Рина Осинкина
«Хеппи-энд на две персоны»

Смешные детективы (Новое оформление)

© Рина Осинкина, 2023

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2023

Традиционной стойки ресепшен в приемной не оказалось. У дальней стены пенального помещения, как раз напротив входной двери, стоял письменный стол обычного офисного вида. На столе имелся монитор, стакан для ручек и карандашей и черная пластмассовая этажерка органайзера из четырех решетчатых ящичков. Ящички были заполнены разноцветными папками для документов, блокнотами и отдельными листками формата А4 – исписанными и чистыми. Логично было предположить, что беспроводные клавиатура и мышь наличествовали также.

Вдоль стены по левую руку располагались два кресла в обивке из серого велюра, между ними – низенький столик. По правую – шкаф с глухими дверцами, похоже, для уличной одежды, тоже серый. К торцам шкафа приткнулись этажерки для комнатных растений с какими-то мохнатыми насаждениями в глиняных кашпо – какими точно, Семенов не знал, поскольку в этих делах не разбирался.

По той же стене, в дальнем углу, обнаруживалась еще одна дверь, межкомнатная, но тем не менее массивная и обитая дорогим кожзамом. Семенов решил, что дверь бронирована, и это было вполне объяснимо. Сбоку от двери золотисто блестела табличка с надписью: «Нотариус А. М. Затулич». Подступы к этой двери и охраняла мамзелька лет двадцати трех – двадцати пяти, сидящая за письменным столом.

Она подняла голову от монитора и посмотрела на вошедшего. Волосы у нее были темно-русые, прямые, собранные на макушке в тугой пучок, нос прямой, и брови прямые, а взгляд – с прищуром, пристальный. Сверху одета во что-то беленькое, застегнутое до подбородка.

Не успев поинтересоваться у визитера, кто он и зачем здесь, девица развернулась в сторону начальничьей двери, неплотно притворенной. Из недр кабинета донеслось: «Александра Викторовна, зайдите». Голос был женский, явно молодой. Секретарша нотариуса кличет, что ли? Тогда эта фифа кем здесь?

Александра Викторовна вышла из-за стола, явив вошедшему не только прямые волосы и брови, но и точеные лодыжки: черные брюки – клеш от бедра – были длиной в семь восьмых, а ножки офисной крыски были обуты в изящные остроносые туфельки на умеренном каблуке.

Вдвинувшись в кабинет на полкорпуса и получив, видимо, какое-то распоряжение, девица вернулась на место. Обращаясь к расположившемуся в дальнем кресле посетителю, проговорила ровным тоном:

– Прием к нотариусу по записи, а ближайшее незанятое время…

– Нет, ну что вы, девушка. Я не на прием. Я насчет работы, – добродушно перебил ее Семенов.

Девица окинула его задумчивым взглядом. Вид сухопарого мужика, которому навскидку было хорошо за тридцать, ни о чем ей не сказал – обычный московский вид. Синие джинсы, черные ботинки на толстой подошве, черная удлиненная курка, возможно, пуховик. Под курткой – серый джемпер, возможно, пуловер, но это детали. Из бокового кармана пуховика высовывается какой-то черный трикотаж, похоже, шапка. Из другого кармана выглядывают кожаные перчатки.

– Я бы задала вопрос, на какую позицию вы претендуете, но не стану. У нас нет ни одной открытой позиции, – известила соискателя Александра Викторовна и выжидательно на него посмотрела. Мол, что сидишь, проваливай.

– Разве вашему агентству не нужен охранник? – с оживленным удивлением спросил визитер. – У меня хорошие рекомендации, и я знаю, как нужно держаться в престижном офисе, чтобы не опозорить нанимателя перед клиентами.

На лице мамзельки мелькнула тонкая улыбка, однако посетитель, не дав ей возможности съязвить, поторопился добавить:

– К тому же у меня есть черный костюм и подходящий к нему галстук. Пройти к вашему боссу можно?

Девица притворно вздохнула, приподняв в сочувственном жесте брови:

– Очень жаль, молодой человек, но вам придется поискать работу в другом месте. Здесь секьюрити в полном комплекте.

– И где же он, этот ваш комплект? – поменяв тон с мармеладного на привычный, язвительно поинтересовался он. – Отфутболить решили? Или имеете в виду тех двух тюленей, что у главного входа сидят?

– А чем я не охранник? – развеселилась девица.

– Ты?.. – иронично протянул посетитель. – Не смеши. Или, думаешь, если у тебя в столе пшикалка с перцовым газом припасена, ты круто с налетчиками разберешься?

– С налетчиками, уважаемый, пусть спецназ разбирается. А с вульгарным хулиганом – за милую душу. Без баллончика управлюсь.

– Да ладно, – ухмыльнулся Семенов. – Может, еще и покажешь? Давай, не стесняйся! Специально для тебя хулигана изображу. Прям интересно даже.

