Роман Елиава
Повелители торнадо

Молле

Они ползли прямо по камням. Одежда на животе порвалась, и камни неприятно царапали тело. Но вставать было нельзя. Можно было расстаться с жизнью. От этой мысли у Молле похолодела спина и руки. Вдруг их заметят? Непроизвольно его рука нащупала меч, который волочился по земле вместе с самим Молле. Хотя какой будет толк от этого меча? Он совершенно не умел им пользоваться. Да и сам меч был не лучшего качества. Хорошо, что не тупой.

«Зачем набирать крестьян в армию? – подумал Молле, продолжая ползти. – Какой от меня толк? Разве может такой, как он победить настоящего воина в бою?»

Он бы с удовольствием оказался сейчас как можно дальше от этого места. Молле не умел воевать и не желал воевать. Его забрали в армию силой, и с тех пор главным его чувством стал страх. Когда они наткнулись на большой отряд селлингов, Молле подумал, что его сердце сейчас остановится. Солнечные набирали в легионы только тех, кто хотел этого. Потом они долго тренировали желающих. А что теперь? Этот Сорпан сначала напустил в страну столько иностранцев, что наступил голод, а теперь решил воевать с ними, погнав на войну совершенно непригодных для этого дела крестьян, как Молле.

Таких как он быстро набрали несколько тысяч, выдали оружие и под руководством офицеров кассинов повели через перевалы на Хаубург. Сорпан не хотел ждать, он был очень зол. Не стал дожидаться кассинов Фарелиона и глондарцев Фостера.

В предгорьях они разбили лагерь на ночь и от местных жителей узнали, что в ущелье видели крестианцев. Сорпан отрядил двадцать человек на разведку. Всю ночь, рискуя сломать ноги или шею, разведчики, в числе которых был Молле, карабкались в темноте по тропе, разрезающей предгорья ущельем. Они никого не видели и не слышали. Командир решил, что слухи врут, и никаких крестианцев в горах нет.

Стало светать. Разведчики, уже не скрываясь, стали спускаться назад в лагерь, когда неожиданно наткнулись на несколько сотен селлингов. Они буквально догнали врага, который колонной спускался по тому же ущелью в сторону их лагеря. Как они прошли мимо них ночью, было не понятно. Возможно, имелась ещё какая-то тропа в горах, о которой разведка Сорпана не знала.

Молле тогда подумал, что селлинги заметили их и сейчас накинутся, чтобы изрубить в куски. Но внимание врагов было приковано к предгорью, а не к тому, что творилось за спиною. Разведчикам удалось незаметно отойти назад. В течение двух часов они следовали за колонной селлингов. Следили издалека. Затем селлинги остановились по какой-то причине. Разведчики оказались отрезаны от своего лагеря. Но им нужно было доложить о присутствии крестианской армии в горах. В том же ущелье, по которому Сорпан собирался идти на Хаубург. И вот их командир, кассин, командующий двадцатью леранцами, решил, что они должны проползти по пологому склону прямо над селлингами. «Безумная идея, мы все умрем», – подумал тогда Молле. Но, как ни странно, селлинги их не замечали. Молле полз, буквально вжимаясь в камни, от этого те ещё больше царапали живот. Он старался не смотреть вниз на селлингов, думая, что если он посмотрит на них, то они сразу его заметят. Леранский крестьянин хотел стать незаметным, таким же серым, как и скалы вокруг.

Внезапно где-то сзади осыпались камни. Молле позволил себе оглянуться. Один из его товарищей, кувыркаясь катился вниз прямо на врагов. А те, как и боялся Молле, теперь стояли и с удивлением смотрели на леранцев, прилепившихся к скалам.

– Бежим, – крикнул командир отряда.

Команда вывела из оцепенения Молле, он вскочил и побежал вперед и вниз. «Хорошо, что они уже практически миновали селлингов», – подумал Молле перед тем, как мимо него с криком пролетел вниз один из товарищей. Нужно смотреть под ноги, леранский крестьянин сосредоточился на том, куда ставить ноги. Боковым зрением он видел, как несколько человек обогнали его. Один пересек его путь. Молле поднял глаза как раз, чтобы увидеть, как стрела попала в шею бегущему впереди него. «Селлинги начали стрелять по ним», – понял Молле и тут же споткнулся об упавшего товарища. Мысли пропали, он кубарем катился вниз, обдирая ноги, руки и голову, с которой слетел шлем. На миг у Молле мелькнула мысль, что он сейчас разлетится на части, но внезапно падение остановилось, а он был ещё жив. Леранец вспомнил про стрелы и быстро вскочил. Тело болело, на одну ногу было больно наступать. Но он побежал, не обращая внимания на боль и не оглядываясь назад. Молле никогда раньше так не бегал, его легкие выпрыгивали из груди, а болтающийся в ножнах меч молотил по ногам. Но он не останавливался.

Наконец, когда уже почти не осталось сил, Молле увидел своих. Только тогда он позволил себе оглянуться. Селлингов не было видно, они скрылись за поворотом тропы. За спиной бывшего крестьянина вообще никого не было. Он бежал один. Падение спасло его от стрел.

– Скорее, – пытаясь отдышаться, начал Молле. – Мне нужно доложить Сорпану. Крестианцы в горах.

Патрульные разделились, пятеро остались, а трое поскакали в лагерь. Молле сидел на крупе одной из трех лошадей вторым всадником.

Сорпан обедал в обществе Иглона и ещё двоих командиров, когда ему доложили, что прибыл разведчик. Походный четырёхугольный столик стоял рядом с самой большой палаткой в лагере.

– Пропустите быстрее, – Сорпан поднялся, вытирая руки о салфетку.

Стража расступилась. Молле, у которого предварительно забрали меч, кланяясь, подошел к Сорпану.

– Говори же, – нетерпеливо сказал Сорпан.

– В ущелье мы наткнулись на крестианскую армию, все погибли один я остался.

– Сколько их?

– Мы видели несколько сот, но может быть больше.

– Почему ты так думаешь?

– Может быть, это тоже разведчики. И они прошли какой-то другой тропой, не той, по которой шли мы.

– Что за воины – всадники или пешие?

– Пешие, – ответил Молле. – С синими перекрестиями на щитах.

– Селлинги! – воскликнул Иглон.

– Хорошо, накормите его, и пусть казначей выдаст ему жалованья за три месяца, – приказал Сорпан и вернулся к обеду.

Сорпан

– Быстро они подошли, быстрее чем мы из Леранца, а Леранц ближе, – заметил один из командиров.

– Это значит, что они выступили сразу за гонцом, который вёз тебе письмо от Эрика, – заметил Иглон.

Сорпан задумчиво промолчал.

– Значит, письмо – это не глупость Эрика, а намеренная провокация, – продолжил Иглон. – Эрик написал письмо, зная твой взрывной характер. Он хотел, чтобы ты, сломя голову, кинулся на Хаубург, не подготовившись и с небольшим войском.

– И попал в засаду в горах, – продолжил Сорпан, посмотрев на Иглона. – Что же, должен признать – план хорош. Но интересно: кто надоумил Эрика?

– Думаешь, за этим кто-то стоит, не сам Эрик?

Эрик ловил рыбу и гонял ангров, что ему известно о войне, засадах? – ответил вопросом на вопрос Сорпан.

– Это совсем не значит, что он дурак, – возразил Иглон.

– Написать письмо с приказом признать его моим сюзереном? Это не глупость? Да я сотру его в порошок, вместе с селлингами.

– Однако, он устроил засаду!

– Но я в неё не попал!

– Что будем делать? – Иглон закончил есть и отхлебнул вина.

Сорпан нахмурился и снова задумался.

– Мы не пойдем в горы, – вздохнул он. – Нас мало, и у нас необученное войско. Нужно признать, что я погорячился. Тем более, что крестианцы знают тайные тропы. Они нас ждут в горах, а мы останемся здесь. Разобьём укрепленный лагерь и будем ждать Фарелиона.

Посмотрим, как отреагируют селлинги. Может, всё это придумал Ансельм, он старый и хитрый лис?

– Не думаю, он уже очень стар и говорят болен, – ответил Иглон. – Да и зачем это ему? Императором может стать близкий ему человек. Какой смысл ставить всё это под угрозу, дразня тебя?

– Такой, чтобы решить мою проблему сразу. Я не собираюсь подчинятся какому-то выскочке. Это – не Карел. Да и неизвестно ещё, пойдут ли за Эриком тьорцы и крестианцы? Он им никто.

– Да, ты прав. Кроме того, тьорцы и крестианцы опять могут начать резать друг друга, как делали это много раз, – Иглон поставил на стол пустой бокал.

– Этого нельзя исключать, – задумчиво произнёс Сорпан. – Только Велиза своей кровью скрепляла этот союз.

– Правда ли, что солнце упало на землю и сожгло её и императора Карела? – спросил один из командиров, обедавших за столом.

– Паратон, не будь глупцом, – сказал Сорпан. – Солнце там, где ему и положено быть, на небе. Это было какое-то оружие из мира Джулии.

– Она точно погибла? – спросил уже Иглон.

– Да, – помедлив ответил Сорпан. – Я знаю, что Карел брал солдат. Часть из них вернулась. Они сказали, что Карел сжёг Территорию, а заодно себя и Велизу. Наверное, не рассчитал. Не знал, что оружие будет таким сильным и уничтожит не только Территорию, но и его самого. Жаль его, умный был человек.

– Однако, он тебе такую свинью подложил с этим Эриком, – заметил Иглон.

– Он не знал о нём, будем честны, и я думаю, что с Велизой и так бы ничего не получилось, – вздохнул Сорпан.

– Взбалмошная девчонка была, – согласился Иглон, – и, кроме того, разные слухи ходили о её предпочтениях в постели.

