Наталья Шляхтина-Винтартас
О чем молчат камни?

Глава 1

      Будильник не зазвонил. Скорее всего, она ночью задела шнур и телефон не заряжался. Когда Маша открыла глаза, не понимая который час, телефон весело подмигивал ей красным глазом. Разряжен. Полностью. Она подскочила в страхе, зная заранее и чувствуя самим нутром, что проспала. Девушка трусливо заглянула в экран. Да! Проспала! Катастрофа! «Шеф, всё пропало!» – почему-то пронеслось в голове. Истерично хрюкнув, она соскочила с кровати и помчалась в ванную.

Судорожно хватая всё подряд, одной рукой Мария чистила зубы, другой пыталась дотянуться до расчёски. Синхронизировать действия не получалось и всё валилось из рук, паника зарождалась внутри и нарасталав геометрической прогрессии. Прыгая на одной ноге, она натягивала колготки, пытаясь не смотреть на настенные часы, которые предательски быстро передвигали свои стрелки. «Телефон» – пронеслось в голове. За эти 10 – 15 минут, пока она собиралась, можно было хоть немного подзарядить его. Но… время упущено. И как теперь быть? Ей обязательно позвонят. Иначе и быть не может. А она не сможет ответить, телефон сразу отключится и что подумают на том конце провода, можно только догадываться.

Мария уже на ходу натянула платье, кинула в сумку телефон, не глядя, наугад шагнула в туфли и вылетела за дверь. Она уже неслась по лестнице, когда услышала звук захлопнувшейся двери. Хорошо, что замок автоматический и не надо было тратить драгоценные секунды на то, чтобы запирать его. С каждым лестничным пролётом она набирала скорость и уже так разогналась, что в подъездную дверь ударилась всем телом. Хлопнула ладонью по кнопке домофона, надавила на дверь и вывалилась наружу. Солнечный луч ударил по глазам, и Маша зажмурилась на секунду, ослеплённая ярким светом. Она сделала глоток воздуха перед рывком вперёд и услышала лёгкий предательский треск. Нет. Нет. Нет! Только не это! Она осторожно скользнула взглядом вниз, на икру правой ноги и увидела, как по ней быстро бежит тонкая, капроновая стрелка. Видимо Маша задела за край металлической двери и вот результат. Да что же это такое? Она прикрыла глаза и застонала.

Первый день на новом рабочем месте. И в резюме, которая тщательно изучала строгая новая начальница, основными пунктами были аккуратность и пунктуальность. Маша набрала полную грудь воздуха и с шумом выдохнула. Пути назад нет. «Автобуса, конечно же, долго не будет» – думала она, быстрым шагом, почти вприпрыжку двигаясь к остановке и старательно делая вид, что понятия не имеет о своих рваных колготках. Но, будто наперекор сюжету, автобус стоял на остановке, подрагивая мотором, готовый вот-вот сорваться с места. Он как будто ждал Машу. Но она уже закусила губу и гордо прошла мимо приветливо распахнутой для неё двери. «Как в том анекдоте – пронеслось у неё в голове – я же гордая». Автобус обиженно крякнул, дверь закрылась, и он рванул с места. «Надо же, и поехал как быстро. Обычно он медленно трогается и подстраивается под красный сигнал светофора» – пронеслось в ее голове

Она уже откровенно издевалась над собой. Понимая, что всё самое неприятное ещё ждёт впереди, девушка подсознательно оттягивала этот момент. «Жизнь не удалась» – стучало в голове. Из груди непроизвольно вырвался протяжный стон и Маша подняла руку, голосуя проезжающему мимо такси.

Глава 2

Олимпия Львовна была женщиной строгой и бескомпромиссной. Она не терпела никаких неожиданностей и очень яростно относилась ко всем и всему, нарушающему ее личный комфортный климат.

Она постукивала правой рукой по столешнице своего огромного полированного письменного стола, на котором было много свободного места. Те предметы, которые все – таки удостоились чести здесь находиться, размещались аккуратно и ровно по краям, дабы не нарушать эстетические вкусы хозяйки. Левая рука Олимпии рассеянно поглаживала затылок. Там, в недрах высокой прически, располагался ее амулет, предмет гордости и символ спокойствия и благости. Это украшение подарил ей Марк в начале их отношений.

С тех пор прошло немало лет. Марк был изгнан из жизни Олимпии по причине его безалаберности и несобранности, а подарок остался. Он чем-то притягивал, было в нём нечто мощное и благородное. Подарок хранил воспоминание о безрассудных поступках Марка. В чём Олимпия, конечно же, никогда бы себе не призналась. Например, его цветы среди ночи, когда она разбуженная неожиданным звонком, испуганно вскакивала с кровати и выглядывала за дверь. Или, когда он решил сделать предложение руки и сердца, и стал на одно колено прямо посередине чёрно-белой зебры пешеходного перехода, остановив тем самым движение проезжей части и вызвав массу возмущённых голосов клаксонов автомобилей. Вот тогда-то, он и был изгнан из жизни Олимпии. Её организованная и дисциплинированная душа не могла вынести такого балагана. На том они и расстались. Какое-то время Марк, искренне не понимая причины разрыва, пытался наладить отношения, но она была непреклонна.

Прошло время, и он женился на другой. Олимпия была в ярости, наверное, впервые в своей жизни. Как он мог? Ведь она – единственная любовь в его жизни. Но, как видно, оказалась что это не так. Жена Марка была женщиной скромной, неприметной, в ней не было изюминки, она сливалась с толпой и ничем не выделялась. Олимпия с ревностью следила за их жизнью, внешне не подавая вида, но с упоением слушая рассказы общих знакомых. Будто отгоняя нахлынувшие воспоминания, она резко отдёрнула руку от своей причёски. И уставилась на своего заместителя – Аркадия, нервно ёрзающего на стуле.

– Ну, и где она? – возмущенно спросила женщина

– Олимпия, дорогая, ты же знаешь, как мы проверяем всех кандидатов. Эта женщина прошла все тесты и показала самый высокий рейтинг. По всем пунктам она оставила всех остальных далеко позади себя. Но…почему-то не отвечает сейчас на телефон, – оправдывался мужчина.

– Если ЭТА набрала высокий рейтинг, что сказать об остальных? – качала головой Олимпия Львовна.

Раздался тихий стук и в дверь заглянула секретарша:

– Олимпия Львовна, пришла новенькая.

Аркадий подался вперед со стула и подняв брови, вопросительно посмотрел на свою начальницу. Олимпия нахмурилась, сложила перед собой кисти рук домиком и слегка приподняла подбородок:

      -Пусть войдет.

Маша резко ступила вперед. Волосы растрепались, глаза горели сумасшедшим огнем. «Ведьма» – мелькнуло в голове у Аркадия. И он сам себе удивился: «Как я мог в ней увидеть организованного и дисциплинированного человека»

– Да, я опоздала, – гордо заявила Мария. И замолчала, замерев от своей наглости. Она испытала такой перепад чувств и настроений, пока мужественно преодолевала все утренние препятствия, что сейчас гормональная система перешла в режим энергосбережения. И, волшебным образом, не зависящим от сложившихся обстоятельств, субличность «серьезного, ответственного делопроизводителя» заменилась на «отчаянную и дерзкую пофигистку».

Маша нервно моргнула, а на столе Олимпии Львовны раздался резкий звонок телефона. Она осторожно сняла трубку.

– Времени больше нет, человек нужен срочно. – произнес голос в трубке.

Глава 3

Работа кипела. Лаборатория была просторная и светлая. Новое оборудование блестело чистым металлом и бесчисленным количеством отсеков, кнопок, трубок и ответвлений. Тихий гул приборов только добавлял спокойного и комфортного ощущения важности процесса. На высоких стеллажах располагались бесчисленные пробирки и колбы, аккуратные бирки услужливо подсказывали о содержимом в них. Отдельно стояли большие пластиковые контейнеры, плотно закрытые крышками. Здесь хранилось главное богатство – нуклеозиды. И не приходилось сомневаться в том, что не одно из священных правил хранения и применения этого богатства будет нарушено.

За сохранность всего, что находилось в лаборатории отвечал Иван Савельевич, человек слова и чести. Негласно он был назначен Великим Хранителем и, кстати. очень гордился этим, хотя смущался и начинал суетиться, когда друзья подшучивали над ним. Подшучивали они по-доброму и совсем не обидно.

Вообще, обстановка в лаборатории была легкая, дружеская и комфортная. Сюда хотелось приходить и задерживаться намного дольше, чем того требовал режим рабочего дня. Но, иногда, все накалялось и казалось, что даже воздух дрожит от напряжения. Такие минуты они называли «святым прорывом» и случались они накануне чего-то важного, нового результата в работе и предчувствия рождения неизвестного.

Их было трое. Они не только понимали друг друга с полуслова и полувзгляда, но и полностью доверяли. Совместная работа переросла, в крепкую дружбу и они уже не отделяли одно от другого. Иван Савельевич – кандидат медицинских наук, много лет читавший лекции студентам на факультете биологии, создатель функциональной группы молекулярных исследований при подразделении организации вирусологии, уставший от объемов нудной бумажной работы – нашел себя здесь, в лаборатории микробиологии. Здесь текла бурная интересная жизнь, постоянно рождались новые задачи и скучать не приходилось. Большой опыт рутинной работы научил Ивана педантизму, а возможно, сам его характер имел такую особенность. В любом случае, порядок в лаборатории – был его зоной ответственности. И друзья, конечно, ценили это.

Его лучшим другом и, по совместительству, начальником являлся Сергей Петрович. Профессор, доцент кафедры генной микробиологии и на сегодняшний день – заведующий лаборатории микроорганизмов.

Третьим был Санек, как они его называли с высоты своего возраста. А точнее, Александр Антонович Алушкин – аспирант и лаборант, незаменимый помощник и активист, преданный общему делу.

– Пожалуй, на сегодня достаточно, – Иван выразительно посмотрел на двух других, – Как считаете?

– Да, ты прав. Надо обдумать, как поступать дальше. Не хочется рисковать выключенным геном, – задумчиво ответил Сергей, – Санек, сделаешь на завтра расчеты?

– Конечно, Сергей Петрович, я могу и сейчас задержаться. – откликнулся Саша

– Нет, сейчас не стоит, нужно отдохнуть и переключиться, а то наши эмоции нас подведут, – он задумался и будто сам с собою, тихо произнес – Но как это может быть? Выключенный ген сам включил энергетический процесс?

Он посмотрел на товарищей, ответа не было. Они люди науки и точных формул, не могли объяснить неожиданную реакцию фосфорных эфиров на расположенный рядом с ними нокаутный ген.

Глава 4

– Выбирать уже не приходится. – констатировал Аркадий.

– Я понимаю. Все понимаю! – она очень нервничала и голос, срывался переходя на визгливые ноты. – Но, понимаешь ли ты насколько важно не сделать ошибку? А, если, она не справится? Подведет? Опоздает? Заболеет? Да, что угодно может произойти!

Олимпия схватилась за голову, отчаянно вонзив руки в прическу. На нее это было не похоже, и Аркадий растерянно моргал и суетливо поджимал плечи.

