Никита Савельев
Фаворит

Вторая половина пятидесятых на долгие годы вперед определила облик высшего класса автомобильного спорта. Автоконцерны перестали участвовать в гонках, а на первый план вышли совсем небольшие британские специализированные компании, которые просто собирали машины из разных комплектующих. Но, как и прежде, решающее слово оставалось за гонщиками.

Глава 1. Красный или зеленый?

«Последний круг» – мелькнула табличка в руках механика. Невилл довольно выдохнул и не стал до упора выжимать педаль газа. Можно расслабиться. Он занимает второе место как перед финишем последнего этапа, так и в общем зачете среди всех участников мирового первенства. Впереди только его напарник-южноамериканец. Самый титулованный и самый лучший гонщик современности. Мэтр. Старик. Патриарх. Сегодня Невилл особо не усердствовал, все равно отрыв по очкам слишком велик, а команда недвусмысленно дала понять, кто должен взять чемпионский титул. Впрочем, это справедливо. Опытный партнер попросту быстрее, ничего не поделать.

Хотя Невилл и не спешил, никак нельзя утверждать, будто гонка – легкая прогулка. Четыреста с лишним километров дистанции и три часа за рулем. Попробуйте промчаться, не потеряв концентрации, в хлипкой железной конструкции по извилистой трассе со средней скоростью сто сорок километров в час. То-то же.

Невилл внимательно следил за поведением машины – будет обидно, излишне расслабиться и упустить позицию. Но все в порядке. Мощный мотор равномерно урчит – серебристое чудо немецкой конструкторской мысли исправно. До финиша считанные повороты.

Как же повезло Невиллу с предложением от спортивной команды германского автомобильного концерна Рамберт. Они недавно вернулись в гонки после вынужденного перерыва, когда после войны действовал запрет на участие немцев в соревнованиях. Триста механиков, инженеров и рабочих беспрестанно трудились на заводе, создавая самый быстрый гоночный автомобиль. Лучшие конструкторские умы денно и нощно бились над совершенствованием машины. Руководство концерна выделяло гигантские суммы, не считаясь с затратами, лишь бы в распоряжении спортивного отделения оказалось все только лучшее – гонщики, моторы, шасси, специалисты. И, надо признать, это с лихвой окупалось победами на трассах.

После финиша Невилл коротко поздравил партнера с очередным титулом и отошел в сторону – пускай единолично чувствует тяжесть лаврового венка, купается в лучах славы, принимает комплименты, поздравления, объятия и рукопожатия. Это его день.

Невилла пока устроит и второе место. Вот именно. Пока. На самом деле, никто из гонщиков, в глубине души не хочет быть ни вторым, ни третьим, только первым. Но в нынешней ситуации есть единственный плюс. Титулованный партнер, мягко говоря, не молод, стоит на пороге шестого десятка, и всерьез задумался о завершении карьеры. Сколько ему осталось? Максимум год. А самому Невиллу нет и тридцати, его время скоро настанет. Тем более, если и в новом сезоне германский гигант продолжит с упорством асфальтового катка сокрушать соперников. До титула буквально рукой подать. Лишь немного терпения.

Вечером в ресторане итальянского городка было не протолкнуться. Отмечали окончание сезона. Помимо, естественно, сотрудников Рамберт – главных триумфаторов, на празднике посчитали нужным отметиться большинство людей из автогоночного мира. Тут и представители проигравших команд (подумаешь, уступили – отыграемся в новом году), и чиновники автоспорта (отлично, что все прошло гладко без аварий и скандалов), и журналисты (почему бы не поесть на дармовщинку), и итальянские воротилы (вдруг получится урвать солидный куш), и всякий непонятный народ. Пускай. Самое главное – все живы и здоровы, а остальное, в том числе, победы и титулы приложится.

Горячительные напитки лились точно из рога изобилия. Невилл хотя не выпускал бокал их рук, не утратил контроль и изыскивал момент, чтобы переговорить с директором автогоночного подразделения Рамберт – Густавом Хельфрихом. Несмотря на почтенный возраст, шеф сохранял острый разум и за годы вынужденного простоя не потерял навыков управления таким сложным механизмом как гоночная команда. А как только руководство концерна получило одобрение от спортивной федерации и дало отмашку на участие в гонках, Густав с присущей немцам педантичностью взялся за знакомое дело. И вновь многочисленные соперники с Апеннинского полуострова на красных машинах капитулировали перед белоснежными бестиями. Точь-в-точь как во второй половине тридцатых годов, когда немецкие команды доминировали на трассах довоенной Европы. Словно и не было этих пятнадцати лет.

– Мое мнение – нужен еще один пилот. Итальянцы будут что есть сил наверстывать отставание. У них больше возможностей для сбора информации. Нас двое, иногда трое, а они заявляют на гонку по пять человек, – прошептал на ухо Хельфриху Невилл. – Дело, понятно, Ваше, но я бы предложил кого-то поопытнее, требуется гонщик, умеющий укротить нашу кобылку.

Густав странно посмотрел на Невилла и достаточно проворно, с учетом его грузной фигуры, поднялся с места:

– Невилл, сынок, пойдем покурим на воздухе.

– Я ж не курю… – осекся гонщик, ему очень не понравился взгляд директора.

На улице Хельфрих долго раскуривал любимую вонючую сигару, Невилл нетерпеливо мялся рядом.

– Ладно, днем раньше, днем позже. Не хотел портить тебе праздник, – вздохнул Густав.

– Что? – вскрикнул Невилл.

– Видишь ли…

– Говорите уже. Не будете со мной продлевать контракт?

– Не будем…

– Хотите того кто будет больше давить на мэтра?

– С чего ты взял…

– Тогда наоборот? Что б мэтру было комфортнее с медленным напарником?

– Да, не в этом дело.

– Не тяните Вы резину! Ну?!

– Рамберт закрывают спортивное подразделение. Мы не примем участия в новом сезоне. Это решение руководства концерна. Официальное объявление ожидается на днях.

Нэвилл почувствовал, как протрезвел, сейчас он четко осознал суть выражения – гром среди ясного неба.

– Да как это…не может быть… мы же… – мысли лихорадочно путались, не желая выстраиваться в стройную конструкцию.

– Мне жаль, сынок, но такова действительность, – Густав сочувственно положил ему руку на плечо.

– Мы первые почти на каждом этапе, нас не победить, – Невилл, наконец, выдавил что-то осмысленное.

– В том-то и дело, – покивал Хельфрих. – Мы потратили колоссальные средства и получили поистине триумфальный сезон. А если следующий окажется хуже? Вдруг скорость упадет? Это гонки – там случается всякое, долго на вершине не усидишь. Наши руководители сочли за лучшее уйти непобежденными. Для успешных продаж дорожных машин достаточно. Именно это – цель концерна, а гонки – лишь средство.

– Мы могли столько еще выиграть, – ошарашено покрутил головой Невилл.

– Пойми, большие боссы мыслят другими категориями, для них победы – строчка в бюджете, дебет-кредит. Мне сложно их в чем-то обвинять, просто они другие.

– Но что будет со всеми нами? Куда денутся люди?

– А что люди? Завод будет существовать по-прежнему – полученные знания используют при производстве спортивных автомобилей. Большинство сотрудников останутся на своих местах. Надеюсь, ребята не пропадут. Конструкторы при желании найдут место в других командах. Я пойду на заслуженную пенсию.

– А пилоты? – зло спросил Невилл. – О нас кто-то подумал?

– У руководства компании совсем иные заботы, – тихо вздохнул Густав. – Но с твоим талантом, с тем багажом побед и опытом, что ты у нас заработал, да тебя любая команда с руками оторвет.

– Вот, спасибо, – шутовски расшаркался Невилл. – Хорошо не за неделю до нового сезона обрадовали.

– Только не кипятись. Это политика, так бывает. Знаешь, сколько раз в жизни мне приходилось сообщать неприятные новости сотрудникам? Думаешь, мне легко? Войди в мое положение.

– В мое бы кто вошел еще, – проворчал гонщик.

Почему-то Невилл ни капли не сомневался, где найдет товарищей. Дело в инерции мышления, раз уж они облюбовали этот ресторан, наверняка, рванули туда и сегодня. Невилл небрежно сбросил плащ и шляпу на руки метрдотелю и направился в дальний угол зала.

Ему отчаянно хотелось выговориться. Лишь бы доза алкоголя оказалась не близка к убойной, и друзья сохранили ясность ума, пусть и слегка поддернутую туманом. Оба изрядно навеселе, галстуки полураспущены, стол ломится от обилия разнообразных бутылок, графинчиков и кувшинчиков, а бокалов просто несметное количество. Вокруг кучкуются аж четыре особы прекрасного пола – разной степени красоты, стройности и опьянения. Такова судьба преуспевающих холостых пилотов – на ореол денег, риска и азарта как мотыльки слетаются разнообразные искательницы приключений.

Рональд Пауэлл – соотечественник, с недавних пор гонщик Монетти, на несколько лет старше Невилла, но начинали гоняться они одновременно – в скудные послевоенные годы. Беззаботные молодые люди, влюбленные в гонки, легко сошлись и даже несколько лет снимали одну квартиру на двоих. Рональд глобальных успехов пока не достиг, но надеется, что Монетти ему в этом помогут. Не в этом сезоне, так в следующем.

Пьеро Карбоне – лидер итальянцев из другого лагеря, представитель команды Понтини. Старше обоих британцев, ему хорошо за тридцать. Заядлый курильщик, любимец женщин, и идеальное лицо для рекламных плакатов. Считается одним из самых перспективных пилотов с Апеннин. Правда благодаря рискованному и агрессивному стилю вождения гонки для Пьеро не всегда заканчивались успешно, но специалисты сходились на том, что его потенциал еще далеко не раскрыт.

Приглядевшись к развеселой компании, Невилл выдернул с насиженного места одного Рональда, слишком жестоко лишать дам враз обоих спутников, а то, неровен час, впадут в уныние. Да, и с земляком у него более близкие отношения.

Когда они пересели за соседний столик и порхающий бабочкой официант мгновенно принес им шампанское, Невилл коротко бросил:

– Рамберт сворачивают гоночную программу.

– Тогда чокаться не будем, – усмехнулся Рональд, браво осушив бокал. – Причины?

– Хотят уйти на пике.

– Активнее наседать на Мэтра надо было. Глядишь, и вырвал бы титул у старика.

– Я ж за интересы команды переживал, – с горечью ответил Невилл. – Да, и как его опередишь… У него годы опыта, зачастую, он на одном таланте выезжал.

– Мэтр то пристроится, – махнул рукой Рональд. – А тебе что делать, друг мой?

– Хорошо бы найти место на новый сезон, не уходить же. Силы пока есть.

– Брось, – скривился Рональд. – Скорчил плаксивую мину! Старина, ты один из лучших пилотов, без дураков. Захочешь – займешь любой кокпит.

– Хотелось бы тот, где можно побеждать, – осторожно заметил Невилл.

– А есть варианты? Либо к нам, либо… – Рональд мотнул головой в сторону покинутого им столика. – Раз немцы уходят, то приличных команд осталось всего две, и обе итальянские, хоть это и прискорбно для национального самолюбия. Остальные – частники без особых перспектив, а эти, как ни крути – автомобильные фирмы, пусть и не большие. Выбирай, или так, или этак. Официант, еще шампанского!

Невилл в тишине хлопнул бокал шипучего напитка, удивительно – он ощущал себя трезвым, а мысли не желали обретать прежнюю стройность и логику.

– Я бы советовал Монетти, – продолжил Рональд. – Нет, дело не в том, что я выступаю за них. Я как лучше для тебя, не забыл еще, как мы паек на двоих делили. Марио – настоящий фанат автогонок, с ним надежно, он не бросит команду.

– Считаешь, найдется место? – усмехнулся Невилл. – В Монетти гонщиков шесть, пожалуй, если с запасными.

– Не думаю, что пробиться в основной состав для тебя проблема, – пожал плечами Рональд. – А кого-нибудь из ребят переведут в резервисты.

– Не боишься конкуренции? – посмотрел в глаза товарищу Невилл. – Ты ж сам только в основе закрепился.

– Честно – боюсь, – признался Рональд. – Но не бросать же тебя. Поговорим с Марио – с учетом твоих заслуг не откажет. В цене поторгуетесь, он прижимист, да и возьмет.

– Как тебе у итальянцев? – спросил Невилл. – С Марио не просто сладить.

– Не просто, – согласился Рональд. – С годами он не стал покладистее, он – человек настроения, тасует гонщиков от этапа к этапу, ненавидит, когда ему кто-то перечит, может не выпустить на старт в назидание за сломанную машину, но если побеждаешь – простит тебе все.

– Англичанин все равно там чужой. В команде говорят по-итальянски.

– Начни выигрывать гонки – будешь самым что ни на есть своим.

– А потом снова искать место через год-другой, если придусь не ко двору, или у компании планы поменяются, – Невилл прикончил очередной бокал.

–Такова доля гонщика, – философски рассудил Рональд. – Другого не дано.

– Хотелось бы уверенности в будущем. Не смущает, что мы, британцы, приносим славу немецким и итальянским автомобилям? Ничего не екает, когда ты, побеждая, слышишь итальянский гимн? – Невилл все больше распалялся. Клокотавшая в нем энергия рвалась наружу как шипучка, уже стоящая поперек горла.

– Разве есть выход? Мы выбираем лучшие команды и только-то.

– А что-то поменять?

– Невилл, наверное, ты позабыл, время летит, а событий много, – с явным раздражением проговорил Рональд. – Когда мы начинали, то патриотично выступали именно за команды соотечественников, лидеры обходились без нас. И куда делись эти конюшни?! А я напомню – они сгинули. Замечательно, что мы вовремя сумели выдать хоть какие-то результаты, показали себя и перебрались на ступеньку повыше. Ты в Рамберт, а я в Монетти. Нынешние немногочисленные британские команды в хвосте. Ни одного концерна. Не хотят они рисковать.

– А то что мы – одни из победителей во Второй мировой вынуждены представлять иностранцев тебя никак не трогает? – выпалил наболевшее Невилл.

– Во-первых, я выше предрассудков, а во-вторых, – голос Рональда стал злым. – Где ты был со своей гордостью последние пару лет? Ты б и дальше гонялся за немцев и побеждал, не выстави они тебя за дверь. Очнулся. А я бы не пошел к ним.

– Прости, но тебя и не звали.

