# Регуляторы. Книга вторая. Война в округе Линкольн

Константин Александрович Жевнов

Дикий Запад – это эпоха. Какой мы ее видим? Ковбои, индейцы, бандиты, шерифы, пальба, салуны… С двадцати шагов из револьвера – бах! И белке в глаз! Или грязь, антисанитария, грубость, геноцид индейцев, все сплошь злодеи и преступники… Так каким был этот пресловутый Запад? Действительно диким или благородным? А может, каким-то другим? А люди, его населявшие, так ли шаблонны они были? Отдельной страницей Дикого Запада является история Билли Кида. Одних фильмов о нем снято больше десятка! Люди, бывшие с ним рядом, известны меньше, но и их имена на слуху: Дик Брюер, Док Скарлок, братья Коу, Чарли Боудри… Эта книга о них всех, и в первую очередь о том, кто был ближайшим другом Малыша Билли Бонни. Не о киношных глянцевых стереотипах, а о реальных людях. Против моего обыкновения, эта книга не фантастика, хотя и сухим историческим трудом ее точно не назовешь! Что-то среднее, скорее всего – это роман по реальным событиям…

## Пролог[1]

Утро двадцатого февраля 1878 года в Линкольне выдалось просто на диво! Небо, на котором от горизонта до горизонта, даже самый пытливый глаз не обнаружил бы и намека на самое крохотное облачко, сияло какой-то не земной чистотой и манило в безбрежную высь, туда, где в неизменной мудрости своей, в чертоге Света обитает Создатель всего сущего, и откуда он печально, но и с надеждой взирает на дела несчастных детей своих, во всем, кроме разумности подобных ему самому.

Наконец, свет, все выше поднимающегося, солнца озарил прокуренную душную комнату в доме Александра Максвина, в которой собралось шестеро до смерти уставших, хмурых и каких-то потерянных, что ли, мужчин. Не смотря на то, что они пили всю ночь и судя по количеству пустых бутылок на полу, напивались крайне целенаправленно, Бахус[2] в этот раз не внял и отказался раскинуть для них свои объятия, исцеляющие, впрочем, лишь на некоторое время, от тягот жизни. Посему с каждым новым стаканом гости Александра, равно как и сам хозяин, мрачнея все больше, все глубже погружались в свои не радостные думы.

Однако настырные лучики дневного светила, все же сумели привнести отблеск света и надежды даже в эти души, столь омраченные болью утраты и собственной беспомощностью. Один из мужчин медленно поднял глаза и, видимо, в танце пылинок в солнечном луче, ему открылось нечто такое, что вывернуло его душу наизнанку, отряхнув с нее боль и страх, оставив лишь железную решимость и мужество.

– Если других вариантов нет, значит, я просто пристрелю его, как бешенную собаку! – медленно и очень четко произнес он, – В конце концов, я обещал Малышу, что месть свершится!

– Не дури, Дик, – ответил ему рассудительный голос мужчины с тяжелой слегка выпирающей вперед нижней челюстью, – Это ничего не изменит. Нужно разумное решение.

– Разумное и законное! – добавил темноволосый в расстегнутом до середины грязно-серо-коричневом макинтоше, – Ричард, я как минимум, слишком хорошо к тебе отношусь, чтобы позволить совершить подобную глупость и закончить свои дни в петле, намочив штаны и обгадившись. Крайне неприятное зрелище, должен тебе сообщить, особенно когда в петле болтается отличный парень, на вроде тебя. Не веришь? Спроси Дока или Френка, эти повидали подобное не один раз.

– Господи, какая дрянь! – в сердцах воскликнул Дик и его передернуло, – Уж лучше словить пулю!

– Это точно! – добавил мужчина со слегка оттопыренными ушами, откинувшийся в кресле, он лишь на мгновение приоткрыл один глаз, окинул взглядом собравшихся и, хмыкнув, продолжил: – Хотя, по моему скромному мнению, лучше всего, чтобы плясали на веревке, равно как и ловили пули, исключительно плохие парни, вроде нашего дорогого шерифа и его помощничков!

– Мы, как лошадки на ипподроме, навернули еще один круг и вновь вернулись в исходную точку, – проворчал еще один участник ночной встречи, одетый, в щегольской костюм в испанском стиле, поверх которого было надето видавшее виды вылинявшее пальто лишь немного не достававшее по длине до шпор, – Я согласен с Боудри, но как бороться с законным шерифом с помощью закона, ума не приложу! Разве что, действительно, пристрелить его к чертям собачьим, а после застрелиться самому.

– А ведь это неплохая идея! – вдруг встрепенулся Александр, – Нет, господа, это чертовски замечательная идея!