Он и сам очень волновался. Девчонка шокировала его. Все ее рекомендации были отличными, лучшего и нельзя было желать. На предварительном тестировании она показала самый высокий результат. Внешние данные, возраст, манеры, образование – все казалось идеальным для выполнения задания.

Но сегодня утром произошел сбой. Это спокойная и серьезная молодая женщина фурией ворвалась в кабинет. Имея наглость опоздать, да еще и надерзить, что немыслимо вдвойне. Мозг Аркадия отказывался это понимать. Но больше всего он не хотел принимать реакцию Олимпии. Пожалуй, впервые он видел ее в таком состоянии. Паника! Не иначе! За почти пятнадцать лет совместной работы это было в первый раз. Всегда уравновешенная и несгибаемая, сейчас Олимпия Львовна была похожа на испуганного до ужаса ребенка. Он вполне осознавал всю важность нового заказа. На кон были поставлены очень большие деньги и перспективы. Конечно, Олимпия тоже волновалась, хоть и не подавала виду. До сегодняшнего утра.

Аркадий осторожно поднял глаза на свою начальницу. Перед ним сидела ссутулившаяся женщина с безумным взглядом, нервно теребящая свою прическу и беззвучно шевелящая губами. «Что-то пошло не так!» – промелькнуло у него в голове и от этой мысли мурашки побежали по коже мужчины.

Глава 5

Сознание медленно просыпалось и еще не ощущало себя. Как рождающийся ребенок не знает куда попадет, так и оно непроизвольно и интуитивно тянулось к свету. Оживало. Вспоминало. После долгих-долгих лет. Десятков. Сотен. Тысяч. Легкие, слабые вибрации сообщали о том, что оно живет.

Сознание узнавало себя и с трудолм вспоминало. После длительного забвения, оно точно знало, что придет время. Пора! Оно не знало, когда придет его время. Оно так долго было в забытьи. Оно видело, как рождалась Земля и не один раз. Во сне, долгом и прекрасном, оно видело себя на других Землях, проекциях этой, существующей ныне. Там по-другому текло время и ощущения были другого уровня. Более тонкие, более резкие и быстрые, они имели другие цвета. Где-то там, часть сознания продолжала существовать и это будет продолжаться вечно, но там происходит своя неповторимая история, а может, уже произошла или только когда-то начнется.

Невидимыми щупальцами оно медленно потянулось к паутинкам светового потока, почувствовало напряжение. Эфир звенел, как натянутые струны. Через него шел мощный поток. Бесчисленное количество цифр, складывающееся в такие огромные числа, которым пока еще нет названия. Мозг человека, живущего ныне, не смог бы охватить этот объем, и тем более, переработать. Если бы умело, сознание усмехнулось. Кристаллическая решетка земли слегка подрагивала, выдавая тонны информации.

Сознание видело себя инженером, системщиком, стоящим за пультом, одним из тех, кто когда-то создавал эту Гаю. Прекрасную, неповторимую, изобильную и щедрую. А сейчас она корчится в конвульсиях, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не выплеснуть из себя мощный поток накопившегося смрада и слизи. Поэтому, пришла пора готовиться к переменам. Скоро, совсем скоро все начнет меняться. Время Кали-юги идет к завершению.

Легкая вибрация поля послужила сигналом для сознания. Нужный код найден.

Глава 6

Вещи были собраны быстро. Да, там и собирать-то особо было нечего. Пара футболок, юбка, джинсы, тёплая кофта на всякий случай, сменное бельё, ну и ещё пара баночек кремов, расчёска и косметичка. А также, что-то по мелочи и, конечно, немного украшений: бусы, серьги, несколько браслетов. Украшения Маша любила и время от времени баловала себя покупкой нового, эдакого, экзотического и недорогого.

Всё поместилось в дорожную сумку. На сборы было потрачено не более полутора часов. Маша уже успокоилась, собрала себя и пришла в обычное уравновешенное состояние. Утренние события теперь казались далёкими и немного комичными.

Она опять находилась в просторном кабинете новой начальницы и сдержанно сидела в удобном, мягком кресле, ожидая последних указаний. Теперь у неё было время осмотреться. Кабинет был большим и светлым, огромные окна сверкали чистотой. В большущих кадках по периметру помещения располагались растения, разлапистые и ветвистые, больше похожие на деревья, чем на комнатные цветы. Кстати, ни одно из них не цвело.

За приоткрытый рамой окна шумел большой бульвар. Раздавались гудки автомобилей и шум улицы. Маша украдкой посмотрела на мужчину. Вот он-то, точно, сейчас чувствовал себя не очень хорошо. Задумчиво вышагивал по кабинету, присаживался в кресло, снова вставал и опять начинал свои хождения.

Аркадий действительно нервничал. В отличие от Марии, он не видел ничего забавного в случившемся накануне. Особенно, его подстёгивало состояние Олимпии, так не похожее на её обычно спокойную уверенность в себе и в правильности своих действий. Ему передалась эта нервозность. И он никак не мог успокоиться.

– Ну ладно, давайте уже завершать сборы, – Аркадий наклонился над столом, приоткрыл один из ящиков и достал большой запечатанный конверт. – Вот это спрячьте, пожалуйста, подальше. И не открывайте до тех пор, пока не будете на месте. Это очень важно. Внутри рекомендации для вас и отдельно сложенные документы для заказчика.

Маша быстро поднялась с кресла.

– Давайте, я положу в свою сумочку.

– Нет, нет, никаких сумочек. Знаю я вас, женщин, полезете за губной помадой и выроните конверт, даже не заметите.

– Да что вы такое говорите? – она даже оскорбилась. – Ведь он огромный. Как я его выроню?

– Не спорьте, давайте вашу дорожную сумку, спрячем туда. Ставьте её на стол.

Маша пожала плечами, похоже, пререкаться с ним бесполезно. Ну, если так ему спокойнее. Она поставила на стол свою сумку и расстегнула молнию. Мужчина бесцеремонно полез в неё, проталкивая конверт на самое дно. Маша поджала губы, сдерживаясь, чтобы не съязвить. В этот момент раздался цокот каблуков, и на пороге появилась Олимпия Львовна:

– Ну, что, всё готово?

– Да, – начал было отвечать Аркадий, поворачиваясь к ней.

И, в этот момент сумка, задетая его рукой, покачнулась и, будто подумав, медленно и мягко шлёпнулась на пол. Конечно же, вверх дном. Обе женщины синхронно, как по команде, переглянулись.

      Аркадий быстро наклонился, схватил сумку, затолкал всё выпавшее обратно, для верности, ещё и придавил сверху, поднял её с пола одной рукой, а второй смахнул в неё со стола рассыпавшуюся мелочёвку. Резко застегнул замок и выпрямился.

– Всё готово, – радостно сообщил он.

«Чисто по-мужски», – вздохнула про себя Маша.

Глава 7

Когда-то это было обычное юридическое агентство. Такое, каких много и дела были обычные, стандартные, работа шла размеренно, заказы приходили периодически и, в конце концов, Олимпии надоела эта тягомотина. Конечно, она была очень благодарна родителям, которые помогли начать собственный бизнес. Дали денег на раскрутку, нашли помещение и собрали небольшую команду помощников. Работникам нужно было платить зарплату, в независимости от объёма заказов.

      Спустя какое-то время и проанализировав результаты работы, амбициозная женщина решила в корне поменять специфику своего предприятия. И появилась фирма особенных услуг «Олимп» – компания, предоставляющая нестандартную помощь юридическим лицам. Доставка лично адресату важных писем или небольших бандеролей домой или в офис, напоминание клиенту о важных датах и делах, покупка билетов, оформление документов, помощь в найме сотрудников.

Дела пошли хорошо. Фирма пользовалась спросом, репутация росла, штат был небольшой, порядка десяти человек. Но Олимпия была довольна и горда своим детищем. Она строила радужные перспективы и в будущем видела свою компанию на уровне международного масштаба.

Её правая рука – Аркадий – был с Олимпией Львовной рядом уже много лет, вместе они прошли испытания на прочность и могли доверять друг другу. Окончив с отличием ВУЗ, молодой человек подавал большие надежды и мечтал о высокооплачиваемых должностях на лучших предприятиях страны. Но грянула перестройка и всё перевернула вверх дном. Страна, долго и упорно шедшая к коммунизму, споткнулась, замешкалась и понеслась, сверкая пятками, в неопределённом направлении. Мощный поток возможностей, денег и ресурсов с бешеной скоростью мчался мимо, а Аркадий стоял в сторонке, бережно и любовно прижимая к груди красный диплом и искренне не понимая того, что все его многолетние усилия и старания теперь никому не нужны.

Горечь и обида захлёстывали его. Гнев нарастал и неизвестно, что случилось бы в жизни отличника учёбы, если бы на пути не встретилась бывшая однокурсница. Их родители когда-то поддерживали дружеские отношения и поэтому, как дети воспитанных и интеллигентных семейств, они были вынуждены кое-как общаться во времена совместной учёбы в университете. Олимпия шикарно выглядела, и Аркадий сразу смекнул, что в её жизни как раз всё идёт отлично. Это был шанс. Он схватился за него, понимая, что другого, возможно, уже и не будет. С тех пор он ни разу не пожалел об этом, а только не переставал хвалить себя. Для Олимпии же сделка с молодым гением тоже несла много выгод, так как парень действительно был умён и предприимчив.

Так и началась их совместная работа.

Глава 8

Этот новый заказ был необычным. Начать с того, что сам заказчик никак не желал выходить на связь, а действовал через посредника. Потом в процессе возникла неожиданная задержка, и какое-то время не было ясности, действительно ли задание или в услуге уже не нуждаются. Затем опять объявился посредник и стал поторапливать, хотя работа «Олимпа» выполнялась строго по договорённости.

После того как объем информации был собран и уже практически готов к отправке, возникло новое задание – найти человека, в котором сочетались умения разбираться в IT – программах и опыт работы в детских коллективах. Это уже было сложно. Заказчик хотел определённые возрастные рамки и категорически не указывал срок окончания работы.

Помощникам Олимпии пришлось поднять большой пласт объявлений, чтобы составить подходящее под запрос тестирование. При этом многие откликнувшиеся на работу не подходили по какому-то из параметров и даже не были приглашены на собеседование.

После тщательного и придирчивого отбора, осталось одна самая подходящая кандидатура – Мария Андреевна Голицина – женщина тридцати пяти лет, одинокая, самостоятельная, живущая вдали от родителей, воспитанная, имеющая семилетний опыт работы в инфоцентре и, во времена заочного обучения в институте, добывающая доход в качестве младшего воспитателя детского сада.

Глава 9

– Сегодня был сложный день. Иван предложил отключить копию гена Селд 5. Такие опыты пытались проводить ещё в 80-х. Но другие, соседние клетки гибли. Тогда все мечтали о мозгах в пробирке. – сказал Сергей жене.

– Но, вы, кажется, пытались его отключать. Ты рассказывал. – уточнила она.

