не успела она это сказать, как я тут же потеряла сознание, только сейчас осознала, насколько я устала. Последние несколько часов я была чисто на адреналине. И в себя я пришла тоже нескоро, когда очнулась, увидела перед собой лицо ангела.

– Здравствуйте, Амирана.

– Зд-дравствуйте, – с натугой проговорила я.

– Моё имя Гера, я лекарь, всё хорошо, вы в безопасности. Вы лишились чувств, на некоторое время, сейчас вы почти восстановились. У меня для вас хорошая новость, вы беременны, – ой, детка, не сыпь мне соль на рану.

– Я в курсе.

– Беременность проходит хорошо, ваш ребёнок полностью здоров. А вот вам нужно поберечься, не вставать с постели, только в случаях необходимости. Побольше гулять, после того, как окрепнешь, и уйдёт угроза кровотечения. Хорошо питайтесь и побольше ешьте фруктов. Мне сказали, у вас характер не сахар, уберите его пока что, пожалуйста, и позвольте вашим близким о вас позаботиться.

Ага, были бы у меня ещё мои близкие, они сейчас слишком далеко от меня. И я хочу к ним, я скучаю, я очень маленькая для всего этого дерьма.

– Благодарю, Гера, – тихо сказала я, сдерживая слёзы.

Она мне кивнула, а её золотистые волосы заблистали в красиво уложенной косе, а зелёные глаза просияли.

В комнату вошла Аглая, очень обеспокоенная.

– Вы уже познакомились? Гера твой личный лекарь, теперь она всегда будет рядом с тобой. Как ты?

– Уже лучше. Спасибо.

– Через пару дней соберу всех на разговор, а сейчас отдыхай, тебе и малышу нужны силы.

– Спасибо.

Следующие несколько дней были раем, я наконец-то отъелась, отмылась, отоспалась. Побыла в тишине, переоделась в красивую женскую одежду свободного человека.

Купальни здесь что надо, поплавала в бассейне от души, даже недолго посидела в сауне. Мне кажется, я заново родилась (простите за каламбур). Следом почти четыре часа заплетала волосы в мелкие косички, протягивая ровные линии по всей голове. Это дало мне свободу, мне стало легче, ведь ничего не лезет в глаза.

На меня надели платье греческого кроя, белоснежного цвета. Нижнее бельё здесь заменяли велосипедки, но не из эластичной ткани, и топ в виде ленты. Сверху я надела портупею, к которой пристегнула два своих кинжала, я теперь с ними неразлучна. Ведь мне их подарила Аглая, и они не чета тем, что я свистнула у какого-то мёртвого наёмника, ну, они же ему больше не понадобятся. Что добру пропадать?

Дворец был большой, двухэтажный, с красивыми колоннами. Прям райский дом на земле. Вот только окон не было, только ставни в уличных коридорах. Всё было сделано из камня, даже некоторая мебель. К примеру, столы, такие хрен с места сдвинешь, если перестановку захочешь сделать.

Что меня радовало до безумия, здесь есть какая никакая канализация, хоть что-то делало моё пребывание в этом мире сносным.

Отъедалась я на месяцы вперёд, на меня напал дикий жор, не мешал даже утренний токсикоз.

Всё было замечательно, бесило только то, что за мной везде таскалась свита, в виде Геры и Алоэйя. Но хоть Аглая работает и не даёт мне и свободной минуты иногда, загружая меня работой, что помогает мне держать себя в своём уме.

За неделю мы полностью почистили город, освободили два рудника, но, к сожалению, нельзя допускать остановки работ. Я распотрошила немалую часть казны, наводя порядки. На рудники была отправлена гуманитарная помощь – вещи, спальные принадлежности, нормальная еда в нормальных количествах, лекари. А также новые документы для всех без исключения и сопроводительное письмо, в котором говорилось об освобождении, запрете на рабство и восстановление человеческих прав.

