# Предавшая королева

Даниэль Дженсен

Итикана завоёвана, а муж Лары, король Арен, в плену. Лара готова на всё, чтобы освободить его и Королевство моста. Даже зная: ловушка для неё уже расставлена и Арен ещё жив только потому, что он – приманка. Лара ввязывается в опасную игру, где ставка – короны и королевства. Здесь больше игроков, чем она могла предполагать, а враги и союзники меняются местами. Но величайшим противником Лары может стать человек, которого она пытается спасти. Человек, которого она любит и которого предала. И Ларе придётся решать, за кого и за что она борется: за своё королевство, за своего мужа – или за себя. Долгожданное продолжение нашумевшего романтического фэнтези «Королевство моста»! Роман для поклонников Сары Маас, Джея Кристоффа и Лии Арден. Интриги, приключения, захватывающая история любви и эмоции, которые заставляют читать книгу взахлёб. Более 50 000 оценок на Goodreads. Серию по достоинству оценили русские книжные блогеры.

© Гавронская А.В., перевод на русский язык, 2023

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство „Эксмо”», 2023

* * *

> Посвящается моей ближайшей доверенной подруге Элис Кова


## 1. Арен

Тринадцать дней он провёл с завязанными глазами.

Руки его также были связаны, время от времени ему затыкали рот, но, несмотря на постоянную обжигающую боль от верёвок, облезающую кожу на запястьях и мерзкий вкус кляпа, лишь бесконечная темнота от повязки на глазах доводила Арена, бывшего короля Итиканы, до грани безумия.

Боль была его старым другом, необходимость терпеть неудобства – практически образом жизни, но худшей из пыток оказалось видеть перед собой только те образы, что мог показать ему собственный разум. Потому что, невзирая на горячее желание увидеть что-либо иное, он мог представить лишьеё.

Лару.

Свою жену.

Вероломную королеву Итиканы.

У него хватало более неотложных задач: в первую очередь нужно было понять, как, чёрт возьми, сбежать от маридринцев. Однако практическая необходимость отступала, пока он мысленно изучал каждое мгновение, проведённое с Ларой, безуспешно пытаясь отделить правду от лжи, реальность от игры, – хоть и не смог бы сказать, для чего это ему. Чем поможет знание, было ли что-то из этого настоящим, когда мост утерян, его люди погибли и продолжают гибнуть, его королевство на грани поражения, и всё из-за его доверия – еголюбви – к врагу.

Я люблю тебя. Она заполняла все его мысли: её лицо и голос, спутанные медовые волосы, блестящие лазурные глаза, дорожки слёз на грязных щеках.

Правда или ложь?

Арен не знал, какой ответ станет для раны целительным бальзамом, а какой вновь разорвёт её края. Мудрый человек сумел бы отвлечься, оставить это, но, ради всего святого, Арен никогда не претендовал на мудрость, так что продолжал двигаться по замкнутому кругу. Он почти помешался, вновь и вновь вспоминая её лицо, её голос, её прикосновения, в то время как маридринцы волокли его, несмотря на яростное сопротивление, прочь из его павшего королевства. Только когда он оказался вдали от морей под жарким небом Маридрины, его желание исполнилось: с него сняли повязку.

Желания – удел глупцов.

## 2. Лара

Лара не знала, что на Эранале есть подземная темница.

Но как иначе было назвать тёмную камеру в пещере под городом-островом? Каменные стены стали скользкими от плесени, воздух был затхлым, но на стальных прутьях решётки не было ни пятнышка ржавчины: здесь, в Итикане, содержали в порядке даже то, чем редко пользовались.

Лара вытянулась в полный рост на узкой койке. Выданное ей тонкое одеяло мало спасало от промозглой сырости. Живот сводило от голода: она была обречена на тот же скудный паёк, что и все остальные на острове.

Она надеялась, что всё пойдёт по-другому.

Ларина демонстрация боевого мастерства в зале Совета не убедила Анну принять её план по спасению Арена из когтей её отца. Вместо этого её заковали в кандалы, проволокли по городским улицам и бросили в эту камеру. Ей приносили пищу и свежую воду, но отказывались говорить с ней, игнорируя её мольбы снова увидеть Анну.

И с каждым новым днём Арен всё дольше оставался пленником в Маридрине, где подвергался бог знает какому обращению.

Если он вообще до сих пор был жив.

От этой мысли ей хотелось бессильно свернуться калачиком. Или завопить от отчаяния. Или вырваться отсюда и попытаться освободить Арена своими силами.

Но она знала, что это безнадёжная глупость.

Ейнужна была Итикана.

Если бы только доказать, что и Итикане без неё не обойтись.

## 3. Арен

С Арена сняли повязку, и чей-то голос поприветствовал его:

– Доброе утро, Ваше Величество.

Арен быстро заморгал: солнце ударило ему в глаза, и по щекам потекли слёзы. Солнечные лучи слепили не меньше, чем до этого – пропитавшаяся по́том полоска ткани. Постепенно из пылающей белизны проявился ухоженный розовый сад. Стол. Загорелый мужчина с серебристо-седыми волосами и глазами цвета Бурных Морей.

Король Маридрины.

Отец Лары.

Его враг.

Арен рванулся через стол, забыв о том, что безоружен и руки у него связаны. Только бы причинить боль человеку, который разрушил всё, что ему было дорого!

Пальцы Арена были уже в дюйме от цели, когда его резко дёрнуло обратно к скамье. Цепь вокруг пояса удерживала его на месте, словно собаку у будки.

– Ну-ну. Не стоит вести себя так некультурно.

– Пошёл. Ты.

Маридринский король презрительно изогнул губы, будто услышал лай, а не человеческую речь.

– Вы такой же, каким было принадлежавшее вам королевство, Ваше Величество. Дикий.

Было.

Злая усмешка превратилась в улыбку.

– Да, Ваше Величество. Было. Боюсь, что Итиканы больше нет, и отныне вам придётся обходиться без титула. – Сайлас откинулся на спинку стула. – Как же нам называть вас? Мастер Кертелл? Или, учитывая, что мы некоторым образом семья, уместна определённая степень фамильярности… Арен.

– Мне насрать, как ты меня называешь, Сайлас. Что до прочих твоих слов, мост – это не Итикана. И я – не Итикана. Итикана – это…

– …мой народ, – закончил за него Сайлас. Его взгляд сиял от злобного удовольствия. – Красивые слова, мальчик. И, возможно, в них есть доля правды. Итикана стоит… до тех пор, пока стоит Эранал.

У Арена скрутило живот. Имя его города в устах врага звучало незнакомо и неприятно.

– Такая великая тайна… – маридринский король покачал головой, – вот только больше не тайна.

– Если ты хочешь использовать меня, чтобы выторговать капитуляцию Эранала, то напрасно тратишь время.

– Я не трачу своё время напрасно. И не торгуюсь. – Сайлас потёр подбородок. – Почти все твои люди собрались на одном острове, отрезанные от припасов и без надежды на спасение. Как долго они продержатся? Насколько их хватит, пока Эранал не превратится из крепости в гробницу? Нет, Арен, чтобы увидеть полное разрушение Итиканы, ты мне не нужен.

До этого не дойдёт. Кто бы ни командовал Эраналом, вскоре он начнёт тайно вывозить мирных жителей прочь из Итиканы под прикрытием бурь. На север, на юг, по всем сторонам света.

Но живых.

И раз они пока живы…

– Если я так бесполезен, зачем я здесь?

Сайлас молча соединил кончики пальцев. Сердце Арена забилось быстрее, каждый удар отдавался в груди громче предыдущего.

– Где Лара?

Неожиданный вопрос. Арен предполагал, что она должна находитьсяздесь. Что она снова вернулась в Маридрину к своему отцу. Но если нет… если её отец сам не знал, где она…

Я люблю тебя.

Арен резко встряхнул головой, по щеке сбежала капля пота. Лара вонзила ему нож в спину, лгала ему с самого начала. Всё, что она говорила, больше не имело значения.

– Понятия не имею.

– Она жива?

По спине Арена побежали мурашки, голос Лары эхом отражался в его мыслях:«Я думала, что уничтожила все копии. Это… Это ошибка». Слёзы в её глазах блестели, как драгоценные камни.

– Я знаю об этом не больше твоего.

– Ты отпустил её? Или она сбежала?

«Пожалуйста, не надо. Я могу сражаться. Я могу помочь тебе. Я могу…».

– Кажется опрометчивым позволить предателю выйти на свободу.

Тем не менее именно таков был его выбор. Почему? Почему он не убил её, когда была возможность?

Сайлас покачал головой и вытащил из кармана сверкающей белой мантии рваный и запятнанный лист бумаги со стёршейся по краям позолотой.

– Это нашли у тебя при обыске. Такой интересный документ.

Он положил листок на стол. Строки, написанные рукой Арена, едва виднелись под потёками воды и пятнами крови.

– С одной стороны, она предаёт меня. С другой, – Сайлас перевернул бумажку, – она предаёт тебя. Загадка. Следует сказать, мы не были уверены, как распорядиться вот этим, особенно в связи с вашим визитом в мой прекрасный город. Скажи мне, как ты считаешь, кому на самом деле принадлежит её преданность?

Рубашка Арена прилипла к спине, в нос ударил едкий запах пота.

– Учитывая нынешние обстоятельства, я бы сказал, что ответ очевиден.

– На первый взгляд, возможно. – Маридринский король пробежал пальцами по проклятой бумаге. – Могу я узнать, кто убил Мэрилин?

– Я.

Ложь выскользнула вперёд мысли, прежде чем Арен задался вопросом, почему ему кажется, что обман необходим.

– Нет… – протянул Сайлас. – Не думаю, что это был ты.

– Думай как хочешь. Без разницы.

Сложив бумагу, отец Лары наклонился и засунул её за ворот рубашки Арена.

– Позволь рассказать тебе историю. Историю о девушке, выросшей в пустыне со своими любимыми сёстрами. О девушке, которая услышала, что её собственный отец намерен убить её и десять её сестёр, и предпочла не спасать свою жизнь, а рискнуть ею, чтобы спасти остальных. Выбрала вместо побега в определённое будущее обречь себя на тёмную судьбу. Всё ради спасения их драгоценных жизней.

– Я слышал эту историю.

Кусочками. От Лары. И от её сестры, которую она убила.

– Слышал, возможно. Но понял ли ты её суть? Ибо каждая хорошая история может чему-то научить.

– Что ж, прекрасно, просвети меня. – Арен приподнял скованные запястья. – Я обречён быть слушателем.

Сайлас усмехнулся.

– Девочка была полна решимости и буквально помешана на том, чтобы защитить жизни своих сестёр. Зачем же ей было отнимать жизнь у одной из них?

– Мэрилин угрожала остальным.

– Остальных там не было. Она располагала запасом времени, но вместо того чтобы воспользоваться им, свернула своей сестре шею. Что наводит меня на мысль, Арен, будто в тот момент под угрозой оказалось нечто куда более ценное для неё.

Арен живо вспомнил ту ночь. Лицо Лары, когда она увидела его на коленях, с ножом её сестры у горла. Как она судорожно обшаривала взглядом комнату – но искала не способ убежать, а выход из неразрешимой ситуации. Выбор был однозначным: его жизнь или жизнь Мэрилин.

Сайлас Велиант наклонился над столом, не обращая внимания на то, что оказался в пределах досягаемости Арена.

– Я дал своей дочери обещание,Ваше Величество, – сказал он с ядовитой насмешкой. – Я пообещал, что если она когда-нибудь предаст меня, я убью её самым ужасным способом из возможных. И я всегда держу слово.

Маридринский ублюдочно-синий. Цвет глаз этого человека. И Лары. Но её глаза выглядели глубокими, полными жизни, а прямой взгляд её отца был подобен взгляду змеи. Холодный. Бесстрастный. Жестокий.

– Она не предавала тебя. Ты получил то, что хотел.

Сайлас медленно обнажил в улыбке пожелтевшие от табака зубы.

– Даже сейчас, после всего, что она стоила Итикане, ты лжёшь ради неё. Ты любишь её.

Ложь. Лара стоила Итикане моста. Её народу – множества жизней. Арену – его трона. Онненавидел её.

– Мне нет до неё никакого дела.

Сайлас ухмыльнулся:

– Это мы посмотрим… Несомненно, она знает, что ты здесь, у меня. И тем более я не сомневаюсь, что она придёт за тобой. И когда она явится, я убью её.

– Я бы сам дал тебе меч.

Смешок перешёл во взрыв дикого хохота, режущего слух.

– Посмотрим, так ли ты запоёшь, когда твоя жена будет на коленях вымаливать у нас твою жизнь. Или когда начнёт кричать, умоляя пощадить её саму.

С этими словами король Маридрины поднялся и ушёл прочь, оставляя Арена одного, прикованного в саду. И хотя в течение многих дней всё, чего хотел Арен, – увидеть хоть что-нибудь, кроме образа Лары, теперь он закрыл глаза, чтобы её лицо вновь предстало перед ним.

Беги, Лара. И не оглядывайся назад.

## 4. Лара

В сны Лары вторгся звук шагов, и она дёрнулась, подскочила на койке и невидяще заморгала в темноту.

Сколько дней она пробыла здесь? Без солнца оставалось лишь считать, сколько раз ей приносили еду – по разу в день.Шесть дней? Семь? Она помотала головой, чтобы развеять сонный туман в сознании, затем сосредоточилась на свете, сопровождавшем шаги.

Анна, принцесса Итиканы, Командующая Южного Дозора и сестра-близнец Арена, подошла к двери камеры и окинула Лару оценивающим взглядом.

– Дерьмово выглядишь.

– Не ждала гостей.

Потрёпанной выглядела не только Лара. Анна была одета в обычную тунику, штаны и сапоги, как ходили почти все в Итикане, её тёмные волосы были стянуты в хвост на затылке. Но вокруг её глаз глубоко пролегли тёмные круги, а рот от усталости превратился в тонкую линию. Рана, которую Анна получила, сражаясь с маридринскими захватчиками, всё ещё тянулась кроваво-красной линией от лба до скулы, и, пока Лара смотрела на неё, девушка один раз потрогала отметину, словно напоминая себе о её существовании.

Хоть Лара и боялась услышать ответ, она рискнула спросить:

– Что-то слышно об Арене?

Анна покачала головой.

– Над нами уже около недели бушует сильная буря, так что мы отрезаны.

– Тогда зачем ты здесь?

Анна взялась обеими руками за прутья решётки и прислонилась к ним.

– Весь город требует, чтобы я казнила тебя. Ты знаешь, как поступают с предателями в Итикане? – Она не ждала ответа от Лары. – Мы опускаем их в море по макушку и взбаламучиваем воду. Если тебе повезёт, приплывёт большая акула, и дело закончится быстро, но так бывает нечасто.

Лара смотрела на принцессу.

– Ты намерена удовлетворить их просьбу?

Анна долго молчала и наконец произнесла:

– Я дам тебе возможность убедить меня в обратном. Думаю, лучше всего начать с правды.

С правды.

Раньше Лара доверяла лишь одному Арену, но и от него она скрывала многое. Сейчас она не собиралась скрывать ничего.

Анна молча слушала рассказ Лары о том, как их с сёстрами забрали в лагерь в Красной Пустыне. О том, каким суровым испытанием было их обучение у Серина, Сороки. О том, как им промыли мозги, чтобы они поверили, что Итикана – зло, даже не подозревая, что истинным злодеем был их собственный отец. О том ужине, когда она спасла жизни своих сестёр, пожертвовав собой, и обо всём, что произошло после, в мельчайших подробностях.

К моменту, как она закончила, Анна сидела на полу, уперевшись локтями в колени.

– Арен сказал Джору, что ты сбежала. Но когда я об этом услышала, я поняла, что он тебя отпустил. Чёртов сентиментальный идиот.

– Он сказал, что убьёт меня, если я когда-либо попробую вернуться.

– И всё же ты здесь. – Анна снова коснулась раны на лице, её взгляд стал далёким, отстранённым, но затем она снова сконцентрировалась на Ларе.

– Ты говорила, у тебя есть план? Способ освободить Арена?

Сердце Лары затрепетало, но она тщательно следила за лицом, не позволяя своему ликованию проявиться внешне.

– Вернуть Арену свободу, да. А также освободить Итикану от гнёта моего отца.

Анна сощурилась.

– Как? Маридринцы захватили все наши гарнизоны, включая Северный и Южный Дозоры. Теперь их защищают все в прошлом наши укрепления и средства обороны, и у нас недостаточно людей, чтобы прорваться сквозь них. Поверь мне, мы пытались. Именно так, в первую очередь, попался Арен.

– Вот поэтому вам нужны союзники.

Анна фыркнула и отвернулась.

– Арен говорил так же. И прежде всего именно этот образ мыслей привёл нас к нынешнему положению.

– Выслушай меня. – Лара принялась ходить взад-вперёд по камере. – Сбежав из Итиканы, я отправилась в Эренделл. Они не в восторге оттого, что Маридрина заняла мост, поскольку союз моего отца с королевой Амарида означает, что Амарид пользуется большими привилегиями в Северном Дозоре и на мосту. У Эренделла из рук уплывает уйма денег, и ты понимаешь, что они думают об этом.

Анна кивнула.

– Эренделльцы не хотят, чтобы Маридрина владела мостом, и сами также не желают быть его хозяевами. Если мы отправимся к их королю, думаю, мы сможем убедить его помочь Итикане в борьбе.

– Он не станет рисковать своим флотом исключительно из-за любезной просьбы, Лара. Может быть, Эренделл и теряет деньги в торговле, но может потерять ещё больше, если ввяжется в войну.

– Ему придётся, если ты напомнишь о договоре. – Лара схватилась за решётку и встретилась с Анной глазами. – Маридрина вышла из союза Пятнадцатилетнего Договора, но его условия всё ещё распространяются на Эренделл. Или будут распространяться, если…

– Если я выйду замуж за их наследного принца.

Крепко стискивая прутья, Лара кивнула:

– Да.

Анна отвернулась, мгновенно пересекла коридор и упёрлась лбом в прутья камеры напротив. Наконец она выдавила:

– Знаешь, я никогда не покидала пределы Итиканы. Ни разу.

Большинство итиканцев никогда не бывали в других странах, лишь немногие избранные, обученные шпионить. Но с учётом происхождения Анны эта информация не могла не вызвать удивления.

– Как только мать дала позволение, Арен умчался прочь, как выпущенная стрела. На севере, на юге – он побывал всюду. В иные годы он, казалось, дольше притворялся кем-то ещё в другом королевстве, чем был моим братом дома в Итикане. – Анна умолкла на мгновение. – Я этого никогда не понимала. Никогда не понимала, почему он хочет быть где угодно, только не здесь.

– Потому что, – тихо отозвалась Лара, – он знал, что придёт время, когда ему больше не позволят уйти. Как и ты знала, что придёт время, когда тебе больше нельзя будет вернуться.

Плечи Анны дрогнули, и она судорожно, рвано втянула воздух несколько раз, прежде чем обернуться. Порылась в кармане, достала ключ и вставила в замок на двери Лариной камеры.

– И в чём заключается остальной план?

## 5. Арен

Арен довольно быстро определил, что его держат во внутренней крепости дворца в Венции – здесь жил король Маридрины, его жёны и многочисленное потомство. Менее ясно было, почему его оставили здесь, а не бросили в камеру в одной из бесчисленных маридринских тюрем.

Наверное, решил он, чтобы Сайласу было удобнее злорадствовать.

За всё время, что Арен провёл в Маридрине прежде, он ни разу не побывал во дворце. Возможная выгода этого предприятия не стоила того, чтобы на себе проверять, сколько уровней охраны у резиденции Сайласа. Особенно будучи столь важной фигурой, как Арен. Из всех итиканских шпионов проникнуть внутрь удалось лишь его бабушке в молодости. Нана сумела попасть в гарем предыдущего короля, где прожила больше года, а затем инсценировала свою смерть, чтобы сбежать. И это было полвека назад.

Теперь же Арен бранил себя последними словами за то, что ничего не узнал заранее об этом месте, – это ставило его в крайне невыгодное положение, когда дело дошло до попытки вырваться отсюда.

Внутренняя стена достигала тридцати футов в высоту, по всем четырём углам размещались сторожевые посты, сверху стену патрулировали солдаты. Для входа предназначались только одни ворота, они всегда были под охраной и запирались изнутри и снаружи. Внутри стен располагались два изогнутых здания, между которыми возвышалась башня с бронзовой крышей, в городе её было видно почти отовсюду. А вокруг пышно цвели сады; одни служанки целыми днями ухаживали за газонами, живыми изгородями и цветниками, другие подметали каменные дорожки и очищали фонтаны от мусора, занесённого сюда бурями, прилагая все усилия для того, чтобы сад мог услаждать взор Сайласа и его жён.

В гареме было пятьдесят жён. В краткие часы хорошей погоды женщины выходили на улицу; все они были облачены в тончайшие шелка, в ушах и на пальцах у них блистали самоцветы. Некоторые были в годах, но большинство годилось Сайласу в дочери – из-за этого Арена бросало в дрожь от омерзения. Ему было запрещено говорить с ними, хотя, по правде сказать, женщины сами держались достаточно далеко от каменного стола, где он был прикован, так что у него не было никакой возможности нарушить запрет.

А ещё там были дети.

Он насчитал шестнадцать, все младше десяти лет, многие унаследовали цвет глаз своего отца. Каждый лазурный взгляд, точно такой же, как у Лары, Арен ощущал ударом под дых.

Где она?

Куда она сбежала?

Удалось ли ей хотя бы остаться в живых?

А хуже всего был вопрос, клюнет ли она на приманку Сайласа и придёт ли за ним. Конечно же нет, говорил он себе. Ей плевать на тебя. Всё было ложью.

Но если она лгала, почему теперь Сайлас охотится на неё?

Почему, если она помогла отцу получить всё, чего желало его сердце, он хотел её смерти?

Мысли об этом доводили Арена до безумия, и, прикованный к скамье в садах, он не имел возможности отвлечься, ничем не мог унять беспокойство, растущее внутри с каждым днём.

Воздух прорезал женский крик, вырвавший Арена из размышлений. Женщина закричала снова, ещё раз и ещё, и королевские жёны почти бегом удалились из садов во дворец, а слуги согнали вслед за ними детей.

Крики приближались. Стражи у ворот сдвинулись, чтобы открыть створки, и появился старик в капюшоне и медленно пошёл между зданиями по направлению к Арену.

Сорока.

– Так приятно видеть вас снова, Ваше Величество. – Серин склонил голову, но тут же скорчил гримасу. – Прошу прощения, к своим годам я стал забывчив. Ты больше не король, так что нам нужно познакомиться заново, не так ли, Арен?

Арен не ответил. Спокойное поведение мастера над шпионами совершенно не сочеталось с криками, всё ещё доносившимися сквозь открытые ворота. Пот катился по его спине крупными каплями, сердце гремело в ушах.

– Похоже, у вас гостья, – заметил Серин и подал знак стражникам.

В воротах появились двое солдат, которые волокли сопротивляющееся тело. Арен попытался подняться, но короткие цепи отбросили его обратно на скамью.

