# Жена серийного убийцы

Элис Хантер

НАЦИОНАЛЬНЫЙ БЕСТСЕЛЛЕР БРИТАНИИ.

ЭТО НАСТОЛЬКО ШОКИРУЮЩАЯ ИСТОРИЯ, ЧТО ДОЛЖНА СОПРОВОЖДАТЬСЯ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕМ.

Все говорят, что он – монстр.

И что она – знала об этом…

Супруги Бет и Том Хардкасл давно вызывают зависть у всей округи – идеальный брак, идеальный дом, идеальная семья. Их двухлетняя дочка – просто прелесть. Они счастливы, и ничто не предвещает беды…

Но однажды вечером в их дверь постучалась полиция. Бет в панике: Том уже давно должен был вернуться с работы – что, если он разбился в какой-нибудь автокатастрофе? Она боится самого худшего.

Но еще не представляет себе, какое оно – самое худшее…

Когда ее мужа обвинили в убийстве, Бет начала подвергать сомнению все, что она знала о нем. С каким же человеком она жила все эти годы на самом деле? Кого любила – монстра?..

«Ошеломительный дебют. Эта книга полностью заслужила того, чтобы стать хитом». – Daily Mail

«Двойной финальный твист действительно заслуживает ожидания». – My Weekly

«Роман цепляет вас с самого начала и не отпускает до последней страницы». – The Sun

«Абсолютно захватывающая и блестящая вводная – насколько хорошо мы знаем близких нам людей…». – Кэтрин Купер

> Кэти Лохнейн – редактору, источнику вдохновения и подруге: спасибо тебе!

Alice Hunter

The Serial Killer’s Wife

First published in Great Britain by HarperCollins Publishers 2021 under the title THE SERIAL KILLER’S WIFE. Alice Hunter © 2021.

Alice Hunter asserts the moral right to be acknowledged as the author of this work


© Артём Лисочкин, перевод на русский язык, 2022

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство Эксмо», 2023

## Глава 1

### Бет

Сейчас

Чувствую наполовину облегчение, а наполовину злость, когда слышу настойчивый стук во входную дверь. Поппи только что наконец угомонилась – после того, как уже три раза подряд заслушала «Вонки-Донки»[1] в моем исполнении. Я уже неоднократно заверила ее, что папа скоро будет дома, чтобы поцеловать ее на ночь. Девятый час, ей уже пару часов как полагается дрыхнуть без задних ног.

– А вот и папа! – восклицает она, и ее аквамариновые глазки опять широко распахиваются, сна в них как не бывало.

– И, похоже, он решил не заморачиваться с ключом, – ворчу я, поднимаясь с ее кроватки диснеевской Принцессы. – Давай опять закрывай глазки, детка, я сейчас его сюда пришлю.

Провожу пальцем по ее носику, от переносицы до самого кончика.

Пулей слетаю по лестнице, машинально пригнув голову под низкой ореховой балкой, готовая резко распахнуть дверь и наорать на Тома за опоздание и безответственность. Но при этом хочу и крепко обнять его – он никогда не засиживается на работе допоздна, и я уже успела себя накрутить, что с ним могло случиться что-нибудь плохое. Пыталась убедить себя, что опоздал поезд, или же он застрял в пробке по пути с вокзала в Банбери – когда каждый день вынужден мотаться из Лоуэр-Тью в центр Лондона и обратно, времени на это уходит порядком, – но если дело в этом, то он обязательно позвонил бы предупредить, что задерживается. Том никогда не подвел бы свою маленькую Поппи – он просто обожает слышать ее довольные взвизги, когда изображает всякие мультяшные голоса. Это то, что я определенно так и не освоила, судя по тому, сколько раз она требует от меня «попробовать еще разок», чтобы все звучало как надо.

Отпираю крепкую деревянную дверь и набираю в грудь воздуха, чтобы слегка успокоиться. Не стоит устраивать сцену. Он просто задержался, только и всего. И неважно, что Том разбудит Поппи, – он с радостью уложит ее опять, пока я заново разогреваю ему ужин. «Только не ори на него».

Распахиваю дверь.

– Ты что, не взял ключи? – Этот ворчливый упрек вылетает у меня изо рта даже прежде, чем я успеваю кое-что осознать.

Это не Том.

– О, э-э… Простите, я ожидала… – Слова застревают у меня в горле. Сердце начинает колотиться в груди.

– Добрый вечер. Миссис Хардкасл, насколько я понимаю? – произносит один из мужчин. Они стоят плечом к плечу в узком проходе, загораживая вид снаружи. Не вижу машины, на которой они приехали, но, судя по их костюмам, уверенному виду и по тому, что они знают, как меня зовут, инстинктивно понимаю, что они из полиции.

– Д-да, – запинаясь, отвечаю я.

Руки и ноги начинают ходить ходуном. Я была права. Том попал в аварию! Хватаюсь за край дверного косяка, крепко зажмуриваюсь. Короткими частыми глотками хватая воздух, жду неизбежного.

– Нам нужно побеседовать с мистером Томасом Хардкаслом, если вы не против. – Тот из мужчин, что выглядит на пятьдесят с небольшим, с седеющими на висках и редеющими на макушке волосами, открывает кожаный бумажник и показывает мне значок. – Я детектив-инспектор Мэннинг из Столичной полиции[2], а это мой коллега из Темз-Вэлли, детектив-сержант Уолтерс.

Его слова пролетают у меня над головой, и волной накатывает облегчение. Если они хотят пообщаться с ним, то явно явились не для того, чтобы сказать мне, что он погиб.

– Его нет дома. Он задержался на работе. Вообще-то я думала, что это он, – отвечаю я, уже получше владея голосом. – А в связи с чем?

Хмурюсь, вдруг заметив, как детектив-инспектор Мэннинг решительно переступает порог моего коттеджа. Второй полицейский, чье имя тут же вылетело у меня из головы, успел отступить от двери и теперь быстро обходит по кругу садик перед домом.

Мэннинг никак не реагирует.

– Может, и я смогу чем-то помочь? – Чувствую, как подкрадывается раздражение. Чего им вообще надо?

– Мы все-таки зайдем и подождем его, – говорит он. Поворачивается к своему коллеге, который уже опять стоит рядом с ним, и грубовато приказывает: – Уолтерс, загляните-ка для начала на зады.

На сей раз откладываю фамилию второго в памяти. Пожалуй, остается лишь разрешить им войти и подождать, хотя страшновато впускать двух мужиков в дом, когда я тут совсем одна. Словно ощутив мое беспокойство, детектив-инспектор Мэннинг интересуется, не хочу ли я позвонить в отдел полиции и удостовериться, что они тут официальным порядком. Испускаю нервный смешок, отвечаю, что все нормально, и шире распахиваю дверь.

Слышу, как Поппи зовет меня из своей спальни наверху, и кричу, задрав голову:

– Минутку, сейчас подойду, детка!

После чего добавляю, обращаясь к Мэннингу и показывая в сторону кухни:

– Проходите вон туда.

Сама двигаюсь за ним. Шагает он размашисто, целенаправленно. Проверяю свой мобильник. Никаких пропущенных звонков. Никаких эсэмэсок от Тома.

«Да где же ты, черт бы тебя побрал?»

Опускаю телефон в карман брюк.

– Не хотите чаю или кофе?

– Да, спасибо. Чаю. Черного, без сахара.

Мозг лихорадочно работает, пока ставлю чайник и снимаю с крючков под кухонным шкафчиком две фаянсовые кружки.

– Вы мне так и не ответили. Что это все значит?

Пытаюсь говорить легко и беззаботно – как бы просто любопытствуя, без наездов.

