Елена Звездная
Второй шанс. Книга первая

Второй шанс

Книга первая

По всему верхнему городу разносился жуткий звук ударов. Звук, от которого замирали сердца. Звук, от которого женщины начинали всхлипывать, а дети не переставали плакать. Звук, набатом отзывавшийся в моих ушах.

– Принцесса…

– Смотрите, это принцесса…

– Куда она идет?

– Она что, собирается?..

– Она собирается?..

– Это невозможно!

– Ваше высочество, остановитесь!

Грохот удара…

Страшный треск ворот последнего оплота, испуганные возгласы женщин, прижимающих к себе своих детей.

Верхний город, плывущий в облаках и парящий над павшей империей… Тысячи унесенных жизней… десятки сгоревших городов… Блеск туфелек, в моменты, когда я спускаюсь по длинной каменной лестнице, навстречу собственной гибели. Для меня в огромном дворце все же нашлось черное платье, но скромной обуви моего размера так и не сыскали.

– Принцесса, как его высочество? – спросил один из солдат, доставленный по причине ранения в верхний город теми, кого уже определенно не было в живых.

Как и принца…

Его высочество только что скончался…

Не отвечая, не поворачивая головы, я продолжаю спускаться вниз, на самое дно той пропасти отчаяния, в которой пребываю.

Вскинув подбородок, удержалась от слез. Они мне еще понадобятся, когда я встану на колени, моля о спасении своего народа.

Удар…

Каенар не использовал таран, он использовал магию. Мой супруг до последнего надеялся, что нас уберегут высокие стены и крепкие ворота, способные выдержать любой натиск, но он не учел того, что его злейший враг не только способный генерал, но и сильнейший маг павшей империи. Понимание этого настигло принца Эльтериана слишком поздно – в тот самый миг, когда магическое копье пробило его щиты и броню, не оставив последнему члену императорской династии Эвердан и шанса на выживание.

Так я обрела свободу, но лишь на то малое время, что потребовалось принцессе Небесного города, чтобы спуститься от дворца к центральным воротам дворцовой площади.

Удар…

Треск дворцовых ворот…

Мне никогда не забыть, как эти окованные сталью ворота захлопнулись за моей спиной, навсегда отрезав от внешнего мира и сделав игрушкой в руках того, кто так любил жестокие игры. Под длинным платьем скрыты тысячи шрамов, в груди стынет ужас, при мысли о погибшем муже, что уже никогда не обидит, ведь появился тот, кто оказался сильнее, жестче и бесчеловечнее.

И мне на мгновение становится страшно сделать следующий шаг. Эльтериан был обманчиво-нежен в начале наших отношений, но Каенар… Каенар был жесток всегда.

Возможно, просто стоит выпить яд и все закончится? А возможно, мне стоило выпить яд, когда все это началось?

Или просто остановиться в тот злополучный день?

Сколь многое могло бы измениться, если бы в тот день, я остановилась бы хоть на мгновение?!

Удар!

Грохот падающих камней, гул сотни тысяч голосов торжествующей армии захватчика…

Небеса, если бы только я могла повернуть время вспять! Если бы только…

Но я иду к воротам, через залитую кровью и слезами некогда роскошную дворцовую площадь, в сверкающих туфельках почти канонической Золушки, что сегодня впервые с момента свадьбы с принцем надела черное платье.

Удар!

Оглушительный треск – ворота сломлены!

И я падаю на колени, покорно склонив голову перед врагом. Я не знаю, дорога ли я ему так же, как была когда-то, но я надеюсь, что получив меня, он хотя бы сохранит жизни людей в этом городе.

Ворота рухнули на брусчатку в нескольких шагах от меня..

Магический таран, сломав замки и засовы, испарился¸ не долетев до меня… а жаль.

Первым в окончательно павший Небесный Город ворвался всадник на могучем черном коне.

Даже не поднимая головы, я знала, кто управляет этим единственным в своем роде животным.

И когда чудовищный конь приблизился ко мне, а всадник спешился, я не сомневалась в том, чей голос услышу сейчас.

– Надо же, ты наконец-то решила сдаться, – пробирающий до дрожи, низкий хриплый голос герцога Риддана. – Мне интересно, ты действительно сейчас стоишь на коленях, или просто случайно споткнулась, пытаясь сбежать из города?

Жесткая хватка железной перчатки, и вздернув мою голову за подбородок, лорд Каенар заставил смотреть в его глаза. Холодные, злые, темные, как самая беспросветная ночь.

– На что ты надеялась?– большой палец закованной в железо ладони, больно проводит по нижней губе. – Надеялась, что я пощажу тебя, в память о прежних чувствах? Серьезно? Тебя?!

Эльтериан любил меня столь сильно, что, в конце концов, возненавидел. Но Каенар ненавидел с первого взгляда. И все же…

– Герцог Риддан, я не прошу вас щадить меня, я умоляю – пощадите беженцев и жителей города, они ни в чем не виноваты, – мой голос дрогнул, и я с трудом удержала взгляд.

Усмешка на жестоких губах, и присев передо мной, Ангел Смерти, продолжая больно удерживать мой подбородок, кратко приказал своим воинам:

– Убить. Всех!

Нет…

***

– Нет! Нет! Не-е-е-ет! – от надрывного крика засаднило горло.

– Да заткнись ты уже, – раздалось откуда-то из сумрака.

И следом в меня прилетела подушка, прилетела, но не долетела. Тинра никогда не добрасывает…

Тинра? Подушка? И на чем это я сплю?! Обычные льняные простыни?

Что?!

И за окном раздалось громкое «Боммм!».

И почти сразу внизу, послышалось:

– Полный город понаехавших крышей поехавших магов! Городскую ратушу они сожгли! Библиотеку подожгли! Юбки девкам попортить успели, а до этих проклятых часов все никак добраться не могут, значит?!

– Мадам Бомари, – проворчал месье Бомари, – потише бы вы, голубушка. Если кто услышит, магов в порче городского имущества не обвинят, а вот вас могут вполне.

Маги? Чета Бомари? Тинра? Пыльная комната под самой крышей, где летом адски жарко, а зимой бесконечно холодно?

Я вернулась?!

Не веря в это чудо, резко вскочила, и холодный пол едва не заставил отдернуть ногу – если простужусь, Эльтериан казнит всех придворных лекарей.

Но затем, накатило невероятное осознание – нет! Этого еще нет! Этого не произошло! Я вернулась в тот самый день, с которого все началось! Я вернулась!

– Я вернулась!!!

– Чего ты орешь? – недовольно вопросила Тинра. – Да, ты вернулась под утро, опять. И может у тебя там и любовь, конечно, но дай поспать честным и порядочным, в отличие от тебя, девицам!

И она накрылась одеялом с головой.

И голова была при ней… А ведь я точно помнила тот миг, когда палач занес топор, брызнула кровь и ее голова покатилась по эшафоту, а мой немой крик застрял где-то в горле, потому что я уже знала – стоит выдать свои эмоции, и на помост приведут всех прочих дорогих мне людей…

Пробежав узкое пространство нашей кособокой комнатки, я запрыгнула на кровать подруги, обняла ее, прямо поверх одеяла, и прошептала:

– Тинра, ты жива… Ты жива! Небо, какое счастье!

– Точно рехнулась, – пробурчала грубая деревенская девушка. – Говорила тебе – любовь до добра не доводит. Никого не доводит, и тебя не доведет!

– Как же ты права, – выдохнула, сильнее стискивая подругу.

– Что? – Тинра мигом выбралась из-под одеяла и могучей рукой сдвинула меня.– Я права? Серьезно? Ты только что согласилась со мной? Синна, ты головой стукнулась или захворала?

И то, и другое и третье…

Не говоря ни слова, я сжала подругу в объятиях, из последних сил сдерживаясь, чтобы не расплакаться. Не знаю, что было сном – увиденные мной десять лет жизни, или это возвращение в уютную беспечную молодость. Но даже если сном было возвращение в тот самый день, когда все изменилось, я была благодарна небесам за этот краткий миг счастья и надежды…

– Да что с тобой, Асьен? – Тинра забеспокоилась не на шутку. – Жар у тебя, что ли? Нет, руки-то ледяные. Или перед встречей с магами волнуешься? Так не ходи, говорила уже, нечего с ними связываться.

Сев на край ее постели, я совершенно невежливо уставилась на подругу. Почему я раньше никогда не замечала, что Тинра настолько мудрая? Почему поняла это только сейчас?

– Несомненно не пойду, – тихо произнесла я. – Действительно не стану даже ступать на улицу Роз.

– Говоришь как-то странно, – Тинра с нескрываемым подозрением прищурилась. – И тихо. С каких это пор ты так тихо разговариваешь?

И жутким воспоминанием нахлынуло видение – беседка в весеннем саду, столь прекрасная, словно нарисованная солнцем, обожженная ударом щека, стоящий надо мной принц Эльтериан, и его злые слова: «Я не хочу слышать твой голос! Я не хочу слышать твои слова. И я утоплю этот дворец в крови, если еще хоть раз услышу твой смех! У тебя никогда не будет детей, у тебя буду только я. А теперь выпей!»

Горечь настоя против беременности, все еще ощущалась на моих губах.

– Ну почему же тихо, я же только что почти кричала, – и соскользнув с кровати соседки, я сходила к двери.

Кувшин с водой стоял там. Глинянный, потрепанный временем, с щербинками и выбоинами. Чашки были ему под стать, столь же старыми и сколотыми. Но, Небо, за десять лет жизни во дворце, я не пила ничего лучше! И если я сейчас чувствую вкус этой воды, значит, я точно не сплю…

Неужели, у меня появился шанс все исправить?

– Сенна, странная ты какая-то с утра, – задумчиво проговорила Тильда.

Держа чашку в руках, я прошла к зеркалу в углу у окна и взглянула на свое изображение. В зеркале отражалась миловидная девушка семнадцати лет, с рыжеватыми волосами и смышлеными зеленоватыми глазами. Ничего безукоризненно красивого, самая обыкновенная внешность…

Я действительно вернулась!

Жутким видением в памяти пронеслась зеркальная комната и в ней десятки отражений прекрасной идеальной принцессы – хрупкой, белокожей, с золотыми волосами ниже пояса и синими, как королевские сапфиры, глазами… Эльтериан желал, чтобы я выглядела подобающе моему положению и он добился своего.

Но сейчас, вглядываясь в тусклое зеркало, я видела веснушки на щеках, смуглую от солнца кожу, и улыбку, робкую, все еще не верящую в происходящее улыбку…

Неужели все что я помню было лишь кошмарным сном?

Но нет…

Будь это сном, я бы подумала «Тьфу ты сон-то какой дурацкий», а сейчас даже мыслях речь моя совершенно иная. И речь, и осанка, и сдержанные жесты, и тихая плавная поступь.

– Точно странная, – Тильда продолжала сидеть, и разглядывать меня. – А чего стоишь так, словно палку проглотила?

Глядя на свое отражение, я медленно ссутулилась, хотя прежде считала, что осанка у меня ровная, лишь сейчас поняла, насколько раньше я была иной.

– И голову держишь странно. Да вообще все странно. Что, всю ночь тренировала аристократическую стать? Так не ты одна. Слышала б, что тут по ночи творилось. Дочка мадам Бомари да ее прихлебательница, столько посуды поперебили, тренируя походку перед днем сегодняшним. Кто-то слух пустил, что аристократки ходят так, чтобы с головы при каждом шаге не свалилась чашка… Даже не представляю, сколько посуды за ночь истребили в Суассоне.

Точно!

Два дня назад произошел крайне пренеприятный инцидент. Компания молодых магов, во главе с деканом Боевого факультета была прислана в Суассон для борьбы с культом Заклинателей. Срок их практики составлял месяц, но в первую же ночь после прибытия, наследный принц Эльтериан и его заклятый друг лорд Каенар, поспорили, кто из них захватит больше Заклинателей живьем. Спор был лишен смысла – Заклинатели никогда не сдавались в плен, их последним оружием противостояния властям был яд, помимо убиения, напрочь уничтожающий все воспоминания и разум. За все годы борьбы с культом, магам никого не удавалось схватить живым. Но студенты народ предприимчивый и азартный, и пока магистр Берион пил в компании мэра Суассона, два самых блистательных студента императорской магической академии, беспрепятственно покинули город.

К утру с местным культом Заклинателей было покончено. Спор не выиграл никто из них, так как захватить хотя бы одного Заклинателя живым не удалось, но культ был разгромлен, старейшины Заклинателей убиты, спастись не удалось практически никому. В этой битве принц Эльтериан получил легкое ранение руки, а лорд Каенар царапину на лице.