– Ты, про застрелиться? – соизволил открыть глаза лопоухий, – Идея просто блеск! Но, боюсь, моя супруга ее не одобрит, равно как и невеста Чарли.

– Да уж, Алекс, думаю, идея, все же, не самая подходящая, – усмехнулся темноволосый в макинтоше, – Да, и твоя Сьюзен, полагаю, найдет эту идею крайне удручающей и, чего доброго, выгонит нас всех из дома, а продолжать пьянку в «Медвяном вереске» как-то не хочется. У тебя значительно уютнее и, чего уж там таить, кухня миссис Максвин не в пример вкуснее!

– Да, уж! Александр, и точно, лучше бы тебе не развивать эту идею, а то, действительно, выгонят, – добавил, мужчина с тяжелой челюстью.

– Почему? – отвлекшись от своих мыслей, опешил Максвин.

– Потому что, она решит, что мы плохо на тебя влияем! – ответил лопоухий и, разведя руками, дружелюбно улыбнулся.

– Бред какой-то! – затряс головой Александр, – Сьюзен прекрасная женщина и никого не станет выгонять! Наверное, – подумав добавил он. После чего вновь потряс головой и продолжил: – И, объясните, с чего вы, вообще, начали эту тему?

– С того, что ты предложил нам всем застрелиться! – хмуро объяснил мужчина в испанском костюме и, охлопав себя, вытащил из внутреннего кармана куртки сигару, откусил кончик и прикурил от так и не погашенной свечи.

– Френк Макнаб, с чего ты взял эту ересь? – вновь тряхнул головой Максвин, – Я сейчас вам все объясню, только налейте, ради всего святого, мне выпить, а то от умственного напряжения почему-то сильно пересыхает гортань!

Мужчина, со слегка выпирающей нижней челюстью, усмехнулся и потянулся за бутылкой. Слегка поболтав содержимым, он от души налил в протянутый Александром стакан, после чего, немного подумав, освежил и содержимое своего бокала. Максвин сделал пару глотков, промокнул губы кружевной салфеткой, закурил сигару и внушительно произнес:

– Я знаю, что делать! Нужно…

Александр широко улыбнулся, выпустил дым колечком, положил сигару в пепельницу, вновь отхлебнул из стакана и, неожиданно, вырубился. Повисло минутное молчание.

– Аб, что ты ему такое налил? Я, пожалуй, хочу того же! – хмыкнул Макнаб и протянул Сондерсу свою посудину.

– Да, чего уж там! Наливай всем! – добавил Дик Брюер, – Хоть и говорят, что утро вечера мудренее, но сегодня, похоже, не тот случай. Выпьем и нужно несколько часов поспать.

– Интересно, будет ли он хоть что-то помнить, когда проснется? – задумчиво спросил лопоухий, протягивая свой стакан Абу.

– Будем надеяться на крепость его памяти! – ответил Чарли, – В конечном итоге, вся наша жизнь зиждется лишь на надеждах и ожиданиях.

– Прекращай философствовать, Боудри! – усмехнулся Макнаб, – А то, я начинаю чувствовать себя не в своей тарелке и перебирать грехи, совершенные перед всевышним, в тщетной попытке понять, за что он меня наказывает твоим обществом!

– Прекратите! – поморщился Брюер – Давайте помянем Джона и пойдем спать!

– За прекрасного человека! – поднял стакан Макнаб.

– Отличного друга! – добавил Боудри.

– Славного соседа! – посерьезнев сказал Сондерс.

– Парня достойного райских кущ, пусть господь будет к нему милостив! – произнес Скарлок.

– За Джона Танстолла, человека, у которого довольно друзей, чтобы отомстить за его загубленную жизнь в этом мире, да возрадуется его душа в том, лучшем! – закончил Брюер и выпил.

Мужчины, выпив, помолчали, вспоминая англичанина. Первым из воспоминаний вынырнул Боудри. Он встал, на слегка подкашивающихся ногах, поставил на стол стакан и произнес:

– Френк, помоги мне уложить Алекса на диван. Что-то мне подсказывает, что Сьюзен не будет, до конца, рада, коли мы притащим его в спальню, – Чарли почесал кончик носа и окинув Максвина задумчивым взглядом, перевел его на Макнаба.

– Вынужден с тобой согласиться! – ответил Френк и, с трудом поднявшись, спросил:

– Ты за руки, я за ноги?

– Давай, – согласился Чарли.

Вдвоем они перенесли Александра на диван и даже накрыли пледом. Осмотрев дело рук своих и найдя результат удовлетворительным, мужчины двинулись к выходу. Остальные, слегка помогая друг другу, тоже покинули комнату.