– А что с Территорией? – спросил Паратон. – Она уничтожена? Я столько историй слышал о ней. Теперь тьорцы вернутся к себе?

– Не знаю, – сказал Сорпан. – Говорят, что Карел её сжег. Но не думаю, что кто-то прямо сейчас захочет жить на пепелище.

Он поднялся, за ним поднялись его офицеры.

– Пора приниматься за лагерь.

Сорпан выбрал участок у родника. Солдат разделили на несколько групп. Одни рубили деревья на частокол в соседнем лесу, другие возили бревна, третьи вкапывали частокол. Четвертая группа копала ров, пятая переставляла палатки. Ещё несколько человек, опытных плотников, готовили ворота. Лагерь должен был стать маленькой крепостью, в случае атаки селлингов.

Иглон возглавил фуражную команду, которая отправилась по соседним деревням пополнять продовольственные запасы.

К вечеру всё было готово, и Сорпан закончил личный осмотр лагеря в хорошем настроении.

– Теперь можно ждать Фарелиона, – сказал он.

Утро выдалось промозглым и туманным. Часовой на воротах, обращенных в обратную от гор сторону, в сторону столицы Лераны, дремал, когда к ним галопом прискакала группа солдат из конного патруля. Ворота открыли, и патрульные поскакали в центр лагеря. Сорпан спал очень чутко и проснулся от глухого стука копыт перед своим шатром. Одевшись только по пояс, он вышел, посмотреть, что случилось.

– Что такое? – спросил он, увидев озабоченные лица солдат.

– Крестианская армия перекрыла дорогу на Леранц, – ответил командир патруля.

– Много?

– Несколько тысяч, около десяти. – Кавалерия, копейщики, арбалетчики, есть даже несколько катапульт.

– Селлинги? – спросил подошедший Иглон, застегивая пояс с мечом.

– Нет, – покачал головой патрульный.

– Значит, нас окружили, – Иглон повернулся к Сорпану, но тот уже скрылся в палатке и начал одевать доспехи.

Через полчаса, стоя на башне ворот, они увидели армию, которая начала охватывать лагерь с северо-запада. Как и сказал патрульный, крестианские копейщики, арбалетчики, а также тьорская кавалерия и четыре катапульты на телегах.

– Очевидно, они прошли другой дорогой через горы, – высказал Иглон вслух очевидную всем вещь.

– Да, не удивлюсь, что селлинги сейчас подходят с востока, – сказал Сорпан, разглядывая вражеский строй.

Словно в ответ на его предположение, раздался крик подбежавшего к башне с другой стороны лагеря солдата.

– Селлинги идут, тысячи три!

– Итак, мы окружены, – констатировал Сорпан. – Их в два раза больше и у них настоящие солдаты.

От вражеского строя отделилось несколько всадников с белым флагом. Они поехали к лагерю и остановились на расстоянии полета стрелы от него.

– Иглон, узнай, что они хотят, – приказал Сорпан.

Иглон спустился, сел на лошадь и с несколькими солдатами выехал навстречу парламентерам.

На огромном жеребце в центре группы парламентеров сидел огромный рыцарь с откинутым забралом. Иглон подумал, что это – командующий армией и не ошибся.

– Меня зовут Дарболд, – начал рыцарь. – Я – командующий армией императора Эрика. Я знаю, что нас в два раза больше, и исход заранее ясен. Предлагаю не проливать кровь.

– Что вы хотите? – спросил Иглон.

– Сорпан должен присягнуть Эрику и передать свою армию под моё командование.

– В противном случае?

– В противном случае у меня приказ доставить Сорпана в Хаубург любым способом.

Эрик

Сквозь не до конца закрытую дверь Эрик наблюдал, как Тилья скачет на Ноэлисе. Рыжая шевелюра закрывала лицо немного склоненной головы и резко контрастировала с белоснежной кожей девушки. Эрик почувствовал возбуждение. Ему казалось, что никогда и нигде он не видел такой красоты. Он пришел поговорить с Ноэлисом, но увидев происходящее, словно оцепенел. Велиза давно была забыта и теперь он желал лишь Тилью. Девушка подняла лицо и внезапно увидела Эрика, который хотел резко отпрянуть назад. Но Тилья вдруг широко улыбнулась и подмигнула Эрику. Она чуть повернулась, чтобы Эрику лучше было видно, и стала двигаться ещё активнее. Эрик на мгновение застыл, а потом всё-таки протянул руку и прикрыл дверь.

Он развернулся и медленно пошел к себе, размышляя о Тилье и представляя себя на месте Ноэлиса. Проходя тронный зал, он невольно посмотрел на сам трон. Теперь это его место. Он самый могущественный человек. Эрик остановился, затем подошёл и сел на трон. Он выпрямил спину и приосанился. Как быстро и благополучно всё для него складывалось! Ещё недавно он бродил с братом по холоду, по колено в снегу. Воспоминание о Свене на короткое мгновение омрачило его взгляд, но почти сразу лицо разгладилось, а мысли понеслись дальше.

Карел и Велиза погибли, освободив ему трон. Хорошо, что Карел успел признать его официально. А Велиза, он усмехнулся про себя. Эрик теперь думал, что понимает, почему у него не возникло взаимопонимания с девушкой. Он многое узнал, живя во дворце, в том числе, о Велизе. Но она ему больше не нужна. Он снова подумал о Тилье и опять ощутил возбуждение.

– А вот ты где! – прервал сладостные мечты Эрика Ноэлис. – Слуги сказали, что ты искал меня.

– Да, хотел узнать, есть ли новости о Сорпане.

– Пока нет, известно только, что Сорпан выступил из Леранца с малочисленной армией. Всё пошло, как мы и ожидали.

– А что Дарболд?

– Дарболд? Тоже ничего, он прислал гонца, что пересек границу Лераны, и всё идёт по плану.

– Что же, подождём. Твой отец очень умный человек.

– Согласен, – ответил Ноэлис.

– Да, вот ещё что, – Эрик сделал вид будто что-то вспомнил, – хотел тебя спросить, та девушка, с которой я тебя вчера видел, не помню, как её зовут, она кто? Знатная крестианка?

– Кто? Тилья?

– Да, кажется так, Тилья.

– Нет. Она наша, с Селя. Сестра одного из моих воинов, приехала с ним посмотреть Хаубург. А что?

– Так, ничего. Просто ты с ней уже не первый день. Для тебя это странно, обычно у тебя девушки на одну ночь.

– Знаешь, – задумчиво произнёс Ноэлис. – С ней всё по-другому.

– Что, так хороша в постели? – улыбнулся уголками губ Эрик.

– Нет. То есть, да. Но дело не в этом. Не знаю, как объяснить. С ней очень хорошо, она внимательна и очень хорошо меня понимает.

– Надо же, наш Ноэлис влюбился. Может ты решил жениться?

– А почему бы и нет, – тряхнул шевелюрой Ноэлис. – Может, мне пора остепениться, подумать о наследниках. Только придётся это с отцом обсуждать. Не всё так просто. Лучше скажи, ты решил уже, когда будет коронация?

– Да, как только привезут Сорпана, – ответил Эрик.

– Ты не веришь, что он добровольно признает тебя императором?

– Не верю. Он очень упрям. Он сам метил долгое время на это место. Но мы его заставим, план твоего отца хорош. А когда будет признание Лераны и глондарцев, будет проще подавить ропот среди тьорцев и крестианцев. Тьорцы не считают меня своим, кроме того, они думают, что я слишком быстро взял власть в свои руки. Номай мне так и сказал, что нужно подождать, убедиться, что Карел с Велизой погибли. Как, позвольте спросить, убедиться? Самому умереть и встретить их в загробном мире перекрестия?

– И что ты ответил Номаю?

– Ничего. Я посадил его в тюрьму.

– Ты посадил в тюрьму министра финансов? – удивился Ноэлис.

– Да, неповиновение нужно пресекать сразу!

– Но кто будет вести все эти счета, расходы, платить слугам, поварам, поставщикам?

– Не знаю. Я не думаю, что это сложно. Кого-нибудь назначу. Тебя, например.

– Ну уж нет, извини. Я не по этой части. Я могу только тратить деньги, а не считать. А что веллинги? – сменил тему Ноэлис.

– Плохо, – Эрика покинуло игривое настроение. – С одной стороны, поддерживают, с другой, ждут Торсона и других вождей, которые уплыли.

– Когда ещё они вернутся, а могут и вообще не вернуться, – заметил Ноэлис.

– Вот именно! А крестианцам не нравится, что опять будет император из бандитов. Так они нас называют – и веллингов и селлингов.

– Да, знаю. И что получается?

– Получается такой расклад, что все чем-то недовольны, и сейчас за нас только твои селлинги, остальные колеблются. Не выступают против, я всё-таки по крови сын Карела. Но не известно, что от них ждать в будущем. Поэтому нужно заручиться признанием Сорпана, как сказал твой отец. Его все уважают, как опытного военачальника. А что до крестианцев, то нужно вытащить из монастыря эту старуху Анихильду.

– Я слышал, что у неё не всё в порядке с головой, – задумчиво произнёс Ноэлис.

– Мне её голова не нужна, пусть просто постоит на коронации рядом с Сорпаном, а потом сразу отправим её назад.

– Не уверен, что этого будет достаточно. Тебе лучше бы заручиться поддержкой среди святош, они имеют здесь большое влияние. Сам знаешь, даже восстания устраивали.

– Я не знаю, как это сделать, – признался Эрик. – Я же говорю, мы для них бандиты, а я ещё и язычник, веллинг.