Они сидели за кухонным столом и ужинали. Было поздно, почти десять. Марина уже дважды разогревала котлеты и картофельный соус, пока ждала мужа с работы. Она была голодна, но есть одной не хотелось. За ужином они обычно говорили о текущих делах, о работе и планах на завтра. Это было их время, когда можно было не спешить, расслабиться после напряжённого рабочего дня и побыть рядом друг с другом.

В такие вечера хотелось говорить о сокровенном, не таясь, не играя роли, доверяя близкому человеку свои мысли и желания. Сергей выглядел уставшим, но довольным. Он тоже любил такие вечера. И любил свою жену. Сергей знал, как ему повезло встретить такую женщину и ценил это.

– Да, мы и пробовали. Но решили делать это с интервалом. Включать – выключать. И пробовали задавать разное время на интервал.

– Твоя идея? – лицо Марины было серьёзным, но глаза смеялись, – Скромничаешь?

– Ну, ничего от тебя не скроешь, – он откинулся на спинку стула и усмехнулся.

– Разведчица.

Он был сыт, и приятная истома растекалась по телу. Веки уже тяжелели. Как же хорошо.

– А у тебя что?

– А у меня сегодня был странный день, – оживлённо начала было Марина. Она уже собирала со стола посуду, но замешкалась и села обратно на стул напротив мужа.

– Конечно, аутистических детей считают мутантами, странными и к ним сложно найти подход. Они замкнуты, часто безэмоциональные, у них неадекватные реакции. Но…. знаешь, я впервые видела такое. Иришка, я тебе говорила о ней, сегодня была такая непривычная. Она несколько раз посмотрела мне прямо в глаза, не отрываясь, будто хотела сказать что-то. И мать её, Светлана, отметила, что девочка сегодня не похожа на себя. Ничего конкретного, но как-то по-другому. Сложно объяснить словами, – закончила Марина.

Сергей внимательно смотрел на жену. Сначала слушал не вникая. Она всегда очень эмоционально говорила об учениках, вовлекаясь в их проблемы и достижения. Он по-доброму посмеивался над этими рассказами, но сейчас что-то резануло ему слух. Сергей не понимал, что, да и сил уже не было понимать. После сытного ужина слабость окутывала тело, и мозг наотрез отказывался принимать информацию. «Правильная мутация в неправильное время …Обдумаю это завтра», – решил он.

Глава 10

Она думала, что придётся долго трястись в поезде, но и это её не смущало. Всё-таки, путешествие. А она так долго об этом мечтала. Но всё оказалось значительно лучше. Работа ждала, и заказчик готов был платить. Поэтому Мария с гордо поднятой головой и сияющими глазами, прогуливалась по зданию аэропорта в ожидании своего рейса. Как же она была счастлива в эти минуты. Пусть и недолго, пусть это и не совсем то, о чём она грезила, но всё-таки путешествие.

В её однообразной, не очень радостной жизни не было места для перемен. Много работы, чтобы содержать себя, несколько подруг более или менее удачно вышедших замуж и погруженных в семейный быт. Личная жизнь Маши как-то не складывалась. Она была немного замкнутой, немного стеснительной и очень мечтательной. Книги стали её лучшими друзьями. В них она находила и эмоции, и впечатления. А несколько не сложившихся романов заставляли поверить в собственную непривлекательность для мужчин.

Не отдавая себе в этом отчёта, где-то глубоко в душе она продолжала ждать своего принца на белом коне. Который станет носить её на руках, баловать и любить, дарить подарки и возить в путешествия.

В данный момент в роли загадочного и призрачного принца выступал новый работодатель. Маша усмехнулась, какой-то извращённый образ принца, но можно ведь немного помечтать. Думать о работе не хотелось. «Буду получать удовольствие и радоваться сейчас, пока есть чему, – рассудительно решила она. – Кто его знает, что ждёт дальше?» Рейс объявили, и Мария заспешила. Впереди её ждёт перелёт, волшебные виды и чуть позже знакомство с новым городом.

Глава 11

Какие сны видит бестелесное существо? Да и может ли видеть? По законам, понятным и объяснимым, сны, как мелькающие картинки, проявляются на экранах нейронных сетей мозга. А если нет ни мозга, ни сетей? Ничего? Сны были прекрасные, яркие и глубокие. Миры и реальности переплетались между собой, не связанные временем и пространством. Сознание могло перемещаться в них, попадая из одного в другое, наслаждаясь и впитывая в себя цвета, запахи и оттенки всего космоса. Великий и всемогущий Абсолют, знающий всё и обо всём, перемещал сознание из одной картинки в другую, делая это бережно и деликатно. Не было прошлого и будущего, не было настоящего. Было всё и не было ничего. Параллельные мерности накладывались друг на друга, пересекались, расходились, чтобы снова встретиться и соединиться, как нити ДНК сплетаясь в бесконечные восьмёрки, рождающиеся и воспроизводящиеся одна из другой. Пирамиды, созданные природой для приёма энергии, и места силы, хранящие тайны земли и манящие своей загадочностью.

Вулканы и дольмены, пустыни и глубины океана, бывшие когда-то густыми непроходимыми лесами. Таинственные ледники Антарктиды, скрывающие под своей толщей древнейшие города необыкновенной красоты. Древние цивилизации. Атланты и гиперборейцы. Мужественные, честные, видящие, сильные и гордые Боги, красавицы – Богини парами шагали по этой Земле и парили над ней, осыпая жителей планеты своими дарами. Тогда Гая дышала легко и свободно. Боги и их Сверхбоги наслаждались миром, где растения, камни, минералы и кристаллы обладали своим сознанием, тонким чувствованием и отражали энергетические заряды идущие от решётки Земли. На каждом уровне есть такая решётка. И все они вибрируют и переплетаются между собой. Сознанию снились Драконовые, огромные и сильные, их мир был похож на сказку, но эта планета оказалась для них слишком мала, и сейчас Драконы обитают в других мирах.

А потом была создана Луна, помощница и проводник, без которой Земля уже не могла бы выжить. Где-то, что-то пошло не так, путь развития сместился. Планете пришлось заключать договора и контракты, чтобы выжить. Как уставшая от многочисленных родов мать, не имеющая времени и ресурса, чтобы восстановиться, она с каждым разом выдавала всё более слабое потомство, пока не заболела и не ослабла окончательно. Конечно, пройдёт и это. Земля сменит цикл и перейдёт на другой уровень. Чудесные и прекрасные сны сознание смотрело не одно, делилось ими с другими. Пусть смотрят, наслаждаются, впитывают, узнают и вспоминают. Пусть знают. Всё равно, они никому не смогут об этом рассказать.

Глава 12

Дом оказался огромным, не просто огромным, он был красив, величав, напыщен, богатство так и сквозило из всех щелей; в общем, таких домов вблизи Мария никогда не видела и ей даже страшно было представить, что за люди живут здесь. Все комплексы явные и скрытые полезли наружу. Вот, живут же некоторые. Даже подходить близко было страшно. Это другой мир, другая жизнь, другие люди и отношения.

Маша непроизвольно втянула голову в плечи, в горле пересохло, и колени предательски задрожали. Она не была готова к такому, в её системе поведения не имелось навыков общения с людьми такого уровня. Водитель, привезший её из аэропорта, приветливо отворил дверцу машины. На секунду мелькнула мысль сбежать, пока не поздно. Или притвориться не той, глухой, слепой, просто прохожей.

«Какие ещё есть варианты?» – с гаденьким сарказмом усмехнулся внутренний критик. «Давай! Ты всё можешь, ты же умная и смелая», – возразил ему другой голос, но возразил как-то робко и неуверенно, будто и сам не доверял себе. «Да, заткнитесь вы все», – с отчаянием подумала Маша и полезла из машины, смущаясь и краснея.

Сиденья были настолько мягкие и удобные, что за время поездки она успела расслабиться и с комфортом растечься по ним. «Даже выйти красиво не могу», – она опять сделала себе замечание.

Поездка её впечатлила. Аэропорт Томска был небольшим по сравнению с Пулковским, откуда она прилетела, но приятным и гостеприимным. Казалось, что он улыбался гостям и приветливо кивал им. Водитель сам подошёл к Маше, пока она с интересом осматривалась вокруг. Ей даже не пришлось беспокоится об этом. Приключение продолжалось.

Окрестности завораживали взгляд. Вокруг были поля и луга, где-то мелькали тёмные пятна болот и заросли камыша. Ей, жительнице мегаполиса, всё это было в диковинку. Городок был небольшой, новейшие высотки из стекла и бетона перемежались со старыми домами, которых, конечно, было больше на окраине. Здесь же были дома и кирпичные современные, и деревянные с резными ставнями и наличниками, крашенные и побеленные. Перед всеми разбиты аккуратные палисадники, они пестрели зеленью и цветами, притягивали внимание яркостью и красотой.

Через город они проехали быстро. Здесь не было привычных пробок, только светофоры иногда останавливали их движение, и тогда девушка успевала рассмотреть в просвете перекрёстков то часть городской площади, то сверкающий куполами собор вдали, то какие-то явно старинные постройки. Машина опять выскочила на окраину, уже другую, оставляя город позади, и не успела Мария насладиться зеленью холмов и лугов, уже въезжала в кованые высоченные ворота, охраняемого коттеджного посёлка. Везде было много деревьев, как за территорией, так и на ней. Казалось, что приехали в лес.

Где-то над кронами виднелись крыши. Было понятно, что дома здесь огромные и расположены далеко друг от друга. Асфальтированные дорожки указывали направление к ним, вокруг было тихо и спокойно, ветер легко касался ветвей могучих деревьев, и шелест листьев сопровождался далёким пением птиц, наполняя воздух. Здесь уже водитель снизил скорость, и машина плавно двигалась по причудливым, извилистым дорожкам, как большой лайнер, проплывая мимо поворотов и указателей к дворцам богачей.

В одном месте деревья вдруг расступились, открывая вид на голубую гладь сказочной красоты озера, окружённого песчаным берегом. Но, через секунду лес опять стал стеной, и промелькнувшая картинка осталась позади. Разомлевшая и разнеженная Маша, чувствующая себя маслом масляным, не успела сориентироваться и сгруппироваться, когда вёзший её джип мягко прошуршал шинами по гравию и остановился у подъезда величественного трехэтажного особняка.

Глава 13

Иришка накручивала круги по комнате, и Марина никак не могла привлечь её внимание. Девочка вела себя так, как будто никого рядом с ней не было, она то останавливалась, зацепившись взглядом за невидимую точку в пространстве, то, через секунду, опять начинала хаотично двигаться.

В этом не было ничего особенного, Марина давно привыкла к необычному поведению своих учеников и поэтому не сердилась и не раздражалась. «Сейчас она угомонится и успокоится, мы начнём занятие». А пока, она пила вкусный чай, которым её всегда угощала Светлана – хозяйка дома и мама девочки. Это уже стало традицией.

