Мария Атапина
Вина

Глава 1.

Золотая клетка. Именно так Марина называла свое существование в безлюдном загородном доме, где она жила с мужем. Хотя, правильнее будет сказать, сожительствовала, в те редкие моменты, когда он бывал дома. Даже в выходные он предпочитал обществу супруги пребывание в своем кабинете, куда ей вход был строго запрещен. Работу следователя сложно совмещать с семейной жизнью, но Марина всячески старается создать видимость обратного. Перебравшись в Москву из маленького поселка в Сибири, она мечтала о том, чтобы не повторить судьбу своей матери, сутками работавшей, чтобы, придя домой увидеть, в очередной раз, напившегося мужа, а еще троих детей с синяками и ссадинами от побоев отца. Как и у многих, мечта Марины о новой жизни в столице столкнулась с реальностью, когда, возвращаясь вечером в общежитие, девушка наткнулась на двух нетрезвых ублюдков, попытавшихся изнасиловать ее, благо, удалось отделаться несколькими ушибами и убежать. В отделении, тогда еще, милиции, она и познакомилась с молодым человеком, который принимал у нее заявление и через день пришел к ней, чтобы сообщить о том, что ее обидчиков поймали. Молодой следователь оказался застенчивым, но точно знающим, чего хочет от жизни, более того, он не пил спиртного, чем особенно привлек девушку, тогда она решила, что это судьба. Через год Андрей и Марина поженились. Именно эту историю, спустя пятнадцать лет и вспомнила девушка, готовившись к праздничному ужину. Эти годы сложно назвать счастливыми, но они, определенно, были стабильными. Андрей позволил супруге не работать, заниматься домом и бытом, о чем, собственно говоря, она всю жизнь и мечтала. Через два года после свадьбы супруги узнали о беременности, однако момент оказался неподходящим, Андрей настоял на том, чтобы избавиться от ребенка, связывая свое решение с тем, что на службе много неприятностей и рисков. Находясь в зависимом от мужа положении, девушка сделала аборт, однако затаила обиду и на этой почве отдалилась от него. Совместные вечера превращались в скандалы и обоюдные претензии, которые смогла прекратить лишь новая беременность, правда, снова неудачная. На четвертом месяце случился выкидыш, врачи заключили, что родить ребенка девушка никогда не сможет. Марина ушла в себя, а Андрей ушел в работу, совместная жизнь стала формальностью с девизом: «потому что так люди живут, так положено.» Лишь последние несколько лет Марина пыталась склеить отношения, а Андрей пытался не препятствовать этому.

– Здравствуй. Как день прошел? – без особых эмоций спросил Андрей

– Привет, любимый! Все отлично, сегодня приготовила твой любимы пирог. Поздравляю с нашим днем, у меня для тебя сюрприз!

Андрей искренне улыбнулся и достал из портфеля небольшую коробочку. Лишь на пороге дома он вспомнил, что забыл посмотреть, что именно в ней находится – он попросил помощника заняться подарком на годовщину, пока сам был занят работой. Это оказалось кольцо с гравировкой. «Молодец, Ваня, заморочился» – подумал Андрей.

Марина возвращалась в гостиную, волоча за собой ворох надутых шариков, а в руке держала коробку с подарком. Помимо работы он любит коллекционировать интересные для него вещественные доказательства. Он фотографирует их, а позже заказывает копии. В подарок от Марины Андрей получил позолоченную гильотину для сигар. Один из последних пойманных им преступников считал ее своим талисманом.

Супруги обменялись коробочками. Андрей повеселел, подарок, действительно, пришелся ему по вкусу. Он тепло обнял жену и почувствовал, как она волнуется о том, чтобы все прошло хорошо.

Праздничный ужин длился недолго. Марина говорила без умолку, она редко имеет возможность рассказать о своей жизни мужу, который вечно занят, поэтому восполняет упущенное.

– Танька замуж выходит, на свадьбу зовет, я себе платье уже купила, а тебе галстук. Вкусно? Кстати, в магазин когда ездила, представляешь, чуть не врезалась. Да, сама виновата, задумалась. Сериал такой интересный смотреть начала, про полицейского, тебя все время представляю, когда смотрю. Утка, кстати, по новому рецепту. Нравится?

Андрей невнимательно слушал хаотичные рассказы жены, гораздо больше его интересовал завтрашний допрос подозреваемого, которого сегодня взяли. Предстояло подумать над тем, какой ключик подобрать, чтобы он рассказал все, что интересовало следователя. Помимо стандартных вопросов и ответов на них, Андрею были интересны мысли преступников и те моменты, которые повлияли на их становление. Он подбирал даже одежду, которая позволила бы стать для очередного палача кем-то вроде друга. Как ни странно, старания Андрея дают результат. Иногда он даже навещает в местах не столь отдаленных тех, кто показался ему интересным, часами беседует с ними.

– Андрюша?!

– Я слушаю тебя, да, мне вкусно. – Сказал Андрей, который вовсе не слушал.

Так супруги просидели не больше часа, Андрей даже согласился потанцевать под «их песню», о которой, конечно же, не помнил.

– Дорогая, позволишь немного поработаю перед сном?

– Конечно… – с нескрываемым недовольством в голосе проговорила Марина и принялась убирать со стола. – Видимо, чтобы привлечь твое внимание, дорогой, мне нужно убить пару-тройку людей. – пробурчала она себе под нос.

Кабинет Андрея – просторная комната, окна которой выходят на солнечную сторону, изначально предполагалось, что здесь будет детская. Теперь же, дневной свет редко проникает сюда, окна закрыты плотными шторами, которые Громов редко открывает. Вдоль стен стоят стеллажи до потолка, они разделены на отсеки, как в городской библиотеке: художественная литература – для души, как говорил Андрей, из нее неожиданно можно подчерпнуть глубокую мысль и адаптировать под собственные реалии; криминалистика – следователь следил за наукой, активно изучал новинки криминалистической техники, тактики расследования преступлений и адаптировал методики под свое видение. Несколько раз, находясь в отпуске, он даже писал криминалистические статьи, отправлял их в журналы, дважды их печатали и теперь, вырезки, разумеется, висят на стене. Следующий отсек – криминология, он самый объемный, ведь особое внимание следователь уделял именно личности преступника. Рядом стояли книги по психологии в целом, а также, психиатрии. Эти книги Громов читал «для общего развития». На отдельной полке можно увидеть литературу по праву: кодексы с комментариями, выдержками из судебных актов, причем, не только современные, но и уже утратившие силу. Конечно, отдельное место в библиотеке занимала историческая литература, Громов всегда был убежден: тот, кто не знает прошлого, не имеет будущего.

Одна стена не была заставлена стеллажами, на ней висели грамоты, благодарности, вырезки из газет и фотографии, которые были дороги Андрею. Это были фотографии с мест преступлений, которые больше всего запомнились следователю или преподнесли жизненный урок; были снимки с коллегами, наставниками; снимки из зала суда, где выносили приговор тем, кого поймал Андрей. Лишь два кадра выделялись из общей массы, они висели сбоку, это была свадебная фотография и фотография семьи Громовых двадцатипятилетней давности – родители Андрея и он сам, еще совсем юный. Ниже рамок, в которые все вышеперечисленное было аккуратно положено, находился стол со стеклянным панцирем, как в музее, там Громов хранил свою коллекцию.

У окна стоял большой письменный стол и кожаное кресло – это было рабочее место, где Андрей проводил большую часть своего времени дома. Напротив стола, в центре комнаты, была доска, на которой он визуализировал свои мысли, составлял схемы, сам себе давал пояснения. Это помогало ему оценить собственную версию со стороны.

Время было за полночь, когда Андрей подготовился к следующему дню и собирался лечь спать, но резко раздался телефонный звонок.

– Громов! Спишь? Да, не важно, собирайся, жду тебя у областного суда. Убийство.

– Виктор Саныч, буду через полчаса. Мой завтрашний допрос в силе?

– Какой допрос? Приедешь сюда – забудешь о нем, координаты Котов отправит.

– Вас понял. Выезжаю.

Андрей спешно переоделся, поцеловал жену и уехал. Он торопился, каждое новое интересное дело – праздник для опытного майора. Сладкое предвкушение и интуитивное ощущение того, что впереди по-настоящему запутанное преступление, ведь сегодня не дежурство Андрея, а сам полковник вызвал именно его посреди ночи, и, как понял Громов, сам полковник посреди ночи тоже выехал на место преступления.

Глава 2.

Андрей подъехал к зданию суда со стороны запасного выхода, именно туда его направили. Зевак было немного, именно из-за этого ночные выезды нравились следователю больше. Все же, какие-то люди столпились за ограждающей лентой и наблюдали, даже выкрикивали что-то прибывшим на место сотрудникам. В нескольких окнах близлежащих домов тоже горел свет, и можно было разглядеть любопытные курящие головы.

Ночь выдалась холодной, Громов не сразу понял, связаны ли покрывшие его тело мурашки с пронизывающим тело влажным осенним ветром или же с картиной, открывшейся перед его глазами. За долгие годы работы следователем Андрей развил способность рассеивать в своих глазах все то, что не интересовало его в эту минуту. Он растворил всех, кто уже прибыл на место преступления, всех, кто был сейчас не нужен, он остался наедине с убитым. Молодой человек лежал в луже из собственной крови и дождевой воды, придавший ярко алому цвету грязный оттенок. Глаза убитого были открыты, в них можно было разглядеть выражение страха и шока, подобная эмоция уже была знакома Андрею. Пуля попала в сердце, вокруг пулевого отверстия было уже подсохшее алое пятно. Руки убитого были раскинуты в стороны, из этого Андрей заключил, что он не успел ничего сделать, умер практически мгновенно, по открытым глазам было понятно, что он, кроме того, не терял сознание.

Выругавшись по поводу испачканных кровью ботинок, Андрей перевел взгляд чуть выше и, после увиденного, непроизвольно отшагнул назад, чуть было не наступив на труп. На стене областного суда он прочитал фразу: «Superbia. Грешника погубит грех. Правосудие неизбежно.» Надпись была выведена проектором, поняв это и вспомнив, что лучи могут показать место нахождения устройства, он принялся крутить головой по сторонам, однако запись резко погасла, тогда Андрей вернул в зону своей видимости всех присутствовавших и стал искать глазами тех, кто мог дать ему больше информации.

Полковник Василевский беседовал с человеком, который активно размахивал руками и что-то кричал, впоследствии оказалось, что это известный бизнесмен, отец убитого, прерывать этих двоих сейчас стоило бы себе дороже. Следующий, на кого пал взгляд, был криминалист Голдман, который сидел на лавочке и делал пометки в своем блокноте, по всей видимости, он уже поработал с телом и сейчас фиксирует то, что может забыть. Намерения Громова пообщаться с криминалистом прервал Иван, он одернул Андрея.

– Андрей Юрич, у нас тут такое! Киллер, прямо после заседания! Бах, все в шоке, головами крутят, разбегаются! А еще надпись эта, успели прочитать? Жуть… Сукин сын, свидетелей полный суд, без стеснений пальнул. Думаю, стрелок знал, что этого трупа оправдают. Хотя все это знали, это же сын этого, блин, фамилию забыл. Короче, дело его приложили к материалам.

– Стоп, Котов. Останови поток сознания. Скажи мне, как труп могут оправдать? Надо же думать, что говоришь. Меньше эмоций, больше фактов, а лучше в письменном виде.

– Да я же на эмоциях, говорю, дело – прямо детективное кино.

Громов взглядом остановил новый поток сознания Ивана.

– Надпись сфотографировали? Долго она висела? Почему по лучам не отследили, где был проектор?