Эрик замолчал, а Ноэлис задумался, прохаживаясь по тронному залу и рассматривая гобелены с событиями из истории Хаубурга. Его внимание привлек эпизод первого взятия Хаубурга селлингами. Преклонившие колени женщины с грустными лицами протягивали голых младенцев в сторону неба, откуда на них смотрело равнодушное божество, а рядом бородатые воины в рогатых шлемах весело поджигали факелами городские дома.

– Я поговорю на эту тему с отцом, когда поеду к нему, – сказал, продолжая смотреть на гобелен Ноэлис.

– Ты про священников? – уточнил Эрик.

– Да, – Ноэлис повернулся к сыну Карела, – отец всегда говорил, что деньги решают все проблемы, а самые жадные люди – это те, кто прикидываются самыми святыми. Уверен, что он знает, кого и как можно подкупить. Только вот, – Ноэлис остановился и посмотрел на Эрика.

– Только вот что? – спросил тот.

– Ты посадил в тюрьму министра финансов. Ты хотя бы знаешь, сколько в казне денег, и где они хранятся?

– Нет, – задумчиво ответил Эрик, а потом добавил, – если Номай что-то утаит, я его казню.

Ноэлис посмотрел на Эрика, как будто первый раз его увидел.

– Ты это серьезно?

– Вполне, – ответил Эрик и встал с трона, – что-то я устал, пойду прогуляюсь и спать.

Он вышел, оставив Ноэлиса смотреть ему вслед. А что он хотел? Теперь Эрик – император, и всех нужно держать в узде, чтобы никто не помышлял ничего против него. Даже не думал помыслить. А он со всеми постепенно разберется: и с Сорпаном, и с тьорцам, и с крестианцами. И даже с Торсоном, если тот вернется.

Теперь он, Эрик, станет самым великим императором. Он будет править селлингами, веллингами, тьорцами, крестианцами, кассинами, леранцами и глондарцами. «Может, ещё захватить Лотгард?» – подумал Эрик, смотря сквозь бойницу на погружающийся в темноту Хаубург. То тут, то там в городе зажигались огни. Эрик поежился от порыва холодного ветра и снова вспомнил Свена. Настроение испортилось. «Нужно пойти растопить камин и лечь спать», – подумал он.

Когда он вернулся в свои покои, то оказалось, что слуга уже растопил камин, принес немного мяса, фруктов и вина. Эрику эта расторопность очень понравилась, и он хотел дать слуге монету, но в карманах ничего не нашел. Он подумал, что, действительно, опрометчиво посадил в тюрьму министра финансов, потому что не знал, где взять деньги. Но не признаваться же в ошибке перед Ноэлисом? Император не совершает ошибок. А с деньгами и казной он завтра разберется. В дверь тихо постучали. Кого этот принесло?

– Да, – недовольно сказал Эрик.

Дверь приоткрылась, и на рыжих волосах Тильи заиграли отсветы огня в камине, вспыхнувшего с новой силой от сквозняка.

– Можно? – спросила девушка.

–Грхм, – от неожиданности сказал Эрик.

– Значит, можно, – Тилья улыбнулась и вошла.

Она закрыла дверь и сделала вперед пару шагов, осматривая покои. Эрик в это время стоял, как истукан, не зная, что делать. Тилья, казалось, не замечала состояния Эрика.

Она сделала ещё шаг вперед, и огонь осветил веснушки и лукавое выражение на лице девушки.

– Можно? – она взяла бокал.

– Да, – сглотнул Эрик, к которому внезапно вернулась способность членораздельно разговаривать.

Тилья налила в бокал вина, а затем медленно отпила из него, не отрывая взгляда от Эрика. Она поставила бокал назад на столик и сделала ещё два шага, обойдя его. Теперь её лицо с приоткрытыми и влажными от вина губами было напротив лица Эрика. Тот ждал, что будет дальше.

Тилья двумя руками потянула за завязки платья, и оно упало с плеч к её ногам. Эрик опустил взгляд на белое тело и плечи, покрытые веснушками.

– Но, – начал он.

– Ты же хотел? – улыбнулась Тилья и положила ему руку на пах.

По Эрику прокатилась волна жара, но он не отстранился.

– Можно? – улыбаясь, спросила девушка.

– Но, Ноэлис, – заикаясь выдавил Эрик.

– Вы – император, – ответила Тилья.

Анихильда

Она молилась, стоя на коленях, перед золотым перекрестием, которое овивала золотая змея с глазами в виде изумрудов. На ней было полностью черное платье вдовы. Оно облегало грудь, живот и спину, на которой зашнуровывалось и ниспадало свободной юбкой до щиколоток. Из-под юбки были видны изящные сапожки на небольшом каблуке. Императрица Анихильда имела пока ещё густые, но уже поседевшие волосы, уложенные в одну большую косу, которая спускалась вдоль спины к черному кожаному поясу. На голове был повязан черный платок, оттеняющий бледное и худое лицо, на котором выделялись большие и живые глаза, сейчас наполненные слезами.

Она молилась за упокой своей второй дочери Велизы, которая безвременно погибла по вине её мужа. Также, как и первая дочь, Хельга. Её молитва была внезапно прервана вошедшим в часовню монастыря священником в темно-желтой сутане. Высокая стройная фигура настоятеля монастыря Ордена Змеи Андерса на короткий миг появилась на фоне ворвавшегося в дверной проем часовни света.

– Извините, что помешал, – сказал Андерс, закрывая дверь.

– Ничего, я уже закончила, – Анихильда поднялась с колен.

– Я пришел сказать, что всё готово к Вашему отъезду, и хотел убедиться, что Вы не изменили своему решению снова уйти в мир.

– Мы это уже обсуждали, святой отец. Я вижу свою ответственность перед этой страной и верой в святое перекрестие. После того, как мой муж и моя дочь, – Анихильда на мгновение остановилась, – погибли, кто, как не я, должна вывести наш народ на путь истинной веры.

– Но вы понимаете всю опасность? Эрик, внебрачный сын Вашего мужа, захватил власть и называет себя новым императором. Его поддерживают воины с севера, а отец Дитрих уже не имеет такого влияния, как предыдущие владыки церкви святого перекрестия.

– Я – императрица Тьора и Хаубурга, наследственная королева Глондара, я уверена, что мой народ и крестианские воины поддержат меня. Я не хочу зла Эрику, он, возможно, ещё ребенок и не понимает, что делает. Но если бог забрал моих детей, а меня оставил, значит, это имело какую-то цель. И я вижу эту цель в возрождении нашего народа и нашей веры.

– Хорошо, я вижу Вашу решимость, лошади готовы. Два монаха проводят Вас в Хаубург. Наши священники и монахи подготовят паству, но многое зависит только от Вас. Эрик, может, и ребенок, но он – марионетка Ансельма и северных язычников, не забывайте об этом.

Анихильда, не отвечая, вышла из часовни и бросила взгляд на серую монастырскую стену, увитую зеленым плющом, за которой она провела последние годы.

На дорожке, усыпанной гравием, её уже ждал конюх с лошадью. Два сопровождающих монаха были верхом на лошадях с привязанными по бокам тюками. Анихильда достаточно легко для своего возраста впорхнула в дамское седло и попрощалась с вышедшим из часовни настоятелем Андерсом.

Она медленно ехала по дороге в Хаубург, размышляя о прошлом и своем предназначении. Монахи приотстали и ехали на почтительном расстоянии, в любой момент готовые прийти на помощь.

Императрица не простила Карелу смерть Хельги, опасности, которым подверглась их вторая дочь. Вместо того, чтобы быть рядом и защищать семью, он носился с безумными идеями спасения мира. Хотя мир уже был спасен, спасен богом. Но Карел возомнил себя равным ему, особенно после того, как встретил ту женщину, Джулию. И что же дальше? Он сам принёс в жертву их вторую дочь. И если известие о гибели Хельги надломило императрицу, которая нашла утешение и самоуспокоение в религии, то смерть второй дочери словно разбудила Анихильду. Нужно действовать! Бог уже дважды сказал ей это, забрав к себе её любимых, плоть от её плоти. Сигнал был ей понятен, она должна возродить святую веру. Но сможет ли она? Не берет ли она на себя много, как это делал Карел? Нет, отринула женщина сомнения. Она – потомок великих королей и героев, она справится.

В таком настроении Анихильда въехала в Хаубург. Город жил своей жизнью, люди сновали по свои делам, торговались с продавцами продуктов, откуда-то донесся запах свежевыпеченного хлеба, который на мгновение заглушил запах навоза, повсеместно разбросанного по булыжным мостовым узких улочек Хаубурга. Никто не узнавал в черной всаднице императрицу, она направилась прямо во дворец.

Анихильда въехала на опущенный мост, ведущий во дворец, крепость, расположенную в центре города. Ворота во дворец были открыты, но их охраняла группа селлингов.

«История повторяется», – подумала Анихильда и направила своего коня на стражу.

– А ну, стой, куда? – один из воинов лениво преградил путь.

– Я приехала занять свой дворец, – спокойно ответила женщина.

– Что это значит? – растерялся солдат.

– Передай Эрику, своему начальству, кто там ещё у вас главный, что вернулась императрица Анихильда, и пусть подготовят мне мои покои.

Солдаты подошли ближе, недоверчиво рассматривая всадницу.

– Вы оглохли! Живо выполнять! – громко приказала Анихильда.

Солдаты, не задумываясь, расступились, по привычке выполняя приказ, настолько убедительно он прозвучал. Анихильда с монахами въехала во внутренний двор, а один из стражников побежал докладывать.

Эрик по обыкновению сидел на троне, непринужденно болтая с группой придворных, пришедших польстить новому государю, а заодно может выторговывать себе какие-то преференции.

– Какая такая Анихильда? – удивился он начальнику стражи. – Императрица! Эта старуха здесь? Но я ещё не посылал за ней, – растерянно закончил Эрик, глядя на входящую вслед за стражником женщину.