– Плевать! Из принципа. Ты был помладше – Вас эвакуировали в деревню. А я до сих пор помню – сначала звук сирен, а потом вой бомбардировщиков. Как мы неслись в убежище. Как дрожали в полумраке и боялись до жути. Мне этот свистящий звук ночами порой снится. Ты вот знаешь, что делали в Войну члены твоей уже бывшей команды?!

– Не кипятись только, – мягко попросил Невилл.

– Не люблю ханжей, – бросил Рональд. – Или доводи принципы до конца, или гоняйся за победителей и занимайся только гонками.

– Считай, я вовремя одумался, – усмехнулся Невилл. – Я многому научился, нечего нам рассчитывать на милость фирмачей с фунтами вместо зрачков. Иначе так и будем из сезона в сезон вымаливать себе место. Вдумайся, еще ни разу английская машина не одерживала побед на этапах мирового первенства. Не пора ли что-то изменить?

– Что предлагаешь? – с прищуром спросил Рональд.

– Помочь нашим. Справедливости ради гонщики у них слабоваты. Выберу британскую команду и попрошусь к ним.

– Ясное дело, тебя примут с распростертыми объятиями, но ты будешь обречен плестись в задних рядах, и набирать мелкие очки. Одного таланта не хватит, хоть ты тресни, мы зависим от автомобиля.

– Но в наших силах подсказать, как надо побеждать. У нас есть опыт побед в сильных командах, эти знания помогут нашим стать быстрее. Пошли со мной?

– На кой мне неподъемная задача?! Мой красный автомобиль способен выигрывать уже сейчас. А зеленые машины проигрывают мне минимум круг.

– Да, потребуется время, но разве оно того не стоит?

– А есть ли у нас время, Невилл? Это был хороший год – никто не погиб. А дальше? Век гонщика короток. Успевай насладиться победами. Что будет завтра – никто не знает. Война закончилась, но на трассе она продолжается: солдаты мрут, а генералы ведут в бой, и чихали они на потери. И если мне суждено сдохнуть за рулем – я сделаю это на пути к лавровому венку, а не к десятому месту.

– Все-таки я бы попробовал, – твердо сказал Невилл. – А то это напоминает бег в колесе, нужно сделать усилие и выскочить из клятого круга.

– Наутро не забудь свои слова, – хлопнул его по плечу Рональд. – Считай, ты мне благополучно поплакался в жилетку. Довольно болтовни о патриотизме. Пошли за стол. Старина Пьеро уже не справляется.

– А как девушек-то зовут?

– Я помню? Сейчас и познакомишься.

Глава 2. В творческом поиске.

– Наконец, последнее, но самое важное по значимости. Представляете, что будет твориться в стране, если зеленая гоночная машина первой ворвется в финишный створ? Мы с Вами проснемся героями.

Британский промышленник, директор завода по производству автомобильных запчастей и по совместительству глава автогоночной команды Мартин Каррагер пристально рассматривал сидящего перед ним собеседника. Невилл Рид не отличался богатырским телосложением, был не высок и худощав. Отнюдь не плакатный красавец. Но глубокий взгляд, проницательные глаза, четко очерченные скулы и крепко сжатые губы свидетельствовали о нешуточной силе воли и упрямстве.

– Почему ты пришел именно ко мне? – усмехнулся Каррагер. – В пелотоне еще как минимум две английских конюшни.

– Ваша команда единственная не пропустила ни одного состязания в минувшем сезоне, – коротко ответил Невилл.

– Если ты внимательно изучил результаты, должен знать – мои ребята лишь однажды финишировали в очках.

– Вы отговариваете? – в глазах Невилла мелькнули шутливые огоньки.

– Хочу понять тебя, – бросил Каррагер.

– В Вашем Карнолл исповедуют серьезный подход к гонкам, я чувствую потенциал, а результаты придут, – отчеканил Невилл.

Потенциал смотри-ка. Каррагер покачал головой. Парень становился ему симпатичен. Гонщикам, ясное дело, не откажешь в отваге, но вот зрелость в рассуждениях за ними обычно не водится.

– Лестно, что такой сильный пилот как ты обратил взор на мою скромную команду, – произнес Каррагер.

Невилл небрежно дернул плечом, кажется, предлагая перейти к сути вопроса, отставив в стороне любезности.

– Ясно дело, глупо с моей стороны разбрасываться таким предложением, чем бы ты ни руководствовался, – продолжил Каррагер. – Но смотри трезво: о победах тебе придется забыть, наш максимум – финиш в пятерке. Спорить с итальянцами – нечего и мечтать.

– Лично я на каждом этапе буду стремиться выиграть.

– Глупость! Даже опередить самую медленную итальянскую машину с никудышным пилотом – невероятная удача.

– Начнем с философии команды – поменяем подход. А там поглядим.

Ох, уж эта молодость – поморщился про себя Каррагер. Некстати стрельнувшая боль в боку дала знать, что он уже далеко не юнец, поджелудочная опять шалит. Хорошо, сердце вновь не беспокоит, таблетки все-таки помогают. Невилл, не подозревая о страданиях будущего шефа, по-прежнему устремил на него ясный, не мигающий взор. Руки он сцепил в замок перед собой. Каррагер знал: при нужде эти тонкие пальцы способны ловко справляться с тяжелым рулем, управляя непокорным железным чудовищем весом почти в целую тонну.

– Да, уход немцев сыграет нам на руку – конкурентом меньше, – рассудил Каррагер. – Но, пойми ты, пропасть в техническом отставании от итальянцев быстро не отыграть.

– Не бывает невыполнимых задач, – пожал плечами Невилл.

– Мне нравится твой запал, – хохотнул Каррагер. – Когда в двадцатых я вложил все средства, заработанные мной в гонках, в производство поршней для цилиндров, многие тоже крутили пальцем у виска… Впрочем, довольно воспоминаний. Отныне ты – пилот команды Карнолл. Обсудим условия контракта?

Невилл сухо кивнул. А он не тратит слов попусту.

– Я наслышан – немцы щедро одаривали своих пилотов, – вкрадчиво начал Каррагер. – Но мы не автоконцерн, наши расходы, к сожаленью лимитированы…

Никто не назвал бы Мартина скупердяем, но привычка торговаться прочно вошла в его жизнь уже как лет сорок, когда, вернувшись войны, он неожиданно влюбился в автоспорт – занятие не для бедных. После свистящих пуль, отравляющих газовых атак и танковых обстрелов гонки даже не казались рисковым занятием. Потом, само собой, образумился. Осознал, что бесконечно испытывать судьбу не стоит и сумел вовремя остановиться.

– Не сомневаюсь, Вам, мистер Каррагер, прекрасно известны размеры моего контракта в Рамберт, – вежливо сказал Невилл. – Три четверти от той суммы меня вполне устроят.

Мартин быстро провел нехитрые расчеты в уме, в целом – не разорительно, пусть Невилл обойдется ему и дороже нынешних пилотов вместе взятых. Как-никак, восходящая звезда автоспорта. Каррагер порой вкладывался по чуть-чуть в рискованные предприятия, в случае провала – потери не велики, а вот навар может превзойти ожидания. Почему не попробовать?!

– Как будем делить призовые? – лукаво спросил Мартин. – Пополам для справедливости?

За высокие места организаторы гонки платят деньги. Суммы разнятся от этапа к этапу, в зависимости от щедрости устроителей соревнований. Традиционно эти выплаты гонщик и владелец конюшни делят поровну. Правда, некоторые пилоты полагают, успех – исключительно их заслуга, а не команды, и стараются урвать куш побольше. Ну-ка, из какого ты теста?

– Разумеется, – безразлично кивнул Невилл.

– Тогда по рукам?

– Только…

– Что? – обеспокоился Каррагер.

– Половину от своего выигрыша я буду отдавать механикам, – выпалил Невилл.

– С какой стати?

– Пусть ребята порадуются успеху, к тому же деньги – лишний стимул, среди них нет богачей.

– Дело твое, – проворчал Каррагер.

– Думаю, Ваши сотрудники оценят, если также поступит и владелец команды, – наконец, Невилл за все время разговора улыбнулся.

– Ты не прост, – Каррагер впервые похвалил будущего гонщика. – Надо дождаться еще призовых для начала.

– Для этого я хочу, как можно раньше познакомиться с автомобилем.

– Дерзай, пока запал не угас, – махнул рукой Каррагер. – Тесты не за горами.

– Познакомьте меня с конструктором и инженерами, посмотрим, что можно сделать.

– Все-таки, Невилл…

– Да?

– Почему не итальянцы? Это ж почти гарантия титула.

– Я же объяснял, мистер Каррагер, – чуть смутился Невилл.

– Я помню: патриотизм, национальный престиж, британец на зеленой машине, – вздохнул Каррагер. – Не хочешь – не отвечай. Дело твое.

Спустя неделю

Подъезжая к механикам, Невилл не отказал себе в маленькой шалости и затормозил максимально поздно, от чего парни шустро бросились в рассыпную, словно нашкодившие школьники при появлении строго директора. Невилл шустро выбрался из кокпита и похлопал своего железного коня по темно-зеленому крупу.

– Буянишь? – недовольно бросил старший механик Роджер.

– О Вас забочусь, холодно на одном месте стоять, – весело крикнул Невилл.

– А кто не расторопен? – не унимался Роджер.

– Все под контролем, – усмехнулся Невилл, стягивая гоночные очки.

– Хватит нудить, – отодвинул механика француз Жорж – второй пилот Карнолл.

Он, как и Невилл за годы выступлений успел примерить разные цвета: сначала патриотично выбрал синий французский, но у тех дела шли откровенно не важно, потом красный итальянский, но с деспотичным Марио Монетти редко кто уживался надолго, а сейчас, преодолев исконную неприязнь, переметнулся к соседям по Ла-Маншу.

– Твое мнение? – с нетерпением спросил Жорж.

– Да, Невилл, что скажешь? – подошел третий гонщик команды – англичанин Лесли Тернер. Он пришел в гонки лишь в двадцать пять лет, но хорошо зарекомендовал себя и подавал неплохие надежды, правда, не всегда ладил с удачей. Они с Жоржем составляли комичную пару: высокий француз с тонким породистым лицом, и маленький щуплый британец с простецкой физиономией.

– Автомобиль тяжел в управлении, в повороте интенсивно работашь рулем, – посетовал Невилл. – Рычаг переключения передач очень тугой, теряешь время. На прямых стрелка тахометра слишком рано упирается в ограничитель оборотов.

– Ничего нового, – проворчал Жорж.

– Все вместе ведет к проигрышу долей секунды на каждой прямой и в каждом повороте, – подытожил Невилл. – В минувшем сезоне Вы были обречены.

Филипп – главный конструктор Карнолл, обладатель солидной стопки инженерных дипломов и культурной физиономии, недовольно фыркнул:

– Прошу заметить, мы копировали лучшие решение итальянских команд.

– Вы видели только внешнюю сторону, а все самое интересное скрыто под капотом, – парировал Невилл.

– Я неоднократно заявлял, увеличивайте финансирование моторостроительного отделения. Надеюсь, с Вашим назначением Вы сможете объяснить важность этого направления мистеру Каррагеру, – отчеканил Филипп.

– Считай, весь завод на один мотор и пахал, да толку, – вздохнул Роджер.

– Как, кстати, мое время? – сменил тему Невилл. К чему раздувать перепалки, пока сам еще не разобрался в хитросплетениях нового коллектива.

Роджер бросил взгляд на секундомер и планшет с записями:

– Минута сорок пять. На четыре секунды хуже быстрейшей Монетти.

– На таком небольшом круге, – невесело подытожил Невилл. – Где бы мы стояли на старте, будь сегодня гонка?

– Месте на десятом.

– Куда это годится? – с раздражением спросил Невилл.

– Зато ты очень стабилен, – утешил Роджер. – Когда приноровился, уложил пять кругов в одну секунду, как в яблочко.

Невилл только отмахнулся и отошел в сторону, он завозился с застежкой шлема под подбородком, та никак не желала поддаваться.

– Мы займемся соотношением передач в коробке, мистер Рид, – окликнул его Филипп.

– Не думаю, что поможет, но попробуйте, – пожал плечами Невилл. Лучше механики будут заняты делом – это дисциплинирует.

– А напомни мой лучший круг, – сунулся к планшету Жорж.

– Минута сорок семь, – пригляделся Роджер.

От Невилла не укрылось, как Лесли Тернер не сдержал усмешки.

– Наверное, мои шины просто не вошли в рабочий диапазон, – предположил Жорж.

Ухмылка на лице Тернера стала шире.

– Лесли, твоя очередь, – крикнул Невилл. – Я разомнусь, ноги ужас как затекают.

Поздней осенью на побережье Средиземного моря температура редко превышает пятнадцать градусов. Вдобавок на открытом автодроме с удовольствием гуляли ветра, а тучи регулярно извергали влагу. Невилл поплотнее запахнулся в просторную куртку и направился искать собратьев-гонщиков.

Вдалеке он углядел нынешнего шефа – мистер Каррагер прогуливался под руку с молодой особой. Невилл исконно мужским взглядом оценил точеную фигурку и правильные черты лица спутницы директора. А светлые волосы явно завиты в подражание популярным современным актрисам, нещадно эксплуатирующим образ блондинки: глуповатой, но зато с шикарными формами. Невилл слегка кивнул Каррагеру, тот ограничился едва заметным наклоном головы, но желания сблизиться не высказал, и гонщик отправился восвояси. Надо же, Мартин славится суровым нравом, с подчиненными строг и непреклонен, а как мило воркует с незнакомкой. Даже жесткие морщины на его лице, казалось, разгладились, такое впечатление, свирепый тигр супротив природы пытается мяукать. Невилл уважительно покрутил головой, девушка, наверное, раза в два моложе, и в три раза тоньше грузного директора, не замечал раньше за ним таких талантов.

Коллеги спрятались от ветра за одним из административных зданий, где безмятежно курили и обменивались шуточками.

– Оценил своего буцефала? – вместо приветствия спросил взлохмаченный Пьеро Карбоне, пожимая протянутую руку.

– Темные очки не носят в такую погоду, – Невилл проигнорировал вопрос. – Даже принюхиваться к тебе не надо. Сними – мастер конспирации.

Карбоне с улыбкой смахнул очки с лица и продемонстрировал белки глаз с красными прожилками, набрякшие веки и синяки от недосыпа.

– Одевай обратно, – засмеялся Невилл. – Не пугай людей.

– Отметить приезд – традиция, – беззаботно пожал плечами пилот Понтини – Зря не пришел.

– Первый день в новую машину предпочитаю на ясную голову.

– Пыль в глаза новому патрону пускаешь?

– Вроде того. Я ж тот еще подхалим.