Разъяренный и перепивший магистр Берион, нанес им куда больший ущерб, швыряясь в молодых магов всем, что под руки попадется и проклиная на чем свет стоит. Но черное дело уже было сделано – в Суассоне на целый месяц оказались заперты маги, которым теперь было… скучно. Срок практики был обозначен четко, нарушать распоряжения главы академии никто бы не рискнул, а потому весь наш провинциальный городок замер в тревожном ожидании неприятностей, от тридцати богатеньких студентов-магов, давно познавших, что такое безнаказанность и помыкание властями.

Первую неделю оставшиеся без дела маги пили. В городе не осталось ни одной таверны, которую не разгромили бы студенты. Затем в плане развлечений последовал один единственный в городе дом плотских утех. Мадам Исидур держала свое заведение в Суассоне более двадцати лет, и ни увещевание пасторов, ни требования почтенных матрон города, ни даже демонстративный отказ лавочников снабжать сие развратное место продовольствием, никогда не мешали ей.

Но против магов мадам не продержалась и суток. В результате, все матроны города чуть ли не со слезами провожали телеги, увозившие из нашего городка весь допустимый разврат.

Потому как недопустимый разврат остался.

Он выбрел ближе к закату из гостиниц, в которых были расквартированы студенты и Суассон столкнулся лицом к лицу с пониманием того, что их честных дочерей от жаждавших развлечений магов более не спасет ничто.

Кто мог, девиц на выданье отправил в деревеньки к родственникам, пусть даже самым дальним. У кого родственников не было – в ближайший женский монастырь. Но пользующаяся положением аббатиса неимоверно подняла цены, и позволить себе спрятать свою дочь за высоким каменным забором смог далеко не каждый. Единственным спасением для девушек стал своеобразный комендантский час – мы не появлялись на улицах после полудня, оставаясь в домах родителей и нанимателей. Вот так-то я и узнала, что в нашей комнате под крышей, бывает адски жарко летом.

А двое суток назад случилось то, чего никто не ожидал – его высочество и лорд Каенар изволили пить кофе ранним утром. Именно тогда, когда все приличные девушки спешили по делам в лавки, на рынок, на улицу Роз за лучшими сортами чая.

Поговаривали, что между молодыми мужчинами состоялся примерно такой разговор:

«Надо же, а в Суассоне есть девушки».

«Но не сказать, чтобы хоть одна из них, заслуживала нашего внимания».

«О, не скажите, герцог Риддан, на безрыбье… К тому же, нет ничего прекраснее прелестных женских ножек, вы со мной согласны?»

После чего оба мага вскинули руки и в единый миг все юбки на всех девушках укоротились до неприличия, породив панику, крики, попытки опозоренных дочерей прикрыться всем, чем возможно, и негодование разъяренных родителей. А тем временем, пока длилась суматоха, принц и герцог увлеченно записывали имена тех девушек, чьи ножки показались им достаточно соблазнительными.

К вечеру разъяренный мэр потребовал от магистра Бериона не только извинений, коие уже никого не устраивали, но и разбирательства по поводу произошедшего. Поговаривали, что именно лорд Каенар предложил возместить ущерб всем девушкам города, и так как речи о материальном ущербе не шло, он предложил возместить ущерб моральный.

Завтра, в смысле уже сегодня, на улице Роз, примыкающей к центральной городской площади, Его Высочество и герцог собирались принять всех пострадавших девушек и исполнить по одному желанию для каждой.

И даже сейчас, спустя десять лет, я прекрасно помнила тот день, робких исполненных волнения девушек и покровительственно-надменных, преисполненных осознания собственной власти и могущества магов. Маги – развлекались, и развлечение вышло на славу. Ныне я понимаю это, но тогда, то, что они делали, казалось мне наивысшей добродетелью. Как наивно…

– То есть, – Тинра встала, и тоже сходив за водой, плюхнулась на мою кровать, – ты больше не собираешься, как и остальные дурочки, идти к этим двум магам, чтобы они исполнили твое желание? Да ни в жизнь не поверю!

В прошлый раз я пошла…

Глупая, наивная и до безумия влюбленная в того, кто этого не заслуживал. Я не просила сделать меня краше, не умоляла, дать мне приворотное зелье, и не желала денег или украшений. Моей единственной просьбой были капли исцеления для того, пострадал в очередной пьяной драке и процесс выздоровления был крайне болезненным – уже в пятый раз лекарь ломал его руку, в надежде, что кости срастутся правильно. Мой Можан. Самый красивый парень в Суассоне. И самый беспутный. Азартные игры, выпивка, девицы и привлекательные вдовушки, а так же молодые скучающие жены – последние были опаснее всего, ведь любой обзаведшийся рогами муж, стремился расправиться с посмевшим посягнуть на брачные узы.

Когда я впервые встретила Можана, он был избит, правый глаз почти заплыл и ничего не видел, но левый смотрел весело и приветливо.

«Малявка, тебе помощь нужна?» – и широкая ладонь протянулась ко мне, брошенной шайкой грабителей на мостовую и беспомощно пытающейся подняться.

Он протянул мне руку, а я отдала ему свое сердце…

Но никогда Можан не считал меня своей девушкой или невестой. Я была приятелем, порой помогающим ему выбраться из неприятностей и не более. «О, малявка пришла! Притащила что-то поесть? Давай сюда». Почему-то меня это устраивало. Почему?

Спустя несколько лет после нашего брака, принц Эльтериан узнал, для кого я просила капли исцеления. И все кости Можана были переломаны в императорской тюрьме, а когда зажили, сросшись криво и косо, были сломаны снова.

«Ты видишь это? Нравится? Он тебе все еще нравится?»

«За что вы так со мной, Ваше Высочество?»

«За то, что посмела любить его, Асьениэль. За то, что во сне посмела произнести ЕГО имя. Ну, так как тебе мой подарок, любимая? Нравится?»

Можан погиб спустя два года невыносимых пыток. И я ничего не смогла сделать для того, кто когда-то протянул мне руку помощи. Абсолютно ничего.

– Ты чего побледнела так? – Тинра вскочила с кровати. – Сенна, может, я за мадам Бомари схожу?

– Ннет, не стоит! – выдохнула испуганно.

– Ты чего это командуешь? Что за тон? – возмутилась соседка.

Командую? Наверное. Привыкла…

– Прости, пожалуйста, не нужно тревожить мадам Бомари, я в порядке. Тинра, а напомни мне, если не составит труда, какое сегодня число?

– Так десятое… Асьен, не нравишься ты мне. И откуда ты только слов таких понабралась? Нормально говорить не можешь?

Десятое… Десятое число срединного месяца лета 1865 года, от создания Империи династии Эвердан.

А пятнадцатого числа на принца Эльтериана будет совершено покушение, за которым стояли остатки ордена Заклинателей. Юные послушники, в ту злополучную ночь отсутствующие в клане, ударили разом и все могло бы закончиться смертью его высочества, но Заклинатели были ранены лордом Каенаром, и не сумели нанести последний фатальный удар. Однако жизнь принца все равно оказалась под угрозой, и я выхаживала его более месяца…

– Капли исцеления и лорд Каенар…

– Сенна?! – не на шутку встревожилась Тинра. – Ты же сказала, что не пойдешь?

– Пойду, – прошептала я, глядя на свое отражение.– Не знаю, поможет ли это, но если есть шанс, хоть малейший шанс… я пойду на все!

И на ходу натягивая платье, я поспешила прочь из комнаты, в которой жарко становилось уже с рассвета.

– Сенна! Головой ты ударилась, что ли? – крикнула мне вслед Тинра.

– Сенна, на рынок сходи! – мадам Бомари услышала мои шаги на лестнице.

– Как вам будет угодно, мадам, – почтительно ответила ей.

– Только мигом, – ворчливо потребовала хозяйка, – потом проводишь Лиззет к этим магам, чтоб их часами с городской ратуши прибило!

О, нет. К магам, я даже не приближусь больше!

– Мадам Бомари, я не успею на улицу Роз, – накинув плащ с капюшоном и забирая со стола список и деньги, крикнула хозяйке. – Будет гораздо безопаснее и надежнее, если молодой мастер проводит мадмуазель Лиззет. Он точно глаз с нее не спустит, а я… я всего лишь глупая девица, мадам, я могу засмотреться на магов и что тогда станется с нашей молодой госпожой?

Мадам Бомари появилась на кухне с гребнем в руках, распущенными частично седыми уж волосами и непониманием во взгляде.

– Сенна, ты где таких слов понабралась? – настороженно спросила она.

Я не нашлась, что ответить.

– Но твоя правда, разбужу сына, с ним Лиззет точно будет надежнее, да и постесняется при нем вести себя как последняя дурочка. А ты, – внимательный взгляд, – так и быть, сходи к своему Можану, и да – там ветчина есть, и сыра кусок возьми, и хлеб – нам трех хлебов на день много будет, один отдай своему этому. И осторожнее давай, мадам Локкад странные вещи говорила про заброшенную лекарню на окраине, не приближайся к этому месту.

Заброшенная лекарня…

Десять лет назад, когда Эльтериан, растерявший часть своих сил, метался в бреду, лорд Каенар говорил об этом. Он приходил каждый вечер, и рассказывал о ходе расследования другу, который даже не был способен услышать его. Но слышала я. Я слышала все.

– Благодарю, мадам, – реверанс. – У вас очень доброе сердце.

Когда я уходила, мадам Бомари все еще стояла с гребнем в руках и смотрела на меня так, словно видела впервые. Мне следует вести себя осмотрительнее, и выражаться как можно проще.

***

Заброшенная лекарня ранее была местом, на которое никто не обращал внимание. На улице Осенних Листьев всегда было много народу, бегали дети, возвращались с ночного улова рыбаки, спешили на рынок торговцы. Район тут был не богатый, но в Суассоне трудолюбие считалось главным достоинством, а потому жителей улицы Осенних Листьев всегда уважали, да и дорога была проходной – самый короткий путь от речного порта до городского рынка. Но сейчас улица казалась заброшенной, а все жители старались ходить другим путем, через Ясеневую улицу. Так хоть и было дольше на добрых четверть часа, однако жители все равно старательно избегали улицы Осенних Листьев. Столь старательно, что с трудом несущая корзину я, оказалась единственной на всей дороге.

Значит, все знали.

Мадам Бомари упомянула слова мадам Локкард, но я думаю не одна она предупредила всех прочих горожан, что с заброшенной лекарней что-то не так. Получается, что жители Суассона знали о заклинателях, но ничего не сообщили магам, и в итоге принц едва не погиб? Неужели именно поэтому, его высочество и лорд Каенар так возненавидели весь городок?

Я шла по улице Осенних Листьев, настороженно оглядываясь, и вздрагивая каждый раз, когда слышала хоть звук. Несколько раз из окон домов мне махали хозяйки, жестами советуя вернуться обратно, но я лишь натянула капюшон сильнее, скрывая свое лицо, и продолжила путь, не понимая, с каких пор привычная корзинка для походов на рынок, кажется мне столь тяжелой?

Двести восемьдесят шесть шагов, и чувствуя, как онемела правая рука от непосильной тяжести, я скользнула к наглухо заколоченной лекарне. Медленно обошла ее, выискивая задний вход, и вздрогнула, когда внезапно к моей шее прижался холодный острый клинок.

– Кто ты? И что здесь делаешь? – голос был тихим, злым и принадлежал мужчине.

Я знала его. Гродари Армель – единственный захваченный живым Заклинатель во всей истории. После многочасовых допросов он скончался, попросту перестав дышать. Неимоверно, но этот человек обладал настолько железной волей, что сумел остановить собственное дыхание, вопреки инстинкту самосохранения. Смелый и отважный юноша, оставшийся без возможности погибнуть, потому как передал свой яд товарищу.

А значит, он умеет сопереживать и проявлять заботу о других.

– Мне очень тяжело, – прошептала не оборачиваясь, – эта корзинка со снедью для вас, адски тяжелая, я уже не чувствую руку.

Клинок никуда не делся, продолжая все так же угрожающе прижиматься к моей коже острым лезвием, но корзинку у меня забрали мгновенно. А после раздалось:

– Саймон, забери, проверь на наличие ядов.

Саймон? Саймон Эгнер, тот самый товарищ, которому Гродари отдал свой яд.

– Месье Эгнер, прежде чем проверять мою корзинку на предмет яда, лучше проверьте собственные карманы. Уверена, вы кое-что потеряли. Надеюсь лишь, вы исключительно по незнанию не сообщили об этом своим товарищам, в ином случае, молчание является практически предательством.

Клинок у моей шеи дрогнул.

А затем Гродари хрипло вопросил:

– Саймон?!

Пауза, и полные отчаяния слова:

– Гродари, я не знал как сказать… Не знал. Я хотел, но… Ты же рванешь в лагерь, а там везде маги, это опасно. Я…

– Исчезни.

Всего одно слово, и мы остались наедине с клинком и самим Гродари.