У Марины было много учеников. И разных. Были группы в бюджетном учреждении, где она получала за свою работу мизерную зарплату, а были и индивидуальные занятия с учениками на их территории. Деньги, заработанные здесь, были основным источником дохода, хотя таких учеников было совсем немного. Это были семьи, где уровень жизни намного превышал средний. Родители могли себе позволить нанять приходящего учителя для своих детей. Так же, как и в этой семье. Отец семейства, хозяин дома занимал какой-то из высоких чинов в департаменте и мог позволить семье удовлетворять нужды, потребности, желания и излишества.

Светлана никогда и нигде не работала. Высокая и стройная блондинка, она, после окончания института, удачно вышла замуж и трогательно позволяла мужу носить её на руках. Более чем обеспеченная жизнь, не испортила характер женщины, она оставалась простым, приятным человеком и гостеприимной хозяйкой. Светлана любила готовить. Всегда к приходу Марины к чаю подавалось или тающее во рту печенье, или дымящаяся шарлотка, или малюсенькие румяные пирожки. Обе женщины получали удовольствие от этих встреч, время текло неспешно, и всегда находились общие темы. Если бы не одно обстоятельство, которое омрачало приятную беседу а, в принципе, являлось основанием для этих встреч – болезнь ребёнка

Марина – учитель музыки – любила свою работу, любила детей. Так сложилось, что последние годы её учениками стали особенные дети – те, кто не ходят в общую школу, не бегают с друзьями во дворе, падая, пачкаясь и хохоча, не тащат домой чумазых приятелей и уличных котят – дети с расстройством аутистического спектра. Она не любила, когда эту особенность называли болезнью, а детей – больными. И предпочитала считать это разновидностью развития. Таким детям полезно заниматься творческой деятельностью, а музыка, как ничто другое помогала в этом.

Разучивая простые ноты, её воспитанники разминали свои застывшие пальчики, пытались попадать в такт и уловить нехитрую мелодию. Даже самые незначительные результаты радовали, а когда она видела слёзы счастья на щеках мам ребятишек, то и подавно утверждалась в нужности и важности своей работы. Порой она гордилась собой. Впрочем, вполне заслуженно. Но сегодня Иришка не была намерена уставать, она как заведённая игрушка перемещалась по комнате, будто у неё была какая-то цель, видимая только ей одной и манящая за собою.

– Она, как батарейка, не желает садиться,– Светлана развела руками. Попытки усадить девочку не дали никаких результатов. Женщины вдвоём старались призвать её к занятиям, но безуспешно. – Не знаю даже, что делать.

– Может быть, не стоит сейчас давить. Давайте, дадим ей отдых, – Марина тоже не могла ничего предложить.

– Меня пугает её настойчивость. Девочка совсем не устаёт. И так продолжается с пятницы, уже четвёртый день. Бо́льшую часть дня она двигается, а вы же знаете, что обычно Ирочка быстро утомляется и теряет интерес.

– Да, верно. Но, возможно, это к лучшему, реабилитация дала результат и идёт процесс восстановления. Просто таким, не совсем понятным, образом? – предположила Марина, хотя сама сильно сомневалась в этих словах.

– Возможно, – вздохнула мама девочки. Она не привыкла видеть такую активность у ребенка и это пугало.

Марина поднялась и преградила дорогу.

– 

Ириша, мы будем сегодня петь песенки? – она наклонилась и нежно взяла девочку за руку, попыталась заглянуть ей в глаза. Знала, что это бесполезно, но попытка не пытка.

Взгляд ребенка, обычно блуждающий, никогда не задерживался надолго в одной точке. И сейчас, конечно, будет также. Это особенность таких детей. Как раз над этим Марина и работает, медленно и методично, шаг за шагом, понемногу научая детей концентрировать внимание на чём-либо.

Иришка, которой неожиданно преградили путь, собралась было издать протестующий вопль, но вдруг замерла и заглянула в глаза женщине. Марина вздрогнула, холодок пробежал по спине. Девочка пристально смотрела ей в глаза, но было чёткое ощущение, что видит она что-то другое, находящееся сзади, прямо за спиной Марины. Она нервно оглянулась. Никого. Снова посмотрела на ребёнка. Но у той уже взгляд расфокусировался, стал вновь блуждающим. Ирочка обошла Марину и продолжила свой хаотичный путь по комнате.

Глава 14

– Мы же знаем, что большая часть нашей ДНК считается бесполезной, представляя собой генетический мусор. Она ничего не кодирует и ничего не регулирует. Однако не так давно исследователи, работавшие по проекту «Энциклопедия элементов ДНК», сообщили, что мусорной ДНК пришёл конец. В том смысле, что это вовсе не мусор, и большая её часть имеет смысл для организма. – Иван Савельевич говорил неспешно, будто нехотя. Он продолжал проверять приборы, передвигаясь от одного к другому, заглядывая по несколько раз в окошки показателей и фиксируя данные в свой особый блокнот.

– Помнишь, что предлагал Мерлин Кроссли из Южного Уэльса? – Сергей Петрович усмехнулся.

– Я помню! – Санек тоже хотел блеснуть эрудицией, а то эти два учёных мужа всё время демонстрируют свои знания, и он начинает чувствовать себя ущербным, – для начала Кросли предлагает вспомнить о тех, у кого ДНК в целом меньше всего, – о вирусах и бактериях. И те и другие, как считается, избавлены от мусорной ДНК просто потому, что им её негде хранить.

– В геноме вирусов и бактерий едва хватает места на нужные гены, что уж говорить про генетический мусор. У многоклеточных животных, напротив, достаточно места для хранения ненужной информации. Это можно сравнить с двумя моделями мобильных телефонов, в одном из которых нам приходится постоянно стирать старые СМС, чтобы не забивать память, а в другом мы вольны хранить те же СМС чуть ли не годами, – Савельевич кивнул и продолжил мысль.

Одним из источников мусорной ДНК в нашем геноме называют мобильные генетические элементы – транспозоны, которые сами могли возникнуть из вирусов. Эти последовательности обезвреживаются в клетке, у них исчезает способность автономно прыгать из одного участка ДНК в другой, однако из само́й ДНК они никуда не исчезают. Можно сказать, они представляют собой что-то вроде компьютерного вируса, помещённого в карантин. Другой источник – повторяющиеся последовательности, гены, которые без нужды увеличили число своих копий, и теперь копии лежат в ДНК мёртвым грузом. Удалить же весь этот мусор можно далеко не всегда: молекулярные машины способны захватить кусок нужной ДНК, и ущерб от её потери может быть очень больши́м.

– Есть мнение, что ДНК можно представить, как сарай, набитый всяким хламом. Мы можем время от времени заглядывать туда, перебирать то, что там свалено, видеть какие-то метки, вроде «Не кантовать» или «Огнеопасно», но это не значит, что мы этим пользуемся. Эти исследователи достигли выдающегося результата, создав каталог меченых участков ДНК, которые находятся под контролем, независимо от того, функциональны они или нет, – Сергей говорил на автомате, слова лились сами собой.

Он ушел куда-то внутрь себя и вещал оттуда, полностью погрузившись в мысли. Что-то не давало ему покоя после разговора с женой, смутное ощущение, что вот-вот возникнет понимание и всё прояснится. Но, нет, не прояснялось, разгадка брезжила на горизонте, а полного понимания никак не возникало. Что точно и наверняка он знал, так это то, что здесь прямая связь с девочкой. О ней говорила Марина, кажется, её зовут Иришка. И всё это связано с болезнью девочки.

Глава 15

Хозяина Маша ещё не видела. Человек, которому она отдала конверт, являлся помощником и доверенным лицом хозяина, был немногословен. Он провёл короткую экскурсию по дому, вскользь упомянул о скором приезде хозяина и оставил женщину у двери одной из комнат со словами:

– Это ваша спальня. Осматривайтесь и обживайтесь. Всё необходимое найдёте внутри. Если возникнут вопросы, звоните по внутреннему телефону Маргарите Павловне.

«Видимо, это кто-то вроде экономки», – подумала Маша.

– Спасибо, – громко сказала она, но мужчина уже сворачивал за угол просторного коридора и даже не повернул головы.

– Очень мило,– значительно тише произнесла она и открыла дверь.

Комната оказалась небольшой, но вполне уютной. Здесь, и правда, было всё необходимое: сложенный и покрытый пледом диван, шкаф для одежды, тумбочка, туалетный столик, два кресла. Интересно были подобраны цвета – все оттенки серого начиная с почти белых, молочных и доходя до цвета мокрого асфальта.

Самой тёмной казалась дверь, которая вела в отдельную ванную комнату, чему Мария несказанно обрадовалась. Кстати, на тумбочке у входа действительно стоял телефонный аппарат и, судя по отсутствию диска на нём, позвонить можно было только в один конец. Напротив двери находилось большое окно, почти во всю стену, из которого открывался шикарный вид. Красивая зелёная лужайка, украшенная клумбами с пересечением извилистых дорожек и обрамленная с одного края могучими высокими соснами. С другого края лужайки виднелись хозяйственные постройки, широкий гараж и дорога, ведущая к воротам, открывающим въезд на территорию.

Мария не спешила раскладывать вещи, пейзаж за окном завораживал, воздух был свеж и прозрачен. Ей хотелось вдыхать его полной грудью. За спиной раздался деликатный стук и дверь приоткрылась. На пороге стояла женщина, лет сорока пяти на вид, в очках, с короткой мальчишеской стрижкой и приятной полуулыбкой на лице, одетая в элегантные брючки и свободную тунику, закрывающую бедра.

– Решила не дожидаться вашего звонка, Меня зовут Маргарита Павловна, я слежу за порядком в доме. У вас, наверное, будут вопросы,– она внимательно посмотрела поверх очков. – Хотите чаю?

– Хочу, – Маша, наконец-то, выдохнула свободно и улыбнулась. – Вы правы, вопросы уже есть.

Глава 16

Он заварил свежий чай и уже подготовил любимую чашку, насыпал с горкой в глубокую тарелку печеньица, свежего, сахарного и в предвкушении приятного вечера почти замурлыкал. На диване предусмотрительно заготовлен плед, большие мягкие подушки, свет приглушён.

Сейчас начнётся сериала, который он каждый вечер с упоением смотрел и потом ждал продолжения на следующий день. Аркадий немного смущался своего пристрастия, считал не мужское это дело – так любить фильмы про страшилки. Но, никто ведь и не знает. Зато, как здорово следить за развитием сюжета, втягиваясь в интригу, проживая вместе с героями их приключения, попадать в переделки и выбираться из них, представляя себя таким же смелым и ловким. А, порой, и прячась с головой под плед, когда неожиданно жестокая и кровавая сцена заставала врасплох.

Он уже с улыбкой, шаркая тапочками, с горячей кружкой чая в руках, медленно двигался к дивану, как вдруг раздался звонок телефона. Застигнутый на месте, он замер. «Может, не брать его в руки, тогда не узнаю, кто звонит. Но, ведь всё равно буду нервничать и думать». И, конечно, не будет никакого удовольствия от просмотра фильма. «Чёрт вас всех побери». Взгляд упал на часы, сериал сейчас начинается. Шепча ругательства и обжигаясь о горячую чашку, он быстро подошёл к столу, где лежал телефон и, не глядя на номер, нажал зелёную кнопку.

– Алло?