– Не пожалел, что перешел? – сочувственно спросил Леон Дагласс, соотечественник, нынче один из многочисленных пилотов Монетти.

– Жалость – не наше чувство, – бросил Невилл.

– Жди, сознается он, – иронично усмехнулся Рональд Пауэлл.

Невилл подошел к товарищу и демонстративно втянул нос.

– Тоже сторонник традиций. Шотландский виски. Восемнадцать лет не меньше.

– Трепач ты, Невилл, – махнул рукой Рональд. – Ну, какой виски?

– Я ж не Шерлок Холмс, но запашок имеется, меня не проведете, – заверил Невилл.

– Зубы заговаривает. Не хочет, чтоб мы вспоминали его кобылку под цвет мха, – заметил Карбоне.

– Это хвойный лес, – поправил его Невилл.

– По мне зеленый и зеленый, – удивился Пауэлл.

– Различать оттенки – забота модельеров, – добавил Невилл.

– Признаюсь, рагации, выбор Рида разочаровал! я б с удовольствием померялся с ним силенками, – сказал Карбоне.

– Мэтр выбрал Монетти. И точно не разочарован, с ним и меряйся, – подколол товарища Невилл, и тот сразу же заткнулся.

– Кажется, своим переходом Невилл подарил Мэтру очередной титул, – отметил Дагласс.

Неугомонный Мэтр и не подумал завершать карьеру, и без проблем занял кокпит в Монетти – после ухода Рамберт лучшей команде пелотона. Логичный выбор. Если не случится ничего из ряда вон выходящего, то опыт и талант Мэтра в сочетании с самой совершенной техникой позволят, без проблем, стать чемпионом мира в очередной раз.

– Хватит сдаваться раньше времени, – недовольно поморщился Рональд. – У нас всех есть шансы, между прочим!

– Честно, Невилл единственный, кто мог составить Мэтру стабильную конкуренцию, – произнес Дагласс. – Ну, серьезно, джентльмены?

– Нет, в Вас уверенности, отсюда и проблемы, – проворчал Рональд.

– Лео, вспомни пятьдесят пятый, отказался бы помогать Мэтру бороться за титул, не известно, как бы все обернулось, – сказал Невилл. – Ты ж сам имел все шансы.

– Молод он еще с руководством спорить, – вставил Карбоне.

– Я – командный игрок, – отрезал Дагласс. – Если они так решили, то так тому и быть. А выиграть титул я еще успею.

– Пошли на этой оптимистичной ноте на трассу, игрок, – вздохнул Рональд. – Покажем им, что наши секунды не предел. Пьеро, с нами?

– Мне некуда торопиться. А ты успевай, пока Мэтр не прилетел. Вдруг тебя сделают первым пилотом? Ты уже освоился, а он пришлый.

– Да, пошел ты! И шуточки у тебя однообразные, – крикнул Пауэлл удаляясь.

Невилл и Пьеро остались вдвоем, итальянец протянул портсигар:

– Будешь?

– Не любитель, – отмахнулся Невилл. – Если только под хорошее вино.

– Слышал про заварушку с Суэцким каналом? – поинтересовался Карбоне.

– Разумеется, – кивнул Невилл. – Полноценные боевые действия, с высадкой десанта и бомбардировками.

– Только на сей раз вы с французами, похоже, переборщили, – прищурился Карбоне. – Что янки, что советы требуют немедленно прекратить агрессию – я слушал радио. А тягаться с ними у вас не получится – не прежние времена.

– Так это и к лучшему, думаешь, я одобряю бомбежки и человеческие жертвы? – недовольно спросил Невилл.

– Сейчас вас чувствительно щелкнут по носу,– распалялся Карбоне. – Теряете влияние, господа островитяне, не можете уже по-хозяйски распоряжаться в колониях как прежде.

Невилл открыл уже было рот, чтобы подпустить колкость насчет колоний, давно утерянных государством Карбоне, но сдержался. Вторая мировая закончилась чуть больше десяти лет назад, в паддоке хватало участников сражений, а молодежь не успела забыть нехватку продовольствия, постоянные бомбардировки и разруху послевоенных лет. Основу пелотона составляли англичане, итальянцы и французы, попадались и немцы, и испанцы, а еще выходцы с американских континентов. Столь пестрый интернациональный состав не мог порой не взрываться противоречиями. Иногда и до рукоприкладства доходило. Что далеко ходить – у самого Невилла еще свежи воспоминания, как многие соотечественники остро реагировали на контракт с Рамберт. Чего только не приходилось выслушивать от увешанных орденами вояк. И не возразишь даже.

– С тяжелой головой не о чем больше поболтать? – Невилл хлопнул товарища по плечу. – Спорт вне политики. Забыл?

Когда Невилл вернулся в боксы, он застал там Каррагера, его спутница запропастилась, а лицо директора приобрело привычное деловито-угрюмое выражение. Мартин пристальным взглядом сверлил болид, а подчиненные смиренно кучковались в уголочке, без нужды перебирая запчасти.

Филипп с деловым видом черкал что-то на планшете:

– Мистер Каррагер, заказываю новые амортизаторы. Требуется Ваша подпись.

– Последняя партия – дерьмо, – неприязненно отозвался Каррагер. – Они то и дело разваливались.

– Но это лучшая фирма во всей Англии. Я проверял. Надеюсь, они поработали над…

– А что в мире никто не делает больше амортизаторы?

– Естественно, делает.

– Менеджер Рамберт распинался, что они отыскали отменного поставщика. Узнай, кого именно.

– Я догадываюсь, о какой компании идет речь. ни невероятно дороги.

– Финансы – моя забота, а не твоя.

– И к тому же это немцы…

– Что с того?

– Но у нас же исконно английская команда…

– Думаешь, болельщиков и прессу волнует, что под капотом?! – рявкнул Каррагер. – Их интересует цвет машины, а он зеленый, если ты разуешь глаза. Иди, и найди мне лучшие амортизаторы. Не хватало страдать из-за такой мелочи!

Когда Филипп испарился, Каррагер посмотрел на Невилла и произнес:

– Ох, уж эти предрассудки. Поверь, я патриот, но не нужно доводить все до абсурда.

Невилл не счел нужным обсуждать принципы нового шефа и перешел к делу:

– Надо что-то делать с мотором. Проигрывая в лошадиных силах, будем безнадежно уступать почти на всех трассах.

– На испытаниях на стенде неплохо, но стоит машине оказаться на асфальте – мощность падает, – вздохнул Каррагер.

– Мы не в полной мере используем наши ресурсы? – удивился Невилл. – Надо разобраться в причинах. Без мощного мотора ни единого шанса.

– Знаю, – отозвался директор. – Но у меня нет такого опыта в постройке мотора, как у итальянцев. Я бросил все усилия инженеров на двигатель, в два раза увеличил им финансирование, отменил выходной, и плачу сверхурочные.

– До начала нового сезона уйма времени. Должны успеть.

– Смотрю, не остался в восторге от первых кругов? А я предупреждал.

– Мистер Каррагер, я знал, на что шел, – с легким раздражением отозвался Невилл. – Но чем раньше мы поймем суть проблем, тем быстрее придумаем пути решения, и примемся внедрять их.

– Машина никуда не годится? Только честно, – Каррагер вперил в него тяжелый взгляд.

– У нее, само собой, есть плюсы, не назову ее откровенно плохой, – дипломатично отвертелся Невилл, – но у нас просто безграничное поле для ее совершенствования. Конечно, в идеале бы…

– Создать с нуля новый автомобиль, – понятливо подхватил Каррагер.

– А это возможно? – с неподдельным интересом спросил Невилл.

– Не надейся, – отрезал директор. – Я же не Ротшильд. Будем дорабатывать старую модель, как поступали всегда.

– Тоже верно, – согласился Невилл. – Случалось, в новой конструкции допускали фундаментальный просчет и получалось совсем печально.

– В любом случае понадобится перепробовать кучу разных модификаций.

– Не сомневаюсь.

– Обычно пилоты твоего уровня с неохотой участвуют в испытаниях. Вам же подавай настоящие гонки и борьбу, а не рутину на тестах.

– Я не исключение…

– Потребуется надежный испытатель. Будут предложения? Есть достойный пилот без конюшни?

– Я не договорил. Испытатель, зачастую, не отличается скоростью, и не всегда в состоянии нащупать предел машины. Мне выходить на старт, значит, мне и гонять автомобиль на тестах.

– Неужели мне повезло с пилотом? И не придется вытаскивать тебя с раутов, чтобы усадить за руль? – неловко попытался пошутить Каррагер.

– Я осознаю, если хочу побеждать, понадобится много работать. А светские вечера не убегут, – слегка улыбнулся Невилл.

– Все бы рассуждали так, как ты…

– Организуем небольшое совещание? Соберем коллектив, я озвучу ребятам свои мысли. Понятно, я не инженер, как уж получится.

– Ох, уж эти совещания, – вздохнул Каррагер. – Больше пустой болтовни. Был у меня компаньон, страсть, как их любил, часами мог с подчиненными из пустого в порожнее перетирать. Ты здесь?!

Невилл резко обернулся вслед за шефом. Оказывается, прямо за их спиной стояла давешняя молодая особа. Невилл пригляделся к очаровательному личику, где алели соблазнительные губки, а глаза отливали лазоревой синевой. Несмотря на прохладу, особа была в одной тонкой кофточке, что превосходно обтягивала прелестный бюст. И тут же отвел взгляд – вдруг директор не оценит. Каррагер вместо этого недовольно бросил:

– Что за несносная привычка подкрадываться?

– Не мешаю скучным разговорам, – весело отозвалась девушка.

– Вот, Невилл, изволь видеть, моя дочь Эвелин, – сварливо произнес Каррагер. – Это – мистер Рид, наш новый пилот.

– Да уж, наслышана, – девушка засунула большие пальцы в карманы джинсов, от чего кофточка еще натянулась. – Только умоляю, не зовите меня полным именем, от него отдает пудингом и чепчиками. Просто Иви. Очень приятно.

Невилл взял протянутую узкую ладошку и замешкался. Целовать руку в темном пространстве гаража, казалось, неуместным, и он тряхнул теплые пальцы. Присмотревшись, он не уловил особого сходства между массивным директором и воздушной Иви. Разве что волевой взгляд. Да, пожалуй, это наследственное.

– Иви упросила взять ее на тесты, – поведал Каррагер. – Хотя я предупреждал, ничего любопытного тут она не найдет. Сейчас все развлечения на побережье угасают.

– Обожаю море. И океан тоже, – улыбнулась Иви.

– В это время морем можно только любоваться, – заметил Невилл.

– А еще ходить на яхте, и под парусом. Ветер в самый раз, – возразила Иви.

– Сплошной фонтан идей, – фыркнул Каррагер. – Яхту ей подавай.

– Почему бы нет, – согласилась Иви. – Дома только под дождем мокнуть, вот такую воду терпеть не могу.

– Она вообще у меня ужасная непоседа, – слегка смутился Каррагер.

Да уж, по первым репликам и интонации ясно – особа крайне избалованная и своенравная. Невилл слышал, что мистер Каррагер вдовец. Наверняка, отцу, вечно занятому хлопотным бизнесом, некогда заниматься дочерью, а средствами семья не обделена. Вот и растет этакий прелестный цветочек сам по себе.

– Как и все мы в молодости, – учтиво поддержал девушку Невилл.

– Учиться не хочет, в голове ветер, – сварливо сказал Каррагер.

– Опять за свое? – заметила Иви. – Ты сам работал с юности, кому нужны эти университеты?

– Время другое было, – буркнул Каррагер.

– А Вы, Невилл? – спросила Иви.

– Университеты тоже обошли меня стороной, – осторожничал гонщик. – Я рано начал заниматься гонками, в девятнадцать лет, какая уж тут учеба.

– Во-от! – торжествующе провозгласила Иви.

– Но порой жалею, что мне не хватает технических знаний, – поправился Невилл, чтоб поддержать скорчившего недовольную мину папашу. – Хорошо бы не только чувствовать автомобиль на трассе, но и понимать, как сделать его быстрее в мастерской.

– Вы правда хотите победить на папиной машине? – округлила глаза Иви.

– Почему нет, – скромно пожал плечами Невилл.

– Про Вас последнее время много пишут в газетах. Я их терпеть не могу, но папа вечно бросает прессу за столом на разделе спорта. А знаете, что именно про Вас говорят?

– Не приставай к Невиллу с глупостями, – отстранил дочь Каррагер. – У нас совещание.

– Что Вы совершили огромную ошибку…

– Иви! – воскликнул директор.

– Но Вы вон какой серьезный, думаю, у Вас все получится, – весело закончила Иви.

Глава 3.Железное сердце.

– Жара страшная, ни малейшего дуновения ветерка. Зрителей на автодром пускают бесплатно, их никто не считает, может триста тысяч, может четыреста. Трибуны заполнены еще с утра, и толпа стекается на обочины. Редкие ограждения не спасают, немногочисленные служащие бессильны и вот люди сплошной стеной стоят по краям трассы. Мы понимали, чем это чревато, но на старт вышли. Иначе неконтролируемое беснующееся море, лишившись зрелища, просто бы уничтожило нас. В гонке зрители развлекались, перебегая трассу прямо под носом летящих машин. Как внушить, что это смертельно опасно? Я думаю не о соперниках, а как бы никого не сбить. Безумный слалом, а не езда. Развязка не заставила себя долго ждать: машину Руджеро вынесло прямо в толпу на бешенной скорости. Представляешь? Как выстрел из гаубицы. Началась дикая давка, машины «скорой» могли добраться места аварии только по трассе, и до конца заезда никто не оказывал пострадавшим помощь. Официально погибло одиннадцать человек, но, говорят, реальное число жертв в несколько раз больше. Думаю, просто не стали травмировать заморских гостей. Я видел после гонки десятки окровавленных, шокированных людей в оборванной одежде, у некоторых были отвратительные открытые переломы. Видел, во что превратились тела – сплошной фарш из мяса и костей. Видел машину Руджеро. Думаешь, красное не видно на красном? Превосходно видно. Весь корпус в отвратительных бурых пятнах. Руджеро, как это ни странно, почти не покалечился. Зато погиб через пол года в пустяковой аварии.

– Ужас, – поежился Лесли, когда дослушал рассказ Невилла. – Но за последние четыре года в Южной Америке многое изменилось. Трассу оцепляют войсками, теперь там даже безопаснее, чем у нас. Говорят, гонка прошла спокойнее некуда.

– Да, я слышал, – рассеянно отозвался Невилл.