– На данном этапе мы просто хотим задать пару вопросов, – отвечает Мэннинг, тяжело опускаясь на стул за моим массивным дубовым столом в фермерском стиле. Это было одно из моих самых любимых приобретений, когда мы только въехали сюда два года назад. Тогда мне хотелось использовать эту перемену по максимуму, так что и современную лондонскую мебель мы сменили на простецкую, самого деревенского вида – более уместную для котсуолдского коттеджа.

При этом выборе слов детектива-инспектора пульс начинает частить. «На данном этапе»…

– Да? Вопросов, касающихся…

Прежде чем он успевает ответить, кто-то барабанит в заднюю дверь кухни. Открываю ее верхнюю часть – она у нас в «амбарном» стиле, из двух раздельных половинок. Вижу за ней детектива-сержанта Уолтерса. Он явно проверял периметр коттеджа.

Они что, думают, что Том где-то тут прячется? Или что я его прячу? Во мне нарастает что-то близкое к панике, когда воображение разыгрывается не на шутку. Натужно сглатываю, пытаясь опять затолкать это чувство в самую глубину головы.

Впускаю Уолтерса, спрашиваю, не хочет ли и он чаю. Тот хранит молчание, просто мотает головой – при этом движении на лоб ему падает темно-русая прядь, которую он молча заправляет на место пальцем. Если они пытаются окончательно выбить меня из колеи, то это у них отлично получается.

– Вы сказали, что ваш муж задержался на работе. Есть у вас какие-то мысли, где он сейчас?

– С понедельника по пятницу он ездит в Лондон. Том работает в банковской сфере… в «Мур энд Уэллс». – Не могу придумать, что сказать еще, так что умолкаю.

– Вы не пытались ему звонить?

– Да, пыталась, но довольно давно – перед тем, как укладывать дочку спать. С тех пор – нет.

– А не попробуете еще разок?

Палец дрожит, когда я силюсь попасть им в строчку с именем Тома в перечне недавних вызовов. Случайно тычу в «Люси» и вынуждена быстро сбросить звонок. Со второй попытки наконец устанавливаю нужное соединение. Два гудка, после чего включается голосовая почта. Господи, неужели он тоже сбросил звонок? Собираюсь уже попытаться еще раз, когда вдруг слышу, как открывается входная дверь.

Это Том. Слава богу! Теперь мы со всем разберемся, в чем бы там ни было дело.

– Том! Где ты был? – кидаюсь к нему и крепко прижимаю к себе, втягивая ноздрями чуть кисловатый запах. Костюмного пиджака на нем нет – должно быть, он оставил его в машине. Шепчу ему на ухо: – Тут какие-то детективы, хотят с тобой пообщаться…

Отрываюсь от Тома в тот самый момент, когда лицо у него стремительно бледнеет. В его густо-синих глазах вдруг что-то проскакивает – и, по-моему, это очень похоже на страх.

От волнения у меня начинает крутить в животе.

– Мистер Томас Хардкасл? – Мэннинг уже стоит, когда мы входим в кухню, и держит перед собой жетон, приближаясь к Тому. – Детектив-инспектор Мэннинг, Столичная полиция.

Вижу, как у Тома дергается кадык, когда он судорожно сглатывает.

– Да. Чем могу? – отвечает он, коротко бросив на меня взгляд перед тем, как вновь переключить внимание на детектива. Я и вправду слышу дрожь у него в голосе?

– Думаю, вы можете оказать нам содействие в расследовании убийства.

## Глава 2

### Бет

Чуть раньше

Кофемашина «Неспрессо» оглушительно ревет, пока я мечусь по кухне, пытаясь делать три дела одновременно. И не только потому, что сегодня понедельник, утро абсолютно любого рабочего дня начинается примерно так же. Лихорадочно, шумно, в спешке… и очень рано. К пяти утра Поппи уже на ногах, и минут десять я слышу, как она шебутится у себя в спальне, общаясь со своими бесценными плюшевыми зверюшками – львом, тигром и ленивцем, которого купил ей Том, – после чего заявляется ко мне, и ни следа ночного тумана в ее чудесных глазках.

В отличие от моих. По-моему, мне еще ни разу не удавалось поспать дольше четырех часов, так что туман у меня в глазах постоянно.

Том уже встал, принял душ и оделся в один из своих многочисленных костюмов – темно-серый, это вообще его любимый цвет, что касается большинства его шмоток, – и уже сидит за нашим деревенского вида кухонным столом, уткнувшись носом в свой планшет, дожидаясь кофе и меня, пока я на скорую руку готовлю ему завтрак. Это наш обычный, давно установившийся утренний распорядок, прежде чем муж отправится на работу – двадцать минут на машине до вокзала в Банбери, где он сядет в поезд до Мэрилебона[3] отправлением в семь ноль четыре. Том и понятия не имеет, каков мой распорядок после этого, но я часто говорю ему, когда целую его в макушку, пока он спокойно сидит, прихлебывая кофе и подчищая с тарелки яичницу, что распорядок этот и распорядком-то не назовешь.

А он каждый раз улыбается, смотрит мне в глаза, подмигивает и говорит: «А по-другому ты и не смогла бы».

Том совершенно прав, естественно. Жизнь прекрасна. Мы оба занимаемся любимым делом – он, менеджер по портфельным инвестициям, и я, наконец-то сама себе начальница в своем «керамическом кафе», – а в конце дня оказываемся под одной крышей друг с другом и нашей маленькой Поппи. Мы – предмет зависти со стороны наших соседей и друзей. Ну, во всяком случае, я считаю, что у меня-то все-таки есть пара-тройка друзей – Том не большой любитель заводить знакомства и практически так и не влился в общественную жизнь нашей деревни с того момента, как мы переехали сюда. Вот что делает с человеком слишком длительное пребывание в Лондоне – если выражаться его языком, он совершенно «деквалифицировался» в деле внерабочего общения. Когда мы с ним только познакомились, семь лет назад, Том был настоящей душой общества, само обаяние, острослов и умница. Но лондонская обстановка не требует тех усилий, какие ему пришлось бы предпринимать для этого здесь, в маленькой деревне. Надо мне все-таки собраться с духом и как-нибудь созвать гостей на ужин – малость подтолкнуть его. Это и мне самой будет полезно – я так много работаю в своем кафе, что уже и забыла, каково это «вращаться в обществе». Но все-таки надеюсь изменить это при помощи своей новой затеи – книжного клуба[4].

Прикончив яичницу и убрав тарелку с кружкой в посудомоечную машину, Том первым делом целует на прощание Поппи, а потом подходит ко мне, обхватывает меня за талию, притягивает к себе и целует в губы. Губы у него удивительно мягкие, полные. Какая бы суматошная спешка ни царила у нас по утрам, я всегда смакую этот момент, выпиваю его до дна. Том хватает меня за попу и сильно стискивает, отчего по всему моему телу пробегает сладкая волна.

– Я мог бы поиметь тебя прямо сейчас, на кухонном столе, – жарко выдыхает он мне в шею, подкрепляя эти слова еще более чувственными поцелуями.

– Мог бы. Только, по-моему, у твой дочери нашлось бы что сказать по этому поводу, – шепчу в ответ, едва не задыхаясь.

Поппи слишком поглощена перемещением деталей своего завтрака с одного края пластиковой тарелки на другой, перемешивая хрустящие хлебные палочки с кусочками банана, а затем водружая поверх получившейся горки располовиненные клубничины, чтобы обращать внимание на то, чем мы заняты. Но Том все равно отстраняется и шумно выдыхает.

– О боже, и что вы со мной творите, миссис Хард-касл… – Он смеется над своей обычной шуткой[5], отчего в уголках его пронзительно-синих глаз собираются морщинки. – Хочешь отправить меня на работу в таком состоянии? – добавляет Том, хватая меня за руку и прижимая ее к своей ширинке. – По-моему, тебе стоит закончить начатое. Что мне теперь с этим делать?