– Да, я сфоткал, скину в личку. А, ну и Голдман тоже, он свою качественную фотографию приложит. Висела с того момента, как мы приехали. Ну, получается, около получаса точно. Мы пытались отследить, но тут народ был, все орут, надо было разгонять…

– Это работа полиции, в данном случае, еще и приставов, а твоя работа не разгонять народ, а все фиксировать и действовать по горячим следам. Ладно, нотации потом. Быстро и без воды расскажи мне за что судили нашего ныне покойного?

– Девчонка по его вине умерла. Слово ему поперек сказала или отказала, а он же блатной, к такому не привык. Мол, кто он, а кто она, как смеет поперек его величества… Вывел на улицу, бить начал, а потом с лестницы столкнул, а она себе, кажется, шею сломала. Оправдали, правда, несчастный случай приписали.

– Ясно.

– Андрей Юрич, а что значит эта «сумпербия». Это вообще, какой язык, немецкий?

– Супербиа. Гордыня на латыни. Так, мне нужны все материалы дела, протоколы первых допросов, записи с камер и фотография надписи. Быстро.

– Есть, товарищ майор.

Андрей направился в сторону невысокого старичка, это был криминалист Голдман. Марк Давидович всю жизнь посвятил криминалистике и обращал внимание на любую мелочь.

– Марк Давидович, мое почтение. Есть, чем порадовать? – спросил Андрей у Голдмана.

– Доброй ночи, так-таки, есть. Выстрел метров с трехсот, калибр 7.92-снайперка. Сам выстрел интереснее. Он, – указав на убитого начал Голдман, – был обречен сразу, но смерть наступила через пару минут, он все понимал и чувствовал.

– Интересно. Правосудие не свершилось в стенах суда, но завершилось именно на них. Забавная загогулина. Не напомните, сколько у нас смертных грехов?

– Спешу напомнить, что у нас с Вами несколько разные грехи в писаниях. Касаемо Гордыни и прочих, то их описано…

– Семь! – откуда-то из-за спины услышал Андрей. – Майор Вихров, но не люблю формальности, можно просто Павел, лучше Паша. Чувствую, вместе будем работать. Ваша земля, но мой профиль – ритуальные, религиозные фанатики и прочие прелести. Холмс, Ватсон, чего такие серьезные? Слышал, что у вашего майора нюх нечеловеческий на нашу нечисть, познакомите?

Громов и Голдман переглянулись, и Андрей протянул руку Вихрову.

– Майор Громов. Насчет нюха не знаю, про нечисть тоже, но работаем.

– Самый серьезный тут, значит, это ты, будем знакомы.

– Марк Давидович Голдман, криминалист. Будем.

– Рад знакомству, мужики. Предлагаю отметить.

– Не получится, у нас тут, как видите, работы много. – сказал Громов.

– Боюсь, что тоже откажусь, здоровье не позволяет. – поддержал Голдман.

Паша производит впечатление человека не самого серьезного, этакого простачка. Это крупный мужчина лет сорока, с веселыми серо-голубыми глазами. Громов не слишком обрадовался появлению нового коллеги, он посчитал его недостаточно компетентным и до конца не понимал, кто из них будет вести дело, все вопросы разрешил полковник Василевский, начальник Андрея. Отделы объединили и теперь Павлу и Андрею предстоит работать вместе.

Вихров был рад такому повороту, он давно хотел сменить общество религиозных фанатиков и сектантов на что-то новенькое, а вот Громов скептически отнесся к такому решению, поскольку предпочитал работать один.

– В вашу группу по этому делу будут входить: Громов, Вихров, Котов, ну и Марк Давидович вам в помощь. Офицеры, дело непростое, но разобраться надо быстро, так сказать, мобилизовать все ресурсы и в бой! – заключил Василевский.

– У меня, кстати, еще стажер на хвосте, лишние ноги, руки, да и целый человек нам не помешает, правда, мужики? – сказал Павел.

«Этого только не хватало.» – подумал Андрей, закатив глаза.

– Выдвигаю версию, стрелок отомстил за девушку, обставив все как ритуал. Или вот еще, у нас на самом деле маньяк-борец за справедливость, хочет наказать любого, кого оправдал суд. Андрюх, что думаешь? – рассуждал Павел.

– Думаю, что не стоит просто так разбрасываться сомнительными версиями.

– Скучный ты, майор Громов, но ничего, будем исправлять!

Из-за ленты ограждения послышался женский голос, который заставил новоиспеченных коллег обернуться.

– Павел Евгеньевич! Я тут! Товарищ майор!

– Любимова, ну наконец-то! Пропустите ее! – крикнул Вихров полицейским.

– Нарыла то, что просил? – обратился он к подбежавшей девушке. – Господа, прошу знакомиться – Верочка, ой, Вера Любимова, мой стажер. – представил девушку Павел.

– Доброй ночи. – робко произнесла девушка.

– Она моя палочка-выручалочка. Раньше в архиве пылилась, как-то встретились там, а она толковая оказалась, я ее к себе и пристроил.

– Павел Евгеньевич, докладываю: убитый – Сухов Виталий, 32 года, не женат. Парень из обеспеченной семьи, нигде не трудоустроен. Активно вел страничку в социальных сетях, показывал красивую жизнь. Почитала комментарии – много негатива в его сторону. Иногда он просто фотографии выкладывал, но, бывало, писал посты, где нелестно высказывался о женщинах, об их месте и, в целом, о тех, кто не может себе позволить роскошную жизнь. Последняя активность была сегодня, рассказывал о суде и о том, что вечером будет отмечать торжество справедливости, кроме того, он запускал прямую трансляцию прямо из зала суда, поэтому убийца мог практически поминутно знать о его передвижениях. Ранее не привлекался, в чем, думаю, не его заслуга. В интернете ему не угрожали, но когда СМИ опубликовали новость о смерти, кстати, это уже сенсация, то многие прокомментировали: «так и надо». Странно то, что Сухов нигде не упоминал, что будет покидать здание суда не из главного выхода, думаю, это отец настоял, чтобы не сталкиваться с журналистами. Либо убийца догадался об этом, либо кто-то ему сообщил. Я изучила всю информацию по Сухову, но там мало интересного, что могло бы помочь. Если будут вопросы и поручения, я к вашим услугам.

– Прошу прощения, но я бы хотел изучить всю биографию Сухова и сам определить, есть ли там что-нибудь интересное или нет. У Вас на этом всё? – спросил Громов.

– Нет, не все. Если выстрел был метров с трехсот-пятисот, то это определенно из вон того дома. Там стройку заморозили, то есть, никого нет и даже рабочих. С других точек поблизости было бы сложнее, потому что в 10 вечера еще прохожие везде, тем более, дорога рядом, машин еще достаточно. И еще, касаемо гордыни, по его соцсетям можно за пару минут понять, насколько он превозносил себя над другими, поэтому, надпись соответствует.

– Иван, учись у девушки, а то не успели найти дом, людей разгоняли… Спасибо за информацию. Котов, возьми пару парней и пробегитесь по этому недостроенному дому, только аккуратно и внимательно.

– Ну что, берем бойца в команду, а, Андрей Юрьевич? – спросил Павел у Громова.

– Думаю, команда ненадолго, все это похоже на обычное заказное убийство, а послание не первостепенно, а может и вовсе для отвода глаз. Вполне вероятно, что конкуренты Сухова таким образом хотят выбить его из колеи. Нужно будет завтра узнать побольше о его деятельности.

– А чего тянуть, узнаем прямо сейчас лично. – сказал Вихров и уверенно направился в сторону Сухова старшего, который снова разговаривал с Василевским.

– Стой! Он же может мстить начать! Нельзя в лоб. – пытался остановить его Андрей.

Вихров только махнул на него рукой, он не привык действовать деликатно.

Глава 3.

После ночного выезда Павлу удалось поспать всего пару часов, прежде чем звонок будильника сообщил о наступлении следующего рабочего дня. Майор нехотя открыл глаза и еще пару минут собирался с мыслями, глядя в потолок, после чего осмотрелся, подумав о том, что не мешало бы прибрать свое жилище, но тут же решил, что еще не так грязно, чтобы беспокоиться.

Вокруг большого дивана накопилось порядка трех десятков пивных бутылок, носки и белье благополучно сохли на стульях и прочих деталях интерьера, в раковине возвышалась громоздкая гора посуды, лишь полицейская форма торжественно висела на изъятом с места происшествия пару лет назад манекене. Вихров не сильно задумывался о том, чем питаться, отдавая предпочтение тому, что можно быстро приготовить.

Уже семь лет в этой квартире нет хозяйки, с того момента, как жена,

уставшая от совместной жизни со следователем: от его постоянных вызовов на службу и бессонных ночей, решила начать новую жизнь. У Павла есть дочь Анечка, бывшая решила и дочери подарить новую жизнь без непутевого отца, но несмотря на это, он при любой возможности находит способ увидеться с ребенком. Дочь с радостью проводит время с Вихровым, они лучшие друзья, кроме того, она хочет пойти по его стопам и стать следователем.

После развода Павел предпочитает серьезным отношениям мимолетные интрижки. Несмотря на брутальный, неотесанный образ этакого весельчака, который любит пошутить над всем, что бы ни происходило, он принимает неудачи в личной жизни близко к сердцу, а потому не спешит обзаводиться новой семьей.

Он с детства мечтал быть оперативником, однако бывшая супруга уговорила доучиться и стать следователем, эта работа казалась ей менее опасной. Павел умеет рассуждать, изучать и сопоставлять факты, но это не доставляет ему такого удовольствия, как, например, разрабатывать и проводить различные операции. Он настолько продумывает все детали, что большинство операций производятся успешно. Вихров всегда сам непосредственно участвует в задержаниях, ему нравится лично «крутить» преступников, его, в отличие от Андрея, мало интересуют их мысли и мотивы.

Вальяжно сползя с кровати, Павел сделал утреннюю зарядку и направился на кухню. Не найдя чистой сковороды, он решил пожарить яичницу в кастрюле, опыт такой у него уже был, получилось съедобно. Приняв душ, Вихров досушил свои носки феном, надел потертый свитер и джинсы, пригладил взъерошенные волосы и направился на службу.

По дороге он заехал в магазин, вечером собирался проставиться за вливание в новый коллектив. Предстояло еще найти общий язык с Громовым, воспринявшим новость о сотрудничестве без энтузиазма.

В то время, когда Вихров второпях только забегал в отделение, Андрей уже получил от Голдмана отчет с места преступления и ждал прихода Вани с докладом о недостроенном доме, который обнаружила Верочка. К слову, она с самого утра, по собственной инициативе искала информацию о возможных подозреваемых: родных и знакомых девушки, за причинение смерти которой, не был вынесен обвинительный приговор вчерашнему убитому.

На Андрее была надета выглаженная белая рубашка, брюки и синий галстук. Майор всегда выглядел ухожено и опрятно, но начиная новое интересное дело, он предпочитал именно белую рубашку с галстуком, это было традицией.

– Доброе, бодрое, майор! Как дела? За ночь покойных грешников не прибавилось? – с порога спросил Вихров.

– Приветствую, не прибавилось. – ответил Андрей. – Что вчера с Суховым было?

– Он в последние годы работает по госзаказам, завистники, ясное дело, имеются. Все хотят на хлебное местечко, но убийство сына было бы бесполезным. От такого куска из-за скорби не отказываются. В общем, не наш вариант.

– Госзаказы… Значит, эту мою версию проверяет «безопасность», верно?

– Да, надеюсь, ты не будешь лезть на рожон?

– Пока понаблюдаю со стороны. – сказал Громов. – Я бы хотел обсудить с тобой дальнейший план работы.

– Согласен, на берегу все обсудим. Я за коллективный мозг, садимся, слушаем все вводные и каждый высказывается. Демократия, мать ее. Опять же, молодым полезно извилинами пошевелить.

– Сомневаюсь, что эти беседы приведут к результату, а не к пустым спорам. – возразил Громов.

– Какой-то умный мужик сказал, что в споре рождается истина. Хорошо сказал.

– Discussio mater veritas est.

– Чего?