Хоть первенство и является мировым, подавляющее большинство этапов проходит исключительно на европейском континенте. Организаторы, правда, включили в зачет самую известную американскую гонку на овальной трассе, но это оказался формальный шаг – европейцы игнорировали заокеанские соревнования, и коллеги под звездно-полосатым штандартом отвечали им тем же. Слишком разная техника и подход к гонкам на двух континентах. И вскоре для реального подтверждения мирового статуса в календаре появился южноамериканский этап. Первый опыт, правда, завершился жуткой трагедией, но потом все наладилось.

Гонки – теплолюбивый вид спорта, а в Южном полушарии, как известно, лето начинается, как раз тогда, когда европейские города засыпает снег, поэтому теперь сезон стартовал необычайно рано – в январе. Сразу после нового года команды собирали скарб, грузились на трансатлантические лайнеры и отправлялись в длительное путешествие через океан. Парадокс еще и в том, что к зиме никто, естественно, не успевал подготовить новый болид, и команды стартовали на старой технике, но уже в обновленных составах.

Невилл терпеть не мог пропускать гонки, но в этот раз вынужден был признать правоту рационального мистера Каррагера. Чем тратиться на дорогостоящее путешествие без малейшей гарантии успеха, лучше пустить средства на развитие автомобиля. Как ни парадоксально, второй этап начнется лишь спустя пять месяцев – в мае, и тогда, по сути, сезон стартует заново.

– И с расписанием куча сложностей, – посетовал Лесли.

– Да уж, где Суэцкий канал, и где мы? – согласился Невилл. – Вот живем, гоняемся, и не задумываемся, а чтоб мы делали без нефти?

– Перебои с поставками, чтоб их. Некоторые автодромы уже отказались от гонок, – добавил Лесли.

– В страшном сне не представлял, что меня будут интересовать столь далекие от спорта вещи, – хмыкнул Невилл. – Наше дело – сесть за руль и мчать во весь опор.

– Считаешь, чинуши договорятся?

– Не переживай. Найдут компромисс. Хотя календарь сезона очевидно покромсают.

– Лишь бы обошлось без войны, – вздохнул Лесли.

– Переквалифицируемся в пилотов истребителей, как наши предшественники. Что ты побледнел?

– Мистер Рид, Вас ищет шеф, – подбежал один из механиков.

– Не буду заставлять его ждать, – Невилл кивнул напарнику.

В то время как немногочисленные коллеги, что отважились на изнурительное путешествие, паковали вещички в липкой южноамериканской жаре, Невилл пребывал на базе команды в лондонском пригороде, в городке Илфорд. На улице промозгло и сыро, зато в прохладе работается легче. Невилл как никогда чувствовал необычайный прилив энергии и заряд на борьбу – он готов был торчать на заводе целые сутки и ждал с нетерпеньем первой пробы руля. Пускай техническими знаниями он обладал слабо, но верил, что его присутствие и гоночный опыт хотя бы чуточку поспособствуют инженерам.

Быстрые шаги Невилла отдавались гулким эхом в обширном цехе. По пути он с удовольствием вдыхал неповторимый аромат, какой бывает только на автомобильном заводе. Краска, солярка, топливо, лак, смазка, масло. Иные нежные носы бы презрительно поморщились, но для Невилла это значит – работа кипит. Сотрудники в аккуратных комбинезонах (Каррагер не терпел грязи и неряшливости) копошатся около стендов, басовито гудят станки, шипят сварочные аппараты, выбрасывая снопы трескучих искр. Любая, даже незначительная деталь должна быть доведена до совершенства. Каждый знает свой маневр, все работают, не покладая рук, с утра и до позднего вечера.

По соседству в аккуратных ангарах располагается куда более масштабное производство – основной бизнес мистера Каррагера по производству запасных частей для дорожных автомобилей. Там тоже царит деловитая суета. Ежедневно неустанный конвейер выплевывает десятки различных деталей, что разлетаются по европейским концернам, автозаводам, фабрикам, фирмам и даже крошечным мастерским. Сейчас же вся махина предприятия Каррагера подчинена интересам его небольшой гоночной команды. Все свободные деньги на нужды Карнолл. Поставлена донельзя амбициозная цель – навязать, наконец, борьбу набившим оскомину красным болидам.

Невилл тактично подождал, пока Каррагер что-то строго выговорит работнику у станка, и приблизился. За спиной шефа обнаружился незнакомый молодой мужчина, примерно возраста Невилла, высокий и худой, с решительным узким лицом и взлохмаченной шевелюрой.

– Знакомьтесь. Невилл Рид. Чарли Родвелл – наш новый главный конструктор, – представил их Каррагер. Сегодня шеф был особенно мрачен и напоминал угрюмого бульдога, помышлявшего, не куснуть ли кого-нибудь половчее.

– А где Филипп? – не удержался Невилл.

– Уволен, – бросил Каррагер. – Сам же заявлял, нам нужен свежий взгляд.

– Ну, да…

– Пожалуйста.

– А…

– Марш в мой кабинет. Голова разрывается от шума.

Невилл воздержался от лишних вопросов. По правде сказать, стиль работы осторожного и консервативного Филиппа его не впечатлил, но вот чтобы так сразу, с плеча? Будем надеяться, Каррагеру виднее.

– Рад, что буду работать с Вами, наслышан, – шепнул Чарли Невиллу.

Тот только поморщился, все о нем наслышаны, для всех он перспективный пилот. А где результаты? Первую гонку и ту проигнорировал. Умом понимаешь, Каррагер прав, а вот душой сложнее. Обычно ночью Невилл дрых без задних ног, а тут вскочил и не мог уснуть – как раз в это время на другом конце земного шара ребята принимали старт. Победу одержали, разумеется, итальянцы.

В кабинете Каррагер первым делом закурил сигару, Родвелл вытянул из кармана дешевые папиросы. Невилл воздержался, пусть гонщик и не стайер, но легкие лучше поберечь. И без того в жизни хватает вредных вещей.

– Я инженер по образованию, моя страсть – самолеты и машины, с подростковых лет без ума от всяческой техники, – азартно поведал Родвелл. – Сперва выбрал небо – даже служил одно время в королевской эскадрилье. Но вернулся на землю. Моя первая мастерская располагалась в сарае, а мое предприятие стартовало с капиталом всего в тридцать фунтов. Теперь…

– О трудовом пути позже, – оборвал Каррагер. – Чарли – директор небольшой автомобильной фирмы, они производят технику для клубных соревнований и полулюбительских гонок. Крокус. Не мог не слышать.

– Разумеется, – уважительно кивнул Невилл. – В молодежных сериях полно Ваших машин, они небольшие, юркие и отличаются отличной управляемостью.

– Благодарю, – склонил голову Родвелл. – А сейчас мы работаем над созданием дорожного автомобиля, чтобы сочетал в себе и скорость, и комфорт. Подходил любителям быстрой езды, и позволил при этом насладиться дорогой, чтобы потеть от напряжения, терзая рычаг передач.

– Любопытно, – согласился Невилл.

– Куда любопытнее поскорее приступить к совершенствованию нашей машины – добавил Каррагер.

– Как скажете, – смутился Родвелл. – Готов озвучить первые мысли. Наброски на полях, так сказать.

Чарли, заметно нервничая, порылся в глубоких карманах своего пиджака и, наконец, извлек клочок изрисованный бумаги, в котором Невилл признал обычную салфетку.

– Это силуэт Карнолл. Узнаете? – Чарли схватил карандаш со стола и принялся водить им по изображению. – Что это такое? На носу?

– Облицовка радиатора, – пожал плечами Невилл.

– Почему огромная точно зев кита? Сузим нос – уменьшим сопротивление воздуха.

– Предположим, – протянул Каррагер.

– Дальше… К чему нам эти лючки, заклепочки, этот безобразный стык панелей?

Невилл и Каррагер, чуть не столкнувшись лбами, уставились на импровизированный чертеж.

– Все долой! Чем меньше малофункциональных деталей на корпусе, тем лучше. Сделаем его гладким словно кожу юной барышни, – распалялся Чарли. – Воздух будет обтекать нашу красотку ласково и нежно, а не цепляясь за кучу препятствий.

– Хочешь компенсировать недостаток лошадей за счет снижения сопротивления воздуха? – догадался Невилл. – Но не лучше ли заняться непосредственно двигателем.

– И до него доберемся,– отмахнулся Родвелл. – Вы не недооцениваете силу аэродинамики.

– Сколько мы выиграем, убрав лишний лючок? Десятую с круга? Смешно, – отметил Каррагер.

– Зря Вы так,– обиделся Родвелл.

– Форма болида слабо влияет на его скорость – это давно известно. Мощный мотор – вот гарантия успеха

– Лично я считаю: машина должна уподобиться самолету. Посмотрите на их носы и на наши. А фюзеляж? У авиастроителей есть чему поучиться.

– Занятно, – бросил Каррагер. – Но с инженеров, что бьются над двигателем, я не слезу.

– Конечно-конечно, – произнес Родвелл. – Мотор – сердце любой машины. Просто не надо уповать исключительно на его силу, как это делали десятилетиями. Автомобиль – сложнейший механизм. Велика ли техническая мысль – воткнуть агрегат помощнее и вдавить педаль газа в пол. Не стоит упрощать и не надо бояться экспериментировать. Например, как мы создаем раму? Свариваем между собой каркас из стальных труб, а потом обшиваем его металлическими листами. Верно? И так поступаем годами, а не тупик ли это? Может использовать алюминий, сделаем корпус проще, жестче и компактнее.

– Алюминий? – недоверчиво переспросил Невилл.

– Именно, – отозвался Родвелл.

– Сталь обеспечивает защиту гонщика и выдерживает высокие нагрузки, не слишком ли хлипок алюминий? – удивился Невилл.

– Согласен, идея сыровата, – кивнул Родвел. – Надо хорошенько обмозговать.

– Это, само собой, занимательно, но хотелось бы мыслить более приземлено, – встрял Каррагер. – К радикальным изменениям корпуса я не готов, но твои предложения выслушаю, сходи – осмотри кузов самолично. А я выйду – прогуляюсь. Жарковато.

Каррагер скомкал разговор, оттянул воротник рубашки и первым поднялся с места. Невилл вышел следом за шефом в прохладный зимний воздух. Продышаться после душного прокуренного кабинета, в самом деле, не помешает. В лицо пахнуло свежестью и благоуханием озона, как бывает после недавнего дождя.

– Все в порядке? – заботливо спросил Невилл. – Вы даже побелели.

– Ты эскулап что ли? – огрызнулся Каррагер. И Невилл взял почтительную паузу.

Пусть босс сегодня не в духе, но в деловой хватке ему не откажешь. Невилл уже давно не тот романтичный юнец, что почти десять лет назад уселся за руль. Даже самый талантливый пилот бессилен без быстрого гоночного автомобиля. А если его нельзя создать, кроме как упорным трудом и жесткими решениями, ничего не поделать.

– Думаешь, этот лохматый синтезатор идей справится? – прервал тишину Каррагер.

– Мне кажется, надо его вовремя притормаживать, чтоб не слишком фонтанировал, – высказался Невилл. – А так, он выглядит дельным малым.

– Мне рекомендовали его понимающие люди.

– Вдруг и в самом деле пора менять традиционные методы?

– Понятия не имею! Но нам нужен нестандартный ход, чтобы опередить клятых итальянцев. И я его сделал. А прав ли я был, покажет время, – произнес Каррагер. – В любом случае это будет не первая моя ошибка, да, и не последняя.

Гонщик и директор вновь замолчали, каждый думал о своем. Обширная площадка перед заводскими корпусами, казалась, безлюдной. Обед завершился, до ужина далеко, а лодырей тут не жалуют. Даже перекурить лишний раз опасаются.

Неожиданно раздался звук мотора. Нечто маломощное – тренированным слухом определил Невилл. И оказался прав, разумеется. К ним подкатило новенькое крошечное двухдверное купе. Игрушка, конечно, но для жизни в современном городе такие и требуются – компактные и практичные, самое то втискиваться в узкие промежутки и совершать маневры на заполненных улицах.

Ярко-синий автомобильчик, небрежно паркуясь, разминулся в сантиметрах с чугунным фонарем. Невилл углядел уродливую царапину на правом борту – видимо, глазомер не входил в число достоинств неведомого водителя. А еще Невилл отметил страдальческую мину на лице шефа.

Впрочем, загадка тут же разрешилась, миниатюрная дверца распахнулась во всю ширь и оттуда выпорхнула Иви. Жизнерадостная и цветущая, в премилом светло-голубом плащике и модной шляпке.

– Привет, папочка, – преувеличенно радостно бросилась на шею родителю Иви.

– Даже без звонка, – смущенно подставил щеку для поцелуя Каррагер.

– Невилл, Вы что забыли в этом захолустье? – Иви не стала затягивать объятия и повернулась к гонщику.

– Добрый день, – кивнул Невилл.

– Приехала отвлекать старика? – заворчал Каррагер.

– Даже не надейся, – проворковала Иви. – Что тут делать? Твои рабочие точно замороженные, даже поболтать не с кем. Я банально за деньгами. Хотим с друзьями прокатиться в Париж на выходные.

– Опять? – возмутился Каррагер.

– Ты отстал от жизни, папочка, знаешь, сколько стоит приличная косметика?

– И знать не желаю…

– Между прочим, я еще не простила, что ты не разрешил мне на Новый год махнуть в Штаты, – надула губки Иви.

– Еще чего?! Сказано же – забудь. Особенно после того, как Рождество ты провела неведомо где.

– Отпустил бы меня заранее, и я вела бы себя как самая что ни на есть пристойная девочка, а так – пожинай плоды.

Невилл потихоньку пятился в сторону, не желая встревать в семейные дрязги.

– Представляете, Невилл, папенька заявил, что все лишние средства теперь вкладывает в гоночную команду, – окликнула его Иви. – Сколько б там обошлась моя поездка? В целых два колеса? Или три.

Гонщик вымученно улыбнулся, рассчитывая юркнуть в приоткрытую дверь ангара.

– Не говори глупостей, Иви, – сказал Каррагер, оглядываясь в поисках подчиненного.

Иви за спиной отца показала Невиллу язык и выпалила:

– Пускай Вы перекрасили Ваш драндулет в изумрудный, но до настоящей драгоценности ему ой как далеко. А бедной девушке была б радость – Америку посмотреть. Невилл, Вам меня ничуть не жаль? Вы такой же черствый как и папа?