Смеюсь.

– Веди себя прилично! Как-нибудь переживешь. – Собираюсь отдернуть руку, но Том крепко удерживает ее на том же месте еще секунду-другую.

– Да уж… Похоже, больше ничего не остается. Ладно, мне пора бежать. Можем продолжить с того же места, когда я вернусь домой.

И он уходит, оставив меня слегка запыхавшейся стоять все в той же позе – спиной к кухонной стойке. Поппи тянется к планшету Тома, который он оставил посреди стола.

– Посмотрим «Сибибис»?[6] – спрашивает она, уже нацелившись на планшет.

– Ой, погоди! – Хватаю мокрую тряпку и наскоро протираю ей руки. – Думаешь, папе понравятся отпечатки липких пальчиков на экране?

По правде сказать, папе не понравилось бы, что она вообще его трогает. Он бережет свой планшет как зеницу ока, но эта штуковина настолько удобна, когда надо чем-то развлечь Поппи, что я тоже частенько им пользуюсь, когда Тома нет поблизости. Передаю ей планшет, пока занимаюсь кое-какими своими делами. Чуть больше чем через час Поппи уже одета, ее рюкзачок с эмблемой детского телешоу «Волшебный сад» собран, и она терпеливо ждет у входной двери, пока я не соберу свои вещи. Вихляется из стороны в сторону, напевая про себя что-то, чего я не могу разобрать. Ну и на здоровье. Поппи не очень любит ходить в садик, но стоит ей там оказаться, как все уже в порядке. С остальными детишками в группе у нее не особо-то теплые отношения – по крайней мере, она вроде как никогда не упоминала кого-то по имени. По-моему, тут дочка пошла в меня в том же возрасте – трудно проникнуться к кому-то доверием. Наверное, и мне до сих пор трудно. Хватаю со столика в прихожей ключи и стопку самодельных афишек.

– Ой, погоди секундочку! Куда ты положила папин планшет, лапочка? – Обвожу взглядом прихожую, потом быстро заглядываю в кухню, но нигде его не вижу.

– Э-э… Я положила его в… э-э… – Поппи пожимает плечиками.

– Неважно, потом найду. – У меня уже нет времени для поисков. – Ладненько, моя маленькая Поппи-поппет[7], пошли!

Когда выходим из дома, беру ее за руку.

– Какие красивые, правда, мамочка? – говорит она, показывая на цветы в саду свободной рукой. Не готова сказать, как они называются, но Поппи права – они и правду красивые: красные, синие, нежно-розовые… Вьюнки с белыми цветочками обрамляют входную дверь, придавая ей домашний и приветливый вид. Как раз это и привлекло нас в этом большом коттедже, когда мы решили переехать в Лоуэр-Тью из Лондона. Он сразу нам приглянулся. Увидев его соломенную, как на открытке, крышу и ярко-красные кирпичные стены, мы влюбились в него почти с такой же быстротой, как в свое время друг в друга.

Я первой положила глаз на Тома в баре «Сэйджер плас Уайлд» в Бетнал-Грин, в вечер своего двадцатипятилетия. Сразу ощутила проскочившую между нами искру энергии, когда он пробирался между сидящих на уличной террасе людей, чтобы оказаться возле моего столика. И еще одну – уверенности в себе, когда Том, не обращая внимания на моих приятелей и приятельниц, разговаривал только со мной, держа меня за руку и целуя ее. Такая же искра проскочила, и когда мы увидели этот коттедж. Ее просто не могло не быть.

Я верю в такие искры.

– И правда замечательные, Поппи, – говорю я, вновь возвращаясь к действительности. – Надо мне будет в конце концов выяснить, как они называются.

«Всего-то два года прошло», – добавляю я про себя. Два года – с точностью практически до дня – с тех пор, как мы сюда переехали, и совсем скоро после этого я и открыла свое гончарное кафе – мечта, об исполнении которой и помыслить не могла, когда работала консультантом по отбору персонала в самом сердце Лондона. Просто не могу поверить, насколько удачно все срослось и что теперь мы можем жить такой жизнью. Практически идеальной жизнью.

Но всегда есть и нечто большее, верно? То, к чему стоит стремиться. Идеал – это состояние, которое всегда как минимум на шаг впереди того, в котором ты уже пребываешь. Завершенность, которая вряд ли хоть когда-то достижима. Полной безупречности редко когда удается достичь.

* * *

– Доброе утро, Люси! – кричу я, через полчаса входя в свое заведение под названием «Поппиз плейс». Вообще-то мне хотелось назвать его «Поппиз поттери[8] плейс», но Том сказал, что такая аллитерация с кучей «п» – это уже перебор.

Слышу приглушенное расстоянием ответное пожелание доброго утра откуда-то из глубины помещения. Люси, должно быть, достает из муфельной печи уже остывшие поделки после вчерашнего сеанса раскрашивания.

Сбросив свое барахло в подсобке, я достаю одну из афишек, которые заготовила дома, и пришпиливаю к доске для объявлений. Чувствую приятное возбуждение оттого, что вновь открываю в здешних краях книжный клуб, хотя нервишки все равно пошаливают. У меня нет окончательной уверенности, как пойдет дело – не хочу, чтобы люди подумали, будто я пытаюсь по-быстрому влезть в тапки Камиллы. При мысли о ней по спине пробегает холодок. Впрочем, уже почти год прошел – я тактично выждала положенное приличиями время после того, как ее не стало, разве не так? Она была так популярна в нашем деревенском сообществе, особенно среди мамаш, и кое-кто вполне может счесть мои попытки наложить лапы на ее детище неподобающими. Последствия ее неожиданной смерти по-прежнему витают в воздухе – деревенские все так и не могут до конца оправиться от потрясения, поскольку без матери остался двухлетний ребенок. Маленькой Джесс сейчас уже почти три, примерно столько же, сколько моей Поппи, а я даже и помыслить не могу, чтобы оставить ее – от одной только мысли об этом разрывается сердце. Муж Камиллы, Адам, должно быть, невероятно страдал. А наверняка и до сих пор страдает.

Мотаю головой – не хочу еще раз прокручивать в голове эту трагедию.

– Все у нас на мази? – Голос Люси заставляет меня вздрогнуть. Резко оборачиваюсь, чтобы посмотреть на нее – уже облаченную в фартук и готовую к открытию. Ее золотисто-каштановые кудри стянуты в свободный узел на затылке, все остальное удерживает на месте косынка в цветочек. Ей всего двадцать три, но она всегда уверенная в себе, трудолюбивая и безотказная – дети просто обожают ее светлую, жизнерадостную манеру держаться и то, как она напевает, пока они раскрашивают тарелки и кружки. В основном это песенки из диснеевских мультиков, но для взрослых Люси время от времени готова исполнить и что-нибудь посерьезней. Мне с ней очень повезло, когда мое заведение стало достаточно популярным для того, чтобы мне потребовался кто-нибудь в помощь. Она подготавливает кафе к приему посетителей и следит за тем, чтобы вся техника была в порядке, а за стеклом прилавка уже лежала свежая выпечка, пока я отвожу Поппи в садик. А потом держит оборону, когда мне нужно уйти, чтобы забрать ее. Люси даже открывает заведение с девяти утра до полудня по субботам, чтобы подавать горячие напитки и закуски – мои выходные целиком и полностью посвящаются семье, я твердо решила это с самого начала. В общем и целом самые сложные задачи лежат на ее плечах – то, о чем она иногда шутливо мне напоминает. В ответ я говорю ей, что и оплата соответствующая, так что мы смеемся и продолжаем в том же духе.

– Да вроде да. Похоже, мы сегодня неплохо проведем время, – отзываюсь я, потирая руки.