Он выбрался из кресла, оставив на ковролине влажные потеки от ботинок, сделал шаг к ее столу и замер, скроив зверскую рожу и растопырив угрожающе руки.

Александра Викторовна оценивающе взглянула на провокатора и тоже встала. Неспешно к нему приблизилась, остановившись на расстоянии чуть меньше метра, заняла боксерскую стойку. Прищурив один глаз, принялась прицеливаться кулачком, с явным намерением врезать ему в переносицу, дабы одним ударом завалить навзничь.

Семенов стоял и ухмылялся. Когда она вскинула кулак к его лицу, он, так же ухмыляясь, его перехватил. В тот же миг получил носком туфли по коленной чашечке, а когда, ойкнув, рефлекторно согнулся к ушибленному месту, был схвачен за нос маленькой, но крепкой пятерней.

– Это неспогтивно,  – негодующе прогундосил он, вцепившись в ее запястье, но быстро понял, что отделаться от мамзелькиной клешни он сможет только вместе с собственным носом.

– Скажи спасибо, что не вмазала выше. И шнобель твой не стала выкручивать по часовой, – высокомерно проговорила Александра Викторовна, освобождая его нос и брезгливо потряхивая пальчиками. – В реальных условиях было бы все иначе.

Дверь, ведущая в кабинет нотариуса, отворилась, в проеме возникла темноволосая брюнетка за пятьдесят в графитово-черном полуоблегающем платье-миди с длинным рукавом. Элегантность наряда подчеркивалась перламутровой брошью, выполненной в виде экзотического цветка, которая была приколота слева чуть ниже плечевого шва.

Брюнетка свела брови к переносице и проговорила:

– Вы опять за свое, Александра Викторовна. Забыли, как на той неделе в травмпункт возили пострадавшего?

– А я что?.. – пожала плечами «крыска» с самым невинным видом. – Он попросил показать, я показала. Про тот случай помню, поэтому провела демонстрацию аккуратно.

– И зачем? К чему эти понты? Предупреждаю: если вы не прекратите демонстрировать ваши приемчики каждому встречному-поперечному, о них прознают реальные бандиты, и тогда…

– Ну, я же не все приемчики раскрываю, – прервав брюнетку на середине фразы, ответила Александра Викторовна, но спохватилась и добавила с извиняющейся улыбкой: – Кое-что держу в секрете.

А вот это высказывание было уже чистейшими понтами. Сандра не имела никакой специальной подготовки, которая позволила бы ей уверенно заявлять нанимательнице о своих сверхвозможностях. Если не считать, конечно, детства и юности, проведенных в детском доме, а затем трех лет обучения в колледже МЧС по профессии, обозначенной в дипломе как «Защита в чрезвычайных ситуациях».

Но Аделаида ей верила, и Сандра не оплошает, если придется выдворить случайного бузотера за пределы нотариальной конторы, а большего и не надо. Ребята-охранники, которых этот пришлый тип обозвал тюленями, добросовестно следят за картинками на мониторах, подключенных к видеокамерам офисов бизнес-центра, и свяжутся с пультом полиции в считаные секунды. Налет же террористов с целью взять их с Аделаидой в заложники маловероятен. Кроме того, в этом случае не поможет и боец спецназа, переодетый под безобидного клерка, даже если у него под мышкой будет пристегнута кобура с «ПМ».

– Похоже, кастинг я провалил, – криво усмехнувшись, сказал Семенов. – И к вашему боссу идти мне без толку. Ну что ж, как говорится, хорошего дня, дамы. А тебе, – он ткнул пальцем в сторону Александры, – жениха хорошего.

Младшая из дам неприязненно скривилась. Старшая – недоуменно вскинула брови. Обе молча проводили взглядом его спину.

Когда дверь за посетителем затворилась, Аделаида спросила:

– О чем это он?

– Вы про кастинг? Приходил наниматься в охранники. Я сказала, что у нас полный комплект. Ну и показала, поскольку не поверил. А вы зачем ему про травмпункт насочиняли?

– Для повышения твоего статуса, Александра, зачем же еще? А вот ответь мне сама, зачем соискателя турнула? Или все же решила на полную ставку работать? Если да, то я буду только рада.

– Во-первых, он напросился. Во-вторых, я не ожидала, что он вдруг слиняет. Разговор только начался, а он: «Хорошего дня». Выходит, Паша не передумал увольняться?

– Не передумал. Говорит, что бизнес в гору пошел, ему выгоднее теперь только своей фирмой заниматься. Будет активно искать оптовых покупателей, развивать розницу и следить за литейщиками, чтобы не накосячили. Теперь у него их целых два, и литейка в полуподвале.

– Солидно. И покупают?

– Бронзовых солдатиков? С его слов, влет уходят. Но проблема литейного брака стоит остро, поэтому за работягами нужен присмотр. Ну так что, искать мне тебе сменщика?

– Аделаида Марковна, вы же знаете, у меня обстоятельства… – с легкой досадой проговорила Сандра.