Женщина была одета в маридринское платье, но её лицо скрывал мешок. Вся её одежда была в крови, и всякий раз, когда она пыталась вырваться из рук солдат, капли свежей крови падали на светлую брусчатку.

Лара ли это? Он не мог сказать точно. Рост совпадал. Телосложение тоже.

– Это был всего лишь вопрос времени, не так ли? – промурлыкал Серин и извлёк кинжал из складок мантии. – Должен сказать, поймать её было легче, чем я ожидал. Лишние эмоции ослабляют исполнителя, даже с её подготовкой.

Арен не мог сделать вдох. В голове у него не осталось ни единой мысли.

– Лара и её сестры привыкли к боли, Арен. Привыкли к ней больше, чем ты можешь себе представить.

Серин подержал лезвие кинжала над жаровней, принесённой одним из солдат, наблюдая, как раскаляется металл.

– Это средство я использовал, чтобы успокоить их разум. Крайне занимательно: несмотря на то, что именно я жёг их огнём, резал, закапывал заживо, достаточно было всего лишь нашептать им в уши несколько верных слов, чтобы они винили тебя в своих слезах и страданиях. Дети так… податливы. Разуйте одну её ногу, пожалуйста.

Солдаты резко дёрнули Лару за ногу, стянули обувь, и, не колеблясь, Серин прижал раскалённое лезвие к её ступне.

Она страшно закричала, и худшего звука Арен не слышал никогда в жизни.

Он рванулся вперёд, к ней, каменная скамья сдвинулась, кандалы врезались в его запястья, и по рукам заструилась кровь.

– Отпустите её! – заорал он. – Лара!

Серин тонко улыбнулся.

– А ведь недавно я слышал, что тебе нет никакого дела до нашей непутёвой принцессы. Что, если её отец решит отрубить ей голову, ты дашь ему меч.

– Я убью тебя!

– Не сомневаюсь, ты хотел бы. – Сорока вернул кинжал к жаровне. – Как думаешь, сколько она выдержит? Насколько я помню, Лара всегда была довольно выносливой. Удивительно.

– Прошу тебя. – Арен дюйм за дюймом с трудом подтягивал скамейку вперёд, к ней, но стража лишь отступила на шаг назад.

– Что-что? – Серин прижал клинок ко второй ступне Лары, её пронзительные крики эхом разнеслись по двору. – Слух мой, боюсь, к старости уже не тот.

– Я прошу тебя! Пожалуйста, не делай ей больно.

– А-а. – Серин опустил кинжал. – Ну, в таком случае, вероятно, мы можем прийти к соглашению. Ты расскажешь нам, как преодолеть защиту Эранала, и всё это закончится.

Нет.

Серин щёлкнул пальцами, и появился ещё один охранник с кожаным чехлом, полным инструментов. Мастер над шпионами тщательно их распаковал.

– За годы, – поделился он, – я возвёл это занятие в ранг искусства.

– Нет никакого способа проникнуть в Эранал, – хриплым, почти каркающим голосом выговорил Арен. – Катапульты уничтожат любой корабль, который подойдёт слишком близко.

– Что, если бы некто располагал достаточно большим флотом?

– Попробуйте. Увидите, что получится.

Серин извлёк один из инструментов.

– Это же твой город. Ты наверняка знаешь его слабости.

– Их нет.

– Прискорбно.

Серин повернулся к Ларе, металл сверкнул в его руках, и спустя мгновение она издала жалобный, почти беззвучный взвизг.

– Стой! Отпусти её! Прошу тебя!

Его горло исторгало искажённые, не похожие на человеческую речь слова, всё его тело дрожало от напряжения, перемещая неподъёмную скамью. Он должен помочь ей. Должен спасти её.

– Как нам попасть в Эранал? – Серин обернулся. – Никак? Посмотрим, как стойко она переживёт потерю нескольких пальцев.

– Вытащить грёбаную решётку! – выкрикнул Арен в отчаянии.

Это была правда, хоть и довольно бесполезная. Но если это спасёт Лару…

– И как же нам это сделать? – Серин взял другой инструмент, и Арен упал на колени, умоляя:

– Пожалуйста!..

– Стратегия, Арен. Опиши нам стратегию, и всё это прекратится.

В этот момент Лара извернулась и, вырвавшись из хватки стражников, бросилась к Арену и упала прямо перед ним. И прежде чем её настигла стража, одним движением скованных рук девушка стянула с головы мешок.

Эмра, молодая командующая гарнизона Кестарка, глядела на него глазами, полными муки и отчаяния. Её веки опухли и почернели. Кровь хлынула из её рта, объясняя, почему она не говорила.

– Идиоты, – шикнул на стражников Серин. – Вернуть её, живо.

Те с некоторой опаской подошли ближе, и Арен притянул девушку к себе, хоть и знал, что не сможет долго удерживать их на расстоянии. И стоит ей вновь оказаться у них, Серин будет пытать её, пока она не умрёт – или пока Арен не расскажет всё, что от него потребуют.

Эмра издавала какие-то неясные звуки, слова были еле различимы, но в них явственно читалась мольба.

Арен сделал глубокий вдох.

– Держите его! – вскричал Серин, но Арен оказался быстрее. От хруста сломанной шеи Эмры оба солдата остановились на полпути.

Он медленно опустил тело девушки на землю и не стал противиться, когда стража вытащила её за пределы его досягаемости.

– Повесить её, – приказал Серин, и Арен стиснул зубы, заставляя себя смотреть, как двое тащат тело к стене. Солдат сверху сбросил верёвку, которую обвязали вокруг шеи трупа, и все трое потянули его вверх, пока он не повис, вне досягаемости, на краю одного из карнизов, кровь капала на зелень газона.

– Так вот что ты задумал, Серин? – Арен изо всех сил постарался говорить ровным голосом. – Ты прочёсываешь всю Итикану в поисках девушек, которых можно переодеть под Лару?

Сорока потёр подбородок.

– «Прочёсывать»… Видишь ли, Арен, это не совсем верное слово. Оно будто бы подразумевает, что мы искали эту маленькую птичку, когда на самом деле она прилетела к нам сама.

У Арена кровь застыла в жилах.

– Твои люди, кажется, очень не хотят тебя отпускать, – пояснил Серин. – Это была только первая попытка спасти тебя, но я искренне сомневаюсь, что она будет последней. – Он махнул ожидающим приказов солдатам. – Приведите ещё двух пленников!

Но они и шагу не успели ступить, как раздался голос:

– Боже правый, Серин! Разве нельзя вести все эти тёмные делишки в какой-нибудь тёмной дыре? Что дальше? Отрубим кому-нибудь голову за обеденным столом?

Арен повернул голову и увидел стройного мужчину в маридринских одеждах: тот наблюдал за происходящим с расстояния в дюжину шагов, скрестив на груди руки и кривя губы от отвращения. Он двинулся к ним, по пути тщательно избегая пятен и брызг крови на дорожке. За его спиной двое маридринских солдат вели женщину из Валькотты, руки у неё были связаны. Пленница была высокой и стройной, с короткими кудрявыми тёмными волосами и большими карими глазами в обрамлении густых ресниц. Она сохранила красоту, но на смуглой коже местами темнели поблёкшие синяки, а нижняя губа, прежде разбитая, покрылась коркой.

– Ваше Высочество, – Серин слегка поклонился, – предполагалось, что вы сейчас в Нерастисе.

– Это так, но мы захватили неплохой трофей. Мне показалось разумным обеспечить её прибытие в целости и сохранности. Сломайся она, рычаг давления из неё бы уже не вышел.

Серин изогнул бровь.

– Генерал Зарра Анафора, племянница императрицы. Вы превзошли самого себя, Ваше Высочество. Ваш отец щедро вознаградит вас.

– Сомневаюсь.

Серин уклончиво хмыкнул.

– Раз вы доставили её сюда, полагаю, вы немедленно возвращаетесь в Нерастис.

Не вопрос – утверждение. Сорока явно не желал присутствия принца, кем бы тот ни был из сыновей Сайласа, в Венции.

Тот заправил за ухо длинную прядь тёмно-русых волос, его голубые глаза с интересом посмотрели на Арена.

– Так это король Итиканы? Надо сказать, он менее страшен, чем я ожидал. Я даже скорее разочарован тем, что на самом деле у него нет рогов.

– Бывший король. Итиканы больше нет.

Принц взглянул на стену, где висела Эмра, затем вернулся взглядом к Арену.

– Моя ошибка. Ну что же, продолжай.

Миновав Арена, он отправился к башне, конвоиры потянули генерала Анафору за ним.

Но когда её проводили мимо Арена, девушка вырвалась и упала перед ним на колени.

– Я сожалею, Ваше Величество. – Они посмотрели друг другу в лицо, в её тёмных глазах блестели слёзы. – Сожалею обо всём, что вы потеряли. И о той роли, которую я сыграла в произошедшем. Я молюсь, чтобы однажды у меня появилась возможность искупить вину.

Арен ничего не успел ответить: один из конвоиров рванул девушку вверх, рыча:

– Лучше бы молилась о том, чтобы Его Величество не выставил твою голову на воротах Венции, валькоттская дрянь!

Зарра плюнула ему в лицо, и он замахнулся для удара, но снова послышался голос принца. Тот ледяным тоном спросил:

– Ты забыл о судьбе последнего человека, который попытался ударить мой трофей?

Солдат побледнел и опустил руку, после чего злобно пробормотал:

– Ну, пошла!..

Группа продолжила путь, но прежде чем они исчезли из виду, принц бросил через плечо:

– Не забудь убрать за собой, Сорока.

– Привести ещё двух пленников, – процедил Серин сквозь зубы. – Пора взглянуть, что ещё может предложить нам Его Величество.

## 6. Лара

– Как ты умудрилась добраться до Эренделла и вернуться, не потонув в собственной рвоте, – величайшая загадка для меня, девочка.

Лара подняла голову с песка и вытерла рот. После трёх дней в бурном море даже твёрдая земля под ней качалась и дрожала, и это раздражало – словно какое-то изощрённое личное наказание.

– Не тот опыт, который я стала бы повторять. – Она медленно поднялась на ноги и счистила песок с юбок.

На пляже стояли только они с Джором, остальные итиканцы – немногочисленные выжившие из почётной стражи Арена – остались в лодке. Лица у них были не светлее грозового неба на горизонте.

– У нас нет лишнего времени на твои поездки, – подал голос Джор. Это ещё звучало довольно вежливо – ту же песню она слушала на все лады с тех пор, как они покинули Эранал.

– Может, и нет. – Лара нагнулась подобрать сумку, закинула её на плечо, изучая крутые холмы, куда ей предстояло подняться. Лучше всего успеть прежде, чем полностью взойдёт солнце. – Но с учётом всех обстоятельств я не вижу другого выбора.

– Мы можем ударить сейчас. Арен в плену у твоего подонка отца уже несколько недель, Лара. Одному Богу известно, что с ним сделали.

– Мой отец не причинит ему вреда, пока считает, что есть шанс добиться от Анны капитуляции Эранала в обмен на его возвращение.

Принцесса Итиканы получила письмо Сайласа в присутствии Лары, и та прочла его сама, пока Анна сидела, согнувшись пополам от горя. Текст письма крепко впечатался в её память:

> Её королевскому Высочеству, принцессе Итиканы Анне Кертелл

> Пора положить конец этой войне. В качестве жеста доброй воли Вашего брата, Арена Кертелла, доставят к Вам после того, как остров Эранал сдастся окружающим его силам военно-морского флота. Ваших людей, при условии их мирных намерений, отвезут в Маридрину и, по прошествии подобающего периода времени, выделят им внутри страны земли, где они смогут поселиться. Мы надеемся, что Вы проявите больше сочувствия и дальновидности в отношении будущего Вашего народа, чем Ваш брат.

> Наши искренние пожелания всего наилучшего,

> Сайлас Велиант, Король Маридрины и Властитель Моста

– Он лжёт, – сказала она Анне. – Если ты откроешь ворота, он здесь всех перебьёт.

– Я знаю. – Анна подняла голову. – Но если я откажусь, он может решить, что Арен исчерпал свою полезность.

– Он знает, что я приду за Ареном. Он не откажется от шанса убить меня.

Принцесса встретилась с ней взглядом.

– Он знает, что ты придёшь, чтобы спасти Арена. А также, что ты, вероятно, жаждешь мести.

Кашель Джора вернул Лару обратно в реальность.

– Твой отец знает, что Анна не пойдёт на эту сделку.

– Может быть. Но мертвеца уже не используешь, и ему ничего не стоит держать Арена в качестве пленника. Он сохранит Арену жизнь, по крайней мере до тех пор, пока война не завершится победой.

– Ты имеешь в виду, пока Эранал не падёт.

Лара утвердительно угукнула. Здесь время играло против них. Город выживал на пределе возможностей, и даже при введении пайков запасы лавок сокращались тревожащими темпами. Рыбаки спешно выходили в море в просветах между бурями, но не осмеливались заплывать далеко. Её отец платил амаридцам, и те рисковали своими кораблями в бурном море, оцепив островную крепость. У Эранала хватит ресурсов продержаться до начала следующего сезона бурь, но ни дня больше. Если они дойдут до этой точки, Итикана будет по-настоящему потеряна.

Джор пристально посмотрел на Лару.

– И учитывая, что стоит на кону, ты хочешь, чтобы мы сидели и ждали, пока ты пытаешься устроить семейное воссоединение?

– В идеале. – Лара нахмурилась при виде розовеющего рассветного неба. – Но, боюсь, вы продолжите попусту жертвовать жизнями наших лучших мужчин и женщин в попытках проникнуть во дворец моего отца. Что ещё больше затруднит спасение, когда придёт время. Мы должны действовать сообща, пока есть хоть какой-то шанс освободить Арена. И если тебе этого недостаточно, помни, что Анна согласилась на этот план. И, насколько мне известно, командир сейчас она.

Джор огорчённо вздохнул, и Лара осторожно глянула на него. Старому солдату приходилось тяжело. Он участвовал в той стычке с маридринцами, когда Арена захватили в плен, и Лара знала, что Джор винит себя, хотя его вины в случившемся не было. Ей удалось вытащить подробности из телохранительницы Арена, Лии, и она узнала, что любовь Арена к риску всё же вышла ему боком. Он зашёл слишком далеко, и когда маридринцы поняли, какой ценный трофей им достался, то отступили, не дав Джору и остальным и шанса вернуть его.

– Это не твоя вина.

– Ты права. Виновна ты и только ты, – ответил он грубо. – И никаких «нас» не существует. Есть мы и есть ты, так что даже не думай предъявлять претензии к мужчинам и женщинам, которые сражались и умирали, пытаясь исправить твои…ошибки.

Несмотря на то, что почти каждый итиканец, с кем пересекались её пути, выплёвывал ей в лицо тот же упрёк теми или иными словами, Лару передёрнуло. Она заслужила их гнев, недоверие, ненависть. Это по её вине Итикана пала. То, что это произошло по ошибке, усугубленной её собственной трусостью, только ухудшало ситуацию.

– Я знаю, Джор. Поэтому я делаю всё, что в моих силах, чтобы исправить причинённое зло.

– Мёртвых не вернуть.

– Хотелось бы надеяться на обратное, – откликнулась она, вспоминая, как одна за другой падали на обеденный стол её сёстры, вспоминая их неподвижные тела и остекленевшие глаза. – Или мы по-настоящему облажались.

Джор сплюнул на песок.

– Можешь забрать своё оружие.

Он потянулся к мешку, стоявшему у его ног, и потрясённо выругался, когда тот оказался значительно легче ожидаемого.

С улыбкой Лара подтянула выше подол юбки, демонстрируя один из клинков, которые она выкрала несколько часов назад.

– Мы думали, что Маридрина прислала нам невинную овечку. – Джор неодобрительно покачал головой. – Но всё это время за нашим столом обманом пировал волк.

– Арен знал.

И любил её, несмотря на это.

– Ага. И посмотри, куда это его привело.

Перед ней предстало, как живое, лицо Арена, искажённое мукой от осознания её предательства, но Лара отмахнулась от воспоминания. Не в её силах изменить прошлое, однако она чертовски сильно рассчитывает повлиять на будущее.

– Я вернусь через несколько недель. Если нет, значит, я мертва.

Лара повернулась к холмам и вновь взглянула на Маридрину. Если Мэрилин сказала правду, где-то там её сёстры, живые и здоровые.

И пришло время спросить с них долг.

## 7. Арен

– Скажи нам, как захватить Эранал, – шёпотом произнёс Серин.

Даже в своём измученном состоянии Арен чувствовал его дыхание у уха, и от отвращения по позвоночнику прокатывались волны дрожи. Несколько дней он провёл взаперти в крошечной пустой комнате и вынужден был без конца слушать вопросы мастера над шпионами, неизменно отказываясь отвечать.

– Не о чем говорить, – прорычал он сквозь кусок дерева, который засунули ему между зубами на случай, если ему придёт в голову откусить себе язык. – Он несокрушим.

– А как же скалы? – Интонация Серина никогда не менялась, что бы ни отвечал Арен. Вне зависимости от того, как сильно он старался его подловить. – Может ли хоть один солдат проникнуть в кратер вулкана незамеченным?

– Почему бы вам не попробовать? – Арен попытался повернуть голову, чтобы видеть мастера над шпионами, но движение заставило прокрутиться цепь, на которой он был подвешен. Вместе с ней повернулось и его тело, и от крови, прилившей к голове, у него помутнело перед глазами. – Хотя, полагаю, вы пробовали. Моя сестра использовала катапульты, чтобы вышвырнуть трупы обратно на ваши корабли? Анна прекрасно целится.

Если она там. Если она ещё жива.

– Опиши мне, каков кратер изнутри. – Серин принялся обходить вращающееся тело Арена. – Как он выглядит? Из какого материала построены дома?

– Используй воображение, – прошипел Арен. Но концентрироваться было сложно, сознание размывалось и меркло.

Серин непоколебимо продолжал задавать вопросы:

– Ворота… Они сделаны по тому же принципу, что и решётки в Южном Дозоре?

– Поцелуй меня в зад.

– Сколько солдат охраняют их?

Арен скрипнул зубами, тщетно мечтая потерять сознание, – он знал, что его тут же приведут в чувство ведром воды в лицо. И снова начнутся вопросы. Бесконечные вопросы. Это Арен уже знал. После нескольких дней этой пытки Арен зналнаверняка.

– Сколько судов пришвартовано в пещере?

– Сколько жителей на острове?

– Сколько среди них детей?

Всё, чего хотел Арен, – спать. Всё что угодно, лишь бы заснуть. Но Серин не давал ему проспать больше нескольких минут, а после этого будил каким-нибудь ужасным образом, от которого сердце Арена едва не выпрыгивало из груди.

– Какие припасы есть в городе?

– Где они хранятся?

– Какой у острова источник воды?

– Дождь, очевидно! – Слова сорвались с губ Арена сами. Его била сильная дрожь. Жар и холод. Какого чёрта этот человек задаёт такие глупые вопросы?

Внезапно Арена опустили на влажный пол комнаты. Двое стражников подхватили его под руки, подтащили к койке и бесцеремонно швырнули на неё, затем один солдат вытащил деревяшку у него изо рта и дал ему чашу с водой. Арен опрокинул её в себя одним глотком, и стражник молча наполнил её заново.

Арен рухнул на койку и прижал к груди скованные запястья.

«Нет ничего плохого в том, чтобы отвечать на бесполезные вопросы», – сказал он мысленно, уже почти не замечая, как стражник накрывает его одеялом. Но сон его был беспокоен.

Ему снился Срединный Дозор.

Горячие источники во дворе.

Лара.

Во сне он учил её плавать на спине: её обнажённое тело свободно лежало у него на руках, течение закручивало медовые волосы. Лара выгибала спину, полные груди приподнимались над водой, соски затвердели от холодных капель дождя. Взгляд Арена скользнул вдоль её плоского живота и задержался там, где пена водопада очерчивала и вновь скрывала промежность. Этот вид разжигал в нём желание, которое в присутствии Лары никогда не отступало по-настоящему.

– Расслабься, – тихо посоветовал он, не уверенный, наставляет ли её или себя. – Позволь воде держать тебя.

– Если ты меня отпустишь, – ответила она, – я не обрадуюсь.

– Здесь глубина по пояс.

Она открыла глаза, на ресницах блестели капли воды.

– Дело не в этом.

Арен с улыбкой склонился к ней, поцеловал, с удовольствием пробуя её губы на вкус, и прошептал:

– Я никогда тебя не отпущу.

Но вместо ответа Лара закричала.

Арен резко распахнул глаза и попытался сесть, но обнаружил, что привязан к койке. В комнате царила кромешная тьма, и где-то кричала Лара, её голос был полон боли и ужаса.

– Лара! – заорал он в ответ, сражаясь с путами. – Лара!

Затем вопль оборвался, до Арена донёсся топот убегающих ног. Дверь открылась и захлопнулась. Вспыхнула лампа, свет обжёг глаза, и снова показалось лицо Серина под капюшоном.

– Доброе утро, Арен.

Кричала не Лара. Это всего лишь очередная уловка Серина. Собравшись с духом, Арен ответил:

– Знавал я утра и получше.

Сорока улыбнулся.

– Ещё двух твоих людей прошлой ночью поймали в стоках под дворцом – очевидно, они не знали о недавнем усилении системы безопасности. Не присоединишься ко мне, чтобы оказать имнадлежащий маридринский приём?

## 8. Лара

Лара заслонила глаза ладонью, чтобы поверхность горного озера не слепила бликами, и вгляделась в селение среди деревьев на западном берегу, тщательно отмечая его особенности. За последнюю неделю она посетила дюжину таких же, осторожно расспрашивая местных о красивой женщине с чёрными волосами и синими, как море, глазами.

Сарина. Её самая близкая, самая любимая сестра. Именно ей Лара подложила в карман записку с объяснениями за несколько минут до того, как отравила её и остальных.

О, в тот момент она была уверена, что сёстры поймут её обман. Что они очнутся от близкого к смерти оцепенения, найдут записку и осознают, что она подарила им шанс на жизнь и свободу. Что они, даже не испытывая благодарности, поймут, по крайней мере, что это был единственный способ сделать так, чтобы все они выжили.

Остервенение Мэрилин потрясло эту веру до основания.

Конечно, у неё было больше всего причин злиться. Мэрилин избрали из всех сестёр, чтобы именно она стала королевой Итиканы, – и Лара лишила её этой чести. Или, скорее, сопутствующего вознаграждения, которое посулил отец, сказала себе Лара, припоминая маниакальный блеск в глазах сестры, когда та раскрыла свои истинные мотивы.

Но, возможно, другие сёстры по этой же причине ненавидят Лару за то, что она сделала. Вся их жизнь прошла в соперничестве за место, которое заслужила Мэрилин и хитростью забрала себе Лара. Она обманула их всех. Отравила их. Предоставила им с трудом выбираться из Красной Пустыни без припасов и верблюдов. Теперь ей казалось, что сёстрам достаточно будет один раз взглянуть на неё – и ей тут же перережут горло в наказание.