– Да, эта старуха здесь, – подтвердила Анихильда, рассматривая Эрика. – И она – твоя императрица. Не рано ли ты занял этот трон, мальчик?

– Но, это как так? – растерянно промямлил Эрик.

Появление Анихильды для него было полной неожиданностью, как и её вид. Он себе представлял её сгорбленной старухой с крючковатым носом, нечесаными космами, бормочущую непонятный и полностью безумный бред. А тут перед ним стояла уверенная в себе повелительница.

– А вот так! – пошла в атаку Анихильда. – Слезай с трона и распорядись, чтобы мне подготовили мои покои, где можно переодеться с дороги, пока ты собираешь министров на совет.

– Стоп, стоп, стоп! – проговорил приходящий в себя Эрик. – Так не пойдёт.

– Что не пойдет? – спросила Анихильда.

– Я здесь главный! Я – сын Карела, и я – император! А ты иди назад, возвращайся туда, ну, где ты там была!

– Я там, где и должна быть – в своем дворце, а ты должен мне подчиниться или будешь наказан.

Но Эрик уже начал приходить в себя. Он привстал с трона, приняв какое-то решение. В это время в зал влетел Ноэлис, которому доложили о происходящем и увидел Анихильду, растерянных придворных и Эрика.

– Стража! – завопил краснеющий от гнева Эрик, – взять её! В тюрьму, к Номаю!

Стражники растерянно топтались, не зная, что делать. Это были селлинги, и формально они были подданными Анихильды. Начальник стражи посмотрел на Ноэлиса. Ноэлис тоже был подданым Анихильды, но Эрик своим поведением загнал его в угол. – Или они или Анихильда. Он кивнул начальнику, а тот сделал знак своим солдатам. Селлинги окружили императрицу, обнажив мечи.

– Ты сделал ошибку, – спокойно сказала Эрику Анихильда. – Я вернусь сюда.

Она молча посмотрела на стоявшего у стены зала Ноэлиса и вышла в окружении стражи.

– Подождите, – сказала она во дворе стражникам и обратилась к монахам, – езжайте к владыке и всё расскажите.

– Будет исполнено, – ответил один из монахов.

– А теперь идём в тюрьму, – сказала Анихильда своему конвою.

Селлинги выполнили приказ буквально. Они зажгли факелы и отвели императрицу в камеру, расположенную напротив камеры, где сидел Номай. Камеры представляли собой небольшие комнаты, два на два метра с деревянными нарами, покрытыми соломой. Одной стены у камер не было, её заменяла решетка.

Когда факелы осветили Номая, тот приподнялся с нар посмотреть, что происходит.

– Боже мой, Ваше Императорское Высочество! – удивился он.

– Я здесь пленница, как и ты Номай, рада тебя видеть, хотя и в таких неприятных обстоятельствах.

– Я тоже счастлив Вас увидеть, но предпочел бы другое место. Эрик сошел с ума, должно быть.

Стража впустила Анихильду в камеру, замок был закрыт, и солдаты с факелами удалились. Коридор погрузился во тьму.

– Когда здесь кормят? – спросила в темноту императрица.

– Три раза в день, думаю, через пару часов будут, – ответила ей темнота голосом Номая. Но Вы голодны? – удивился Номай, – еда здесь совсем плохая и неподобающая для Вашего Императорского Высочества.

– А я и не собираюсь здесь оставаться надолго, – проговорила Анихильда, нащупывая длинный кинжал, прикрепленный под юбкой к бедру.

Янук

Янук вышел из шатра и приложил руку к глазам козырьком, пытаясь разглядеть, кто пожаловал. В их лагерь въезжал новый отряд конницы. Воздух плыл от жары.

– Мерик, – сказал кто-то, тоже вышедший из палатки посмотреть, в чём дело.

Хорошо, подумал Янук. Собралось уже более десятка царей нулгов. Но Мерик имел большое войско. Янук не любил Мерика. Они враждовали уже много лет, но иметь сейчас Мерика в союзниках было очень хорошо.

Когда стемнело и стало прохладнее, Янук пошёл на сбор царей и вождей племен нулгов. В центре лагеря стоял большой шатер, в котором собралось уже более тридцати человек, некоторых Янук знал лично, о некоторых только слышал. Все выглядели очень озабоченными и нервными. Янук не помнил со времен нападения на Тьор такого количества собравшихся вождей, у кого-то было несколько десятков воинов, у кого-то сотни.

Внезапно шум разговоров прекратился и в шатер вошел инициатор сбора, главный царь нулгов – Маракан. Его, иссеченное шрамами и покрытое морщинами, лицо приковало взгляды остальных собравшихся. После небольшой паузы Маркан произнес:

– Вы все знаете меня. Некоторые из вас ходили со мной на Морок или на Тьор.

Он вздохнул и замолчал, затем продолжил в наступившей тишине. Зло, которое гнало нас на север, снова проснулось. На этот раз мы не сможем никуда уйти, нам предстоит встретиться с ним лицом к лицу. Прямо здесь. Все вы знаете, как быстро оно распространяется. Мы не успеем никуда уйти. Наш единственный шанс – собрать все силы на одну решающую битву и победить.

– Как мы можем победить, если их армию ведёт шулмус? Кто из нас в силах одолеть посланника самого Ирлика? – воскликнул один из собравшихся, старый нулг, лицо которого было незнакомо Януку.

– Я не отдам свою душу на пожирание Ирлику, – нахмурился Маркан, – как думаю, не отдаст любой воин, присутствующий здесь.

Он снова обвёл взглядом собравшихся. Но Янук заметил, что некоторые из нулгов опускают и прячут глаза.

– Как ты хочешь победить того, кто может оборачиваться, кто может стать ветром пустыни? – продолжил старый нулг.

– Я уверен, – ответил Маркан, – что в этом нам помогут шаманы.

– Может, нам проще, как остальным, подчиниться шулмусу? – спросил старик.

– Ты же знаешь, что шулмус никого не оставит здесь, он всех заберет в подземный мир. Тех, кто покорится, в итоге пожрет Ирлик!

– Но что нам делать? – подал голос Мерик. – Вожди один за другим переходят под командование шулмуса, он собрал всех черных!

– Мы поможем вам в битве, – сказал дребезжащим голосом вошедший в этот момент в палатку совсем древний старик.

Янук узнал верховного шамана. Шаман прошел в центр шатра. Нулги из уважения посторонились.

– Мы собрали всех шаманов нашего племени, – продолжил старик. – Мы будем заговаривать шулмуса, а вы должны быть храбрыми и выступить против него. Шулмус – наша забота, а его воины – ваша. Нам всем нужно действовать вместе, чтобы победить.

– Можешь ли ты гарантировать нам победу? – спросил Мерик.

– Победу должны гарантировать мужество наших воинов и их сабли, – уклончиво ответил шаман.

Янук видел, что такой ответ совсем не понравился Мерику.

– Никто из нас ещё не сталкивался с армией шулмуса, – вновь заговорил Маркан. – Но знаем о злых духах и не первые сталкиваемся с ними. Вы знаете, что наши предки побеждали шулмусов. Мы должны быть их достойны!

На этот раз раздался одобрительный гул, предков и их подвиги, воспетые в сказаниях и песнях, нулги очень уважали. Раз с шулмусами справлялись предки, значит, могли справиться и они. Страх немного отступил. Маркан тонко подметил ситуацию, чтобы вовремя закончить и не нагнетать напряжение.

– Вот и хорошо! Теперь нужно выспаться, возможно, уже завтра нам понадобятся все силы, – сказал Маркан и вышел из шатра вместе с верховным шаманом.

За ними потянулись остальные вожди, шатер постепенно опустел. Янук, погруженный в свои мысли, направился в сторону своего стана, когда его окликнули.

– Янук.

– Мерик? – обернулся Янук.

– Я хотел бы поговорить с тобой, – начал Мерик.

– Чем я могу помочь великому и храброму Мерику? – иронично спросил Янук.

– Думаю, сейчас уже не время для вражды.

– Надо же, ты не помнишь сколько лет ты преследуешь нас? Твой сын погиб в честном бою, и это ты напал тогда на нас. Мы только защищались. А он не был ребенком, он был воином. Ты столько лет посвятил мести, а сейчас готов забыть он ней, – воскликнул Янук.

– Я боюсь, – сказал Мерик, посмотрев на удивленного Янука, – не за себя, я уже стар, за наш народ, за своих жен и детей. Мы – воины и можем умереть в любой момент, в этом предназначение наших мужчин. Но мы должны защищать свой народ. А тут шулмус. Признаться, я всегда считал это сказками. Я не уверен, что мы сможем справиться с ним, совсем не уверен.

– Но Маркан правильно сказал, ты его слышал сегодня, наши предки побеждали шулмусов. Ты помнишь песни о Таренкане? Он справился сразу с тремя шулмусами, когда они его настигли на дороге.

– Таренкан одной рукой поднимал девять коней, – фыркнул Мерик, – ты в это веришь?

– Нам помогут шаманы, – возразил Янук.

– Я слышал, что колдовству шулмуса невозможно противостоять, – тихо проговорил Мерик, – те, кто не присоединился, были уничтожены. Пока никто не смог остановить шулмуса.

– И что ты хочешь, присоединиться? Предать Маркана? Я согласен с ним, когда шулмус достигнет своих целей он отдаст всех Ирлику.

– А какие цели у шулмуса? – спросил Мерик.

– Не знаю, – растерялся Янук.

– Говорят, он идет, чтобы поквитаться с карамами. Разве ты не хотел того же.

– Я хотел поквитаться только с одним карамом, – тень легла на лицо Янука, – который увёз мою дочь, но я получил известия, что Ирлик уже забрал его душу. Он мертв.