– Аркадий, ты мне срочно нужен.

– Боже мой, Олимпия, что стряслось?

– У меня пропала очень дорогая мне вещь. Я обыскала весь офис. Нигде нет.

– Какая вещь?

– Камень из моей заколки.

Это было неожиданно. С одной стороны, какая мелочь, из-за чего раздувать проблему? С другой, он прекрасно знал, как женщина дорожит этой вещью. Дилемма.

– И что делать? – он искренне не знал.

– Приезжай! – её тон был категоричен.

– Куда? В офис? Зачем? Будем искать вместе?

–Да.

Аркадию показалось, что он ослышался.

– Олимпия, ты расстроена, я понимаю. Но, что мы будем вдвоём лазить по полу? Завтра утром придёт уборщица и найдёт твой камень.

– Я не могу доверить это уборщице. Она может просто выкинуть его.

– Мы её предупредим.

– Аркадий, пожалуйста, не спорь.

Вот это её «пожалуйста» добило его. Так не похоже на Олимпию, так несвойственно ей. Просить. Как ни крути, а вечер был испорчен. Он печально посмотрел на горку печенья, мерцающий титрами экран телевизора и, отшвырнув тапочки, побрёл переодеваться.

Глава 17

Эту историю Аркадий знал не понаслышке. Случилась она давным-давно, лет сто или двести назад, а точнее, около тридцати. Все они тогда были студентами университета. Почему они, жители Северной столицы, интеллигентные, воспитанные и амбициозные, попали в этот далёкий городок?

В тот год предоставлялось много льгот и послаблений, прекрасные перспективы маячили на горизонте, новые кафедры манили своей современной уникальностью, и юные умы потянулись в глубинку страны за лёгкой версией обязательного высшего образования, такого необходимого, по мнению старшего поколения. Первый Сибирский Томский Императорский (имени Его Императорского Величества Александра III) государственный классический университет славился высоким уровнем подготовки, грамотными преподавателями и своей исторической культурой.

Там, вдали от родины и родителей, они почувствовали себя свободными, раскрепощёнными и всемогущими. Мамочки и папочки слали бандероли с едой и вещами, деньги на жизнь и пламенные приветы с поцелуями. На приветы они отвечали снисходительно, а вот финансовая поддержка радовала и вдохновляла. Хотя, жить в небольшом городке было значительно дешевле, чем в мегаполисе. Но деньги всё время куда-то уходили, и их не хватало.

Олимпия с детства привыкла жить на широкую ногу, в семье её баловали и не отказывали практически ни в чём. И здесь она тоже хотела получать всё только самое лучшее. Марка, в том числе. Его можно было считать одним из лучших приобретений.

Самостоятельный, быстрый, умный, решительный, он не ждал помощи и поблажек. Марк жил вместе с двоюродной теткой в ее квартире, подрабатывал на разгрузке вагонов с древесиной, чтобы помогать оплачивать коммунальные услуги и пропитание им обоим, успевал посещать библиотеку, где обменивал прочитанные книги на новые. При этом он отлично учился. Его острый ум быстро перерабатывал информацию и отсеивал ненужное. Олимпия, яркая и своенравная, никак не вписывалась в его систему ценностей. Она, как заноза, постоянно возникала на пути и заставляла менять планы, пока он не сдался.

И так началась Великая Любовь. Тем летом, студенты, закончившие третий курс, были отправлены на практику за город, на завод вторсырья, где им доверили самую нехитрую работу – заклеивать коробки, идущие по конвейерной ленте, и ставить на них клеймо – своеобразную печать. Практика длилась три недели, и молодёжь расселили в общежитии, принадлежащем заводу, древнем, мрачном и давно не ремонтированном здании. Комнаты мальчиков и девочек находились в противоположных концах коридора, это очень веселило их. Парни по ночам подкрадывались к дверям девчачьих комнат и издавали страшные звуки, которые должны были означать завывания привидений и предсмертные стоны. Девушки, как и положено, визжали и забирались с ногами на кровать, хотя с вечера уже ждали таких сюрпризов и готовились к ним.

Конечно, Олимпия вполне могла избежать этой участи. Дома по ней скучали родители, и никто не ожидал от неё такого подвига. Но… Это оказалось так интересно и весело. Быть в компании сверстников не во время скучной, однообразной учёбы, когда каждый сам за себя и не видит другого. А, когда, есть время шуткам и дурачествам, свободе и независимости, тайнам, доверенным под покровом ночи и общим проблемам, которые неизбежно возникают в ограниченном пространстве.

Так, хорошо ей не было больше никогда. Цветущая, с копной рыжих нечёсаных волос, с озорным огоньком в глазах и ярким румянцем на щеках, Олимпия стала самым быстрым и ловким паковщиком ящиков, заражая своей энергетикой сокурсниц, полусонных и неповоротливых с утра. Иначе и быть не могло. Ведь она влюблена и чувство её взаимно.

После недолгого рабочего дня, взявшись за руки, парочка совершала прогулки по окрестностям. И однажды где-то там, на окраинах города, посреди заброшенных рудников ими, и было найдено это сокровище – несколько прозрачных разноцветных камней немыслимой красоты, соединённых непонятным образом между собой в узор.

Глава 18

– Регистраторы данных? – спросил Сергей Петрович

– Всё в норме. Зафиксировано, – ответил Саша

– Этот ген кодирует мембранный белок.

Сергей Петрович в защитной маске и рабочем обмундировании склонился над микроскопом. Саша, одетый точно также, стоял сзади и следил за показателями счётчиков.

– Усиление экспрессии этого гена обеспечит устойчивость к концентрациям нуклеозидов.

– Наши знания по вопросам генетики и молекулярной биологии растут с каждым днём, – подал голос Иван Савельевич. Он занимался подготовкой препаратов, с точностью до миллиграмма выверяя дозы, – сейчас термин "генетическая инженерия" можно вполне отнести к селекции, однако возник этот термин только в связи с появлением возможности проводить прямые манипуляции с индивидуальными генами.

В клетках некоторых бактерий, помимо основной большой молекулы ДНК, имеется ещё маленькая кольцевая молекула ДНК-плазмида. В генной инженерии плазмиды, используемые для введения необходимой информации в клетку хозяина, называются векторами-переносчиками новых генов. Кроме, плазмид роль векторов могут выполнять и вирусы.

В лаборатории шла работа по отбору клеток, получивших дополнительный ген. Такая новая бактерия сможет синтезировать уже новый белок, ее можно будет выращивать на ферментах и получать биомассу в промышленных масштабах, применять для производства таких продуктов, как гормоны, антибиотики, ферменты и вещества, необходимые в сельском хозяйстве. Это имело бы чрезвычайно большое значение и позволило обойтись без внесения в почву нитратных удобрений, которые загрязняют реки и озера.

– При удачном выборе концентрации препаратов, у нас получится разрезать обе цепи спирали ДНК и добавить «заплатку», – Сергей не отрывался от процесса. – Чтобы внести в геном нужное нам изменение, в систему надо добавить третий компонент – так называемую заплатку, фрагмент ДНК с нужной последовательностью. Системы ремонта смогут ее использовать как образец для починки хромосомы.

Этот эксперимент он решил провести неожиданно. В планах было совсем другое. Но, после разговора с женой, когда та сетовала на непривычное поведение детей, Сергей, посовещавшись с коллегами, решил изменить стратегию. Что-то беспокоило его, мешало, какая-то неуловимая мысль появлялась и исчезала.

Иван закончил приготовления и подошёл к товарищам:

– В Китае проводился подобный эксперимент. На тот момент работы на человеческом материале «в пробирке» уже перестали быть сенсацией, но та команда пошла дальше – эмбрионы с изменённым геномом были не уничтожены, как в предыдущих экспериментах, а подсажены женщине. В результате на свет появились первые генно-модифицированные люди – близнецы Лулу и Нана. Результаты эксперимент вызвали масштабную дискуссию о допустимости подобных экспериментов с этической точки зрения. А также подтвердили, что эффективность технологии редактирования ещё далека от идеала.

– И чем закончилась эта история?– оживился Саша.

– Ты, давай, не отвлекайся… Как признался тот учёный на конгрессе в Гонконге, попытка редактирования оказалась не совсем успешной. Однако анализ генома девочек показал, что система редактирования внесла мутацию – но не ту, которая планировалось. Причина неудачи – особенности работы, которая в своей «оригинальной версии» может легко сломать имеющийся ген, но внести в него «правильные» изменения не так-то просто. Что сейчас с этими детьми неизвестно – власти Китая их скрывают.

– Нужен новый белок, – прервал их милую беседу Сергей. – Выращенный в других условиях, – Он хлопнул ладонями по коленям и резко повернулся к друзьям.

Глава 19

Дни потекли размеренно и не спеша. Работы было много, но не было спешки и торопливости. На всё хватало времени, это вселяло уверенность. Да и всё здесь было стабильным и надёжным.

Маргарита Павловна оказалось женщиной деловой, серьёзной и хваткой. В первый же день она посвятила Машу во все тонкости жизни и быта обитателей дома, познакомила с существующим порядком, но ни на грамм не перешагнула черту между вежливой обходительностью и излишней фамильярностью.

Хотя дом и был очень большим, жителей было совсем немного. На кухне хозяйничала улыбчивая, опрятная, полноватая женщина, Оксана. Она, очень вкусно готовила и легко сама управлялась со всеми кухонными делами, было видно, что стряпня – её любимое занятие. Муж Оксаны – Степан, занимался садом. Как позже Маша узнала, он был ландшафтным дизайнером и довольно известным в определённых кругах. Эту семью специально пригласили на работу, потому как они имели отличные рекомендации. Жили они здесь же, в большой пристройке к дому, имеющей отдельный вход.

Имелись и приходящие работники. Через день приезжала женщина, которая занималась уборкой дома. По пятницам появлялся мойщик окон. Иногда мелькали ещё какие-то люди, чем они занимались, Маша не знала, да ей это было и не надо. Сама Маргарита тоже жила в доме. Раз в неделю она брала выходной и уезжала в город, где у неё была своя квартира. Мужчина, встретивший Машу в доме первым и бывший заместителем хозяина, появлялся редко, звали его Григорием. Он был всегда серьёзен и немногословен. Большой конверт, который передала Мария, он даже не открыл. Было понятно, что содержимое никого особо не интересовало.

Глава 20

Работа Маши заключалась в сортировке корреспонденции, какие-то письма она кратко конспектировала, другие переводила в слайд шоу, третьи вообще откладывала в отдельные ячейки, пронумерованные и обозначенные по темам. Письма приходили из разных уголков земного шара, переписка оказалась обширной, требующей особого внимания. В некоторых письмах требовалось выделить одну ключевую деталь и здесь было важно не отвлекаться на сопутствующий материал, довольно-таки интересный и захватывающий.