Ну кто же знал, что этот день закончится на столь серьезной ноте?

## Глава 3

### Бет

Сейчас

Руки у меня дрожат, когда я наливаю себе бокал пино-гри. Детектив-инспектор Мэннинг и детектив-сержант Уолтерс забрали Тома с собой в отдел полиции Банбери.

– А ему не нужен адвокат? – опасливо поинтересовалась я, когда они выводили его из дома.

Мэннинг ограничился все той же фразой: «На данном этапе просто надо задать пару вопросов», – прежде чем поблагодарить меня за чай и показать спину. Ощущение сюрреалистическое – мой разум оставался в паре шагов позади от происходящего. Я беспомощно смотрела, как Том уходит буквально через несколько минут после того, как вернулся домой. У меня не было возможности переговорить с ним – спросить, как у него прошел день, почему он так припозднился… Пораженное выражение его лица так и отпечаталось у меня в голове.

Но было ли это просто изумление – то, что промелькнуло у него тогда на лице?

Отбрасываю эту мысль.

«О боже… Поппи!»

Бедная малышка – когда только явились детективы, я обещала ей через минуту подняться к ней спальню, а уже больше получаса прошло! Оставив бокал на кухонной стойке, мчусь по лестнице наверх проверить, как там она. Наконец вижу ее сквозь щелку приоткрытой двери – спит без задних ног, сложив руки на груди. Сердце у меня тает. Такая невинность… «Это самое близкое к идеалу, чего нам когда-либо удавалось достичь, – думаю я, осторожно закрывая дверь. – Моя Спящая красавица».

Я хочу для нее лишь самого лучшего – того лучшего, которое вообще способна дать.

Я никогда не брошу ее на произвол судьбы, как бросили меня саму в детстве. Меня до сих пор преследуют воспоминания об отце, который недостаточно любил меня, чтобы остаться. Мать тогда погрузилась в депрессию, а позже и в алкоголизм, предоставив меня заботам няни, которая практически меня и вырастила. Та старалась изо всех сил, но ущерб уже был причинен. И он до сих пор заражает многие из моих жизненных решений.

У Поппи никогда не будет плохого детства – ни в коем случае не допущу, чтобы с ней произошло нечто подобное! У нее обязательно будет счастливый, надежный дом с любящими родителями, которые никогда ее не подведут.

* * *

Допиваю бокал, после чего открываю холодильник, хватаю бутылку и наполняю его по новой. Когда делаю очередной большой глоток, в голове проскакивает образ матери.

«Не будь такой, как она».

Выливаю остатки вина в раковину и убираю бокал в посудомойку. Нужно сохранять ясную голову. Прошло всего полчаса с тех пор, как забрали Тома – наверняка они в лучшем случае успели только добраться до отдела. А он может там и несколько часов проторчать. Может, попробовать устроиться перед теликом – или даже залечь спать? Хотя ничуть не сомневаюсь, что все это будет без толку – мне никак не выбросить из головы беспорядочно перепутавшиеся мысли, не говоря уже о том, если я улягусь в наполненной тишиной комнате.

Расследование убийства, сказал Мэннинг.

Чьего? Где? Когда? Каким образом?

И с чего это они взяли, что мой Том может хоть что-то про это знать?

## Глава 4

### Том

Сейчас

По пути в отдел полиции Банбери звоню своему адвокату, Максвеллу Филдингу. Я прекрасно сознаю, что при общении с полицией не бывает всяких там «неофициальных бесед», и хотя я не арестован и даже не задержан, если верить детективу-инспектору Мэннингу, рисковать не хочу. В чем бы ни было дело, могу лишь прийти к заключению, что, по их мнению, я каким-то образом связан с жертвой убийства, так что, пока не выясню больше, лучше пусть рядом будет кто-то, кто способен дать мне грамотный совет.

Трепыхание в груди лишь усиливается, когда подъезжаем к отделу.

Студеный ветерок гуляет по открытому пространству, когда мы втроем идем ко входу от того места, где детектив-сержант Уолтерс поставил свою машину. Поеживаюсь, ругая себя за то, что перед тем, как выйти из нашего коттеджа, не додумался прихватить куртку – пиджак пришлось оставить в машине. Прибавляю шагу, обхватив себя руками за плечи, и останавливаюсь, когда сознаю, что слишком вырвался вперед. Все-таки не настолько уж я стремлюсь поскорей оказаться внутри… Если и сейчас меня основательно потряхивает, то представляю, как это будет, едва только они за меня возьмутся.

«Не делай поспешных выводов: ты не арестован».

Мысли беспорядочно мельтешат в голове, пока пытаюсь прикинуть: кто, что и где. В отделе меня заводят в маленькую комнатку и просят присесть и подождать. Такие вот проволо́чки – у них отработанная тактика, чтобы ты занервничал. Дошел до ручки. Чтобы волной нахлынул адреналин, пока ты в ужасе ждешь того, что грядет.

Хотя, может, я просто накручиваю. Несмотря ни на что, все же надеюсь, что они и вправду просто зададут пару вопросов про кого-то, кого я не видел уже целую вечность, – или, что еще лучше, с кем я вообще незнаком. Может, я вообще не знаю этого человека. «Жертву». Это может быть какая-то совсем уж далекая связь – типа как мы ходили в один и тот же спортзал, или это мой клиент в банке… Да, скорее всего, так оно и есть.

Делаю глубокий вдох и медленно выдыхаю, пытаясь взять себя в руки. Не хочу выглядеть преступником, даже еще не успев хоть что-то сказать.

В памяти всплывает лицо Бет в тот момент, когда я уходил с детективами. Рот у нее был приоткрыт, кровь полностью отлила от ее красивого личика в виде сердечка.

Вид у нее был откровенно испуганный. Как будто для этого у нее были какие-то основания.

Вообще-то я далеко не первый раз в полиции, но впервые жду допроса в связи с убийством.

Сжимаю кулаки под угловатым столом. Обручальное кольцо врезается в соседние пальцы. Хочу опять расслабить руки, так что вытаскиваю их из-под стола и свободно кладу перед собой. Так вид у меня будет не столь напряженный. Прикрываю глаза, чтобы не видеть этих уныло-желтых стен без единого окна. Комнатка тесная, душная – и это при том, что пока здесь только я один. Почему они не могли задать свои вопросы в тепле и уюте моего собственного дома, черт возьми?

«Потому что дела плохи», – отвечает голос у меня в голове.

О боже… Чего же ждать?

Мои глаза резко распахиваются при звуке открывающейся двери.

Похоже, сейчас я это выясню.

## Глава 5

### Бет

Сейчас

Матрас проседает, отчего я слегка заваливаюсь на бок, но этого достаточно, чтобы разбудить меня – спала я вполглаза.

– Том? Сколько сейчас времени? – Сажусь, быстро моргая.

– Ш-ш! Не волнуйся, давай опять спи, зайка, – говорит Том. Забрасывает ноги под одеяло и прижимается ко мне. Кожа у него холодная, и я поеживаюсь.

– Прости, Бет, – выдыхает он мне в шею.

– Прости за холодные ноги?

– Нет. Сама знаешь, о чем я. Прости за вчерашнее – что поздно пришел, что… ну, и за все остальное.

– Со всем разобрались? – От усталости едва ворочаю языком, голос мой больше похож на шепот.

– Завтра поговорим.

– Но у нас же никогда нет для этого времени, – сонно отзываюсь я.

– Ладно, неважно – сейчас насчет этого не переживай.

Когда тебя убеждают насчет чего-то не переживать, обычно это производит противоположный эффект.