Ее обстоятельства звались – если коротко – «людоед» Кущин. Но коротко не означает достоверно. Сандра не любила долгих объяснений и не объясняла. Ни к чему, если хватило краткой версии. Для ее основного работодателя, нотариуса Аделаиды Марковны Затулич, этой версии было достаточно: у Сандры имелся приработок на стороне. Если же взять в расчет время, которое она в общей сложности расходовала на неосновную работу, то приработком можно смело назвать должность сменного офис-менеджера в Аделаидиной конторе, а не почетное звание секретаря-экономки при маломобильном знахаре.

Во время онлайн-собеседования Кущин не произвел на Сандру жуткого впечатления и вид имел скорее болезненный, чем склочный. Она согласилась. Но с первой же встречи в реале уразумела, что ужиться с нанимателем будет непросто.

У Кущина имелась скверная привычка постоянно держать на небритой физиономии мрачное выражение, а слова цедить сквозь зубы, отвернувшись от собеседника куда-то вбок. К тому же он источал мощную ауру едкого, обвиняющего недовольства, хотя никакой вины перед ним у Сандры не было и в помине.

Но самолюбие не позволило ей развернуться и уйти, едва заступив на пост. Она стиснула зубы и сказала себе: «Ты справишься, Лилька. А этот тип еще будет носить тебе тапки».

Про тапки это она выразилась чисто для красного словца. Данная услуга ей не нужна и нужна не будет. Не тот она человек, чтобы радостно издеваться над кем бы то ни было, заставляя несчастного, оказавшегося под ее властью, выполнять унизительные команды.

Хлебнув интернатской дедовщины – а куда без нее, она всюду – и на собственной шкурке испытав, как это погано, Лилька Чернушка решила, что никогда не будет ни над кем измываться, даже если станет большим начальником. В отличие от многих других воспитанников, которые решили иначе.

На самом деле она Александра Чернышова. Но нянечка Галечка называла пятилетнюю Сашу Ляксандрой, а шепелявая и гугнявая детдомовская малышня вторила и сократила ее имя до Ляли, а когда Саша пошла в школу, ее вообще стали звать Лилькой.

Ее интернатскую подругу, младшую на год Вику Медведеву, прозвали Желтушкой из-за рыжеватого отлива русых волос. Им обеим было прикольно и совершенно это не обидно: Лилька Чернушка и Викуся Желтушка, не разлей вода. А Викиного другана, Генку Коростылева, обзывали «Неботаник», потому что Генка обожал школьный предмет химию и при этом не был забитым тихоней.

Сейчас они оба солидные семейные люди – и Виктория, и Геннадий.

Сандра удивлялась, что Вика не вышла за Гену замуж – так они крепко дружили. Но отнюдь не поражалась тому, что до сих со своими половинами не разведены, была рада за них и немного завидовала обоим.

А что неминуемо должны были развестись, узнала из статейки, прочитанной от нечего делать на просторах «Яндекс. Дзена». Автор исследования уверенно заявлял, что надежная семья невозможна для бывших детдомовцев, поскольку не создашь таковую, не имея с детства удачных примеров. Выпускники домов-интернатов в массе своей вырастают индивидуалистами, у них на первом плане забота о себе, и с этим трудно что-то поделать. Оженившись, они ставят в тупик вторую половину своим непробиваемым эгоизмом. Эксперт не отрицал, что эгоист может быть воспитан и в благополучной семье, но маменькин и папенькин избалоух качественно отличается от детдомовского продукта. Первый, чтобы получить свое, кинется на пол и начнет дрыгать ногами, тогда как второй просто-напросто свое не отдаст или отберет, сочтя своим чужое.

Пару абзацев посвятил автор статьи освещению дурных наклонностей бывших детдомовцев, к которым, по его мнению, был приговорен буквально каждый. Набор обычный – алкоголь, наркотики, беспорядочные связи, содержание притонов.

«Надо же, как любопытно», – язвительно подумала Сандра, прокрутив до конца статью, буквы которой источали яд и злорадство.

И зачем она это читала? Из любопытства? Ну и балда. В результате почувствовала себя выставленной нагишом на всеобщее обозрение. Даже препарированной сначала, а уж потом – выставленной. Или отштемпелеванной по голой спине, груди и животу множеством синих печатей.

Интересно, кто скрывается за именем писаки, которое ей ни о чем не говорит? Может, бывший детдомовец, переполненный горечью и обидой на судьбу? Или нынешний педагог, лицемерно грустящий о своих воспитательских провалах? Или психолог, который любит теоретизировать, нахватавшись чужих мнений и идей, но ничего не знающий о детдомах и реальных судьбах их выпускников?

Однако ее возмущение быстро сменилось кислой хандрой: Сандре пришло на ум, что дикая выходка с собственной квартирой запросто вписывается в перечень патологических реакций с детства искалеченных душ.