Лишь насчёт Сарины Лара была уверена, что та простит её за содеянное.

Сарина была самой умной из сестёр, жестоким бойцом, суровым стратегом и прирождённым лидером. Она по праву должна была стать лучшей из них, но снова и снова её достижения оказывались всего лишь средними. Лара пришла к выводу, что в этом и заключался её замысел, но если кто-то из наставников и подозревал, что Сарина делает это намеренно, доказательств у них не было. Сарине хватало ума не признавать, что она саботирует свои шансы стать королевой, но, как поняла Лара, сестра испытывала откровенный страх.

– Говорят, Итикана окутана таким плотным туманом, что дальше десяти шагов в любую сторону ничего не рассмотреть, – шепнула ей Сарина однажды тёмной ночью в их общей спальне. – Там такие густые джунгли, что сквозь них нужно прорубаться, а тех, кто замешкается, ветви ловят, как паутина – муху. Я слышала, на островах никогда не видно неба.

– Похоже, это замечательно, – пробормотала Лара. – Мне бы не помешала передышка от солнца.

– Похоже на могильник, – отозвалась сестра.

В то время её опасения не имели большого значения, но когда Серин вплотную занялся обучением сестёр, заставляя их пытать друг друга, Лара поняла страх Сарины. Она видела срыв сестры, когда остальные лопатами засыпали её в яме песком, хороня заживо. Слышала её мольбы, как она предлагала рассказать что угодно, лишь бы выбраться.

Серин лишь с отвращением вскинул руки и закричал, что итиканцы на самом деле зароют Сарину живьём, если она во всём сознается, а затем приказал бросить её обратно в яму, чтобы повторить упражнение. Снова и снова, пока Сарина не научилась управлять своим ужасом. Скрывать его. Уравновешивать чем-либо.

Но так и не смогла его победить.

Именно поэтому Лара оказалась теперь в самой высокой точке Маридрины: в горах Крестек. Горный хребет тянулся вдоль восточного побережья, скалистый и дикий: сплошь сверкающие озёра, бурные ручьи и свежий запах сосновой хвои. В этой малонаселённой местности в основном уединённо жили в хижинах охотники и звероловы. Деревушки в долинах и по берегам озёр редко насчитывали больше ста человек. Пересекать горный хребет было опасно, он был известен частыми оползнями, затопленными тропами, а зимой – и лавинами. Дело усугубляли и разбойники с большой дороги, которые караулили путников на нескольких известных маршрутах на север и на юг.

Жуткое место, по мнению Лары, холодное и неприветливое. Но горные вершины поднимались высоко в небо, открывая широкий вид на мили и мили вокруг, и Лара сердцем чувствовала, что Сарина отправилась именно сюда.

Но выследить её, конечно, – совсем другое дело. В те дни перед роковым ужином в оазисе среди пустыни не было возможности обсудить, не раскрывая свой план, как им воссоединиться с сёстрами в будущем. Вот почему всё зависело от того, найдёт ли Саринаеё. Девушки знали, что отец хотел их убить. Вполне возможно, они также знали, что Мэрилин рассекретила прикрытие, которое придумала Лара. В любом случае, они бы подготовились к погоне. А также к встрече с любым, кто придёт их искать. Все сёстры Велиант, как и Лара, были охотницами, – ей требовалось только задеть одну из их ловушек.

И раз в последнем селении ей подтвердили, что здесь, возможно, живёт молодая женщина, по описанию похожая на Сарину, Лара полагала, что ей это удалось.

Лара спешилась, привязала горного пони подальше от тропы так, чтобы его не было видно, и направилась к деревушке. Из труб шёл дым. Двое мужчин натягивали на рамы шкуры на просушку. Мех в итоге должен был отправиться через мост на продажу, чтобы послужить оторочкой плащей и перчаток эренделльских и амаридских дворян. Ещё один здоровый и сильный мужчина, голый по пояс, рубил дрова, добавляя их к большой поленнице. Пожилая женщина, присев у костра, поворачивала мясо на вертеле, а позади неё носилась между домами толпа детей. Даже сквозь деревья Лара на расстоянии расслышала их смех.

Она обошла селение кругом, мысленно отмечая каждого человека и оружие при нём, а также пути отступления, если ситуация обострится. В горах жили достаточно мирно, но нужда заставляла местных настороженно относиться к незнакомцам и сделала их умелыми бойцами. Никто пока не побеспокоил её, но это могло измениться в мгновение ока. И она совершенно не хотела, чтобы слух о женщине, похожей на неё, достиг ушей Серина в Венции. Особенно вкупе со сведениями, что она ищет других женщин, подходящих под описание принцесс Велиант.

Удовлетворившись разведкой местности, Лара шагнула было в границы деревушки, на кончике языка у неё уже вертелась история о поисках пропавшей сестры, как дверь одного из домов отворилась, и наружу вышла Сарина с корзинкой на руке.

Лара застыла на полушаге. Её сестра появилась в том же дворе, где мужчина рубил дрова. Он прервал работу, вытер пот со лба и склонился к Сарине, прошептал ей что-то на ухо. Зазвенел её смех, и она откинулась назад, открыв между полами плаща заметно отяжелевший живот и два церемониальных брачных клинка на поясе.

У Лары перехватило дыхание.

Сарина кокетливо подмигнула через плечо улыбающемуся мужчине и пошла по тропинке к лесу, плащ развевался за её спиной.

Лара не двигалась с места, в её разум постепенно просачивалось осознание того, насколько всё изменилось. По какой-то необъяснимой причине она представляла себе, что найдёт сестёр такими же, какими помнила их: принцессами-воительницами, соперничающими за право защищать свою страну. Словно они навсегда застыли в этом состоянии. Вот только прошло больше полутора лет с тех пор, как она оставила их в оазисе, и по крайней мере Сарина продолжала двигаться дальше.

Вышла замуж.

Забеременела.

Наладила свою жизнь.

Именно этого Лара и желала сёстрам. Но как ей теперь вмешаться? Как поставить под угрозу всё, что Сарине удалось построить для себя? Предложить рискнуть жизнями людей, которых сестра явно любила, ради того, чтобы исправить Ларины ошибки? Ради того, чтобы спасти одного человека?

Лара закрыла глаза, слёзы закапали на шарф, повязанный вокруг шеи. Она поняла, что ей нужно уйти. Оставить сестру в покое, раз уж она сама купила его для всех них столь дорогой ценой. Попытаться найти ещё кого-то…

Кресту. Может быть, Бронвин.

Или вовсе никого.

Возможно, в этом случае ей следует действовать одной.

А затем у её горла возник клинок, и знакомый голос произнёс:

– Если ты думала застать нас врасплох, Мэрилин, то ты ещё безумнее, чем мы полагали.

## 9. Лара

– Мэрилин мертва.

Женщина с ножом резко втянула воздух, но лезвие осталось у горла Лары, даже когда с её головы скинули капюшон, чтобы открыть лицо.

– Лара? Мы думали, что это тебя нет в живых.

– Таракашку трудно убить. – Она повернула голову и краем глаза различила свою высокую темноволосую сестру. – Ты не уберёшь нож, Брон?

– Нет, пока ты не объяснишь, что ты здесь делаешь.

– Да брось ты чёртову железку, Бронвин. – В прохладном воздухе до них донёсся голос Сарины. – Если бы Лара хотела тебя убить, её бы не остановил твой нож.

– Это не значит, что я должна облегчить ей задачу.

– Расслабься, Брон, – сказала Лара. – Я здесь не для того, чтобы создавать проблемы.

– А ты способна их не создавать?

Не то чтобы это было неправдой… Со вздохом Лара резко вскинула руку, схватилась за кисть Бронвин с ножом и дёрнула вниз к груди, а сама провернулась под рукой сестры. Но вместо того чтобы использовать импульс движения и вонзить клинок Бронвин меж рёбер, Лара отпустила её и отступила. Через поляну к ним шла Сарина, а весёлая Креста следовала за ней по пятам.

– Лучше бы послушала меня, Брон. – Сарина упёрла одну руку, на втором её локте всё ещё висела корзина. – Избавила бы себя от этого позора.

– Принято. – Бронвин сердито глянула на неё, потирая запястье.

– Он… настоящий? – Лара жестом указала на округлившийся живот сестры, не в силах отвести взгляд.

– Лучше бы да, – влезла Креста с ухмылкой. – Нет никакого другого объяснения тому, как она портит воздух.

Сарина закатила глаза.

– Тебе это терпеть ещё три месяца.

– Тот мужчина, который рубил дрова, – отец ребёнка? – спросила Лара.

– Отец ребёнка и мой муж. – Сарина заправила за ухо шелковистые чёрные волосы. – Но нам нужно обсудить более важные вопросы, чем моя личная жизнь.

Все замолчали, четыре сестры безмолвно смотрели друг на друга, только ветер шумел в кронах сосен. Она стала им чужой, поняла Лара. На самом деле она больше не одна из них. Это из-за того, что она сделала? Или последние полтора года изменили их так же сильно, как и её?

Неудивительно, что именно Сарина нарушила молчание:

– Ты сказала, что Мэрилин мертва. Это отец убил её?

Рот Лары наполнился горечью, и она с усилием сглотнула.

– Нет. Её убила я.

Напряжение резко возросло, Креста и Бронвин осторожно шевельнулись, потянувшись к оружию, но опустили руки. Только Сарина стояла неподвижно.

– Почему?

– Отец послал её убить меня в ночь, когда Итикана пала. Она угрожала моему му… королю Итиканы. И всем остальным… всем нам. – Стук сердца отдавался в ушах, каждое слово приходилось с усилием выталкивать из горла. – Она так вела себя… Такое говорила… Мне пришлось это сделать.

Сарина сощурилась, между её бровями пролегла морщинка.

– С чего бы отцу желать твоей смерти? Уверена, твои… успехи перевесили некоторое вероломство с твоей стороны, учинённое в оазисе.

– Может быть, из-зауспехов он и хочет её убить, – Креста побарабанила пальцами по рукояти меча. – Она ему больше не нужна, а мы все знаем, что он предпочитает заметать следы. – Она подняла руку и лаконично черкнула пальцем по горлу.

– Это случилось, потому что я предала его.

Три пары голубых глаз, полных недоверия, цепко уставились на неё.

– Предала? Каким образом? – удивилась Сарина. – Ты сделала именно то, к чему тебя – нас – готовили. Ты проникла сквозь оборону итиканцев и придумала стратегию победы над ними. И стратегия явно показала себя эффективной, раз Итикана сломлена, её король в плену, а наш отец полностью контролирует мост.

Сердце Лары отстукивало в груди неровное стаккато, она дышала неглубокими глотками, и короткие вдохи, казалось, совсем не наполняли лёгкие воздухом.

Сарина говорила о её поступке без гордости. Скорее – с осуждением.

Они знали.

Знали, что их пичкали ложью бо́льшую часть жизни, что Итикана – не властолюбивый угнетатель, а Маридрина – не изнемогающая от голода жертва. Знали, что Лара – не героиня, спасшая свой народ, а скорее кровожадный завоеватель, захвативший трофей.

– Лара?

Она заготовила слова, чтобы объяснить, что произошло между ней и Ареном, но сейчас все они испарились из памяти, так что она могла лишь разевать рот как дура.

Но Сарина всегда умела выразить её мысли лучше её самой.

– Ты влюбилась в него, да? В короля Итиканы? Сказала ему, зачем тебя отправили туда, и попыталась исправить всё, что натворила, а отец узнал об этом? Что-то в этом роде?

– Что-то подобное. – Лара села на сырую землю, безуспешно пытаясь подавить тошноту, бушующую в желудке, и вытереть горячие слёзы, бегущие по лицу. – Я опять всё испортила.

– Неудивительно. Ты так же справляешься со своими эмоциями, как Бронвин бьёт ножом со спины. Дерьмово. – Сарина опустилась на землю перед Ларой. – Ты всё испортила, и теперь в когтях у нашего отца и твоё королевство, и твой муж.

– Всё так и есть.

Сарина внимательно посмотрела на неё и покачала головой.

– И дай угадаю: ты здесь, потому что тебе нужна наша помощь, чтобы вернуть их.

## 10. Лара

Сарина с мужем Энзелем жили в одном из домишек, составлявших деревушку Ренхаллоу. Он был построен из рубленых брёвен, искусно соединённых вместе, словно кусочки головоломки, чтобы внутрь не проникал холодный воздух. В нём пахло дымом очага и сосной, всю мебель Энзель сделал своими руками, а лежащие на ней для мягкости шерстяные одеяла соткала его мать – она жила по соседству. Чистый деревянный пол покрывали тёмно-зелёные и синие коврики, посередине большой комнаты возвышался тяжёлый деревянный стол, столешница которого была покрыта царапинами и сколами, но отполирована до блеска.

Лара никогда не бывала здесь прежде, но ощущала странный покой – хотя быстро осознала, что источник этого покоя в том, что это дом её сестры. В бесчисленных мелочах чувствовалась рука Сарины. Ровные ряды банок, симметрично свисающие горшки, ряд сапог, выстроенных как по линейке. Сарина находила успокоение в порядке, а Лара заражалась этим чувством от сестры, так что мирно сидеть у неё на кухне за столом казалось совершенно естественным.

Они с Сариной наблюдали, как Бронвин ставит кипятиться чайник, её каштановые волосы в свете пламени отливали бронзовым. Пришла со двора Креста с охапкой дров, встала на колени рядом с Бронвин и принялась подбрасывать поленья в огонь, густая рыжая коса спадала ей на спину. Эти две сестры были близки так же, как Лара и Сарина, хоть двух более непохожих людей пришлось бы поискать. Бронвин была высокая, прямая в разговорах и проявлении чувств, Креста – миниатюрная, скупая на слова и скрытная. Понять, что она чувствует, можно было, лишь когда она сама этого хотела.

– А вы две где живёте?

– У матери Энзеля, – ответила Бронвин. – Ей нужна помощь, нам – крыша над головой. Лучше соглашения не придумаешь.

– Где остальные?

– Без понятия. Мы решили, что лучше нам не знать, кто где, на случай, если Серин поймает кого-то из нас.

– Мудро. Полагаю, у вас есть способы связаться друг с другом?

– Может, да, может, нет. – Бронвин повернулась спиной к огню погреть кости.

Креста нахмурилась и прислонилась к стене, и хоть она ничего не сказала, Лара почувствовала исходящее от сестры недоверие. И она подозревала, что знает его причину.

– Когда вы поняли, что Мэрилин не на нашей стороне? – спросила Лара, принимая из рук Энзеля горячую чашку. – Она так сильно злилась, очнувшись от дурмана?

– Мы все были злы на тебя, когда проснулись, Лара. Или, по крайней мере, после того, как не нашли тебя среди мёртвых, – ответила Креста. – Ты хоть представляешь себе, каково нам было: прийти в себя в окружении дыма, огня и трупов? Меня всё ещё постоянно преследуют кошмары.

– Тебя не было. – Сарина отсутствующим взглядом смотрела на деревянный стол между ними. – Я проснулась… У меня в жизни так не болела голова, меня так мучительно тошнило, что я едва держалась на ногах… Но я думала только о том, что тебя больше нет. Что ты погибла в бою.

Желудок Лары сжался.

– Но записка…

– Поверь, далеко не в первую очередь я подумала заглянуть в карман в поисках записки. – Сарина подняла голову и встретилась взглядом с Ларой. – Вначале мы все копались среди мёртвых тел, пытаясь найти тебя. – Она повернула руку ладонью вверх – её покрывали порозовевшие шрамы. Следы ожогов. – У всех нас такие есть. Даже у Мэрилин.

– Простите. – Чувство вины обрушилось на Лару. – Но я придумала только это, чтобы вытащить вас оттуда живыми.

– Полагаю, ты даже не подумала о том, чтобы рассказать нам о планах отца? – спросила Бронвин со своего места у очага. – Неплохо было бы начать с этого. Тогда, по крайней мере, мы очнулись бы, зная, что к чему.

– Разумеется, я об этом думала. Но когда это мы, все двенадцать, договаривались о чём-нибудь, не споря об этом несколько дней? – Лара сделала большой глоток чая и поморщилась из-за того, что обожгла язык. – Сначала мы бы препирались, что именно делать. Потом спорили бы, кому из нас отправляться в Итикану. А потом снова вернулись бы к препирательствам о том, что же нам делать. У нас не было на это времени, так что я приняла решение сама.

– И мы все живы благодаря этому, – сказала Сарина, прекращая спор, – так она обычно и поступала. – Но, отвечая на твой вопрос, Мэрилин не слишком распространялась по этому поводу, пока мы не выбрались из Красной Пустыни. И потом она ничего не сказала, просто исчезла ночью. Впервые мы догадались, что она предала нас, когда на нас начали охотиться солдаты отца. – Она сплюнула через всю комнату в очаг. – Вероломная сука.

– Она была не такой, как мы думали.

При этом Ларе до сих пор становилось нехорошо при мысли о гибели сестры. Она отчётливо помнила, как под её руками хрустнула шея Мэрилин. До сих пор мысленно ясно видела, как в глазах сестры погас свет.

– Она была истинным творением отца, – тихо пробормотала Креста. – Больше, чем кто-либо из нас.

Какое-то время все они молчали, слышно было только потрескивание огня в очаге и тихие звуки, с которыми Энзель готовил ужин: его мозолистые руки методично рубили морковь, чтобы потушить. Ларе сказали, что он глухой, но Сарина быстро добавила, что он способен читать по губам даже в безлунную ночь. И Лара чувствовала его взгляд, когда спросила:

– Как вам удалось скрыться от людей отца?

Сарина пожала плечами.

– Жители этой местности не слишком преданы ни ему, ни Серину. Когда появляется чужак и начинает задавать вопросы, нас предупреждают. Если подбираются слишком близко, с ними приходится разбираться. Но это ненадолго. Серин знает, что мы в этих горах, и когда кого-то из нас поймают – всего лишь вопрос времени.

– Полагаю, у вас есть какой-то план на этот случай?

– Мы планировали распрощаться и отправиться разными дорогами, когда закончится сезон бурь. Сесть на корабли на север и на юг – в места, где нас не достанет Серин.

Лара глянула на Энзеля, потом на Сарину.

– Даже ты?

– Нет, я – нет. Теперь это мой дом.

Дом, который всегда будет под угрозой, потому что все они знали, что их отец никогда не прекратит охоту.

Чувствуя необходимость немного разрядить обстановку, Лара спросила:

– А как вы двое познакомились?

Сарина тепло улыбнулась, когда увидела, что муж наблюдает за движением её губ.

– Мы забрали из лагеря всё, что могло понадобиться, и отправились из пустыни на восток. После ухода Мэрилин мы решили, что безопаснее разбиться на небольшие группы, так что Брон, Креста и я двинулись глубже в горы. У нас не было денег, поэтому мы охотились на то, на что могли, и воровали остальное. В основном у путешественников на дороге, которые выглядели так, будто могут обойтись без этого, но иногда нам приходилось брать что-то в селениях. Или голодать.

Ларино чувство вины вспыхнуло с новой силой: теперь она знала, что её сёстры голодали, когда она питалась досыта самой вкусной едой на свете. Что они спали под дождём, в грязи и холоде, пока она отмокала в горячих источниках Срединного Дозора.

– Мы примерно неделю день за днём пробирались в Ренхаллоу, – продолжила Сарина. – Забирали овощи с огородов. Украли чью-то курицу.

– Четырёх куриц, любовь моя, – пробормотал Энзель и снова продолжил следить за овощами. – Вы, девочки, знаете сотни способов убить человека и ни одного – как изловить кролика.

На щеках Сарины проступил румянец.

– В любом случае, я собиралась увеличить это число до пяти, но Энзель устроил ловушку у курятника, и я в неё наступила. И вот я уже болтаюсь вверх тормашками, а в лицо мне нацелена стрела.

Энзель улыбнулся.

– Я думал, что поймаю духа. Я и не догадывался, что поймал нечто куда более опасное.

Он шагнул прочь от очага и наклонился поцеловать Сарину. Та договорила:

– Он покорил меня своими очаровательными комплиментами, и я решила остаться.

А теперь Лара пришла сюда, чтобы забрать её прочь. Рискнуть жизнью своей сестры и её нерождённого ребёнка, чтобы исправить собственные ошибки.

– Не надо было мне приходить сюда, – сказала она, поднимаясь на ноги. – Я не вправе просить вас о помощи. У вас теперь своя жизнь.

– Разве? – Сарина неотрывно смотрела на неё. – Кто ты, чтобы судить об этом? И даже если у нас своя жизнь, разве мы можем забыть, что отец, Серин и остальные сделали с нами? Никакое время или расстояние не позволят нам это забыть.

Креста и Бронвин согласно кивнули.

– Отец должен заплатить за это, – весомо постановила Сарина. – И я бы, например, была очень довольна, если бы удалось заставить его заплатить именно тем, что он научил нас отнимать в первую очередь. Потому что, насколько я тебя знаю, твой замысел не ограничивается спасением короля Итиканы.

Лара криво улыбнулась и покачала головой.

– Но он ключевая фигура. Ради Итиканы я должна освободить его. – И ради себя самой. – Но это будет опасно. Он заперт во дворце отца в Венции, в любое время дня и ночи его окружает стража. Итиканцы много раз пытались вернуть его, но все, кого они послали, были схвачены или убиты. – Заметив дерзкий блеск в глазах Бронвин, она добавила: – Они хорошие бойцы, а шпионы ещё лучше, Брон. То, что они не преуспели, означает, что его освобождение может оказаться невозможным.

Тем не менее глаза сестры заблестели ещё сильнее.

– Нас обучали совершать невозможное. И к добру или к худу, то, что ты сделала, доказало, что мы на это более чем способны.

– Отец и Серин знают, что я приду за Ареном. А Серину к тому же известно, что я умею и каким образом думаю. У Итиканы не было такого преимущества.

Бронвин покачала головой из стороны в сторону.

– Ты пришла сюда, чтобы убедить нас помочь тебе или отговорить? Пока всё отчётливо звучит как второй вариант.

Краем глаза Лара заметила, что Энзель пристально наблюдает за ними, читает слова по губам. Она повернулась, чтобы он видел её лицо.

– Ваши жизни стоят не меньше, чем жизнь Арена. Как и жизнь ребёнка у тебя в животе, Сарина.

Энзель сжал зубы, глянул на жену, и пара без слов обменялась репликами. Затем он выдохнул и коротко кивнул.

– Некоторые поступки нужно совершать, – сказала Сарина, – вне зависимости от того, насколько это рискованно. Я не хочу, чтобы мой ребёнок рос с этим наследием, Лара. Я хочу, чтобы мои дети гордились своей матерью. И тётками.

Лара закусила щёку изнутри; она хотела было продолжить спор, но вместо этого сказала:

– Дай мне слово, что будешь держаться подальше от сражений.

И внезапно свалилась на спину, потому что сестра быстрым движением ноги под столом выбила из-под неё стул.

– Ну и сука же ты, – пробормотала Лара, потирая затылок. Креста и Бронвин рассмеялись.