Но затем исчез и клинок, и Заклинатель, резко развернув меня лицом к себе, прижал к стене старой лечебницы, отбросив капюшон с моей головы и пристально разглядывая лицо.

– Красивые глаза, – прозвучало практически отстраненно, исключительно как факт. – А теперь я хочу услышать ответ на вопрос, который уже задал.

Этот молодой мужчина был очень красив. Мне помнится, служанки об этом шептались, но я даже не подозревала насколько. Между аристократами и простым трудовым людом разница всегда разительна. Аристократы из поколения в поколение питаются гораздо лучше, а потому веками они превосходят простой народ ростом, телосложением и красотой. Чистая ровная кожа, правильные черты лица, прекрасные волосы, здоровые зубы и умный проницательный взгляд. Гродари был аристократом. Не знаю, почему об этом я никогда не слышала, но сейчас, разглядывая его бледное лицо, темные немного вьющиеся волосы и широкие плечи, для меня правда была очевидна. Неясным оставалось лишь одно – почему аристократ, причем определенно из древнего рода, примкнул к Заклинателям, культу, что привлекал в основном простой народ.

– Красивое лицо, – вернула я вовсе не комплимент, а самый настоящий факт. – Но не могу не признать, я крайне удивлена тем, что в рядах Заклинателей находится аристократ.

Левая бровь заклинателя лишь слегка изогнулась, лицо же оставалось столь же непроницаемым и бледным. И эта бледность… Я определенно что-то знала об этом.

– Не могу не признать, я крайне удивлен тем, что девушка в одежде служанки, разговаривает как высокородная леди, – медленно произнес Гродари.

Мне нужно избавиться от этой выработавшейся за десять лет привычки, разговаривать правильно. Но в данный момент, я постаралась отбросить мысли о себе и вспомнить, почему бледность лица месье Армеля, меня ничуть не удивляет. Я словно бы знала причину, знала, но никак не могла вспомнить.

А затем вспышкой воспоминание из прошлого – пришедший в себя принц Эльтериан, его негодование по поводу произошедшего и задумчивые слова герцога Каенара «Они напали, потому как не могли больше ждать – ранение оказалось слишком серьезным».

– Так вы ранены! – потрясенно воскликнула я.

И вскинув руку, прижала к бледному едва заметно покрытому испариной лбу.

– У вас жар. Месье Армель, убить меня вы всегда успеете. Но прежде, чем вы лишитесь сознания, а я окажусь слишком бесполезной, потому как переносить вас совершенно непосильная для меня задача, позвольте осмотреть вашу рану. В любом случае нанести вам больший вред, чем тот, что уже нанесен, я не сумею при всем своем желании!

– Не беспокойтесь понапрасну, – медленно произнес месье Армель, – здесь достаточно тех, кто в случае необходимости позаботится обо мне.

– Судя по тому, что я вижу, в настоящий момент проявление заботы целиком и полностью передано в ваше распоряжение. Более того, я искренне сомневаюсь, что вашим товарищам известно о вашем ранении, боюсь, вы скрыли это от них. Вероятно, по причине того, что оказать вам помощь все же некому.

Мужчина медленно отпустил меня и отшагнул назад.

Несколько мгновений он смотрел мне в глаза, затем тихо вопросил:

– Вы собираетесь помочь мне, даже зная, что ваша смерть в стенах старой лекарни более чем вполне вероятна?

Вскинув подбородок, я ответила:

– Я сделаю все, что в моих силах, для осуществления вашего плана. Смерть от ваших рук меня не пугает вовсе, но я готова оказать любое содействие тем, кто жаждет смерть его высочества.

Странная усмешка, кивок вправо и хриплое:

– Дверь там.

– Благодарю за доверие, – и реверанс.

За который я ругала себя все то время, пока шла к двери.

Но позабыла об этом, едва переступила порог заброшенной лекарни.

По сообщению герцога Каенара, в заговоре участвовало семеро молодых послушников культа Заклинателей, но в этом заколоченном помещении на меня отовсюду взирали люди, и только здесь, на первом этаже, я насчитала, по меньшей мере, более полусотни человек.

– О, небеса! – выдохнула потрясенно.

– Что? Вам в кои-то веки стало страшно? – поинтересовался последовавший за мной Гродари.

– Вовсе нет, но мне совершенно очевидно, что я принесла недостаточно еды, – ответила растерянно.

– Да, вынужден признать, с пропитанием присутствуют некоторые проблемы, но теперь появились вы, а я слышал, девушки весьма приятны на вкус.

Прозвучало двусмысленно.

Резко обернувшись, я гневно воззрилась на молодого Заклинателя.

– Все еще пытаюсь вас напугать,– внезапно несколько извиняясь, произнес он. И пояснил причину данных попыток: – Ведь тогда есть шанс, что как только мы вас отпустим, вы не помчитесь доносить о нас магам. Мадмуазель, простите, так и не узнал вашего имени, вы ведь понимаете, что никто не должен узнать о нашем местонахождении?

О, Небо.

– Месье Армель, жаль вас расстраивать, но всему городу известно, что в заброшенной лекарне кто-то есть. И весь Суассон весьма дружно молчит об этом. Более того, если вы обратите внимание, на улице Осенних Листьев никого нет. Вас настолько не желают тревожить или же выдать вас, что жители вопреки здравому рассудку и собственному времени, пользуются другой дорогой. Или вы действительно полагали, что это заброшенная часть города? Сверьтесь с картой и вы поймете, насколько ошибались.

В этот момент внезапно раздался осторожный стук в дверь.

Гродари, существенно потрясенный моими словами, резко развернулся, вновь заставив меня испытать сомнительное удовольствие близкого знакомства с лезвием его кинжала, и мрачно спросил:

– Кто там?

Неловкая пауза и смущенное:

– Соседи. К вам тут недавно зашла девушка и еще не вышла. Мы… должны признать, несколько волнуемся о ней.

В полумраке сверкнули темные глаза Заклинателя, взгляд казался куда опаснее острого лезвия, однако я позволила себе некоторую вольность.

– Почтенные… соседи, благодарю за ваше беспокойство, я в совершенной безопасности. Но присутствующим здесь требуется еда и лекарская помощь…

– Умолкните! – отрезал взбешенный Гродари.

И неуловимым движением убрав кинжал, попытался было закрыть мне рот. Однако прежде, чем его план увенчался успехом, я успела добавить:

– Здесь более полусотни чело…

Мой рот был непроницаемо накрыт широкой сильной ладонью, и более не удалось издать ни звука.

Однако, прежде чем явно желающий придушить меня месье Армель осуществил свое желание, за дверью раздалось:

– Поступим следующим образом – вы взяли в плен девушку, волнуясь о ее судьбе, мы молчали и были вынуждены помочь вам с провизией. Полагаю, это будет достаточным оправданием для магов.

Я ощутила, как судорожно выдохнул заклинатель, но когда Гродари заговорил, в его голосе не читалось никаких эмоций.

– Это слишком опасно. Я благодарен за все, что вы для нас сделали, однако этого более чем достаточно. Большая часть из нас покинет город сегодня ночью, оставшимся провизии хватит. Лекарь не требуется. Девушке ничего не угрожает.

За дверью помолчали.

Я отодвинулась как могла, стараясь держать дистанцию с мужчиной, который не являлся мне ни мужем, ни отцом, ни братом, и Гродари не стал этому препятствовать, однако не убрал ладонь с моего лица.

– Послушайте, – подал голос «сосед» за дверью, – почему ночью? Ночь слишком очевидное время для побега. Ко всему прочему, герцог Каенар и его подчиненные ночью сильнее, скрыться будет практически невозможно. Но, знаете, через час с рынка будут возвращаться рыбацкие телеги. Запах неприятный, конечно, зато это обеспечит беспрепятственный выход к реке, а там у нас найдется достаточно торговых кораблей с двойным дном, чтобы вывезти всех ваших… товарищей.

Почему-то Гродари посмотрел на меня.

Я, отлично помнившая, что кроме тех семи, что совершили нападение, никакие иные Заклинатели не были более пойманы, молча кивнула.

– И почему я должен вам верить? – злым шепотом поинтересовался месье Армель.

Осторожно сдвинув его ладонь со своего лица, так же шепотом поинтересовалась:

– Сколько дней вы уже находитесь в этом здании?

Пауза, и напряженное:

– Шестой.

Кивнув, задала еще один вопрос:

– А сколько дней, по этой улице практически никто не передвигается?

И теплая рука соскользнула с моего лица.

Что ж, надеюсь, он осознал то, что уже осознала и я – жители города знали, кто скрывается в заброшенной лекарне.

– Я от всего сердца благодарю вас за помощь, – повысив голос, сообщила добрым соседям.

– Так и поступим, – постановили «соседи».

В заброшенной лекарне повисла напряженная мрачная и недобрая тишина. Гневный взгляд Гродари лишь усугублял ее.

– Глава, – раздался чей-то слабый голос, – девушка права. Я ранее бывал в Суассоне, и если это улица Осенних Листьев, то она всегда была оживленной. Ваше заклинание отыскало заброшенное здание, но вы не искали заброшенный район. Да и здание это заброшено, потому как детей сюда родители не пускают, лекарня все же, тут и предметов острых множество и лекарств.

Из всего этого я отметила слово «ваше заклинание».

– Моя ошибка, – мрачно произнес Гродари. – Я не хотел впутывать местных жителей, но теперь… Рано или поздно, маги выяснят, что горожане обо всем знали, или же догадывались. По закону жители Суассона обязаны доносить даже о своих подозрениях, но шесть дней все молчали… Этот город уничтожат.

И я едва не упала, Гродари лишь в последний миг подхватил меня, и прижал к себе, давая возможность успокоиться.

«Этот город уничтожат»…

Суассон действительно уничтожили. Массовые аресты, казни, отравление рыбы в реке, сожженные поля, разгромленные торговые склады. Я на коленях умоляла Эльтериан пощадить городок, бывший несколько лет домом для меня, и принц неизменно проявлял поистине королевскую милость, и отменял казни, или оправдывал осужденных людей… Мне казалось, я добиваюсь маленьких побед, я делаю хоть что-то для тех, кто был ко мне добр. И я старалась угодить принцу, изучая этикет, не отрывая взгляда от книг, оттачивая каждый жест, шаг, улыбку, движение рук… А после я увидела карту империи, и на месте где когда-то был город Суассон было пусто… Пустота… Города больше не было…

– Мадмуазель, в обморок нужно было падать, когда к вашему горлу был приставлен нож, – с нескрываемой иронией произнес месье Армель.

– Простите, умоляю, простите меня, этого больше не повториться, – покаянно прошептала, чувствуя, как кружится голова.

– Боги, не стоит так извиняться, – несколько растерянно ответил Гродари. – Вам плохо? Может быть воды?

Им нельзя нападать на Эльтериана! Нельзя! Иначе Суассон действительно будет уничтожен!. Однако, этот Гродари, кажется, так же беспокоится о безопасности жителей города, а значит, у него были причины предпринять ту самоубийственную попытку. Неужели причина была в потере сил от ранения?!

– Вы ранены, – вспомнила я. – Возможно, вы не желаете впутывать в это лекарей, но я все равно уже здесь. Позвольте осмотреть вашу рану.

Отступив от меня, устало заметил:

– Я даже имени вашего не знаю.

– Асьен, – легкий приветственный реверанс, положенный при встрече с дворянином. – Что ж, теперь, когда вам известно мое имя, надеюсь, мы сможем продолжить?

Гродари галантно указал на лестницу, что ввела наверх.

– Если мадмуазель Асьен не оскорбит предложение подняться в комнату к мужчине, – добавил он, едва я с решительностью направилась в указанном направлении.

Что ж, его слова существенно поколебали мою решимость. Настолько существенно, что я остановилась в шаге от ступеней.

– Хм, не знаю, кто вас воспитывал, но надрессировали превосходно, как призовую кобылку в лучших императорских конюшнях, – тихо произнес, беззвучно подошедший Гродари.

Я взлетела вверх по ступеням, чувствуя, как горят щеки, и полыхает гнев в моей душе. О, да, именно так – я стала отлично дрессированной, вот только не лошадью, а комнатной собачкой. Хватит, Сенна! Ты не принцесса пусть и опального, но императорского двора, ты служанка мадам Бомари, сирота без родных и прошлого. Девушка, в которой никогда не проснется магия. И если ты не возьмешь себя в руки сейчас, будет кончена не только твоя жизнь – вся империя будет уничтожена, но Суассон падет первым. Мне нужно это предотвратить!

– Вторая дверь слева, – Гродари все так же абсолютно бесшумно передвигался.

И неожиданно я осознала, что мне это весьма нравится – его высочество всегда использовал туфли и сапоги с кованной подошвой, а потому его шаги разносились по всему дворцу, и я еще издали слышала, как приближается мой палач. Шаги месье Армель в сравнении с этим обладали несомненным преимуществом.