Много исторических фактов, географических подробностей, о которых не прочитаешь в школьных учебниках или литературе, находящейся в свободном доступе. Имелись и документы с какими-то сложными формулами, здесь Мария точно уже ничего не понимала, мешанина физики с геометрией и химией. Умная программа, установленная в компьютере, проверяла формулы на точность и выдавала окончательные ответы с огромным количеством цифр, как до запятой, так и после. Всё, что оставалось с ними сделать, так только внести в базу данных и сохранить там. Порой приходили бандероли с открытками, чертежами, какими-то схемами, их Маша сканировала и отправляла дальше, по указанным электронным адресам.

Но были письма особенные, с отметкой «лично!», прикасаться к ним можно было лишь для того, чтобы убрать в отдельный шкаф, а точнее, сейф со сложным замком и по размерам больше напоминающий шифоньер. Конечно, очень любопытно, какая же там содержалась информация, но строгие указания по этому поводу Григорием были озвучены чётко и однозначно.

Глава 21

Дети шумели и кричали, их было немного, но гул стоял такой, будто целая толпа ребят веселилась на лужайке. Урок уже начался, и по идее им следовало уже рассесться на своих стульчиках и обратить внимание на учителя. Но они даже не собирались. Им было весело, каждый занимался своим делом. Кто – то бегал, кто – то кидался лёгкими мячиками для сухого бассейна, которые по правилам нельзя было выносить из него, а кто-то просто верещал о чём-то своём в пространство.

Общей игры не получалось, её и не могло быть. Они могли на время пересечься, когда каждый из них следовал за личными правилами своей игры и затем опять разойтись в разные стороны, тут же позабыв о встрече. Друг для друга они были препятствием, не понимая целей другого и не умея договариваться об общем. Но это тоже было нормой. Общую цель они преследовали только тогда, если родители строгостью или уговорами принуждали детей к какой-либо деятельности.

Родители всегда были рядом. В таком коллективе нельзя без близкого взрослого, который будет помогать, наблюдать, советовать. И чаще всего делать работу вместо ребёнка. Потому что у каждого из них своя степень развития аутистического спектра, и нет и не может быть двух ребят, которые бы одинаково проявлялись. Каждый особенный, неповторимый со своим отдельным миром, в котором он живёт. Один разговаривает и просит помощи, второй не может и этого, третий вообще отказывается участвовать в чём-либо. Так всегда.

Марина это хорошо знала, это её работа и каждое занятие не похоже на другое. Здесь нельзя призвать всех к порядку, как в школе, потребовать тишины и начать урок. Всегда будет кто-то, кто наотрез откажется выполнять задания и будет отвлекать остальных. Но сегодня они будто успели сговориться. Начать занятие никак не получалось, какое-то беспокойство и напряжение витало в воздухе, и родители, в основном мамы детей, как-то аморфно реагировали на эту ситуацию. Марина, поддавшись общему настрою, чувствовала опустошение и собственное бессилие, понимая, что занятие сорвано, результата сегодня не будет. Всё закончится тем, что кто-то предложит попить чай и все остальные с удовольствием согласятся. Пойдут разговоры о продуктах, ценах и детях, которые будут продолжать перемещаться здесь же и также, иногда привлекая внимание мам очередной выходкой и не понимая, что речь идёт о них. Это сообщество особенное и правила здесь соответствующие.

Глава 22

Грант дают не отдельным учёным, а научным коллективам от двух до десяти человек. У коллектива должен быть руководитель, который отвечает за работу подчинённых и распределяет деньги. Эту сумму дают на два или три года. Каждый год надо отчитываться в том, что ученые сделали и куда потратили деньги. Эксперты РФФИ читают отчёт и решают, сколько денег дать на следующий год.

Гранты выдают по результатам конкурса – деньги получат те, кто докажет, что разбирается в теме. Теоретически выиграть грант может любой человек. Но чаще всего это работники научных или образовательных организаций: у них есть оборудование для экспериментов и нужные для работы условия. Обычно для участия в конкурсе нужно иметь научные публикации, иногда требуется учёная степень кандидата или доктора наук. У них было и то и другое, всего в избытке. И Сергей, и Иван уже многого добились на своём поприще. Оба имели степени и звания, отлично разбирались в своей теме, шагали в ногу со временем и, вообще, «болели» своей работой. Саша не отставал от них в рвении и интересе к общему делу, тоже стремился к результатам, а вот обзавестись статусом не успел пока в силу молодости, но старшие товарищи не сомневались в будущих успехах.

Сегодня – особенный день. Заявку на получение гранта они подали давно и не очень-то рассчитывали на положительное решение фондов. Санкт-Петербургский Алферовский Фонд поддержки образования и науки, на который они возлагали особые надежды, отказал, в связи с намечающимися реформами в Министерстве. Это было бы большим ударом, если бы частный инвестор из далёкой Сибири не выделил на исследования лаборатории 4,5 млн. рублей, с условием, что во время работы по гранту учёные будут публиковать статьи со ссылкой на него – так все будут знать, кто финансирует учёных.

Им было абсолютно безразлично, на кого ссылаться в своих научных объяснениях, главное, что деньги будут. Можно закупить дефицитные материалы, и тогда работа пойдёт намного быстрее и эффективнее. Счастье заполняло, радости не было края, и мысли неслись вскачь, наперегонки, фантазия услужливо подсовывала радужные картинки, сменявшие друг дружку с завидной скоростью. Единственной неожиданностью оказалась загвоздка с оформлением самой суммы денег, она превышала лимит, который можно переводить беспроцентно.

– Я думал, что деньги переведут на счёт института, – Сергей задумчиво почесал макушку.

– Ну, видно, придётся за ними съездить. Это ведь не проблема?

– Нет.

– Мы не указывали точного результата, который хотим получить, – предложил своё объяснение Санек.

– Не в этом дело, – ответил ему Иван Савельевич, – инвестор может отозвать грант и потребовать деньги назад, если учёные нарушат условия: укажут в заявке ложные сведения, не выполнят план или потратят деньги не на то. Нам выделяют на фундаментальные исследования.

– А в чём разница?

– А в том, что фундаментальные исследования – это теоретические и экспериментальные работы, которые двигают науку вперёд. У них нет конкретной практической цели. Частные компании финансирует их, потому что хоть и нет осязаемой пользы для инвесторов, но без фундаментальной науки не будет прорыва, – который и можно монетизировать. Например, Вильгельм Рентген не искал способ быстро обнаружить перелом, когда открыл рентгеновское излучение. Так что привычные для нас рентгеновские снимки можно считать случайностью, они стали возможными благодаря исследованиям, но не медицинским.

– Да, я читал, что многие открытия на самом деле получались случайно и люди, сделавшие их вовсе не гении, им позже уже присвоили это звание.

– Ну вот, видишь, все-то ты понимаешь, – поддел его Иван и тут же повернулся к Сергею, – Петрович, а кто поедет в Томск?

Они втроём с недоумением переглянулись.

– Похоже, об этом как раз никто и не подумал.

Глава 23

– Почему ты не вышла замуж? Ты же – такая интересная, яркая, рядом с тобой всегда много мужчин…

Откуда-то пришла эта мысль и не давала покоя последние два часа.

– Наверное, и потому, что яркая и интересная. Мне самой с собой интереснее, чем со многими другими.

– А я думал, что за этот вопрос ты порвёшь меня. Ты гордая, далеко не всё можно делать или говорить в твоём присутствии. А уж задавать вопросы, да ещё и о личном…

– Тебе можно.

– Ого. Это честь для меня.

– Не притворяйся. Ты знаешь, что можно.

Он повернул голову и посмотрел ей в глаза.

– Иногда, мне кажется, что ты самый близкий мне человек. Всегда знаешь, что мне нужно и чего я хочу, – она тоже повернулась и слабо улыбнулась ему. Он подумал, что впервые видит её настоящей, искренней, не прячущейся за свою броню, простой женщиной со своими слабостями и недостатками.

– Ты до сих пор любишь его?

– Знаешь, странно, но сегодня задала себе этот вопрос. Не знаю. Возможно, что нет. Я как-то привыкла к этой мысли и не меняла своего мнения.

– Ну, конечно, как я мог позабыть. Если Великая Олимпия приняла какое-то решение, то оно незыблемо и неоспоримо. Да, забыл добавить, ещё и на века!

– Это ты сейчас ёрничаешь? – она собралась было по привычке принять строгое выражение лица, но, оглядевшись вокруг, не выдержала и фыркнула.

Глядя на её тщетные попытки соответствовать статусу, он уже смеялся. А она, наверное, впервые за долгие годы, разрешив себе оторваться на полную, откинула голову назад и хохотала басом и до икоты. Казалось, что-то расслабилось, попустило, исчезло, узлы развязались, и стало легко и свободно.

Они сидели рядком на огромном столе Олимпии Львовны, как птички на жёрдочке и болтали ногами в воздухе, свесив их вниз. Хаос и бардак окружали их. Полночи Аркадий буквально на четвереньках ползал по кабинету, отыскивая по уголкам сокровище своей работодательницы. А она переворачивала и теребила все предметы, которые попадались ей под руку. Уставшие, обессиленные и опустошённые после ночных раскопок сейчас они впервые увидели друг друга без притворства и масок. Смех затихал, они уже успокаивались, но атмосфера точно становилась другой, более разряженной.

– Когда всё изменилось?

– Это последнее дело. Оно изменило всё.

– Я думала, сойду с ума. Постоянно новые требования, помнишь, как он менял и отменял заказы? Сам не знал, чего хочет. Я не спала ночами, еле сдерживалась здесь, хотелось рвать и метать. Ещё эта девчонка. Найти человека, подходящего под их условия, та ещё оказалась задачка. А при встрече она показалась совершенно другой. Кого мы отправили в этот город? Мы проделали столько работы, чтобы найти ее, и остались не у дел. И я не понимаю, работает ещё наш заказ или нет.

– Ты сомневаешься, что оплата будет в полном объёме?

– Я сомневаюсь в том, что нашу фирму считают серьёзным предприятием. Это неслыханно, так наплевательски относиться к солидным людям. От этого может пострадать наш авторитет.

– Ну вот, узнаю прежнюю Олимпию. Что ж, есть только один верный способ показать нашу значимость и расставить точки над i.

– Какой?

– Поехать туда и прояснить всё на месте, – пошутил Аркадий. По крайней мере, так он тогда подумал.

Глава 24

Дом стоял на ушах. Атмосфера накалялась, в воздухе чувствовалось ожидание и предвкушение, обитатели суетились, много шутили, сталкиваясь в коридорах и загадочно переглядывались. Шторы сто пятый раз перестирывались, паркет натирался, стёкла и зеркала блестели яркой прозрачностью, двор и сад пестрели буйным разнообразием цветов и оттенков, ни одна лишняя соринка или травинка не попадалась на глаза. Дом ждал приезда своего хозяина.

Маша тоже заразилась всеобщим возбуждением. Казалось, что работы стало больше. Какие-то бумаги всё время появлялись на столе, пачками приходили письма на почту, и не было этому ни конца, ни края. Последние два дня Григорий постоянно находился рядом, оставался ночевать в доме и контролировал каждый ее шаг.

– К этой встрече готовились больше года, она очень важна для обеих сторон. Все данные собраны, и ни в коем случае нельзя нарушить порядок. Необходимые бумаги разместите на столе в том порядке, как они пронумерованы. Всё должно быть под рукой, – напутствовал Григорий постоянно.