Сарина обошла стол и склонилась над ней так, что они оказались нос к носу.

– Я тут главная, Ваше Величество. Ясно?

Лара несколько мгновений смотрела на неё в упор, а потом улыбнулась.

– Ясно.

– Так, вы двое, – бросила Сарина Кресте и Бронвин, – ешьте досыта, потом собираем вещи и в путь. Пришло время сёстрам Велиант воссоединиться.

## 11. Арен

Ветер пронёсся по саду, прошелестел среди ухоженных розовых кустов и фигурных живых изгородей, засвистел между декоративными карнизами на стене – и верёвки, на которых покачивались трупы, заскрипели. Их было уже восемнадцать. Восемнадцать итиканцев, погибших в попытке спасти своего короля. Спасти его, Арена.

Он этого не заслуживал. Не заслуживал того, чтобы они отдали за него свои жизни. Все бедствия, выпавшие на долю Итиканы, были следствием его личного выбора. Пусть Лара и написала то письмо с ужасающими подробностями, но если бы он не доверился ей, не полюбил её, она никогда не сумела бы причинить вред его людям.

Тем не менее тела висели на стене, и каждые несколько дней их ряды пополняли новые. Иногда проходило чуть больше времени, и Арен начинал глупо надеяться, что его народ бросил эту затею. Но в этот момент прибывал Серин, а вместе с ним – новое сопротивляющееся тело, и Арен вновь погружался в себя – только так он мог выдержать происходящее. Серин вновь и вновь убивал его людей, но так и не раскрыл ни одной тайны Итиканы.

Труп Эмры исклевали вороны, он почти превратился в скелет, его можно было узнать лишь по памяти. Но более свежие тела чернели и раздувались, глядели на Арена пустыми глазницами прежде знакомых лиц, а он всё так же был прикован у каменного стола в этом проклятом саду.

Из которого невозможно было сбежать.

Хотя Бог свидетель, Арен пытался. Из десятка стражников кто-то отделался подбитым глазом, кто-то сломанным носом, а один заработал круговой тёмно-синий кровоподтёк на шее – отпечаток цепи, соединявшей запястья Арена. Одного он убил, умудрившись отобрать меч, но остальные задавили его числом. В итоге он получил лишь ушибы на рёбрах, головную боль, ещё больше охраны вокруг днём и ночью и ни минуты уединения. Его регулярно обыскивали, опасаясь, что он вскроет каким-нибудь подручным предметом замки кандалов, заставляли спать привязанным к койке и при ярком свете, чтобы он не освободился под покровом ночи. Из столовых приборов ему позволяли пользоваться одной несчастной деревянной ложкой.

Он исчерпал все свои идеи, все известные ему приёмы в отчаянных попытках сбежать, хотя логичной стратегией было бы выждать время. Но логика мало что значила, когда с каждым прошедшим днём новых итиканцев пытали и убивали за попытки освободить его.

Так что Арену оставалось одно: исключить себя из этого уравнения.

Он глядел на каменную столешницу, собираясь с духом, сердце гулко колотилось в груди. Пот градом катился по спине, тонкая рубаха, в которую его одели, насквозь промокла.

Сделай это, молча велел он себе. Это твой долг. Не будь трусом. После твоей смерти Итикане придётся продолжать жить без тебя.

Он откинулся назад, насколько позволяли цепи, сделал глубокий вдох…

– Жёны начинают жаловаться на запах. Не могу сказать, что не понимаю их жалоб.

Внезапный голос так поразил Арена, что он дёрнулся – цепь загремела – и увидел, что рядом с ним стоит светловолосый принц, которого он видел в тот день, когда погибла Эмра. Под мышкой молодой человек держал потрёпанную книгу.

– Ужасная практика, – отметил принц, с прищуром глядя на тела на стене; разлагающаяся плоть кишела насекомыми. – Если бы только запах, но ведь он привлекает мух и других паразитов. Они разносят болезни. – Его внимание вновь переключилось на Арена. – Хотя я думаю, вам намного тяжелее это переживать, раз вы знали их, Ваше Величество. Притом что они погибли, пытаясь освободить вас.

Это было последнее, что Арен хотел бы обсуждать. Будто ему не хватало к виду, запаху и знанию, отчего это произошло, пустых слов в придачу.

– Ты, должно быть…

– Керис.

Принц уселся за стол напротив пленника с удивительной самоуверенностью, учитывая, на что был способен Арен. Но при этом по выражению его глаз можно было заключить, что он далеко не дурак. Этому самому принцу-философу Арен дал разрешение проехать по мосту в Эренделл, где тот якобы планировал поступить в университет. На самом деле его сопровождали переодетые солдаты, сыгравшие ключевую роль в маридринском вторжении. Если бы Арен мог дотянуться через стол, он бы с радостью свернул Керису шею.

– А. Горе-наследник.

Керис дёрнул плечом и положил на стол книгу – она оказалась пособием по орнитологии. Философ и любитель наблюдать за птицами. Неудивительно, что Сайлас не хотел иметь с ним ничего общего.

Принц ответил:

– Восемь моих старших братьев, все из того же теста, что и отец, мертвы, и теперь он пытается выбраться из затруднительного положения – не назвать меня наследником, не нарушив при этом закон. Я бы пожелал ему удачи в этом начинании, если бы не тот факт, что их с Серином ухищрения, скорее всего, сведут меня в могилу вслед за братьями и сёстрами.

Арен откинулся на спинку скамьи, кандалы звякнули.

– Нет желания править страной?

– Это неблагодарное бремя.

– Это верно. Но, надев корону, вы сможете изменить обстановку. – Арен попытался махнуть рукой в сторону трупов на стенах сада.

Смех, вырвавшийся у принца, звучал пугающе знакомо, у Арена встали дыбом волоски на руках, словно его коснулся призрак.

– Править – это бремя, в особенности для короля, который начинает правление с желания перемен, ибо он проживёт жизнь, идя вброд против течения. Но вы и сами это понимаете, не так ли, Ваше Величество?

Принц уже второй раз использовал титул Арена, хотя Сайлас явно это запретил.

– Вы, кажется, философ. Или это тоже было частью обмана?

Керис криво улыбнулся и покачал головой.

– Думаю, Серин особенно обрадовался возможности использовать мои мечты таким извращённым образом. Это один из немногих случаев, когда ему удалось обвести меня вокруг пальца. Я не скоро забуду своё потрясение в тот момент, когда меня связали и затолкали в угол, в то время как моё сопровождение вторглось в Итикану. Тем не менее я мог бы простить эту подлость, если бы отец позволил мне всё же отбыть в Эренделл на обучение, но, как вы можете видеть – он широко раскинул руки, – я всё ещё здесь.

– Мои соболезнования.

Распознав сарказм, Керис склонил голову, но всё же высказал:

– Представьте себе мир, где люди уделяют столько же времени философским беседам, сколько сейчас – обучаясь размахивать мечом.

– Я не могу, – солгал Арен. – Всё, что я знаю, – это война. И этого также оказалось недостаточно, учитывая, что в этой войне я – проигравшая сторона.

– Проигрывающая, возможно, – вполголоса поправил Керис, – но пока не проигравшая. Пока. Пока держится Эранал и пока вы живы. Зачем бы ещё отцу настаивать на этом спектакле?

– Я, как мне сказали, приманка для его блудной дочери.

– Вашей жены.

Арен не ответил.

– Лара… – Керис потёр подбородок. – Вы знали, что она моя сестра?

– Если вы предполагали, что для меня это станет великим откровением, вынужден вас разочаровать.

Принц мягко усмехнулся, но от глаз Арена не укрылось, как он быстро и внимательно окинул взглядом сад. Первая трещина в его маске равнодушного забавляющегося вельможи.

– Не просто единокровная. Мать у нас тоже одна.

Помимо воли Арен выпрямился, в голове всплыло воспоминание о жестокой игре в правду, в которую они играли с Ларой. Она сказала, что её худшее воспоминание – как её разлучили с матерью и доставили в лагерь, где она выросла. И её страх – что сейчас она не смогла бы узнать свою мать. Логика подсказывала, что это была вымышленная история, чтобы манипулировать им, пробудить в нём симпатию, но интуиция говорила об обратном.

– Что с того?

Керис несколько секунд смотрел вдаль, затем облизнул губы и перевёл взгляд на Арена.

– Когда солдаты отца забрали мою сестру, мне было девять: достаточно мало, чтобы пока ещё жить при гареме, и в то же время достаточно много, чтобы хорошо запомнить этот момент. Я помню, как мать боролась с ними. Помню, как она пыталась сбежать из дворца, чтобы последовать за моей сестрой, потому что в глубине души знала, что отец намерен использовать девочку для какой-то низкой цели. Помню, как, когда мать поймали и притащили обратно, отец собственными руками задушил её у всего гарема на глазах. В наказание. И как предупреждение.

Мать Лары была мертва.

Грудь Арена пронзила резкая боль. Эта правда сильно ранит Лару, особенно учитывая, что мать погибла, пытаясь её защитить.

Он резко отмахнулся от этой мысли. Что ему за дело до её горя? Она лгала ему. Предала его. Уничтожила всё, что было для него ценно. Она – его враг. Как и человек, что сидит перед ним сейчас.

Но если Керис сказал правду, такой враг мог превратиться в союзника. У принца были причины ненавидеть своего отца и бояться его, следовательно, он, как и Арен, был заинтересован в смерти короля Маридрины.

– Что за игру вы затеяли, Керис?

– Долгую. А вы всего лишь одна из фигур на доске, хоть и довольно значимая. – Принц смотрел на него не отрываясь. – Я чувствую, что вы подумываете о том, чтобы выйти из игры. Я прошу вас изменить решение.

– Пока я жив, меня будут пытаться спасти. И погибать из-за этих попыток. Я не могу этого допустить.

Взгляд Кериса устремился куда-то вдаль над плечом Арена, и, что бы он там ни увидел, в его глазах мелькнула острая ненависть.

– Продолжайте игру, Арен. Ваша жизнь не так бесполезна, как вы думаете.

Но Арен не успел ответить, как раздражающе знакомый голос заговорил:

– Сомнительный выбор компании, Ваше Высочество.

Керис дёрнул плечом.

– Всегда становлюсь жертвой собственного любопытства, Серин. Ты сам знаешь.

– Любопытства.

– Именно. Арен – живая легенда. Бывший правитель туманных островов Итиканы, легендарный боец и муж одной из моих таинственных сестёр-воительниц. Как я мог устоять перед желанием узнать из первых уст подробности его приключений? К сожалению, он не склонен к откровенности.

– Вы должны были вернуться в Нерастис, – отозвался Серин. Этот город оказался в трудном положении, он находился совсем рядом с оспариваемой границей между Маридриной и Валькоттой. – Вам нужно учиться у генералов вашего отца.

– Генералы моего отца крайне скучны.

– Скучны они или нет, это необходимая часть вашего обучения.

Керис ответил поразительно реалистичным сорочьим стрёкотом.

– Неудивительно, что жёны из гарема так тебя окрестили, Серин. Твой голос действительно действует на нервы. – Он поднялся. – Рад был познакомиться, Арен. Но прошу меня извинить, от этого запаха меня немного мутит.

С этими словами принц Керис удалился прочь во двор, оставляя Арена наедине с Сорокой.

– Его Величество желает вашего присутствия за ужином сегодня вечером.

– Нет.

Последнее, чего хотелось бы Арену – вести светские беседы с Сайласом и его жёнами.

Серин вздохнул.

– Как вам угодно. Я оставлю вас в обществе соотечественников. Вот, похоже, ещё один подоспел присоединиться к вашей компании.

Он щёлкнул пальцами, и спустя мгновение стражники приволокли неподвижное тело, завёрнутое в окровавленную ткань.

– К сожалению, этот человек покончил с собой, когда понял, что его поймали. – Серин с притворным сожалением покачал головой. – Такая преданность.

И двинулся в том же направлении, куда ушёл Керис.

Арен наблюдал, как солдаты поднимали труп вверх по стене и закрепляли на одном из карнизов. Горрик. Его друг детства, один из немногих оставшихся солдат его личной стражи.

Плечи Арена сгорбились, он стиснул зубы, чтобы подавить скорбное рыдание, рвущееся из груди, и волну тошноты в желудке. Почему? Почему они продолжали приходить за ним? Почему не могли оставить его? Он не заслужил их верности. Не заслуживал их жертв.

Он должен был это остановить.

Глаза жгло. Арен яростно заморгал, глядя на гладкий камень столешницы, собираясь с духом. И вдруг зацепился за ускользнувшую от него ранее деталь.

Керис забыл свою книгу о птицах.

Сорока.

Кандалы загремели, Арен дотянулся до книги и медленно пролистал страницы, пока не дошёл до главы о Врановых. Он просмотрел текст до рисунка птицы, обычной для восточного побережья Маридрины, затем прочёл её описание и остановился, дойдя до пищевых предпочтений.Малоблагородная сорока убивает и поедает птенцов певчих птиц…

Арен закрыл книгу и оттолкнул от себя. Керис сказал, Серина окрестили Сорокой жёны из гарема. Но не из-за раздражающего голоса мастера над шпионами, понял Арен. Жёны знали, что это Серин по приказу короля забрал Лару и её сестёр. И они, как он подозревал, не простили Сороку за его преступления.

Его мёртвые соотечественники следили за ним. Они пошли на смерть, пытаясь добиться его свободы, и до этого момента Арен искренне намеревался покончить с собой, лишь бы не допустить гибели других. Но если бы жёны Сайласа захотели помочь ему, возможно, у него бы вышло передать весточку своим людям, чтобы они прекратили попытки спасения. И, возможно, с этой передышкой Арен мог бы, как сказал Керис, сыграть в игру.

Проблема была в том, что Арену запретили общаться с королевскими жёнами. И любая его попытка привлечёт более пристальное внимание к какой-либо отдельной женщине. Если только не…

Арен повернулся к одному из стражей, стоявших у входа, и гаркнул:

– Эй ты! Иди сюда.

Мужчина с кислым лицом подошёл к нему.

– Что нужно?

– Я передумал, – объявил Арен. – Передай своему королю, что я буду рад присоединиться к нему за ужином сегодня вечером.

## 12. Лара

– Ты уверена, что нам сюда? – спросила Сарина, натягивая поводья мула, чтобы остановить телегу.

– Сюда мне сказал прийти Джор. – Из всех подробностей старый солдат сообщил только одну конкретную деталь, он всё ещё не доверял Ларе достаточно, чтобы рисковать рассекретить итиканских шпионов на маридринской земле. – Он назвал мне кодовое слово, его нужно передать трактирщику, который знает, как связаться с ними.

– Тогда, полагаю, нам стоит зайти и заказать что-нибудь выпить.

Несмотря на объёмный живот, Сарина скользнула с телеги легко и проворно – это её умение потрясало Лару до сих пор, хотя они с сестрой пробыли вместе в дороге больше недели. Бо́льшую часть этого времени их сопровождал Энзель, частично для того, чтобы предотвратить возможные нападения по пути, но в основном чтобы уменьшить число вопросов к двум маридринским женщинам, путешествующим без охраны. Сегодня утром он отправился обратно, Сарина так плакала, что веки у неё до сих пор остались слегка припухшими. Их слова прощания звучали так, словно они разлучались навсегда, и в какой-то момент Ларе даже пришло в голову связать Сарину и отправить назад домой.

Привязав мула у коновязи, Лара отправилась в общую залу таверны. Её обдало запахом специй и пролитого пива, глаза постепенно привыкали к тусклому свету. Это было простецкое заведение, подходящее какой-нибудь маленькой рыбацкой деревне; пол покрывал слой опилок, а обшарпанная мебель явно выдержала не одну драку. За столом в углу сидели два старика, больше увлечённые своими мисками супа, нежели беседой друг с другом. Помимо них в зале была только трактирщица: она стояла за стойкой, полируя стакан.

Лара тяжело вздохнула.

– Да, мы в нужном месте.

Взгляд Марисоль остановился на вошедшей паре, тряпка и стакан у неё в руках замерли. В их первую встречу с Ларой она носила дорогие вышитые наряды, теперь же на ней было серое домотканое платье, а её золотые волосы, заплетённые в простую косу, спадали по спине.

Она поставила стакан; Лара подошла, Сарина – за ней по пятам.

– Привет, Марисоль. – Лара уселась на один из стульев и оперлась на стойку локтями. – Далековато ты от «Певчей пташки».

– Ваш визит нарушил моё прикрытие. Мне показалось разумным на время залечь на дно.

– Мудро.

Марисоль зло смотрела на неё в упор. От Лары не ускользнул ни её взгляд, ни заметно напряжённая челюсть, ни дрожащие от тщетно подавляемой ярости руки. Поэтому её не удивило, когда девушка вскинула руку и звонко залепила ей пощёчину.

– Лучше бы тебя прикончили. Лучше бы я прикончила тебя сама.

Сарина уже вознамерилась пойти разбираться за барную стойку, но Лара, потирая горящую щёку, отрицательно покачала головой.

– К счастью для меня, люди у власти решили, что я полезнее им живой, чем мёртвой.

– Ты омерзительная дрянь, – прошипела Марисоль. – Предательница. Ума не приложу, как они могут доверять тебе.

– Они мне не доверяют. – Видя, что девушка готовится ударить снова, Лара добавила: – Своё ты получила. Попробуй ещё раз – я сломаю тебе руку.

В глазах Марисоль мелькнуло подозрение; видимо, о навыках Лары её предупредили. Но гнева в них меньше не стало.

– Ты вся в отца.

– Не зарывайся, – холодно отрезала Сарина, и её тон впервые привлёк к ней внимание Марисоль.

– Мне сказали прийти сюда, – вставила Лара, пока дело совсем не испортилось, – сказали, что у тебя есть связь с моими товарищами. Думаю, всё остальное можно наверстать позже, учитывая, что время дорого.

Марисоль взглянула на неё с вызовом, но всё же коротко кивнула, затем достала из-под прилавка зелёный шарф и направилась к входной двери.

– Кто это? – спросила Сарина еле слышно. – Выглядит как маридринка, не итиканка. И говорит так же.

– А ты так хорошо разбираешься в том, как должны выглядеть и говорить итиканцы? – проворчала Лара в ответ.

– Просто ответь на вопрос.

– Она маридринка, но шпионит для итиканцев. – Лара немного поколебалась, но всё же добавила: – Арен часто бывал в Венции под прикрытием. Эта девушка была его любовницей.

– Это как раз было очевидно.

Их разговор прервало возвращение Марисоль.

– Вы хотите что-нибудь поесть, пока ждёте?

Лара покачала головой, но Сарина согласилась:

– Да. И пинту молока, если есть. А моей сестре добудьте что-нибудь покрепче.

У Марисоль от удивления отвисла челюсть, но затем она всмотрелась в тусклом свете в глаза Сарины – такие же, как у Лары. Она мотнула головой и проворчала:

– Надеюсь, у вас, принцессы, есть чем платить.

– Запишите на счёт наших соратников, – откликнулась Сарина и потянула Лару за один из столов. – Выглядишь обеспокоенно. Нам стоит волноваться?

– Единственное, что меня волнует, – смогу ли я выполнить свои обещания.

У них не было новостей от Бронвин и Кресты о том, удалось ли им привлечь остальных сестёр, и в этот момент Лару больше всего беспокоило, не потратила ли она несколько недель на бесполезное дело, вместо того чтобы в Венции посвятить это время освобождению Арена.

Сарина неопределённо помычала, её явно куда больше занимала еда, которую несла им за стол Марисоль. Та почти швырнула поднос на стол.

– Угощайтесь.

И отступила за стойку к своей посуде.

Сарина взяла одну миску, поставила перед собой и стала уплетать еду.

– Весьма неплохо. Поешь.

Возможно, так и было, но Лару мутило от одной мысли о съестном. Вместо этого она потянулась за стаканом, чуть пригубила янтарную жидкость, пробуя на вкус, и отсалютовала Марисоль. Та ответила безразличным взглядом.

– А вот и они. – Сарина перестала жевать, глядя, как два старика в углу оставляют свои миски и выходят из общей залы.

Через несколько мгновений дверь снова открылась и зашёл Джор, за ним – Лия. Оба оделись для прикрытия как маридринцы, на виду из оружия были только брачные ножи на поясе Лии, хотя Лара знала, что они оба вооружены гораздо лучше.

– Ни капельки не демонические, – отметила Сарина, не отрываясь от супа. – Я разочарована.

Лара предостерегающе взглянула на неё, затем откинулась на спинку стула, встречаясь глазами с тёмным взглядом Джора.

– Ну что же, – сказал он, усевшись, – мы ждали тебя несколько недель, чтобы в качестве подкрепления ты привезла нам… – он оглядел Сарину с головы до ног, – беременную девушку со здоровым аппетитом.

– Ложка – удивительно грозное оружие в умелых руках. – Сарина, отправляя в рот ложку супа, одарила Джора ясной улыбкой и снова вернулась к еде.

Джор пропустил её реплику без внимания, продолжая буравить Лару взглядом.

– Итак?

– Для того чтобы собрать моих сестёр, потребовалось больше времени, чем я ожидала. Они находились в разных местах.

Неважно, что она не была уверена, что они вообще придут.

– Вечные отговорки. – Лия достала один из своих ножей, острый как бритва, и положила на стол. Сарина тут же забрала его, чтобы разрезать пополам булочку, хотя стоило ей начать намазывать на хлеб масло, как Лия отняла у неё нож.

Лара знала, что случится некоторое состязание характеров, но не ожидала, что оно начнётся так быстро.

– С задержкой ничего не поделаешь. – Наклонившись к столу, она спросила: – Есть какие-нибудь новости? Кто-нибудь видел его? Вы узнали, в порядке ли он?

– Мы знаем, что он жив.

Жив. Лара длинно выдохнула, у неё словно гора упала с плеч. «Жив» означало, что она ещё может что-то сделать. Что его можно спасти.

– А Эранал?

Джор слегка качнул головой.

– Бури держатся жестокие. Без перерывов. Без изменений.

И без возможности спустить на воду лодки рыбаков, что означало: городу придётся жить только на запасах. Лара скрипнула зубами, но с этой бедой она ничего не могла поделать.

– Горрик мёртв, – резко и горько бросила Лия, и Лара вздрогнула.

Горрик и Лия были любовниками, сколько Лара их знала, и Арен часто предполагал, что их свадьба – только вопрос времени. Не всякая жертва войны была рядовой потерей.

– Мне жаль.

– Плевать я хотела на твоё сожаление. Я до сих пор не перерезала тебе глотку лишь потому, что эта честь по праву принадлежит Анне.

Сарина шевельнулась, и Лара поняла, что она тянется за оружием, – и поспешно наступила сестре на ногу.

– Они с Ареном выросли вместе, ты знала? – продолжила Лия странным сдавленным голосом. – Горрик не мог смириться с тем, что он на свободе, а Арен в плену. Устал ждать тебя и решил, что пойдёт один. – Её подбородок задрожал. – Если бы я знала, что мы зря ждём, я пошла бы с ним. И, возможно, он до сих пор был бы жив.