– Поговорим прямо сейчас, – говорю я, опираясь на локоть и глядя на Тома. Сквозь щель между занавесками просачивается лунный свет, но его недостаточно, чтобы как следует разглядеть его лицо. Переворачиваюсь на другой бок и включаю лампу на тумбочке.

– О, Бет!.. Только не сейчас. – Он прикрывает глаза рукой.

– Нет уж, давай сейчас. Завтра слишком много дел – мне нужно все подготовить для детского праздника в кафе, а потом забрать Поппи из садика и привести с собой, поскольку это мероприятие начинается в четыре…

– Но это же все завтра! – стонет Том, перебивая меня. – Вечером будет время. А теперь попытайся опять заснуть.

Он начинает отворачиваться от меня.

– Нет, Том. Сядь, пожалуйста. Мне нужно знать, что произошло в полиции, – с мольбой произношу я. – Ты как-то помог им с этим расследованием? Про кого это они расспрашивали? Про кого-то из твоих знакомых? Пожалуйста, скажи мне, что все хорошо!

Том неохотно уступает, с ворчанием накидывая подушки к изголовью кровати и приваливаясь к ним спиной. Слышу, как он резко фыркает через нос. Пульс молотит у меня в шее, пока я дожидаюсь ответа.

– Это насчет Кэти, – попросту произносит он.

– Вот блин…

Ему нет нужды уточнять, насчет какой Кэти. И так понимаю, про кого речь. Кэти Уильямс была подружкой Тома прямо перед тем, как мы с ним познакомились. Насколько всем известно, она уехала странствовать по миру или что-то в этом духе. Я знаю, что Том тяжело перенес ее отъезд и расставание с ней – он мне сам говорил еще во время нашего первого свидания. Но после этого мы упоминали ее в разговоре всего только раз. Том не из тех, кто цепляется за прошлое. «Всегда надо смотреть в будущее», – любит повторять он.

– Ну да. Вот именно что блин. – Том опускает голову, почти упершись подбородком в грудь. Придвигаюсь ближе к нему, кладу руку ему на живот, вожу пальцами по пушку вокруг пупка.

– Точно. Просто в голове не укладывается… Когда ее нашли?

– О нет, – говорит он, мотая головой. – Ее не нашли. Они лишь подозревают, что с ней что-то случилось.

– Ну что ж, тогда все хорошо, – произношу я голосом, полным оптимизма.

– Наверное.

– Тогда, выходит, они хотели с тобой побеседовать только потому, что ты ее бывший бойфренд… Спрашивали небось, давно ли ты с ней общался?

– Ну да, типа того.

– А значит, тогда ты ничем не мог им помочь. Так ведь?

– Вот именно. Так что волноваться не о чем. Я сделал все, что мог. А теперь давай спать, Бет. Когда прозвонит будильник, ты будешь просто никакая.

– Я всегда никакая – это моя установка по умолчанию, – отзываюсь я, выдавливая улыбку.

– Все толком расскажу завтра.

На данный момент я удовлетворена. Выключаю свет и падаю обратно в постель, обхватив Тома за талию. Хочу, чтобы он знал, что я здесь – образцовая жена, всегда готовая его поддержать. Хотя разум все никак не может успокоиться, молотит на повышенных оборотах, перебирая все, что я знаю про Кэти, – а знаю я всего ничего. Она была с Томом незадолго до меня, и он основательно вскружил ей голову. Кэти проводила с ним все свое свободное время.

Размышляю о том, какой все-таки Том обаятельный – как легко я подпала под его чары. И как под этими чарами и остаюсь. Кэти продержалась всего шесть месяцев. С ней он здорово обжегся, по его собственным словам, – она сильно изменилась, изменились и ее интересы.

Я же вышла за него замуж. Родила ему ребенка.

Я всегда считала себя избранной.

## Глава 6

### Бет

Сейчас

Слышу, как струи воды бьют по стеклянной переборке душевой кабины, и лениво поворачиваюсь в сторону ванной комнаты. Том оставил дверь открытой, как обычно, и я вижу его сквозь стекло – на груди пенится гель, шампунь стекает с головы. Не свожу с него глаз, продолжая при этом гадать, о чем же все-таки расспрашивал его вчера детектив-инспектор Мэннинг и что Том ему мог ответить. Когда он вчера залез в кровать, вид у него был совершенно спокойный, так что, пожалуй, на этом все и закончилось. Не без труда отрываю от него взгляд и, даже не пытаясь опять завалиться спать, решительно встаю.

Том был прав: я реально никакая. Глянув в гардеробное зеркало, подмечаю темные круги под глазами. Похоже, придется основательно наштукатуриться тональным кремом и контурной основой, чтобы скрыть все это утреннее безобразие, плюс выдуть целый чан кофе, чтобы более-менее очухаться. Впереди у меня напряженный день, а еще ведь нужно пережить и этот детский праздник. Правда, не раньше четырех, и всего лишь для десяти человек – пригоршни трех- и четырехлеток и их родителей, – но все равно понадобится время, чтобы все подготовить, и я знаю, что часовой сеанс покажется вдвое длиннее. Поначалу я сомневалась, было ли хорошей мыслью соглашаться, когда Салли, мама именинницы, попросила все устроить. Такой малышне всегда трудно угодить, внимания у них хватает очень ненадолго – они не способны усидеть на месте дольше пяти минут. Я уже собиралась ответить отказом – но Салли обмолвилась, что приглашены и Джесс с Адамом, и укол чувства вины превратил мое «нет» в «ну да, конечно же». Ну как я могла отказать, зная, что они тоже придут?

На лестнице – мягкий топоток крошечных ножек Поппи.

– Доброе утро, малышка! – говорю я, открывая объятия. Она стискивает меня своими пухленькими ручонками. – Как спалось?

– Хорошо выспалась, мамочка! – Поппи улыбается мне до ушей, но тут же кривится. – А вот папа – негодник!

– Ой, да ну? – Уже знаю, чего ждать.

– Угу. – Она надувает губки. – Он не поцеловал меня на ночь.

Скрипит дверца душевой кабины, и через пару секунд появляется Том с полотенцем на бедрах.

– Прости, Поппи-поппет! Папа такой негодяй, правда? – говорит он, ухмыляясь, и тянется к ней, распахнув объятия.

Она хихикает, когда Том брызжет на нее водой с мокрых рук.

– Ну папа-а-а! – визжит Поппи, прячась у меня за спиной.

– Дай мне только вытереться и одеться, и тогда получишь такие медвежьи обнимашки, что мигом забудешь про все обидки. Хорошо?

– Хорошо-о-о! – отзывается она, выбегая из комнаты. – Я завтракать, мамочка!

– Сейчас спущусь! – кричу ей вслед. – Просто подожди за столом.

– Понимаю, что тебе хочется сразу взяться за меня, Бет, но сейчас у нас и вправду нет времени. Послушай, я расскажу тебе все в красках, когда вернусь с работы, хорошо?

– Я тебе не Поппи. Не разговаривай со мной как с ребенком, Том.

– Милая… – Он присаживается на кровать рядом со мной, берет меня за руку. – Я вовсе не хотел… Мы обязательно об этом поговорим, но ты же знаешь, что по утрам у нас натуральный дурдом. Да и рассказывать-то, честно говоря, особо нечего. И уж тем более не о чем беспокоиться.

– Да ну? И вправду не о чем? – Слышу недоверчивость в своем собственном голосе. Том выпрямляется и чуть отодвигается от меня.

– Тебе не о чем беспокоиться, – уточняет он, глаза его холодны и серьезны. – Как сказал Мэннинг, просто пришлось ответить на пару вопросов.

– Ладно. – Медленно выдыхаю. Но никак не могу избавиться от смутной тревоги. Или же неловкого чувства, что я ему не верю.