– Вторая слева? Благодарю. У вас есть вода, бинты и…

И тут я открыла дверь. Это была прежняя смотровая в небольшой частной лекарне, но судя по количеству окровавленных бинтов сваленных в углу, складывалось впечатление, что лекарня и сейчас принимает посетителей, причем в большом количестве.

– Кто-нибудь знает о вашей ране? – напряжено спросила я, входя в помещение.

– Да, – холодно ответил Гродари.

– А кто-нибудь из ваших товарищей видел ее? – я развязала тесемки на плаще.

– Нет, – спокойный ответ.

Мне оставалось лишь поразиться тому, насколько стойким является этот человек. Судя по количеству крови на бинтах, крови в самом месье Армеле не осталось вовсе, однако он продолжал нести караул и отвечать за безопасность своих друзей.

– Неимоверное безрассудство, – сказала я.

– И это говорите мне вы? – с легкой издевкой, поинтересовался Гродари. – Надеюсь, вид крови вас не испугает?

И он, отбросив ножны с кинжалом, начал раздеваться.

Нижняя сорочка, как и черная рубашка, оказались пропитаны кровью. Бинты, наложенные явно им самим, тоже насквозь были мокрыми, и мне оставалось лишь догадываться о том, какую боль испытывает этот Заклинатель.

– Садитесь на кровать, оставьте бинты, я срежу их сама, – приказала, направившись к шкафу, в котором видела бутыль со спиртом, вату, стерильные нити с иглой.

– К слову, мадмуазель Асьен, если это действительно ваше имя, известно ли вам, что вы маг?

И я замерла, взявшись за дверцы шкафчика.

Сенна об этом не знала.

Но принцесса Асьениэль обладала магией исцеления и могла помочь всем, кроме себя. Ровно до тех пор, пока принц Эльтериан не запретил лечить, кого бы то ни было, кроме него самого. Ежели я помогала хоть кому-нибудь, он убивал их на моих глазах… Чудовище! Какое же он все-таки чудовище!

– Я буду благодарна, если вы посидите молча, – произнесла, не оборачиваясь. – Весьма благодарна.

И распахнув дверцы, взяла все необходимое – бинты, бутыль со спиртом, мазь для заживления ран, и мензурки со стерильными иглами и нитями. Я не собиралась использовать магию, потому что Эльтериан ее чувствовал. Любую магию в радиусе ста миль. После покушения этот радиус сократится до пяти миль, но даже подобный радиус был убийственен, как минимум для меня в итоге. Как жаль, что я слишком поздно узнала об этой его способности.

Резко повернувшись, я собиралась было направиться к месье Армелю, но едва не обронила все, что держала в руках – его рана не была обычной. И красная кровь, текущая безостановочно, являлась самым приглядным зрелищем, по сравнению со всем остальным. Обнаженные края рваной неровной раны чуть ниже груди, черная кажущаяся гниющей плоть, и черные вены, расползающиеся от места поражения по всему телу…

– Копье Судьбы… – потрясенно прошептала я.

Точно такая же рана стала последней для принца Эльтериана… И нанес ее лорд Каенар. Дар, который герцог скрывал столь долго и так тщательно. Так вот, где он использовал его впервые.

– Как видите, зашивать особо нечего, – невесело усмехнулся Гродари. – Но я буду благодарен, если вы сможете остановить кровь, это даст мне еще несколько дней жизни.

Но я не могла.

Я не могла…

Я…

Прикусив губу, я стояла несколько мгновений, с ужасом глядя на человека, который уже был практически мертвецом, и понимала, что промолчать не сумею.

– Любую магию отследит принц Эльтериан, – прошептала, чувствуя, как начинают дрожать руки. – И почти сразу на место применения магической энергии явится лорд Каенар.

Изогнув бровь, Гродари, словно бы совершенно не чувствующий боли, задумчиво протянул:

– А вы многое знаете, мадмуазель Асьен, пугающе много. Вы ведьма или предсказательница?

Я та, кому небеса даровали второй шанс…

И кто готов на все, лишь бы более никогда не встречаться ни с лордом Каенаром, ни с его высочеством Эльтерианом. Абсолютно на все.

Но если я сейчас ничего не сделаю, этот Заклинатель умрет. А перед смертью нападет на принца, лишив его существенной части сил и магического потенциала. К сожалению, это не спасет империю… И не спасет город Суассон.

К сожалению, похоже, мне не избежать этой встречи.

Осторожно вернув все захваченное в шкафчик, я смахнула набежавшие слезы, развернулась к Гродари и решительно произнесла:

– Я смогу вылечить вас, но не здесь. И не в пределах Суассона. И при условии, что вы не станете совершать покушение на его высочество в этом городе.

Пауза, пристальный взгляд и мрачное:

– Мадмуазель Асьен, вы даже не представляете, сколько усилий было затрачено на то, чтобы выманить его высочество из сверхзащищенного Небесного Города. Мы потратили годы на то, чтобы получить хотя бы шанс. Вы несколько пугаете меня своими невероятными познаниями, но поверьте, вам лучше не знать, что за человек его высочество. И у нас есть лишь один шанс, чтобы сделать его слабее. В ином случае… Эльтериан уничтожит весь императорский род.

И он уничтожит. Даже с ограниченными силами, даже с подрезанными крыльями. Он уничтожит. Всех, включая маленьких едва научившихся ходить племянников и нерожденных сестер.

Но я постараюсь не думать об этом сейчас, стремясь сосредоточиться на том, что я услышала. «Их шанс»? «Затраченные годы»? Неужели, у этой практики боевых магов цель была вовсе не в уничтожении ордена Заклинателей? А месье Армель совершил покушение, потому как это было его приказом, и затягивать дальше он не мог, по причине приближения скорой кончины? Неужели, ситуация безвыходна?

– Я повторю свои условия, – проговорила, стараясь скрыть дрожь, – я помогу вам, но не здесь и при условии, что вы не подвергнете жителей Суассона опасности.

Взгляд Гродари заледенел.

И я выдвинула последний аргумент:

– Оставшись в живых, вы сможете реализовать план, имеющий гораздо больше шансов на успех, нежели нынешний.

– Серьезно? – мрачно спросил мужчина. – Мадмуазель, боюсь, другой возможности не представится еще долгие годы.

– Но у вас будут эти годы, – возразила ему. – У вас и у жителей этого города, как минимум будут еще годы. Подумайте об этом, прошу вас.

Гродари резко поднялся, прижав ворох бинтов к животу, потому как из раны стремительнее потекла кровь. Пересек смотровую и подошел к окну. По пустынной улице двигалась колонна из телег рыбаков – жители начали действовать.

– Возьмите то, что вам потребуется, – не оборачиваясь, произнес Гродари. – Я перенесу нас в любое подходящее по вашему мнению место. Но знайте, если вы меня предадите, я вас убью. И не ждите жалости.

Улыбнувшись, я тихо заметила:

– Смерть не самое страшное, поверьте мне.

***

Рыбаки вывезли всех заклинателей. Месье Армель, руководил погрузкой своих боевых товарищей, с невозмутимостью человека, на теле которого нет смертельного ранения. От провизии предложенной «соседом» внезапно в лице мэра нашего города, он отказался, но затем, глядя на мою корзинку, согласился с тем, что несколько десятков варенных яиц, сухари и копченое мясо определенно не повредят.

После того как все нас покинули, Гродари прошелся по всей лекарне, уничтожая следы пребывания Заклинателей в ней. И не использовал при этом никакой магии. Бинты и прочие окровавленные вещи были сложены в камине и политы составом, который уничтожил все, до самой золы и пыли. Та же участь постигла некоторые забытые книги, остатки еды, один позабытый кем-то сапог.

Помня, о его ранении, я хотела помочь, но едва шагнула вниз, услышала резкое:

– Оставайтесь там, мадмуазель Асьен.

– Но вы ранены, – напомнила ему.

– А вы слабы, – цинично сообщил Гродари.

«А вы невыносимы!» – подумала я.

Но жизнь давно отучила озвучивать собственные мысли.

Лишь покончив с уборкой, месье Армель поднялся ко мне, и на середине лестницы он едва удержался от падения, но одним взглядом запретил мне приближаться, выровнял дыхание и продолжил подниматься. Человек невероятной внутренней силы. Впрочем, никто другой не смог бы убить себя, просто перестав дышать.

***

Был полдень. На улице Роз сейчас толпились в очереди наивные девушки Суассона, стремящиеся поведать двум волшебникам свои самые заветные желания. Там должна была сегодня быть и я, но вместо этого, я ругалась хуже базарной торговки.

– Отдайте мою корзинку.

– Нет.

– У вас рана.

– А у вас силенок не хватит.

– Боюсь, это у вас такими темпами сил не хватит на перенос нас из города.

– Не переживайте, я в себе уверен.

– Правда? А я в вас уже не очень, вы бледны как приведение.

– Приведением стать не так уж и плохо, у приведения остается шанс на отмщение.

– Не вижу смысла в мести. Отдайте корзинку!

– Рад, что не видите. Значит, вам повезло в этой жизни и вам не за кого мстить. И прекратите дергать корзину, мне больно.

– Так отдайте ее мне.

– Тогда вам будет тяжело.

– Я переживу.

– Но у меня будет болеть сердце и страдать гордость. Мадмуазель, если я сказал, что не отдам, значит так и будет. Привыкайте.

– Привыкать к чему? – я впервые за все наше путешествие к центральному парку, испытала тревогу.

– Ко мне, – невозмутимо ответил Гродари.

Едва не сбившись с шага, я вспомнила, что если споткнусь, месье непременно поддержит меня, а для него каждое движение неимоверно болезненно. Поэтому я постаралась следить за своими шагами, и лишь успокоившись, спросила:

– Что вы имеете ввиду?

Не глядя на меня, Гродари ответил:

– Вы собираетесь оказать помощь Заклинателю. Если у вас все получится, а я по неизвестной мне причине уверен в этом, ваша жизнь окажется под угрозой. Не знаю, чем все обернется в итоге, но одно я могу вам обещать – что бы ни произошло, маги вас не получат.

И я остановилась.

Потрясенно глядя на месье Армеля, остановившегося через несколько шагов и недоуменно обернувшегося.

– Что-то не так? – вопросил Гродари.

– Нет, все замечательно, – тихо ответила я.

И поспешила к Заклинателю.

Тогда, десять лет назад, меня отдали магам по первому даже не требованию, а лишь намеку. Но вот я иду рядом с человеком, который заявляет, что не отдаст меня магам, и я по неизвестной мне причине верю ему.

– Вы улыбаетесь, – продолжив путь и не глядя на меня, произнес месье Армель.

– Как вы заметили? – изумленно спросила я.

– Солнце стало сиять ярче, – загадочно ответил Заклинатель.

– Вы невероятны! С вашим ранением все вокруг должно казаться вам серым беспросветным кошмаром, а вы…

– Так и было, – прервал мою отповедь Гродари. – Но теперь, я отчетливо вижу все краски этого мира, и ярко сияющее солнце. Приготовьтесь, мы переместимся, едва окажемся в беседке для влюбленных.

И я снова остановилась. В тот день, да и в этот получается тоже, пока девушки стояли в очереди к двум волшебникам, все прочие волшебники вполне готовы были исполнить гораздо больше желаний, нежели одно. И многие девушки покидали очередь с магами, а последние стремились привести своих жертв в беседку для возлюбленных, где приносили клятвы в самой искренней любви, не гнушаясь при этом применять ментальную магию. Таким образом, выбор месье Армеля был безукоризненно верен – магию среди магии отследить не просто.

– Руку, – требовательно приказал Заклинатель.

Я поторопилась к нему, и вложила дрогнувшие пальцы в его ладонь. От этого прикосновения веяло спокойствием и уверенностью в том, что все будет хорошо. И мы продолжили путь к беседке влюбленных, не снимая капюшонов своих скромных темных плащей.

– Так, разойдитесь, пастух и простушка идут целоваться! – крикнул кто-то, судя по хорошо поставленному голосу и наглым интонациям определенно из магов.

– Ну, девица так себе, а мужик какой-то косой, – добавил еще один.

– Судя по запаху, это не пастух, а мясник. Имеется так же версия, что перед нами пастух, из любви к своей простушке зарезавший лучшую овцу и продавший мясо на рынке, дабы купить возлюбленной побрякушку.

Я уже отвыкла от подобного. В моем присутствии никто и никогда не позволял себе подобных высказываний, и даже тона. Эльтериан неизбежно был вежлив, все остальные почтительны, и лишь один человек позволял себе быть грубым после того, как я стала принцессой – лорд Каенар.