Солнечные лучи напоследок озарили комнату, вызолотив мебель и семь слоников[3], стоявших на комоде, а уже в следующий миг покинули комнату, удалившись вслед за пославшим их светилом. Наконец-то, дом семейства Максвинов погрузился в зыбкую утреннюю тишину.

– Нам всем стоит как следует выспаться и привести себя в порядок! – ни к кому конкретно не обращаясь, произнес Ричард.

– Дик прав, – потер щетину на подбородке Сондерс, – Расходимся по гостиницам и встретимся здесь, скажем, в полдень.

– Полдень – понятие растяжимое! – не согласился Док.

– Это точно! – поддержал его Чарли, – Думаю, лучше назначить встречу на два часа.

– Вы оба изверги! – покивал головой Макнаб, – Полдень, два часа, инзит…, инки…, дьявол! Инк-ви-зи-торы[4], вот вы кто, оба, двое! Я, в катег…, в катеагарин…, вот же, черт! Нет, я справлюсь! Я категорично заявляю! Вот! Что раньше трех часов наша встреча будет ошибкой и не приведет ни к чему хорошему!

– Френк, в данном случае, я вынужден признать твою правоту! – пару мгновений подумав и качнувшись с носков на пятки и обратно, сказал Боудри, – Прошу простить меня, джентльмены, за необдуманные слова!

– Задолбали! Шуты гороховые! – прикрыл глаза рукой Брюер и покачав головой, слегка нетвердой походкой двинулся по улице.

– Как ты думаешь Чарли, он пытался нас оскорбить? – задумчиво произнес Макнаб.

– Скорее всего, Френк, этот достойный юноша, я имел в виду, достойный порицания, хотя и не столь уж сильного, впрочем…, он пытался… – начал отвечать Боудри, но закончить ему не дали.

Док Скарлок, крепко обняв Чарли за плечи, потащил того в сторону гостиницы. Аб Сондерс проделал ту же операцию с Макнабом, лишив собеседников возможности продолжить разговор, что вполне возможно, спасло Дику Брюеру жизнь, ибо в тот момент, даже сам Боудри затруднился бы внятно ответить, куда привела бы его столь затейливо начатая фраза.


## Глава 1

> Шериф Брэди, чей карман регулярно пополнялся за счет Долана, набрал правильных людей для поездки к строптивому англичанину. Среди головорезов, назначенных им помощниками шерифа, был не только сам Джесси Ивэнс, но и половина его банды! Без лишних разговоров Билл Мортон и Том Хилл хладнокровно пристрелили Танстелла.

> Долан и подкупленный им шериф Брэди думали, что устранение конкурента сразу снимет проблему – ведь именно так зачастую решались вопросы на Диком Западе. Но не тут-то было! Они развязали кровавую бойню, в которой предстояло погибнуть многим людям.

> Ю.В. Стукалин «По закону револьвера. Дикий Запад и его герои»: НЦ ЭНАС ; 2007

Ричард М. «Дик» Брюер. Около 1875 года.[5]


Настойчивый стук в дверь, все же, вырвал Чарли из потных и тяжелых объятий Морфея. Усилием воли преодолев первое побуждение – пристрелить негодяя прямо через дверь, Боудри сел на кровати, переждал легкое головокружение и поднявшись на слегка ватных ногах, добрался до кувшина с водой для умывания. За следующие две минуты южанин преобразился, как птица феникс. Дверь перед настойчивым посетителем распахнул свежий, чисто и опрятно одетый мужчина, со слегка влажными волосами, приятной улыбкой и взведенным револьвером в руке.

– Ой! – невольно проронил Малыш, когда его кулак провалился во внезапно открывшуюся дверь, впрочем, парень мгновенно овладел собой, – Чарльз, там мистер Максвин собирает всех наших!

– Зачем? – бесстрастно поинтересовался Боудри, убирая револьвер в кобуру.

– Он сказал, что нужно ехать, реализовывать его план! – радостно улыбаясь сообщил Билли.

– Пожалуй, я откажусь! – после секундной паузы сообщил Чарли, – Все, что сообщил мне наш многоуважаемый Александр по поводу своего гениального плана, можно выразить одним словом – застрелиться! Я пока что не готов к столь радикальному решению!

– Но, там уже собрались и Док, и Дик Брюер, и Том, и Фрэд Уайт и Генри Браун, – слегка опешив,[6] продолжил Малыш Бонни.