– А более вероятно, что у Крысиного Короля появилось бы ещё два трупа, чтобы издеваться над Ареном, – огрызнулся Джор. – Не справляешься с собой – выйди на улицу.

– Я в порядке.

Лара едва услышала ответ женщины: она невидящим взглядом смотрела на щербины в деревянной столешнице, в ушах звенело. Арен привык к потерям в бою, но это? Когда перед ним – трупы его людей и он знает, что те погибли, пытаясь спасти его? Чувство вины его уничтожит.

– Я же говорила вам прекратить ваши спасательные вылазки. Вы лишь подталкиваете его к краю.

– А лучше нам ничего не делать, да? – озлилась Лия. – Или это всё часть вашего плана, Ваше Величество? Отвлекать нас обещаниями, пока не станет слишком поздно что-либо делать вообще?

В черепе Лары пульсировала боль, и она потёрла виски, пытаясь прогнать видения, заполнившие её разум. Арен мог свести счёты с жизнью в отчаянной попытке уберечь от гибели своих людей. Он не был трусом. Если бы он посчитал, что другого пути нет, он бы сделал это.

– Нам нужно вытащить его оттуда.

– Где твои сёстры? – требовательно спросил Джор. – Сколько нам ещё ждать, пока они доберутся сюда?

– Я не знаю. – Нет, ей надо было самой попытаться вызволить его. «Жив» – это недостаточно. Чтобы спасти Итикану, Арену нужно быть сильным. Несломленным. – Они придут.

Они должны прийти.

– Это пустая трата времени. Я ухожу. – Лия повернулась вставать…

И вдруг очутилась нос к носу с Афиной.

Сёстры прозвали Афину призраком. От матери, северянки из Эренделла, она унаследовала пепельно-светлые волосы и призрачно-белую кожу. Она могла двигаться через открытое пространство при ярком дневном свете, даже не отбрасывая тени. Что в очередной раз доказала сейчас.

– Откуда ты, чёрт подери, взялась? – возмутился Джор, вскакивая на ноги. Но с обоих флангов его окружили Креста и Шая, небрежно уперев руки в бёдра. За ними на барной стойке с делаными улыбками сидели Бренна и Табита. – Это что за чертовщина?

– Никакой чертовщины. – Сарина отодвинула пустую миску, а в общую залу уже прошествовали Катрин, Сьерра, Мэдди и Бронвин. – Хорошее планирование, только и всего. – А теперь не пора ли нам всем сесть и изобрести стратегию, как эффективнее ударить по нашему отцу?

– Сейчас важнее всего спасение Арена, – подчеркнул Джор. – Вы должны ставить его выше своей жажды мести, иначе ничего не выйдет.

– Двух зайцев, – откликнулась Сарина, – одним выстрелом.

И если Лара что и знала наверняка, то лишь одно: стреляли сёстры Велиант прекрасно.

## 13. Арен

Стражники привели Арена в пиршественную залу, где было душно от благовоний. Цепи на его лодыжках громко лязгали, несмотря на мягкие ковры, выстилающие пол.

Перед этим Арена отскоблили до полусмерти, с десяток вооружённых мужчин с опаской наблюдали, как его бреет королевский цирюльник. У этого человека так дрожали руки, что Арен затаил дыхание, когда лезвие царапнуло его шею над яремной веной, гадая, не собрался ли Сайлас таким образом избавиться от него и выдать это за несчастный случай. Но всё же он пережил процедуру бритья невредимым, его обрядили в зелёную тунику, чёрные штаны и нелепые туфли, поскольку кандалы не выходило застегнуть поверх сапог, и наконец сочли, что его вид годится для королевского ужина.

Стражники грубо усадили его на место и пристегнули его цепи к ножкам стола, чтобы Арен не смог дотянуться дальше, чем до своего бокала. Один из его охранников мгновение поизучал бокал, а затем убрал и потребовал у проходящего слуги принести жестяную крохотную чашечку – всё, что позволялось Арену.

За столом уже разместились несколько маридринцев, все они краем глаза следили за пленным королём Итиканы, хоть и пытались одновременно поддерживать разговор. За дальним концом стола принц Керис, уткнувшись в книгу, сидел рядом с Заррой, оба старательно не замечали друг друга. Приветствуя Арена, Зарра встала и прижала руку к сердцу. Керис лишь перевернул страницу и хмуро продолжил чтение.

В тускло освещённой зале не видно было окон – возможно, они таились за тёмными складками бархатной драпировки, закрывавшей стены и потолок. Всё, кроме стола, было бархатным и мягким, воздух – густым и тёплым, и от этого у Арена возникало слабое чувство необъяснимого страха перед тесным пространством.

– Будто тебя вернули обратно в утробу матери, не так ли?

Арен моргнул и обернулся к полной даме, сидевшей справа от него. Она была, возможно, возраста Наны, хотя старость сказалась на ней значительно меньше. В золотисто-каштановых волосах мелькала седина, плечи слегка горбились, от уголков зелёных глаз разбегались лучики морщин. Платье из красной парчи выглядело жёстким от золотой вышивки, запястья тянули вниз браслеты, а на пальце сиял рубин размером с голубиное яйцо. Женщина богатая или имеющая высокое положение. Вероятно, и то и другое.

– Очень поэтичное описание.

Она хихикнула.

– Мой племянник вечно пытается навязать мне свою поэтическую чепуху. Как это правильно называется? Метафора?

– Сравнение, я полагаю.

– Образованный человек! А мне-то говорили, что вы лишь злобное чудовище, склонное к вспышкам насилия.

– Вопреки общеизвестным представлениям, это не взаимоисключающие характеристики.

Она снова издала смешок.

– Мой племянник поспорил бы с вами, но опять же, он спорит со всеми, хоть и называет это иначе.

– Дебаты.

– Да, именно. Словно наименование меняет природу вещи. «Пускать ветры» по запаху ничуть не лучше, чем просто пукнуть.

Помимо воли Арен рассмеялся, это замечание снова напомнило ему о Нане. Но при мысли о бабушке его смех тут же затих. Он понятия не имел, жива ли она. Когда мост пал, она с учениками ещё не отправилась с Гамире на Эранал, а письмо Лары содержало в том числе инструкции, как добраться до их острова с помощью пирса. Это письмо Арен всегда держал при себе, в кармане, и временами касался бумаги, чтобы поддерживать в себе пламя ярости. Чтобы помнить, в чём его цель.

– Вы знаете, кто я, но боюсь, что не могу сказать о вас того же, госпожа?..

– Коралин Велиант, – сообщила она. От её ответа Арен в изумлении вскинул брови. Значит, это одна из жён Сайласа – первая на его памяти, кто не младше маридринского короля на двадцать лет. Дама на его реакцию дёрнула уголком рта. – Одна из жён его отца. Он, к большому своему огорчению, меня унаследовал.

Гарем предыдущего короля… Нана провела в этом гареме год как шпионка, прежде чем устроить побег. Были ли эти женщины знакомы друг с другом? Мысли закружились в голове Арена, искушая его новыми возможностями.

– Весьма… интересный обычай.

Его так увлекла идея, что он вот-вот обнаружит связь, которой можно будет воспользоваться, что он не смог вовремя обуздать свою язвительность.

Госпожа Велиант повернулась в кресле, опершись локтем на ручку, и посмотрела на него в упор.

– Закон, который не позволяет мужчинам выгнать старух на улицу. Так что будьте любезны придержать свои насмешки над тем, чего не понимаете.

Арен обдумал её слова.

– Прошу прощения, госпожа Велиант. Меня воспитывали в уважении к старшим женщинам моего народа. Мысль о том, чтобы поступать иначе, вне моего понимания, потому что понимание подразумевает определённую степень сочувствия к поведению, которое я нахожу предосудительным. Так что моя насмешка, боюсь, в силе.

– Такой умник, да ещё и с характером – ужасное сочетание, – пробормотала она. – По правде говоря, когда старый ублюдок умер, мне было всего двадцать три, и я была бы рада отправиться в большой мир своей дорогой, если бы не дети.

– У вас много детей?

– Я сбилась со счёта.

Арен моргнул, и она рассмеялась.

– Такова природа гарема, мастер Кертелл. – Её голос сочился сарказмом, словно называть его так было верхом нелепости. – Каждый сын или дочь, рождённые в гареме, становятся семьёй для любой женщины в нём. И хотя у меня нет кровных детей, бесчисленных детей моего сердца я готова защищать ценой собственной жизни.

И нет большего врага для детей гарема, чем человек, породивший их всех.

Разговор прервался, когда за стол сели двое мужчин. Коротышка занял место справа от Коралин, а длинный и тощий – слева от Арена, причём отодвинулся настолько далеко, насколько мог, не задевая своего дальнего соседа.

Коралин засмеялась.

– Этот, очевидно, наслушался сплетен и не желает обнаружить вашу цепь у себя на шее.

– Какую цепь? Эту? – Арен поднял скованные руки и положил на стол, испытывая своего рода злорадное удовольствие, когда тощий сосед отпрянул ещё больше.

– Не утруждайтесь узнавать их имена, – посоветовала Коралин. – Это всего лишь лизоблюды моего мужа, посланные следить за каждым вашим словом. Возможность закончить вечер со сломанной шеей вполне окупается тем, в каком фаворе они окажутся, если им удастся добыть ценные сведения. Не то чтобы вы могли что-то с этим сделать, но, по меньшей мере, можно не тратить силы на светские беседы с ними. Или на попытки захватить их в заложники.

Оба мужчины ответили ей сердитыми взглядами, но ничего не сказали.

– А что насчёт вас, моя госпожа? – спросил Арен, исподволь разглядывая остальных гостей. Сплошь маридринская знать, за исключением бледного рыжеволосого мужчины, в ком Арен заподозрил посла Амарида, и блондина с огромным носом, должно быть, из Эренделла. Они сидели по разные стороны стола, и оба периодически кидали друг на друга полные неприкрытого презрения взгляды. Кровная вражда этих двух стран была едва ли не хуже, чем у Маридрины и Валькотты, хотя они предпочитали действовать посредством торговых эмбарго, политических игр и периодических заказных убийств, а не идти друг на друга войной в открытую.

Арен вновь повернулся к Коралин.

– Вас тоже посадили здесь, чтобы за мной шпионить?

– Меня посадили здесь, поскольку дворцовый протокол предписывает обеспечить вас дамским обществом, но Сайлас не хотел рисковать одной из своих фавориток. Горевать по мне в случае моей смерти он не будет – если у вас вдруг возникнет идея затянуть эту цепь вокругмоей шеи. Он годами старался найти способ заткнуть мне рот и остаться при этом в безопасности в своей постели. Вы лишь оказали бы ему услугу.

Оказал бы Сайласу услугу и заодно лишил себя возможности получить какую-либо помощь от гарема.

– Мне придётся довольствоваться словесным поединком.

Тихий звон заполнил залу, и все встали. Арен лишь откинулся на спинку кресла, наблюдая, как заходит Сайлас в окружении телохранителей и шести своих жён. Все девушки были молоды и поразительно красивы, одеты в тонкие струящиеся шелка и увешаны драгоценностями.

Сайлас занял место во главе стола, его жёны легко скользнули на свободные сиденья между посланниками и визирями, но все гости до сих пор оставались на ногах. Король устремил взгляд на развалившегося в кресле Арена; лицо его оставалось бесстрастным, хотя, скорее всего, он обдумывал, не отправить ли стражников, чтобы они заставили Арена встать.

Арен подозревал, что его присутствие здесь было призвано продемонстрировать всем королевствам севера и юга, что Итикана усмирена. Но все знали, что Итикана ещё не сломлена – Эранал сохранял независимость. Заставлять Арена встать значило привлечь внимание к неповиновению Итиканы. Но, промолчав, Сайлас выглядел бы слабым. Наконец маридринский король нашёл выход из положения и произнёс:

– Не следует ли нам найти тебе более лёгкий комплект цепей, Арен? Возможно, мы могли бы попросить ювелиров сделать для тебя нечто менее обременительное.

Тяжёлые звенья, соединявшие его кандалы, лязгнули и зловеще грохнули по деревянной столешнице, когда Арен потянулся за крошечной жестяной чашечкой вина и выпил её залпом, не дожидаясь, пока дегустатор проверит, нет ли там яда. И пожал плечами.

– Цепь полегче могла бы стать прекрасной удавкой, но куда больше удовольствия в том, чтобы самому задушить человека. Я бы спросил, согласен ли ты, Сайлас, но все здесь знают, что ты предпочитаешь наносить удар со спины.

Сайлас нахмурился.

– Вы видите, добрые господа? Всё, что доступно итиканцам, – лишь оскорбления и насилие. Насколько лучше стало сейчас, когда нам больше не нужно иметь дело с их племенем, ведя торговлю через мост.

Посол Амарида стукнул по столешнице в знак согласия, но эренделльский посол лишь поморщился и потёр подбородок, хотя нельзя было точно сказать, выражал он несогласие с Сайласом или не желал, чтобы кто-то видел, как он соглашается с амаридцем.

– Боюсь, Валькотта не поддержит ваших чувств, Ваша Милость, – сказала Зарра. – И пока Маридрина не покинет пределы Итиканы и вы не отпустите её короля, валькоттские купцы продолжат предпочитать мосту судоходные маршруты.

– Тогда твоей тёте пора привыкать терять корабли в Бурных Морях, – зло оборвал её Сайлас. – И тебе стоит помнить своё место и прикусить язык, девчонка. Твоё присутствие здесь – всего лишь любезность. Ты должна быть благодарна мне за то, что я пощадил тебя, а не испытывать моё терпение своей болтовнёй. Твоя голова прекрасно смотрелась бы на воротах Венции.

Девушка грациозно приподняла смуглое плечо, но рядом с ней Керис так вцепился в ножку бокала, что у него побелели костяшки пальцев. Похоже, он был категорически против того, чтобы жизни Зарры угрожали – достаточно интересное наблюдение, учитывая, что они должны были быть смертельными врагами.

Сделав ещё глоток из чашечки, Арен заявил:

– Как человек, тесно знакомый с этим вопросом, я мог бы посвятить тебя, Сайлас, в одну маленькую тайну: пустой мост золота не принесёт.

Зарра и эренделльцы прикрыли ладонями усмешки, но бдительнее всего Арен следил за реакцией посла Амарида и ощутил слабый прилив волнения, когда тот нахмурился и косо взглянул на Сайласа. Похоже, кое-кто задерживал выплаты амаридской королеве, продолжая при этом использовать её флот.

Словно по сигналу или повинуясь внутреннему чутью хорошо вышколенных слуг, именно в этот момент в зале появились, разряжая обстановку, юноши с полными тарелками причудливо нарезанных овощей. Один осторожно поставил тарелку перед Ареном, рядом с деревянной ложкой, единственным прибором, который ему подавали.

Что-то упало ему на колени, он взглянул вниз – это была серебряная вилка.

– Прошу простить, – извинилась Коралин. – Мои пальцы уже не столь ловкие, как в былые времена. – Затем она громко щёлкнула этими самыми пальцами, чтобы слуга принёс ей прибор на замену.

– Ты с ума сошла, женщина? – ужаснулся коротышка справа от неё. – Стража, у него…

– О, закрой рот, трусливый кретин. Это вилка. Что, по-твоему, он собирается сделать вилкой?

Арен мог бы в мгновение ока воткнуть серебряные зубцы кому-нибудь в артерию, но вместо этого положил себе в рот добрую порцию салата, едва ощущая вкус уксуса и специй в соусе, пока жевал. К нему двинулся было один из стражников, но резкий взгляд Сайласа заставил его отступить. Человек, облечённый властью, не должен придираться к мелочам вроде вилок.

Тем не менее для тощего типа слева от Арена это оказалось слишком, он пробормотал что-то в том духе, что ему нужно облегчиться, и выбежал за дверь. Молодая жена из гарема, сидевшая рядом с ним, продолжила есть, но Арен отметил, что её глаза блеснули и она легко-легко кивнула Коралин.

Из-за бархатного занавеса зазвучали первые трели музыки, и девушка отложила вилку. Поднявшись из-за стола, она легко поклонилась Сайласу и начала танцевать. Её медленные и соблазнительные движения лучше подошли бы для спальни, а не пиршественной залы, но едва ли кто-то за столом обращал на неё внимание. Только коротышка справа от Коралин наблюдал за девушкой с откровенной похотью.

Умно.

– Эта чушь, именуемая салатом, похожа на сад с подстриженными деревьями, – недовольно сказала Коралин и ударом вилки яростно разрушила архитектурный шедевр из салата и огурцов. – У вас в Итикане есть сады?

– Да, есть. – Арен проглотил ещё вилку салата, вспоминая двор своего дома в Срединном Дозоре. Даже если бы ему посчастливилось вернуться, он бы скорее сровнял это место с землёй, чем согласился снова спать в кровати, которую делил сней. – Но они не такие ухоженные, как у вас здесь. Нужно дать растениям расти, как они хотят, иначе бури уничтожат их. Диким вещам лучше оставаться необузданными. Это лишь придаёт им красоты.

– Эти слова напоминают мне о ребёнке, которого я когда-то знала.

Арен сжал зубы. Танцующая девушка, изгибаясь, проскользила мимо, её светлые волосы зацепили плечо королевского осведомителя. Громкая музыка успешно заглушала разговор на противоположном конце стола, и хотя Сайлас не отвлекался от послов, на его скулах раздражённо ходили желваки.

– Она была очень решительным ребёнком. Я не удивлена, что она преуспела в том, что должна была сделать.

Беседа о Ларе была неизбежна. Арен предполагал, что гарем может помочь ему, исходя из их обиды на Сайласа за то, что он забрал у них дочерей. Лара была одной из этих дочерей, и если показать, как сильно он ненавидит свою жену теперь, то это принесёт больше вреда, чем пользы.

– Она не настолько глупа, чтобы прийти сюда и попасться в ловушку, если вы боитесь именно этого.

– Вы так уверены?

Нет.

– Да.

Коралин тихо выдохнула.

– А как же другие наши цветы?

Несмотря на то, что она хорошо играла в эту игру, Арен различил в её голосе нетерпеливое ожидание. И страх.

– Один из них обрезали, – сказал он и прервался на мгновение, пока слуга забирал у него тарелку вместе с проклятой вилкой. – И у садовника есть виды и на других.

– Садовник… – она помедлила. – Мы зовём его иначе.

– Так говорил мне ваш племянник.

– Сыграйте что-то поспокойнее! – рявкнул Сайлас музыкантам. – Я едва слышу собственные мысли.

Рука Коралин замерла на ножке бокала и двинулась, лишь когда ещё один слуга принёс суп. По крайней мере, это блюдо Арен мог съесть ложкой, вот только его тошнило при одной мысли о еде и в горле пересохло.

Выдать ценные сведения значит рискнуть людьми, но в случае успеха они перестанут губить себя в тщетных попытках спасти своего короля.

Он не мог упустить этот шанс.

Музыка затихала, танец почти кончился, и на другом конце залы в двери вошёл его тощий сосед. Арен сказал:

– Я так понимаю, вам не по душе запах цветов, которые недавно посадили у вас в саду.

– Да, – Коралин взялась за суповую ложку. – Это так.

– Возможно, вы могли бы попросить поставщика воздержаться от новых отправок.

Она молчала, но Арен не смел взглянуть на неё. Не смел привлекать внимание к разговору, который мог бы полностью переломить ход его заключения.

– Это идея. К сожалению, я не знаю, где найти этого господина.

– Госпожу. Это женщина, – поправил он. В груди у него всё сжалось. А если он ошибся в Коралин? Что, если это всего лишь уловка, чтобы схватить больше его людей? Что, если он играет на руку Сайласу?

Бесчисленные неопределённости, но Арен про себя не сомневался в том, что произойдёт, если он не использует этот шанс.

– Вы посещаете Сапфировый рынок на восточной стороне? – спросил он, заранее зная ответ.

– Очевидно, – она подняла запястье с драгоценными браслетами.

Сапфировый рынок обслуживал элиту Венции, в его рядах располагались магазины драгоценностей, тонких тканей и других дорогих товаров, включая экзотические цветы.

– Цветочная лавка, которую вы ищете, находится на углу улиц Грет и Амот, – назвал адрес Арен. Там была не цветочная лавка, а мастерская ювелира, того же, кто сделал колье его матери, которое он видел в последний раз на шее предательницы Лары. Женщина-мастер, шпионка Итиканы, могла передать сообщение связному – Арен молился, чтобы тот знал, где найти итиканских командующих, отдающих приказы о вылазках во дворец.

– Цветы присылают королю, – осторожно заметила Коралин. – Если узнают о том, что я отменила заказ, наступят последствия. Идти на такой риск из-за одного только запаха – это чересчур. Зачем мне это делать?

Тощий мужчина обходил стол. Он окажется в пределах слышимости в ближайшие секунды. Говорить обиняками не оставалось времени.

– Месть.

– Не вернёт наши цветы. И ничем не поможет защитить их от того, кто им угрожает.

Арену нечего было предложить. Эту женщину нельзя было купить, а его положение не позволяло обещать защиту сёстрам Лары – единственная вещь, которая могла бы её соблазнить. Всё, что ему оставалось, – положиться на то, что преданность Коралин жёнам из гарема и их детям распространится также на единственную женщину, что сбежала из лап предыдущего короля. Шпионку, которая вернулась в Итикану и вышла там замуж, а её сын женился потом на королеве и стал отцом короля.

– Довольно! – прикрикнул Сайлас на танцующую жену. – Сядь!

Арен произнёс:

– Навестите цветочную лавку, моя госпожа, и скажите, что вас отправил туда внук Амели Ямур.

## 14. Лара

Сёстры остановились небольшими группами по всей Венции, чтобы не привлекать к себе излишнего внимания, но местом общей встречи назначили мастерскую за лавкой ювелира, владелица которой, маридринка, также шпионила для Итиканы.

Они постепенно возникали из завесы дождя, все одетые в разные костюмы, некоторые притворялись покупательницами высокого происхождения, некоторые – торговками, служанками или представительницами поставщиков. Вскоре комната заполнилась до отказа, сырые плащи висели на спинках стульев, на деревянных половицах всюду оставались грязные следы и лужицы. Когда все, включая Джора и Лию, расселись за столом, Сарина подняла руку, призывая к молчанию.

Из-за этого все услышали, как хлопнула дверь лавки и старушечий голос резко бросил:

– Сюда может войти кто угодно, Бет. Запри, по крайней мере, треклятую дверь, когда под твоей крышей проходит встреча с женщиной, которую ищут по всей Маридрине.

– Вот дерьмо, – пробормотала Лара.

На её обвиняющий взгляд Джор лишь пожал плечами.

– Где же эта сучка-предательница, наша так называемая королева? Я видела, как внутрь впорхнули десять голубоглазых принцесс, но не она. Неужто судьба подарила мне немного удачи и убила её?

Сарина толкнула Лару плечом.

– Кто бы это ни был, ты у неё явно не в любимчиках.

Лара с усилием сглотнула и повернулась к двери в лавку. Через мгновение там появилась Нана, уперев морщинистые руки в бока, вода ручьём текла с её одежды на пол.