Сандра, сколько себя помнила, жила на виду, ну, это как раз понятно. Сначала была насельницей интерната для сирот и детей, оставленных без попечения родителей. В девчоночьих спальнях размещалось по восемь кроватей с восемью прикроватными тумбочками и стульями в том же количестве, расставленными вокруг большого квадратного стола. Еще имелось четыре платяных шкафа и несколько навесных полок для книг. Обстановка шумная, колготная. Нужно было иметь железные нервы, чтобы, уткнувшись в учебник или художественную книгу, обособиться от всего и от всех, и никого не замечать, и никого не слышать, не поддаваясь на провокации поучаствовать в общем базаре.

Поступив в колледж МЧС, она перебралась в общагу, где обустроилась в комнате на четыре персоны, и это было единственным отличием. К девкам приходили подруги и друзья, компашки засиживались до ночи, но и безо всяких гостей соседки не давали покоя ни себе, ни Сандре: то переругивались, то хихикали, то жарко обсуждали какую-нибудь местную сплетню или на худой конец сплетню светскую.

Девчонкам-сокурсницам нравилась их временная свобода без надзора мамок, папок, бабок. Они веселились. А для Сандры такая жизнь была грустной и привычной неизбежностью.

Она мечтала о собственном доме. Чтобы можно было забиться в свой уголок и тихонечко отдыхать – по будням по вечерам и сплошняком в выходные. Чтобы весь мир ее оставил наконец в покое. А отдохнув со временем от неустроенности и набравшись оптимизма, наладить личную жизнь. Она не уродина и не пустышка и вполне может понравиться симпатичному менеджеру по продажам или даже айтишнику. Не гоняться же, в самом-то деле, за каким-нибудь одиноким московским стариком, дабы на взаимовыгодных условиях вселиться в его апартаменты и ждать, когда тот откинет копыта.

Мечта ее сама собой осуществилась, так бывает. Не про старикана мечта, а про собственный дом. По окончании колледжа Москва ей предоставила квартиру. Замечательную однушку в только что сданной высотке. Там имелась ванная, отдельный туалет, большой балкон, кладовка, и на кухне стояла электроплита.

Это был рай, самый настоящий, самый высокопробный.

Новоселье помогло смягчить неприятность, последовавшую вслед за получением диплома – Сандра не прошла финальную медкомиссию и была отфильтрована по состоянию здоровья. Работа по специальности теперь ей была заказана. Когда и почему завелась у нее эта болячка, она представления не имела, поскольку чувствовала себя замечательно, но медики нашли у нее какие-то сбои в работе сердечной мышцы, и это решило все. Ей предложили работу в колл-центре ведомства, она согласилась, решив для себя, что это временно.

Квартиру она обставила скромно, приобретя лишь самое необходимое. Денег было негусто, но Сандра не горевала. Даже на полу можно спать в своем доме, даже на подоконнике сервировать стол.

За суетой обустройства, а также из-за массы впечатлений, нахлынувших на первой работе и связанных с этим знакомств, Сандра не сразу заметила, что с ней творится неладное. Вернувшись со службы и наскоро поужинав, она торопилась выскочить на улицу, чтобы оказаться в толпе. Даже остросюжетный сериал про ментов, который она нашла в интернете и решила смотреть по вечерам, забравшись с ногами на тахту и водрузив ноутбук рядом, не отвлекал ее от странного беспокойства и пугающей тревоги. Когда же завершилась суета, связанная с доставкой мебели и подобными делами, то и суббота с воскресеньем превратились в проблему. В выходные Сандра спала до полудня, затем торопливо запихивала в себя бутерброд и убегала бродить по улицам. Она много времени проводила в крупных ТЦ, где и обедала в ресторанных кортах, подробно изучила павильоны ВДНХ, иногда заезжала в Измайлово или Сокольники.

Анализировать она не стала. И без того понятно, что у нее проявилась идиотская фобия, название которой Сандре неизвестно, но характер отклонения налицо: боязнь оказаться в помещении одной. В собственном, выстраданном, долгожданном помещении.

Она чуть было не возненавидела свой дом, но вовремя опомнилась. Решила – ей нужно время, чтобы привыкнуть. Необходим буферный промежуток, за который она постепенно переналадит психику, та поддастся. Для начала – не возмущаться по поводу свалившейся проблемы, а принять ее и начать методично выходить из пике.

«Без нервов, Лилька, без нервов. Тебе еще и не такое приходилось пережить».

Когда колл-центр оснастили ботами, а произошло это примерно через полгода от начала ее службы при ведомстве, девочек-операторов сократили, предложив другие должности или на выбор подъемные в размере трех зарплат. Сандра выбрала второе, поскольку заранее присмотрела себе работу администратора в салоне красоты. Посетителей там было много, а девчонки-мастерицы болтливые и шумливые – то, что надо. Когда по соседству с салоном открылась студия по пошиву дизайнерской одежды, Сандра познакомилась с модельером Аленой и поняла, что страстно желает стать таким же дизайнером, как она. Началась более или менее спокойная полоса ее жизни – восемь часов работы в парикмахерской, три часа на работу с работы в метро и автобусе, а дома после быстрого ужина – онлайн-обучение на модельера. Прогулка и сон.