– Значит?

– Значит, мы должны победить шулмуса, – Янук серьезно посмотрел на Мерика.

– Хорошо, – улыбнулся Мерик. – Должны, значит победим. Пойду высплюсь, как предложил наш царь.

Он развернулся и пошёл прочь. Янук некоторое время смотрел вслед Мерику, пытаясь понять, что тот хотел. Затем, покачав головой, тоже пошёл спать.

Утром Янука разбудил глашатай Маркана. Тот приказал через час собрать воинов. Янук оделся и начал собирать людей, часть их должна была собрать шатры и вернуться назад, для защиты оставшихся стариков, женщин и детей.

– Играм, – сказал он своему младшему сыну, – возьми два десятка и возвращайтесь назад.

– Но отец, будет же битва. Я не могу уехать, бросить тебя и Маркана. Пошли кого-нибудь другого.

– Ты не можешь бросить свою мать и свой народ, их нужно защищать, вдруг черные нагрянут. Их стало много.

– Говорят, что все черные с шулмусом.

– Играм, это не обсуждается, жизни наших родных я доверяю только тебе.

– Хорошо, отец, я выполню твоё поручение, – без энтузиазма согласился Играм.

– Молодец! – Янук положил руку на плечо сына и посмотрел ему в глаза, – если мы не вернемся, ты станешь вождём, будь мудр и осторожен.

Играм кивнул, а Янук вскочил на коня и поехал к Маркану. Все шатры были уже собраны, и вереницы навьюченных лошадей потянулись прочь от оазиса, где оставались одни воины.

Вокруг Маркана собрались остальные вожди. Янук поискал глазами Мерика, но не увидел.

– А где Мерик? – спросил он вслух.

– Мерик ушел ночью, – ответил, услышавший вопрос Янука, Маркан. – Но сейчас не время о нём думать, с ним мы разберемся потом.

«Не решил ли Мерик присоединиться к шулмусу?» – подумал про себя Янук. Они построились в колонну, и отряд за отрядом выступил из оазиса. Через час Маркан привел их на самую высокую точку окрестностей оазиса. Пологий скалистый холм, окруженный со всех сторон высушенной солнцем землей вперемешку с песчаными барханами. С него открывался обзор во все стороны.

Вражеское войско появилось достаточно быстро, оно шло прямо на армию Маркана. Царь пока выжидал. Он не хотел терять преимуществ своей позиции, откуда конница по твердой поверхности холма могла сверху атаковать противника.

Когда враги приблизились, Янук понял, что их меньше, а половина армии вообще была пешая, и состояла большей частью из черных нулгов. У Маркана все были конные. Поэтому Янук почувствовал некоторое облегчение – у них преимущество. Затем его внимание привлекла фигура в черных одеяниях на большом черном коне. На всаднике был шлем из черного метала, какие обычно носят карамы. Забрало было опущено.

«Шулмус!» – с содроганием осознал Янук. Всадник остановился, его войско подтянулось за ним. Внезапно сзади послышался нарастающий гул, Янук оглянулся. Десятки шаманов взялись за руки и начали хором заговаривать шулмуса. Янук знал, что шулмусы не терпят, если их ругают, но насколько это может помочь? С другой стороны, всадник как всадник, просто воин. Может, все рассказы преувеличены? Может, вообще, это – обычный воин, а не сказочное существо, мелькнула мысль.

Маркан дал приказ и нулги, медленно разгоняясь, поскакали в атаку. Янук и остальные одели колпаки, чтобы не дышать пылью и песком, которые поднимали копыта многочисленных лошадей. Сквозь прорези для глаз Янук видел, что в армии шулмуса никто не движется, не готовится к отражению атаки. Очень странно. Он медленным движением вытащил саблю из ножен и поудобнее расположился в седле, конь набирал скорость. Янук думал уже, что ничего необычного не произойдёт, всё обойдется обычным боем, когда фигура в шлеме выехала вперед навстречу атаке. За фигурой никто не двинулся. Она одиноко сидела на коне, ожидая атаки нулгов, только ветер заиграл песком вокруг неё.

Через несколько мгновений вокруг коня закрутились вихри, а затем из них выросло песчаное торнадо, в котором полностью исчезла зловещая фигура шулмуса.

Шулмусы – это повелители смерчей и торнадо, внезапно вспомнил сказания нулгов Янук. Тем временем торнадо вырос до огромных размеров, затягивая в себя всё больше и больше песка. Этот песок закручивался в смерч, который уже уходил в голубое небо, заглушая вой шаманов и стук копыт лошадей. Атакующие нулги поневоле стали замедляться, не смея отвести глаза от торнадо, пока не остановились совсем.

И тут вся эта масса песка, свистя и завывая, внезапно обрушилась на них. Янук вцепился в гриву коня, чтобы не упасть от удара, гонимого ветром, песка, конь заржал, но его почти не было слышно из-за звуков ветра. Конь резко развернулся боком. Хорошо, что Янук вовремя закрыл глаза, но веки болели от песка, залетевшего сквозь прорези колпака. Дышать стало очень трудно, как будто воздух стал плотным и осязаемым и просто не пролезал в нос и рот. Конь снова развернулся. Янук потерял ориентацию в пространстве, и перестал что-то слышать, кроме жуткого свиста. Песок был снизу, песок был сверху, песок был вокруг. «Шаманы не помогли», – мелькнула мысль в его голове.

Внезапно, на мгновение Янук почувствовал, что он стал очень легким и словно проваливается куда-то. Он с удивлением понял, что летит куда-то вместе с конем, прямо сидя в седле. Из состояния удивления его вывел удар, который чуть не выбил из седла. Краем глаза Янук увидел, что это – другой воин, который отскочил от него и исчез в песчаной преисподней. Самого Янука закрутило внутри торнадо вместе с конем так, что голова закружилась. Но как истинный нулг, он оставался в седле и даже не потерял саблю. Снова неожиданно наступило чувство невесомости. Янук прямо вместе с конем с огромной силой ударился о землю. Его конь дико заорал, ноги коня смягчили удар, в одно мгновение сломавшись во множестве мест. Конь резко начал заваливаться набок. Янук, опытный всадник, даже не задумываясь о происходящем, сразу попытался соскочить, но всё происходило очень быстро. Не хватило буквально доли секунды. Туша придавила левую лодыжку Янука, давя и ломая кости. Он упал набок, осознав, что торнадо кончился. От дикой боли потемнело в глазах. Он уперся здоровой ногой в ещё хрипящего коня и вытянул из-под него изуродованную ногу.

Янук огляделся, вокруг него валялись тела коней, людей и их частей, местами присыпанные песком. Кто-то стонал, кто-то кричал. Он уперся руками в песок и встал на правую ногу, чтобы осмотреться. Их армия перестала существовать. Равнина была вся усеяна телами, где-то кто-то шевелился, кто-то пытался встать.

Нулги шулмуса двигались единым фронтом, добивая уцелевших из армии Маркана, которая перестала существовать за одну минуту. Шаманы оказались беспомощны перед посланником Илрика, повелевающим торнадо.

Сейчас этот повелитель торнадо двигался прямо на Янука черным силуэтом на фоне светящего в лицо солнца. Нулг попытался для устойчивости опустить больную ногу на землю, но острая боль пронзила его, и он снова быстро её поднял. Придётся на одной ноге. Он выставил вперед саблю, даже не задумываясь о сдаче в плен. Он собирался драться.

Всадник остановился напротив, в недосягаемости от Янука, в его руке тоже была сабля, уже покрытая местами кровью. Шулмус рассматривал упрямца через поднятое забрало шлема. Янук встретился взглядом с голубыми глазами девушки, которая легким движением направила коня вперед. Где он мог видеть это лицо? Его, поднявшаяся было, сабля застыла в то время, как клинок девушки стремительно полетел вперед, чтобы пронзить горло Янука.

– Шарана! – удивленно прохрипел нулг, захлебываясь собственной кровью.

Валиан

Поначалу всё шло хорошо. Арии ушли, и Валиан вздохнул с облегчением. Он понял, как сильно боялся своих незваных союзников. А когда пришло известие о том, что они уничтожены, Валиан почувствовал себя гораздо увереннее властителем Лотгарда. Даже лучше, чем раньше. Он делал всё, что хотел и не терпел противоречий. Любой, кто ему не нравился, становился просто пищей. Его переполняли эйфория и энергия, он как будто не ходил, а летал. Он не чувствовал физических ограничений, он практически потерял необходимость во сне, казалось, что он может всё. Чтобы сохранять это состояние, ему требовалось по жертве в час, и он получал жертвы бесперебойно.

Валиан не замечал, что он забросил все дела, что занят только убийствами и получением наслаждения от них. Тем временем, всё вокруг разваливалось. Бежать начали не только люди, но и его гвардейцы. Никто не чувствовал себя в безопасности. Двоих солдат, думавших, что ночь даст им шанс, он высосал, а трупы повесил на воротах в назидание другим. Но этот поступок имел обратный эффект, бегство из города только усилилось.

В какой-то момент начались проблемы с поставками. Если раньше он питался сильными мужчинами, то сейчас чем придётся – старики и женщины. А потом, как-то никого не поймав, солдаты привели ему ребенка. Мальчик дал меньший приток сил, но больше удовольствия. Ему понравилось. Валиан приказал тащить ему детей. Большая часть оставшейся гвардии дезертировала, а горожане бежали в горы, поскольку море было недоступно, корабли давно избегали Лоттгард.

Валиан выходил на прогулки в город, ощущая, как потоки силы наполняют его мышцы, он не замечал, насколько опустели улицы, не замечал скопившегося мусора на них, который никто не убирал. Не замечал, что порт наполнен голодными крысами вместо лодок и кораблей. По городу свободно гуляли только он и ветер.