* * *

В садик тащимся пешком достаточно долго, поскольку каждые несколько шагов Поппи останавливается, чтобы восхититься тем, что заметила по дороге: бродячей кошкой, какими-то цветочками в саду, улиткой на стене… Да еще и натыкаемся на Ширли Айриш из местного паба, которая первым делом спрашивает меня про книжный клуб.

– С удивлением увидела ваше объявление, когда вчера днем заскочила за своим заказом, – говорит она, так наморщив свой острый нос, будто учуяла какой-то неприятный запах.

– Правда? Вот уж не думала, что в деревенском сообществе вроде нашего книжный клуб – это что-такое очень уж удивительное, миссис Айриш, – любезно отвечаю я. Я всегда по какой-то причине называю ее именно «миссис Айриш», хотя она настойчиво просит именовать ее просто Ширли.

– Вообще-то нет. Но вы же помните, что раньше это был книжный клуб Камиллы Найт, так ведь?

Прикусываю губу, чтобы случайно не ляпнуть: «Не думаю, чтобы сейчас она против этого возражала. Вряд ли она про это узнает». Вместо этого улыбаюсь и говорю ей, что, по-моему, это хорошая дань уважения Камилле и что та была бы только рада узнать, что в деревне продолжают начатое ею дело. Ширли несколько раз кивает, отчего ее жиденькие черные волосы мотаются по бокам от лица – принимаю это за знак согласия и при первой же возможности ускользаю. Неужели и все остальные будут против того, что я возродила эту затею?

* * *

– Не думала, что сегодня вообще доберусь досюда, – говорю я, наконец переступая порог кафе.

– А я уже начала гадать, не случилось ли чего, – отзывается Люси.

– О нет. Абсолютно ничего не случилось, – быстро отвечаю я. Слишком уж быстро. – Просто Поппи тащилась нога за ногу, а еще я наткнулась на Ширли, которая из паба.

– Тебе повезло, что удалось быстро отделаться. От нее так просто не отцепишься, точно?

Смеюсь при этих словах Люси. В этом с ней можно лишь согласиться.

Когда я направляюсь за своими вещами в подсобку, взгляд мой падает на афишу книжного клуба. Снимаю ее с доски. Вовсе не из-за того, что сказала Ширли, – я решительно настроена продолжать независимо от ее мнения, – а по той причине, что очень не хочу, чтобы позже ее увидел Адам и плохо подумал обо мне из-за того, что я наложила лапы на клуб Камиллы. Это ведь она основала его и несколько лет руководила им. Когда мы только переехали сюда и я открыла «Поппиз плейс», Камилла как-то заглянула сюда – золотистые волосы волнами спадают на плечи, стройная фигурка облачена в черные облегающие легинсы и футболку с леопардовым узором – и спросила, нельзя ли ей пользоваться помещением кафе раз в месяц по средам для собраний ее книжного клуба. По ее словам, обычно она проводила такие литературные вечера у себя дома, но группа разрослась, и дискуссии достигли такого накала, что стали беспокоить сон ее годовалой дочки.

Я всегда типа как надеялась, что Камилла предложит и мне прочесть выбранную ими книгу – посидеть с другими молодыми мамашами и обсудить, кто что про нее думает. Однако вместо этого на два часа каждый месяц оказывалась за бортом происходящего, разнося напитки и кексы. Но хотя бы выяснила, как кого зовут и кто чья родительница. Слушая их болтовню, получила кое-какое представление, что именно происходит у каждой в жизни и какие сплетни гуляют по деревне. Это буквально открыло мне глаза – я и понятия не имела, что в таком маленьком местечке настолько кипит жизнь.

И все же Камилла так и не приняла меня в их тесный кружок. Единственный раз, когда у нас нашлась общая тема для разговора, – это когда речь зашла о рецептах печенья, поскольку она сама любила печь. Сейчас кажется, что это было в какие-то незапамятные времена…

– Ты позволила им брать любые заготовки? – спрашивает Люси.

– Э-э… нет. – Быстро сую афишу под прилавок. – Думаю, пускай ограничатся зверюшками среднего размера – спасибо, что напомнила, Люси.

– Заметано, – откликается она.

Когда Люси заходит в подсобку, слышу, как она начинает напевать. Улыбаюсь, но тут опять опускаются тучи. Вчера все казалось таким нормальным – радостным, беззаботным. Сегодня все совсем по-другому. Словно какой-то тяжелый груз затаился внутри меня в ожидании. Чувство, что приходится ждать чего-то плохого.

* * *

Быстро наступает четыре часа, и я рада, что с большинством приготовлений мы управились еще с утра, поскольку надо было реально много чего сделать, и мне пришлось на полтора часа уйти, чтобы забрать Поппи и на обратном пути по-быстрому завернуть домой за кексами, нехватка которых у нас вдруг обнаружилась. Я жутко горда тем, что мое заведение так хорошо тут раскрутилось. И пусть я новичок в этом тесном деревенском мирке, народ тут с готовностью поддерживает меня и мое кафе. Оглядываю свежеиспеченные кексы, маффины и печенье, выставленные в стеклянной витрине возле прилавка. И вид, и запах – божественные. Часть из них – от сторонних поставщиков, но я много чего пеку и у себя дома – это моя страсть, и большой плюс, что есть возможность не только совмещать это занятие с присмотром за Поппи, но даже и привлекать ее к делу. Люблю экспериментировать с новыми рецептами, а Поппи просто обожает выступать в роли моего официального дегустатора. Покупательские отзывы греют душу – я как-то даже случайно услышала, как одна женщина говорит, что лучше моего печенья она в жизни не пробовала. Том смеялся, когда я ему этим похвасталась. Сказал, что никак не ожидал, что я окажусь такой прирожденной домохозяйкой, когда мы только познакомились. Я так и не поняла, был ли это комплимент или же подколка, – но в любом случае то, что я здесь и управляю собственным кафе, делает меня счастливой и довольной, как никогда в жизни.

В ожидании остальных детей Поппи вела себя как натуральный ангел, терпеливо сидя за столиком возле прилавка и играя «в кафе» кукольными столиками и стульчиками, которые я ей купила, – поскольку, цитирую, она «хочет быть как мамочка». К счастью, Салли пригласила на день рождения Молли и ее, так что по крайней мере не пришлось заморачиваться с поисками няни.

Керамические зверюшки с необожженной еще глазурью выстроены в ряд, готовые к тому, чтобы их расхватали дети и их родители; на всех восьми столиках заготовлены разноцветные краски. По всему кафе развешаны яркие воздушные шарики, на стенах растяжки – «С днем рождения!». Поглядываю на Люси, которая уже повязала косынку и надела фартук. Чувствую себя как полководец перед атакой противника.

– Все готово, – объявляет Люси.

– Отлично. И огромное спасибо тебе за помощь – как и всегда. Только подумай: всего через час с небольшим все благополучно закончится, и ты можешь спокойно провести вечер с Оскаром, – говорю я.

– О, я люблю это, ты же знаешь. С детишками я в своей стихии. А потом, Оскар сегодня работает допоздна – типа как одной машине надо сделать полное ТО, а другую отогнать владельцу и вернуться обратно на поезде, – говорит Люси, пренебрежительно отмахиваясь. – Бог знает, когда он объявится.

Люси – не фанат автомобилей. Машины у нее никогда не было: она предпочитает раскатывать по деревне на своем верном ржавом велике или пользоваться общественным транспортом. Двигатели внутреннего сгорания для нее – темный лес, и она частенько говорит мне, что едва не засыпает, пока ее бойфренд талдычит на эту тему. По-моему, это довольно забавно, хотя у Оскара может быть иное мнение.

– Ох уж эти радости владения собственным бизнесом… Как мне это знакомо… – говорю я. – Хотя с тех пор, как он заправляет отцовским автосервисом, дела у него вроде идут неплохо. Пусть даже и непросто ему приходится.