Помогла бы в ее проблеме собака или кошка, Сандра не знала, поэтому и не заводила питомца, дабы потом, разочаровавшись, не искать для него новых хозяев.

По прошествии примерно года арендную плату для салона повысили, и хозяйка решила избавиться от балласта, коим сочла уборщицу и администратора. И вот это как раз было внезапно. Подготовиться Сандра не успела.

Нужно было спешно найти новую работу, и она согласилась на неполный график у Аделаиды при шестидневной рабочей неделе – два дня через два. Затулич тоже искала сотрудника срочно, поэтому приняла девчонку, а не профессионального охранника-мужика с опытом и рекомендациями. Ее офис-менеджер, он же секьюрити, заявил, что может остаться только на полставки. Аделаида могла бы его просто уволить, но очень уж хорош был Паша на своем месте, и она не уволила, пойдя навстречу.

Сандра не удовлетворилась половинчатым решением своей проблемы. Чтобы заполнить двухдневные пустоты еще какой-либо занятостью, она принялась искать вакансии через кадровые агентства, однако работодатели сокращенный график предлагали редко, желая эксплуатировать персонал по полной программе.

Ей повезло на сайте гувернанток, экономок и нянь, и везение было объяснимо – наниматель искал секретаря-эконома, а такая специальность, согласитесь, в сложносоставном наименовании своем несет определенный абсурд. Тем более некий маломобильный Кущин нуждался в услугах не экономки, а эконома, что еще более сужало круг претендентов.

Сандре было плевать на заявленные гендерные капризы работодателя. Пошлет так пошлет, а попытка не пытка.

Удивленно воззрившись на соискательницу, вызвавшую его видеозвонком, он после длительной паузы проговорил скрипуче, что свяжется с ней, если подходящей кандидатуры в ближайшее время не отыщет.

Как выяснилось, у Кащеева, тьфу ты, Кущина, тоже наличествовала сугубая срочность, и при всем при том на вакансию, им озвученную, никто из экономов не откликнулся, не говоря уже об экономах-секретарях. Ему пришлось умерить требования и согласиться на Сандру.

Причина его неотложной срочности заключалась в том, что в октябре он неудачно упал возле дома, поскользнувшись на раскисшем глиноземе дорожки, ведущей к гаражам. Он изувечил ногу выше лодыжки, и перелом был сложный. Целый месяц ее будущий работодатель провалялся с загипсованной ногой в клинической больнице, и Сандра удивилась, что с таким пустяком, как перелом конечности, на длительный срок предоставляют койко-место и харчи. Позднее это недоумение выяснилось – Кущин был богат. В масштабах Сандриных запросов, естественно.

По прошествии месяца в результате рентгеновского обследования выяснилось, что обе голенные кости – и большая берцовая, и малая – съехались-разъехались, отчего переломы начали срастаться вкривь и вкось. Ему предложили операцию и вслед за ней аппарат Илизарова и полежать в больничке еще столько же, если не дольше. Видимо, администрации клиники были приятны такие пациенты, но у Кущина имелась своя точка зрения на данный вопрос. Он заявил, что, если хирургическое вмешательство необходимо, то пусть, но платить за него он не станет, а если оплату будут вымогать, он подаст на клинику в суд за халтуру. И долечиваться будет дома – он не имеет возможности бездельничать так долго. Против аппарата Илизарова он не имел ничего, однако вслух удивился, почему не предложили такое лечение сразу. Персонал скромно отмолчался.

Перенеся операцию, он пробыл под наблюдением медиков еще неделю и из больницы съехал. Очутившись дома, понял, что к новой реальности не готов. Тонкие обручи из титанового сплава и спицы из него же, соединенные в некую космическую конструкцию вокруг травмированной ноги, хоть и не препятствовали передвижению по квартире, но жизнь в бытовом аспекте здорово усложняли. Да и изломанная конечность ныла, а временами и остро болела. Сычу потребовалась прислуга.

«Будете жить в маленькой комнате. Санузел у вас будет персональный», – уставясь в пол, процедил он, когда Сандра прибыла к месту несения своей второй службы.

«Да?» – удивилась она, не успев осмыслить предыдущее удивление, постигшее ее от внешнего вида работодателя.

Во-первых, чтобы открыть входную дверь на ее звонок, Кущин подкатил верхом на компьютерном кресле, держа в левой руке громоздкий костыль, которым, надо полагать, отталкивался от дверных косяков и пола, лавируя в узких проходах архаичной квартиры.

Во-вторых, она не ожидала, что аппарат Илизарова на ноге работодателя ее отчего-то напугает, хотя с фотографиями этой медицинской конструкции она, не поленившись, ознакомилась в интернете.