– Это перевод фразы умного мужика. Латынь. – пренебрежительно сказал Громов.

– Ясно. Короче, я за дискуссио, или как ты там сказал.

– Я бы предпочел разделить зоны работы, чтобы охватить больший объем, каждый должен заниматься тем, в чем он может принести пользу.

– Ладно, компромисс: делим зоны ответственности, а потом обсуждаем результаты, идет?

– Попробуем. У тебя есть мысли о мотивах, версии?

– Мысли имеются. Мотив простой – месть. Либо это родные и близкие убитой девчонки, либо у нас реально псих, который помешался на смертных грехах.

– При большинстве психических расстройств человек не может четко планировать свои действия и реализовывать их. У нас пока нет ни одного следа, который мог бы к нему привести. Криминология, азы.

– А ты сам то, что думаешь, гений?

– Я рассматриваю несколько мотивов из которых вытекают версии. Во-первых, личный, месть родных за девушку. Это могли быть родители, друзья, воздыхатели. Во-вторых, мотив корыстный, такое непростое убийство могли организовать недоброжелатели и конкуренты Сухова старшего, отца убитого, чтобы выбить его из равновесия. В-третьих, мотив религиозный, как по мне, самый опасный.

– Из-за того, что не так важна личность жертвы, сколько высказывание убийцы? Из-за того, что может продолжить?

– Совершенно верно.

– Я тут еще подумал, Вера вчера говорила про социальные сети, там нашего Сухова не любили, а он много трепался. Еще одна версия – недоброжелатель из интернета. Там много помешанных сидит. Ну и секты надо проверить. Там идиотов море.

– Тебе виднее… А версии рабочие, будем думать.

Мужчины не заметили, как Вера вошла в кабинет, она скромно покашляла, чем обратила на себя внимание.

– Любимова, не прошло и года, где тебя носит? – спросил Вихров, который уже закипал от колкого сарказма Громова.

– Павел Евгеньевич, Андрей Юрьевич, подумала, что нужно сходить в архив, искала аналогичные случаи. Идентичных нет, но я выписала интересное из всех дел, где совпали какие-то детали. Могу отчитаться.

– Делать то, о чем не просили, какая прелесть! Надеюсь, додумалась дела прихватить? Мало ли, что ты упустила, стажер. – недовольно спросил Андрей, который привык все контролировать и по возможности делать самостоятельно.

Вера не ожидала такого приветствия, ее задел вопрос Громова и она обиженно скинула на пол рюкзак, из которого выпала пачка дел, которые она «додумалась прихватить». Девушка собрала стопку и вручила Громову, после чего, она обратилась к Вихрову.

– Павел Евгеньевич, вот блокнот, тут основное по делам.

– Посмотрю, спасибо! – сказал Вихров.

Громов и Вихров, как будто наперегонки, начали изучать дела. Спустя час Павел позвал Андрея перекурить.

– Андрюх, я, конечно, не такой гений, как ты, но тоже не идиот.

– Не понял?

– Прекращай общаться, как с дураком, с высока. Я потерплю, посмеюсь, а потом и прописать могу со всей любовью.

– Отличный метод, показательный.

– Я серьезно. На Верунчика наехал, свое фи всем уже показал. Я сюда не яйцами мериться пришел. Так что, либо нормально работаем…

– Либо? Что ж, я понял ход мысли, признаю, возможно, перегнул.

– Возможно…

– Я привык работать один. Но, видимо, сотрудничество неизбежно, поэтому предлагаю перемирие.

– Лучше мир и нормальный диалог, без понтов. – сказал Павел.

Мужчины пожали друг другу руки и вернулись в кабинет.

Громов посмотрел в сторону Веры, которая старательно что-то искала в компьютере. Он только сейчас обратил внимание на то, как она выглядит, несмотря на то что знаком с ней почти сутки. Андрей часто не обращает внимание на то, что, по его мнению, не имеет отношения к делу, называя это «не забивать голову мусором». Девушке на вид лет двадцать пять, она худощавая и невысокая, волосы завязаны в хвост, а одета она в брюки и белую блузку, что майор, безусловно, оценил выше всего.

Громов собирался с силами, чтобы извиниться перед Верой. Прочитав информацию из блокнота, он почувствовал себя некомфортно, ведь девушка выделила в архивных делах практически все то же самое, что и он сам.

«Молодая, красивая, к тому же, девушка, и что она в нашей работе нашла?» – рассуждал Громов. – «Надо как-то извиниться за грубость, может: Любимова, прости, погорячился? Нет, это как-то неискренне. Лучше так: Вера … А какое у нее отчество кстати… Какое отчество? Она же девчонка совсем!» – говорил он сам себе. – «Ладно, импровизируем.»

Громов собрался с мыслями, подошел к столу Веры, откашлялся и начал:

– Любимова, то есть, Вера, ты извини меня, с утра вспылил, не дослушал, обидел тебя в общем, мир?

Он протянул ей правый мизинец и добавил.

– Ты молодец, кстати, замечаешь важное, поучиться еще дисциплине и тогда толк будет.

Громов не привык извиняться, поэтому слова нескладно формировали предложения, после своей короткой речи он выдохнул и почувствовал облегчение.

– Да я забыла уже об этом, ничего страшного, любой может сорваться, тем более, новый коллектив, стресс… Я все понимаю.

Короткий диалог прервал телефонный звонок от Василевского. Он был явно не в настроении, вызвал к себе Вихрова и Громова.

Глава 4.

Отдел находился в двухэтажном здании, по форме напоминавшем букву «П». В одной части была прокуратура и начальство следственного управления, а само следственное управление – в другой, их разделял длинный узкий коридор, где постоянно толпились гражданские, ждавшие своей очереди для подачи заявлений или решения других вопросов. Громов и Вихров не смогли избежать вопросов и недовольных высказываний по поводу организации работы «учреждения», пробираясь через толпу.

Миновав посетителей, Вихров спросил:

– Как думаешь, по какому поводу собрание? Профилактический пинок под зад или что-то еще привалило?

– Василевский обычно дает работать, думаю, либо что-то еще вскрылось по Сухову, либо новый труп.

– Еще один труп за сутки? – удивился Вихров.

– Да сам не понимаю, по статистике, умышленные убийства совершаются с интервалами во времени.

– Тем более, нужно время для подготовки.

– Ладно, чего гадаем, сейчас полковник все расскажет.

– Ну, понеслась душа в рай! – сказал Вихров.

Следователи вошли в приемную полковника. Секретарь доложила об их приходе и пригласила войти.

– Добрый день, Виктор Саныч. – поздоровался Андрей.

– Здравья желаю, товарищ полковник. – сказал Вихров.

– Добрый? Почему прошли почти сутки, а вы не докладываете? Где хоть какие-то результаты? С меня уже с утра спрашивают! А я что? Бе, ме, работают ребята… Сухов старший всех на уши поднял. Представляете, какие у него связи?! Его сын убит, а падла, которая это сделал, причем прилюдно, гуляет себе преспокойненько! Это же щелчок по носу, да какой там щелчок, это нас всех носом в дерьмо ткнули, а мы и не шевелимся. Грехи еще эти…

– Мы работаем. Обсуждаем версии. В архиве нашли схожие случаи, Ваня проверил, все, кто проходил по этим делам, либо на принудительном, либо сидят, выйдут не скоро. Двое только освободились, один умер, второй не в Москве прописан, его ищем, планируем допросить. Мотив, опять же, непонятен пока, а без него – пальцем в небо. Разрешите Стрельникова навестить?

– Уголовника твоего? Конечно, поезжай, Андрюша, поболтай с другом, сейчас же дел других нет!

– Это нужно для дела! – возразил Громов.

– Я сказал, не до того сейчас! Так, Вихров, а ты что молчишь?

– Виктор Сергеевич, Андрей в целом обрисовал ситуацию, пока мозгуем, добавить пока нечего.

– Отлично! От нуля не отодвинулись! Так и доложу наверх, сидим, мозгуем, плюшками балуемся! Значит так, завтра чтобы у меня была на столе версия, протоколы допросов, восстановленная картина преступления…

– Явки, пароли… – прошептал Вихров.

– Миллион долларов, вертолет. – подхватил Громов.

Полковник услышал последние слова и вскипел.

– Смешно вам?! Если завтра ничего не принесете, отстраню всех, обоих!

Павел и Андрей переглянулись, будто бы заранее подготовившись, усмехнулись, вытянулись как струны, приложили одну руку на темя, и отдав честь выкрикнули: "Так точно, товарищ полковник."

– Пошли вон!

Полковник был вне себя от злости, он боялся за свои погоны, дело уже на контроле у генерала МВД, друга Сухова – старшего, который вполне мог испортить Василевскому счастливый выход на пенсию в случае неудачи.

По выходу из кабинета Павел остановил Андрея.

– Боюсь умереть от любопытства раньше срока, отведенного судьбой, если не спрошу, кто такой этот твой Стрельников?

– Знакомый один, не важно.

– Очень важно, Андрей Юрьевич, жизнь моя стоит на кону… Ладно, серьезно, расскажи. Все равно узнаю, я так понял, он нужен для дела.

– Ладно, живите, Павел Евгеньевич. Стрельников Егор Сергеевич. 1970 года рождения. В 2003 стал мировым судьей, затем поднялся до районного суда, и тут началась эта история. На более высоком уровне и дела посерьезнее, как понимаешь… Ему и до этого заносить пытались, не брал, а тут люди важные приходить стали, так просто они отказ не оставляют. Не долго он продержался, подкинули круглую сумму, дело завели, осудили. Отсидел три года, по УДО вышел, но с судимостью, кому он нужен? Стал свободным слушателем на заседаниях, а тех, кого, по его мнению, несправедливо оправдывали, выслеживал и убивал. Пулю в лоб и наказан. Когда я его взял, он даже скрывать ничего не пытался, все рассказал, чтоб, говорит, честному менту работы лишней не доставлять. Мы с ним поговорили, и знаешь, я его человеком то плохим не считаю, отчаялся, обозлился на несправедливость, пошел против закона, за то, по совести. Ну и плюс ко всему, на зоне встретился с теми, кого сам туда и отправил, сам понимаешь, сладкой жизни там не было, вот и поплыл. Я навещаю его иногда.

– Любопытно получается.

– Да, я бы послушал, что он на это скажет. Может помочь.

– А с чего ты взял, что он начнет тебе что-то рассказывать, помогать? К тому же, как насчет тайны следствия, правил твоих любимых, закона?

– А я закон не нарушаю, все абстрактно, без подробностей. Он преступление совершил, я его посадил. Все справедливо. Знаешь, им там внушают, что они отбросы общества, не достойны жить нормально. А среди преступников, между прочим, есть ведь и нормальные люди. Я приезжаю и говорю с ними по-человечески, им этого ой как не хватает, поэтому, чтобы я еще приехал, они мне помогают, услуга за услугу, так сказать.

– Мда…Удивил. Но я не возражаю, тем более, если работает вся твоя теория. Вот они какие, черти в омуте буквоеда.

– Да, я буквоед, закон превыше всего. В основном, работаю в кабинете, но есть и нюансы, такие, как работа со Стрельниковым.

Навстречу по коридору бежал Котов, размахивая руками, что-то крича, Громов жестом показал, чтобы тот замолчал и успокоился.

– Товарищи майоры, труп еще один нашли, ехать надо!

– Котов, только без обид, скажи, ты дебил? Ты чего орешь? Наших граждан уважаемых не знаешь? Паники нам тут только не хватало, они же нервные все! – начал отчитывать Ваню Вихров.

– Иван, Павел прав, думать же надо! – поддержал Громов.

– Виноват! Просто срочно же, все уже в машине…

– Поехали. – скомандовал Андрей.

Глава 5.