Ещё я сделала для всех очень хорошее предложение. Те, кто хочет заработать, могут остаться на рудниках, и очень хорошо заработать, между прочим. Плюс мы обустроили хорошие бытовые условия для таких рабочих и установили график работы и рабочую иерархию.

Но есть вариант и для тех, кто не хочет оставаться в рудниках – они получат деньги на первое время, и их доставят в Альхен. И они уже будут сами решать, остаться им в городе или отправиться куда-либо ещё, мы им можем помочь во всём. Восстановить людям жизнь и их самих – вот наша задача.

На протяжении следующего месяца мы проработали до идеала план, как сохранить город и уберечь сотни тысяч людей. Всех новоприбывших рабов мы освобождали и инструктировали, предоставляли право выбора. Не иллюзию, а реальный выбор.

Параллельно понемногу налаживали быт в Альхене. Императору мы высылали откуп, как это называла я, чтобы не вызывать лишних подозрений у вышестоящих. Как же меня достала эта ситуация, и всё это уже стоит поперёк горла от того, что я ничего не могу сделать. Казна пустеет, и как пополнять её, не знаю.

Благо, что бывший визирь был распиздяем, бабником и любил уходить в запои, идеальное прикрытие на то, что я кладу на их правила. Вот как-то так, дамы и господа, не было бы счастья, да несчастье помогло. Вот мне интересно, как его свои же не убрали?

Население Альхена вздохнуло спокойно, ведь многие семьи воссоединились, часть наёмников перешли на нашу сторону. Те, кто не захотел умирать, не пойми за что и для чего.

И как же я счастлива, у меня теперь есть подруги, которых никогда не было, мои Гера, Алала и Аглая. Если бы не они, дел бы я наворотила немерено, по незнанию здешних законов и правил.

А вот моё бремя с каждым разом было всё тяжелее и тяжелее, точнее с каждым месяцем. Если говорят вам, что беременность – это счастье и лёгкость, не верьте, вам ссут в уши.

У меня опухало и болело всё, даже в таких местах, что представить трудно. А тошнота и токсикоз забирали все силы, магия и лекари почти не помогали, а это лишь пятый месяц. Мне казалось, что ещё четыре месяца я не переживу.

И вот наладив систему, мы стали покорно ждать появления мальчика на свет. Да, Гера после первого же осмотра назвала пол будущего ребёнка. Но я не чувствовала, что это мой ребёнок, и что я должна его любить. Я не могу считать его своим. А почему я должна так считать?

Пока что беременность доставляет только одни проблемы, через которые в одиночку проходить – это самоубийство для психики. Благо, что хоть с эмоциями могла справляться, правда, не знаю как. Наверное, на меня влияла Амирана, что была во мне, её воспоминания и её сдержанность, которой её учили с пелёнок.

Следующие четыре месяца стали для меня подводной лодкой, с которой невозможно выбраться. Я, честно, держалась из последних сил, как могла.

Особенно было тяжело, когда меня будили тычки в живот, неоднократно лишая сна. Ныла спина, и даже зарядка не помогала, иной раз плакала от безысходности.

В общем, не зная броду, не суйся в воду, иной раз у вас могут быть такие последствия, что не будет выхода.

Зато у меня было время узнать всё, что возможно, об этом мире. Меня этот мир удивил не мало, хотя, кажется, куда ещё больше можно удивиться. Количество всего неизведанного просто зашкаливало, а магическая сторона завораживала. Иной раз ходила в шоковом состоянии по несколько дней.

Новый мир немного отличался от Древней Греции, в которой я, кстати, не сильно-то и разбиралась, но всё же имела представление. Оказывается, в этом мире тоже были животные наподобие динозавров, но они вымерли из-за великого потопа, когда земля скрылась с глаз богов. Это более достоверная информация, ведь её доставали маги, считывая всё с костей. Вот бы и в нашем мире так было, а то в тех экспонатах, что выставлены в музеях, всего одна кость от целого скелета, а всё остальное компьютеры и фантазия! Так же помимо богов здесь, как ни странно, верят и в науку. Считается, что люди произошли от обезьян, ха-ха, как же у нас много общего. Бьюсь об заклад, земля возможно тоже круглая, хотя у них столько доказательств, что земля плоская… да, без разницы, главное не падаем с неё.