– Ну, что же, безумцы и герои – два разряда глупцов, очень похожих друг на друга[7] и лишь время расставит все на свои места и, подведя черту, окончательно определит кто есть, кто! – наставительно подняв палец, сообщил Боудри и, слегка покачнувшись, добавил: – Малыш, предлагаю продолжить нашу беседу, хотя бы часа через три. Признаться, сейчас я не испытываю от нее того удовольствия, что хотел бы.

– Хорошо, Чарльз! – кивнул Билли и слегка улыбнулся, – А я, пожалуй, выясню, суть идеи мистера Максвина! Встретимся, когда я вернусь!

– Удачи, парень, удачи! – произнес Чарли, уже в спину уносящемуся Малышу и закрыл дверь.

Оставшись один, Боудри вновь преобразился. Скривившись от головной боли, он чуть не дрожащими руками расстегнул оружейный пояс и, стянув с себя рубаху, рухнул на кровать.

***

Вновь Чарли разбудили ближе к шести часам вечера. На сей раз, стук в дверь оказался менее настойчивым, а пробуждение менее болезненным. На пороге комнаты обнаружились до чрезвычайности задумчивый Скарлок и до нельзя расстроенный Максвин. Боудри посторонился пропуская гостей, закрыл дверь и жестом предложив новоприбывшим присесть, приготовился слушать.

Начал Джозайя:

– Дик и Малыш сидят под замком у шерифа, – сообщил Скарлок и полез в карман за сигарой.

Чарли подождал, но вскоре понял, что друг высказал все, что было у него на сердце и продолжать пока не намерен, тогда он перевел вопросительный взгляд на Александра. Адвокат поерзал в кресле, прокашлялся и начал обстоятельный рассказ.

Идея, озарившая светом пропитанные алкоголем извилины Александра, с одной стороны, не блистала какой-то особенной оригинальностью, а с другой, была не так, чтобы понятна и очевидна людям слабо знакомым с законодательством в сфере судебного права на Западных территориях. Причем, как в силу запутанности этого самого законодательства, так и в связи со слабой его применимостью в реальных условиях. Но для адвоката Максвина эта запутанность являлась питательным субстратом[8] и где-то даже монументальным фундаментом, на котором он строил здание своего финансового благополучия.

Изложив сию преамбулу[9], Александр наконец-то перешел к изложению самой идеи, в результате реализации которой, двое их товарищей оказались за решеткой. А суть заключалась в следующем. Помимо основополагающей власти губернатора и местной власти шерифа, в графстве существовал еще и институт мирового судьи. В обычных условиях мировой судья, в основном, добавлял законности действиям шерифа, подтверждая их, и хотя и мог вынести отличное решение, но в силу отсутствия у него реальной силы, зачастую такие решения в жизнь не претворялись.

Сейчас же ситуация оказалась совсем даже не стандартной, а решение отличное от мнения шерифа, вполне выполнимым. Во всяком случае, Максвину в тот момент так казалось. В целях осуществления своего плана, Александру не хватало самой малости, заинтересовать в нем мирового судью округа Джона Б. Уилсона. С целью решения этой задачки, взяв с собой шестерых знакомцев Танстолла, Максвин направился к месту жительства Джона Уилсона, проживавшего зимой в паре миль от Линкольна в небольшом поместье.

Убедить мирового судью не только выписать бумаги на арест убийц Джона, но и назначить парней, ранее связанных с убитым, специальными констеблями[10], оказалось сравнительно не сложно. Сейчас уже не важно, что именно подвигло судью Уилсона на столь рьяное исполнение своих должностных обязанностей: дружеское расположение к покойному англичанину, искреннее неприятие несправедливости или небольшая пачка ассигнаций[11] федерального правительства, да в сущности это уже и не так важно. А важно то, что к пяти часам вечера двадцатого февраля 1878 года судья Уилсон принял присягу у Уильяма Бонни и Ричарда Брюера, назначив их специальными констеблями по делу убийства Джона Танстолла.

Снабженные всеми необходимыми бумагами, при поддержке постоянного констебля графства – Мартинеса, парни двинулись к офису шерифа. А вот дальше план затрещал по швам и образовал громадную прореху, и виной этому оказался шериф Бреди, не признавший законность бумаг, а для полноты ощущений, разоруживший констеблей, да и сунувший их за решетку.

И вот теперь, лица, сопровождавшие арестованных новоиспеченных служителей закона, сидели в комнате Боудри, прятали глаза и ожидали, что он сумеет расхлебать всю ту кашу, что они заварили. Пока Чарли раздумывал, в дверь настойчиво постучали, вызвав у его гостей пусть и разную, но одинаково нервную реакцию. Александр побледнел до состояния хорошо отбеленного полотна, а Джозайя, напротив побагровел и схватился за револьвер. При виде реакции друзей, Боудри покачал головой и отправился открывать.