Однако кое-что начало его беспокоить, разрушая бездумную радость физического бытия. Лезвия – иглы его налокотника стали выдвигаться не с первого раза. Иногда нужно было десяток раз сжать кулак. Арии не сказали Валиану, что налокотник крайне редко, но нуждается в зарядке. А Валиан использовал его очень часто.

Однажды одна из игл перестала выдвигаться полностью. Валиан воткнул в подростка, привязанного к стене единственную оставшуюся иглу, но ничего не почувствовал. Тогда он вынул иглу и воткнул ещё раз. Он смотрел в широко открытые глаза подростка, на его искаженное от страха лицо, но снова ничего не произошло. Он снова всё повторил, снова и снова. Он втыкал иглу в тело, пока глаза не закрылись, и труп не повис на веревках.

Валиан сел на пол, тупо смотря на налокотник. Где-то в глубине головы пульсировала мысль. Сломался, сломался, сломался. Он не знал, что дальше делать. Встал и побрел к себе в спальню. Через несколько часов он заснул беспокойным сном, ему снились ужасы. В них он хотел пить, он лежал в пустыне под палящим солнцем и высыхал.

Валиан проснулся в холодном поту, голодным. Он пошел в тюрьму, наклонился над пятилетней спящей девочкой, сжал кулак, ничего не произошло. Он сжимал и разжимал кулак, лезвия не выдвигались. Он выпрямился и увидел мертвое окровавленное тело подростка, висящего на веревках, и вспомнил. Налокотник сломался. Валиан снял его и в ярости швырнул об стену, тот отскочил и со стуком покатился по каменному полу, на который тут же сел Валиан, обхватив голову ладонями. Он силился мыслить, превратить обрывки мыслей, пробивающихся в голову, в четкий поток сознания. Через некоторое время ему это удалось.

Валиан вытер пот со лба и начал думать, что же ему теперь делать? Он посмотрел на валяющийся сломанный налокотник. Как его починить? Что ему делать дальше? Ответов он не знал.

Бывший глава купеческой гильдии, шёл по дворцу в поисках слуг и удивлялся пустоте и заброшенности залов. «Где все?» – задавался он вопросом. Наконец, на кухне он наткнулся на худую женщину лет пятидесяти, по виду горничную. Она занималась уборкой.

– Сделайте мне что-нибудь поесть, – попросил её Валиан, – мясо пожарьте, например.

– Хорошо, хорошо, – испуганно пробормотала заметившая его женщина.

– Принесите в кабинет, – сказал он и прошел мимо женщины, вжавшейся от страха в стену.

Валиан пошёл назад, вытирая пот, который выступил от слабости. От слабости? Он, действительно, заметил, что больше нет того чувства легкости, когда он думал, что можно свернуть горы.

Валиан вошел в кабинет, сел в кресло и задумался. Из этого состояния его вывел робкий стук в дверь.

– Войдите.

Осторожно, не поднимая головы и глаз, вошла горничная и поставила поднос с едой на стол. Затем она, пятясь, медленно отошла назад и захлопнула дверь. Запах был чудесный. Валиан почувствовал спазм голода, у него во рту выделилась слюна. Он взял нож и вилку и принялся быстро насыщаться, чавкая от удовольствия.

Проглотив абсолютно всё, он с удовольствием откинулся на кресле, ему стало чуть легче. Вдруг сильная боль в животе скрутила его, Валиан почувствовал непреодолимую тошноту. Его вырвало. Весь съеденный обед лежал на полу в зловонной луже.

Валиан вытер губы рукавом кафтана. Он пытался вспомнить, когда последний раз ел, и не мог. Долгое время Валиан не принимал обычной пищи, полностью перейдя на энергию, получаемую с налокотника от своих жертв.

Голод усилился. «А вдруг проблемы были временными, вдруг он заработает?» – внезапно подумал Валиан. Он вскочил и кинулся в темницу, где сбросил налокотник. На стене по прежнему висел труп, маленькая девочка проснулась и плакала. Валиан схватил налокотник, надел его и сжал кулак. Ничего не произошло.

– Нет! – закричал он в бешенстве.

Ему казалось, что всё пропало. Но в голову пришла новая мысль: «Нужно найти мастера и починить». Он успокоился и даже немного повеселел: «кКакой же он глупый!»

– Калиан, – крикнул он, вызывая начальника стражи.

Почти мгновенно, одевая на ходу доспехи, прибежал небритый и неряшливый мужчина с красными от бессонницы глазами. Он с удивлением уставился на Валиана, который непривычно нервным и отрывистым голосом отдавал приказания.

– Срочно найди мне лучших часовых мастеров и приведи сюда.

Через час двое последних мастеров города были в кабинете главы купеческой гильдии. На столе перед ними лежал налокотник.

– Я выйду и вечером сюда вернусь, а вы должны починить это.

– Но, – заикаясь от страха высказал один из них, – мы не знаем, что это такое?

– Молчать! – заорал в гневе Валиан. – Не сделаете, я вас сварю живьем.

Покраснев от злости, он вышел вон и поднялся на балкон дворца, с которого открывался красивый вид на море и порт. Ветер трепал волосы мужчины, но он не обращал внимания ни на него, ни на красивую лазурную воду бухты. Ему было плохо. Голод пожирал изнутри, тело била дрожь, которую он не мог остановить. Периодически Валиан чувствовал липкий пот, выделявшийся на спине. Мысли то путались, то прояснялись. Ему нужна была жертва. Людей было вокруг ещё достаточно, но он больше не мог забирать их жизненные силы. Это сводило с ума.

В таком состоянии Валиан провел весть остаток дня. Затем он вернулся в каби. Мастера стояли и обреченно смотрели на стол, они вздрогнули, когда открылась дверь, и вошел правитель Лоттгарда. Валиан медленно взял налокотник, надел его и сжал кулак. Ничего не произошло.

– Калиан!

Снова прибежал начальник стражи.

– Четвертуйте их! – Валиан указал на дрожащих мастеров.

– Четвертовать? – от удивления осмелел Калиан.

Он не мог понять, что происходит. Обычно Валиан просто высасывал жизнь из провинившихся. «Что-то изменилось», – подумал начальник стражи.

– Я что сказал! Выполняйте!

Калиан кивнул, и солдаты схватили практически не сопротивляющихся мастеров. Когда все ушли, Валиан рухнул в кресло и впал в болезненное забытьё. Дрожь только усилилась, пот катился градом. Он хотел жертву прямо сейчас. Мозг готов был лопнуть от бессилия.

За дверью послышался шум. Странно. Что это? Валиан заставил себя встать и открыть дверь. За дверью в полумраке стояли солдаты, слуги и какие-то люди. Все были вооружены. Они испуганно остановились, когда он открыл дверь.

Выделившийся адреналин мгновенно прочистил голову Валиана. Он понял, что его пришли убивать. Какой он идиот, что отпустил мастеров! Все знали, что налокотник – это источник его силы, а теперь все знают, что он не работает, а Валиан не смог сам убить часовщиков. И ариев тоже больше нет.

Он резко захлопнул дверь и побежал к противоположной стороне кабинета. Валиан сбил рукой тяжелую гранитную вазу со столика, сработал противовес, и дверь, скрытая его портретом в полный рост, отъехала в сторону. «Раньше я был гораздо предусмотрительнее, – подумал бывший глава купеческой гильдии, – вот как расслабляет абсолютная власть». Потайная железная дверь встала на место за мгновение до того, как под напором толпы рухнули деревянные створки дверей в его кабинет.

«Сюрприз!» – подумал Валиан и переключился на текущую ситуацию. От потайной двери спускалась лестница. Она привела его в небольшое помещение, расположенное в стене дворца, выходящей в бухту, и имеющее нишу с причалом для лодки на случай побега. Ниша была сделана на такой случай, как сейчас. Лодка была на месте, но взгляд Валиана упал на другой предмет.

Летучий корабль ариев. Валиан осветил его факелом, который зажег ранее, чтобы не упасть на лестнице в темноте. Отсветы огня расплескались по серебристому сферическому корпусу.

Оказывается, шанс есть, но справится ли он? Валиан осторожно подошёл к кораблю ариев. В корабле открылась дверь, включился внутренний неестественный свет. Валиан и раньше видел эту картину, но никогда не был внутри. Он отбросил факел и шагнул внутрь. Два ряда кресел. Валиан прошел мимо них и остановился около конструкции, которая могла бы быть опорой для рулевого колеса, как на корабле, но колеса не было. Он протянул руку, из конструкции всплыл призрак, как подумал Валиан, светящееся облако. Валиан резко отдернул руку. Облако погасло и пропало.

Нет, он не сможет, к тому же это слишком рискованно. Лучше воспользоваться обычной лодкой. У него было подготовлено несколько тайных убежищ. Он отсидится, подготовится, а потом вернется. Валиан улыбнулся, представив себе это.

Он вышел из корабля ариев и увидел ещё несколько таких же кораблей. «Что за чертовщина! Как они сюда попали?» – удивился Валиан и оглянулся вокруг. Его лодки не было, да и ниша стала гораздо больше. Она освещалась уже не факелом. Неестественный свет шёл прямо с потолка. Вместо выхода в воду Валиан увидел обычную дверь. Она была открыта. Он осторожно направился к ней. Валиан вышел из ангара. И поднял голову. На небе было два солнца.

Велиза

Она лежала с открытыми глазами. Не думала ни о чём, в голове – пустота. Нужно вставать, нельзя лежать целый день. Девушка села в кровати, протянула руки к костылям. Взгляд упал на деревянный протез, который сделал Корс. Но она его ещё не могла использовать, рана была свежая.