Мифы и легенды не похожи на наши, ну кроме как про титанов – они здесь существуют и их держат как рабов. В общем, не человек и не маг, значит раб, как это мы позволим кому-то быть сильнее армии из тысячи человек. Странна логика, ну да ладно.

Звёзды в этом мире предсказывают погоду, и каждый, посмотрев в небо, может понять какой она будет завтра – если сияют ярко и их много, то будет знойная жара, а если редкие и яркие, то тишь да гладь, если их нет, то сильные ветра.

А ещё здесь есть сирены, что сводят моряков с ума. Алоэй рассказывал, что это девушки, изнасилованные или выкинутые за борт, или и то и другое вместе! Они уйдут в иной мир, только если простят, что практически невозможно, и они никогда этого не смогут сделать! В этом тоже есть жизненный урок, если мы научимся прощать, то сможем переродиться. Узнав о них, мне захотелось написать и распространить историю о русалочке, только изменённую, что когда она простила принца, стала человеком и, что самое главное, стала счастливой!

Архитектура городов поражала своим величием, красотой и изяществом, да, каменотёсы здесь рождены с божественной силой. Всюду были настенные картины в виде цветов, выдолбленные в камне, словно живые, и это было безумно красиво.

Дворцы гигантские, словно для великанов, и бани прямо в здании и, к слову, шикарные, туалеты и канализации, очень много колодцев с краником. В общем, с водой тут проблем нет, единственное нагревать сложно!

Алоэй, который сначала бесил своим присутствием, сейчас изменил мнение о себе и реакцию на себя. Из него получился великолепный рассказчик, он как ходячий интернет. Он словно читает мои мысли и делает мою жизнь максимально комфортной.

В один из вечером, которые мы часто проводили в беседке дворцового сада, он рассказал мне о себе.

– Я рос среди себе подобных, а мы те ещё самовлюбленные говнюки, как ты выражаешься. Самолюбование у нас в крови. Мы растём без матери и отца, ведь мы рождены из огня, есть только братья и сёстры, которых всего трое, но они под запретом. Нельзя соединяться между особями своего вида, это грех, и это единственный запрет, – Алоэй смотрел на усыпанное звездами небо. Видно ему было нелегко говорить о таких вещах. – Раньше для меня единственным развлечением было сжигать деревни, а то и города. Просто так, ради веселья, вседозволенность губила меня. И вот в один из дней своих развлечений, я сильно напился, до состояния свиньи. Тогда меня сняли с какой-то портовой девки и надели ошейник, блокирующий магию, а соответственно все мои силы. И знаешь, я этому чертовски был рад, даже благодарен, Амирана, ведь это сделало меня человеком! Ну, почти. Мне это было нужно! На рудниках мне переплавили мозги, избивая каждый день до полусмерти, ради забавы. Да, они не были достойными людьми, но для меня стали и отцом, и матерью, что перевоспитали меня, показали мне ценность этой жизни!

В общем, всё шло почти терпимо, хотя могло бы быть и лучше, но ничего, мы справились. Особенно с посланниками императора. И вот в одну из таких «проверок» у меня начались схватки, как же это, сука, больно.

Визирь сидел рядом с Алалой, без него бы всю лавочку давно прикрыли. А вот с магом разума у нас была послушная марионетка, Алала говорила его устами.

Около нашей свиты сидели ещё девушки «рабыни» для прикрытия и имиджу, так сказать. Я же была представлена, как мать будущего наследника Апполона, будущий визирь, так сказать.

– А мы всё гадали, уважаемый визирь. Что же вы не прибыли ни на одно пиршество в императорский дворец. А у вас счастливая новость, – не умолкал один из советников императора.