На пороге обнаружился Френк Макнаб, кивнув хозяину и разглядев в комнате его посетителей, Френк дернул щекой и, проходя мимо посторонившегося Чарли, спросил:

– Ты уже в курсе?

– Если ты про парней, то да, – ответил Боудри, вновь закрывая дверь на массивный засов, – Где Аб и братья Коу?

– Сидят внизу с другими парнями, – Макнаб махнул рукой остальным собравшимся и продолжил: – Сондерс сказал, что все еще недостаточно трезв, для того, чтобы думать, но достаточно пьян, чтобы перестрелять половину этого городишки! Чарльз, а у тебя что, совсем нечего выпить, да?

– Совсем! – отрезал Чарли, – И что ты думаешь по этому поводу?

– Если ты про отсутствие спиртного, то это чертовски прискорбно, а если про ситуацию с Брюером и Малышом, то все печально, – ответил Френк, – Сейчас в городке находится чуть не половина банды Эванса и у всех у них бумаги от нашего доброго шерифа, удостоверяющие, что эти бравые ребята являются его помощниками!

– То есть, брать контору шерифа штурмом занятие бесполезное? – все же уточнил Боудри.

– Абсолютно! – кивнул Макнаб, – И сами ляжем и парней не выручим. Нужно, какое-нибудь неожиданное решение! Вот пускай наш законник пораскинет мозгами и выдаст, что-нибудь этакое! Только теперь, прежде чем лезть на рожон, посоветуется с другими!

– Я пытался! – взвизгнул Александр.

– Хреново пытался! – отрезал Фрэнк, – И, вообще, мы здесь собрались не для того, чтобы поспорить, а для того, чтобы решить внезапно возникшие проблемы! Так что, думай, адвокат, думай!

Взгляды трех мужчин скрестились на Максвине. Тот прикрыл глаза и, тяжело вздохнув, сказал:

– Нужно возвращаться к Уилсону, вводить в ранг констеблей всех тех, кто хочет посчитаться за Джона и на законном основании вызывать помощь из форта Стэнтон. Пара десятков солдат с картечницей Гатлинга[12] остудят даже столь горячую голову, как у нашего шерифа!

– Других идей нет? – обвел собравшихся взглядом Боудри, – Тогда, так и поступим! Александр, что нам нужно для реализации этого плана?

– Заехать ко мне домой, взять кое-какие бумаги финансового назначения и…, и, в принципе, все, – сообщил Максвин.

– Ну, что же, собираемся, джентльмены! Нас ждут великие дела! – усмехнулся Чарли, вновь обведя гостей повеселевшим взглядом, – Встречаемся у конюшни, скажем, через полчаса.

Возражений не последовало и собравшиеся, не прощаясь, разошлись собираться.

***

Следующие дни прошли для Чарльза словно в тумане, оставив по себе лишь два ощущения – хорошо сделанного дела и напрочь отбитой о седло задницы. Если бы, в то время, уже существовала Книга рекордов Гиннесса[13], то без всякого сомнения, Боудри оказался на ее страницах, как человек совершивший верхом, без всякого видимого результата, увлекательное путешествие длиной в 23 полновесные американские мили из Линкольна в Форт Стэнтон и обратно, ровным счетом 22 раза, не отвлекаясь на такие мелочи, как еда и сон. Правда, стоит отметить, что бесполезной эта гонка не стала, и результат принесла вполне ощутимый.

Уже к вечеру двадцать первого февраля на свободе оказался постоянный констебль Мартинес, а к обеду двадцать четвертого, шериф был вынужден освободить и обоих временных констеблей. Сквозь зубы, принеся свои извинения и хмуро признав их права. Брэдли, впрочем, не сумел скрыть злой усмешки, сообщив, что предполагаемые убийцы Джона Танстолла, к его величайшему сожалению, убыли из города в неизвестном направлении еще накануне.

Впрочем, свою лепту внес не только Чарльз. Александр, даром своего красноречия и передачей неопровержимых финансовых документов, напечатанных федеральным правительством Северо-Американских Соединенных штатов, сумел полностью убедить судью Уилсона в правоте своего дела и, к моменту освобождения узников, отряд специальных констеблей графства Линкольн, насчитывал уже двенадцать человек, а розыскные листы были выданы на семерых головорезов Эванса, самого Джесси и помощника шерифа Бака Мортона. Это была несомненная победа! И, как выразился сам Максвин:

– Господа, это выдающееся событие! Торжество Закона, подкрепленного небольшой взяткой, над коррупцией беззакония! Все же правы были древние! Закон движется на золотых колесах! А если выразиться попроще, то, как же это звучало… Хм…

– Закон, что дышло, куда повернешь, туда и вышло! – закончил за него Френк Макнаб.