– Ты же не думала, что я позволю тебе взяться за такое дело без присмотра, коварная мелкая заноза? – Старая целительница сняла плащ и швырнула его Джору. – С твоей-то богатой историей проколов.

Позади Лары заскрипели отодвигаемые стулья, сталь залязгала о ножны – все её сёстры поднялись на ноги. Сарина шагнула между Ларой и Наной.

– Следи за языком, когда говоришь с моей сестрой, старуха, а иначе вскоре останешься без языка.

Нахмурившись, Лия встала на сторону Наны, положив ладонь на рукоять оружия. Но бабушка Арена лишь фыркнула.

– Недурственную армию ты набрала, Лара. Несколько красивых мордашек и беременная девка.

Сарина изобразила надутую гримаску.

– Одна ночь страсти – и вот меня уже исключают из числа красивых мордашек? Так нечестно! Это из-за живота? Или из-за прыщей? Мне сказали, что всё это исчезнет, когда ребёнок родится.

Нану это ничуть не позабавило.

– В нынешнем деле ты будешь бесполезна, девочка. Отправляйся домой и позаботься о том, что подрастает у тебя в животе.

– Я сама решаю, что меня заботит, женщина, – легко и беззаботно ответила Сарина. – И в данный момент это прыщ на моей щеке и ты.

В самих словах Сарины и во всём, что крылось за ними, чувствовалась внятная угроза. Но никакие ссоры и угрозы не помогут освободить Арена. Лара взяла сестру за руку и потянула назад.

– Это… Амели. Бабушка Арена.

Бабушка Арена, которая не простила Ларе её ошибки и, вероятно, никогда не простит.

Будь воля Наны, Лару бы казнили в течение часа после прибытия в Эранал, вероятно, немедленно скормив столь дорогим сердцу итиканцев акулам.

– Его бабушка и единственный человек в этой комнате, знакомый с планировкой и расположением охраны внутри стен дворца, – дополнила Нана.

– Мы все родились там, – заметила Бронвин. – Провели там первые пять лет жизни.

– Детские воспоминания! – Нана прошлёпала по комнате и заняла место во главе стола. – Я год провела в этом гареме, шпионя для Итиканы.

– Год сто лет назад? – Бронвин осмотрела Нану с головы до ног. – Восьмидесятилетней давности память об этом месте нам очень поможет.

– Придержи язык! – Лия выхватила нож, её глаза сверкали от гнева.

Бронвин с дьявольской ухмылкой постучала собственным ножом по подбородку.

– Да кто ты такая, чтобы мне указывать?

Лара встретилась взглядом с Джором, и он коротко кивнул – похоже, его единственного происходящее раздражало так же сильно, как и её саму.

– Довольно, – вмешалась она. – Все здесь хотят одного: освободить Арена. Мы в невыгодном положении, мы мало знаем об устройстве и охране внутренней крепости отца, но, возможно, наших коллективных знаний об этом месте хватит. Если мы будем работать сообща.

– Большое допущение, – возразила Сарина. – В данный момент мы движемся вслепую. Мы не только незнакомы со схемами охраны и защитой, мы понятия не имеем, где они держат Арена и каков распорядок его дня. Хорошо, если нас будет достаточно, чтобы одолеть его охрану, но и это будет непросто. И нам не прийти к успеху, если мы будем выглядеть как группа странных женщин, бродящих по внутренним покоям и проверяющих каждую запертую дверь. Нам нужен свой человек внутри.

– Мы пытались подкупать слуг. – Джор вынул из кармана флягу и приложился к горлышку. – Для начала, до них трудно добраться. Только горстке позволено свободно покидать дворец и возвращаться, и эти либо слишком верны Сайласу, либо слишком запуганы, чтобы обратить их на нашу сторону. Мы думали, что один раз у нас получилось, но слуга дал нам фальшивую наводку, из-за которой погибли двое наших лучших людей.

– А стража?

– Это люди Сайласа, они преданы ему до мозга костей.

– Тогда нужно проникнуть во дворец самим, – предположила Сарина. – Например, кому-то из нас наняться служанкой.

– Слуги годами работают у короля, прежде чем их допустят во внутренние покои, – прервала её Нана. – У нас нет столько времени.

– А слуги кого-то из знати? – предложила Лара. – Они вроде бы приходят и уходят, когда захотят.

– Личные слуги допускаются только в пределах внешних стен. – Нана поставила локти на стол и всмотрелась в грубую схему, которую нарисовала Бронвин, сидя на вершине холма с подзорной трубой. – И у приглашённых гостей нет свободы передвижения по внутренней крепости. Их доставляют туда, где требуется их присутствие, а затем выпроваживают.

– Но если им не завязывают глаза, они всё равно что-то видят, – вклинилась Сарина. – Можно ли подкупить кого-то из них?

– Не с нашими средствами, – ответил Джор. – Сайлас вычистил казну в Северном и Южном Дозорах, про Срединный уже молчу. А возвращаться лишний раз на Эранал – это дополнительные риски.

– А если связаться с послом Эренделла?

Джор хмыкнул.

– Исключено. Его в одиночестве даже поссать не оставляют.

Оттолкнув схему, Нана откинулась на спинку стула.

– А вы думали, это легко, девочки? Я не от большой любви легла под вашего вонючего старого деда. Это был единственный способ попасть внутрь. А выбраться смогла, потому что знала, что у меня есть безопасное место, куда я могу вернуться. Теперь его, кстати, нет. – Она взглянула на Лару с ощутимой обидой.

Лара знала, что это будет непросто, но теперь, столкнувшись с неумолимым тиканьем часов и множеством кажущихся неодолимыми препятствий, она ощущала сосущую пустоту в желудке от неподъёмности задачи. Она выстраивала и тут же по размышлении отвергала один план за другим. Итиканцы прекрасно обращались со взрывчатыми веществами, но во дворце было множество женщин и детей, да и Арен мог нечаянно погибнуть при взрыве. Можно было бы привезти подкрепление из Итиканы, но тогда число жертв стало бы астрономическим – по-прежнему без гарантий успеха. Они с сёстрами могли попытаться проникнуть во дворец вслепую, но тогда кто-то из них мог бы погибнуть, а она совершенно не собиралась рисковать ими из-за столь ненадёжного плана. Во всяком варианте, какой бы она ни придумала – новые жертвы, новые трупы сверх тех, кто уже погиб из-за её ошибок.

– Предложения? – спросила она.

Все молча смотрели на схему, пока громкий стук в дверь не избавил их от необходимости отвечать.

– У Бет висит табличка «Закрыто», – сказал Джор. – Кто бы это ни был, пусть подождёт.

Ещё один громкий стук – а вслед за ним слабо слышимый голос извне потребовал, чтобы его пустили в лавку.

– Чёртовы маридринцы, – пробормотала Нана. – Никогда не понимают слово «нет».

– Бет придётся… – Джора перебил щелчок щеколды и мягкий звон – открылась входная дверь.

– Ты сказал, что эта женщина предана Итикане, – прошипела Сарина Джору. Он нервно кивнул, подошёл к двери, слегка отодвинул занавеску и выглянул. Тем временем Бронвин и Креста отправились на задний двор проверить, нет ли признаков, что их собрание выдали.

Снаружи ювелир громко произнесла:

– Для меня большая честь видеть среди посетителей моего заведения одну из жён Его Величества, моя госпожа. Чем я могу помочь вам этим прекрасным утром?

Вот чёрт. У Бет не было выбора. Не открыть дверь одной из жён гарема означало навлечь на себя и своё дело всевозможные неприятности, но им всё равно здорово не повезло.

– Вы все подождите снаружи, – приказал незнакомый голос, судя по тембру, пожилая женщина. – А то будете ещё совать нос мне через плечо, шпионя за тем, сколько денег Сайласа я трачу.

– Моя госпожа… – начал мужчина, но его перебило свирепое:

– Вон отсюда!

Дверь захлопнулась. С заднего крыльца вернулась Креста, зашептала:

– Её сопровождают шесть стражников. Похоже на неудачное совпадение.

То есть у них не оставалось выбора, кроме как переждать.

– Мне говорили, что это цветочная лавка, – сказала жена из гарема. – И что ты цветочница, а не ювелир.

Рука Джора метнулась к ножу на поясе, Лия вытащила свой, оба помрачнели.

– Это её кодовое обозначение, – тихо пояснила Лия. – Нас выдали. Пора уходить.

Вернувшаяся Бронвин покачала головой:

– Двое стражников ушли покурить на задворках. Невозможно миновать их, не убивая.

– Я специализируюсь на украшениях в форме цветов, – ответила Бет. – Возможно, в этом причина недопонимания.

– Не было никакого недопонимания, – возразила жена. – Меня нарочно неверно отправили. Есть некоторая разница, понимаете?

Двоих стражников, скорее всего, выставили в качестве приманки, как лёгкую цель. А за ними поджидают другие. От страха у Лары всё внутри похолодело. Она сама привела сюда своих сестёр, рискнула ими ради спасения Арена.Ещё одна ошибка. Она снова допустила ошибку.

– Конечно же, я понимаю. – Голос ювелира Бет слегка дрогнул. – Я могу показать вам свои изделия, или вы желаете, чтобы я направила вас в хорошо известную цветочную лавку неподалёку?

– Ни то ни другое.

– Простите, моя госпожа?

– У нас, как мне сказали, есть общий знакомый. Он предположил, что вы могли бы сделать что-то с цветами, которые продолжают прибывать в дворцовый сад. Нам всем не нравится их запах, и он предположил, что вы в состоянии поспособствовать отмене всех будущих заказов.

– Голос какой-то знакомый, – пробормотала Сарина и поморщилась, когда Нана оттолкнула её с дороги и пробилась к Джору, чтобы посмотреть через его плечо на неизвестную женщину.

– Как странно, – фальшиво удивилась Бет. – К сожалению, я не вижу, чем я могу вам помочь. Моё дело – драгоценные камни, а не цветы, и корона не даёт мне заказов.

– Маридринская корона, вы имеете в виду. А другая, возможно, даёт.

Бронвин потянула Лару за руку, указывая на потолок, где уже открыли люк, и капли дождя, падая в комнату, разбивались о стол.

– Идите вы с Сариной, – прошипела она. – Мы их отвлечём, пока вы взбираетесь на крышу.

– Нет. – Лара вырвала руку из хватки сестры. – Это меня отец ищет больше всех, и я уверена, он хочет взять меня живой. Так что я отвлеку их, а вы все идите.

Сарина обернулась.

– Лара, не дури. Как только ты окажешься в руках отца, у него будет гораздо меньше причин сохранять жизнь Арену. А если тот погибнет, не останется и шанса, что выстоит Итикана. Ты решаешь не только за себя.

Ювелир продолжала болтать что-то об украшениях, которые делала для членов иностранных королевских фамилий, пытаясь удерживать внимание жены из гарема достаточно долго, чтобы остальная группа успела скрыться.

– Нам нужно идти. – Бронвин успела водрузить на столешницу стул, и Сарина влезла на него и потянулась к люку, ведущему на чердак.

– Ты тоже, Нана. Арен не простит мне, если тебя поймают. – Джор потянул старуху к себе, пытаясь оттащить её от двери, но она раздражённо отмахнулась.

А от входной двери голос жены из гарема пробился сквозь топот солдатских сапог на улице:

– Хватит болтать, женщина. У меня не так много времени. Скажи тем итиканцам, которых укрываешь, что меня прислал внук Амели Ямур.

## 15. Лара

Ювелир Бет продолжала молоть вздор, пытаясь выиграть им время для побега, но никто в комнате не двинулся.

– Впустите её.

В первый раз за знакомство с Наной Лара услышала, как голос старухи дрогнул, и в нём послышалось нечто похожее на тревогу.

– Так, хватит с меня.

По деревянному полу простучали каблуки, и в дверях появилась пожилая дама, облачённая в дорогой бархат и увешанная драгоценностями.

Она остановилась как вкопанная, её глаза при виде собрания сделались огромными, как блюдца.

– Боже мой, неужели?..

Сарина шагнула вперёд, наморщив лоб, словно стараясь что-то припомнить.

– Тётушка?..

Дама впилась в неё взглядом.

– Крошка Сарина? – В два шага она сократила расстояние между ними, обхватила Сарину за плечи и прижала к себе. Потом оглядела остальных. – Не это я ожидала здесь найти. Как он узнал? – И покачала головой. – Нет, конечно же, он не знает. Никогда бы не согласилась на это, если бы это означало… – Её голос стал резче. – Кто из вас Лара?

Лара вышла вперёд. Хотела бы она, чтобы на ней был наряд получше. Одежда всегда служила ей доспехом, орудием в её руках. И прямо сейчас она чувствовала себя катастрофически беззащитной.

– Это я.

Пожилая дама долго рассматривала её, а затем склонилась в реверансе.

– Ваше Величество.

– Пожалуйста, не надо, – хрипло вымолвила Лара. – Я не заслуживаю этого титула.

– Большинство людей с титулами их не заслуживают.

– А она – меньше всех, – вмешалась Нана. – Сколько лет, сколько зим, Коралин. Выглядишь так, словно сытно ешь и мягко спишь.

– А ты – словно жарилась на солнце последние пятьдесят лет.

Пока властные старухи мерили друг друга взглядами, никто в комнате не дышал.

– Так ты помнишь меня, – наконец сказала Нана.

– Это тело моё совсем распустилось, а не голова. – Пожилая дама – Коралин – шмыгнула носом. – Ты единственная, кто исчезла без объяснений. – Она сжала зубы. – Мы считали, что ты мертва.

– Не, – легко возразила Нана. – Я просто получила всё, что хотела. Прощания бы поставили под угрозу весь мой труд.

Коралин молниеносным движением ударила её по лицу.

– Это за твою ложь. И за то, что ты оставила гарем.

– Полагаю, я это заслужила. – Нана потёрла щёку, а затем, к невероятному изумлению Лары, придвинулась ближе и крепко обняла Коралин. – Так что, ты видела моего внука?

– О да. Такой красавчик твой Арен – весь в тебя.

Сарина грубо хохотнула, но обе женщины не обратили на неё внимания. А у Лары кончилось терпение:

– Он в порядке? Отец не навредил ему?

Коралин со вздохом покачала головой.

– Сорока неглуп и не станет истязать его физически так, чтобы это было заметно. Сайлас всё ещё пытается договориться о капитуляции Эранала в обмен на жизнь Арена, да тут ещё и эренделльцы проявляют недовольство по поводу его заключения. Но вот что творится у мальчика в голове… – Она отошла на шаг и медленно кивнула. – Его чувство вины очень велико и усугубляется всякий раз, когда ловят и убивают очередного вашего посланника. Серин пытает их, а затем вывешивает трупы в садах и вынуждает Арена целыми днями смотреть, как они гниют. Когда тактика Сороки сломает его – лишь вопрос времени.

Лия задохнулась, лицо Джора исказилось от горя. Но сердце Лары наполнилось ледяной решимостью.

– Я убью этого мерзавца. Я вырежу его проклятое сердце.

– Этого он от тебя и ожидает, – ответила Коралин. – Он готов к встрече с тобой, Лара. Если он поймает тебя, то убьёт самым ужаснейшим способом из возможных.

– К встрече со мной – но не со всеми нами.

– И представь себе его радость, если вы облегчите ему задачу и исполните его давнее желание убить вас всех. – Пожилая дама снова покачала головой, тяжёлые серьги в её ушах качнулись. – Вам нужно уходить, девочки. Нужно убегать как можно дальше от Маридрины.

– Нет! – рявкнула Лара и услышала, как сёстры за её спиной тоже двинулись вперёд, ни одна из них не отступила. – Если вас так волнует наше благополучие, помогите нам. Расскажите нам всё, что нужно, чтобы освободить Арена.

– Всё, что я могу рассказать вам, никак не изменит ситуацию. Чтобы вытащить его оттуда, нужна армия, армии у вас нет. И если что-то в ваших планах поставит под угрозу жизни женщин и детей в гареме – я вам не помощница.

– Вы можете рассказать, где его держат. Дать нам сведения о планировке и постах охраны. Вы можете помочь нам найти способ проникнуть внутрь.

Коралин напряглась и резко мотнула головой.

– Внутрь? Попасть внутрь – самое лёгкое, девочки. Это из-за попытки выбраться наружу, особенно с Ареном на буксире, вас всех могут убить. Этот дворец построили, чтобызаключать в нём. Это всего лишь красивая тюрьма.

– Она права, – жёстко бросила Нана. – У меня не было намерения провести в гареме целый год, но как только я попала туда… – Она сделала долгий выдох. – Выбраться оказалось невозможно. Я могла лишь заслужить доверие короля, чтобы он позволил мне под конвоем покидать дворец. Да и здесь потребовалось несколько попыток, прежде чем я, наконец, смогла сбежать. А меня сторожили куда менее бдительно, чем Арена.

Глухой рокот наполнил уши Лары.Это невозможно. Невозможно.

– Но вы можете провести нас внутрь. – Сквозь шум в её голове пробился деловой голос Сарины. – Вы сказали, что это легко, хотя до того мы не нашли ни одной лазейки.

– Легко – это относительно.

– Пожалуйста, ответьте на вопрос, тётя, – настаивала Сарина. – Мы ведь всё равно это сделаем, с вашей помощью или без.

Повисло молчание.

Наконец Коралин ещё раз окинула их всех оценивающим взглядом.

– Что за подготовку вы проходили в пустыне? Не вся эта воинско-шпионская чепуха. Остальные ваши навыки. – Она подняла руку, не успела Лара открыть рот, чтобы ответить. – Второй вопрос – кого нанял ваш отец, чтобы обучить вас, как быть жёнами?

Лара коротко переглянулась с Сариной и ответила:

– Госпожу Мезат.

Коралин помрачнела, но кивнула.

– Возможно, у меня есть способ, но мне потребуется помощь младших жён.

– Вы думаете, они согласятся? – У Лары вызывало сомнения, что девушек, близких по возрасту к ней с сёстрами, будут волновать решения её отца шестнадцатилетней давности. И тем более, что они рискнут всем, чтобы наказать его за эти решения.

Коралин кивнула.

– Вы, девочки, не единственные дети, кого забрал Сорока с позволения Сайласа. И уж тем более не единственные, чья жизнь из-за него в опасности.

– Отлично, – заключила Сарина. – Что же, теперь нам просто нужно придумать, как выбраться оттуда, где мы не были последние шестнадцать лет.

Им нужен был взгляд изнутри. И не только взгляд.

Лара прикусила ноготь, всесторонне обдумывая проблему. Коралин сможет описать им обстановку, но ей не хватит соответствующей подготовки, чтобы определить, какие детали полезны для побега. Для этого требуется кто-то, кто знает всё о защите и, следовательно, все возможные способы обойти её.

– Послушайте. У меня есть идея.

## 16. Арен

На следующий день после королевского ужина разразилась буря, чудовищная стихия бушевала над головой, нимало не утихая, почти неделю. Венцию затапливали ливни, из-за которых большую часть времени Арена держали под крышей, в основном в стенах его маленькой комнаты. Вряд ли для его удобства, подозревал он, скорее потому, что солдаты Сайласа не желали мокнуть под проливным дождём.

Необходимость находиться столько времени в замкнутом пространстве обычно действовала Арену на нервы, но вместо этого он обнаружил, что сейчас все его мысли вращаются вокруг того, как использовать союз с гаремом в своих интересах.

Первый шаг будет сделан, если Коралин успешно встретится с его людьми и передаст приказ прекратить спасательные операции. Арен не мог толком думать, пока количество трупов росло, пока он видел на жутких стенах в саду Сайласа всё больше лиц людей, которых знал и любил. Он бы скорее умер сам, чем смирился с этим.

Но если его люди больше не будут умирать…

Подтягиваясь на дверном косяке ванной комнаты, Арен задумался, чего он хочет достичь, оставаясь в живых. Побег – очевидная, хоть и несколько эгоистичная цель. Будучи запертым во дворце, он чувствовал себя бессильным помочь своему королевству. Всё, что он знал о положении Итиканы сейчас – жалкие крохи информации от Сайласа и Серина, каждая не больше крупинки соли. Он понятия не имел, сколько его солдат выжило, где они прячутся, в состоянии ли сражаться. Не зная этого, невозможно было мыслить стратегически – словно пытаться драться в темноте. Но если бы он мог выйти отсюда…

Следом за этой мыслью всегда приходили сомнения, сможет ли он изменить ситуацию, находясь на свободе. В конце концов, что хорошего он сделал до того, как попал в плен? День за днём – лишь новые сражения, и всякий раз его теснили маридринцы и амаридцы, у которых было больше людей, больше ресурсов, больше буквально всего. Его присутствие этого не изменит, и Анна или командующий другого Дозора не хуже справятся во главе армии Итиканы, чем он сам.

Ты ничтожество.

Он пытался избавиться от этой мысли, но она возникала снова и снова, невзирая на его усилия. Всё случилось из-за того, что он доверился Ларе. Это всё его вина. Так что, возможно, Итикане будет лучше без него.

Он зарычал от раздражения, спрыгнул на пол и начал делать приседания, цепи вокруг его лодыжек и запястий звенели.

– Не знаю, зачем тебе это, – сказал один из стражников со своего места у стены. – Пустая трата сил.

– Может быть, – предположил Арен между приседаниями, – я просто боюсь, что начну выглядеть как ты.

Стражник покраснел и бросил взгляд на товарища, тот ухмыльнулся.

– Ну уж на пути на эшафот важно выглядеть на все сто.

Арен нахмурился. Не то чтобы его особенно обеспокоила угроза, но он вдруг задался вопросом, почему Сайлас до сих пор сохранял ему жизнь. Ему сказали, что он – приманка для Лары, но с момента, как его захватили в плен, прошло уже немало времени, и если до кого-то и доходили слухи о местонахождении королевы Итиканы, Арену ничего не передавали.

Возможно, она мертва.

От этой мысли в нём всколыхнулось столько эмоций, что одним резким движением он взлетел на ноги, метнулся к зарешёченному окну и выглянул на двор.

Возможно, Лара не сумела сбежать из Итиканы. Во время маридринского вторжения начинался сезон бурь, а моряк из Лары был скверный. Она также не знала на практике географию королевства, кроме Срединного Дозора и окрестностей. Вполне может быть, что она погибла в тот же день, когда опрометью сбежала от него. Что её одолела любая из сотен опасностей, скрывающихся на берегах и в морях Итиканы.

Но интуиция подсказывала ему, что Лара не погибла. Что она выжила вопреки всему. А это означало, что отсутствие сведений о ней – её сознательный выбор.

Она не придёт.

Арен не знал, чувствует он разочарование или облегчение, но Лара по-прежнему не покидала его мыслей; её лицо, словно в насмешку, не давало ему покоя.

Я люблю тебя, – прошептал голос Лары в его мыслях.

– Лгунья, – пробормотал он в ответ. И тут же увидел внизу во дворе худую фигуру с книгой в руке. Повернувшись к охране, он заявил:

– Я хочу выйти наружу.