И, наконец, сам Кущин был негативно колоритен и совершенно не похож на того Кущина, с которым она неделей раньше общалась по видеосвязи. Смоляные волосы нечесаными спиралями торчали в разные стороны, физиономия была дня два не брита, а одет он был в черный растянутый свитер и синие пижамные штаны в светлую полосочку. Штанина на ноге с илизаровским аппаратом была задрана выше колена – для того, видимо, чтобы кожа на травмированной ноге «дышала». При виде золотого кольца в мочке его левого уха сердце ее забилось чаще – испугалась, должно быть.

«А как не перепугаться? – хмыкнула она про себя, оправдываясь. – Чисто разбойник с большой дороги».

Навскидку ему можно было дать под пятьдесят, но, как выяснилось, ему было всего тридцать девять.

Услышав про маленькую комнату, Сандра замерла в прихожей, не зная, как поступить. Какое еще проживание? С какой стати? Они договаривались на график работы два дня через два, и это Кущина устраивало. Он озвучил, какие именно дела по дому ей предстоит взять на себя в качестве экономки, а также упомянул о неясных функциях, связанных с его работой, которые ей нужно будет выполнять в качестве секретаря.

В то время она не знала, чем Кущин зарабатывает на жизнь. Правда, сейчас она тоже не все о его занятиях знает.

Неправильно истолковав ее молчание, Кущин добавил раздраженно:

– Дверь в эту комнату запирается изнутри, можете не переживать так выразительно. Пришлось потратиться на слесаря. Иначе удумаете еще заявить в полицию, что наниматель вас домогался.

Сандра вежливо уточнила:

– Заявлю, в смысле чтобы денег с вас слупить?

Он на нее взглянул из-под бровей и буркнул:

– Это была шутка.

– Я так и поняла, – сказала Сандра. – Однако насчет постоянного проживания у вас, хоть бы и в комнате со щеколдой, мы не договаривались.

– Как это – не договаривались?! – вскинулся Кущин, и Сандра наконец увидела его глаза – черные, блестящие, как уголь-антрацит. Ее словно током ударило.

– Мы с вами говорили о сменном графике, и только, – нервничая, возразила Сандра.

– И что с того? Да, действительно, работать на меня вы будете полными днями только половину календарного времени, хоть это мне и не вполне удобно. А в прочие дни – по утрам и вечерам. Ваш выходной – воскресенье. Но если вы, девушка, будете приезжать сюда к семи утра, чтобы приготовить для меня завтрак к половине восьмого, я возражать не стану.

«Сюрприз», – подумала Сандра. Хоть убей, она не помнила, чтобы речь у них заходила о раннем завтраке. А как насчет позднего ужина?

– А фуршеты при полной луне у вас не запланированы? К вам никто в полночь не прилетает на метлах?

Терять ей было нечего, и она хамила. Работать на ужасного колченогого типа, разъезжающего по дому в кресле на колесиках, не ее мечта.

«Ну ничего себе, – раздраженно думал Кущин, искоса рассматривая потенциальную прислугу. – Не успела начать, как уже дерзит. На фига мне такая?»

Она выглядела совсем иначе, чем во время сеанса видеосвязи. Где бесформенный нос, массивный подбородок и крошечные глазки при полном отсутствии бровей? А он-то, дурень, был рад, что в экономки к нему просится дивчина родом из села, которой только за скотиной ходить да печь дровами топить. Которая будет вперевалку расхаживать по его кухне в просторном ситцевом платье в цветочек, подпоясанном синим сатиновым передником, и фальшиво напевать под нос: «Ой, да не вечер, да не вечер».

А явилась к нему фифа в жакете из дымчатой норки, брюках, явно брендовых, в остроносых замшевых сапожках и с дорогущей сумочкой через плечо. И смелыми глазами на прохладном лице.

А других-то претендентов и нет, Василек. Никто не отозвался, ни единая сволочь.

– И дня не проработали, а уже о прибавке заговорили, – оставив без комментариев выпад про метлы и шабаши, осадил ее Кущин и подумал, до чего же идиотский разговор он ведет с нанимаемой прислугой. Все оттого, что его положение безвыходное на ближайшие месяцы или даже на полгода. Если эта молоденькая мымра данный факт уразумеет, то и вправду заговорит о прибавке.

«Если этот “людоед” просечет о моей проблеме, он сможет заставить меня работать на него даром», – забеспокоилась Сандра.

«А если она наниматься передумает? – запаниковал Кущин. – Развернется и уйдет, хлопнув дверью. Неужто и вправду не помнит, что вакансия была с проживанием? Или я чего-то забыл?»

– Меня устраивает оговоренная плата, – сказала соискательница и с недоумением заметила, как работодатель облегченно выдохнул.

«Чего это он? – с беспокойством подумала Сандра. – А нет ли тут подвоха?»