Но гонщик уже проскользнул в спасительный проем и избавился от необходимости отвечать излишне острой на язык дочурке босса. Деньги им и впрямь нужны как воздух. А в Америке, конечно, побывать любопытно. В каких только гонках Невилл не пробовал силы: в открытых болидах и в «кузовах», в автомобильных и мотоциклетных, в кольцевых и в ралли, в марафонах и горных. А вот овалы пока не покорял. Четыре поворота – совсем не сложно, но вот расположены они под серьезным углом и скорости там, говорят, нешуточные. Ничего, дайте время и туда доберемся.

Глава 4. Новый опыт.

Интервью Невилла Рида британскому автоспортивному еженедельнику.

– Невилл, такое ощущение Вы сделали шаг назад в карьере?

– Странно, слышать, что Вы так называете переход в настоящую английскую команду. Я планирую развиваться вместе со своим новым коллективом. Это самый серьезный вызов в моей жизни, и я с удовольствием его принял.

– Какие цели Вы ставите перед собой в предстоящем сезоне?

– Время от времени бороться за победы, чтобы еще через год в полный рост включиться в схватку за титул чемпиона.

– При всем уважении, не слишком ли амбициозно? Итальянские команды обладают солидным опытом побед и мощной технической базой, а Карнолл не добились сколь-нибудь значимых успехов.

– Все чемпионы когда-то тоже не имели опыта побед, а что до технической оснащенности, мистер Каррагер крайне ответственно подходит к своему детищу. Поверьте, наши производственные площадки не уступают итальянским.

– Что ж, остается только приветствовать столь оптимистичный подход и пожелать Вам удачных заездов и надежной машины.

– Перегрелся бачок системы охлаждения и залил рулевые тяги, – изрек Чарли Родвелл, высунув голову из недр автомобиля и вытерев руки тряпкой.

– Прекрасно, – саркастически воскликнул Каррагер. – Честно говоря, мы, господа, напоминаем мне коронера. Причину гибели определили достоверно. Только от этого не легче! Пациент почил в бозе!

– По крайней мере, мы знаем, над каким узлом надо поработать, – тихо ответил Чарли.

– А у Лесли отказал дроссель, а у Жоржа пружина клапана. Не многовато ли узлов?

– Это же неофициальное соревнование как раз для проверки слабых мест…

– На официальном все рванут в полную силу и нас вовсе размажут!

Невилл смиренно стоял около бесславно павшего зеленого бойца. Первая серьезная гонка, пусть очки за нее и не присуждали, стартовала в начале апреля в итальянской Тоскане. К сожаленью, все три Карнолл покинули дистанцию еще в первой трети. Пускай оптимизмом Невилл не лучился, но и поводов для черного уныния не находил. Наконец, закончились долгие холодные месяцы вынужденного безделья и вновь он на трассе. Кто говорил, что будет легко?

– Обратили внимание на Томсон? – поинтересовался Чарли. – Какое любопытное решение!

– Я еще на этих букашек не равнялся?! – взревел Каррагер. – Занимайтесь машиной! Жду четкий план по устранению неполадок!

Мартин резко развернулся через плечо и быстрым шагом отправился восвояси.

– И чего он взъелся? – вздохнул Чарли.

– Расстроился, – констатировал Невилл.

– Напрасно. Вы показывали отличный темп на старте. Сравни времена на круге с прошлогодними – небо и земля.

– После тренировок слишком много ожидали, тем горше поражение, – философски заключил Невилл.

– Нет, ты видел Томсон? – зашептал Чарли. – Это ж простая идея, если мы не можем добавить лошадиных сил автомобилю, надо просто избавить его от лишних килограммов.

Да уж, Уилл Томсон – глава одноименной команды умудрился поразить всех. Он представил кардинально новую конструкцию – расположил мотор позади пилота, а не впереди как испокон веков. В результате за счет снижения веса карданного вала, двигателя, и блока передач удалось максимально облегчить массу машины.

– Я не увидел особой выгоды от смелого решения Уилла, – пожал плечами Невилл, – Над его крохотульками потешается весь паддок.

– Кто ж победит с первого раза, – возразил Родвелл. – Но они смотрелись отнюдь не беспомощно, как им предрекали шутники из Монетти.

– Давай лучше о нас, – попросил Невилл.

– Почему я не догадался? – не унимался Родвелл. – Еще в конце тридцатых немцы опробовали заднемоторную компановку, как можно было про это забыть? А после войны правительство публиковало доклад о немецких автомобилях в открытом доступе, в надежде, вдруг молодые инженеры найдут там что-то полезное, властям не до того было – приходилось восстанавливать экономику. Там была и техническая документация, и схемы, и проекты. И стоил он сущие пустяки, все экземпляры разошлись как горячие пирожки. Я усердствовать не стал, подумаешь немцы. А хитрюга Томсон выловил рациональное зерно.

– Хватит, Чарли, – теперь уже утомился Невилл. – Ближе к реальности. Не до экспериментов. Надежность на нуле.

– Вес машины – в этом ключ, – продолжал бормотать Родвелл, но Невилл его уже не слушал, пора закругляться с этой трассой – больше ничего интересного здесь не будет.

На выходе из автодрома его поймали пилоты Монетти – Пауэлл и Дагласс, с недавних пор неразлучные друзья.

– Летим в «Золотую Оливу»? – хлопнул Невилла по плечу Пауэлл. – Плохая примета – не выпить за начало соревнований.

– Что за тяга к неуместной роскоши? – весело поинтересовался Невилл. – В этой ресторации как в музее – вокруг лепнина и позолота, а официанты так разодеты – мажордом королевского дворца обзавидуется.

– Ничего ты не понимаешь, там самые сливки собираются, – возразил Дагласс.

– Дешевые закусочные не для лучших гонщиков мира, – поддакнул Пауэлл. – А в «Оливе» как начнутся танцы, бывает весело.

– Куда я без вас то… – неуверенно протянул Невилл.

– Только представь, вчера познакомились с молоденькими актрисами, – добавил обрадованный Пауэлл. – Миниатюрные, заразы, но все при них. Оценишь!

– По мне итальянские женщины слишком громкие и вспыльчивые, руками постоянно машут, как мельница, – сказал Невилл.

– А лучшие наши чопорные сельди? – удивился Пауэлл.

– Что за актрисы? – ответил вопросом на вопрос Невилл.

– Театра какого-то, – сообщил Дагласс. – Дескать, примадонны.

– Примадонны нашли бы с кем сходить в ресторан и без вас, – недоверчиво протянул Невилл. – Думаю, играют бессловесных служанок на заднике сцены.

– Душный ты человек, Рид, – поморщился Пауэлл. – Девочек не видел, а уже обругал. Весь праздник способен испоганить.

– Я ж не отказываюсь, посмотрим на этих актрисулек, – проворчал Невилл.

– Тогда ровно в восемь в холе отеля.

– Есть, сэр!

Когда его товарищи, радостно балагуря, уселись в автомобиль, естественно, красного цвета, и умчались с автодрома, Невилл, закинув сумку с обмундированием на плечо, принялся высматривать свой транспорт.

Резкий гудок почти под самым ухом чуть не заставил его подпрыгнуть. Непарламентские выражения уже рвались из горла наружу, но, оглянувшись, в последний момент Невилл сдержался.

– Испугались? – с веселым злорадством спросила Иви. Девушка выглядывала из окна очередного крошечного купе, на сей раз ярчайше желтого цвета.

– Такое впечатление, ты перекрашиваешь одну и ту же машину, – вместо приветствия отметил Невилл.

– Не люблю такси, – откликнулась Иви. – Знойные итальянцы непременно облизываются на мои ноги и вымаливают адрес. Взяла в аренду. Точь-в-точь как моя, правда? Только цвет дурацкий.

– Последнее время ты всюду за нами, почти член команды – сказал Невилл.

– Сдались Вы мне, – отмахнулась Иви. – На тосканской ривьере превосходные курорты, одни из лучших песчаных пляжей.

– Что-то такое слышал, фешенебельные отели, сервис по высшему разряду…

– В точку, как раз для беспутных и богатых девиц вроде меня. Рванула следом за папочкой, нельзя упускать случай чуток погреться, сил нет таскать всюду зонт и кутаться в плащ.

– Рад, что у тебя все хорошо, – Невилл приязненно улыбнулся в ответ, посчитав беседу оконченной.

– Кого ждете? – спросила неугомонная Иви.

– Ребята из команды должны довезти до отеля.

– А личного шофера у Вас нет?

– Такую роскошь еще не заслужил.

Если честно, Карагер, выделяя деньги на аренду личного автомобиля для дочурки, мог бы и на Невилла расщедриться, тогда б он мог давно покинуть автодром. Время поджимает, толком отдохнуть в тиши номера не получится, успеть бы принять душ и приодеться. Будем надеяться, предупредительные гостиничные служащие отгладили его выходной костюм, а то он несколько потерял первозданный вид после путешествия через пол континента.

– Садитесь – подвезу, – махнула рукой Иви. – Папочку я уже повидала, долг вежливости исполнила. Могу двигать обратно.

– В нашей гостинице? – удивился Невилл. – Поразительно, как я не заметил, от тебя столько шума.

– Вот еще, – Иви сморщила носик. – Этот клоповник не по мне. Пойдешь в столовую – там сразу, бу-бу-бу, поршни, масла, цилиндры, шины. Дома наслушалась. Мы с друзьями нашли отличный отельчик на побережье. Отдыхаем на полную катушку, без чопорных раутов и длинных речей. Одна молодежь, никаких солидных дяденек. Приходите!

– Боюсь, я к разряду как раз дяденек, – усмехнулся Невилл.

– Ой, я не Вас имела ввиду, – слегка смутилась Иви. – Вы-то еще молодой. Правда-правда. Так, придете?

– Честно – вряд ли. Что мне там делать?

– Обиделись?

– Мне кажется, на тебя обижаться бессмысленно.

– Тогда залезайте! Не мнитесь!

– Может я подожду своих? – усомнился Невилл. – Мне в город – тебе совсем не по дороге.

– Падайте. Или? – Иви прищурилась. – Боитесь оказаться с женщиной за рулем?

– Ничего я не боюсь? – буркнул Невилл. – Поехали.

Он с трудом утрамбовал в двухдверной машинешке сумку и упихал сам себя на переднее сиденье.

– Что у Вас там? – полюбопытствовала Иви, включая первую передачу.

– Шлем, перчатки, да одежда, стирать приходится после каждой гонки, она вся в пыли и в масле.

– Гонщик с мировым именем, а у Вас ни помощника, ни шофера, – заключила Иви.

– Я ж не наследный принц.

– Среди Ваших хватает и аристократов, – фыркнула Иви.

– Я не из их числа, – сказал Невилл. – Да, и вельмож в гонках все меньше. Понемногу, но машины становятся доступнее, а гонки более профессиональными, ими все сложнее заниматься в промежутках между светскими мероприятиями. Но и среди сановных особ попадаются отличные пилоты. Вот взять Алехандро – он целый граф…

– Как интересно, – протянула Иви с такой интонацией, что стало ясно – ей ни капли не интересно.

Болтая, Невилл приглядывал за Иви. Надо признать, девушка неплохо держала дорогу, не лихачила сверх меры, но и не плелась необстрелянным новичком. В потоке машин проявляла разумную осторожность, а на свободных участках давала газу. Выяснилось, ее игрушечный драндулет способен на неплохие подвиги, для своих габаритов, разумеется.

– Экзамен сдан? – Иви покосилась на Невилла.

– Что, прости?

– Взгляд оценивающий. Так и думала, Вы в плену предрассудков насчет женщин и мужских занятий.

– Чушь, – скривился Невилл. – А водишь ты превосходно. Только при разгоне повышай чуть раньше передачу, мотор перекручиваешь.

– Типичный мужчина, – заключила Иви. – Похвалит, но подпустит колкость.

Ответной реакции от Невилла она не дождалась и продолжила:

– Приятно заслужить похвалу от столь прославленного пилота.

– Давай без лести.

– Серьезно, про Вас очень многие в папином окружении одобрительно отзываются. И сам он мягче стал, а то Карнолл ему как чемодан без ручки. И нести тяжело, и бросить столько трудов жалко. Папа сильно на Вас рассчитывает. Говорит, Вы очень порядочный и честный. Не похожи на других сорвиголов. Ой, только ему не говорите!

– Без проблем, – буркнул Невилл.

– Переживаете поражение, Вы не веселый? – кажется, Иви органически не могла молчать.

– Брось, я и забыл уже, – искренне удивился Невилл. – Я мыслями уже на следующем этапе. Непременно, там отыграемся.

– Буду болеть за Вас, – серьезно сказала Иви. – Правда, сама я гонки терпеть не могу, уж сколько отец ни таскал. Вся эта предстартовая суета, праздничная атмосфера, светские компашки – любопытно, а вот торчать три часа на лавке – помереть со скуки. Все равно ж не понятно, кто где. Прожужжали машинки мимо трибуны и чао.

– Гонки – не прерогатива красивых девушек.

– Красивых – какой изысканный комплимент! – засмеялась Иви.

– Зачем они тебе, – задумчиво продолжил Невилл. – Думаю, ты уместнее смотришься на пляже или на танцах.

– Вот Вы какого мнения! – воскликнула Иви. – А ну-ка!

Девушка вдарила по тормозам, ее канареечный скакун исправно пропылил с десяток метров и замер как вкопанный, Невилла от неожиданности бросило к ветровому стеклу.

– Ты что творишь?! Я чуть лбом не впечатался! – возмутился гонщик.

– То есть я годна исключительно порхать по увеселительным мероприятиям? – задохнулась от возмущения Иви.

– Я ничего такого не…

– Врете! По-вашему я тупая и пустоголовая? Только и делаю, что прожигаю отцовские капиталы? – голубые глазки Иви сверкали праведным гневом. Невилл аж залюбовался.

– И в мыслях не думал тебя обидеть, – мягко произнес британец.

– Пойдемте – пройдемся, – отрезала Иви.

Невилл бросил взгляд на часы. Времени в обрез. Актрисы ждать не будут. Но можно прибыть в ресторан с опозданием. В конце концов, негоже обижать дочь начальника.

– Тебя друзья не потеряют? – для порядка поинтересовался Невилл.

– Выпьют первую партию коктейлей без меня, – махнула рукой Иви. – Приеду – будут уже разогретые. Выходите? Или оскорбили девушку и сразу в кусты?!

– Да, иду я. Только давай машину нормально припаркуем, а то встали на краю дороги.

– Все гонщики такие зануды или Вы один? – язвительно спросила Иви.