Дедок в одежде, расшитой драгоценными камнями, максимально неприятный. А вот с виду божий одуван, всё-таки внешность обманчива.

– Глубокоуважаемый Эйрен, сейчас слишком много забот, сами понимаете. Не без этого на столь высокой должности. То бунт устроят, то норму не перевыполняют, то одна из рабынь меня долгожданным сыном одарит. Но не переживайте, вот где они у меня, – Апполон сжал кулак и продемонстрировал.

– Вы уверены, что сын? Лекарь маг?

– Да, как узнал, так дал клятву больше не пить.

– Поздравляю от всей своей великодушной души. Да, жаль, что не дочь, императорский дворец нуждается в красивых цветках. А её мать шикарна, я бы сам такую даровал нашему императору, великому и самому могущественному из всех. Наш император, да пусть богиня Ата наполнит его жизнь любовью, заслуживает лучшего.

– Да услышит она вашу молитву, – поддакнул ему Апполон, правда, из-за Алалы в нем не было радости.

И пока они разглагольствовали у меня отошли воды, благо, я сидела на подушках и отдельно ото всех. Сначала схватки были терпимыми, первый час, а вот дальше мне словно кости начали ломать изнутри.

Я уже хотела, чтобы советник свалил, но ему захотелось повеселиться по-крупному.

– Ну, что, Апполон, порадуй меня лучшим из твоего сада. Ты помнишь, мне нравятся цветки, у которых ещё не распустились бутоны, – с мерзкой улыбочкой говорил советник.

– Да, да, друг. Вот только жаль, что у меня нет такого буйства, как у нашего императора в саду.

Ему загорелось повеселиться с кем-нибудь из рабынь, а именно почти с ребёнком. А после отмены рабства и данного слова, я не могла ему этого предоставить. И что делать? Вот такого поворота событий я не ожидала и не была к этому готова. Да я даже попросить никого не смогу о таком. Отправить под старика молоденькую, невинную девушку. А ведь только таких и можно отправлять, а если понравится, то он её может и с собой забрать.

А если я этого не сделаю, плану и прикрытию конец, всё накроется медным тазом.

Боли усиливались на фоне стресса, а ситуация накалялась. Такого развития событий никто из нас не ожидал и не был к такому готов.

Я подозвала жестом Аглаю.

– Пока отведи его в покои и позови танцовщиц, а следом подсыпь ему снотворного. И его свите.

Как только всё было сделано и за советником закрылась дверь, меня согнуло пополам в немом крике. И следом начались адские муки.

Алоэй действительно меня чувствовал, так как подбежал и схватил меня на руки.

Вот мне интересно, где я могла так накосячить? Или меня прокляли? Но снова назревает вопрос, за что? Потому что боли были невыносимыми. Мне захотелось кого-нибудь убить, крови, хочу много крови.

Глава № 6.

«Мы не выбирали тех, кого любить»

Роды длились более двух суток, точнее пока что схватки, и мне казалось, что я вот-вот умру.

– Вытащите его из меня, он меня убивает, – я орала срывая голос. Да сколько будет длиться эта боль?

– Держись, душа моя, держись, – говорил на ушко Алоэй, держа крепко за руку.

– Дитя вытягивает из неё жизнь, она скорее всего не выдержит, – с горечью и истерикой в голосе проговорила Гера.

– Что я могу сделать? – спросил Алоэй сдавленным голосом и сумасшествием в красных глазах.

– Мы ей ничем не сможем помочь, – вмешалась в разговор Алала, она принесла таз с ледяной водой.

– А кто сможет? – прорычал ей Алоэй.

– Нужен адский огонь.

Она спокойно всучила ему таз и стала меня обтирать, но толку от этого не было.

– Да, он её заморозит, иначе она сгорит изнутри, только магический противовес сможет ей помочь, – поддержала её Гера.