Велиза оперлась на костыли и встала на левую ногу, правой ноги почти по колено не было. С бледного, исхудавшего лица девушки смотрели огромные глаза, под которыми сейчас были темные круги. С помощью костылей она вышла из небольшого деревянного дома, где жил Корс со своей женой. Немая Влада занималась домашними делами во дворе, стиркой в деревянной бочке. Она долго была рабыней для удовольствий в Рыдоне, пока её не освободил Корс. Она тоже была из народа корсов, но детей иметь уже не могла из-за того, что с ней делали хозяева. Язык ей отрезали, чтобы она не могла никому ничего рассказывать о клиентах. В Рыдоне очень легко относились к жизням рабов, их могли калечить по поводу и без. Говорили даже, что богатые семьи выращивают себе из детей уродцев. В общем, жизнь человека ничего там не стоила или, вернее, стоила столько, сколько денег раб мог принести хозяину.

Выросшей во дворце Хаубурга принцессе это казалось дикостью. Конечно, она знала, что всё это зло где-то существует, но ей казалось, что это всё далеко, и её не касается, а теперь она видела живого человека с покалеченной судьбой. Владе ещё повезло, что она встретила Корса.

Велиза присела на скамейку около дома. Передвигаться на костылях было тяжело, она ещё не привыкла. Тоска опять накатила волной. Отец мертв. Снежинка мертва. Она теперь калека. Ещё недавно принцессе казалось, что весь мир у её ног. Ничто не может с ней случиться, она повелевает своей жизнью, и больше никто над ней не властен. Она не может умереть или пострадать. Сейчас она сама себе казалась дурой. Хотелось приключений? Она их получила в полной мере. Осталась жива, чтобы оплакивать погибших. Слёзы навернулись на глаза девушки.

На дороге показался всадник. Велиза узнала Корса, тот уезжал на разведку в город узнать, что происходит в мире. Он подъехал к дому, привязал коня. Обнял встретившую его Владу и только потом подошёл к Велизе.

– Ты плохо выглядишь, – сказал он прямо, – тебе нужно больше двигаться и больше есть.

– Зачем? – апатично спросила принцесса.

– Ты потеряла много крови и долго была без сознания, нужно восстанавливаться. Инфекции в ране нет, но лучше быть здоровой.

– Ты не понял. Зачем всё это – быть здоровой, восстанавливаться?

– Нужно бороться, ты жива. Это – главное. Ты должна жить дальше, иначе жертва твоего отца будет напрасной.

– Я его не просила жертвовать. И, кроме того, кому теперь нужна принцесса калека, когда у них есть Эрик? У меня ничего не осталось в жизни. Так с чем и зачем мне бороться, скажи, пожалуйста?

Корс молча смотрел на Велизу, потом сел рядом.

– Я когда-то тоже потерял всё: и родных, и свою землю. Но я нашел что-то, что держало меня, не давало пропасть.

– Месть, – пренебрежительно сказала девушка.

– Даже, если месть, – ответил Корс. – Тебе тоже нужно найти то, ради чего стоит продолжать жить.

– И что же это может быть? Тоже месть? Но кому?

– Ты – принцесса, у тебя есть народ, ты за него несешь ответственность.

–Послушай, ты же понимаешь, что девушка без ноги – это не мужчина – воин. В Хаубурге меня никто не ждёт.

– Здесь ты ошибаешься, – сказал Корс, смотря прямо перед собой.

– Ошибаюсь? Ты просто плохо знаешь этот самый народ.

– Народ недоволен северянами. Кроме этого, я узнал, что Эрик посадил в тюрьму императрицу, что не добавило ему популярности.

– Что? – удивилась Велиза. – Какую императрицу, маму? Она же в монастыре?

– Уже нет. Она в тюрьме, в Хаубурге. И надеяться она сейчас может только на тебя, – Корс посмотрел на Велизу.

– Но, я? Что я могу? – девушка снова посмотрела на свои ноги, и слезы бессилия полились у неё из глаз.

– Послушай меня. Чтобы что-то значить для людей в этом мире, не обязательно скакать на коне и размахивать саблей.

– Но ты сам только это и делал.

– Я – последний воин уничтоженного народа. А ты – принцесса, наследница престола. Кто будет лучше управлять государством, ты или Эрик? Как ты думаешь?

– Этот Эрик – выскочка и дурак, – ответила девушка. Но это ещё не значит,

что я подхожу на эту роль. Разве я могу сравниться в этом с отцом? У меня нет его знаний, его опыта, его уверенности в себе.

– Всё, о чём ты говоришь, приходит с возрастом. Ты думаешь, что он был таким, когда был молод? Ему пришлось занять трон в момент войны на выживание. Он учился править прямо во время этой войны.

– У него были Скарт и другие, – уже вяло возразила девушка.

– Ты тоже найдёшь себе союзников. Я уверен.

– Что ты предлагаешь? – спросила Велиза.

– Думаю, что тебе незачем сидеть здесь. Я отвезу тебя в столицу, там тебе нужно найти друзей отца до того, как Эрик узнает о твоем существовании.

– Что ты хочешь этим сказать? – нахмурилась принцесса.

– Только то, что если он посмел посадить в тюрьму Анихильду, то хочет стать императором. И как ты думаешь, он поступит, когда узнает, что его конкурент на трон выжил?

– Он не посмеет, кроме того, он глупый, – возразила Велиза.

– Он уже посмел и сидит на троне. Глупый или нет, вокруг него селлинги, которые дают ему советы и поддерживают во всем. Вопрос стоит о твоём выживании и выживании твоей матери, а не только о троне.

Велиза задумалась. Ей было тяжело последнее время общаться с матерью, которая ударилась в религию и во всех бедах и грехах обвиняла отца, с которым Велиза была близка, которого она любила. Но сейчас она должна была себе признаться, что мать она тоже любит. Это единственное, что у неё осталось. Она вспомнила, как они спасались в лесу от восставших горожан, которые убили её сестру Хельгу. Корс, конечно, прав – этот неприятный Эрик не оставит её в покое.

– Что ещё слышно? – сменила тему Велиза.

– Льды на севере начали таять, лето жаркое, как и бывало раньше.

– Отец связывал появление льда с появлением Территории, значит, он её уничтожил? Всё кончилось?

– Не знаю, – задумчиво протянул Корс. – Нужно проверить, отвезу тебя в Хаубург и поеду посмотрю.

– Помнишь, я тебе рассказывала про Джулию?

– Это та женщина, из другого мира, которая привезла оружие против Территории?

– Да. Я помню, она говорила, что сразу после применения оружия нельзя долго находиться там, где оно применялось. Не помню, как она говорила, но что-то злое остается там, как колдовство, оно вредит здоровью.

– Как невидимые семена в воздухе Территории?

– Да, что-то такое.

– Хорошо, я учту это – сказал Корс и замолчал.

– Что-то ещё? – спросила девушка. – Говори! Вижу, что ты ещё что-то узнал.

– Это только слух, он непроверенный. Но один купец с юга рассказывал, что нулги зашевелились, идёт война в пустыне, – Корс посмотрел на Владу, которая развешивала белье на верёвках.

– Ты думаешь, они опять могут решить напасть, нагрянуть сюда?

– Не уверен, это только слух. Но если Территории больше нет, никто и ничто им больше не помешает, – мрачно сказал Корс, вспомнив судьбу своего народа.

– Думаю, это только слух, зачем им идти сюда? Прошлый раз почти никто не уцелел. Они же не глупцы.

– Может быть, тем не менее, я это проверю, когда поеду смотреть, что произошло с Территорией. Но это только после того, как отвезу тебя в Хаубург.

Они выехали засветло. Корс молча попрощался с немой Владой и вскочил на коня. Велиза уже сидела на своем. Но кто знает, что может приключиться в пути? Костыли были привязаны к крупу лошади, чтобы можно было спрыгнув сразу до них дотянуться. Оружия у девушки не было, за исключением, конечно, самого Корса, грозного воина на черном коне.

Сначала они ехали молча, погруженные в свои мысли. Затем появилось солнце, птицы весело щебетали в лесу, окружающем дорогу, и настроение Велизы улучшилось. Мрачные думы временно отступили, молодость стала брать своё. Принцесса начала строить планы. Корс улыбнулся про себя подобной перемене.

– Найду сначала Номая. Он, конечно, зануда, но был предан моему отцу. Кроме того, деньги – это залог успеха, – рассуждала принцесса.

– Я бы ещё советовал бы поговорить с крестианскими и тьорскими офицерами, у них нет оснований любить селлингов.

– Точно, ты прав. Кроме того, они помогут мне освободить маму. Но я бы хотела обойтись без крови, просто выгнать этого Эрика назад пасти коз.

– Ловить рыбу, наверное, – улыбнулся Корс.

– Что? – не поняла принцесса. – Да, какая разница.

Они проезжали деревню за деревней. В стране было спокойно. Народ был благожелательно настроен. Льды на севере таяли, лето было хорошее, что сулило хороший урожай крестьянам и барыши торговцам. Все рассказывали друг другу, что Территория отступает. Войны не было. Люди были полны надежд, женились и строили планы на будущее. Жизнь в стране текла сама по себе.

Эти настроения передались и путешественникам, которые без помех достигли столицы. Корс решил, что поедут они ночью, чтобы было меньше шансов, что кто-то узнает в девушке принцессу. Хотя, это было сложно даже днём. В глаза людям прежде всего бросалось увечье, а изможденный вид Велизы и простая одежда не наводили на мысль о знатном происхождении. Корс выглядел ветераном, а Велиза его бедняжкой калекой – дочерью, которую отец зачем-то вёз в столицу.

Время было мирное, поэтому ворота Хаубурга на ночь не запирали, только увеличивали охрану ворот.