И когда месье Армель, игнорируя смех и издевательские фразы, привел меня в беседку, и развернув, склонился к моим губам, я почему-то посмотрела туда, где десять лет находилась сама – в сторону улицы Роз. Там, за резным столиком небрежно восседали его высочество Эльтериан и герцог Каенар. Но если принц определенно забавлялся, выслушивая очередную просьбу от неловкой девицы, то лорд Каенар почему-то внезапно посмотрел на нас. И вся безмятежность и скука с его лица исчезли, словно сметенные порывом ветра, а взгляд столь черных, что радужки пугающе сливались со зрачком, глаз, нацелился, казалось прямо в мою душу.

– Готова? – тихо спросил Гродари.

А там, на улице Роз, резко поднялся герцог. Столь резко, что стул, на котором он изволил восседать, с грохотом упал на мостовую. И я словно наяву ощутила, как рука в стальной перчатке неумолимо сжимает мой подбородок…

– Они уже не успеют, – прошептал Заклинатель.

И теплые губы накрыли мои.

Мой первый поцелуй в этой жизни, оказался нежным. Приятным, ласковым, успокаивающим, заставляющим ощутить, как ярко светит солнце, сколь много цветов вокруг, и насколько синее сегодня небо.

В той, другой жизни, мой первый поцелуй был абсолютной противоположностью – жестокий, ошеломительный, алчный, иссушающий, пугающий до дрожи в коленях, требовательный. Поцелуй человека, которому не было никакого дела до моих чувств. Поцелуй, который никогда не остался бы лишь поцелуем, не вмешайся принц Эльтериан. Потому что лорд Каенар не спрашивал, и не сомневался – он брал, все что желал, и, когда того желал. И в ту ночь, когда он пожелал меня, служанку его высочества, несущую все еще прикованному к постели принцу чай, его ничего не остановило. Невероятно, мне столько раз после этого было больно, стыдно, и невыносимо, но ту ночь я детально помню вот уже десять лет. Поднос, который вырвали из моих рук и отдали лакею. Жестокую хватку, того, кто был сильнее во всех смыслах. Поцелуй, совсем не невинный, глубокий и требовательный, в котором чужой язык свободно исследует захваченную территорию, воспользовавшись немым воплем жертвы, теряющей надежду на спасение с каждой деталью одежды, срываемой с ее тела.

Вспышка, и сумрак окутавший нас внезапно возникшим посреди яркого солнечного дня серым маревом.

– Ты дрожишь, – произнес Гродари, обнимая меня за талию и прижимая к себе. – Я напугал?

Когда в покои герцога ворвался бледный, шатающийся от слабости принц, на мне оставались лишь короткие панталоны, и я не могла даже прикрыться, ведь мои скрещенные запястья лорд Каенар крепко держал одной рукой, в то время как вторая владела всем моим телом, а грудь он покрывал поцелуями и не желал останавливаться. Безобразный скандал, во время которого я лежу на столе, все в той же унизительной позе, а герцог все так же стоит между моих ног. Объятия принца, укутавшего меня в свой халат и тихое «Все, маленькая, все. Он тебя больше не тронет. Он тебя больше никогда не коснется, обещаю. Не дрожи, я рядом, я с тобой».

– Я не дрожу, это нервное, – поспешила заверить Гродари.

И зажмурилась, стараясь не чувствовать прикосновения его губ. И рук. И тела. Небо, если все это закончится, я проведу остаток дней в женском монастыре, избавив себя от необходимости видеть мужчин. Всех мужчин.

– Место, которое ты указала на карте – это болота, – Заклинатель все так же прикасался к моим губам. – Но там есть избушка, мне кажется, она в большей степени подходит для наших целей.

– Нет, – мгновенно возразила я. – Вам придется скрыться, причем в самые кратчайшие сроки. А потому следуйте моему плану.

– Нас не найдут там, – с улыбкой, которую я ощущала кожей, произнес месье Армель.

– Нас найдут. Примите это как факт и обдумывайте дальнейшие действия исходя из этого факта. И… вы не могли бы поторопиться?

– Вам неприятны мои прикосновения?

Я оставила этот вопрос без ответа.

Говоря откровенно, прикосновения самого Гродари не были неприятны, но я внутренне сжималась при мысли о том, что за этими прикосновениями последуют другие. А они последуют, и мне следовало принять это как факт.

***

У болота свой аромат. Тяжелый, давящий, наполненный влагой и привкусом тины. Я ощутила его еще до того, как наши ноги начали тонуть в мягком торфе островка посреди непроходимых топей.

Гродари мгновенно прекратил прикасаться к моим губам, осмотрелся и произнес:

– Надеюсь, вы знаете, что делаете.

Кивнув, приказала:

– Отпустите корзинку, и раздевайтесь, во время лечения расчесывать кожу нельзя. Могу утешить лишь одним – больно не будет.

И скинув капюшон с головы, я проследила за тем, как месье выполняет мое распоряжение. Над болотом начинался мелкий дождь, капающий казалось из самого серого тумана, без участия облаков. Запрокинув голову, я стояла, стараясь не думать о том, что произойдет после…

Магов сложно обмануть, но возможно. Если знать как.

– Почему вы медлите? – напряженно поинтересовался Гродари.

«Потому что это последние мгновения моей свободы», – с отчаянием подумала я.

И вежливо улыбнулась Заклинателю.

А затем медленно развела ладони – цвет моей магии был ярко-розовым, с золотым мерцанием. Эльтериан всегда находил это весьма забавным, а я все больше стеснялась использовать свою силу. И сейчас, призвав силу, напряженно ожидала саркастичных или ироничных замечаний со стороны месье Армеля.

Но не последовало ни того ни другого.

– Впервые вижу нечто подобное, – произнес полуобнаженный, бледный от ранения мужчина, – удивительное зрелище. Сходные ощущения я испытал, когда впервые увидел тройную радугу – в теории я знал, что подобные явления имеют место в Небесном городе, но в реальности едва ли не открыв рот как ребенок, стоял, замирая от восторга.

Улыбка тронула мои губы. Невольная, неожиданная, и полная благодарности.

– От всей души благодарю вас, за эти слова, – тихо сказала Гродари.

И обрушила розово-золотое сияние на его тело со всей доступной мне силой.

Копье Судьбы поражает все, от плоти, до ауры, магические же силы истощает, даже если ранение прошло лишь по касательной. Сколь многих магов Каенар лишил сил, используя это заклинание. Ангел Смерти был жесток, и не любил убивать легко. Свой козырь, свою силу, он продемонстрировал впервые на турнире магов в Императорской Академии, разгромив команду дружественного государства. Тогда еще существующего. Чудесная возможность избавиться от всех конкурентов заранее. Но в тот миг, на пике дипломатического скандала, еще никто не знал главного – Каенар не только уничтожал силу противника, он поглощал силу магов. Много лет спустя, при нападении, ценой жизни многих Каенар был лишен магических сил. Тогда принц Эльтериан был уверен, что с герцогом покончено… Но он вернулся. Восстановил силу и вернулся, уничтожая все на своем пути.

«Лорд Каенар, не нужно щадить меня – пощадите беженцев и жителей города, они ни в чем не виноваты»…

Небо уберегло меня от того, что могло произойти дальше. Но я точно знала, что едва железная перчатка будет снята, герцог поглотит мою магию. Всю. Без остатка.

– Мадмуазель Асьен, не усердствуйте, – вторгся в мои чудовищные воспоминания Гродари.– Вы так останетесь без сил.

– Оно и к лучшему, – прошептала я, глядя, как восстанавливается магическая аура Заклинателя.

Рана затягивалась медленнее, и я усилила поток передаваемых сил.

– О чем вы? – напрягся месье Асьен.

Чувствуя, как дрожат ладони, я посмотрела в глаза мужчине, и с трудом выговорила яростное:

– Я. Не хочу. Быть. Магом!

И силовым ударом отшвырнув мужчину в болотный колодец, остатками силы я отправила следом всю одежду Гродари, но я не смогла избавиться от крови, что успела покрыть мокрую болотную траву. Не хватило сил, даже человеческих, чтобы удержаться на ногах, и я упала, чувствуя головокружение и слабость.

Раскат грома!

Оглушающий звук тела, вспарывающего пространство, словно выпущенный из пращи снаряд. Приземление, заставившее содрогнуться островок посреди болота. Тяжелые шаги, присевший рядом со мной маг, жесткий захват моего подбородка, и заставив взглянуть на себя, герцог Каенар мрачно произнес:

– Скажи, простушка, с чего бы это мне приходить в ярость по причине того, что тебя кто-то целует? Кто ты? Кто ты такая? И почему даже сейчас, мне хочется сорвать с тебя эту убогую одежду?

Почему? Почему все так? И что произойдет, если на этот раз меня не спасет принц? А он не спасет. Я ведь теперь никто.

– Какие красивые глазки, – задумчиво отметил Ангел Смерти. – Интересно, как сильно расширятся твои зрачки, когда ты испытаешь то же возбуждение, что сейчас испытываю я?

И это не было вопросом. Так, размышление вслух.

Неужели таков будет мой конец?

Слабость после потери магии накатывала все сильнее, в голове шумело, я медленно теряла связь с реальность.

– Эй, простушка, я с тобой еще не закончил, не смей…

Но я посмела.

***

Меня привели в себя голоса, раздающиеся поблизости. И голоса двух магов были мне до ужаса знакомы.

– Казнить за пособничество Заклинателям, – скучающе произнес принц.

– Но, ваше высочество, девушка никогда не обучалась, а зачатки магии из нее вытянули. Боюсь, это было насильственным актом.

– Что ж, в таком случае казнить за неосознанное пособничество Заклинателям, – принц был само милосердие.

– Нет, – отрезал герцог Каенар.

– Да брось! – возмутился принц. – Только представь, вскроем ей вены и посмотрим, сколько она так продержится. Будет весело.

– Я сказал – нет.

– Да что с тобой сегодня? – Эльтериан протяжно простонал. – Только не говори, что имеешь виды на этот суповой набор не первой свежести. Но даже если и имеешь, мы всегда можем казнить ее после…

– Нет.

– А «да» я сегодня услышу?

– С каждым вашим новым интересным предложением, вероятность этого стремительно снижается, ваше высочество. Девчонка останется со мной.

– Да зачем?

– Давно хотел личную горничную. У Бомари она работает служанкой, теперь будет работать на меня.

Лежа без движения, с закрытыми глазами, я с нарастающим ужасом слушала их диалог, и не могла поверить в то, что слышу. Десять лет назад, когда во мне обнаружили дар целителя, меня передали принцу, пострадавшему от покушения. Тогда я надеялась, что после исцеления, когда маги уедут из Суассона, все это закончится, и я больше никогда не увижу лорда Каенара. Больше всего в те дни я опасалась именно его, впрочем… впоследствии я тоже боялась его больше, чем кого бы то ни было. Но тогда я нужна была принцу, и меня держали рядом исключительно из-за дара, а теперь? У меня больше нет магии! Я отдала Заклинателю все, в надежде, что никто более не вспомнит кто «та самая девчонка со способностями к целительству». Однако, что я слышу?!

Громкие гулкие шаги в коридоре, звук распахнутых дверей и в покоях прозвучал голос магистра Бериона:

– Доложить результаты допроса! А, она еще не пришла в себя? Тогда в пыточную ее, немедленно.

– Нет, – ответил ему герцог.

Ярость вспыхнула в воздухе, горечью огненно-острых приправ оседая на кончике языка.

– Что значит «нет»?! – прошипел магистр. – Каенар, распускать хвост будешь в Академии… Хотя о чем это я, я хотел сказать «Эльтериан, распускать хвост будешь», ну и так далее. А ты, у тебя и хвоста нет. И невесты. И даже девушки. Помяни мое слово, Каенар, останешься в итоге один, прямо как я, со студентами идиотами вокруг. Да, Эльтериан, о тебе говорю.

– Магистр, следите за словами, – едко посоветовал принц.

– Продолжайте, – не менее издевательски предложил герцог.

Мне захотелось исчезнуть, просто раствориться в пространстве и никогда не появляться на свет.

– Так что с девчонкой? – вопросил магистр Берион. – Каенар, ты докладываешь, Эльтериан, а ты заткнись, раздражаешь.

Доклад герцога был краток.

– Один из заклинателей пользуясь суматохой в беседке для влюбленных, в присутствии всех магов студенческого отряда, похитил девушку, стоящую в очереди к нам. С вероятностью в сто процентов он определил в ней мага-целителя. Перенеся жертву на болото, Заклинатель выкачал из девчонки всю магию и скрылся. Учитывая расположение островка, у девчонки не было и шанса выбраться из болота живой.

Пауза и уверенное:

– Исходя из того, что я спас ее жизнь, девчонка отныне принадлежит мне. Если у кого-либо имеются возражения, советую оставить их при себе, меня они не интересуют.

– Как и всегда, – поддел принц.