Оставив машину в безопасности, они пошли по улицам старинного итальянского городка, каблучки Иви звонко стучали по брусчатой мостовой. Сгущались сумерки, становилось зябко. Невилл запахнул пиджак и покосился на девушку – она была одета в элегантные брючки и легкую кофточку с рукавом до локтя. Но распалившаяся Иви, казалось, надвигающейся прохлады не замечала.

– Напрасно Вы такого мнения обо мне! Еще просить прощения будете!

– Иви, – клятвенно прижал руки к груди Невилл, – мои глубочайшие…

– Молчите, – оборвала его Иви, – Ваши извинения будут неискренние. Лучше слушайте.

– Весь во внимании.

– Я тоже занималась спортом и, между прочим, успешно. С детства отлично плавала. Стометровка – мой конек. У меня наград выше крыши.

– Превосходно.

– Да, стойте Вы! Держу пари, подумали, речь о паршивых школьных соревнованиях. Ничего подобного – я по всей Англии каталась. Знаете, какие я надежды подавала! И побеждала. Чемпионат страны, правда, так и не дался. Но я бы непременно и там выиграла.

– А что помешало? – с интересом спросил Невилл.

– Я сама,– улыбнулась Иви. – Слишком уж я увлекающаяся особа. Неожиданно влюбилась в водное поло, это оказалось куда как интереснее. Там и азарт, и работа команды. С головой ушла.

– Не сомневался, ты безумно талантлива, – сказал Невилл.

– Я действительно неплохо играла, но тут, как обычно, вмешались Вы, мужчины.

– Каким это образом, интересно?

– Женское водное поло не входит в программу олимпийских игр. В отличие от мужского! – выпалила Иви. – А чемпионата мира вообще не существует. В общем, скучновато мне стало без конкуренции, а местечковые соревнования – не мое.

– Но, можно же и там как-то развиваться, – предположил Невилл.

– Можно. Но я вошла в возраст совершеннолетия и открыла для себя увеселительные заведения ночного Лондона, – Иви лукаво посмотрела на Невилла. – Вот и закончилась моя спортивная карьера и, твоя правда, я превратилась в прожигательницу жизни.

– Спорт всегда пригодится, даже если высот не достиг, он развивает и силу воли, и координацию, и дисциплину, и выносливость, и уверенность в своих силах, – перечислял Невилл.

– Вам бы лекции читать. Все студенты задрыхнут, – заметила Иви, и тут же беззаботно продолжила. – Все к лучшему. У пловчих вообще ужасная спина и плечи широченные. За два года беззаботной жизни я хоть на человека стала похожа. Как Вам моя спина? Уже не такая мужеподобная?

Невилл нашел ее спину превосходной, несомненно, она такой же была и пару лет назад. Фигура пловца же во многом зависит от его природного строения скелета, о чем он не преминул сообщить.

– Могла бы быть не менее известной, чем Вы! – подытожила Иви. – Как Джуди Гринхэм, олимпийская чемпионка прошлого года в стометровке.

– Да, нас представляли друг другу, – кивнул Невилл. – Виделись на каком-то мероприятии для спортсменов осенью.

– А мне туда путь уже закрыт, – с деланной грустью вздохнула Иви. – Хотя не сомневаюсь – там тоска сплошная. Все веселье – исподтишка пялиться на декольте у симпатичных мадам. Ну, честно, так и есть? Скажите, Невилл.

Он пригляделся к блеску в глазах девушки. Интересно, это ее исконное кокетство? Естественное явление у симпатичных девиц как снег или дождь? Или оно направленно исключительно в сторону одного бесконечно подающего надежды пилота? И тут же оборвал сам себя – это дочка босса, нечего и заглядываться.

По пути им попался мост через безымянную речушку. Пока они беседовали, сумерки окончательно сгустились, внизу неспешно плескалась вода, а мягкий свет уличных фонарей замысловато отражался на темной глади.

– Вы хотя бы чуть-чуть изменили свое мнение, Невилл? – Иви остановилась. – Или я по-прежнему для Вас глупая девчушка, что бесится от отцовских денег. Нет, я серьезно хотела добиться успехов в спорте, но кто ж знал, что я такая непоседа.

– Не сомневаюсь, ты еще найдешь себя, – утешил Невилл, украдкой бросив взгляд на часы – он безнадежно опаздывал. Опять Рональд будет смеяться, что он в очередной раз пропустил все веселье.

– Думаете, я избалованное чудовище? – озорно спросила Иви.

– Думаю, ты очень милая и непосредственная, редко такое встретишь, – честно ответил Невилл.

– А вы галантный кавалер, – хитро улыбнулась Иви, не поймешь, то ли шутит, то ли серьезно. – Навострились на балах.

– Да, я не любитель, – пожал плечами Невилл.

– Не сомневаюсь. Вы должно быть такой правильный, все мысли только о гонках! Исключительно о трансмиссии, топливе и тактике. Отдыхать – не время, нужно сначала выиграть! – донельзя пафосным тоном произнесла Иви.

– Вот теперь ты не права, – обиделся Невилл. – Уметь отключаться от проблем тоже очень важно, и я никогда себе в этом не отказываю. Во всем требуется мера, нужно уметь и качественно поработать и душевно отдохнуть.

– Должна же и я Вас вывести из себя, – сказала Иви.

– Можно вопрос?

– Валяйте.

– Тебе действительно интересно со мной? Ладно, для многих гонщики – экзотика, но я уверен: для тебя мы – обыденная деталь пейзажа. К чему что-то мне доказывать? А тебя друзья заждались.

– Да, ну их. Опять все перепьются… – на личико Иви набежала тучка.

– Тебя точно не потеряют?

– Пусть понервничают, вот и проверим, забеспокоятся ли, друзья они или кто, – с типично женским упрямством заключила Иви.

– Всегда опасался женского коварства, – изрек Невилл. По правде сказать, его уже начал утомлять этот бесконечный диалог. Природная учтивость не позволяла предложить вернуться, а скромность – приступить к активным атакующим действиям. Хотя Иви и весьма пикантно облокотилась спиной и локтями на перила в каком-то метре от Невилла. Это ж не очередная актрисулька или певичка. Тем более, в полумраке светского раута щедрая доза алкоголя всегда снимала некоторые барьеры. Для обоих сторон.

– Опасались? – хмыкнула Иви. – Вы же один из самых популярных спортсменов Британии, да вокруг Вас поклонницы штабелями, наверное, укладываются.

– Преувеличение.

– А я думала, пилоты вообще ничего не боятся. Сняла бы шляпу, будь она при мне. Что может быть страшнее – несетесь в открытой машине на чудовищной скорости без малейшей защиты. А такого ужасного случится с пловцом – водичкой подавится?

– В любом спорте возможны травмы, кроме разве шахмат, – уклончиво ответил Невилл. – Там только мозг можно свернуть.

– А разбиться не боитесь? – с подначкой спросила Иви. – Только честно.

– Я стараюсь об этом не думать, – Невилл почувствовал, что раздражается.

– Но ведь гонщики так часто гибнут…

– Именно. Мы каждую неделю рискуем сыграть в деревянный ящик, сидя в ящике железном. Такой невеселый каламбур. А тот, кто погружается в упаднические мысли, непременно проиграет, нечего и выходить на старт! – Невилл осознал, что слишком завелся. – Лично я всегда стремлюсь достойно выступить, а воображение стараюсь отключать.

– Простите. Я дура, наверное, – примирительно сказала Иви.

– Ничего. Просто я за десять лет в гонках видел множество смертей. Столько отличных ребят рассталось с жизнью.

– Вам не позавидуешь. Гонщики – настоящие рыцари. Я без шуток, Невилл.

– Бросьте, в мире столько опасных профессий. Это лишь одна из них.

– Скромное обаяние героя…

– Истинные герои на войне, – сказал Невилл. – Кстати, среди летчиков, что участвовали в битве за Англию, попадались и гонщики. Это были настоящие мужики с большой буквы. Могли с равным успехом водить и гоночный автомобиль, и истребитель. К сожаленью, до наших дней почти никто не дожил.

– У каждого времени свои герои, – задумчиво протянула Иви.

Невилл в ответ пожал плечами. Показалось или на ее устах промелькнула слишком уж хитрая улыбка?

– Значит, героем Вы себя не считаете? Обычный ремесленник на окладе?

– Вроде того, – безразлично произнес Невилл, не понимая, куда она клонит.

– А девушку вызволить из беды ремесленники способны?

– Это долг каждого мужчины.

– Эй, ты что творишь?!

Миг и Иви вспорхнула на перила мостика, Невилл моргнуть не успел, как она щучкой нырнула вниз. В воздухе мелькнули босые ступни, и руками вперед изящно девушка вошла в неприветливую воду. Невилл бросился к ограждению – на темной поверхности расходились широкие круги, но Иви не всплыла. Где же она?! Твою ж! Доигралась, идиотка!

Мозг привык мгновенно анализировать любую ситуацию и услужливо подсказал – высота не больше восьми метров – не расшибешься, главное не удариться о какую-нибудь балку или опору. И, наверняка, апрельская водичка холоднющая. Но теперь уже сработали рефлексы, вот и Невилл стремительно летел вниз, пусть намного менее элегантно, чем Иви.

В мутной жиже – ничего не видно, воздух он толком набрать не успел. Сдерживая разрывающиеся легкие, отчаянно работая руками, Невилл, интуитивно рванул вверх, где светлее. Быстрее, быстрее! Наконец, он вынырнул на поверхность, жадно кусая ртом воздух. И почувствовал, как холодная вода обожгла его будто кипятком. Невилл лихорадочно крутанулся вокруг своей оси – Иви не видно. Надо вновь нырять!

Раздался заливистый хохот.

– А, говорил, рыцари перевелись? – светлая головка Иви со слипшимися волосами торчала в нескольких метрах от него. Она выглядела невероятно довольной, и не походило, что ее требуется незамедлительно спасать.

– Ты ненормальная?! – взревел Невилл.

– Папочка тоже так говорит, – откликнулась Иви.

– Ты могла убиться!

– А ты меня спас!

– Мало ли что на дне!

– Ты слишком осторожен для гонщика!

– А ты психованная, – прерывистым голосом рявкнул Невилл. Холод помаленьку пронизывал все члены. Краем уха он слышал азартные восклицания и удивленные оклики. Не известно, что подумали благонравные прохожие. Но это потом.

– Кто быстрее к берегу? – крикнула Иви, умело загребая в сторону.

Извергая под нос самые изощренные ругательства, Невилл, не заботясь о стиле, поспевал следом, в ботинках и в набрякшей одежде даже с десяток метров плыть не просто.

– Мог бы и сбросить обувь как я, – заметила Иви его страдания.

Вот тут аналитический мозг подвел, заметил несообразность, когда Иви летела вниз, но обработать не успел. Глядишь, не пришлось бы уподобиться пассажиру с Титаника.

Благо, парапет набережной располагался не высоко, видимо, из-за дождей уровень воды поднялся. А иначе самим и не выбраться. Иви сильно выпрыгнула из воды, ловко уцепилась руками за край мостовой, резко подтянулась и вылезла.

– Дать руку? – насмешливо спросила она.

Невилл промолчал, сжав зубы, нужен один хороший рывок, мокрые руки на склизком камне могут не удержаться. Не опозориться бы. Как у нее легко получилось! Ну-ка.

– В реке холодно, мост высокий. Ах, какое несчастье, сеньор! Слава Мадонне, обошлось! Умоляю, впредь внимательнее!

Невилл, машинально кивая, слабо вслушивался в скороговорку карабинера. Зеваки проявили похвальную бдительность, и стоило Невиллу отдышаться, а Иви выслушать очередную гневную тираду, как протяжно завыла сирена стражей порядка. Сейчас Невилл пребывал на заднем сиденье полицейской машины в одном нижнем белье, закутавшись в плед, заботливо принесенный добрыми окрестными жителями, и клацал зубами. Пусть на улице не зима, но до купального сезона порядочно.

Карабинеру он без зазрения совести скормил байку про то, как Иви слишком увлеклась созерцанием воды, потеряла равновесие и перевернулась, а он храбрым Дон Кихотом бросился следом. Блюститель закона версию философски проглотил, хотя кто-то из зрителей, не исключено, мог поведать ему нечто иное.

– Как тебе мой наряд? – Иви трудами сердобольных горожан облачили в простую широкую крестьянскую юбку и бесформенную кофту. В руках она сжимала ком своей мокрой одежды и радовалась, точно кошка, стянувшая лакомый кусок с хозяйского стола.

– Добросите до машины? Пожалуйста, – хмуро попросил Невилл.– Не идти же в таком виде!

– Попробуем, – на смуглом лице карабинера блеснула белоснежная улыбка.

– Тогда уж до гостиницы, – добавила Иви.

– Зачем это?

– Представляешь, я умудрилась утопить ключ зажигания, – деланно потупилась Иви.

Невилл с трудом удержал рвущееся наружу коротенькое, но емкое словечко, вместо этого набрал в легкие воздух и медленно-медленно выдохнул.

– Прикажу местным отвезти Вас в отель, – без выражения сказал карабинер, – А у меня куча дел, мы полиция, а не такси.

– Благодарю, – ответил Невилл.

– Вы барышня уж поосторожней. Берегите себя, и Вашего спутника. Не простудитесь, сеньор, здоровье для гонщика – это важно, – напутствовал карабинер.

– Несомненно, – пробормотал Невилл

– Найти б еще кого, кто не слишком перебрал, – пробурчал под нос полицейский. – Не уходите никуда.

Он небрежно отдал честь и удалился.

– Ты сообщил, кто ты такой? – полюбопытствовала Иви.

– А что делать? – недовольно сказал Невилл. – Еще в каталажку бы загремели. Уж не знаю, что он подумал про британских пилотов. И их спутниц в особенности.

– А что он мог подумать? – Иви присела рядом с ним на сиденье, не закрывая дверь. – Что они чокнутые!

– Лишь бы репортеры не пронюхали.

Иви присмотрелась к расползающейся кучке зевак:

– Вроде никто не похож, да и сенсации из этого не сделать.

– Итальянские газеты и так потешаются над медленными британскими автомобильчиками, а тут такой повод.

– Ты настоящий командный игрок, переживаешь за репутацию.

– Отстань.

– Лучше бы тебя волновало, что будет, если узнает папочка? – прищурилась Иви.

– А что будет? – забеспокоился Невилл.

– Меня бы пришиб, да и тебе бы досталось – не усмотрел за единственной дочуркой, – весело предположила Иви. – Огребли бы оба по полной.

Невилл только вздохнул.

– Ну, не сердись, – она потрепала гонщика по щеке. – Находит на меня дурость иногда.