Мне было уже плевать, что они сделают, главное, чтобы они уже закончили этот ад. Я сходила с ума, меня без меня женили.

Почему я должна страдать? Но ныть нужно прекращать, нужно сжать зубы и идти до конца.

– Ну, кто вызывать цербера будет на службу? И кто будет за это платить? – подлила Алала ложку дёгтя в бочку мёда.

– Я заплачу любую цену, – простонала я от приступа новой боли.

– Нет! – резко отрезал Алоэй. – Заплачу я, ты нам всем слишком дорога, ты дорога мне.

От его слов моё сердце забилось ещё быстрее.

– Ты идиот? Тебе нравится в рабах сидеть? Мазохист несчастный.

– Может вы уже определитесь? Мне нужно знать, на кого открывать портал, а то так ничего не решим, – встряла Гера, потирая руки.

– На меня, – вместе ответили я, Алоэй и вбежавшая Аглая.

– Эй, потише, потише, ему столько не надо.

– Хватит споров, я возьму на себя ответственность, – и посмотрела на всех тяжёлым взглядом, ставя точку в споре.

И меня снова скрутила схватка…А-а-а… У Алалы засветились руки, сколько раз видела такие спецэффекты, а привыкнуть не могу.

Она подошла ко мне, взяла нож и начертила пентаграмму, странную четырёхконечную звезду. Она была больше похожа на розу ветров. Боль в руке была ничем по сравнению с той, что заживо сжигала меня и ломала кости.

Алала стала говорить непонятные вещи, но на понятном языке:

– В тёмной комнате пустой,

Заблудится душа твоя,

Но ты там будешь не одна,

Ведь тёмное хранит секреты.

Там тоже нет ни начала, ни конца,

Но если ты захочешь,

Там появится и перекрёсток,

И указатель на последний шанс.

Готова ли его ты обрести?

Ведь если обретёшь, себя ты потеряешь,

В этом вечном лабиринте жизни

Всегда за всё нужно заплатить,

Твоя душа будет молиться,

И не будет этому ни начала, ни конца.

И только он решит,

Свергнет цербер пустоту или тебя.

– А теперь, молись Амирана, моли о помощи, – прокричала Гера, что помогала удерживать Алале силовой круг.

И я молилась, рисовала в голове и перекрёсток, и указатель к шансу, к моему последнему шансу на жизнь. Мой путь к свободному вдоху без боли. Миг, и я оказалась в той самой тёмной и пустой комнате своей души.

Но сколько бы я ни ждала, никто не пришёл, не сработало, я всё-таки не смогла. Значит хреново молилась, а может я того, ну это, умерла? Ну, нет!

Мне сейчас хотелось и расплакаться, и разозлиться, да, как так могло получиться?

– Эй ты, цербер, да что ты вообще о себе возомнил. Откуда тебе знать, насколько сильно я хочу жить, зажравшаяся шишка. Вот и сиди в своём заду.

– Прошу прощения, аду… – меня перебил мужской, грудной, грозный бас.

– Нет, ты в жопе… – да, мой язык мне в жопу, как я могла так облажаться?

Но в мужском смехе, последовавшем после моей шоковой речи, точнее словонедержания, в этом смехе было снисхождение и, вроде как, умиление.

Мне кранты, а буду молить помочь мне, только зря потеряю время. Он не помог мне, да ладно если так, а то ещё может решить в порошок меня стереть. Или съесть, хотя подавится.

Он молчит, и я молчу, а что тут сказать? И с кем говорить? Он прячется в темноте, словно кошка.

– Привет, меня зовут Амирана, для друзей Мирра, – решила я начать всё-таки разговор.

Я почувствовала словно мне улыбнулись в ответ.

– Здравствуй, разреши представиться, юная душа, моё имя Давид и я к твоим услугам.

– Так вы мне всё-таки поможете?

Что-то мне это не нравится, где-то тут будет поворот, который меня может нагнуть. Любимая игра судьбы.