«Грешника погубит грех! Маньяк или борец за справедливость» – прочитал Вихров в новостной ленте на планшете Голдмана. Новость об убийстве у областного суда облетела интернет, на радиостанциях, в газетах, в телепередачах шли обсуждения преступления, доставалось и органам, которые никак не комментировали сложившуюся ситуацию. Информация о втором убийстве за считанные минуты начала форсироваться в социальных сетях, так что, не сложно было догадаться, что на месте преступления дожидается толпа журналистов и зевак, которые жаждут свежего мяса.

Громов всю дорогу ехал молча, с закрытыми глазами, настраивался на работу; Голдман увлекся статьей, периодически хмыкая и возмущаясь. Вихров непринужденно болтал с Котовым, травил анекдоты, делился опытом. Вера осталась в отделе, было решено, что пользы от нее будет немного, к тому же, мест в транспорте всем не хватило бы.

Машина остановилась недалеко от Дома культуры «Мир», он находится в нескольких километрах от центра города, вокруг, в основном, офисные здания, но есть и жилые дома. Миновав посторонних, скопившихся у ленты ограждения, открылась картина преступления. Тело девушки лежало в полуметре от лестницы, которая ведет ко входу в здание. Убитой, на вид, не больше двадцати двух лет, волосы заколоты в пучок, похожие делают танцовщицы на репетиции, макияжа на ее лице не было. Как и в первом случае, выстрел пришелся в сердце. По ощущениям, правда, казалось, будто крови сегодня у тела меньше, Громов связал это с тем, что на улице сухо и кровь не смешалась с дождевой водой и грязью. Глаза у девушки, на этот раз, были закрыты, а лицо и руки, в крови, кто-то пытался оказать первую помощь, а потеряв надежду, закрыл глаза. Рядом с телом лежала женская сумка, в которой можно было рассмотреть пуанты. На стене Дома культуры, как и в первом случае, высвечивалась надпись: «Invidia. Грешника погубит грех. Правосудие неизбежно.» Вспышки от фотоаппаратов сбивали с толку, не давая сконцентрироваться на картине преступления. Вихров оценивал практические аспекты ситуации, он сразу обратил внимание на камеры видеонаблюдения, которые как раз охватывают место положения тела, и отправил Ивана за записями. Далее он раздал поручения полицейским, чтобы они разогнали толпу, однако выкрики стали еще громче и оскорбительнее. Журналисты не унимались, обвиняли следствие в сокрытии необходимой информации, в бездействии, вспоминали маньяков прошлого столетия – наличие которых признавалось властью спустя многие страшные эпизоды.

Громов спокойным шагом подошел к собравшимся, сдирижировал, чтобы те замолчали и ровным тоном заявил, что все интересующиеся ходом расследования могут подойти завтра к следственному управлению и он лично даст комментарии о происходящем, а сейчас потребовал не мешать работать. Закончив свою короткую речь, он так же, показательно безразлично, отвернулся и вернулся к работе. Толпа постепенно начала расходиться.

– Иван! – окликнул Котова Громов – Тебе известно значение слова «Инвидиа».

– Так точно, товарищ майор! Зависть. Я все про эти грехи узнал.

– После того, как разберешься с видеокамерами, ненавязчиво поспрашивай, кому завидовала эта девушка.

– Понял, сделаем.

Котов быстрым шагом пролетел лестницу, у которой лежало тело и вошел внутрь здания. В то же время Вихров подтолкнул Громова в плечо и высказался насчет увиденного.

– Ну что, Андрюх, мы в жопе. Серия, получается.

– Это лишь одна из версий, Паша.

Марк Давидович заверил, что расстояние выстрела приблизительно такое же, как и вчера, идентичная пуля, идентичное ранение. Вне всякого сомнения, что стрелял один и тот же человек. Надпись на стене погасла через пару минут после приезда следователей, из чего Андрей сделал вывод, что они – одни из главных зрителей.

– Какие еще версии? Больше вопросов: работает ли он один, или организатор нанял киллера? – размышлял Павел.

– Может и киллер. Но важно же не только убить, а еще и вывести фразу, значит есть смысл. А те, кто оставляют послания, обычно все делают своими руками. А, может, эти надписи вообще для отвода глаз. – сказал Громов.

– Тогда, Андрюх, у нас вообще терминатор какой-то работает. И в медицине сечет, контролирует время смерти, которая наступает не сразу, еще и ас-снайпер, попадающий с внушительного расстояния в одно и то же место, плюс религиозный фанатик и борец за справедливость, а может и не фанатик вообще. А еще хрен поймешь, как выбирает жертв и откуда знает об их грешках. Сомневаюсь, что один работает, может, секта?

Андрей злился, когда в любой непонятной ситуации начинались версии о секте. Для него такие высказывания говорят о непрофессионализме и нежелании вдумываться в мысли преступника. Лишь то, что новый конфликт сейчас был не кстати, остановило Громова от очередного нелестного высказывании об умственных способностях Павла. Он промолчал.

Вскоре появился Иван, ведя под руку женщину лет пятидесяти, она была вся в слезах, а следом шел молодой парень в трико, партнер убитой.

– Я все узнал, докладываю. – воодушевленно начал Котов.

Однако его резко прервал Андрей.

– Погоди с докладами, мы сами. Павел Евгеньевич, давайте, вы женщину опросите, а я с молодым человеком переговорю.

Вихров понял задумку Громова, он хотел послушать разные и независимые друг от друга взгляды на ситуацию и убитую девушку. Женщина – ее мать, по совместительству-режиссер балетной постановки. Андрей переживал о том, чтобы Павел задал правильные вопросы, чтобы потом не пришлось проводить допрос еще раз. Конечно, он привык все делать сам, но и игнорировать присутствие еще одного следователя, занимающегося делом, было нельзя.

– Добрый вечер, представлюсь, майор Громов Андрей Юрьевич. Не подумайте, что мы Вас подозреваем, наоборот, необходима Ваша помощь.

– Лёня, Леонид Малютин, Олегович. Я, ну в смысле мы, работаем, работали вместе. А вы меня заберете? На допрос? Мне тогда переодеться…

– Леонид, не волнуйтесь. Никуда Вас забирать мы не будем. Просто постарайтесь ответить на ряд моих вопросов. Это обычная процедура.

– Я готов. Готов. То, что Катя моя невеста, не значит, что я убил. Понимаете?

– Не понимаю пока. Убитая – Екатерина? Ваша невеста?

– Да нет же. Убитая – это Инга. Игна Ванышева. Она моя новая партнерша, вместо Кати. Инга ненавидела Катю, потому что ее мать, ну, режиссер, всегда заставляла их конкурировать. Инга играла вторым составом, ее очень это злило. Две недели назад Ванышева старшая, ну Людмила Викторовна, ее Ваш коллега допрашивает, при всех назвала Ингу бездарностью, сказав, что Катя заберет все ее роли. Она стравливала девочек, понимаете? Пыталась так дочку мотивировать. Но Инга не так восприняла, взбесилась и столкнула во время следующей репетиции Катю со сцены. У Кати перелом бедра, сломаны рёбра, позвоночник поврежден. Она инвалид, вы понимаете? Никогда не вернется на сцену. Повезет, если ходить сможет. Так вот, после этого случая, Ванышева отмазала дочь, сказала, несчастный случай. И теперь вот Ингу убили. Я люблю Катю, но я не убивал, понимаете?

– Я ни в чем не обвиняю, тем более, как я понял, Вы в момент убийства находились в ДК. Скажите пожалуйста, кто знал подробности несчастного случая с Екатериной?

– У них это индивидуальная репетиция была, то есть, знают Катя и Ванышевы, ну и я, я в зале сидел. Я не мог ничего сказать, понимаете, работы нет, мне семью поднимать, невесту, а Людмила Викторовна сказала, проговорюсь кому-нибудь, никогда на сцену не выйду.

– Я не виню, все понимаю, сочувствую Вашей невесте. Ответьте еще раз, вы уверены, что никому не рассказывали об этом?

– Только Вам, Катя тоже не говорила, потому что, если скажет, лечение не оплатят, понимаете?

– Понимаю. А Инга или ее мать, по-Вашему, могли кому-то сказать о случившемся?

– Да Вы что, если бы этому дали огласку, они б обе без театра остались. Это же репутация! Хотя, возможно, Инга что-то говорила, но искаженно, свою правду, понимаете. Она любила выставлять в интернет их разборки.

– В интернет? Ладно. По-Вашему, у Инги были враги, которые могли желать ей смерти?

– Ингу не любили, в первую очередь, из-за того, что она дочь Людмилы Викторовны, но чтоб враги, то таких не могу назвать. Она, конечно, склочная была, завидовала многим, скорее, все были врагами для нее, а не она для кого-то. Вне театра я о ее жизни мало знаю, но каждый шаг контролировала Людмила Викторовна.

– Еще вопрос, Леонид. Где Вы были вчера между девятью вечера и часом ночи?

– Вчера был спектакль, не здесь, в театре, тут мы только репетируем. Два акта по полтора часа, начало в семь вечера, до десяти на сцене, потом разбор полетов, как обычно, в любое время дня и ночи. Ванышева любит напомнить, какие мы все бездарности. Около двенадцати я вышел из театра, в час приехал домой.

– А сегодня, где были с полудня до момента, когда подошли ко мне.

– Я был у Кати в больнице, с часу до трех, после поехал сюда, у меня был прогон у другого режиссера, потом Людмила Викторовна забрала меня прямо с репетиции, когда подошел Ваш товарищ.

– Последний вопрос. Знаете ли Вы Ольгу Лапенко или Виталия Сухова?

– Сухова? Я слышал о нем сегодня в новостях, кажется, его убили у здания суда. А Ольгу, кажется, не знаю.

– Больше к Вам вопросов у меня нет. Не пугайтесь, если вызову в отдел, так бывает, для уточнения показаний. А еще, мне очень жаль Вашу невесту, держитесь.

– Спасибо, товарищ следователь, если будет нужно, я подъеду, только пожалуйста, не говорите Ванышевой, что я рассказал о Катиных травмах.

– Даю слово офицера. Напишите мне свой номер телефона, адрес прописки и фактического проживания, паспортные данные. Ознакомьтесь и распишитесь, если нет несоответствий.

Параллельно Вихров опрашивал Людмилу Викторовну Ванышеву.

– Добрый вечер, я Павел Евгеньевич Вихров, следователь. Скажите, кем вам приходится убитая?

– Это моя дочь. Инга Николаевна Ванышева. Родилась пятого сентября 1999 года.

– Скажите, пожалуйста, Инга танцевала балет?

– Она с детства на сцене, я воспитывала настоящую артистку. Она могла стать примой!

– У нее были завистники? Недоброжелатели?

– Весь театр, моей девочке завидовали все! Эти люди способны на все. Найдите убийцу, слышите!

– Людмила Викторовна, успокойтесь. Скажите, мог ли кто-то мстить вашей дочери, или даже Вам.

– Да кто угодно. Малютин со своей Катериной. Понимаете, Катя и Инга конкурировали. Я сама способствовала этому, Ингу злила конкуренция и она лучше работала. Она хотела быть лучшей, поэтому я дала ей самую сильную соперницу, разумеется, из тех, что можно было найти здесь. Однако пару недель назад, на репетиции Катюша травмировалась, теперь она не выйдет на сцену. Инга заняла ее место. Малютин-жених Катерины, они могут винить мою Ингу, желать ей смерти. Его уже задержали?

– Скажите, Инга рассказывала о своей жизни кому-либо?

– Моя девочка артистка, разумеется, она вела блог в интернете, всегда была на виду. Там, конечно, ей писали гадости. Завистники, такая наша доля.

– Я немного не понял, почему Малютин мог винить Ингу в травме своей невесты? Что именно произошло?

Тут возникла странная пауза, Ванышева заметно занервничала.

– Ну откуда же мне знать, я просто предположила, могу я предположить или нет?! Катя рухнула со сцены, не рассчитала прыжок, или Вы хотите обвинить в этом Ингу?