– Да, отца ему очень не хватает. Но он настоящий работяга, крутится как белка в колесе, практически без помощников. Его папа мог бы им гордиться.

– Это уж точно, подруга, – ободряюще произношу я, после чего нацепляю на лицо приветливую улыбку и открываю дверь, чтобы встретить виновницу торжества.

Мирная тишина кафе сразу же взрывается шумовой бомбой из оглушительных криков малолеток и их родителей, соревнующихся за то, чтобы их услышали. Такое впечатление, что на мероприятие заявилось как минимум человек двадцать, а не вполовину меньше. Уходит около пятнадцати минут, прежде чем все рассаживаются за столики со своими зверюшками. Быстро считаю по головам: одного ребенка не хватает. Не вижу Адама с Джесс – может, он решил не участвовать… На всякий случай спрашиваю у Салли, все ли здесь.

– Э-э… Вообще-то нет. Джесс и ее отец еще не подошли, – отвечает она, обводя взглядом кафе. А потом вдруг вскидывает руку, машет кому-то позади меня, и, обернувшись, я вижу в дверях Адама с дочкой. Джесс выглядит совсем крошечной – мельче, чем остальные дети ее возраста, – так что удерживать оборонительную позицию, укрывшись за ногами отца и крепко в них вцепившись, ей удается без проблем. Он пытается оторвать ее от себя, чтобы подойти к столу, но Джесс отчаянно сопротивляется. Салли вскакивает со стула и наклоняется к ней, чтобы уговорить ее отцепиться от отца, но безуспешно. Когда Салли возвращается на свое место рядом с Молли, я замечаю, что под мышкой у Джесс зажат белый плюшевый котик, что позволяет вмешаться и мне.

– Вижу, ты любишь котиков, Джесс? – говорю я. – Здесь тебя ждет один совсем особенный котик – хочешь с ним познакомиться?

Малышка наконец выглядывает из-за спины Адама и вытягивает шею туда, куда я показываю. Протягиваю ей руку, и она неуверенно берет ее. Адам улыбается мне, когда я веду ее к столику с фигурками-заготовками, и Джесс, естественно, выбирает кошку.

– Спасибо, вы замечательно с ней управились, – говорит Адам, когда они усаживаются за стол, готовые приступить к делу. Придвигаю стул и сажусь рядом с ним.

– Должно быть, нелегко вам обоим приходится… Ну как с таким свыкнешься?

– Да уж… – Он опускает взгляд, но не раньше, чем я вижу у него в глазах слезы. – Вы просто не представляете, сколько народу считает, что раз уж целый год прошел, то мы уже должны давно приспособиться и жить дальше. Хотя, думаю, мы все-таки справляемся, в какой-то степени. Я уже вернулся в офис на неполный рабочий день, хотя в основном работаю из дома, чтобы побольше бывать с Джесс. Но, честно говоря, – тут Адам делает паузу, как бы раздумывая, стоит ли мне довериться, – мне иногда нужно побыть и с другими взрослыми, понимаете? Иначе можно просто с ума сойти. За что ни возьмешься, всякий раз кажется, что все делаешь не так…

Голос у него срывается, и он кашляет, словно прочищая горло, чтобы скрыть это. Я очень хочу похлопать его по руке или сделать еще что-нибудь в этом роде – чтобы показать, что я сочувствую, – но это, по сути, наш с ним первый настоящий разговор, так что это кажется не совсем уместным.

Поэтому я просто расспрашиваю его про Джесс: как у нее дела в садике, что она любит, как ему удается совмещать работу с необходимостью присматривать за ней… И как-то вдруг заканчиваю тем, что приглашаю обоих на чай на следующей неделе.

– Правда?.. Да, это было бы здорово. Ей нужно побольше общаться с детьми ее возраста за пределами садика. Она у меня довольно застенчивая.

– О, Поппи точно такая же. Вы оказали бы мне неоценимую услугу! – Ухмыляюсь. – Я трачу так много времени, пытаясь добиться успеха в бизнесе, что, боюсь, немного пренебрегаю ею.

– Уверен, что это совсем не так. Вы для нее – источник вдохновения. И, без сомнения, уделяете ей много времени, когда оказываетесь дома.

Задаюсь вопросом, не сказано ли это просто из вежливости, но тут Адам смотрит мне прямо в глаза и одаривает искренней улыбкой.

– Мне нравится бывать с ней. Быть матерью – лучшая работа в мире. – Едва я произношу эти слова, как сердце у меня падает. О боже, и зачем я это сказала? Каким местом я думаю? – Я… я хотела сказать…

– Все в порядке, Бет. Это и вправду так. Быть родителем – это лучшая работа, не стоит из-за меня переживать.

– Иногда я совсем не думаю, прежде чем открыть рот, – говорю я с пылающим лицом.

Адам смеется.

– Знаете, большинство людей бегут от меня как от чумы. Даже сейчас они не знают, что мне сказать. Чувствуют себя неловко, поэтому ограничиваются чем-нибудь вежливым вроде «доброе утро» или «как дела?». Но сразу впадают в панику, если я даю ответ больше чем из одного предложения. – Адам склоняет свою голову к моей и заговорщически шепчет: – Вообще-то я удивлен, что нас пригласили на этот праздник. И, честно говоря, очень благодарен вам за то, что решили со мной поговорить. Пожалуйста, не беспокойтесь о том, что можете ляпнуть что-нибудь не то. Могу вас заверить, что вы ничем меня не обидите.

– Ну вот и отлично. – С облегчением улыбаюсь ему, поднимаясь из-за стола. – Ладно, оставлю вас с Джесс рисовать – похоже, ваша кошечка будет самой яркой, какую я когда-либо видела! – Улыбаюсь и Джесс. – Пойду гляну, как там успехи у остальных.

Иду обходом, довольная тем, что поговорила с Адамом. Ему наверняка так одиноко… Пожалуй, если познакомить Поппи и Джесс, это пойдет на пользу нам обоим.

Ближе к пяти часам я начинаю думать о возвращении домой, и в животе у меня начинает туго затягиваться узел нервного беспокойства. Теперь, когда праздник почти закончился, можно позволить себе подумать и о том расследовании убийства. Скоро я наконец-то смогу нормально поговорить с Томом. Понятия не имею, как там в полиции все устроено, учитывая тот факт, что тело не обнаружено, но если это рассматривается как убийство, то у них должно быть достаточно свидетельств, указывающих в этом направлении.

Бедная Кэти…

Хотя просто не могу представить, с чего это они взяли, что Том может чем-то помочь. Сегодня утром он выглядел совершенно нормально, но вчерашнее появление полиции явно выбило его из колеи.

– Большое спасибо, что позволили нам устроить здесь этот праздник, – говорит Салли, пожимая мне руку. – Молли очень понравилось. Мне тоже. Вообще-то я и сама с удовольствием в ближайшее время заглянула бы сюда, чтобы создать что-нибудь более… взрослое!

– Ну конечно, всегда пожалуйста. Я рада, что Молли понравился ее день рождения – было и вправду весело!

И я говорю это совершенно искренне, пусть даже ничего подобного и не ожидала. Я совершенно измотана, но вынуждена признать, что все оказалось не настолько напряжно, насколько изначально представлялось.

Главный напряг еще впереди.

## Глава 7

### Бет

Сейчас

Машина Тома стоит на дорожке перед коттеджем. Это вызывает у меня смешанные чувства. Я рада, что он вернулся вовремя, но меня все еще захлестывает волна тошнотворного предчувствия. Делаю несколько глубоких вдохов и открываю входную дверь.

И сразу чувствую проблему. В доме царит тишина.

Тома здесь нет.