– Смотря какую цену ты готова заплатить.

Ну вот, я же знала, что так будет.

– Смотря, что вас интересует, всегда есть цена, которую мы не готовы заплатить.

Нужно сразу ставить рамки и всегда читать мелкий шрифт.

– Ой, в этом я могу с тобой поспорить, я долго наблюдаю за людскими душами. Они слишком жестоки и очень-очень жадные, не ценят того, что имеют и так из раза в раз. Особенно если им даётся это почти даром или если даже в дар. Такие смешные, хотят всё и сразу, вызывают меня, дёргают без действительной необходимости. А я, между прочим, последний шанс и цена моя соизмерима с запретом.

Подумав, я поняла, что ничего не могу отдать взамен жизни малыша, про свою я вообще молчу. Так что помимо того, что я ему в сердцах сказала пойти в жопу, так ещё сейчас скажу, что вызвала, а дальше оскорбила, чувствую себя идиоткой, как же стыдно.

– Прошу прощения, но только сейчас я осознала, что мне нечего вам предложить. Если только душу, но толку от неё?

– Ох, не права ты, не права, Ами-ра-на, Принцесса Ионии.

Я даже не обратила на это обращение внимания.

– Так что же вы хотите взамен жизни ребёнка, про свою я уже молчу. Давид – попробовала я его имя на вкус, и это оказалось очень даже вкусно, – красивое имя. Мне очень приятно с вами познакомиться.

– Странно, но это не лесть, а действительно вежливость с твоей стороны.

Давид Разиэль

Сижу я в своём дворце, никого не трогаю, пью горячий шоколад, и тут мне приходит молитва. Очень интересная душа зовёт меня, столько всего в ней намешано, мне аж съесть её захотелось. Редко встретишь того, в ком скрыты и огонь, и лёд.

Я слышал, что там на верхушке, что-то грандиозное творят, но мне было начхать, осталось ещё в интриги богов влезть. Мне и без них есть чем заняться, и по-любому сейчас меня вызывает их «чудо».

Сначала мне не улыбалось идти на этот зов, решил забить, но моя «должность» в этом мире не позволяла это сделать. От сопротивления зову меня скрутило, так что я упал на колени, и чуть внутренности не выплеснул на пол. Думал, убью, выпотрошу, даже такую вкусняшку, и пойду обратно упиваться своим одиночеством, но не тут-то было. Я пришёл весь такой злой и страшный, а меня обласкали на все лады. Да, такое со мной впервые.

У неё душа истинной демоницы, это то, что я ждал десятки тысяч лет и это только в этом мире, и в этом перерождении. И почему именно здесь?

Этот мир прогнил до основания, редкость светлые и разноцветные души. В скольких мирах бывал, а такого порабощения, черноты и серости ещё не видел. Особенно по отношению к детям, к своей же крови.

Отец решает жить ребёнку или умереть, просто по желанию. Я не представляю, как это – убить своё дитя. Ох, а если это девочка, то смерть в лучшем случае, либо же в жёны, любовницы или рабыни, это решают с рождения. Мрази.

Дети остаются лишь с отцами, у которых нет ни капли любви к этим «щенкам», как они выражаются.

Женщины лишь детей способны рожать да прислуживать, они глупы плюсом ко всему, они не хотят это менять. Их всё устраивает, иначе бы давно сменили порядки. Я им даже пару раз пытался помочь, но как видите, всё безрезультатно.

Рабство здесь испокон веков, столько слёз, ненависти, несправедливости, безвыходности, осознания, что не может быть иначе. Эти чувства топят весь этот мир.

И сильных здесь слишком мало, и они становятся либо безумцами, либо сластолюбцами, они заботятся лишь о себе. В общем, находиться в этой дыре то ещё наслаждение.