– Где последние чертежи? Куда вы их подевали? Вы все кладёте не так. А где письма из Гласбери? Здесь должны лежать другие бумаги.

И так беспрерывно. Мария тихо скрипела зубами. «Что за наказание? Почему он всё время недоволен?» А она ещё совсем недавно расстраивалась из-за его отстранённости и немногословности. «Наивная. Вот он какой на самом деле, бука и педант». Она тихонько радовалась про себя, давая ему прозвища. Теша себя мыслями, что отомстила ему.

Маргарита Павловна оставалась самой спокойной и невозмутимой во всеобщем безумии, она продолжала размеренно выполнять свою работу в привычном для неё темпе и успевала подмечать все детали и задавать нужное направление всем остальным. Она же и поддерживала Машу, где-то хитро подмигнув, а где-то проронив несколько подбадривающих слов, таких необходимых сейчас. Даже Григорий, кажется, слегка побаивался строгую домоправительницу, по крайней мере, он старательно избегал её общества и значительно меньше отпускал замечания в её присутствии. Маша была очень признательна ей за поддержку и заряжалась от неё уверенностью и хорошим настроением.

– Должна состояться встреча нашего хозяина и человека, занимающего высокий пост в Министерстве здравоохранения. Фамилию называть не буду, меньше знаешь, крепче спишь, – с усмешкой рассказывала Маргарита.

Они пили чай на кухне, был поздний вечер, и обитатели дома разошлись по своим комнатам, уставшие от суеты и беготни этого длинного дня. Маша слушала с большим интересом. За эти недели женщины успели сблизиться, оценив по достоинству человеческие качества друг друга, обе отличались надёжностью, смекалкой. Обе имели некий внутренний стержень, позволяющий в любой ситуации гордо поднимать вверх голову.

– Встреча пройдёт по скайпу под вымышленными именами, поэтому так нервничает Гриша. К ней очень долго готовились. Недоставало информации, нужны были доказательства и…– Маргарита Павловна замешкалась, будто размышляя, можно ли говорить дальше или нет. – У меня такое чувство, что здесь ждали даже того, чтобы в этот момент удачно сошлись звёзды.

Маша собралась было хохотнуть, оценив шутку, но взглянув в серьёзные глаза Маргариты, осеклась и, едва не подавившись глотком чая, крепко призадумалась.

Глава 25

Всю информацию можно считывать, просто брать и пользоваться, сколько нужно и когда потребуется. Она вокруг и везде. Но, глупые люди не видят её. Они слишком поглощены проблемами, такими мелочными и смешными, суетятся и бегут по своему замкнутому кругу, не понимая, что это бег белки в колесе. Люди думают, что их мысли важны и тревожны, даже не осознавая, что мысли не принадлежат им, не осознавая, что мысль приходит извне и можно выбрать любую, более приятную и радостную.

Но им нравится так, им необходимо ощущать всю важность процесса, так они балуют и тешат эго, выставляя напоказ свою значимость. Только каждый из них значим для себя, его не интересуют другие особи. Они считают свой мир тяжёлым, твёрдым и ценят всё материальное, не видя, что существуют в тонком, прозрачном пространстве и мир этот иллюзорный. Стоит протянуть руку, и получишь желаемое, но эти мысли проплывают мимо, как лёгкие облачка, не задерживаясь, а густые тучи, наполненные завистью и злобой, оседают в головах и продолжают притягивать подобные.

Они не видят себя, осуждая других и не понимая, что постоянно смотрятся в кривые зеркала. Люди истязают свой мозг, решая какие-то задачи без названия и смысла, хотя решение давно уже существует внутри. Они издеваются над своим телом и не знают, что оно их верный подсказчик и друг. Люди винят все и всех в своих несуществующих бедах, не осознавая, что сами создали эти ситуации. Они во всём ищут причину и жаждут всему найти объяснение.

В это время, когда рядом живут другие, не похожие на них. Два мира существуют рядом, как параллельные реальности, с различными ценностями и приоритетами, хотя у вторых, скорее всего, нет ни того ни другого. Зато они видят и знают, они могут пользоваться всеми благами, брать все дары и призы, но вот парадокс, им это не нужно.

Глава 26

– Марин, я пришёл!… Марина?

Никто не ответил. Он всмотрелся в полумрак впереди, свет выключен, только слабый беззвучный сигнал работающего телевизора указывал на то, что дома кто-то есть. Тишина. Громкая, звенящая, напряжённая, намекающая на нехорошее.

Сергей постоял немного в коридоре, зачем-то заглянул в зеркало и посмотрел в отражение. Затем медленно снял ботинки, потоптался, глядя на свои носки и не спеша пошел в комнату. Сколько ни оттягивай, этот момент всё равно наступит. Он сразу догадался, только открыв дверь, почувствовал эту густую атмосферу печали, разговора не избежать, а так хотелось бы. Такое происходило время от времени. В такие моменты ему хотелось сбежать, как бы позорно это ни выглядело.

Все эти разговоры оставляли тяжёлый след и ни к чему не вели. Потом они оба испытывали смущение. По несколько дней избегали смотреть в глаза друг другу, и он старательно задерживался на работе. Давно уже этого не случалось, и он успел позабыть каково это, плохое и тяжёлое хочется засунуть поглубже в сундуки памяти и не вытаскивать, и не вспоминать, делая вид, что ничего подобного не существовало вовсе.

Она лежала на диване, отвернувшись, уткнувшись носом в мягкую обивку, плечи слегка вздрагивали, «значит, лежит так уже давно, успела немного успокоиться», – машинально отметил он про себя, наизусть зная все признаки. Её босые ступни выглядели по-особенному беззащитными и трогательными, он смотрел на них молча, нахмурившись, где-то в груди шевелился ершистый ком и норовил подкатить к горлу. Ну как ей помочь? Как облегчить страдания, такие уже давно не нужные им обоим? Она сама помогла ему, повернулась и посмотрела опухшими красными глазами:

– Я уже не плачу.

– Я вижу. Не плачешь, только доплакиваешь, – Сергей подошёл, присел на край дивана и положил ладонь на её руку. Она прикрыла глаза, они помолчали. Сергей стал легонько поглаживать её руку, боясь спровоцировать новый приступ слёз и одновременно понимая, что от него, к сожалению, ничего не зависит.

– Иногда я думаю, как бы мы зажили втроём или вчетвером…

Он подавил невольный вздох. Всегда так начиналось, сценарий никто не отменял.

– Мариш, я очень люблю тебя.

– Ты не заслуживаешь такого. Я тоже люблю тебя и хочу, чтобы у тебя была полноценная семья.

– Мне хорошо и вдвоём с тобой.

– Это не так. Я же знаю, ты любишь детей и всегда хотел своих.

Врать не хотелось. Она права. Он мечтал о детях, мечтал о том, как они шумят, носятся мимо и доставляют массу хлопот, но таких приятных и весёлых, не позволяющих заскучать и расслабиться.

– Ну, ничего, значит, у нас по-другому. И это другое мне нравится ничуть не меньше, – он и сам не ожидал от себя такой резкости. Слова вырвались сами и вдруг оказались правдой. Марина даже замерла, на секунду забыв о своём горе и искренне недоумевающе, смотрела на мужа.

– Возможно, это больно слышать, но я устал надеяться и привык к нашей спокойной и размеренной жизни. И мне она вполне подходит. Я не хочу другой жизни, – язык справлялся сам и говорил только от себя, в то время как мозг тихо обалдевал от такой смелости и наглости.

Да, ему жалко её и жаль, что их мечты о большой и дружной семье так и остались лишь мечтами, но, боже, сколько можно? Да, она не смогла забеременеть и родить, и они оба знают почему. Да, ошибка молодости больно ударила её, но это всё в прошлом.

Тогда ей пришлось избавиться от нежелательной беременности. Этот поступок поставил жирный крест на надежде стать матерью. Это было так давно, и она была ещё так молода и неопытна, и будущий потенциальный отец ребенка так старательно настаивал на аборте и столько радужных перспектив рисовал впереди, что она пошла у него на поводу. Конечно, потом их роман быстро закончился. Конечно, и без сомнений Сергей взял бы её и с ребёнком, но тогда они не были знакомы. Она рассказала ему всё честно и без утайки, только это не помогло. Ребёнок не получился. «Сейчас она скажет, что работа с больными детьми – это её плата за свои ошибки».

– Моя работа… – она не успела начать, Сергей резко обнял ее и крепко прижал к себе. Слова застряли где-то в районе его плеча, она ещё пыталась что-то выдавливать из себя, но он прижимал ее все крепче, и она сдалась, обмякла, протяжно вздохнула, подняла слабые руки и тоже обняла мужа.

Глава 27

Мужчина был шикарен, другого слова у Маши не возникало, от него просто неприлично несло властью и деньгами. Вот как смотрится богатство! Он выглядел красиво и величественно. Красиво не значит подобно гламурному образу с обложки журнала, его красота заключалась в той ухоженности и утонченности, которые присущи наследным принцам и которая передаётся потомкам, как необходимая данность.

Выглядел он лет на пятьдесят, возможно, с хвостиком, но возраст придавал ему ещё больше шарма и пикантности, скромно намекая на большой опыт и умение смаковать жизнь. Он был высокого роста, крепкий, но не полный, с широкими плечами и подтянутой, спортивной фигурой, с холодным, пронизывающим взглядом тёмно-синих глаз. Его шикарная шевелюра чёрных с проседью волос, откинутых назад, спадала крупными волнистыми прядями почти до плеч. Он излучал магнетическую силу, казалось, сам воздух вокруг него накалялся и начинал искрить.

Большими шагами мужчина вошёл в дом, по пути кивая встречающим его домочадцам и почти не обращая на них внимания, будто отсутствовал всего несколько часов и не намерен тратить время на приветствия и пустые разговоры. А они, замерев, выстроились вдоль стен у входа, преданно ожидая своего властелина. Маша вместе с другими выстроилась и ожидала. Её захлёстывало любопытство, ведь о нём было столько разговоров, его так ждали и, похоже, соскучились все жители дома. Вокруг его образа витала тайна, сложившаяся из недосказанных слов и намёков.

– Марго, загляни ко мне через десять минут, – обронил он на ходу и скрылся в кабинете. Только глухой стук захлопнувшейся огромной двери подтвердил его присутствие.

Мария смотрела во все глаза, пытаясь прочитать что-нибудь во взглядах остальных присутствующих, которые, конечно же, собрались всем скопом, чтобы встретить и поприветствовать хозяина дома. «Не в духе», – одними губами беззвучно подала ей сигнал Оксана и скрылась в недрах своей кухни, широко распахнув дверь и тут же закрыв ее. Сразу же потянуло такими божественными запахами, что у Маши почти потекли слюнки.