***

Наконец старушка зима передала свои полномочия юной весне и хотя даже самый зоркий глаз не разглядел бы изменений в окружающем мире, но все же… Весна! И сердце бьется сильнее и пропуская удар уже готово нестись куда-то, увлекая вслед за собой все остальные части, что собранные вместе Всемогущим Творцом, приняли когда-то вид человеческий и, по уверениям ряда ученых мужей, еще и обладают разумом!

Банда Эванса буквально растворилась в степях Нью-Мексико, а может и вовсе ушла через границу. Притихли и местные парни, связанные с «Эл-Джи Мерфи энд Ко», даже шериф порядком растерял свой гонор[14]. Признаться, Боудри был даже рад такому развитию событий. Только сейчас в эти первые весенние дни 1878 года, он понял насколько же устал от непрерывных битв, ставших повседневностью его жизни. Больше всего на свете он сейчас хотел оказаться в объятиях сеньориты Эррера, что из-за убийства Джона, до сих пор так и не стала миссис Боудри.

Без всякого толка за неделю объехав с отрядом около полсотни ферм и ранчо в окрестностях Линкольна, шестого марта Чарли засобирался к возлюбленной. Видать весеннее настроение овладело не им одним, и проводить Боудри до Форта-Самнер собрался целый отряд во главе с Брюером. Проводить товарища отправились аж девять человек. Выехав с ранчо Рио Руидозо, принадлежавшего Дику, отряд направился в сторону Линкольна, но спустя примерно час, решили в город не заезжать и направиться в Форт Самнер напрямую. Так уж сложилось, что новый маршрут прошел аккурат рядом с небольшим одноименным ранчо возле Рио-Пенаско.

В начале, заезжать туда не планировали, собираясь воспользоваться бродом, что был в паре миль ниже по течению, но лошадь Генри Брауна, потеряв подкову, захромала, а так как его приятель Фрэд Уайт частенько пользовался этой дорогой и знал, что на ранчо был свой кузнец, маршрут был вновь немного изменен.

Судьба очередной раз показала свой капризный нрав, в корне изменив дороги и судьбы, как тех, кто не торопясь приближался к ранчо Рио-Пенаско, так и тех, кто уже воспользовался гостеприимством его хозяев. Ох, не зря накануне выдался ярко алый закат, ох, не зря!

## Глава 2

> Пойманного бандита или вора чаще всего прямо на месте ожидала петля на шею и короткое путешествие до ближайшего сука. Казни такого рода называли «судом Линча». Виновных обычно вешали быстро и без суда, при этом иногда «по ошибке» страдали совершенно невинные люди. Бывали случаи, когда линчеватели таким образом решали свои меркантильные интересы, избавляясь от неугодных конкурентов. Жители Дикого Запада знали о преднамеренных и случайных «ошибках», и все же считали суд Линча более эффективным средством борьбы с бандитами, чем легальный суд.

> Ю.В. Стукалин «По закону револьвера. Дикий Запад и его герои» : НЦ ЭНАС ; 2007

Фред Уайт (слева) и Генри Браун. Около 1877 года.[15]


Когда до крайнего загона ранчо Рио-Пенаско оставалось не больше полусотни метров, послеобеденную тишину весенней степи разорвали выстрелы. Ехавший одним из первых Генри Браун раскинул руки и вместе с лошадью рухнул на землю. Остальные, пришпорив коней и пригнувшись, ринулись кто куда. Ричард Брюер, Малыш и Фрэд Уайт погнали коней к большому дому. Братья Коу и Фрэнк Макнаб почти сразу же спешились и, припав на колено, принялись обстреливать окна, из которых раздались выстрелы, не столько надеясь попасть, сколько сбивая защитникам ранчо прицел.

Остальные стрелки поспешили занять хоть какие-нибудь укрытия и присоединились к тем, кто уже поливал большой дом синцом. Боудри, на одних рефлексах, сам не заметив как, оказался за каменным воротным столбом и тут же принялся выцеливать мерзавцев обстрелявших их из засады. Радужное настроение, царившее в его душе последние дни, испарилось, а его место заняли злость и досада. Трое всадников стремительно сокращали расстояние до большого дома. Им навстречу прозвучало еще несколько разрозненных выстрелов, но большинство выпущенных пуль цели не достигли, лишь одна пробила щегольскую шляпу Дика Брюера, сорвав ее с головы предводителя отряда и заставив парня остановиться, подняв коня на дыбы, и спрыгнуть.