– Ладно уж. Без безумств жизнь и впрямь скучна, – признал Невилл.

– Ага, ты отцу это скажи.

Вспомнив сурового босса, Невилл вновь погрустнел. И кто его просил лезть к Иви в машину? Он посмотрел на часы – вода попала внутрь циферблата, стрелочки свободно перемещались, как им вздумается без оглядки на минуты. Ладно, с актрисами ребята как-нибудь разберутся.

– А ты тоже хорош – меня нельзя злить, – Иви развалилась на сиденье, – Напомнил мне о моем прошлом.

– Поэтому надо прыгать как полоумная? Доказать мне, что ты спортсменка?

– Ты слишком не прошибаем. Зато вновь вернул мою веру в героев. А то сверстники способны только вино лакать без меры, вот там им нет равных.

– Говоришь, будто я старик. Сколько между нами? Четыре года? Пять?

– Кто ж об этом девушку спрашивает? А еще в высшем обществе принят.

– Прости…

– Слушай, а мне нравится тебя смущать!

– И откуда ты свалилась на мою голову? – посетовал Невилл.

– Жалеешь? – Иви прижалась к нему бедром.

– Нет, просто…

Прелестное личико Иви совсем близко. Вот теперь она смотрела серьезно и без малейшей усмешки, Невилл словно увидел ее впервые, грустную и потерянную девчушку, что прикрывается бравой маской. Повинуясь неведомым древним инстинктам, Невилл потянулся к ее губам, и они слились в жадном поцелуе. В полицейской машине – какой сюрреализм! Решительно запротестовал разум. И тут же все посторонние мысли вышибло напрочь.

Глава 5.Мрак и солнце.

Постепенно, но вязкий мрак отступил, тусклый свет фар уже разрезал не беспросветную чернильную мглу, а рваные мутные клочья утреннего тумана. Невилл облегченно выдохнул, самый тяжелый отрезок пути позади. В темноте мало того, не просто держать темп, так еще надо умудриться не заплутать в хитросплетении паутины проселочных дорог.

– Не заметили, а меж тем утро! – Невилл подбодрил спутника.

– Наконец-то, – нашел силы улыбнуться Сидни. Механику на пассажирском сиденье тоже не сладко, Невилл хотя бы все время занят дорогой.

Они участвовали в знаменитом дорожном марафоне спортивных машин «Тысяча лье», полторы тысячи километров дистанции, почти четыреста участников, двенадцать часов за рулем, триста лошадиных сил под капотом. Многие спортсмены предпочитали гоняться в одиночку, Невилл же придерживался традиционного подхода – прибегнуть к услугам механика, он же штурман. Мало ли что произойдет на долгом и коварном маршруте, виражи на обычных дорогах как-то не приспособлены, чтобы в них влетали на скорости за двести.

– Сейчас направо, – подсказал Сидни.

– Туман слишком густой, – проворчал Невилл. – Указателей почти не видно.

– Кажется, здесь прошел дождь.

– Хорошо, до нас не добрался. Представляешь, ночь, мокрая трасса?

И они снова погрузились в молчание, а о чем еще говорить? Не с девушкой же на пикник поехали, любуясь рассветом. Невилл прислушался к машине – что скажешь, подруга? За время гонки он пару раз чувствительно стукнул днище, в крутом повороте чуть не поцеловал ствол дерева, решетка радиатора погнулась, подвеска жалобно дребезжала, в районе багажника что-то позвякивало, но машина пока исправно тянула. Естественно, все участники стартовали не разом, поэтому победителя определяли по наименьшему времени прохождения дистанции. И после последней контрольной остановки их результат внушал нешуточный оптимизм.

Ветровое стекло мгновенно затянуло влагой – молочная взвесь висела в воздухе, не отпуская автомобиль, Невилл включил дворники, а сам высунулся в боковое окно.

– Сейчас прямой участок, – сообщил Сидни.

– Долго?

– Километров двадцать, не меньше.

Надо вырваться из этой сизой пелены. Невилл добавил газу, и заскучавший было мотор обрадовано взревел. Вокруг ни души: ни зрителей, ни соперников. Даже природа не жаждет пробуждаться, ни шелеста листвы, ни щебетания птиц. Им осталось буквально несколько часов. Если не потерять темп, есть отличные шансы на первое место. Как заманчиво будет утереть нос французам и итальянцам в гонке, где они традиционно сильны.

– Поворот! – неожиданно заорал Сидни.

Ногу с газа, руль резко влево! Машину в занос! Передние колеса теряют сцепление с асфальтом, Невилл отчаянно крутил руль, но автомобиль уже вышел из-под контроля, их вынесло с дороги, и машина неотвратимо летела вниз по откосу. Ее немилосердно подбросило вверх, лишь бы не перевернуться! Все четыре колеса отрывались от земли. Жесткое приземление! И тут же мозг взорвался снопом ярких искр.

Первой проснулась зудящая боль, потом вернулось зрение, почему-то на один глаз, а там и остальные чувства. Да еще добавился мерзкий звон в голове. Ничего не соображая, Невилл тупо смотрел вперед какие-то секунды, а может и минуты. Боль не проходила и сейчас слилась со звоном воедино, где-то в районе затылка. Ощущение – он в металлическом колоколе. Как же тут неуютно.

Да, очнись уже – приказал себе Невилл. Размазанное по закоулкам сознание, наконец, собралось в единое целое – он по-прежнему на сиденье, только окружающий мир нелепо накренился. Почему второй глаз ничего не видит? Осторожно, со страхом Невилл ощупал голову, пальцы с содроганием наткнулись на что-то липкое и противное. Он ослеп?! Рука лихорадочно шарила по лицу. Нет, не все так мрачно. Глубоко рассек себе бровь, крови натекло порядком, залило пол лица.

Кажется, первый шок прошел. Наверняка, машина пролетела какое-то расстояние и влепилась что есть сил в дерево. Так и есть – следом за ветровым стеклом видна могучая кора. Как же близко! Капот смяло в скорлупу.

Невилл сообразил оглянуться. А Сидни? Где же он?! Сиденье штурмана пустует. Левая дверь открыта и беспомощно болтается на петлях. Гонщик попытался выбраться, но, как назло, ручку с его стороны заклинило. Или просто сил не хватает?

После нескольких бесплотных попыток Невилл с трудом перебрался на соседнее кресло, а там до выхода рукой подать. Тело немилосердно ноет, словно его извлекли из мясорубки. Невилл попытался вдохнуть, кислород с трудом, маленькими глотками проникал в легкие. Кажется, или у него сломаны ребра? Наконец, Невилл вылез, точнее даже выпал, наружу.

Прохладный воздух немного привел его в чувство. Гонщик задрал голову вверх – дорога там. Прилично же они пролетели. Как назло, склон очень крутой. До ушей долетает слабый шум мотора, гонка продолжается. Никто даже не заметил, как они соскочили с трассы. Надо обязательно выбраться и подать сигнал.

Невилл лихорадочно закрутил башкой – Сидни нигде не видно? Вокруг ни души. Вылетел по пути? Невилл сделал несколько шагов вверх и чуть не упал, голова кружится. Он пополз на четвереньках вверх по склону, помогая себе руками, будто каракатица. Тело как чужое. Он преодолел несколько метров, а, кажется, что взобрался на Эверест. Надо собраться. Еще чуть-чуть! Иначе помощи не дождаться.

Примерно на середине склона он нашел Сидни. Верный механик лежал ничком на траве, разбросав руки.

– Сидни, друг, ты как? – радостно прохрипел Невилл.

Механик не отвечал.

– Эй?!

Невилл сообразил перевернуть тело и тут же отшатнулся. Вместо одного глаза у Сидни зияла огромная страшная багровая яма.

Невилл издал сдавленный хрип, он лихорадочно тряс Сидни, бормоча что-то несвязанное. Парень мертв. Бесстрастно подсказал мозг. С таким ранением не выживают. Вот и массивный булыжник торчит из земли. В падении Сидни наткнулся на него головой. Не повезло.

Невилл не знал, сколько прошло времени, он тормошил напарника, шепча то мольбы, то ругательства. Тут Сидни открыл уцелевший глаз и ровным голосом произнес:

– Карта. Все дело в карте. Она была не точной.

Зловещий пейзаж мгновенно растворился, а Невилл вынырнул во мрак. Он резко вскочил и тут же понял – он сидит на кровати, а вокруг в темноте расплываются силуэты гостиничного номера. Невилл привел в порядок сердцебиение, окончательно привязывая себя к действительности. В реальности, два года назад все так и обстояло, за исключением слов Сидни, конечно. Карта учитывала только расстояние до населенных пунктов, а опасные повороты, разумеется, на ней не были отмечены. А они слишком разогнались. Да, еще жуткий туман. Невилл старался загнать ужасное воспоминание в глубины сознания, первое время он проматывал события того утра каждый день, потом реже, еще реже, но все равно нет-нет, да оно прорывалось. Чаще в кошмарных сновидениях.

Невилл помотал головой, отгоняя последние остатки сна, и тихонько поднялся. Под одеялом завозилась белокурая головка Иви. Невилл прошлепал к окну и одернул плотную штору, за окном уже серел рассвет. Утро не спешило радовать солнышком, но, ничего, разойдется, это ж не Англия.

– Зачем в такую рань вскочил? – раздался заспанный голосок.

– Привычка, – отозвался Невилл. – Тренировки у гонщиков начинаются ни свет, ни заря. Когда б ни лег, все равно поднимаюсь спозаранку.

– А я говорила, что ты нудный? – в голоске добавилось игривости.

Невилл проигнорировал вопрос, добрался до столика, и, звякая горлышком о край, набулькал себе стакан воды.

– Дай, и мне тоже что ли? – потянулась Иви.

– Держи.

– А шампанского нет, случайно?

– Не вставая с кровати? Ну, и привычки у тебя! – хмыкнул Невилл.

– Что ты хочешь от капризной богатой наследницы?

– Но начинать пробуждение с алкоголя – чересчур даже для тебя!

– По-твоему, у пловцов тренировки с обеда начинались? – поинтересовалась Иви. – Для меня встать до рассвета – хуже пытки. И, знаешь, когда я завязала со спортом, я сказала себе: буду дрыхнуть, сколько влезет.

– Так и спала бы.

– А ты бы тем временем растаял как туман, знаю я Вас, мужчин.

Невилл невольно вздрогнул при упоминании тумана.

– Что стоишь как столб, иди сюда, – махнула ручкой Иви.

В его крошечном номере мебели совсем немного, садиться на стул было бы глупо, и Невилл плюхнулся обратно на кровать.

– Совратили Вы, девушку, бравый мистер Рид, – Иви сладко потянулась. – И ходите по утру со смущенной физиономией.

– Кто кого совратил? – возмутился Невилл. – И физиономия у меня обычная.

Местный лавочник, коего карабинер обязал позаботиться о нерадивых господах, благополучно доставил их на разболтанной машине, помнящей еще Депрессию, до гостиницы. Благо, в темное время им удалось прошмыгнуть незамеченными широкой публикой, лишь бдящий на посту портье округлил глаза, увидев чинного постояльца в таком виде. Оказавшись в номере, Невилл какое-то время действительно раздумывал, как добыть одежду для Иви и как переправить ее домой, но потом события неожиданно закрутились, приобрели совсем иной оборот, и стало не до одежды.

– Тебя отвезти к твоим друзьям? – предположил Невилл.

– Я никуда не тороплюсь, – Иви пригладила растрепанные белокурые волосы. – Согласна на завтрак, все равно с тобой не выспишься. Мой наряд, наверняка, высох. Правда, буду выглядеть в нем как пугало. Может, никуда не пойдем? Интересно, в этой ночлежке заказывают еду в номер?

– Не забыла, мы бросили твою машину неизвестно где? – полюбопытствовал Невилл. – А ключ покоится на дне реки.

– Подумаешь! – беззаботно отмахнулась Иви. – Постоит еще. В фирме, где я ее арендовала, беспомощно похлопаю ресницами, уж откроют как-нибудь. Я сама видел одного умельца, так он железной линейкой двери вскрывал. Как орешки.

– И откуда ты все знаешь? – проворчал Невилл. – Будет проходить мимо такой же прохвост, и плакала твоя машинка. В фирме не оценят.

– Папочка новую купит, – пожала плечами Иви.

– Слушай, нельзя же так наплевательски относиться к деньгам.

– Сразу представил, что тогда лишний подшипник для своей зеленой колымаги не купишь? – Иви пригляделась к выражению лица Невилла. – Вот что ты за человек?

– Человек неиспорченный богатством. У меня, кстати, скоро встреча с твоим отцом, – осторожно протянул Невилл.

– Ты тактично намекаешь, что не сможешь посвятить мне утро? – Иви надула губки.

– Я придумаю что-нибудь, – сказал Невилл.

– Слышу неуверенность в голосе.

– Пора ехать, а мы с мистером Каррагером толком не обсудили гонку…

– А меня обсудить с папой не хочешь? – спросила Иви неожиданно. – Эй, ты даже в лице поменялся. Я же шучу!

– А как отец бы отреагировал на наши… отношения? – с неподдельным интересом спросил Невилл.

– Почему то отец не любит моих кавалеров, – задумалась Иви. – Вдобавок ты его подчиненный.

– Но не рабочий на заводе же.

– Кто знает, отличаешься ли ты, по его мнению, от рабочего. Он все талдычит, мол, выдал бы меня за достойного кандидата. И на приданное не поскупился. Только, мне кажется, он сам не представляет, что такое достойный в его глазах.

– Отец всегда хочет лучшего, – предположил Невилл.

– Думаю, проверять не стоит, – констатировала Иви. – Выдыхай спокойно, одной проблемой меньше. А знаешь еще что?

– Что?

– Ты произнес отношения. То есть у нас отношения? Правда? – заулыбалась Иви. – И ты не бросишь меня, удовлетворив охотничий азарт?

– Как ты могла предположить такое…

– Так и думала, ты – старомодный джентльмен.

– Какой уж есть…

– Может, тогда и руки моей у папы попросишь? – задала вопрос в лоб Иви.

Невилл интуитивно отшатнулся.

– Вновь шутка, – констатировала Иви. – Хотела понаблюдать за реакцией. Не бойся, я вообще не решила еще, нужен ли ты мне.

– Моим мнением не желаешь поинтересоваться?

– А зачем?