Мне вот до безумия интересно, как в эту грязь затянуло эту молодую, но огранённую душу? Но я счастлив, моя душенька сама пришла в мои руки, ой, не испугать бы её. Хотя, её-то испугаешь, она больше испереживалась за то, что «облажалась» (интересное слово), а не то, что я пришёл на встречу.

Ох ты, да я ещё и джекпот сорвал, у меня уже есть маленький, но такой сильный демонёнок. Если честно, мне ещё никогда так не везло, даже не верится.

– Так какова цена? – задала она вопрос, что заставлял её нервничать. Её глаза заблестели, она готова ко всему, чувствую это всеми фибрами души.

– Мне нужна невеста, – огорошил её, пошёл ва-банк, как говорится.

– Что?

А я думал глаза Мирры и так больше некуда, ошибался, они могут быть ещё больше.

– Успокойся, мне нужна твоя душа, а не тело. Но и от этого я бы не отказался.

Её мысли мне нравились, она такая кровожадная, ой всё, я влюбился. Мне останется только скинуть с себя поводок, это хреновое перерождение нравится мне всё больше и больше.

– Я согласна, – да-да-да, теперь она в моих мягких и любящих лапках.

Но тут же в её голове пронеслось, что она не Амирана, а Оксана, так что всё это недействительно. А вот и нет, а вот и не угадала. Нет, девочка, теперь ты моя. Да, придётся подняться на поверхность и стать беспомощным, по божественным меркам, но что не сделаешь ради любимой и обретённой семьи.

Амирана (Мирра).

После моего согласия чудо-юдо рыба-кит стал творить трахтибидох, ну или абракадабру, не разберёшь. Тьма словно уплотнилась и обняла меня со всех сторон, словно родную, и во тьме загорелись два ярко-голубых глаза, очень красивых и словно неземных.

В реальность меня вынесло резко, если это можно так назвать. Боли больше не было, рядом была Гера и смотрела на меня ошарашенным взглядом.

– Мирра пошла в роды, её нужно поставить на ноги, а я приму ребёнка.

Меня подняли с родильного стула, а серая ночнушка из жёсткой ткани царапала кожу, постоянно доставляя дискомфорт. Ну почему нельзя для беременных придумать нормальную одежду?

Нервы на пределе, но большая часть боли ушла, от чего я снова начала дышать.

Не пойму откуда, но ко мне пришёл прилив поддержки, и я откуда-то знала, что мне её послали магическим путём. Огляделась и стала искать в комнате те самые чистые, голубые глаза, и за деревянной ширмой, что служила стеной, я увидела силуэт в чёрном балахоне. Ну, силуэт человека это уже что-то.

–Да, умничка, головка пошла, умничка, ещё вдох, выдох и тужься, – кричала Гера под моей юбкой.

Алала и Алоэй держали меня на руках. Аглаи не было, значит что-то случилось, как же ей тяжело одной.

– Да, а-а-а, вашу ж мать, как же это больно.

– Ещё один толчок и всё закончится, ты выдержишь, давай, – спустя ещё пару минут дикой боли мы все выдохнули.

– Ты это сделала, – со слезами на глазах проговорил Алоэй и поцеловал меня.

Стоп! Что? Какого? Он так хорошо целуется…

Но и умеет он выбрать момент, твою дивизию.

– Убью… – выдохнула ему в губы и мутными глазами посмотрела на него.

От всего вокруг меня я ощутила злость, а точно, тут же жених.

Меня перенесли на кровать в родильной комнате, моё тело залило свинцом от усталости. Гера поднесла мне и передала на руки страшненького, сморщенного, маленького человечка.

А я думала все рождаются ангельски красивыми, а то какая ещё причина подписываться на эти адские муки. Мне было странно держать его на руках, и нихрена не чувствовала к малышу. Всё та же пустота внутри, но знаю, что это нормальная реакция адекватного человека. Не все чувствуют этот материнский инстинкт, о котором все говорят, или же я его просто напросто ещё не почувствовала. В любом случае для этого нужно время, только оно поможет в этой сложной ситуации.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.