Впрочем, Фрэд и Малыш Билли, также не стали и дальше испытывать судьбу, быстро спешившись и заняв позиции, за грудой камней, подготовленных для строительства, они буквально изрешетили саманную стену большого дома. Ответный огонь резко ослаб, и временные констебли графства Линкольн начали перебежками приближаться к зданию, прикрывая друг друга и ведя огонь, не жалея патронов.

Вот только, засевшие на ранчо стрелки, посчитали дальнейшую перестрелку слабо интересным и результативным занятием, предпочтя ей тривиальное бегство. Их план вполне мог бы сработать, благо лошади находились во внутреннем дворе, а большой дом полностью перекрывал стрелкам Брюера обзор, но вновь вмешалась случайность.

Со стороны реки на звуки выстрелов прискакали еще двое временных констеблей округа, как раз возвращавшихся из патрулирования и решивших проехать на Рио-Руидозо через местный брод. Это были, недавно присоединившийся к отряду, мстившему за Танстолла, Уильям Макклоски и метис Навахо[16] Хосе Чавес и Чавес. На беду убегавших, новоприбывшие их заметили и недолго разбираясь открыли огонь. Ричард Брюер узнал метиса и, прекратив дырявить несчастную стену, вскочив в седло, повел свой отряд в погоню.

Лошади у обоих отрядов были довольно свежими, так что за время погони было преодолено не менее пяти миль. Но, через пятнадцать минут бешенной скачки, Фрэд Уайт, вырвавшийся довольно далеко вперед, сумел ранить кобылу одного из беглецов. Это было чистейшее везение, ибо попасть на скаку с полусотни метров можно было только случайно.

Двое убегавших всадников лишь пришпорили своих коней, а вот двое других остановились у груды здоровенных камней, спешились и открыли бешенный огонь по Фрэду, давая возможность своему потерявшему лошадь товарищу добраться до укрытия. Впрочем, сегодня точно был не их день.

Подоспевшие парни Брюера живо ухлопали одного из стрелков, оказавшегося типичным мексиканским лядронес, в тот момент, когда он неудачно высунул свою башку из-за камня. Двое же оставшихся, оказавшихся белыми, после десятка минут перестрелки, видимо расстреляв почти все патроны, предпочли вступить в переговоры.

– Я – Бак Мортон[17]! Помощник шерифа! Какого дьявола вы по нам стреляете? – крикнул один.

– А я – Фрэнк Бейкер! – сообщил второй, – И, вообще, не понимаю почему вы меня преследуете!

– Ты арестован Мортон! – в ответ заорал Малыш Билли, – Бросай оружие и выходи!

– Это кто там тявкает? – осведомился Бак, при этом пытаясь выцелить кого-нибудь из противников.

– Временный констебль округа Линкольн – Уильям Бонни! – донеслось со стороны преследователей, – И скажу тебе больше, Мортон, в кармане у меня лежит предписание от судьи, притащить твою тушку в Линкольн для суда за убийство Джона Танстолла!

– Уж, не тот ли Бонни, что состоял в шайке Эванса? – продолжая целиться поинтересовался помощник шерифа.

– Да, это я, но… – невольно смешался Малыш.

– Уильям Мортон, сдавайся! – пришел на выручку Билли Дик, – Я – Ричард Брюер! И я гарантирую тебе и твоему дружку честный и справедливый суд в Линкольне! Если же ты не опустишь свой чертов винчестер, то я клянусь всеми святыми, наделаю в твоей шкуре столько дыр, что через нее будут видны все звезды!

– Ну, допустим, я сдамся, что будет с Фрэнком? – ответил Бак, спрятавшись за камень.

– На его арест документ не выписан, – продолжил переговоры Брюер, – Доставим вместе с тобой в Линкольн и, если он чист перед законом, отпустим. Мы не бандиты! Мы…

– Мы Регуляторы графства Линкольн[18]! – прервал Ричарда звонкий голос Билли, – И мы лишь восстанавливаем справедливость!

– О’кей! – крикнул Мортон, – Я готов сдаться, если ты, Брюер, поклянешься, что доставишь нас с Фрэнком в Линкольн и передашь законной власти в лице шерифа Брэди! В противном случае, я лучше сдохну в этой чертовой степи, но клянусь всеми дьяволами ада, утащу с собой в преисподнюю пару твоих людей!

– Я клянусь! – не раздумывая, громко сказал Ричард и встал из-за камня, за которым прятался, – Выходи Бак, я обещаю, что привезу твою шкуру в Линкольн целой!