– В самом деле, почему я спрашиваю. – Невилл поднялся с кровати и подошел к окну. Некоторое время он бездумно смотрел на малоинтересный уличный пейзаж. Прохожие неспешно шагали по своим делам, редкие машины, казалось, никуда не торопились, а уличные лавочки стояли с наглухо закрытыми ставнями, продавцы не гнались за клиентами. Городок ненадолго всколыхнула волна автогоночного праздника, и он вновь зажил размеренной провинциальной жизнью.

А вот Невилл существует в ином мире, где все решает скорость. Всюду, не только на трассе. После обеда он хотел гнать обратно в Англию, на завод команды, все силы необходимо бросить на разбор неудач и повышение надежности. Надо же, а ведь последние двенадцать часов он об этом даже не вспоминал, его, словно в омут, затянуло столь необычное, сколь приятное приключение с взбалмошной Иви.

– Начинаются гонки. Сезон набирает силу – соревнования каждые выходные, а то и чаще.

– И что это означает?

– К сожаленью, мы не сможем часто видеться.

– Прекрасно, – заявила Иви. – Тебя надо воспринимать дозировано. А вдруг соскучусь – найду тебя, старушка Европа, если подумать, ужасно тесная.

Невилл оглянулся на кровать – девушка, подняв колени и прикрывшись простыней до подбородка, пристально глядела на него. А над ухом уже клацал невидимый секундомер. Времени совсем мало. Завтрак. Сборы. Встречи. Выезд. До дома почти полторы тысячи километров. Посветлу надо успеть проделать как можно больший отрезок пути. Невилл наткнулся на хитрый взгляд очаровательных голубых глаз. Впрочем, а если он чуть позже вынырнет в суровую реальность? Никто же его не осудит, не правда ли?

Глава 6. Калейдоскоп.

После итальянского этапа гоночный локомотив разогнался по полной. Пусть ряд стран и отказались из-за кризиса принимать этапы, но и без них для настоящего пилота разнообразных соревнований предостаточно. И события понеслись вскачь точно пришпоренные. Невилл старался не пропускать ни одно мало-мальски престижное состязание. Гоночный уик-энд занимает, как правило, три дня, а надо еще туда добраться. Вот он и мотался, как заведенный по всему континенту, а если вдруг случался перерыв, то мчался или на завод команды, или на тесты. Все сливалось в одну сплошную полосу: гонки, переезды, города, гостиницы, тренировки, совещания, испытания, трассы, боксы, брифинги. В память врезались только самые яркие воспоминания.

Пара дней на заводе команды и Невилл мчится на юг Франции. Расположенный около подножия Пиренеев город – часть исторической области Гасконь. Но ее самому известному уроженцу Д’Артаньяну, наверняка, пришлось бы не по душе, что у него теперь дома хозяйничают иностранцы. Но ничего не поделаешь – красные машины не оставляют шанса соперникам. Пьеро Карбоне с довольным видом напяливает лавровый венок, а все три Карнолл дружно покидают трассу из-за проблем со сцеплением.

– Я говорил, нужно копировать решения итальянцев, переносить топливные баки внутрь рамы, – уныло сообщает Жорж во время разбора полетов.

– Это разрушает нашу концепцию, – возражает Чарли.

– А в нашей концепции сходить постоянно с дистанции? – ядовито вопрошает Каррагер. – Молчите, мистер Родвелл? Что-то не слышу заверений, дескать, это незачетная гонка, мы ничего не теряем, проверяем технику на прочность. Пока Вы проверяете мой кошелек на бездонность. И мое терпение!

Невилл смиренно стоит в сторонке, не хочется наступать на больную мозоль, и напоминать Каррагеру, что год назад его болиды смотрелись еще более беспомощно. Невилл чувствует задатки скорости под зеленым капотом. По его мнению, всегда лучше иметь быстрый, но ненадежный болид, чем медленный, но безотказный.

Вскоре их ждет очередная неофициальная гонка, в этот раз на родной английской земле. Градус напряжения как никогда высок. Из итальянских команд лишь в Монетти решаются переправиться через Ла-Манш. Марио не щадит своих пилотов, гоняя их на любые соревнования, не считаясь с расходами. Он тоже придерживается мнение, что внезачетные состязания – превосходный способ безболезненно проверить возможности автомобилей и дать большое гоночной практики пилотам.

Трибуны отчаянно поддерживают соотечественников, Невилл не ударяет в грязь лицом и берет первое место на стартовом поле. Перед взмахом флага нервы накалены до предела. И не только. У Невилла лопается тросик педали газа. Ему приходится ехать в боксы для ремонта. Гонка безнадежно потеряна. Но, по крайней мере, Невиллу удается впервые привести к финишу Карнолл, пусть даже не в первой шестерке.

– Я не знаю, что сделаю с Вами! – кипит Каррагер. – Как этот идиотский тросик мог лопнуть?! Кто мне скажет?! Мистер Родвелл, тщательнейшее расследование! Найдите виновных на заводе и я их показательно покараю!

– Не надо, – поднимает руку Невилл. – Это моя оплошность, слишком перенервничал на старте, резко вжал педаль.

– Уверен? – Каррагер сверлит Невилла свирепым взором.

– Абсолютно, – Невилл выдерживает взгляд.

– В самом деле, давайте забудем. С кем не бывает, – встревает довольный Жорж, – Лучше отметим мое третье место!

– Нашел чем гордиться, – вздыхает Каррагер.

И в этом есть доля истины. Так получилось, что гонку выиграл молодой англичанин на далеко не новом британском же шасси Конрад. Очень обидно для самолюбия, особенно учитывая, сколько денег и ресурсов вбухивает Каррагер в гонки. А как зовут этого талантливого парня? Дерек Сандерс. Надо запомнить.

Кажется, этот бесконечный апрель никогда не закончится, даже двужильному Невиллу не просто выдерживать нагрузку, а ведь они только начали. Образно выражаясь, это лишь аперитив.

На сей раз гоночный караван занесло на Сицилию – место, где между собой переплелись разные эпохи, культурные традиции и живописные ландшафты. Уже порядком потеплело и на острове хватает туристов, но гонщиков, само собой, занимают, не старинные достопримечательности и прибрежный колорит, а сложная городская трасса. Четырнадцать лет назад союзники в ходе десантной операции разгромили немецкие и итальянские войска и захватили остров. Нынче так поступить с хозяевами не получится. И Монетти, и Понтини направили сюда внушительную красную армаду, и это не считая гонщиков-частников. Ближайшая зачетная гонка не за горами и сицилийский этап – генеральная репетиция перед глобальным сражением.

– Трасса кочковатая, вдобавок брусчатка немилосердна к подвеске, – озабоченно вздыхает Родвелл. – Я бы предложил выпустить только две машины, а то и одну, надо поберечь технику. Разбитые болиды нам ни к чему.

– А что ты будешь делать со сбереженными автомобилями? – саркастически вопрошает Каррагер. – Пиццу на них развозить, если опозоримся? Нам нужны стартовые деньги, организаторы раскошелились, чтобы привлечь иностранцев. Будем выступать все. Решено!

На старте Невилл умудряется пробиться в первую тройку, а вскоре и на первое место. Каррагер ликует, размахивая руками на линии боксов. Итальянцы на трибунах хватаются за голову. Но это было бы слишком просто. Трубопровод не выдерживает вибраций двигателя и Невилл покидает гонку. Жорж и Лесли финишируют третьим и четвертым. Задача минимум выполнена. Размягчавший Каррагер разрешает даже закатить небольшую вечернику, которая перерастает в феерическое празднество, когда к ним на огонек заглянули коллеги из Монетти – Пауэлл и Дагласс.

В начале мая автоспортивные чиновники дают немного отдохнуть утомившимся пилотам, а у инженеров есть время для финальной доработки машин на заводе, но Невиллу не сидится на месте. Свободное окно он использует, чтобы принять участие в легендарной французской «Тысяча лье» на крытой спортивной машине.

– А куда делась фара? – удивляется Арчи – менеджер команды.

Вся левая передняя часть капота превратилась в абстрактную скульптуру – металл извивается лохмотьями. Хорошо, ничего важного не пострадало.

– Потерял, – отмахивается Невилл.

– Как же ночью без фары?

– Читал про одноглазых пиратов? Они и на абордаж ходили, и сокровища искали, и наложниц захватывали.

Пока механики лихорадочно осматривают повреждения и проверяют все узлы, Невилл пытается размяться. Не просто вести машину долгие часы в одном и том же положении, тело будто деревянное. Параллельно Невилл пристально изучает карту, надо запомнить маршрут до следующей остановки. Выручает отличная зрительная память. Его даже в школе хвалили, что если б не ленился, мог добиться больших успехов.

– Долго там? – недовольно спрашивает Невилл.

– А зачем ты отказался от механика в экипаже? Теперь терпи.

– Чтоб машину облегчить, – отшутился Невилл.

Он дал себе слово никогда не ездить в гоночном автомобиле вдвоем, отныне он будет рисковать исключительно своей жизнью.

– Быстрее! Все ж преимущество растеряем.

– Не растеряем! Экипаж Дагласса сошел из-за отказа топливного насоса.

– А Мэтр?

– Много времени потерял на ремонте. Не все ж выигрывать – гоночная удача переменчива. Так что у тебя солидный гандикап. Только, умоляю, без лихачества.

Еще через четыре часа дико измотанный и еле стоящий на ногах Невилл принимает победный кубок. Директор спортивного подразделения крупного автоконцерна, на чьей машине выступает Невилл, на седьмом небе от счастья. Победа для компании – превосходная реклама, благодаря которой взлетит спрос на дорожные автомобили. Как пить дать, большие боссы уже потирают руки, подсчитывая баснословные барыши, составляют производственные графики, планы продаж и распределяют премии. Пускай. Для любого уважающего себя гонщика первое место – и есть самая высокая награда.

Между прочим, победа то одержана на британской машине. Спрашивается, почему концерн не придет и в гонки «открытых» болидов? Ответ прост – бюджет в графе маркетинг строго лимитирован, а все риски и окупаемость проекта посчитаны. Огромное количество ресурсов придется затратить и слишком много времени потребуется, чтобы с нуля создать достойный автомобиль, к тому же конкуренция невероятно высока, а результат очень уж непредсказуем.

Во время церемонии награждения Невилл на секунду закрывает глаза и вновь оказывается на том откосе и вновь пытается растормошить погибшего напарника. Сидни, сегодня должен был разделить с ним этот триумф. Прости, друг!

Вот и второй этап мирового первенства, после дебютной гонки в Южной Америке прошло уже четыре месяца, про нее все забыли, так что для всех сезон фактически начинается заново. Пестрый караван участников в радостном воодушевлении пребывает на Лазурное побережье, где на отвесных скалах нежится под ласковыми лучами солнца крохотное княжество.

И пусть миниатюрное государство может разместиться на иных угодьях преуспевающего фермера, но здесь участники праздника скорости, будто по мановению волшебной палочки сами превращаются в светских львов. В прошлом году все наперебой судачили про свадьбу князя с голливудской актрисой. Хватало и тех, кто искренне полагал это брак неравным и осуждал его, но большинство придерживалось мнения, что молодой правитель, недавно занявший престол, поступил очень прозорливо. Пусть ужасы Второй мировой и миновали миниатюрное государство, но экономического упадка оно не избежало: в разоренной кровопролитными сражениями Европе не до единственной его достопримечательности в виде казино. А брак с представителями других королевских семей ставил князя в нешуточную зависимость. Теперь же весь мир обсуждал роскошную свадебную церемонию, княжество пробрело популярность и необходимый голливудский блеск, а в модное место резко потянулись туристы.

В этом году публика мишенью для сплетен избрала рождение у счастливой семейной пары первенца. Если князь умирал, не оставив после себя сына, то, согласно договору с Францией, все княжество становилось ее частью. А родилась девочка. И всех занимал вопрос, сумеет ли глава государства сохранить для своих подданных независимость и гарантировать им освобождение от французских налогов.

Но пустая болтовня болтовней, а у гонщиков начались игры и вовсе серьезные. Невилл исхитрился занять четвертое место на старте. После взмаха клетчатого флага он предпочел проявить разумную осторожность, пришлось пропустить пару соперников, зато на тесных улочках машина осталась в целости. Гонки в первом повороте не выигрываются.

Как, впрочем, и на ненадежном автомобиле. Невилл к середине дистанции планомерно поднялся на третье место, и когда он в медленном повороте уже обошел Карбоне, заклинило рычаг переключения передач. Какие-то доли секунды на раздумье, и он, изменив положение руля, направил машину прямиком в стог сена. На небольшой скорости повреждения оказались незначительны, но продолжать гонку все равно невозможно. В хрупкой конструкции безнадежно погнулись рычаги подвески.

– А другого выхода не было? – хмурится Каррагер.

– Пьеро бы влепился ровно мне в зад, – пожимает плечами Невилл.

– Забрал бы с собой, чтоб твои товарищи продвинулись, – Каррагер заметно раздражен.

– Да как Вы можете? Это против правил гонщика?! – вырывается у Невилла праведный гнев.

– Да, шучу я, – отмахнулся Каррагер. – Что еще в нашем положении остается?

Ну, например, порадоваться, что Жорж, заняв четвертое место, повторил лучший результат команды в прошлом сезоне. И это в первой же официальной гонке. Не зря бедолага Родвелл после ночных бдений над автомобилем все больше напоминает тень отца Гамлета, а механики и инженеры порой валятся от усталости прямо на полу гаражного бокса.

В конце мая на тестах в Италии насмерть разбился Гвидо – пилот Понтини. Ему было всего двадцать семь, у молодого талантливого аристократа в жизни было все – превосходное образование, отцовские капиталы, отличные манеры, успех у женщин, династический брак с наследницей винной империи. И хобби, которое его погубило. Во время заезда неожиданно пошел дождь, Гвидо не справился с управлением и попал в аварию, от удара его выбросило из кокпита – он скончался на месте. Невилл не любил похороны. Оказавшись там, поневоле задумываешься, насколько опасный путь они выбрали. А глядя на ряды собратьев, понимаешь – а ведь кто-то из них тоже непременно погибнет. Ужасное чувство.

Давно Невилл не бывал в Германии. Очередной этап гонок на выносливость длиной в тысячу километров проходил на знаменитой еще с довоенных времен трассе, невероятно длиной и ужасающей сложной. Нешуточный вызов. В напарники Невилл позвал старину Пауэлла, несколько лет назад (а, казалось, прошли уже десятилетия) судьба разбросала их по разным командам. Так почему не провести вместе хотя бы одну гонку? Поочередно меняясь за рулем британского спортпрототипа, Невилл и Рональд быстрее всех преодолевают дистанцию, попутно установив рекорд по времени ее прохождения – менее семи с половиной часов.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.