– Вы не беспокойтесь. Расскажите, не поступало ли угроз с религиозным подтекстом? Не винил ли кто-то Вашу дочь в зависти, в том, что случилось с Катериной?

– Многие писали ей в блоге о зависти, мол, что Инга завидует Катерине. Это все смешно. Одни дилетанты! А насчет религии, мы с дочерью не верующие, так что, если были подобные угрозы, мы бы заметили и вместе посмеялись.

– Понял, а вот загвоздка в чем. Ваша дочь и Екатерина Долина стоят везде на одной партии, но танцевала в основном Долина, почему?

– Это балет, талант иногда проигрывает упорству. Она была лучше готова. В чем вопрос?

– Странно, что Долина становится инвалидом каким-то нелепым образом, Ваша дочь становится номером один в постановках, а через две недели ее загадочно убивают, обвиняя в зависти. Не объясните мне это стечение обстоятельств и что именно произошло с Долиной?

– Послушай ты, мою дочь убила какая-то тварь. Твоя работа – искать убийцу, или тебе легче все на мертвую скинуть? Ищи убийцу моей дочери, а не о Долиной думай! Это тут не причем. Хотя этого Малютина можешь проверить, мало ли, что он нафантазировал себе.

– Спасибо за Ваши ценные советы. – с плохо скрываемой неприязнью произнес Павел. – Мы будем искать, примите мои соболезнования. Оставьте свой номер телефона и адрес, вы можете нам понадобиться.

– Ищите и найдите мне эту тварь. Всего хорошего!

Глава 6.

Окончив следственные действия, Громов и Вихров вернулись в отдел, в дороге они обменялись полученными сведениями и выстроили картину: как убили Ингу Ванышеву и за что. Вопрос состоял лишь в том, как о данной ситуации стало известно убийце?

Павел фонтанировал идеями. Он порывался проверить все свои версии и чем быстрее, тем лучше, а Громов пытался выбрать приоритетную, которая показалась бы ему самой верной, у него хорошо развита интуиция.

В кабинете Андрей и Павел вывели пять основных версий, которые намеревались проверить в ближайшее время. Павел не исключал возможность причастности родителей Ольги Лапенко, погибшей от рук Виталия Сухова, Вера выяснила, что на ее отца зарегистрирована винтовка, которая могла быть орудием преступления – Громов сомневался. Любимая версия Вихрова – сектант, который находил жертв в интернете, глубоко верующий и убежденный в спасительной миссии своих действий, этакий борец за справедливость, личность жертв для которого не имеет значения, а имеют только их грехи, Андрей интерпретировал эту версию по-своему. Он вспомнил слова журналистов о том, что следствие в упор игнорирует маньяка, как при советской власти. Майор пришел к выводу, что изначально отрицал эту идею потому, что ее высказал Павел, который априори, по мнению Громова, не мог быть прав. В качестве одной из рабочих версий нужно рассмотреть мысль о том, что убийца исполняет миссию, выдуманную им самим или навязанную кем-то. Быть может, это и в правду, чрезмерно религиозный человек, который хочет сделать мир чище, бывший военный, к примеру. Андрей провел достаточно времени за поиском религиозных организаций, чьи учения могли бы хоть как-то склонять к расправам с грешниками. Однако, попытки были тщетными. Даже закрытые форумы объединений, основывающих свои учения на семи смертных грехах, были лишены призывов к убийствам. Да и трудно укладывалось в голове, что человек, обладающий знаниями в области медицины, отменный стрелок-снайпер, который не совершил ни одной ошибки, полностью контролирующий процесс, мог бы подвергнуться промывке мозгов. Миссионерский мотив – один из самых сложных. Все-таки, Громов склонялся к тому, что убийца действует самостоятельно, без сообщников, и допускал, что это может быть Паншин – недавно освободившийся осужденный, совершавший схожие преступления – наказывал грешников.

После обсуждения версий следователи решили резюмировать всю имеющуюся у них информацию по двум эпизодам. Идею предложил Громов, он попросил Павла выписать все, что, по его мнению, может привести к преступнику и поставить вопросы, которые продиктуют следующие шаги в расследовании, сам он планировал заняться тем же. Андрей сейчас больше всего хотел остаться один, с появлением в отделе Павла и Веры это все реже удавалось, поэтому он предложил продолжить работу по домам. Вихров не любил тащить работу домой, поэтому остался в отделе, а Громов уехал. Мужчины договорились, что завтра обсудят все, что надумают, по пути к Паншину, который после освобождения вернулся домой в Тульскую область.

Павел записал все, что смог, в своем блокноте:

Убийца – отменный стрелок, стреляет из снайперской винтовки. Где можно такую взять? Где он учился стрелять? Проверить алиби Лапенко и взять его оружие на баллистическую экспертизу.

Жертвы – многое рассказывали в интернете. Легче проследить их действия, не прилагая больших усилий.

На местах преступлений оставляет послания с религиозным подтекстом. Почему? Действительно верующий или заметает следы? Проверить секты.

Не выбирает жертв определенного гендера. Убиты парень и девушка. Значит, пол ему не важен.

Выбирает людные места. Чувствует безнаказанность? Слишком уверен в своей неуязвимости? Совпадение? Растворяется в толпе? Работает на публику?

Не оставляет следов, которые могут его идентифицировать. Хорошо подготовился.

Почему не делает пауз между убийствами? В чем удовольствие, если не успеваешь насладиться моментом?

Не успел Андрей зайти в дом, как Марине стало ясно: снова можно полностью забыть о существовании мужа. Она предложила ему ужин и, получив отказ, поднялась в спальню посмотреть мелодраму, поедая лотки мороженного, запивая красным полусладким.

Громов же вошел в свой кабинет и принялся за работу.

Виталий Сухов. Тридцать два года, сын бизнесмена Сухова. Обвинение-причинение смерти по неосторожности статья 109 часть первая, по факту, статья 105. Судом оправдан. Убит при выходе из здания суда после объявления оправдательного приговора. С судебного заседания вел видеотрансляцию, под фотографиями в соцсетях много комментариев о том, что он убийца. Стрелок обвинил его в гордыне.

Инга Ванышева. Двадцать три года, дочь балетмейстера Людмилы Ванышевой. Из зависти совершила преступление по статье 111: умышленное причинение тяжкого вреда здоровью. Уголовное преследование не велось. Вследствие угроз от Ванышевой старшей, пострадавшая заявлять в полицию не стала. Убита Инга у театра, преступник обвинил ее в зависти.

После краткой характеристики жертв Андрей решил определить, что же их объединяет.

Первое, что бросилось в глаза, конечно, способ убийства и, без доли сомнения, один и тот же убийца, однако Громова интересовало не это. Одним из важных сходств было то, что обе жертвы избежали наказания за свои собственные противоправные деяния. Кроме того, не много, кто был огорчен гибелью данных личностей. У обоих, в той или иной мере, влиятельные родители. Открытым оставался вопрос, как преступник ищет и выбирает их? Обе жертвы-молодые, а значит, проводят значительную часть жизни в интернете, в социальных сетях. У обоих блоги пользовались популярностью, также, большой процент подписчиков составляли недоброжелатели. Так, например, Сухов вел трансляцию из зала суда, показывая всем своим видом отсутствие любой возможности привлечения его к ответственности. У него не было ни капли сожаления о случившемся. Что касается Инги Ванышевой, то она регулярно выкладывала гневные посты в отношении Екатерины Долиной, где четко прослеживалась зависть.

Андрей понимал, что нужно не идти вслед за убийцей, чьи мотивы пока остаются неопределенными, а нужно идти если не впереди, то вровень с ним. А значит, нужно понять, какой грех будет следующим. На нескольких сайтах он прочитал, что следующим после зависти и гордыни идет чревоугодие.

Углубившись в размышления, майор не заметил, как уснул. Перед ним лежали аккуратно выложенные фотографии с мест убийств, хаотично исписанные листы, на которых Андрей пытался строить цепочки, всякий раз, при малейшей нестыковке, перечеркивая написанное, и начиная заново. Предстоял сложный день, поездка к подозреваемому – Паншину, сможет ли он им помочь, пролив свет на убийства?

Глава 7.

Следователи договорились поехать на машине Павла, у него внедорожник, дорога предстояла довольно долгая, в деревню недалеко от Тульской области.

Андрей подготовил вопросы подозреваемому, подобрал одежду, чтобы не выделяться среди обитателей деревни и не раздражать Паншина вылизанным внешним видом, более того, майор взял из коллекции старую флягу, в которую, на случай неразговорчивости предполагаемого преступника, налил коньяк, вдруг, понадобится «уважить» его. Громов допивал утренний кофе, когда за воротами услышал, как сигналит Вихров.

Он спешно собрался, взяв все необходимое, и вышел.

В машине громко играла музыка, Павел-любитель русского рока. В салоне стоял запах табачного дыма, багажник и задние сидения завалены рыболовными снастями, хоккейной экипировкой, бутылками из-под пива, банками тушенки и прочего хлама.

– Здарова! Не обращай внимания на вид сзади, у меня тут своего рода портативный гараж. Хочу -рыбу ловлю, хочу – в хоккей играю. Кстати, даже маленький телек есть, так что, апартаменты-высший класс. Падай. – как всегда оптимистично встретил коллегу Паша.

– Доброе утро. – ответил Андрей.

– Ну как? Отдохнул? А то вчера совсем задрюченный был, думал, сам кого-нибудь убьешь скоро.

– Все в порядке. Можно сказать, отдохнул. У тебя какие новости?

– Путем! Приехал вчера, пару баночек пивка для разгрузки, телек. Но ты не думай, по делу тоже работал. Погуглил странички наших убитых, у обоих, как ни странно, профили закрытые, значит, узнавать информацию может только подписчик. Мне Ваня твой программу показал, которая может определить людей, посещавших какие-либо сайты, в нашем случае, блоги, а потом анализирует.

– Так, и что?

– Что, что. У меня есть список тех, кто был подписан и на Ванышеву, и на Сухова. Их относительно немного, двести человек.

– Как мы их всех проверим?

– Андрюх, не паникуй, это же по всей стране, а в Москве и области их меньше. Могу заняться вечером сам, или молодым поручить, когда они от родственников Ольги Лапенко вернутся, я их отправил, винтовку изъять и алиби уточнить. Правда, на свежую голову, версия с их причастностью уже не кажется такой убедительной. Только оружие напрягает. Я все в блокноте записал, в бардачке глянь.

Андрей внимательно изучил записи Павла, какие-то выводы показались ему преждевременными, а некоторые мысли узкими, однако, возражать он ничего не стал, ведь, по сути, многие вещи предполагал и сам. Лучше больше версий, нежели чем полная прострация и их отсутствие.

Размышления Громова прервало предложение коллеги, который устал от поездки в тишине, на время оставшегося пути отвлечься от работы и поговорить о насущном.

– Слушай, майор Громов, а ты вне работы вообще живешь? Я вон смотрю, кольцо на пальце, рубашки глаженые… Расскажи про себя хоть.

– Женат. Марина хорошая, только вот с мужем ей не повезло, как видишь. Детей нет.

– А чего не родите? Или зря спросил?

– Так сложилось. А у тебя семья есть?

– Только дочь, жена слиняла. Мы рано поженились, после школы, считай. Жили нормально, пока студентами были, а потом ей большего захотелось. А я что? Обычный мент, на лапу зарекся не брать. Отношения, когда портиться стали, ребенка решили завести, ну, чтоб новая жизнь, вроде как. Мне тогда капитана дали, зарплата побольше, думали, реанимируем. Анютка родилась, год жили хорошо. Потом опять проблемы. Разбежались. За дочь спасибо, видеться разрешает, она у меня уже большая. Представляешь, и на рыбалку со мной ездит, и на футбол ходим – папина дочка.

– Я и не думал, что у тебя так непросто всё.