– Но я хотела бы гарантии. Например, подписанное между нами соглашение, заверенное нотариально.

«Может, он маньяк. Очень похож, кстати. В таком случае любой документ он должен будет отвергнуть. Вот и проверим».

– Отлично. Но услугу нотариуса оплатите вы, – проговорил Кущин сварливо.

– Заплатим поровну, – почти радостно парировала Сандра. – И это не к спеху.

«Значит, не маньяк. Поработаем».

– И потом. Я настаиваю: вы ничего не говорили про работу с проживанием. У меня сохранились записи наших переговоров.

– Выходит, я этот момент упустил, – пожал плечами наниматель. – У вас с этим будут очень большие проблемы?

– Да, в общем, небольшие, – ответила Сандра, сообразив, что на этот период она легко сможет свою однушку сдать, получив приятным бонусом к ежемесячным доходам тысяч пятнадцать. – Тем более что добираться до вашей Упыревки сплошная мука.

– До Иринеевки, – строго поправил ее наниматель. – Рулить умеете?

– В смысле, машиной управлять? Конечно.

– И права есть?

Сандра извлекла из сумочки пластиковый прямоугольник, протянула Кущину.

Тот, покрутив в руках документ, вернул владелице и сказал:

– Я напишу вам доверенность. Будете кататься на моем «Солярисе»: поездки в Москву и обратно два дня через два и по супермаркетам за продуктами и прочим необходимым. За бензин платите вы.

– Э, нет. За бензин пополам, – живо возразила Сандра. – В конце концов, на вашем «Солярисе» я буду доставлять продукты и прочее необходимое для вас. А свое необходимое могу унести вот в этой сумочке.

Это она приврала, конечно. Исключительно в качестве художественной гиперболы. От гастрономических изысков она не фанатела и вправду могла обойтись баночкой йогурта и печенькой, а вот наряды… Наряды – это была ее стихия и практически мания. Сандра все деньги спускала на гардероб, мечтая со времен детдомовской юности о красивых и, главное, дорогих предметах одежды и обуви.

Наниматель то ли крякнул, то ли хмыкнул, но согласился, и с этого момента начался отсчет ее трудовой деятельности на «людоеда». Она уже продержалась полтора месяца, и не сказать чтобы это далось ей легко. Раз в неделю она возила хозяина на медосмотр в клинику. Ему что-то регулировали в аппарате на ноге и осматривали саму ногу, но речи не заходило о том, чтобы эту приспособу наконец снять. И Сандра не могла себе ответить, чего же ей больше хочется: поскорее уйти от ершистого работодателя или, наоборот, подольше на него поработать, чтобы, например, поднакопить деньжат, которые она в результате получит за сданную внаем собственную жилплощадь, не считая жалованья секретаря-экономки.

Завтра ее ждут выходные у Аделаиды, а у Кущина, напротив, начало двухдневной вахты. С утра придется расчистить снег у гаража, иначе машину не выгнать.

– А почему, вы думаете, мне нужен был эконом, а не экономка? – ехидно поинтересовался Кущин в ответ на ее возмущенные протесты. – Учтите, будете возражать, еще и помыть машину заставлю.

– Автомойка пусть вашу тачку моет, – огрызнулась Сандра и мрачно спросила: – Где инвентарь?

При многих минусах она добилась желаемого плюса: боязнь одиночества ушла. Сандре очень хотелось проверить, навсегда ли ушла или всего лишь прикинулась отсутствующей. Пожить бы в своей квартире денек-другой, но вот уже три недели ее апартаменты занимает тридцатилетняя Кристина из Тулы, приехавшая в столицу поработать менеджером в салоне мобильной связи, как будто в Туле она не могла зарабатывать на жизнь тем же самым, при этом не тратясь на аренду жилья.

– Александра, мне нужно будет отбыть примерно через час, – проговорила Аделаида Марковна, разворачиваясь, чтобы пойти в свой кабинет. – Поеду на дом к клиенту по поводу завещания. Ты сходи пообедай, пока я тут, а потом обзвони, которым назначено. Извинись, передоговорись, не мне тебя учить.

– Хороший клиент? – поинтересовалась Сандра, хотя вопрос был излишний. Если нотариус откладывает оформление нескольких сделок, то клиент, их перебивший, должен быть очень хороший.

– Неплохой, – сдержанно улыбнулась начальница. – Сегодня тут меня уже не будет. Офис можешь закрыть на полчасика раньше.

– Поняла, – ответила Сандра. – Обзвоню, передоговорюсь и на полчасика раньше закрою офис. И ни минутой раньше.

Аделаида строго на нее посмотрела, и администраторша, приподняв тонкую бровь, захлопала ресницами и раздвинула губы в улыбке. Что поделать, не любит начальница фамильярностей. У нее все должно быть корректно и с соблюдением дистанции. Мучается с ней невестка, должно быть.