# Примечания

1

Фотография, использованная на обложке, взята из коллекции Pinterest (Lincoln County War – The Lincoln County Regulators of New Mexico included Billy the Kid and others who fought in the Lincoln County War) с сайта https://warspot.ru/18707-voyna-v-okruge-linkoln-novye-legendy-dikogo-zapada

2

Бахус – древнеримский бог растительности, виноградарства, виноделия, производительных сил природы, вдохновения и религиозного экстаза, а также театра. В общем, много чего, хотя, наиболее известен именно как бог виноделия и, что характерно, винопития.

3

Семь слоников – в китайской, индийской и ряде африканских культур слоны издревле были особо почитаемыми животными. Их считали царями животного мира, уважая за ум, физическую силу, терпение и выносливость. Семь фигурок этих животных символизировали сакральное число – семь основных металлов, семь видимых планет, семь дней в неделе, седьмое небо, семь цветов в радуге, и т.д., а в восточной философии это еще и семь благодетелей: долголетие, удача, крепкое здоровье, любовь, материальное благополучие, безмерное счастье, взаимопонимание. Фигурки слонов начали ввозить в Англию еще в начале колонизации Индии. Постепенно это стало модно, мода перекинулась через океан и в середине XIX века слоники стали частым украшением каминных полок и секретеров состоятельных людей в САСШ. В России эти фигурки не приобрели значительного распространения, но наверстали упущенное веком позднее, уже в СССР, став украшением сервантов, чуть не в каждой советской квартире.

4

Инквизитор – представитель святой инквизиции, в переносном значении: человек жестокий, пытающий людей. Инквизиция – следственный и карательный орган католической церкви, с крайней жестокостью преследовавший противников церкви в средние века.

5

Ричард М. «Дик» Брюер. Около 1875 года – фото взято с https://en.wikipedia.org/wiki/File:Dick_Brewer_cropped_b%26w.jpg

6

Опешить – растеряться от неожиданности, удивления, испуга и т. п.

7

«Безумцы и герои – два разряда глупцов, очень похожих друг на друга» – цитата из романа А. Дюма «Три мушкетёра».

8

Питательный субстрат – то же питательная среда, однокомпонентный или многокомпонентный субстрат, применяется для культивирования микроорганизмов или культур клеток высших организмов.

9

Преамбула – вводная или вступительная часть.

10

Специальный констебль – добровольные полицейские.

11

Ассигнация – первые бумажные деньги, отличительной особенностью ассигнаций является их обязательный обмен на монеты и/или слитки из благородных металлов. Для САСШ (позже США) до 1933 года бумажный доллар свободно обменивался на серебряный доллар. В период с 1933 до окончательной отмены в 1971 году – обмен бумажного доллара на золото и серебро был сопряжен с трудностями, но возможен, после 1971 года денежные знаки США окончательно превратились в цветные бумажки, покупательная способность которых определяется лишь верой в них населения страны и мира.

12

Картечница Гатлинга, также орудие Гатлинга (англ. Gatling gun) -многоствольное скорострельное стрелковое оружие, один из образцов картечниц, прообраз пулемета, который, строго говоря, является лишь подвидом картечниц. «Гатлинг» запатентован доктором Ричардом Джорданом Гатлингом в 1862 году под названием Revolving Battery Gun. Картечница Гатлинга была снабжена расположенным сверху магазином с гравитационной подачей боеприпасов (без пружины). В течение цикла поворота блока стволов на 360° каждый ствол делал единственный выстрел, освобождался от гильзы и заряжался вновь. Вращение стволов у первых моделей Гатлинга осуществлялось вручную, скорострельность составляла от 200 до 1000 выстрелов в минуту.

13

Книга рекордов Гиннесса – 27 августа 1955 года вышло первое издание Книги рекордов Гиннесса (КРГ), которое включало только проверенные научные факты. Однако со временем в Книге рекордов стали появляться самые странные и безумные достижения людей.

14

Гонор – преувеличенное чувство собственного достоинства; высокомерие, заносчивость.

15

Фред Уэйт (слева) и Генри Браун. Около 1877 года. – фото взято с https://truewestmagazine.com/article/best-of-the-west-2016-western-books/

16

Навахо – один из самых многочисленных народов индейцев Северной Америки.

17

Бак Мортон – Уильям (Вил, Билл, Бак) Мортон, служил в 1878 году заместителем шерифа Уильяма Дж. Брэди, один из убийц Джона Танстолла.

18

Регуляторы графства Линкольн – (анг. Lincoln County Regulators), дословно Регулирующие органы округа Линкольн – самоназвание отряда сформированного из ковбоев и мелких владельцев ранчо связанных с Джоном Танстоллом. Предводителем Регуляторов стал Ричард М. Брюер.