– Да все просто. Одному спокойнее. – с долей грусти в голосе ответил Павел.

Андрей понял, что лучше от этой темы отойти, тем более что интересовало его не это.

– Слушай, я все хотел спросить про твою стажерку. Давно её знаешь? Выбор профессии странный для такой девушки.

– Веруня со мной недавно, месяца два. Дело было сатанинское. Придурки похищали людей, готовились к массовому жертвоприношению. Я в архиве копался, не знал уже, что делать, сложно было найти материалы, которые могли помочь. А там она и работала, помогала мне, сначала просто по списку дела мне таскала. Потом в какой-то момент приходит и говорит, попробуйте вот этих. Представляешь, она после меня все эти папки перекапывала, конспектировала! Мы проверили, оказалось, что они и есть. В итоге, нашли всех похищенных на даче брата одного из сатанистов. Если бы не Вера, всех бы похоронить могли. После этого я ее к себе позвал, помог на юридический, на заочку, перевестись. Выходит, в какой-то степени, я её должник.

– Так, а ей то все это зачем? Она же девушка.

– А ты что, сексист, Громов или понравилась?

– Не говори ерунды. Интересуюсь, надо же знать, с кем работаешь. – оборвал Громов.

***

Деревня выглядела пустой, отчасти даже заброшенной. Многие летние домики пустовали большую часть года, а те, на чьих участках можно было обнаружить признаки жизни, пустовали в это время дня. Громов решил, что в первую очередь стоит осмотреть дом, на которой им указал один из немногочисленных местных жителей, Вихров наоборот, решил, что о Паншине стоит поспрашивать соседей, они разделились. Дом с покосившейся крышей, на небольшом неухоженном участке мало напоминал жилой. Андрей постучал, хотя это скорее была формальность, ведь дверь была закрыта на хлипкую щеколду снаружи. Когда майор вошел внутрь, то почувствовал запах отсыревшего дерева и плесени. Света не было, холодильник пустовал, хотя вещей в доме было достаточно: одежда в шкафах, посуда, мебель. На книжных полках в общей массе были книги о религии, одна даже отдельно о смертных грехах, однако одного этого было недостаточно, чтобы предъявить обвинение. Здесь не было ни компьютера, ни проектора, с помощью которого выводятся послания, ни, тем более, винтовки или патронов к ней.

Сложно представить, чтобы здесь кто-то постоянно жил, хотя за годы, которые хозяин провел за решеткой, логично, что дом стал заброшенным. С другой стороны, прошло достаточно времени после освобождения, за которое хозяин мог восстановить свое жилье, если, конечно, собирался оставаться здесь. По всей видимости – не собирался.

Первой Вихрову попалась очень пожилая женщина, на вскидку Павла, ей было примерно сто – сто двадцать лет, она почти ничего не слышала, а более того, из-за отсутствия зубов и речевых дефектов, сложно было сразу понять, что она отвечает. Спустя пару минут попыток объяснить, что ему нужно, майор решил, что стоит поискать другого свидетеля. В конце улицы он схватил удачу за хвост, ему открыли дверь. На этот раз свидетель понял его и даже рассказал, что Паншин после освобождения жил здесь, начал что-то вроде ремонта, сменил замки, залатал крышу, однако в последнее время все реже стал появляться. Большой удачей стало то, что сосед знал о том, что Паншин устроился санитаром в больницу, но после того, как слух о его прошлом разнесся, пришлось уволиться. После освобождения Паншин ни с кем не сближался, вернее сказать, заводить с ним дружбу никто не спешил.

Вихров в последний момент вспомнил, что нужно разузнать об отношении Паншина к религии, и сосед вспомнил, что Паншин, действительно, интересовался, почему церковь забросили и где теперь проходят службы.

В последний раз Паншина видели в деревне три недели назад.

– Что мы имеем в сухом остатке? – анализировал вслух Андрей, когда следователи уже ехали в отдел.

– Да нихрена. Ни Паншина, ни его следов, ни информации о том, куда он уехал. Даже если он и искал церковь, это ничего не значит, ты знаешь, сколько зеков верующих? Ну отшельник, что с того?

– У нас есть факты, есть версия, есть подозреваемый. Отрабатываем Паншина, ищем.

– Мало ли, куда он уехать мог, хоть в Арзамас, хоть в Гондурас. Надо дальше копать. А мы как бараны в этого Паншина уперлись. Какого хрена ты уверен, что это он? Или не уверен?

– Я знаю, что большинство преступлений – рецидив, особенно когда общество отвергает. Ты сам сказал, что никто с ним не общался, с работы выгнали. А условия, в которых он жил?

– Ну не знаю, Громов. Одно меня смущает: что этот хорек пропал. Вот посажу его перед тобой на стул, и увидим. Ты сам то, что делать дальше думаешь?

Разговор прервал звонок Вани из отдела.

– Мы опросили родителей первой жертвы-причины. Они в тот день в суде были, после оглашения приговора у матери сердце прихватило, они на скорой уехали, то есть, лично убить жертву-грешника не могли, хотя забавный факт, что отец ее- КМС по биатлону. Винтовка, все дела, понимаете?

– Жертва-причина, жертва-грешник? Откуда ты этого понабрался? – возмутился Вихров.

– Ну, мы с Верой подумали, что по фамилиям запутаемся всех называть. Вот, ну и решили разделить жертв на две группы. Жертва-причина – это тот, кто пострадал от действий жертв-грешников, которых, в свою очередь убивает маньяк. Ну и звучит короче, например: жертва-грешник по гордыне. Здорово? И никаких путаниц не возникнет. – задорно разъяснил Ваня.

– Ладно, принимается ваша система координат, молодежь. – одобрил Вихров.– Правильно размышляю, Андрей Юрич? – с улыбкой обратился он к коллеге.

– Полностью одобряю Ваше решение, Павел Евгеньевич. – также шутливо ответил Громов. – Котов! Ты тут ещё?

– На месте. – ответил Иван.

– Значит так, сейчас с Любимовой садитесь в разные углы кабинета и делаете отчеты. Каждый свой. Не обсуждать ничего, пишите то, что сами заметили или поняли в квартире родителей жертвы-причины по гордыне. Правильно выговорил? – уточнил Андрей.

– На лету схватываете. – похвалил Иван. -Только зачем так сложно?

– Чтобы каждый описал то, что самостоятельно заметил, не концентрируясь на мыслях коллеги. Плюс вы можете смотреть на ситуацию под разными углами, мнение непредвзятое можно будет составить. Да и логика у вас, ребята, разная. Ты смотришь прямо в корень, а Вера, например, может детали подмечать.

– Я так-то тоже детали могу видеть. И гильзу на стройке тоже я нашел. – несколько обиженно сказал молодой человек.

– Что за сопли, лейтенант? – усмехнулся Павел. – Делайте, что сказано.

– Пиши всё, что было в этой квартире, как они себя вели, их состояние, как реагировали на вопросы, как узнали про смерть жертвы-грешника, связаны ли с фигурантами убийства «по зависти». В общем, все, что можешь. Любимовой тоже передай, у вас час. Отключаюсь.

– Это ты им придумал, чтобы не расслаблялись? – спросил Вихров, когда Громов положил трубку.

– В том числе.

– А в этом числе? Ваньку с Верой задание дал, я на розыске Паншина. А сам что надумал делать?

– Есть мысль, потом увидишь.

– Ну ты жук, Громов.

Глава 8.

– Слушай, а ты почему в органы служить пошел? – оторвавшись от написания отчета неожиданно спросила Вера у Ивана.

– Ну, как тебе сказать, после армии думал, куда податься. Денег не было, работы, в общем-то, тоже, родители уже не молодые. А тут квартиру дают, ну или комнату пока. Все, как у всех. А что?

– Интересно, с кем работаю. Прикроешь ли ты меня в перестрелке с бандитами или нет. – насмешливо ответила девушка.

– Ментовских сериалов пересмотрела? Нет тут никакой романтики, если ты еще не поняла. А сама то почему пришла?

– Справедливость вершить. Ответ устроит?

– Хотелось бы поподробнее. Что для тебя справедливость?

– Закон. – оборвала Вера. – Давно, кстати, ты с Громовым работаешь?

– Как пришел сюда, около года. Он мужик хороший, но свои тараканы имеются. С ним интересно. Вот бывает, берет он преступника, условно, убийцу, начинает с ним говорить на равных, ключик подберет, а они все рассказывают и дело раскрыто. Иной раз навещает их. Представляешь? Я еще не понял, правда, зачем ему это, дело же закрыл.

– Точно не из дружеской заботы. Думаю, он заставляет их себе доверять, чтобы понимать мотивы других. Волк в овечьей шкуре, на подобии этого.

– Может быть. Написала отчет? Я уже не знаю, что добавлять. Покажи свой.

– Вань, фишка в том и есть, чтобы мы друг у друга не списывали, а писали те детали, которые каждый подметил.

– Да какая разница, что там написано будет, ясно же, что они не при делах.

– Мне, например, не ясно. У тебя факты есть?

– То есть, ты думаешь, это они снайперы?

– Я такого не говорила. Нужно проверить их контакты, связи, алиби, в конце концов. Может они попросили кого-то отомстить за дочь, а может и нет. Нужно анализировать и только тогда делать выводы.

– Ты уже как Громов рассуждаешь. С Пашей как-то проще. Только не говори, что я его Пашей называю, ладно? У него все понятно, он не умничает, говорит, что думает, задачи четкие ставит-где действовать надо, а не ваши эти отчеты писать. Ставлю сотку, что родители первой жертвы-причины ни при чем. Да и парень второй жертвы-причины не виноват, и, между прочим, в этом со мной майоры согласны.

– Может, это ты с ними согласен? И вообще, работа головой не самая твоя сильная сторона, как я понимаю.

– Да, мне эти бумажки не интересны. Я люблю действовать. А ты пока просто стажерка. Вихров меня понимает. Хочу на него быть похожим. Брутальный коп, веселый, а не вечно сам себе на уме. Ты не подумай, к Громову я хорошо отношусь, от него хочу научиться также в доверие к преступникам входить. Колет их как орешки, вот это круто.

– Смешной ты, Вань, зато говоришь то, что думаешь. Теперь хоть знаю, что ты хороший парень.

– А вот я про тебя мало понял. Расскажи, что ли, о себе. А там, глядишь, от пули тебя прикрою, если надо будет. – с улыбкой произнес Иван.

– Что тебя конкретно интересует?

– Да что угодно, чтоб не пытал или лишнее чего не спросил, расскажи сама.

– Хорошо. Мне двадцать один год. Родилась в Подмосковье. Жили мы хорошо. Нас в семье двое детей было. Я-младшая. Когда мне тринадцать было, отца.. отец, ну в общем, ушел он. Жили как могли. Я хотела актрисой стать, в театральную школу ходила, потом не сложилось, колледж полиции закончила, после пошла работать в архив. Там познакомилась с Вихровым. Живу одна, замуж не собираюсь, по крайней мере, пока. Вот как-то так.

– А почему с театром не получилось? Почему именно полиция?

– Порядок люблю, плюс тут форма красивая. Решила справедливость и законность блюсти. Хотела приехать после учебы в свой поселок и посадить всех уродов. Конечно, глупые цели, детские, но тем не менее, привели меня в органы, мне тут нравится, интересно. А когда увидела, как Громов работает, сразу поняла, что это для меня, тем более, для девочки, работа с бумагами в кабинете – самое то.

– Вот теперь я про тебя знаю то, что нужно. До этого тебя занудной считал, теперь не считаю. Не боись, от бандитской пули защищу если что. – с искренней радостью резюмировал Ваня.

– Надеюсь, прикрывать, все же, не придется, но благодарю. – улыбнулась Вера.

Павел и Андрей уже подъезжали, когда Павел увидел знакомый силуэт на лавочке возле входа, возле которого, кстати, было непривычно много людей.