– Заткнись, я сказал, – сказал магистр Берион.

А затем, тон его изменился, и маг вкрадчиво поинтересовался:

– Если тебе понравилась эта девчонка, могу я рассчитывать на… Меня устроит даже бастард, Каенар. Девчонка здорова? Если в ней была магия целительства, значит со здоровьем все отлично. Тогда двух бастардов. И девочку. Как появится живот, отправишь ко мне, после родов заберешь. Эльтериан, организуй ей приличную одежду. Целитель Стейн, лапы от матери моих правнуков убрал, да? И на выход давайте, оба. Эльтериан, ты сваливаешь первый. Сваливаешь, я сказал! Каенар, а ты отдыхай, ужин тебе сюда подадут, не отвлекайся. Все, продуктивного вам вечера. На выход я сказал!

Звук шагов лекаря, почти не слышный. Нарочито медлительные шаги Эльтериана, он определенно не желал уходить. А затем уже без показной нарочитости, магистр произнес:

– Раз нашел – не потеряй. Не повторяй моих ошибок. Сильные маги любят лишь раз в своей жизни.

– Это не любовь, – отмахнулся герцог.

– Серьезно? – магистр хмыкнул. – Что ж, скажи это лекарю. Если бы я не приказал ему убрать руки, судя по твоему взгляду, ты бы их откромсал тупым ножом, медленно и с пристрастием. Будь мягче с девочкой, для женщин первый опыт имеет огромное значение, не дави.

И он направился к двери.

Но прежде, чем магистр покинул комнату, я вскочила, и воскликнула:

– Стойте!

Магистр Берион, уже взявшийся за ручку двери, медленно обернулся. Он был таким же, каким я его помнила – пожилым, но крепким, магом, что мог прожить еще с полвека, оставаясь бодрым и сильным. Но он был одним из тех, кто не щадя себя бросился на защиту императорской семьи… Так что я помнила его и другим. Когда его голова была насажена на пику, а седые растрепанные волосы трепал безжалостный горный ветер.

– И давно мать моих правнуков бодрствует? – поинтересовался декан боевого факультета.

Я, отчаянно стараясь не замечать взгляда герцога, который чувствовала кожей, взволнованно взмолилась:

– Прошу вас, не покидайте меня здесь. Мое здоровье оставляет желать лучшего, а выяснить родословную не представляется возможным. Едва ли я сумею родить хоть одного младенца, а если и так, ценой тому станет моя жизнь. Но стоит ли оно того? Множество болезней передаются по материнской линии, больное дитя, психически или же физически, не принесет вам радости. Вы мудрый человек, оборвите побег прежде, чем он обретет силу, я…

– Стоп, – произнес магистр, оставив ручку двери в покое. – Каенар, ты это слышал? И это служанка Бромеров или как их там? Ха! Служанка, как же. Держи Эльтериана подальше, ты сам знаешь – его тянет ко всему, что принадлежит тебе. Мадемуазель Асьен, дивной ночи. Каенар, напои ее, иначе она тебя успеет убедить в том, что белое это черное, а черное это белое. Или заткни ей рот поцелуем, тоже неплохо работает.

Когда за ним захлопнулась дверь, я продолжала сидеть на постели, с ужасом глядя на закрывшиеся створки, и не веря в то, что все это происходит. Я вышла замуж за Эльтериана, чтобы спастись от герцога, но Ангел Смерти все равно настиг меня в итоге, после десяти лет кошмара и ужаса, которые я сносила лишь потому, что знала – есть кое-что похуже. И это кое-что – герцог Каенар!

– Как интересно, – медленно проговорил маг, – я видел тебя раньше и не раз. Эти смышленые глазки и платье невнятного желтого цвета в не менее невнятных коричневых квадратиках, сложно было не заметить. Так что я видел. Тебя. Единственная девушка Суассона, оставшаяся в юбке до пола. Неужели не заметила?

Я затравленно взирала на дверь, замечая лишь одно – с каждым его словом, мое отчаяние становится лишь сильнее.

– Маг с даром целителя, – продолжил герцог, – ты в любом случае вернулась бы с нами в столицу, подобными талантами не разбрасываются. Но знаешь, девочка, когда эта темноволосая мразь с отпечатком моего заклинания на ауре, прикоснулась к твоим губам… Я внезапно осознал, что меня привлек вовсе не твой дар.

Не может быть!

Десять лет назад, исполняя мое желание, лорд Каенар определил во мне мага-целителя. По этой причине, когда был ранен его высочество, меня назначили служить ему. Таким образом, точкой не возврата стал мой магический дар, но сейчас, когда я лишила себя магии… Точкой не возврата стал поцелуй Гродари? Как же так?

– Но прежде, – с какими-то странными интонациями продолжил герцог, – ты казалась… другой. Обычной девицей из провинциального городишки, а ныне – осанка, движения, речь.… И даже то, как ты сейчас сидишь, а отчаянии взирая на дверь… Откуда это в тебе?

Я слушала его слова с замиранием сердца, с трудом сдерживая рвущийся из самой души исполненный отчаяния крик. Что привлекло его во мне? Осанка, движения? То, что так старательно взращивал во мне его высочества, старательно превращая меня в ту идеальную принцессу, коей он желал меня видеть.

«И даже то, как ты сейчас сидишь, в отчаянии взирая на дверь»…

Я взглянула на свои руки – они упирались в мягкий матрас, спина идеально ровная, с легким прогибом ввиду позы, голова чуть приподнята, и даже пребывая в отчаянии, я продолжала делать то, чему меня научили – держать лицо.

А тогда, десять лет назад, маленькая сиротка Сенна молила отпустить ее, говоря о том, что ее ждет жених. Самый лучший, самый красивый и самый любящий на свете. Как нелепа и безыскусна была та речь, наполненная искренними слезами и униженной мольбой. Но чем лучше то, что есть сейчас? Мне хочется кричать, но я боюсь повысить голос. Мне хочется сбежать, но я опасаюсь последствий побега. И менее всего мне хочется остаться здесь, я остерегалась того, что герцог последует совету двоюродного деда.

– Я не собираюсь вас насиловать, – слова, заставившие вздрогнуть.

Слова, от которых я с трудом сдержала горькую усмешку. Тот первый поцелуй, что являлся прямым следствием совершаемого насилия, сам лорд Каенар обозначил фразой «Я лишь приласкал тебя». Если то было лаской, что же тогда в представлении герцога является насилием?

– Будешь служить мне, – маг поднялся из кресла. – И нет, не в постели. До тех пор пока я буду доволен, мисс Асьен, ты будешь моей личной горничной. Но в день, когда ты меня разочаруешь…

Выразительный взгляд ненормально-черных глаз, не менее выразительно указал на постель.

– Все ясно? – насмешливый вопрос.

В отличие от его высочества, герцог Каенар всегда держит слово. За те десять лет, что я его знала, свое слово он не нарушил ни разу. Его высочество свое слово нарушал часто и с огромным удовольствием, а герцог…

Соскользнув с кровати, я опустилась на колени, склонила голову и произнесла:

– Я буду служить вам со всем усердием, мой господин.

Тяжелая пауза, и хриплое:

– Почему-то мне эта идея уже не по душе. Но я дал слово. Так и поступим. И смени наряд. Если хочешь оставаться нетронутой, я не должен видеть и полоски твоей кожи.

– Как прикажете, господин.

Пять шагов ко мне, я считала их про себя, и склонившись надо мной, лорд Каенар, язвительно прошептал:

– Слуги, благодаря, склоняют голову. У тебя же опущен лишь взгляд. Это не нижайшая благодарность, это высокомерный вызов. Ступай. Можешь сходить к семейству Бомари и забрать вещи, которые ценишь… если таковые найдутся.

И он отступил, позволяя мне встать.

Вскочив, я поклонилась, стараясь соответствовать манерам слуг, и не поднимая головы, покинула покои герцога.

***

Я никак не ожидала, что в пустом коридоре встречу того, кто проницательно остался на страже.

– Уболтала все же, – отталкиваясь от стены, произнес магистр Берион. – Глупо. Забеременей ты сегодня, избежала бы пребывания в стенах Императорской Академии, и в столице жила бы в моем поместье. Но молодые идиоты предпочитают долгий путь. Что ж, пусть будет так. Руку.

Я вытянула раскрытую ладонь, ожидая удара палкой в качестве наказания.

– Интересный жест, – насмешливо заметил магистр. – Но причинять тебе боль буду не я, наказывать своих слуг привилегия Каенара. Однако, когда пожелаешь перестать быть служанкой, я стану твоим щитом. Переверни ладонь.

Подчинилась молча, все так же не поднимая головы.

– Выучка у тебя, как у леди императорской семьи. Напрягает.

Но, несмотря на слова, магистр натянул мне на безымянный палец тусклое тоненькое кольцо.

– На всякий случай, – произнес он. – На тот случай, если Эльтериан снова возжаждет вещь, принадлежащую моему внуку. Ступай.

Поклонившись, и не найдя в себе силы поблагодарить за подарок, я поспешила прочь, почти не видя куда иду. Сердце бешено колотилось, в ушах эхом отзывалось «если Эльтериан снова возжаждет вещь, принадлежащую моему внуку» и отдельно слово «вещь». Поверить не могу… Так я всего лишь вещь, которую принц пожелал лишь потому, что на меня обратил внимание лорд Каенар? Из-за этого?! Лишь из-за этого?

Когда, промчавшись по коридорам гостиницы, я выбежала на улицу, в лицо ударил теплый ветер летнего вечера, вокруг слышались голоса, где-то играла музыка, стражи на дверях сопроводили меня настороженными взглядами, а я пыталась понять, в какой момент Эльтериан взглянул на меня не как на жалкую прислугу? Когда?

«Все, маленькая, все. Он тебя больше не тронет. Он тебя больше никогда не коснется, обещаю. Не дрожи, я рядом, я с тобой».

Неужели в ту страшную ночь?

В растерянности шагнула я в тепло летней ночи, растерянно шла по улицам к зданию городской ратуши, но растерянность схлынула, едва из темноты меня ухватила крепкая теплая рука, и Заклинатель прижал меня к себе.

– Цела? – хрипло спросил Гродари. – Пытки? Насилие? Не молчи! Я следовал за тобой от самой гостиницы, судя по выражению твоего лица, на тебя обрушилось нечто чудовищное. Асьен? Мы покинем город, слышишь? Сейчас же.

И чувствуя тепло его объятий, я тихо ответила:

– Нет.

Очень медленно Заклинатель отстранил меня и взглянул в мои глаза. Член ордена Заклинателей видит в темноте практически как днем, так что он мое лицо видел, а я его нет.

– Нет, я останусь, – произнесла твердо. – Пыток и насилия не было. Герцог Каенар нанял меня в качестве личной горничной.

– И ты согласилась? – лишь вопрос, но в нем читалось то, что ощущала столь недавно и я – отчаяние.

– Да, – просто ответила Гродари.

Его руки на моих плечах дрогнули, пальцы сжались, практически причиняя боль.

– Ты же умная девушка, – тихо произнес Заклинатель. – Я знаю тебя всего день, но ты умная девушка, Асьен. Так почему же?

– Мне больно… – и пальцы на моих плечах разжимаются.

А руки бессильно опадают. Я догадывалась, о чем сейчас думал месье Армель – несмотря на все наставления родителей, девушки стремились к магам, как мотыльки устремляются к горящему огню, и сгорали в этом пламени точно так же. Но разве девушка в семнадцать станет думать о том, как опасны маги? Нет. В юности опасность пьянит и кружит голову, а маги слишком притягательны, чтобы отказать себе в желании хотя бы приблизиться. Но мне предстояло разочаровать Заклинателя гораздо больше, чем если бы я была лишь наивной девушкой.

– Мы не будем ждать долгие годы, Гродари, – прошептала я, пытаясь в абсолютной темноте переулка разглядеть его лицо. – Я не буду. Принц Эльтериан должен быть устранен в самое ближайшее время. Как и герцог Каенар. Выбор способа я оставляю вам, но яд, практически любой, я смогу преподнести им обоим, и не имеет значения, чего мне это будет стоить.

– Асьен, вы не понимаете, о чем говорите, – хрипло произнес Заклинатель. – Вы не представляете, что такое жить рядом с ними. Вы…

– Вы знаете меня всего лишь день, но вам повторно придется довериться мне. Гродари, без меня вам придется ждать очередного удобного случая, чтобы выманить принца из Небесного города. Но со мной, все станет гораздо проще.

– Проще чем было на болотах? – с сарказмом вопросил он. – Благодарю вас за вашу жертву, Асьен, но право не стоило, магия целительства мне совершенно ни к чему!

Отведя взгляд, я прошептала:

– Во мне теплилась надежда, что без магии я буду им не нужна… Но я ошиблась.

– Мм, вы научились признавать свои ошибки, какой прогресс.