Как у всякого преуспевающего нотариуса, у Затулич какое-то время назад имелась помощница, Сандра ее застала, но поработала с ней всего неделю. Девицу звали Олеся, и она училась на очно-заочном отделении юрфака, мечтая впоследствии стать тоже нотариусом или кем-то таким. В Аделаидиной конторе ей было вменено подготавливать документы для сделок, вести записи в журнале регистрации, а также сверять паспорта, банковские счета, ну и прочая рутинная мутотень. Олеся сломалась, проработав два с половиной месяца. До нее на этом месте, по слухам, служила Инесса и тоже сбежала, не выдержав сухого тона хозяйки и придирок по пустякам. Затулич не устраивала скандалов проштрафившимся подчиненным, но имела удивительную способность создавать для них гнетущую атмосферу на весь рабочий день. Это действо она называла «интеллигентный подход», но, с точки зрения Сандры, данный приемчик был чистой воды моральным садизмом.

Детдомовка Лилька сразу решила, что на изуверские привычки шефини ей будет плевать, уж лучше пусть Затулич сама ее турнет по окончании испытательного срока, если новая служащая чем-то ей не потрафит, но увольняться по собственной инициативе она не будет. Однако не теряла здравого смысла и на рожон не лезла, а остроты и шуточки, которые с ее языка слетали почти бесконтрольно, старалась по возможности фильтровать. Это не всегда получалось. Как, например, вот только что.

Совершенно неожиданно Аделаида хмыкнула и похлопала Сандру по плечу. Произнесла:

– Уговорила, Александра. Можешь закрыть офис еще раньше. Значительно раньше. На целых тридцать пять минут.

«Надо же, начальница шутит…» Удивилась ли подчиненная? Еще бы.

Вероятно, «хороший» клиент обещал такой же знатный гонорар, оттого и отношение у Аделаиды к слабостям человеческим нынче снисходительное.

Сандра, переобувшись и набросив на плечи шубку, отправилась в столовую, если уж шефиня велела не тормозить. Пункт общепита, который лишь по названию был «Столовая», а по ценам – недорогой ресторан, располагался на первом этаже бизнес-центра. Вход в контору Зотулич был с торца девятиэтажки – пять ступеней по наружной лесенке с перилами, небольшая площадка под козырьком, на стене возле двери табличка «Нотариальные услуги, режим такой-то». Контора занимала бывшее техническое помещение, возможно, что там раньше хранили уборочный инвентарь: ведра, метла, тряпки. Или даже оно было уличным туалетом. Ну и подумаешь. Об этом давно нужно забыть, коли его пространство хорошо отремонтировали, приспособив для аренды под офис.

Спустившись по ступенькам с наклеенными поверх мраморной плитки колючими зелеными ковриками, дабы кто-нибудь из клиентов не сверзнулся с лестницы, поскользнувшись, и не подал на Аделаиду в суд, требуя компенсации за увечье, Сандра прошла за угол здания, старательно обходя пятна грязно-рыжего химического песка, обильно посыпанного на тротуар ленивыми дворниками, не желающими чистить наледь при помощи лома и лопаты, и вошла через стеклянную вертушку внутрь бизнес-центра. Помахав ребятам-охранникам, которые из своего «аквариума» кивнули ей в ответ, процокала каблучками по кафелю вестибюля, свернула в коридор, чтобы попасть в небольшой холл, откуда двери вели в кафе-бар и столовую, и замерла, оглянувшись.

Ей показалось, что ко всем спиной, изучая доску с рекламными объявлениями, стоял тот самый тип, которого получасом раньше она оттаскала за нос.

Да нет, чепуха. Никого там не было. А если бы и был, то что здесь странного? Человек продолжил поиск работы, отчаявшись найти подходящее резюме на кадровых сайтах.

А так бывает?

Значит, бывает.

Однако отчего-то этот эпизод не выходил из головы, и она, без должного внимания к чудному супчику из белых грибов и салату «Греческий» проглотив обед, поспешно вернулась в офис. Сандра не удивилась бы, обнаружив под козырьком конторы давешнего субъекта. Но не обнаружила и почувствовала разочарование. И тут же на себя рассердилась.

«Тебе уже начали мерещиться тайные поклонники, детка?»

Она досидела до восемнадцати тридцати, выполнив все поручения начальницы, а затем, заперев все двери и сдав ключи ребятам на посту, отправилась домой в Иринеевку.

Странно и смешно, но обиталище «людоеда» Кущина она теперь считала и своим.

А там ее ждал сюрприз. И не сказать чтобы приятный.

Дом, в котором проживал работодатель, располагался в десяти минутах быстрой ходьбы от железнодорожной платформы, именовавшейся Старая Иринеевка. А населенный пункт в целом звался просто Иринеевка и был уютным, но несколько грязноватым подмосковным городком. Хотя судить об этом с достоверностью Сандра не могла, так как свела знакомство с данным уездным поселением в начале ноября, а ноябрь, всем известно, месяц слякотный и негостеприимный.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.