– Анютка?! – удивленно произнес он.

Андрей немного не понял, к чему было произнесено женское имя, но переведя взгляд правее догадался, что к Павлу приехала дочь.

– Паш, ты тут разбирайся, у меня тоже одно дело, встретимся в кабинете.

– Давай, догоню тебя.

Аня тепло обняла отца, прижавшись, как беззащитный ребенок. Именно в такие секунды, брутальный майор таял и чувствовал себя самым счастливым человеком.

– Анюсь, как ты? Не замерзла? Руки вон холодные. Что случилось? – спрашивал майор.

– Родитель, ну что ты затараторил? Соскучилась, решила тебя навестить.

– Темнишь, давай выкладывай. И чего ты не позвонила?

– Отвечаю по порядку, майор Папа: звонила сто раз, просто кто-то был недоступен. Теперь, вскрываю карты: маман прессует, не хочет, чтобы я в колледж полиции шла, говорит, иди на врача, рогом уперлась, ты же ее знаешь…

– Ну она же как лучше хочет, Анют.

– Как лучше для кого? Я не хочу сто лет учиться тому, что не нравится.

– Согласен, в такой профессии без желания никуда. Я когда на юрфак поступил, она хотела, чтоб я нотариусом стал или адвокатом. Говорит, деньги рекой потекут. А я, как видишь, не послушал.

– Классика… Кстати, пап, что за мужик, с которым ты приехал?

– Громов. Я тебе про него рассказывал, работаем вместе.

– А чего там за митинг вокруг него?

– Где? – удивленно спросил Вихров.

Ко входу в следственный отдел уже стянулось полтора десятка журналистов, которым Андрей вчера обещал дать развернутый комментарий о происходящем. Он не стал согласовывать это с Василевским, чтобы тот не стал сглаживать углы и мешать, более того, он хотел засветиться в прессе, чтобы ни у кого не возникло соблазна снять его с этого дела. Громов даже обрадовался появлению Ани, потому что она отвлекла Павла, который в беседе с журналистами мог ляпнуть что-то, что не входило в планы Андрея. Он поднялся по ступенькам и жестом показал, чтобы настала тишина, камеры взяли следователя в объектив, однако вместо неразборчивого гула в Громова полетели вопросы от журналистов. Вихров с дочерью тоже подошли послушать.

– Дамы, господа. Фамилия моя Громов, майор юстиции, удостоверение вашему вниманию. Это не пресс-конференция, просто беседа. Формат, следующий: я рассказываю, вы слушаете, если останется время – отвечу на вопросы. Одно из наших дел, к моему удивлению, стало нашумевшим, в чем, конечно, ваша заслуга. Почему? Причина в том, что убитые – люди не простые, известные в определенных кругах. Способ убийства? Выстрел с дальнего расстояния в сердце. Не вижу ничего сенсационного. Одни богатые люди заплатили киллеру, чтобы тот убил неугодных им людей. Все прозаично, нет никакого маньяка, нет никакой борьбы с несправедливостью. Коммерция, бизнес. Опережая вопросы о тех самых надписях, отвечу, что это не больше, чем способ, которым стрелок привлекает внимание, почерк. Хочет поднять цены на свои, так сказать, ритуальные услуги. На мой взгляд, отличный маркетинговый ход, плюс бесплатная реклама от вас, друзья. Не хватает лишь номера телефона в конце послания, верно? Давайте мыслить критически и не вестись на дешевые уловки. Я призываю не прославлять того, кто по сути своей, обычный наемный убийца. Самые грязные поступки прикрываются самыми благими намерениями.

– Вы уже установили связь между жертвами? – спросил журналист из толпы.

– Есть ли у вас имена заказчиков? – подхватил еще один.

– В какие сроки убийца будет найден? – послышалось из глубины.

– Как людям спокойно ходить по улицам, если в любой момент может прилететь выстрел в сердце?

–Друзья, вы задаете вопросы, ответы на которые являются тайной следствия. А на последний вопрос отвечу встречным: как людям ходить по улице, если в любой момент на голову может прилететь кирпич? Спасибо за внимание, вынужден оставить вас, чтобы убийца был найден в кротчайшие сроки, надеюсь на понимание.

В спину Громову продолжили сыпаться вопросы, однако он, проигнорировав их, скрылся за дверью в отдел. Вихров был ошеломлен заявлением Громова, ему не терпелось услышать объяснения, но для начала, нужно было разобраться с Аней.

– Как он им все по полочкам разложил, а, пап? – восхитилась девочка.

– Не делай поспешных выводов, детеныш. Не знаю, с какого рожна он это все наплел. Так, ладно, вернемся к нашим баранам.

– Хочу поступить в колледж МВД, маман против, хочу пожить у тебя пока перебесится.

– Знаешь, я тут познакомился с одним человечком, с нами работает. Есть ощущение, что его профессия тебя увлечет.

– Что за профессия?

– Криминалист. Сама посуди, все сливки будешь снимать, но в то же время, не так опасно, родители спокойны.

– И что надо будет делать? – недоверчиво спросила Аня.

– Вот у профессионала и спросишь.

Вихров нашел в телефонной книге номер Голдмана и позвонил.

– Марк Давидович! Доброго времени суток! У меня к вам разговор не по нашему делу. Совет нужен, вернее, консультация.

– Добрый вечер, Павел. Чем может быть полезен старик Голдман? – поинтересовался он.

– Вы сейчас на месте? Не очень заняты?

– Вам абсолютнейшим образом повезло, на сегодня я закончил дела, если, конечно, Ваш снайпер не решит опять расквитаться с грешниками! Еще на месте. Мне собираться на выход или заваривать кофе?

– Дорогой Вы мой человек! Никуда собираться не нужно, мы сейчас к Вам прибежим. Не переживайте, дело житейское, но важное

Марк Давидович с предвкушением ожидал прихода Вихрова.

– Приветствую еще раз, Марк Давидович. Дочка моя-Анна. Думает, куда после школы пойти, отвергает любые предложения, кроме тех, что связаны с нашим детищем. Предложил вашу специальность. Не просветите ее?

Больше, чем свою работу, Голдман любил только говорить о ней, очень оскорблялся, если кто-то умалял заслуги криминалистов или не знал, кто это такие, поэтому, он с удовольствием согласился провести беседу с дочерью майора.

– Исключительно приятно познакомиться, думаю, таки смогу быть полезным.

– Спасибо большое, мне бы очень хотелось узнать о моей, скорее всего, будущей работе.

– Что ж, начнем с чашечки чая и будем разбираться. Расскажу немного о себе, чтобы Вы не думали, что за старик повествует о чем-то непонятном. – с удовольствием начал Голдман. – Я криминалистом служу уже порядка тридцати лет, на моей памяти бесчисленное множество дел. Поначалу было непросто, поскольку обстановка свежего преступления давила, несмотря на мою, как я думал, сильную и устойчивую психику. Потом привык, поймал кураж, поэтому, получаю удовольствие от работы. Криминалисты, это первое звено, которое участвует в раскрытии преступления. Прибываем первыми на место преступления, по горячим следам стараемся воспроизвести картину произошедшего, подмечаем детали, систематизируем вещественные доказательства. Как я считаю, мы строим фундамент мыслей для следователя. Отличие от следователя состоит в том, что большинство времени проводим в лаборатории, производя экспертизы. Чтобы стать экспертом-криминалистом, я убежден, необходимо иметь уйму знаний и гореть делом.

– Вы работаете только с тем, что найдете на месте преступления?

– Конечно нет, новые найденные в процессе расследования улики попадают ко мне. Если это связано с оружием, проводится баллистическая экспертиза, еще, мне очень нравится графология и фоноскопия.

– Что это?

– Графология-это изучение почерка, я могу по почерку многое сказать о человеке, который сделал запись, о его характере, состоянии на момент написания, могу составить примерный психологический портрет, понимаете? А вот фоноскопия-изучение речи и звуков, то же самое, что с почерком, только на слух, поверьте, это безумно интересно! Кроме того, криминалисты занимаются дактилоскопией и многим еще, понимаете, насколько широкий спектр задач. Поясню, это работа с биологический материалом человека и его отпечатками пальцев. – восхищенно описывал опытный криминалист.

– Думаете, у меня могло бы получиться? Это же так ответственно. Кстати, в химии я секу, это может помочь?

– Вы знаете, главное, желание и трудолюбие. Такая наука, как химия, бесспорно, может стать полезной. Остались ли еще какие-то вопросы к большому поклоннику своей профессии?

– Вы не могли бы приоткрыть мне завесу к практике, можно посмотреть, как Вы работаете.

– Как я ждал этой просьбы! Думаю, в том числе, ради этого, Ваш папенька привел именно ко мне. Старика Голдмана и хлебом не корми, дай кому-нибудь наглядно показать важность его работы. Знаете, многие недооценивают нас, что не может не вводить в глубокое недоумение, однако, истинные профессионалы ценят нас как никого! Начнем с почерка. Прошу Вас, напишите пару слов, скажем, о событии в жизни, которое эмоционально воспринимаете, буквально пять предложений, чтобы не было понятно, хорошее это событие или нет.

Аня задумалась, ей в голову пришла мысль написать о походе с отцом на футбол. Написав полстраницы, она протянула лист Марку Давидовичу.

Тот изучил записи и начал рассказывать.

– Что ж, сейчас Вы немного волнуетесь, однако, доверяете мне. У Вас нет помарок и зачеркиваний, значит, знаете, что хотите написать, продумывая предложения наперед и проверяя их правильность. Вы человек эмоциональный, но в узком кругу, потому как не замечаете посторонних людей и не придаете им значения. Можете сконцентрироваться на конкретном вопросе, отбросив лишнее. Трезво оцениваете ситуацию, не отдавая предпочтений черному или белому. Это минимум, который я могу дать.

– Расскажете, как поняли все это?

– Я дал тебе пищу для размышлений и дам ключ к разгадке, если будет действительно интересно, узнаешь.

Голдман протянул Анюте книгу: «Основы графологии». Он участвовал в ее написании, чем очень гордился.

– Прочитаешь, встретимся с тобой, дам тебе проверочную работу и что-нибудь еще интересное.

– Класс! Супер! Спасибо, Марк Давидович. Я обязательно прочту.

– А теперь познакомимся с основами дактилоскопии.

Криминалист дал Анюте стакан, затем снял с него отпечатки пальцев, после чего дактилоскопировал руку девочки, сняв также ее отпечатки, затем позволил ей повторить то же самое.

Глава 9.

Вихров шел в кабинет, чтобы получить от Громова объяснения, что это было с журналистами, однако столкнулся с ним в коридоре, он шел от Василевского, который как раз за эту импровизацию его отчитывал. Андрей неубедительно ушел от ответа, сказав, что просто хотел избавиться от чрезмерного внимания прессы. Павел не поверил ему, но Громов настоял на том, чтобы отложить этот разговор и оба пошли знакомиться с отчетами младших коллег.

«В 11:07 я, Вера Любимова, и лейтенант Иван Котов, позвонили в квартиру родителей Ольги – жертвы-причины по гордыне. Открыл отец – Василий Иванович Лапенко. На вид статный мужчина. Спортсмен, КМС по биатлону. Винтовка в доме имеется, находится в сейфе, на вопросы отвечал четко, в показаниях не путался. После суда над Виталием Суховым по делу об убийстве его дочери, направился с женой на такси домой, есть история поездок. Проверили, действительно, в тот день, во время убийства находился в машине. Эмоционально стабилен, на вопрос, что думает о смерти Сухова, ответил: смерти не желал, а хотел правосудия. Утверждает, что ни при чем. Допрос записывался на диктофон, записи приложены. Не было характерных мазолей на руках, присущих людям, часто проводящим время за стрельбой. Касаемо матери, женщина менее стабильна в эмоциональном состоянии. На вопросы отвечала нечетко, плакала при упоминании дочери. Насчет убийства Сухова заявила: «Пусть мы не верили, но быть может, есть Бог на Свете.» Проведя поверхностный осмотр квартиры, не заметила икон, свечей, религиозной литературы. В речи опрашиваемых не заметила какого-либо отношения к религии. Взяты образцы почерка обоих, примечательно, что Василий надел очки, вероятные проблемы со зрением.»