– Папа? – зовет Поппи. Бежит в гостиную, снова выбегает, потом мчится на кухню, ищет его. На миг застываю как вкопанная, мой разум в смятении. Его машина здесь. А он – нет. Проверяю свой мобильник. Если Том собрался куда-нибудь пойти, он ведь наверняка написал бы эсэмэску? Есть пропущенный звонок с неизвестного номера, но никаких новых сообщений.

– Может, он вышел на пробежку, – говорю я Поппи, когда она ковыляет обратно ко мне. Такое не исключено. Поскольку нас не было дома, то вместо того, чтобы бить баклуши, сидя в одиночестве, Том мог бы воспользоваться редкой возможностью пробежаться. Раньше он делал это регулярно, но при нашей нынешней занятости предпочитает проводить время с Поппи, прежде чем та ляжет спать.

– Он сколо велнется, – лепечет она, пожимая плечиками.

– Да, я тоже так думаю, зайка. Давай-ка пока попьем чайку, хорошо?

Когда кладу свою сумочку на столик в прихожей, вижу мигающую красную лампочку на автоответчике. Нажимаю кнопку воспроизведения.

«Не хочу, чтобы ты зря паниковала, Бет…» Голос Тома заполняет коридор, такой громкий, что звучит искаженно, эхом отражаясь от стен. Быстро нажимаю на кнопку уменьшения громкости, кровь шипит у меня в ушах.

«Прости. Меня снова привезли в полицию. На этот раз я, наверное, задержусь чуть подольше. Не волнуйся, со мной здесь мой адвокат. Я позвоню еще раз, как только смогу», – произносит он. Думаю, что Том уже закончил, но потом слышу вздох. А за ним, практически шепотом: «Я люблю тебя, Бет». Динамик умолкает.

Мои руки и ноги наливаются свинцом. Не могу даже пошевелиться. И что теперь делать? Может, позвонить в полицию? Или адвокату Тома? Хотя если он с Томом, то тоже вряд ли сможет сейчас пролить какой-то свет на происходящее.

Господи Иисусе…

Детективы, видать, приехали сюда, чтобы забрать его, потому что машина Тома здесь. Видели ли соседи?

По спине у меня бегут мурашки, кружится голова.

Нужно кому-то позвонить. Сделать хоть что-нибудь. Но, помимо Тома, мне не к кому обратиться, не на кого опереться. Как я дошла до жизни такой? Слишком занята обустройством кафе. Слишком занята с Поппи. Слишком занята своей ролью любящей супруги… Том всегда говорил, что не стоит переоценивать друзей, что они лишь отвлекают нас друг от друга. Люси и мамаш из садика я держу на почтительном расстоянии, поэтому сейчас мне не с руки обращаться к ним. В голове всплывает голос Тома: «Мы нужны только друг другу, Бет. Все остальные не имеют значения».

Но Тома здесь нет. И вдруг я понимаю, что он был не прав – мне все-таки нужны другие люди.

Только вот в данный момент их нет. Я в этой ситуации совсем одна.

## Глава 8

### Том

Сейчас

Понимаю, что принял правильное решение, с самого начала позвонив Максвеллу, хотя детектив-инспектор Мэннинг и детектив-сержант Уолтерс хотели всего лишь «задать пару вопросов». По крайней мере, он в курсе дела, знает ситуацию – теперь, когда меня снова забрали. В ходе первого допроса я не стал играть в молчанку, поскольку в этом не было нужды. Несколько простых ответов, чтобы «составить представление о Кэти» – вот и все, что им требовалось, сказали они. С какой стати уходить в отказ в такой ситуации? На мой взгляд, такое поведение сразу же вызывает сильные подозрения. Я порядком насмотрелся документальных сериалов про реальные преступления, и, о боже, до чего же меня бесит, когда допрашиваемый каждые пять секунд талдычит: «Предпочитаю воздержаться от ответа!» В таких случаях я едва сдерживаюсь, чтобы не запустить пультом в экран телика. Естественно, я куда лучше буду выглядеть, если стану отвечать на их вопросы прямо и без утайки.

Если они поймут, что я всеми силами готов им содействовать, то, возможно, предпочтут искать в каком-то другом месте.

Тем не менее теперь, во время второго допроса, вид у них куда более деловой, чем в первый раз, и я всерьез подумываю о том, чтобы использовать подход под названием «хранить молчание». Без сомнения, Максвелл тоже посоветует подобную тактику, потому что вдруг я брякну что-нибудь не то? Каким-то образом впутаю себя в это дело? По крайней мере, если я не вступлю в бой, то они не смогут и заманить меня в ловушку. Поскольку именно на это все и похоже. На тщательно заготовленную ловушку. Замани меня в западню невинными вопросами, усыпи мою бдительность, породив ложное чувство безопасности и заставив меня подумать, будто они жутко благодарны мне за содействие, и тут – бац! – тресни меня по башке чем-нибудь увесистым.

Что, по их мнению, они знают?

«Да ничего они не могут знать… Там вообще нечего знать».

Если я буду достаточно часто повторять это у себя в голове, то не исключено, что и сам в это поверю.

Какой же я дурак, что не поговорил с Бет, когда она об этом просила! Оставить разговор до сегодняшнего вечера было явно огромной ошибкой – и теперь уже поздно исправлять ситуацию; мне удалось лишь оставить коротенькое сообщение на домашнем телефоне. Готов поспорить, что они пообщаются с ней раньше, чем это получится у меня.

– Вы обвиняете моего клиента в совершении какого-то преступления, детектив Мэннинг? – спрашивает Максвелл. Он сидит рядом со мной, свободно-непринужденный, но властный в своем сшитом на заказ серебристо-сером костюме, его медно-рыжие волосы аккуратно уложены гелем. Голос его спокоен, тверд, уверен. Человек он деловой и прагматичный, общается без всяких обиняков и иносказаний, и стоит каждого пенни из тех денег, что я собираюсь ему заплатить. Если повезет, это будет последний раз, когда мне пришлось прибегнуть к его услугам.

# Примечания

1

«Вонки-Донки» (англ. Wonky Donkey – нечто вроде «Шаткий ослик») – изначально песенка в стиле кантри, написанная новозеландцем К. Смитом, а после и популярная книжка для дошколят с иллюстрациями К. Коули. Текст чем-то напоминает абсурдистские детские стихи Д. Хармса. – Здесь и далее прим. пер.

2

Столичная полиция, она же Мет (англ. Metropolitan Police, Met) – подразделение полиции, ответственное за обеспечение общественного порядка на территории Большого Лондона, за исключением Сити. Кроме того, занимается контртеррористической деятельностью и раскрытием особо тяжких преступлений на всей территории страны, выполняя примерно те же функции, что ФБР в США. Штаб-квартира Мет – всем известный Скотланд-Ярд. Звания в британском уголовном розыске располагаются в следующем порядке по старшинству: детектив-констебль, детектив-сержант, детектив-инспектор, старший детектив-инспектор и т. д.

3

Мэрилебон – зажиточный квартал в лондонском Вест-Энде, на севере Вестминстера, берущий название от приходской церкви Девы Марии, а также одноименные вокзал и станция метро.

4

Книжный клуб – очень популярное развлечение в Великобритании наряду с «вечерами викторин» в пабах, особенно в сельской местности. Члены клуба обязуются прочесть какую-либо книгу, а потом совместно ее обсуждают.

5

Намек на hard в начале фамилии – твердый, крепкий (англ.).

6

«Сибибис» (англ. CBeebis) – британский бесплатный телеканал, транслирующий программы и контент, предназначенный для детей в возрасте шесть лет и младше.

7

Поппи – имя «цветочное» (мак). Poppy Poppet – «маковая крошка».

8

Pottery – гончарная мастерская (англ.).