* * *

Керис сидел за тем же столом, где они говорили в первый раз. Его окружали его единокровные сёстры, маленькие принцессы в ярких платьях – уменьшенных копиях того, что носила приглядывавшая за ними жена. Судя по музыкантам, сидевшим поодаль, у девочек должен был начаться урок танцев или что-то в этом роде. Керис, даже находясь в центре кружащейся и щебечущей девичьей стайки, не проявлял к ним ни малейшего интереса, его взгляд был прикован к книге в руке.

Арен сел напротив, цепи зазвенели, когда стражники пристегнули их к скамье. Только когда они отступили на шаг, принц отложил книгу и поднял на него лазурный взгляд.

– Доброе утро, Ваше Величество. Пришли насладиться короткой передышкой от бури?

– Дождь мне не мешает.

– Нет, полагаю, что нет… – Керис положил книгу на край стола, уже высохший на солнце, а затем обратил внимание на стражников, оставшихся рядом. – Вам что-то нужно?

Оба неловко заёрзали на месте.

– Он опасен, Ваше Высочество, – наконец ответил один из них. – Лучше нам остаться тут на случай, если понадобится его удержать. Он очень быстрый.

Керис наморщил лоб, наклонился заглянуть под стол и чуть приглушённым голосом отметил:

– Он прикован к каменной скамье. – Выпрямившись, принц укоризненно поинтересовался: – Вы считаете, будто я настолько слаб, что не смогу увернуться от человека, прикованного к скамье?

– Но Его Величество…

– Его Величества здесь нет, – отрезал Керис. – Вы двое сейчас стоите достаточно близко, чтобы участвовать в беседе, а из нашего краткого обмена репликами я могу заключить, что не заинтересован в дальнейшем разговоре ни с одним из вас. К тому же вы мешаете моим младшим сёстрам заниматься. Отойдите.

Стражники помрачнели, но отступили на значительное расстояние. Один, уходя, повернул голову и бросил через плечо:

– Кричите, если с ним будут какие-то проблемы, Ваше Высочество. Так жёнам сказали делать.

– Хорошо, – откликнулся Керис, и, хотя скучающее выражение его лица не изменилось, Арен заметил в его глазах промельк чего-то тёмного. Мышцы его предплечий напряглись, словно он собирался потянуться за ножом. Волк в овечьей шкуре, как и его сестра. Арену даже стало интересно, знает ли об этом Сайлас.

Заметив его бдительное внимание, Керис опустил вниз рукава туники, несмотря на то, что сквозь лёгкие облака уже вовсю палило солнце.

– Итак, чем я могу быть полезен Его Величеству? Возможно, достать вам что-нибудь ещё почитать?

– Если это будет нечто столь же поучительное, как ваша книга о птицах, я воздержусь.

– Как вам будет угодно.

Девочки двинулись по кругу, вращаясь вокруг и ритмично хлопая в ладоши, жена из гарема время от времени поправляла их.

Но Керис не обращал на них внимания, вместо этого пристально глядя на Арена, словно ожидал, что тот заговорит первым.

– Вы рискуете получить нож в спину, обходясь таким образом с людьми своего отца.

– Этим я рискую независимо от того, что говорю или делаю. – Принц оперся локтями на стол. – Как и мой отец, они воспринимают отсутствие интереса к военной службе как личное оскорбление, и если я не превращусь во что-то, чем не являюсь, то ни перед кем из них своих проступков мне не искупить. Жребий брошен, пора принимать результаты.

Арен поскрёб подбородок, обдумывая слова принца: всё это, как ему представлялось, было сказано с умыслом. Сайлас не благоволил Керису, это знали все. Казалось почти неизбежным, что король убьёт наследника, чтобы освободить место для младших братьев, на его взгляд, лучше подходящих для трона. Но что бы тот ни говорил, Арен ни на секунду не верил, что брат Лары покорится судьбе.

– Есть и другие способы завоевать репутацию, кроме как махать мечом.

– Например, накормить голодающий народ? – Керис приставил ладонь к уху. – Послушайте. Вы слышите их?

Венция всегда была шумным городом, особенно в сравнении с Итиканой, голоса тысяч людей на улицах сливались в монотонный гул. Но сегодня из обычного шума выбивались крики, в которых явственно слышался гнев, хотя слов было не разобрать. Десятки людей, оценил Арен. Может быть, сотни. И раз он мог их слышать, значит, они были прямо под стенами дворца.

– Прошёл слух, что мой отец пытает вас, чтобы узнать, как завоевать Эранал, – сказал Керис. – Такие ужасные идеи порой приходят в голову людям, пока они сидят взаперти, переживая бури. Бездельным рукам дьявол дело найдёт, а вот праздным умам…

То есть принц преследовал некую собственную цель.

Хотя Арен и не понимал пока, в чём именно эта цель заключается.

– Удивлён, что им не всё равно.

– Неужели? – Керис презрительно сморщил нос. – Тётя полагает, что вы умнее, чем выглядите, но я начинаю сомневаться в её суждениях.

– Это ты сейчас назвал меня глупцом?

– Если шляпа к лицу, отчего её не носить?

Господи, плоть от плоти и кровь от крови Лары, ни с чем такое не спутаешь.

Арен сощурился, слушая нарастающие крики и гвалт, всё больше похожие на шум большой толпы. Таков был план Лары: использовать ресурсы Итиканы, чтобы накормить маридринцев, и тем самым подорвать схему её отца, не позволив ему винить соседа во всех бедах страны. И во время Приливов Войны Арен считал, что план сработал: маридринцы распевали его имя на улицах, наперебой рассказывали всем, кто желал слушать, что союз с Итиканой стал для них спасением. Казалось маловероятным, что Сайлас осуществит свои давние намерения и захватит мост, но в этом, как Арен уже убедился, он фатально ошибался. Настолько, что предположил, будто весь план Лары был обманом, призванным усыпить его бдительность и ослабить оборону Итиканы. Но теперь…

– Позвольте помочь вам, – предложил Керис. – Как по вашему мнению, именно понимание природы итиканцев было ключом вашего успешного правления?

– Я не назвал бы себя успешным правителем.

Керис закатил глаза.

– Не прибедняйтесь.

Несносный велиантский говнюк. Арен смерил его сердитым взглядом.

– Очевидно, да, это было ключом.

– А теперь распространите эту мысль на других. Я догадаюсь по выражению вашего лица, когда вы достигнете понимания.

Арен закрыл глаза, сделал глубокий вдох, подавляя раздражение, и задумался над вопросом, не имевшим ни малейшего отношения к нему и Итикане, но тесно связанным с Сайласом и Маридриной.

Пленение Арена разозлило маридринцев, потому что он заслужил их расположение и дружбу. В отличие от своего короля, они не слишком привечали тех, кто наносит друзьям удары в спину. Во время пребывания в Маридрине Арен множество раз видел, что её народу несвойственно наживаться на трудностях товарищей. Они скорее согласились бы голодать, чем досыта наесться нечестно добытым хлебом. Понимание озарило его так внезапно, что у него словно всё в животе перевернулось.

– Наконец-то! – Керис хлопнул в ладоши, и музыканты, как по сигналу, начали аккомпанировать танцующим детям, те прыгали и встряхивали колокольчиками, в воздухе звенели тоненькие голоса. – Я уже чаял прождать здесь всё утро.

Арен пропустил насмешку мимо ушей.

– Народу Маридрины не нужен мост.

– Не нужен. Они не получили ничего хорошего, но при этом мост дорого им обошёлся.

Арен был настолько озабочен судьбой своих людей, что не подумал о маридринцах вовсе. Не задался вопросом, что для них означало владеть мостом.

Мост был не только ценным приобретением, но и тяжким бременем. Мост требовал, чтобы его хозяин жал руки людям, которые при первой возможности совершили бы набег. Требовал беспристрастности в делах с другими народами, вне зависимости от того, кто из них друг, кто враг. Требовал, чтобы множество добрых людей, мужчин и женщин, проливали кровь, защищая его от тех, кто жаждет его отнять. И тогда – и только тогда – можно было сказать, что проезд по мосту обеспечен. Но Сайлас отказывал в торговле валькоттцам, а амаридцам отдавал предпочтение перед эренделльцами. Всё, чем он мог поддержать мост, – кровью маридринцев, но этого было недостаточно.

Торговля иссякла.

Мост опустел.

– Мне кажется, что-то подобное ощущают родители, когда их ребёнок учится говорить, – съязвил Керис. – Огромное удовольствие видеть на вашем лице проблеск интеллекта, Ваше Величество.

– Помолчи, – рассеянно ответил Арен, обдумывая сложный поворот политической игры, хотя рядом с шумящими детьми думать было непросто.

Как долго маридринцы будут мириться с тем, что платят кровью за то, чего они не хотели? За то, от чего им нет никакой выгоды? Скоро ли они свергнут Сайласа и заменят его кем-то, более соответствующим их образу мышления?

Кем-то вроде принца, сидящего перед ним.

– Когда закончатся деньги? – спросил Арен, зная, что королева Амарида не позволила бы продолжать использовать её флот, если бы ей не платили. Особенно если напряжение между Амаридом и Эренделлом росло.

Керис улыбнулся двум своим сестрёнкам, кружащимся рядом.

– Казна, я боюсь, почти пуста.

– Вы на удивление рады быть наследником почти разорившегося королевства.

– Лучше так, чем в могиле.

Арен промычал что-то неопределённое, задумчиво водя пальцем по трещине в столешнице. Но на этот раз Керису не хватило терпения ждать.

– Если Эранал сдастся, моему отцу больше не понадобится амаридский флот, – настойчиво напомнил он. – И учитывая, что он вряд ли проявит милосердие к сдавшимся, Итикана больше не будет мешать Маридрине контролировать мост. Положение моего отца станет более могущественным, чем когда-либо. Сами видите, Ваше Величество, многое зависит от того, сколько сможет протянуть ваша маленькая островная крепость.

– Прежде всего, сможете ли вы отобрать корону Маридрины у своего отца путём переворота.

Керис и глазом не моргнул.

– Прежде всего, моя жизнь. Переворот и корона – лишь средства для достижения цели.

– Вы рискуете многим, рассказывая мне об этом, – заметил Арен. – И я не вижу, с какой целью. Моё участие ничего не меняет. Если уж на то пошло, моя смерть ещё больше настроит народ против вашего отца. Но я также понимаю, что этой беседы не случилось бы, если бы вам от меня ничего не было нужно.

Керис молчал. И, несмотря на то, что весь разговор вращался вокруг конкретной темы, Арен чувствовал сильное нежелание принца озвучить свою просьбу вслух. Нет… даже не нежелание. Беспокойство. Едва ли не страх.

– Зарра.

Керис еле заметно кивнул.

– Вы хотите, чтобы я устроил её побег.

Ещё кивок.

– Почему вы считаете, что я стану рисковать своими людьми, чтобы спасти её, если я не готов рискнуть ими, даже чтобы спасти свою шкуру?

– Потому что, – ответил тот, – в обмен на вашу помощь она обещала обеспечить Эранал достаточным количеством продовольствия, чтобы выдержать осаду моего отца.

О таком предложении Арен не мог и мечтать. Особенно учитывая, что он своими руками сжёг отношения Итиканы с Валькоттой дотла, когда прервал блокаду вокруг Южного Дозора.

– Не думаю, что императрица согласится на это.

– Зарра имеет собственное влияние, и сделку вы заключите с ней, а не с императрицей. Соглашайтесь, или оставим эту тему.

– Взять в союзники злейшего врага своего королевства, чтобы завоевать корону. – Арен негромко присвистнул. – Если прознают твои люди, ты за это поплатишься.

– Согласен. Поэтому для нас обоих будет лучше, если ответственность за её освобождение возьмёте на себя вы и Итикана.

Это была игра с высокими ставками. Потенциально она могла стоить жизни десяткам его людей, если спасательная операция провалится. Но Зарру охраняли куда менее тщательно, чем самого Арена. И если удастся освободить её, возможно, это спасёт весь Эранал.

Но его беспокоил ещё один момент.

– Теперь вы можете сами связаться с моими людьми. Я вам для этого не нужен.

Керис состроил гримасу.

– Серин не доверяет мне, поэтому за мной всегда следят, когда я покидаю дворец. Следовательно, я не могу напрямую связаться с итиканцами, чтобы наладить связь, мне нужен гарем. Но вот в чем загвоздка: они все маридринки, они презирают валькоттцев, так что нет шансов, что они согласятся с моим планом.

– И как вы предполагаете решить эту проблему? – спросил Арен, уже прекрасно понимая, куда клонит принц.

– Гарем не поможет мне освободить Зарру. Зато они помогут освободить вас. – Керис улыбнулся, его глаза блеснули. – Поэтому благодаря им вы обеспечите собственный побег, а затем возьмёте Зарру с собой.

## 17. Арен

В течение нескольких дней после разговора с Керисом Арен каждую свободную минуту изучал защиту дворца и лишь утвердился в мысли, понятной ему и прежде: выхода не было. По крайней мере для того, кого настолько хорошо охраняли.

Восемь человек всегда маячили в нескольких шагах от него. Ещё десяток следил за всеми его перемещениями. Бессчётное множество других готовы были обеспечить подкрепление, если потребуется. Сторожить Арена отбирали только самых лучших солдат. Невозможно заставить замолчать их всех – они поднимут тревогу, а стоит зазвенеть колоколам, и в дело вступит вся охрана внутренней крепости Сайласа.

Ворота заперты изнутри и снаружи.

Десятки людей стоят на посту на внутренней стене.

Ещё больше – патрулируют её снизу.

Список непредвиденных обстоятельств казался бесконечным, к большому разочарованию Арена, потому что каждый день он пробовал новый путь побега. Конечно, у него не было и шанса преуспеть в одиночку, но узнать все уровни защиты внутренних покоев получилось бы, только непосредственно испытав их на прочность.

Арен устраивал одно испытание за другим, и каждая такая попытка оставляла его в синяках и крови. Но ни один путь из всех, какие он испробовал, не открыл ему ничего, кроме истины: побег невозможен.

Всю сознательную жизнь Арен помогал сделать Итикану неприступной, пытался думать за врагов своего королевства, чтобы понять, каким образом и где они нападут. Как лучше всего отразить атаку. И, прежде всего, какие слабые места есть в обороне Итиканы. Но сколько бы времени он ни тратил, пытаясь поставить себя на место Сайласа, он не мог найти решение.

Но это не означало, что он собирается сдаться.

Стражники вели его через один из крытых переходов, соединяющих дворцовые здания, двое крепко держали его под руки, остальные шли впереди и позади. С неба моросило, но жёны всё равно вышли в сад: шестеро разучивали танец, а Сайлас наблюдал за ними.

Как и следовало ожидать, конвоиры также засмотрелись на танцующих женщин – вернее на то, как облепляли их тела промокшие платья, – и тут Арен увидел новую возможность.

Он резко качнулся вбок и своим превосходящим весом впечатал стражника слева от себя в перила, чтобы тот проломил их и выпал наружу, но сам при этом крепко в него вцепился.

Стражник с криком перевалился за край, но Арен не выпустил его, используя их двойной вес, чтобы освободиться от хватки второго конвоира. Оба они рухнули вниз, Арен обхватил стражника так, чтобы основной удар о землю пришёлся на чужое тело.

Больно было всё равно.

Но он впервые сумел оторваться от своей охраны и намеревался извлечь из этого всю возможную выгоду.

Игнорируя вопящих вдалеке жён из гарема, Арен поднялся и настолько быстро, насколько позволяла цепь на ногах, шаркающей походкой похромал к открытой канализационной решётке в той же части сада.

Зазвенели тревожные колокола, послышались крики: сбежались маридринцы, и Арен внимательно следил за их движениями, петляя между статуями и растениями в горшках.

Впереди уже видна была решётка, закреплённая только с одной стороны слива. Если бы он только смог попасть внутрь, тогда…

Сильный удар по спине сбил его с ног, а затем сверху навалились несколько человек. Под их весом Арен с трудом мог дышать.

– Не можешь просто так сдаться, не так ли? – донёсся до его ушей голос Сайласа. – Я уже начинаю задумываться, не больше ли от вас вреда, чем проку, мастер Кертелл. Не будь я человеком чести, ваша голова уже торчала бы на воротах Венции сегодня днём.

– Я видал крыс, у которых чести побольше, – выплюнул Арен и двинул локтем в лицо одному из стражников – стон боли вознаградил его усилия. – Ты зря тратишь время: Лара не станет рисковать своей шкурой ради спасения моей. Ей такое несвойственно.

– Ты так уверен? – Сайлас низко наклонился, его лицо оказалось всего в нескольких дюймах от лица Арена. – И надолго ли ты сохранишь рассудок, когда мы заживо снимем с неё кожу, а потом подвесим на стене у тебя на виду?

Арен не смог бы сбросить с себя нескольких солдат, но всё равно продолжал яростно барахтаться под их весом, желая лишь одного: убить человека, стоящего перед ним.

– Как дикий пёс, пытающийся сбежать из клетки, – поделился Сайлас с замершими позади него жёнами. – Готов переломать себе все кости о прутья, невзирая на тщетность своих усилий. Такова суть его породы, мои дорогие. Они, итиканцы, совсем не похожи на нас.

В гневе Арен оскалился, и несколько девушек встревоженно отшатнулись.

– Не бойтесь, дорогие мои, – усмехнулся Сайлас и вытянул вперёд одну из них, судя по округляющемуся животу, на ранних сроках беременности. – У этого пса крепкий намордник.

Солдаты дождались, пока Сайлас и его жёны уйдут, затем постепенно выбрались из кучи-малы. Когда Арена рывком подняли на ноги, он зацепился взглядом за башню, поднимавшуюся высоко в небо, и у него возникла идея.

В одном Сайлас не ошибся: Арен ничем не был похож на него. И теперь пришло время вспомнить, как нужно мыслить итиканцу.

## 18. Лара

Лара стояла у прилавка кондитера, Бронвин – чуть позади. Обе пробовали сладости.

– Ну где она? – пробубнила Брон, засовывая в рот ещё одну палочку солёной карамели.

– Скоро будет.

Послание для Лары с просьбой прийти доставили в лавку Бет этим утром, и у Лары до сих пор всё внутри скручивалось от переживаний и тревоги.

Дверь открылась.

– Подождите снаружи! – прикрикнул знакомый голос. – Не желаю, чтобы вы капали водой на мои покупки!

Другие посетители повернулись, Лара сделала то же самое и увидела, что в кондитерскую зашла тётушка Коралин, причём одежда у неё была совершенно сухая, а обувь удивительным образом чистая.

Кондитер торопливо собрал образцы своего товара на поднос и поставил на прилавок ровно в тот момент, когда Коралин подошла к Ларе. Пожилая дама взяла одну шоколадку, мельком рассмотрела и отправила в рот. Жуя шоколад, она тихо пробормотала:

– Это от твоего мужа.

– Простите, моя госпожа? – кондитер наклонился над стойкой.

– Я сказала, что возьму сотню вот этих.

Глаза мужчины просияли, и он повернулся, чтобы достать из-под прилавка форму заказа. А в это время Коралин сунула Ларе в руку листок бумаги.

– Час настал.

## 19. Арен

Это должен быть ужин, решил Арен. Только там они с Заррой оказывались в одной комнате, и, хотя можно было отыскать более удобное время и место, чтобы спасти его одного, необходимость вытащить на свободу ещё и валькоттского генерала заставляла пренебречь опасностью подобного шага. Так что всё должно случиться за ужином.

Коралин намеревалась спрятать за бархатными занавесями шестерых человек с оружием, но помимо этого Арен ничего не знал о планах своих людей. Было и без того достаточно трудно передавать информацию. Ему приходилось быстро, в течение единственной доступной ему минуты уединения, набрасывать детали на крохотном листочке бумаги, спрятанном в туалете, и ради того, чтобы всё записать, Арен несколько дней симулировал расстройство кишечника.

Но передача информации была лишь половиной плана, остальное зависело от того, кто придёт ему на выручку.

Слушок, пущенный Керисом, зажил своей жизнью, и теперь целая толпа у дворцовых ворот днём и ночью криками требовала освобождения Арена. Шум проникал даже сквозь толстые каменные стены. Протесты в последнее время стали ожесточённее, солдатам Сайласа уже приходилось применять силу, чтобы отогнать людей, иначе те преследовали знать, посещающую дворец. Дворянам, в свою очередь, приказали заверять толпу, что с Ареном обращаются в высшей степени учтиво и уважительно.

Но это лишь подлило масла в огонь, поскольку маридринцы и в лучшие времена не доверяли дворянам. А сейчас настали не лучшие времена.

Стража провела Арена по коридорам дворца в тусклые чертоги пиршественной залы, где собравшиеся гости уже занимали себя светской беседой. Зарра в синем маридринском платье с открытой спиной и без рукавов сидела в дальнем конце стола, с безучастным лицом слушая болтовню соседей. Кериса нигде не было видно. Мелкий засранец, вероятно, спрятался, зная, что произойдёт за ужином.

Но, возможно, это и к лучшему. В будущем Арен предпочёл бы видеть принца живым, а в бою даже случайному свидетелю может не повезти.

Заняв своё обычное место, Арен кивнул Коралин, пока его цепи пристёгивали к ножкам стола.

– Добрый вечер, моя госпожа.

– Чудесный вечер, не правда ли? На небе ни облачка. – Она просияла улыбкой, но тут же посерьёзнела и накрыла морщинистой рукой его ладонь. – Берегите себя.

Сердце у него часто забилось, и потребовалось до последней капли всё самообладание, чтобы не дать волнению и страху, бушующим внутри, проявиться на лице.

Вошёл Сайлас, на сей раз без своих любимых жён.

– Где они? – рявкнул он на Коралин. – Если ты начнёшь пренебрегать своими обязанностями, дни твоего мотовства на Сапфировом рынке сочтены.

Коралин склонила голову.

– Девушки из гарема скоро появятся, муж мой. Они подготовили для вас представление и очень старались сделать его незабываемым. Надеюсь, вы готовы уделить их выступлению всё возможное внимание.

В лице Сайласа мелькнуло нечто жёсткое, но он отпустил краткий кивок и тут же заговорил с послом Амарида. Король явно не намеревался прислушиваться к словам своей наименее любимой жены.

Слуги внесли салаты. Арен механически жевал, напряжённо вслушиваясь, не послышится ли из коридора шум драки. Топот сапог. Крики или возгласы. Любой признак того, что его люди уже в пути.

Но ничего этого не было.

По спине Арена катился пот, салат казался безвкусным, как бумага. Но Коралин рядом с ним увлечённо ела, словно у неё не было никаких забот.

Вернулись слуги, чтобы забрать тарелки, хотя порция Арена была едва тронута.

Где же они?

Входные двери распахнулись, и Арен дёрнулся так, что цепи зазвенели. Но вместо итиканских воинов в залу вошли двое мужчин, громко стуча в барабаны, а за ними ещё двое с литаврами, и все встали у противоположных стен. Некоторое время продолжался яростный барабанный бой, затем с оглушительным громовым раскатом умолк.