Громов дочитал до конца неофициальный отчет Веры о беседе с подозреваемыми.

– Молодец, на сегодня свободна. Вань, где твои мемуары?

«Я, лейтенант Котов, и стажер Вера Любимова прибыли в дом к подозреваемым в 11 часов утра. Граждане Лапенко проживают на восьмом этаже. Дверь открыл отец жертвы-причины по гордыне. Он биатлонист, в доме есть оружие. Предполагаю, что Василий мог убить. Подозреваемые указали, что после суда отправились домой на такси, но поехать могла только женщина. По подсчетам, после вызова такси до момента убийства было двадцать минут, поэтому, время дойти до места, с которого был произведен выстрел и подготовить оружие-было. Жена Василия, Светлана находилась в нестабильном эмоциональном состоянии, остро реагировала на все поставленные вопросы. Свидетелей возвращения подозреваемых после суда не обнаружено, соседи их не видели, камер в доме нет. На момент убийства гражданки Ванышевой – жертвы-грешника по зависти, опрашиваемая пребывала в больнице. По показаниям подозреваемого Лапенко, он был дома после посещения жены один, свидетель видела, как он возвращался, однако, времени с момента пересечения подозреваемого со свидетелем, до момента убийства Ванышевой, могло хватить. Временной промежуток: приблизительно два часа…»

– Разноплановые отчеты получились, именно то, чего я хотел. Хвалю, лейтенант, за расчеты особенно. Тоже можешь идти.

– Молодец, Котов! – поддержал Вихров.

Павел резюмировал, что отчет Котова ему ближе, да и выводы вполне логичные. В то время, как отчет Любимовой больше заинтересовал Громова. Мнения разделились, однако этого и стоило ожидать, подходы к построению версий и анализу фактов у майоров были совершенно разные. Как не странно, на этот раз следователи не начали ругаться при первом же расхождении во мнениях, видимо, сказалось то, что они стали лучше друг друга знать, и каждый пытался понять другого. Время беседы растянулось, споры и обсуждения увлекли обоих целиком, но результат говорил сам за себя. Оба сошлись во мнении, что рано снимать подозрения с КМС по биатлону, который, справедливо, мог желать смерти Виталию Сухову – жертве-грешнику по гордыне, по крайней мере, до того момента, пока не выяснится, на самом ли деле у него проблемы со зрением. Алиби у него, действительно, неустойчивое. По описаниям обоих ребят, Василий Иванович Лапенко не имел каких-либо признаков, свидетельствующих об отклонениях психики, присущим серийным убийцам или маньякам. Он вел себя абсолютно спокойно, четко отвечал на поставленные вопросы.

Следователи приняли решение, вызвать Василия Лапенко на допрос, чтобы с ним побеседовал Голдман, который может дать оценку его состоянию. Кроме того, было неясно, какие мотивы для убийства Инги Ванышевой. Громов предположил, что у Лапенко могла появиться тяга к убийствам из чувства мести из-за смерти дочери, но для конкретного ответа было необходимо, опять же, мнение Марка Давидовича. С жены Лапенко подозрения были сняты, поскольку ее алиби на момент второго убийства подтвердилось-она находилась в больнице. Оба майора все же сомневались в причастности Василия, однако из других подозреваемых был только Паншин, который бесследно пропал после освобождения из тюрьмы.

– Послушай, Андрей Юрич, какая-то вообще у меня каша в голове. Ты журналюгам сказал, что у нас просто киллер. Думаешь, что Лапенко – киллер, который убил Сухова по своей воле, а Ванышеву по заказу? Или думаешь, что они наняли киллера? Сомневаюсь, правда, что у них денег бы хватило!

– Паш, я разве высказывал ту версию, которую пустил в прессу? Разумеется, нет. Вероятность того, что все так, как я им сказал – один процент, по моим ощущениям.

– Так зачем ты им это наплел? Людей успокоить? Если так, то грамотный ход.

– Ну и это тоже, хотя в меньшей степени.

– Тогда я вообще ничего не понял. Давай уже рассказывай, а то опять меня как дурачка за нос водишь.

– Я сказал это все преступнику. Понимаешь, его надо хоть немного выбить из колеи, разозлить. Когда человек злится – он совершает ошибки. Такой тип преступников, как он, то есть те, кто продумывает все до мелочей, показывает свое превосходство, объясняет свои поступки великими делами и прочее, хочет добиться признания. Хочет, чтобы о нем говорили, восхищались им, а я намеренно свел все его заслуги к минимуму, выставил тривиальным, одним из многих. Он разозлится.

– Ну конечно, куда же без психологических штучек! Гении среди нас. Журналисты – отличный ход, они все растрезвонят.

– Куда же мы без них! – иронизировал Громов.

– Журналисты – отличный ход… все растрезвонят. – повторил Павел

– Павел Евгеньевич, Вы повторяетесь, не замечал за Вами этого раньше. – шутил Андрей.

– Да погоди ты! Мысль пришла.

– Ого!

– Журналисты все растрезвонят… Как, по-твоему, наш убийца находит жертв? Конечно, из новостных сводок. Дело Виталия Суховым не осветил разве что «Охотник и рыболов», про несчастный случай в театре наверняка тоже писали, значит, если нам повезет, то мы найдем следующую жертву до того, как она станет жертвой! Громов, ты заражаешь гениальностью!

– Здравая мысль! Я даже удивлен, что она пришла в голову не мне.

– Ну так, мы тоже не пальцем деланые! – гордился собой Вихров.

– Не сомневаюсь, но радоваться рано, вся работа впереди. Сегодня же лично просматриваем все сводки за последний месяц, а лучше три, ищем чревоугодие.

– Вот умеешь ты торжественность момента взять и убить!

– Паш, давай серьезнее. Сводки: газеты, новостные паблики, по возможности, форумы. Это первостепенно и никаких молодых, сами. Параллельно, ищем Паншина. В розыск его объявили, но этого мало, надо просмотреть камеры наблюдения на вокзалах, примерную дату отъезда мы знаем, плюс еще я запросил его характеристику из колонии.

– Я идиот. Кретин! Куриная башка! – неожиданно переменился в настроении Вихров.

Громов изумился такой резкой смене настроения и самокритике, и незамедлительно уточнил у Павла, что привело его к такому «четкому и неопровержимому» выводу.

– Я ни у одного, мать его, человека из этого Тульского села не додумался узнать, были у Паншина навыки стрельбы. Одноклеточный идиот! – не стеснялся в выражениях Павел.

Громов замер от ощущения того, что совершил точно такую же оплошность.

– Черт! И я об этом забыл… – ответил Громов.

– Поперлись к черту на куличики! Нихрена никого не нашли, Паншин свалил, информации-ноль. Зато мы, московские индюки, приперлись, узнали все, что можно, кроме нужного! – продолжал самобичевание Павел.

– Ладно, успокойся. Позвоним участковому и попросим обойти деревню, поспрашивать.

– Я позориться не буду, позвоню Любимовой, пусть займется этим.

– Давай я ей позвоню, ты сейчас не в себе. – прервал его Громов.

– Валяй.

Андрей взял у Вихрова номер телефона Веры и набрал.

– Добрый вечер, Вера, Громов беспокоит. Вам удобно говорить?

– Здравствуйте, еще раз, Андрей Юрьевич. Конечно. Что-то случилось?

– Случилось то, что Ваши старшие товарищи совершили, так сказать, оплошность. Дело в том, что мы с Пашей, с Павлом Евгеньевичем, забыли узнать у жителей поселка о том, имел ли Паншин, ну, тот, которого мы подозреваем, отношение к оружию, то есть, было ли оно у него или умел ли он с ним обращаться, как стрелял и прочее.

– Не расстраивайтесь так, я сегодня же вечером свяжусь с участковым поселка, чтобы он завтра опросил жильцов, если нужно, могу сама туда доехать.

– Нет, нет, звонка вполне достаточно. Спасибо. Я Ваш должник, всего доброго. В смысле, до завтра.

– До завтра, товарищ майор.

Громов не понял, волновался он так из-за своей оплошности, коих совершал в работе крайне мало, из-за того, что не привык кого-то просить исправить его ошибку или из-за звонка.

– Ладно, обосрались – да, подмоемся, завтра памперсы купим… Мозги уже кипят, Верунчик все за нами подчистит.

– Я не привык, чтобы исправляли мои ошибки.

– А, ну да, ты же гордый. Гордыня – грех, забыл? Не боись, даже гении ошибаются. – успокоился Вихров и пытался подбодрить товарища.

– Ладно, ищем потенциальную жертву.

– Андрюх, меня дочь у Голдмана ждет, неудобно уже, я домой доеду – начну искать. Ты бы тоже к жене ехал. Ладно, бывай!

– Будем на связи.

Павел забрал Аню, она без умолку рассказывала ему о том, как теперь мечтает стать криминалистом, насколько интересна и многогранна эта профессия, какой веселый оказался Марк Давидович, какую книгу он дай ей почитать. Определенно, теперь отговорить девочку от службы в органах было практически невозможно.

Андрей же, молча сел в свою машину, включив классическую музыку, и, наедине с мыслями, поехал домой.

После нескольких часов, проведенных в интернете за поиском статей о происшествиях, которые можно связать с чревоугодием, Андрей заснул, однако ненадолго, его разбудил телефонный звонок.

– Юрич, спишь? Дело на миллион! Мы решили, что преступник хорошо изучает своих жертв, так? Так. Сегодня в мою гениальную голову пришла мысль о газетах, а еще вспомнил про то, что оба убитых рассказывали о себе в интернете, так? Так. Я подумал, почему мы медлим с социальными сетями убитых, один из их подписчиков и есть убийца!

– Ты можешь так не вопить? Ладно я, у тебя ребенок спит. На-минуточку, три часа ночи. – сонным голосом проговорил Громов. – Говори, что нарыл.

– Ой, разворчался. Если ты занят, могу и завтра рассказать, но ты же теперь не уснешь. – ухмельнулся Паша.

– Вот ты, конечно, сволочь, Павел Евгеньевич. Разбудил, еще и издевается. –ответил Андрей.

– Приготовьтесь внимательно впитывать информацию, добытую непосильным трудом гениального сыщика современности Павла Вихрова. Слушаешь? – продолжал ерничать следователь.

– Давай уже, не томи.

– Ладно, думал я, думал. Пришел к выводу, что живые аккаунты, владельцев которых можно вычислить сразу, мы отметаем, убийца слишком аккуратен, чтобы проколоться на такой мелочи. Значит, нам нужны аккаунты, которые не дают никакой информации о том, кто их ведет. Просмотрев, мать его, практически каждый аккаунт, который не идентифицирован, могу сказать, что список заметно сократился. Из тех, которые не идентифицированы, я убрал те, которые ведутся не из нашей области. Восемнадцать человек, которые подписаны и на Ванышеву, и на Сухова. Шестнадцать из них подписаны еще и на Екатерину, которую покалечила Ванышева. Ну как?

– А если наш убийца уже от них отписался и все зря?

– Я, наверное, тебе уже говорил, что умеешь ты всю торжественность момента взять своим занудством и убить! Не ты ли мне доказывал с пеной у рта, что нельзя ничего исключать. Или тебе обидно, что пока ты дрых, дядя Паша на славу поработал?

– Дядя Паша, представляю, какую работу ты провел, но не доверяю я этим мессенджерам, зачем оставлять следы в интернете, я бы на его месте давно отписался бы от убитых.

– Шагать надо в ногу со временем. А может он специально не отписывался, чтобы с нами поиграть!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.