Все остальные так же тихо и незаметно растворились в пространстве дома, благо его размеры это позволяли. Народ занялся своими делами, и никому не было до неё дела. В просторном, начищенном и сверкающем холле она осталась стоять одна. Жгучее любопытство, клокочущее у Маши в груди, так и осталось неудовлетворённым, ответов она не получила, а вопросов стало ещё больше, дедукция подвела, и великий сыщик в её лице потерпел фиаско. А ведь она так надеялась, что, увидев виновника этой суеты последних дней, разгадает все загадки. Что за загадки она и сама толком не могла сформулировать, но то, что они были – это непреложный факт.

Впервые за последние дни, она осталась без дела и страшно заскучала, не зная, куда себя применить. Постаралась засмотреться в огромное блестящее окно, делая вид, больше для себя самой, что сильно занята и нужна всем вокруг. У всех остальных обитателей дома образовались срочные дела, по которым они и разбежались. Мимо быстрым шагом в направлении кабинета прошла озабоченная Маргарита Павловна, в руках она несла поднос с заварным чайником и большой фарфоровой чашкой. Она даже не взглянула в сторону Маши, и это было обидно.

– И что, у вас совсем нет дел? Прохлаждаетесь, пока другие работают? – прозвучал сзади скрипучий голос.

Мария чуть не захлебнулась от возмущения, она открыла рот, чтобы ответить, но тут же закрыла, поджав губы и гордо подняв подбородок.

– Пойдёмте, – произнесла спина Григория, уже двигающаяся к кабинету. «И как это у него получается?», – подумала Маша, тут же сорвавшись с места и дёрганой походкой пытаясь догнать его, ноги вдруг стали ватными и плохо слушались.

Она даже не успела обидеться на то, что он первым вошёл в кабинет, игнорируя все правила хорошего тона и вежливого отношения к женщине, то есть, не пропустил её вперёд.

Мужчина, сидящий за столом, поднял от бумаг свои ярко-синие глаза и слегка улыбнулся, по крайней мере, один уголок губы у него точно приподнялся:

– А вы, видимо, Мария? Я не видел вас, когда приехал. И где же вы были? – и он выжидательно посмотрел на неё.

Маша опять открыла рот, буквально так же, как и две минуты назад, и … закрыла. Мысли, кувыркаясь и перегоняя друг друга, неслись с бешеной скоростью.

– Ну, скажите уже что-нибудь? – похоже, его это забавляло.

В третий раз Мария попыталась открыть рот и выдавить что-нибудь из себя.

– Вгхл, – только и смогла выдохнуть она.

– Понятно. Меня зовут Антон Алексеевич и у нас с вами впереди много дел, – тон его стал серьезным – Я оценил проделанную вами предварительную работу. Неплохо, вижу, что вы старались, по крайней мере, хочется так думать.

«Да что же это за наказание!» – вздохнула Маша.

Глава 28

Последнее время работы как будто прибавилось, но и выполнялась она быстрее, веселее и без напряга, не было привычного нагнетания важности процесса и амбициозного давления руководства. Дни текли, дела делались, заказы поступали и выполнялись, работа исполнялась настолько хорошо, что Олимпия тихонько недоумевала: «Неужели это моё агентство? Такое слаженное и серьёзное? И люди так хорошо работают, на совесть и на результат? И где они были раньше? А, может, это я где-то была и ничего не видела?»

Вопросы множились, глаза Олимпии Львовны раскрывались, и она удивлённо смотрела вокруг себя, как ребёнок, познающий мир и пытающийся вникнуть в тайны бытия. «Неужели так было всегда?» У неё было ощущение, что где-то кроется подвох и вот-вот правда вырвется наружу.

Она и мысли не могла допустить, что всё так отлично организовано. «И это всё Я!» – тешила себя мыслями и тихо млела от удовольствия. Атмосфера будто стала прозрачнее, воздух чище и свежее, табу и запреты, негласно введённые и считавшиеся нерушимыми, потеряли свою значимость и растворялись один за другим, превращаясь в лёгкую дымку, исчезающую прямо на глазах. Сотрудники приветливо улыбались друг другу, кивали и обменивались шутками на ходу, что странно, это не мешало заданному ритму работы. Все они теперь казались Олимпии милыми людьми, и ей совершенно не хотелось проверять и перепроверять, давать строгие напутствия и беспокойно контролировать рабочие процессы.

Аркадий тоже изменился. Он будто стал проще, свободнее. Открыто говорил что думает. Делал то, что считал нужным без дополнительного разрешения и согласования с начальницей. И все действия оказывались максимально полезными и продуктивными. Потихоньку Олимпию Львовну окутывало чувство тихой радости и гордости. «Вот оно, счастье! Агентство работает само, как здоровый и слаженный организм». Она так долго об этом мечтала и даже не заметила, что уже пришла сюда. «Я могу просто наслаждаться! Просто быть! И ничего не делать!» – нотки игривости уже закрадывались в голову, привлекая за собой другие мысли, более смелые, более рискованные. Появлялись новые планы и грандиозные проекты, возникая, толкаясь и опережая друг друга, рождались в голове.

– Леночка, – произнесла Олимпия Львовна, нажав кнопку внутренней связи на аппарате, – закажите, пожалуйста, два авиабилета на ближайшую дату.

Она мечтательно засмотрелась в окно и тут же сморщилась от шума в трубке:

– Что? Ах, не сказала. Два билета в город Томск. В один конец.

Глава 29

Приборы тихо гудели. Саша протёр глаза и потянулся, разминая затёкшую спину. Помещение для основной микробиологической работы должно быть обращено окнами на север или северо-запад, так как для микроскопирования нужен ровный рассеянный свет. Прямые солнечные лучи утомляют зрение, мешают процессу, наносят вред оптическим приборам и микроорганизмам. Все эти правила в лаборатории строго соблюдались, но долгое сидение над микроскопом в одной позе давало о себе знать. Он поднялся из-за стола и, продолжая разминать уставшие конечности, посмотрел в окно:

– Почти вечер.

– Да. Уже чувствуется осень, хотя только начало сентября. Дни стали заметно короче, – Иван Савельевич нажал клапан, выключающий автоклав.

– Как долго Петрович оформляет бумаги.

– Бюрократия. Нужно предоставить все данные, мы-то с тобой понимаем, что сборка нужного гена обходится недёшево. Плюс надо заказывать праймеры и ДНК-полимеразу и где-то взять штамм, это тоже стоит денег. Попробуй, объясни это в двух словах человеку несведущему в наших тонкостях.

Саша кивнул, полностью поддерживая коллегу.

Чтобы бактерии росли, им нужна питательная среда. Кроме того, обычно существует штамм, который нарабатывает плазмиду, а потом уже эту плазмиду переносят в другой штамм, синтезирующий белок. Если всё делать уж совсем по правилам, то хранят клетки при -80 градусах, а такие холодильники стоят бешеных денег.

– Эх, вот получим мы деньги и ка-а-ак развернёмся. Как откроем … чего-нибудь…

Иван Савельевич не удержался, весело хмыкнул в усы. Не хотелось обижать молодого напарника, его здоровый оптимизм и жажда славы немного смешили, но и вызывали уважение. На самом деле, парень имел полное право претендовать на многое, он усердно работал, не отлынивал и схватывал на ходу, учась у старших коллег и не стыдясь спрашивать совета или помощи, когда сталкивался с чем-то ещё ему не известным.

– А представляешь, если мы сможем показать принципиальную возможность обратить известный механизм устойчивости к противораковым препаратам в механизм, открывающий перспективы для лечения рака, – Санек увлёкся настолько, что даже не заметил реакции старшего товарища, – Разумеется, прежде чем эта стратегия найдёт клиническое применение, предстоит ещё выяснить много обстоятельств, связанных с возможной токсичностью или мутагенностью модифицированных нуклеозидов.

– А также, возможных механизмов устойчивости к такого рода терапии, —задумчиво подхватил Иван. – Это может быть особенно важно для лечения рака поджелудочной железы, который в ближайшем будущем станет вторым по частоте встречаемости после рака лёгких онкологическим заболеванием.

Они любили поговорить на такие темы, помечтать о возможностях и великих открытиях. На сегодня работа была сделана, подкравшиеся сумерки окрасили лабораторию в серые тона, неспешная беседа увлекла их в прекрасные грёзы о великом будущем и неизвестно куда повлекла бы дальше, если бы входная дверь с громким хлопком не распахнулась и резко не вернула их назад, в настоящее. На пороге стоял Сергей Петрович, хмурый и раздражённый.

– 

Всё, бумаги оформил, устал, как пёс, думал, поседею там окончательно.

– Ну и, слава богу, – откликнулся Иван Савельевич, – значит, можно брать билет и лететь за деньгами. Он радостно потёр ладони, предвкушая возможности, открывающиеся перед ними с приходом денег.

– Можно. Брать и лететь, – странными рублеными фразами отчеканил Сергей и нахмурился ещё больше. – Только я не полечу.

– Как не полетишь? А кто же тогда?

– Ты.

– Что? Я? Ну… не! Я же не могу!…Это…Катька! – Савельевич руками очертил большой круг и печально поджал губы.

Конечно, Катька же! Дочь Ивана Савельевича, смешная и круглощёкая Анюта как-то быстро подросла и превратилась в такую же круглощёкую и румяную молодую женщину, весёлую и смешливую. Чуть больше года назад она вышла замуж за серьёзного, худощавого парня, с которым училась в параллельных группах медицинского института. И вот уже три месяца гордо носила звание матери чудесного ребёнка – Катьки.

Жили молодые на территории жены, то есть в квартире Савельевича, так как новоиспечённый муж имел прописку и жильё в городе, слишком отдалённом от Питера. Впрочем, никто и не возражал. Парень, действительно, оказался стоящим, обожал своих девчонок и всячески старался быть полезным. А Иван с женой, в свою очередь, трепетно оберегали счастье молодой семьи, немного потеснившись в родной квартире и пытаясь приспособиться к новому укладу жизни.

Катька, почему-то только так и никак иначе не называвшийся ребёнок, стала главным и обожаемым членом семьи. Иван Савельевич теперь назывался дома «дедом» и гордился этим титулом неимоверно. В свободное от работы время ему доверялось катать во дворе коляску со спящей Катькой и трясти ее в тех случаях, когда ребёнок просыпался. «Дед» очень дорожил этой честью, считая, что вносит большой вклад в будущее девочки, он так много рассказывал ей во время прогулок и неважно, что ребёнок спит, ведь современной наукой давно доказано, во время сна мозг ещё лучше воспринимает информацию. Променять прогулки с Катькой на что-либо другое приравнивалось к измене и предательству и, скорее всего, себя самого.

– Нет. Петрович, извини. Но ты же понимаешь, я не смогу.

– И я не смогу. У Марины опять начались приступы, и я не оставлю её в таком состоянии.

Озабоченные своими личными проблемами и озадаченные общим вопросом перспектив лаборатории опытные, именитые мужи синхронно повернулись к своему молодому коллеге. Во взорах их горящих глаз читался неприкрытый, эгоистичный вопрос. Санек нервно пожал плечами, зарделся от гордости и их доверия, развёл руки в стороны и неуверенно кивнул:

– Хорошо, я поеду, ничего сложного. Справлюсь! – уголок рта у него нервно дёрнулся, но никто этого не заметил.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.