– Язвительность вам не к лицу!

– Как и вам, – Заклинатель вновь обнял меня, прикоснулся рукой к моему лицу и мучительно высказал: – Асьен, я сумею вас защитить. Здесь меня быть не должно и мое появление поставит под сомнение все дело, но достаточно будет перенести вас в Небесный город, а там никто не посмеет даже приблизиться. К моим словам прислушивается даже император.

Удар!

Оглушительный треск сломленных ворот…

И я падаю на колени, покорно склонив голову перед врагом.

За десять лет той, моей первой жизни, император и весь его род был уничтожен, империя пылала огнем, а Небесный город захвачен. Ничто не вечно, и ничто не в силах стать моей защитой. Ничто кроме меня самой.

– Месье Армель, мы сможем поговорить об этом в столице. Возвращайтесь. Я вернусь с герцогом.

Молчание, в котором отчетливо ощущалось негодование, и холодные слова:

– Я приставлю к вам своего человека. Пароль – «северное сияние». Вы запомнили? Впрочем, о чем это я? Вы не из тех, кто легко забывает. Но, Асьен… Все во мне противится вашему решению.

– Встретимся в столице, месье Армель, – отступая, произношу я.

– Я встречу вас в Академии, – мне не было видно его лица, но почему-то казалось, сейчас оно бледнее, чем было после ранения. – У меня другое имя и я выгляжу иначе. Надеюсь, мой облик не отпугнет вас.

Это показалось мне странным.

Не менее странными оказались и последующие слова:

– Не навещайте жениха – лорд Каенар не терпит соперников. И если вы не желаете, чтобы Можан скончался к утру от острой нехватки крови, по причине перерезанного горла, лучше… не навещайте. Берегите себя, Асьен.

– И вы…– начала было я.

Но Заклинатель уже исчез. А в переулок завернули два мага, и осветив темное пространство магическими пульсарами, поинтересовались:

– Мисс Асьен, чем вы тут занимаетесь?

За мной следят? Что ж, теперь понятен смысл предостережения Гродари.

– Привожу мысли и чувства в порядок, – выходя из проулка на главную улицу, сдержанно ответила. – Боюсь, все произошедшее сегодня, несколько… потрясло меня.

С этими словами я продолжила путь.

– Она кто? – раздалось позади. – Точно служанка? Быть не может.

– Я хотел над ней пошутить, но теперь рад, что не успел ничего сказать, – ответил ему второй маг.

– Да и я… Какая странная леди.

– Да девка местная она, но… Точно странная.

Нужно избавиться от того налета истинного аристократизма, что Эльтериан заставил меня принять, понять и воплощать. Его высочество весьма гордился проделанной работой, я была его идеальной принцессой, его персональной игрушкой, его куклой, его произведением искусства… Что ж, я надеялась более никогда не видеть принца вовсе, но если все сложилось столь чудовищным образом, все что мне остается – бороться. И я буду верить, что не пройдет и года, как Его Высочество будет торжественно похоронен. И произойдет это гораздо раньше, чем будет уничтожен весь императорский род, а голова магистра Бериона окажется, выставлена на всеобщее обозрение потрясенных жителей столицы.

А после наступит очередь и лорда Каенара. В противостоянии с ним у меня гораздо меньше козырей, но это пока. Проживание рядом с мужчиной открывает крайне много информации для женщины, слабые места Эльтериана мне известны, о слабых местах герцога я узнаю.

И приняв это страшное во всех смыслах решение, я ускорила шаг.

– Леди… эээ… в смысле, мисс Асьен, у вас целый час на сборы и дорогу. Куда вы так спешите?

У меня всего час?!

***

Прощание с Тинрой и семейством Бомари один в один походило, на то, что уже имело место в моем прошлом. Сидели с вызывающим видом маги в черно-алых мундирах, конвоем приставленные ко мне, боялись даже слово произнести супруги Бомари, мадемуазель Лизет была бледнее савана, и я догадывалась, что сегодня с ней случилось что-то недоброе, и отсутствовал молодой господин, что так же наводило на не самые радостные мысли.

Когда с формальностями было покончено, я увлекла Тинру в нашу комнату на чердаке, и едва подруга закрыла двери, шепотом спросила:

– Что с госпожой Лиззет?

– Ох, – Тинра отвела взгляд, – да то же, что и с тобой. Но ее хоть домой вернули. Что теперь будет, Сенна? Говорила же тебе, не ходи на улицу Роз, говорила же!

Мысль о том, что не появись я сегодня с Гродари в беседке возлюбленных, не угодила бы повторно в ту же западню, стальным капканом захлопнувшуюся на моей шее. Как же мудра была Тинра, и как же не хватало мне ее мудрости все эти годы.

– Позаботься о мадмуазель, – попросила я.

Кивнув, подруга продолжала пытливо смотреть на меня, но мне более нечего было сказать ей.

– Так значит, теперь будешь служанкой у мага? – тихо спросила Тинра.

«И стану палачом этого мага»…

– Да. Все будет хорошо, Тинра.

– Ты уверена?

– Уж точно лучше, чем раньше, – заверила ее.

По крайней мере, я желала верить, что все будет лучше, чем тогда. Как минимум, мы покинем Суассон без арестов, казней и всего прочего.

– Мисс Асьен, время, – крикнул один из магов.

И это они мне говорили не спешить.

– Что ты возьмешь с собой? – спросила Тинра.

Подойдя к кровати, я присела и, пошарив под матрасом, достала единственную ценную вещь, которая была на мне в тот день, когда я прибыла в Суассон – маленький медный браслет. Книги, наивный девичий дневник, платья и все прочее, что я взяла в прошлый раз, на сей брать не стала. Ни к чему, да и строки из моего дневника, издевательски зачитываемые его высочеством, отбили всяческое желание, когда-либо в принципе вести дневник.

Взяв у Тинры свечу из рук, я отнесла дневник к умывальному тазу и подожгла бумагу. Горело плохо. В этом дневнике я хранила сорванные и засушенные цветы, подобранные осенние листья, и бумажных зверюшек, которых делал для меня Можан. Теперь все это полыхало, чтобы не стать причиной гибели славного юноши, подавшего мне однажды руку, и лавины насмешек со стороны сиятельных магов. И когда последний лист догорел, я почувствовала облегчение, словно исправила одну из ошибок прошлого.

– Что у вас там горит? – один из магов взбежал по узкой лестнице, и без стука вошел в комнату.

– Как вы смеете? – спросила, не оборачиваясь. – Здесь проживают две незамужние девушки. Немедленно покиньте комнату!

Он выполнил приказ без возражений, но едва дверь захлопнулась, на лестнице раздалось тихое:

«Что это было?»

– Ты точно странная сегодня! – заключила Тинра.

«Я второй раз в жизни прощаюсь с местом, что стало мне домом», – с горечью подумала я.

– Бывает, – весело ответила подруге.

И оглядевшись в последний раз, покинула эту уютную комнату, в уютном домике семейства Бомари.

И лишь когда оказалась на улице, поняла, что забыла сделать – в прошлый раз я крепко обняла на прощание Тинру, мадам и месье Бомари обняли меня, не сдержав эмоций. Сейчас же я и мысли не допустила о необходимости подобного прощания, ограничившись лишь вежливыми фразами. Но в одном оба прощания были похожи – и прошлая я, и нынешняя, чувствовали себя глубоко несчастными, покидая дом напротив городской ратуши…

***

В гостинице мне выделили комнату, смежную с покоями герцога Каенара. Однако, вопреки моим ожиданиям, предоставленная мне форма имела мало общего со стандартной формой служанки. Черное платье с воротником, заканчивающимся под подбородком, черные перчатки, полностью скрывающие руки, черные туфли.

И сообщение «Ваши обязанности» на узком письменном столе.

Подняв листок, я прочла первую строку:

«Ваше поведение не соответствует поведению служанки. Поэтому я повышаю ваш статус до личного секретаря».

Подписи не было. Но не узнать твердый почерк лорда Каенара было бы сложно.

В скромном гостиничном номере были постелены неожиданно нежные льняные простыни, матрас так же вызывал вопросы по поводу своей принадлежности к инвентарю строго говоря постоялого двора, и я была вынуждена прийти к выводу о том, что постель и номер были приготовлены для меня лично и в весьма кратчайшие сроки.

За десять лет проживания в Небесном Городе подобное воспринималось для меня нормой, но непритязательную девицу из провинциального городка подобное должно было бы привести в неописуемый восторг. Как и ужин, который подали, едва я приготовилась ко сну – нежная яблочная шарлотка, теплое молоко, фруктовый салат и… излишне пытливый взгляд слуги, принесшего все это.

– Оставьте на столе, если вам не сложно, – стянув халат у ворота, попросила я.

– Как вам будет угодно, – произнес маг преклонного возраста.

Жилистый, нескладный, с небольшим, но пугающим шрамом на левом глазу, и повреждениями от ожогов на правой руке.

И лишь когда он ушел, я вспомнила кто этот человек – Матиуш Этанс, самый преданный человек лорда Каенара, его правая рука, надежная опора, и безукоризненный исполнитель любых приказов. Огненный маг с ментальным даром агрессора. Ранее, я никогда не сталкивалась с магистром Этансом лично, а его высочество, насколько мне известно, и вовсе не узнал об этом маге до тех пор, пока не стало слишком поздно.

Медленно опустившись на постель, я посмотрела на свой поздний ужин, и с отчаянием поняла, что это – очередная проверка. Необразованная девушка из Суассона воспользовалась бы десертной ложечкой. Но то, что мне подали, являлось шарлоткой на песочном корже. А потому, помимо десертной ложечки, что подавалась к теплому молоку, отдельно на подносе находились так же десертные нож и вилка.

Воспользоваться ими – значит вызвать еще больше подозрений.

Не воспользоваться – и, боюсь, эта ночь может завершиться для меня не в уютной постели, а в тюремной камере.

Так, совсем юная Сенна, у которой за весь день маковой росинки во рту не было, обошлась лишь теплым молоком. Способа приготовления данного молока я не ведала, посему не решилась отведать и фруктов.

Завершив со скудным ужином, я погасила свечи и легла в постель.

Но сон вовсе не входил в мои планы.

Небеса даровали мне второй шанс.

Немыслимо, невероятно, и все же чудо произошло. И теперь мне следовало исправить столько ошибок прошлого, сколько сумею. От того, лежа без движения под одеялом, я сжимала тонкий ободок медного браслета, и пыталась вспомнить, с чего начался победоносный устланный сотнями смертей путь к трону его высочества Эльтариана. Кто поддерживал его. На кого принц полагался. И что может стать причиной раздора между Эльтарионом и его многолетним сторонником герцогом Каенаром? В той другой жизни, герцог пришел в ярость лишь тогда, когда ему стало известно о смерти магистра Бериона. До того дня, несмотря на все разногласия, принц и герцог действовали заодно. Принц был нелюбимым сыном в семье, как и лорд Каенар. Это их и сплотило. Именно это позволило этим двоим шаг за шагом упорно идти к своей цели…

И эту «дружбу» мне следовало разрушить в первую очередь.

С этими мыслями я заснула.

***

– Ваше высочество!

От этого обращения я вздрогнула и моментально проснулась.

– Ваше высочество, это комната личного секретаря лорда Каенара, вам туда нельзя.

О, небеса, прошлый день не был сном! Какое счастье!

– Ну должен же я узнать, что в этом секретаре такого личного, – вальяжно заявил принц.

Эльтериан не изменился ничуть.

– Не стойте столбом, откройте эту дверь, – потребовал его высочество.

– Но… – голос стражника дрогнул. – Я… у меня нет ключа.

– Вот как? Дверь заперта?

Открыв глаза, я медленно села на постели. Первое, на что обратила внимание – подноса с ужином на столике уже не было. Когда и как его забрали я не ведала, потому как не проснулась не услышала ни звука.

– Что за детские игры! – раздраженно воскликнул Эльтериан. И направившись далее по коридору, громко начал вещать: – Каенар, ты слышал, как со мной твоя прислуга разговаривает! Я хочу чаю! Почему мне, наследнику престола, еще не подали чай?!

Легкая улыбка тронула мои губы. Чай…

О, мне было хорошо известно, какой конкретно чай приводил его высочество в неистовство.

***

Залитое ярким солнцем пространство, являло детали интерьера, словно нехотя выпуская их из теплых объятий. Когда я вышла на террасу, свет практически ослепил, но с каждым шагом глаза привыкали к яркости раннего летнего утра, а сознание было поглощено пониманием того, что никто из магов вовсе не соизволил возлежать до полудня – они вставали еще затемно, и ныне возвращались с докладами.