Вместо этого в ушах Арена загрохотал в ритме барабанов его собственный пульс. Затем появились жёны Сайласа, и его сердце оборвалось.

Его провели.

Всё это был обман – Коралин ни за что не стала бы подвергать гарем опасности. Либо его людей схватили, либо они не придут. В любом случае, всё было напрасно.

Арен потухшими глазами наблюдал за вошедшими, чего нельзя было сказать о Сайласе: старый ублюдок всё ещё увлечённо беседовал с амаридцем.

Шесть девушек были одеты в паутинно-тонкие шелка, их лица скрывали вуали, колокольчики крепились к запястьям и щиколоткам босых ног. Танцовщицы окружили стол цветной радугой, при каждом шаге соблазнительно покачивая бёдрами, и струящиеся шелка мерцали в свете ламп.

В поступи девушек ощущался некий импульс, волевое усилие, каких Арен не замечал раньше, и он, не понимая пока до конца почему, сосредоточил всё внимание на них, когда они заняли свои места.

– Ты такой милый. – Коралин потянулась похлопать его по щеке. – И на самом деле лучше уж они выступят для тебя, чем для вонючего старого негодяя на том конце стола.

Грациозная девушка со светлыми, медового оттенка волосами легко встряхнула запястьями, колокольчики нежно зазвенели. Она начала танцевать, покачиваясь, сплетая сложный узор шагов, и каждое круговое движение бёдер выглядело как воплощённый соблазн. К ней присоединились другие, с изумительной точностью повторяя движения, затем вновь вступили музыканты.

Девушки кружили вокруг стола, босые ноги быстро отбивали по полу сложный ритм, вливавшийся в музыку. Они вращались вокруг своей оси, длинные густые волосы развевались и опадали, закрывая обнажённые поясницы.

Барабанная дробь усиливалась, танцовщицы перемещались по кругу, двигая бёдрами настолько недвусмысленно приглашающе, что некоторые гости уже отбросили притворство и неприкрыто глазели. Но Сайлас упорно игнорировал их.

Молодая женщина с длинными каштановыми волосами скользнула мимо кресла Арена, шёлк прозрачного рукава задел его щёку, и Арен обернулся в её сторону. Её лицо, как и у других, было скрыто вуалью, на виду оставались только глаза. Лазурные глаза. Она подмигнула ему и закружилась дальше.

Ни у одной из жён Сайласа не было глаз такого цвета. Ни у кого из них. Но, переводя взгляд с одной девушки на другую, Арен убеждался, что у каждой из них те же глаза – маридринского ублюдочно-синего цвета. У него мурашки побежали по коже.

– У девочек настоящий талант, да? – шепнула Коралин.

– Да.

Короткое слово едва не встало Арену поперёк горла. Он заметил, что все девушки подтянуты и прекрасно физически развиты – избалованные жёны Сайласа этим не отличались. Теперь он уже различал и тонкие линии шрамов, замаскированные косметикой. В их выступлении был огонь, сила духа, какой он никогда не чувствовал ни в одной из жён в гареме. Те знали, что они – развлечение, которое останется без внимания.

Это не жёны Сайласа.

Это кто-то ещё. Как их назвала Коралин?Девушки из гарема.

Дочери гарема.

С колотящимся сердцем Арен снова обратил внимание на девушку с медовыми волосами, которую умышленно или неумышленно игнорировал всякий раз, когда она мелькала рядом с ним, и шёлк её одеяний разлетался в стороны, открывая тело, которое он знал лучше, чем своё собственное.

Лара изгибалась и танцевала, старательно избегая его взгляда, пока не оказалась позади своего отца. Там она повернула голову, и они с Ареном встретились глазами. Сердце Арена ответило на этот взгляд бешеным стуком.

Она предала его. Украла его королевство и погубила его людей. Из-за неё Сайлас держал его в плену. Арен ненавидел её больше всех на свете – но в этот момент его захлестнули воспоминания, как он путался пальцами в медовых волосах. Ощущение её рук на его теле, ног вокруг его талии, губ на его губах. Он будто снова почувствовал её запах, а в ушах зазвучал знакомый голос.

Всё это ложь, мысленно закричал себе Арен, пока она кружила дальше. Она – твоё проклятие.

Но невозможно было отрицать, что она пришла сюда за ним.

Барабаны били всё быстрее, наконец музыка завершилась дробным звоном литавр, и девушки замерли в отрепетированных изящных позах.

– Отлично! – крикнула Коралин и захлопала в ладоши. – Прекрасное выступление, мои милые девочки. Разве они не чудо, Сайлас?

Король Маридрины кисло улыбнулся.

– Чудесно, хоть и громковато. – Он пренебрежительно взмахнул рукой, отсылая их, и молодые женщины попятились в тень стен, склонив головы.

Все, кроме одной.

В несколько шагов Лара подобралась к столу и запрыгнула на него, под дребезг стеклянной посуды по-кошачьи приземлившись в середине.

– Что ты делаешь, женщина? – возмутился Сайлас. – Слезай и убирайся отсюда, пока тебя не выпороли.

– Сейчас-сейчас, отец, – промурлыкала Лара и зашагала прямо по столу, пинками сбивая бокалы с вином. Дворяне и послы в тревоге отодвигались. – Разве так приветствуют своё любимое дитя?

Она сдёрнула вуаль, скрывающую лицо, и ткань упала на чью-то тарелку. Сайлас изумлённо распахнул глаза. Гости заахали, но никто не вымолвил ни слова. Никто не осмелился.

– Глупышка. – Маридринский король поднялся и обнажил меч. – Чего ты хотела добиться, придя сюда?

– Я собираюсь забрать то, что принадлежит мне.

Я не принадлежу тебе, хотел заорать Арен, но Коралин предупреждающе коснулась его предплечья.

Лара остановилась, выставив одно бедро, и в притворной задумчивости постучала тонким пальцем по губам.

– Ты лгал мне. Манипулировал мной. Использовал меня – не ради блага нашего народа, а лишь для собственной выгоды. Чтобы удовлетворить свою жадность. За это, я думаю, ты должен понести наказание.

Сайлас наставил на неё острие меча.

– Восхищаюсь твоей уверенностью в том, что тебе под силу совершить такой подвиг самостоятельно, дочь моя.

Лара расхохоталась, запрокинув голову.

– Ты думаешь, я настолько глупа, чтобы прийти сюда одна?

Прозвучало глухое бульканье и следом – глухой стук падающих тел.

Арен отвлёкся от Лары на остальных пятерых танцовщиц, все они теперь держали в руках оружие, блестящее от крови убитых стражников.

И все, как одна, сняли вуали и, улыбаясь, поприветствовали Сайласа:

– Здравствуй, отец.

Зала погрузилась в хаос.

Гости вопили, пытаясь выбраться в безопасное место, сталкивались со стражниками Сайласа, спешащими к танцовщицам. Но девушки забирали оружие у своих жертв и с лёгкостью убивали атакующих солдат.

– Плевать на остальных – взять её! – вскричал Сайлас, и двое бросились к столу – и к Ларе – с обнажёнными клинками. А Лара всё ещё была безоружна.

Арен дёрнулся к ней, но прикованные к столу запястья и лодыжки вынуждали его беспомощно наблюдать за тем, как солдаты приближаются к цели.

Но Лара не нуждалась в его помощи. Или чьей-либо ещё.

Схватив бокал, Лара швырнула его в лицо одному из стражников и во время отвлекающего манёвра ударила его по запястью и выбила клинок. Второй стражник успел замахнуться, но она подпрыгнула и, когда лезвие меча просвистело под ней, ногой нанесла мужчине удар в лицо. Он упал навзничь, зажимая разбитый нос.

Первый стражник, опомнившись, схватил Лару за лодыжки, но прежде чем он сумел сбить её с ног, она прыгнула прямо на него, и оба скрылись из поля зрения, свалившись за стол.

Арен услышал громкий хруст сломанной шеи, и Лара вновь появилась уже с мечом в руке. Одним безжалостным взмахом она перерезала горло стражнику со сломанным носом, а затем повернулась кругом и скрестила мечи с новым противником, парируя удар превосходящего по росту мужчины.

Она отразила одну атаку, вторую, её плечи напряжённо вздрагивали каждый раз, когда клинки сталкивались. Сила третьего удара выбила меч из её руки.

– Нет! – Арен рванулся вперёд, несмотря на оковы, но стол едва сдвинулся.

С гортанным рёвом противник замахнулся, чтобы снести Ларе голову.

Она пригнулась, подхватила разбитый винный бокал и вогнала его стражнику в плечо. И тут же с разворота пяткой ударила его в колено.

– Полагаю, стоит наконец разобраться с этими цепями, верно? – Коралин степенно поднялась с кресла, откуда невозмутимо наблюдала за резнёй. Она вытащила ключ, разомкнула кандалы на запястьях Арена и наклонилась открыть второй замок. Сайлас, заслонённый восемью стражниками, увидел их через залу.

– Убить его! – закричал он. – Убить итиканца!

От группы отделился стражник с обнажённым мечом, побежав к Арену, но тот взмахнул цепью, и звенья зацепились за лезвие. Клинок отлетел в сторону. Стражник замешкался, вытаскивая кинжал, но Коралин как раз вовремя освободила лодыжки Арена, он бросился вперёд, утягивая противника с собой на пол, и оба покатились, сцепившись, под ногами у перепуганных гостей. Стражник всё-таки вытащил кинжал, но Арен остановил удар, перехватив его запястье и, скрежеща зубами от натуги, с усилием направил его руку вниз. Лезвие медленно сдвинулось, стражник вскрикнул – и задохнулся, когда клинок пронзил его горло.

Арен поднялся на ноги, ударил ещё одного из подоспевших солдат по лицу, тем же кинжалом поразил в живот другого – и тут раздался грохот.

Двери.

Их заперли.

Как он и предположил в плане, переданном Коралин. А та впоследствии передала его Ларе – то есть всё это время он невольно работал вместе со своей женой. Но сейчас не время было думать о том, как им в очередной раз манипулировали.

Покрутившись на месте, Арен взглядом поискал в хаосе Зарру и обнаружил, что валькоттская военачальница сражается, вооружившись отломанной ножкой стула. Она проломила голову одному противнику и уже собиралась напасть на другого. Арен схватил её в охапку и лишь чудом избежал сокрушительного удара в череп, когда Зарра сменила цель.

– Если вас убьют, всё это будет напрасно, – прошипел он, оттащил девушку к стене и затолкал за бархатную драпировку.

Уходи, прошептал внутренний голос. Дальше они справятся сами. Главное – вытащить отсюда Зарру.

Но вместо того чтобы послушаться, он принялся искать взглядом знакомую фигуру и увидел, как Лара с мечом в одной руке и кинжалом в другой сражается с двумя стражниками.

Оба были обученными воинами. Выше её и шире в плечах. Но с какой скоростью она двигалась…

Арен никогда не видел её в бою, только тела, оставшиеся на Серрите. Но теперь… Теперь он понял, почему число жертв там было столь велико.

Он заворожённо наблюдал, как Лара уклонялась и пригибалась. Она резко обогнула стражника справа в момент, когда его товарищ замахнулся для удара, и лезвие меча глубоко вошло ему в грудь, а сама Лара рывком метнулась вперёд и выпустила кишки второму. Оба тела рухнули к её ногам.

Она повернулась, широко распахнула глаза и затем одним молниеносным движением метнула кинжал. Лезвие просвистело мимо уха Арена. Мгновенно обернувшись, он увидел у себя за спиной солдата с поднятым мечом – тот уже падал навзничь, кинжал торчал из его левой глазницы.

– Тебе не сбежать, – голос Сайласа пробился сквозь шум.

Короля Маридрины оттеснили в угол; солдаты, служившие ему живым щитом, даже не пытались атаковать девушек, которые в данный момент убивали их товарищей.

– Я знал, что ты придёшь. – Сайлас засмеялся диким смехом. – Это ловушка для тебя, и ты в неё попалась. Тем лучше, что ты взяла с собой своих сестёр.

– Так себе ловушка. – Лара наклонилась перерезать горло хрипящему у её ног солдату. – Теряешь хватку.

Усмешка Сайласа выглядела убийственной.

– Отсюда нет выхода. Тебя обучал Серин – думаешь, он не предугадал каждый твой шаг? Он в точности знает, как ты мыслишь.

– Я на это и рассчитывала. – Лара метнула нож в голову Сайласу.

Один из солдат немедленно прыгнул наперерез, лезвие вонзилось в него с хлюпающим звуком, но Лара с поднятым мечом на другом конце залы уже рубилась с новым противником.

Послышался треск. Арен глянул на входные двери – в деревянной створке возникла большая щель, солдаты с той стороны пытались прорваться внутрь. Оставалось несколько минут на побег. Может быть, меньше.

Он увидел, как Лара с гневным проклятьем на губах обернулась к дверям и отступила. Сёстры последовали её примеру, все с ног до головы в запёкшейся багровой крови, больше похожие на демонов, чем на женщин.

– Вы должны пойти с нами, тётушка. – Лара потянула Коралин за руку, но пожилая дама лишь покачала головой и встала между ними и стражей Сайласа.

– Не будь я даже слишком стара для бега, я никогда не брошу свою семью. – Она повысила голос: – Ты думал, мы позволим тебе выйти сухим из воды, Сайлас? Спустим тебе с рук похищения наших детей? Убийства наших детей? Ты думал, тебе не придётся заплатить за свою жадность?

– Я выпотрошу тебя за это, старая сука!

– Да на здоровье, Сайлас. – Коралин рассмеялась. – Из загробного мира я с радостью погляжу, сможешь ли ты спокойно спать, зная, что каждая жена, что когда-то была у тебя, и каждая жена, которую ты возьмёшь впредь, будет следить за тобой и ждать возможности отомстить за всё, что ты сделал. Гарем защищает себя, а ты раз и навсегда показал себя нашим врагом. Думаю, ты бы пореже снимал штаны, если бы знал, что в твоём окружении во всех красивых ротиках есть острые зубы. Так что как тебе угодно, Сайлас. Отдай меня палачам. Значит, потом я из первого ряда полюбуюсь, как ты расплачиваешься за свои преступления.

Разлом в дверной створке расширялся на глазах. Теперь счёт шёл на секунды.

– Надо идти, – сказала одна из сестёр. – Времени нет.

Арен схватил за руку Коралин, но, зная характер этой женщины, не стал просить её бежать с ними.

– Спасибо.

– Прости её. Она любит тебя.

Он выпустил руку старухи, чувствуя взгляд Лары. Зная, что она слушает.

– Она не знает, что такое любовь.

– Поэтому ты и должен простить её.

Арен не успел ответить – Коралин извлекла из складок платья стеклянный флакон и бросила на пол. Комнату заполнил густой, удушающий дым.

Им нужно было выбираться. Сейчас.

Лара с сёстрами уже подготовились: опрокинули на бок тяжёлый стол, чтобы он послужил им щитом. Арен помчался к драпировке и поймал за руку Зарру.

– Спрячьтесь за столом и закройте уши!

Дым ел глаза, но Арен всё же нашёл бутылки, оставленные жёнами из гарема на оконной раме. Две он рассовал по карманам, остальные, со взрывчаткой, заложил по бокам от окна и поджёг фитили. И тут же отскочил в сторону, затыкая уши.

Оглушительно прогремел взрыв, окно и внешняя решётка вывернулись наружу, осыпая сады дождём стекла и металла. Арен кое-как встал и тут же поспешил к пролому. Извлёк из карманов оставшиеся бутылки и зашвырнул их в фонтаны внизу во дворе.

От воды пополз туман, затрудняющий видимость дальше чем на фут вперёд.

– Кто она? – Лара держала Зарру за руку, обе кашляли.

– Позже, – прошипел он. – Забирайся!

Сёстры проворно перепрыгивали через почерневший остов оконной рамы и исчезали наверху в тумане. Зарра разорвала длинную юбку, чтобы свободнее двигаться, и полезла вслед за ними.

В зале все громко кашляли, поэтому беглецы смогли вылезти относительно бесшумно. Арен вскарабкался на раму, выбрался наружу и полез по стене дворца; его пальцы находили опору там, где осыпался раствор между камнями, а в тонкой обуви было почти так же удобно подниматься, как босиком. Ниже ползла по стене Лара с ножом в зубах.

Достигнув балкона, Арен перебрался через кованые перила. Одна из сестёр бросала вниз, во двор, колокольчики, остальные уже ждали внутри. Арен тихо пробормотал:

– Сюда.

На стене забили в набат, от шума у Арена болели уши, но звон перекрывал звук шагов в пустом коридоре, а зажжённые через равные отрезки лампы освещали им путь. Из-за дверей Арен слышал, как встревоженно переговариваются женщины, как плачет младенец, как ребёнок кричит что-то о пропавшей игрушке.

– Они будут заперты в комнатах, пока не прекратится тревога, и им объяснили, что во дворце безопасно, – проговорила Лара слева от него. – Но Коралин сказала, что у нас всего несколько минут, прежде чем стража придёт проверить, все ли на месте.

Странно было слышать её голос – и в то же время нет. Всё это время она владела его мыслями, его снами. Так что они словно никогда не расставались.

Он пристально взглянул на жену. Чужой крови на её теле было больше, чем тряпок от загубленного наряда танцовщицы. Рваный шёлк наполовину открывал правую грудь и пресс. В одной руке она держала нож, в другой – меч, костяшки пальцев на обеих были сбиты после боя. Все его прежние чувства в плену отступили на задний план, вместо них в крови огнём запылало желание.

В раздражении он переместился туда, где бесшумно кралась босиком Зарра.

– Что он вам сказал?

Казалось, один лишь Керис знал все части плана. И всех участников.

– Только следовать за вами.

– Вы доверяете ему?

Тёмные глаза взглянули на него в упор.

– Своей жизнью.

Грохот сапог на лестнице положил конец дальнейшей беседе.

Они побежали вперёд, ковры заглушали шаг. Изгибающийся коридор привёл их к двери, которую Арен с лёгкостью открыл – за ней был крытый переход через сады. Внутри было темно, но запах недавно погасших ламп всё ещё держался в воздухе. Снаружи от фонтанов поднимался густой клубящийся туман, жидкость из баночек, которые оставили там жёны из гарема, растворилась, и химикаты вступили в реакцию с водой. Возник такой же сумрачный плотный туман, как в Итикане, и он так же прекрасно дезориентировал маридринских солдат, ищущих беглецов.

– Гарем снова на высоте, – отметила Лара, и они вновь торопливо двинулись по переходу, пригибаясь, хотя шансы, что их увидят, и были невелики.

Достигнув противоположной стороны, беглецы прокрались в башню. Арен жестом указал на лестницу:

– Вверх.

Лара с сёстрами поднимались по лестнице по двое. Ни одна из них, кажется, даже не запыхалась. Но Арена настигли последствия долгих сидячих дней в плену – ноги периодически сводило судорогой. Вверх и вверх, они миновали уже несколько дверей, ведущих на разные уровни башни.

Но новая дверь справа от Арена распахнулась, и на лестничную площадку шагнул человек.

Лара оттолкнула Арена в сторону и обнажила меч, намереваясь вступить в бой. Но прежде чем она замахнулась, Арен узнал лицо Кериса и ухватился за тонкое запястье Лары, потянув её назад.

– Кто это? – требовательно спросила она.

– Давно не виделись, сестрёнки. – Керис кивком поприветствовал сестёр Велиант. – Жаль, что мы не смогли воссоединиться при более благоприятных обстоятельствах.

Лара уставилась на него, в изумлении распахнув глаза:

–Керис?

Принц кивнул и даже слегка улыбнулся, хотя и подавил улыбку мгновением позже.

– Ты помогаешь нам?

– Я помогаю себе, – возразил он. – Но сегодня наши интересы совпадают.

Зарра обогнула Арена, и Керис тут же переключился на неё, дотронувшись до синяка, темнеющего на её щеке.

– Вы целы?

– Пустяки.

Принц кивнул и вновь вернулся взглядом к Арену.

– Здесь ваши пути с генералом расходятся.

– Не думаю. Зарра идёт с нами. Я хочу убедиться, что она выполнит свою часть сделки.

Керис встал между ним и валькоттской девушкой, игнорируя Лару с сёстрами, которые немедленно взялись за оружие.

– Слишком много шансов, что вас поймают или убьют. Её жизнь важнее вашей. Пока все преследуют вас, я вытащу её.

Арен свирепо глянул на него.

– Я тебе что, грёбаная приманка?

– Именно. Но, учитывая, что мой план, вероятнее всего, позволит вам достичь того, чего желаете вы, возможно, вам стоило бы воздержаться от лишних жалоб. Время поджимает.

Керис мягко подтолкнул Зарру к открытой двери, но Арен поймал её за руку.

Она подняла на него тёмные глаза.

– Клянусь вам, если я выберусь живой, я прикажу доставить припасы в пункты высадки в Итикане, где до них смогут добраться ваши люди. – Она прижала руку к сердцу. – Удачи вам, Ваше Величество.

С этими словами она исчезла в комнате.

– А теперь время и вам продолжать путь, – снова вмешался Керис. – Но прежде чем вы уйдёте, помогите мне сделать вид, что я, по крайней мере,пытался остановить вас.

– С радостью, – откликнулся Арен и с размаху крепко двинул Кериса кулаком в скулу.

Принц отлетел спиной к дверному косяку и поморщился, потрогав лицо – место удара моментально начало распухать.

– У вас десять минут, прежде чем я вызову стражу. Следите за временем.

Они добежали до вершины башни и попали в полностью застеклённую комнату с широким круговым балконом. Оттуда открывался невероятный вид на город, но у них не было времени оценить его.

– Где то, что нам нужно? – требовательно спросил Арен.

Одна из сестёр сняла со стены какое-то украшение в раме. Куски дерева и металла соединялись в случайном порядке, но когда девушка убрала раму и сложила содержимое кучей на полу, Арен понял, что именно перед ним.

– Джор сказал, что ты в состоянии это собрать, – пояснила она.

– Он жив?

– Был в последний раз, как я его видела. Он сказал, что если ты с этим не справишься, то, возможно, так тебе и надо. Я Бронвин, кстати.

Не отвечая, Арен встал на колени и принялся разбирать части конструкции, пока женщины надевали форму маридринских солдат, спрятанную в одном из сундуков.

Лара положила перед ним одежду и сапоги.

– Побыстрее, – сказала она озабоченно. – Пять минут уже прошло.

Он и без этого ощущал огромное давление. Проходили секунды. Затем минуты. Арен собирал вместе детали оружия, аккуратно, крошечными инструментами закручивал винты, прилаживал отдельные части на место, чувствуя, как по лбу катятся капли пота.

– Поторопись, – тихо бросила одна из сестёр, но Арен проигнорировал её, сосредоточившись на своей задаче.

– Вот.

Он поднял большой арбалет и дважды вхолостую взвёл рычаг, убеждаясь, что устройство работает. Затем подобрал единственный арбалетный болт, до этого также включённый в композицию, висевшую на стене. Пока он занимался сборкой, высокая брюнетка по имени Бронвин разобрала полый каркас рамы, извлекла верёвку и передала Арену.