Стены города показались издалека ещё днём, и путники завернули на постоялый двор, чтобы пообедать и дождаться сумерек. На постоялом дворе они снова услышали, что в пустыне неспокойно. Ещё все обсуждали войну с Лераной. Корс подсел к ремесленнику, который ехал из Хаубурга и остановился, чтобы промочить горло.

– Я вижу, что вы давно не были в столице, – говорил тот, обращаясь к Корсу и Велизе. – Дарболд, этот из северян, уже давно увел армию императора Эрика захватить Лерану.

– А Эрик уже император? – спросила Велиза.

Ремесленник подозрительно посмотрел на неё, оглянулся, но, видимо, услышав крестианский выговор девушки, решил быть откровенней.

– Да, какой император, – сплюнул мужчина. – Императрица – Анихильда, но он её держит в тюрьме. Если бы его не защищали эти северяне! Да, и не верю я, что этот Дарболд справится с Сорпаном, – ремесленник покачал головой.

Когда стало темнеть, Корс с Велизой выехали в город. Они снова ехали молча, каждый по-своему обдумывая новости. Корса больше беспокоили нулги, а Велизу – новая война, которую хотел развязать Эрик.

До ворот оставалось совсем недалеко, когда Корс насторожился.

– Что? – тихо спросила Велиза.

– Впереди всадники.

Больше Корс ничего произнести не успел, только обнажил саблю. Отряд из пары десятков конных выскочил с двух сторон дороги и окружил их. Зажглась пара факелов.

– Кто такие? – спросили из темноты.

– А вы сами то кто? – огрызнулся Корс.

– Потише, убавь норов. Куда это вы едете ночью, может вы лазутчики?

– Какие ещё лазутчики? – откровенно удивился Корс.

– Сейчас посмотрим, какие, – сказал всадник с факелом.

Он подъехал ближе и поднял факел.

– Господи! – удивленно воскликнул ещё один голос из темноты.

– Что? – спросил всадник с факелом.

– Это же принцесса Велиза! Она жива!

– Славная добыча! – радостно воскликнул факельщик.

Торсон

Торсон открыл глаза. Он помнил только то, что умер и должен встретиться со своими погибшими ранее товарищами. Веллинг встал с ложа и осмотрелся. Абсолютно белые покои, как и положено. Он никогда не верил, что у морского царя только пируют с утра до вечера. Должны же быть какие-то ещё дела? Он опустил взгляд на своё обнаженное тело – ран не было, а вот шрамы остались. Торсон удовлетворенно кивнул. Теперь, когда время будет бесконечным, шрамы на его перерожденном теле будут напоминать о былых битвах и подвигах.

Ну, хорошо, пора поискать Сиварда и остальных. Торсон вышел из покоев и неожиданно попал в сад. Невиданные цветы и растения разной формы окружали его, поднимались ввысь, переплетаясь дивными узорами, сквозь которые в тенистые кущи проникали лучи солнца. Да, это было прекрасно, достойно бога.

«Что-то не так, – вдруг подумал Торсон и ещё раз посмотрел вверх. – Солнце. В чертогах морского царя? Откуда? И где все? Он развернулся и увидел дорожку, вернее, даже тропинку, идущую через сад. Неужели все представления веллингов о загробной жизни оказались неправдой? Песни лгут», – подумал Торсон и пошёл по тропинке.

Дорожка вывела его к белой лестнице, только ступеньки были немного неудобные, большие. «Ага! – обрадовался Торсон – вот она – дорога вверх, в чертоги! – Он поднял голову, но конца лестницы не увидел. – Ну, что же, вверх так вверх».

Он полез, наслаждаясь ловкостью своего обновленного тела. Лестница поднялась над растениями и вдруг кончилась. Он стоял на вершине пирамиды с отверстием на самом верху. Торсон уже хотел посмотреть, что там внизу, может, там веллинги, которые ждут его, когда увидел то, что ему совсем не понравилось. Сад окружала стена, и эту стену он уже видел. Видел и лез на неё, как раз перед тем, как умереть. Стоп, значит он ещё не умер.

Торсон осмотрел себя. Он был, как новенький, ни одной раны. Он чувствовал себя абсолютно здоровым и полным сил. Если бы он не умер, как такое могло бы быть? Тогда он должен быть израненным и голодным? Веллинг почувствовал легкий голод. Но голод – это нормально. «Как пировать с Морским Царём, если не чувствовать голода?» – успокаивал он себя.

Но стена не давала ему покоя. Торсон подошёл к отверстию и заглянул внутрь. Ничего, только темнота.

– Прости, я не подумал, что ты не сможешь ко мне попасть из гостевого домика через этот вход, – раздался голос у него за спиной.

Веллинг быстро развернулся, чтобы столкнуться лицом к лицу с очень высоким и худым человеком в странной одежде. Он был более двух метров ростом и очень хрупкого сложения. Бока человека были голые, одежда крепилась на плечах и между ног.

– У меня не было подходящей одежды для тебя, – сказал незнакомец, видя, что собеседник его оглядывает, – а твоя вся порвалась.

– Ты не Морской Царь? – скорее утвердительно, чем вопросительно произнёс Торсон.

– Морской царь? – переспросил незнакомец.

– Ну да, наш бог. А это – не чертоги? – сделал жест рукой Торсон.

Незнакомец посмотрел вокруг и сказал:

– Это – мой сад. Не знаю, можно ли его назвать чертогами. Я узнал твой язык, когда ты бормотал в забытье. Но некоторые слова для меня новые. Например, не знаю, что такое чертоги, но абсолютно уверен, что я – не морской царь. Хотя чисто теоретически я могу быть богом, но это маловероятно.

– Тогда кто ты и как тебя зовут, как я здесь оказался? – прервал незнакомца Торсон.

– Я проверял сад, когда вернулся из, из… неважно откуда, и тогда увидел тебя. Ты был весь изранен, лежал на стене и бредил. Надо сказать, тебе повезло, что я вернулся и осматривал сад, такое бывает не часто. Один раз в ваши несколько десятков лет, – подумав, сказал незнакомец.

– Но если я был ранен то, где мои раны? – недоверчиво спросил веллинг.

– Ах, это я их вылечил.

– Так быстро?

– Да, я могу это делать с помощью, а не важно с помощью чего.

– Ты доктор? – удивился Торсон.

– Нет, что ты! Давай лучше спустимся ко мне и поговорим в более удобной обстановке, а не на входе.

– На входе? – опять удивился веллинг и посмотрел вниз в отверстие.

– Ах, да, опять забыл, извини. Давай, я тебе помогу, держись за мои руки.

Незнакомец протянул Торсону длинные руки, затем за его спиной от локтей до колен раскрылись огромные кожаные крылья.

– Ты – тролль? – отшатнулся веллинг.

– Ну что ты, нет, конечно, я – человек и даже могу иметь потомство с вашим видом. Если ты боишься, спустись с другой стороны дома, там есть вход с земли.

– Я боюсь? Конечно, нет. Давай сюда свои руки. Торсон взял протянутые руки в свои, и в это время незнакомец толкнул его вниз. Веллинг от неожиданности крепко сжал их, пока они планировали внутри пирамиды.

– Ты, как птица, – заметил Торсон, разглядывая помещение, в котором появился приятный мягкий свет, струящийся из стен.

– Пожалуйста присаживайся, – незнакомец указал Торсону на поднявшуюся прямо из пола мягкую скамью. – Угощайся.

Точно также из пола появился столик с двумя красивыми бокалами.

– Эль? – спросил веллинг.

– Нет, сок из фруктов моего сада, попробуй, это вкусно.

Торсон дождался, пока первый глоток сделает незнакомец, потом с жадностью выпил прохладный, освежающий напиток.

– Действительно, вкусно, спасибо. Но ты не ответил, кто ты – птица или человек?

– Это очень сложно объяснить, – сказал крылатый.

– А ты попробуй.

– Я – не птица, я – человек. Но, понимаешь ли, я из другого мира, не с неба, где боги, а..

– Я знаю о других мирах, – перебил собеседника Торсон. – Ты с другой планеты.

– Да, – удивился незнакомец. – На этой планете много скал и мало ровной земли, поэтому люди научились планировать на ветру, там постоянно дует ветер. Но мы – не птицы, мы не можем летать, махая оперением. Но откуда ты знаешь про другие планеты?

– Джулия рассказала, она тебе знакома?

– Боюсь, что нет, – растерялся незнакомец.

– Она тоже из другого мира, она прилетела на серебряном корабле.

– Вот как? – удивился собеседник веллинга, – у неё тоже были крылья?

– Нет, она, как мы, только очень умная, знает всё про все вещи. А ты тоже прилетел на серебристом корабле?

– Да, как ты догадался?

– А как ещё путешествуют между мирами, – хмыкнул со знанием дела Торсон.

– Действительно, никак. А ты как попал в мой сад, объясни, пожалуйста?

– Я – веллинг, вождь веллингов, меня зовут Торсон, – тут веллинг подозрительно посмотрел на собеседника. – Ты точно не тролль? Может, я зря сказал тебе своё имя?

– Я – точно не тролль. Меня зовут, – тут незнакомец издал странный звук, похожий на выдох.

– Тебя зовут Ха? Странное имя.

– Для этого мира, пожалуй, – согласился Ха. – Так ты рассказывал, как попал сюда.

– Ах, да. Карел послал нас искать новые земли для заселения, поскольку у нас часть земель заняла Территория, а часть замерзла, ну, мы и подумали, что, может быть, южнее получше, чем у нас. Приплыли сюда, а здесь эти людоеды. Я один остался после битвы. И я уже думал, что попал к Морскому Царю на пир с погибшими друзьями, а тут ты, – разочарованно сказал Торсон.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.