Герцог Каенар в традиционно черно-золотых для него одеяниях, сидел несколько напряженно, держа ладонь раскрытой над пустой поверхностью стола, и пристально вглядываясь в то, что было доступно лишь его взору. Как странно, я полагала, что передача слов на расстоянии была его дипломным проектом, открытым практически волей случая, но то, чем ныне занимался лорд, определенно являлось чтением. Поверить не могу!

– Наккей, возьми второй отряд и еще раз обследуйте болота, – не отрывая взгляда от стола, приказал герцог.

– Понял, – и юный вихрастый и вовсе не кажущийся серьезным маг, склонившись, ушел к внутренней лестнице.

Определенно там был выход, потому как в дальнейшем голос лорда Наккея раздался уже во дворе. Но я впервые узнала о том, что здесь имелся третий выход.

– Это странно, – начав постукивать пальцами по столу, напряженно произнес герцог, – очень странно. Ты точно более ничего не почувствовал?

– Ни-че-го, – скучающе ответил принц. – Используем план номер пять, пусть атакуют, посмотрим, на что они способны.

– Плохая идея, – не поднимая головы, ответил Каенар. – Ты попадешь под удар, а всех способностей Заклинателей мы не знаем.

– Узнаем, – его высочество огляделся. – А вот и наш чай!

– Наш чай определенно не торопится, – медленно и с явным неудовольствием произнес лорд Каенар.

А после, стремительно повернулся ко мне.

Случись это десять лет назад, от подобного взгляда я как минимум остолбенела бы, но после всего, что выпало на мою долю, во мне ничто не поколебалось. И лишь сильнее расправив плечи, я продолжила свой путь к столику магов.

Двадцать шесть шагов, легкий реверанс, и расположив серебряный поднос на краю столика, я начала раскладывать закуски и напитки. Закуски из темного армейского хлеба, с красной копченой рыбой и зеленью, аккуратные лепешки с тмином, смесь сыра с зеленью и помидорами, политые оливково-чесночным маслом и черный крепкий сладкий байховый чай для герцога. Ассорти из булочек, фруктовых печений, ананаса в меду и чай, с тем, что Эльтериан ненавидел больше многих вещей на свете – плавающими чаинками, ввиду небольшой температуры воды, используемой для заваривания чая.

– Ооо, мое любимое печенье! – воскликнул принц, еще не успев взглянуть в свою чашку. – Надо же, не знал, что в этой глуши, кто-то знает толк в прекрасных фруктовых печеньях!

Вероятно, в данном предложении крылся и некоторый вопрос, но глупые девушки из глубинки, едва ли в курсе подобных нюансов, так что я лишь робко улыбнулась, и поспешила забрать поднос и скрыться прежде, чем последует буря.

Но прежде, чем удалось осуществить задуманное, мою руку перехватили сильные пальцы лорда Каенара, недвусмысленно указав на тот факт, что я посмела снять перчатки, а после, поглаживая кожу на моей ладони большим пальцем, герцог тихо произнес:

– Дивный чай. Благодарю, Асьен.

Неловко высвободив руку, я кое-как поклонилась, пытаясь подражать слугам, и промямлив «Приятного аппетита», поспешила уйти.

– Да к дьяволу чай! Ты пробовал эти печенья? О, Посланник Смерти, ты опять со своим отвратным набором, который по ошибке называешь завтраком. Хотя о чем это я? Ты, должен признать, оскорбляешь сам дивный термин «завтрак» подобными закусками! А печенья! А булки! Ты слышишь хруст? О, восторг! Это безумно вкусно!

– Не подавись.

– Да я… Да что? Что за?! Тьфу, кто заваривал чай?!

Уже не сдерживая улыбку, я шагнула на лестницу.

Чай с чаинками – сущий пустяк для превалирующего количества людей, но для принца подобный чай значил слишком многое. И навевал воспоминания о самых темных днях его жизни, так что…

– Это всего лишь чай Эльтериан. Уймись!

– Где эта девчонка? Где эта тварь?! Я убью ее! Я ее сам убью!

О, Небо, я спускалась по ступеням, держа поднос и не сдерживая блаженную исполненную счастья улыбку. Десять лет я в ужасе перепроверяла каждую чашечку чая, чтобы ни за что, ни в коем случае не допустить того, что сейчас творилось на этой залитой солнечным светом террасе.

«Я хочу ее крови!»

«Уймись!»

О, да… Музыка для моих ушей. И счастье для Заклинателей – в состоянии нервного срыва принц не в силах ощущать использование магии на больших расстояниях. А нервный срыв я ему обеспечила.

– А я смотрю, ты довольна собой, – прозвучал внезапно мрачный голос.

Вздрогнув, я едва не споткнулась, увидев, как из-за занавеси на третьем этаже, мягко и беззвучно выступает магистр Берион.

– Доброго утра, месье, – произнесла, делая реверанс.

– Оно было добрым, до тех пор, пока мне не подали мою любимую рисовую кашу, – с нескрываемым подозрением взирая на меня, ответил маг. – И мне крайне любопытно, как девчонка из затрапезного Суассона могла узнать, что я предпочитаю именно тыквенно-рисовую кашу, с кардамоном, мускатом, медом и щепоткой соли? И не отпирайся, я маг, состав я проверил!

Стоя на ступеньках, я несколько секунд взирала на магистра, старательно придумывая максимально правдоподобную ложь. Магов обманывать действительно сложно, очень сложно, но возможно. И для этого, требуется два главных аспекта – первый это правдоподобность, а второй – создание иллюзии подобия. Маги способны понять лишь магов.

– Это… – я спустилась еще на одну ступеньку, – это мой дар… Был. До того, как его отняли у меня Заклинатели. Мне неведомо, как это формируется, но ранее, видя человека, я каким-то образом могла увидеть его вкусовые предпочтения… Вы много лет провели в боях, ваш желудок изранен не меньше, чем тело, и видя вас ранее, я ощущала и вкус рисовой каши… Более этот дар мне недоступен, но я постаралась вспомнить все то, что видела прежде. Искренне рада, если сумела угодить вам сегодня.

– М-да, жаль, что из тебя вытянули все способности, с таким даром тебе бы цены не было, – задумчиво протянул магистр Берион. – Что ж, звучит складно. Да и жаль тебя ругать после подобного, калек вообще поносить неприлично. А что там с принцем? Откуда вопли?

И он подняв голову, прислушался к тому, что происходило наверху. А там происходила истинная королевская истерика в самом отвратительном из ее проявлений. «Пусти! Пусти я сказал! Я убью ее!».

– Не знаю, – я сделала вид, что конкретно эти вопли услышала лишь сейчас. – Не могу представить, что пошло не так! Я сумела испечь то фруктовое печенье, о котором грезил его высочество и поистине он был весьма доволен, отведав его… За ходом приготовления следил главный повар, едва ли я могла подать недоиспеченные десерты…

Но вот подать чай, частично заваренный холодной водой мне удалось.

– Ааа, – протянул магистр, окидывая меня изучающим взглядом, – значит это ты так расплылась от похвалы его высочества, что практически оглохла. Жаль, я думал ты редкое исключение из правил, но нет – такая же непроходимая дура, как и все прочие девицы. Ступай в кабинет Каенара и не высовывайся, пока я лично за тобой не приду. А каша отличная, я оценил.

И обойдя меня, магистр поспешил вверх по лестнице, усмирять монаршую истерику.

Я же, прекрасно усвоив урок, более не улыбалась, и поспешила последовать совету магистра Бериона.

***

День прошел весьма интересно и в целом замечательно. Лорд Каенар и магистр Берион были вынуждены вывести принца на болота, для эмоционального успокоения последнего, в смысле принца, а не болота, и все закончилось печально для болота – его осушили почти на треть. В результате гостиницу покинули все целители, нескольких захватили из города, а дальнейшее я благополучно проспала, превосходно и позавтракав, и пообедав и даже отужинав на кухне, подальше от слишком пристальных глаз.

Меня разбудило прикосновение к щеке.

Чудовищно знакомое прикосновение!

Вскрикнув, я сжалась и не в силах вымолвить ни звука, широкораспахнутыми глазами в ужасе воззрилась на принца.

– Надо же, какая странная реакция, – задумчиво проговорил Эльтериан, вновь протягивая ко мне руку, – обычно девицы реагируют совершенно иначе. Но не ты. Странно.

Я сидела в кресле, боясь даже сделать вдох.

Слишком близко, слишком страшно, слишком жутко осознавать, что еще недавно я была в полной его власти. И как же хорошо я знала это прекрасное лицо с тонкими чертами, эти тяжелые золотые волосы, и сине-голубые, сверкающие словно драгоценные камни, глаза. Прекрасный принц был лишь оберткой, за ней скрывалось неимоверное чудовище.

– Асьен, – медленно произнес Эльтериан. – Асьен… Тебе не идет это имя, слишком простое, хотя и довольно элегантное. И твои эти умные проницательные зеленоватые глазки… Нет, тебе бы подошло имя Асьениэль, да, так было бы лучше. И цвет глаз определенно стоит изменить – мятежные зелено-болотные моей любовнице не подойдут, гораздо лучше будут смотреться прекрасные пленительно-синие, цвета истинно королевских сапфиров. Что скажешь?

Я сказала:

– Нет!

И оттолкнув руку его высочества, стремительно выскользнула из кресла, позабыв и туфли, что стояли подле него, и плед, коим не так давно укрывалась.

– Нет?! – удивленно переспросил Эльтериан.– Малышка, я только что предложил тебе то, за что даже аристократки столицы передрались бы, а ты говоришь «нет»? Ты в своем уме?

Более чем. Я как никогда в своем уме!

– Ваше высочество, вы уже вернулись с болот? – вежливо вопросила. И стараясь, чтобы мой голос не звучал коварно, добавила:– Мне подать вам… чай?

Стена янтарного сияния снесла стол за моей спиной, но саму меня не коснулось ничто, потому как внезапно, я оказалась за широкой спиной герцога.

– Ваше высочество, – процедил Каенар, явственно с трудом сдерживая гнев и по этой причине перешедший к официозу, – потрудитесь покинуть мои покои и более никогда не приближаться к моему личному секретарю.

Грозовая тишина и разъяренное:

– Секретарь? Да она змея, Каенар! Ядовитая гадина, которая, я нутром чую, еще заставит нас пожалеть о встрече!

Но герцога оказалось не так просто вывести из себя.

– В твоем «нутре» необоснованный гнев по поводу пары плавающих чаинок, я же подогрел твой чай, не понимаю в чем вообще причина подобной ярости.

Я понимала. О, я знала это самым наилучшим образом, но меня искренне порадовало, что никого более его высочество не посвятил в некоторые тайны своего прошлого.

Принц покинул нас, громко хлопнув дверью на прощание.

Лишь после герцог медленно повернулся ко мне.

Удар!

Оглушительный треск сломленных ворот…

И я падаю на колени, покорно склонив голову перед врагом.

Глядя на идеальное лицо этого аристократа, я все равно видело именно ту чудовищную картину – залитую кровью площадь перед воротами Небесного Города, запах гари в воздухе, долетавший даже выше облаков и чувство ужаса, сковывающего изнутри, словно лед на сильном морозе.

– Асьен, – мягкий почти нежный голос, словно железную перчатку обернули мягкой бархатной тканью, – прикажите подать мне чай и отправляйтесь к себе.

И обойдя меня, герцог направился к столу, ничуть не пострадавшему от магии принца. Каждый шаг казался уверенным и твердым, но я вспомнила, как лорд смертельно раненным уходил с арены после поражения, и почему-то обе эти ситуации показались мне сходными.

– Да, господин, – произнесла покорно.

И поспешила уйти.

***

На кухне никого не было, но для меня приготовление пищи никогда не составляло труда, а во дворце и вовсе стало чем-то сродни убогому, но хоть какому-то развлечению. Собирая снедь на поднос, я едва ли прислушивалась к тому, что происходит за дверью.

И напрасно.

– Нашли странную заброшенную лекарню. Слышал об этом? – произнес один из стражников.

Сердце дрогнуло.

– Нет, рассказывай, – ответил ему второй.

И оба они устроились за кружкой чего-то явно спиртного в столовой, расположенной в одной тонкой стенке от кухонного помещения. Что ж, именно в этот миг я подумала о том, что негоже оставлять молодого мужчину без полноценного ужина, и приняла решение приготовить этот самый ужин.

За время, пока я резала мясо, томила его в плите, кромсала специи и подогревала хлеб, один стражник успел поведать, что четвертая группа магов тщательно обыскала все окраины Суассона. И в частности маги стремились обследовать все места, в коих раненные Заклинатели могли бы получить целительскую помощь. Аптеки, текстильные заброшенные склады, травницкие, лекарни на окраинах и в нелюдимых частях города. Я искренне порадовалась тому, что Гродари весьма удачно ошибся, и перенес своих товарищей в весьма оживленную часть города, в ином случае – их бы уже раскрыли.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.