Юг в объятьях севера

Глава 1

Бело-золотой, с румянцем весеннего рассвета на чисто вымытых окнах Игнис приветствовал наливающуюся жарой пустыню дружным поднятием всех своих зонтов. Столица империи была сейчас похожа на богатую невесту, гордую своей ценностью и красотой. Она сияла от счастья. И повод был: наследник Дома южных брал в жены северную принцессу.

Этого союза долго ждали, и свадьба обещала быть роскошной. Вот уже тридцать лун шла подготовка, и с утра до вечера все пять главных порталов империи были открыты. Гости наводнили Игнис, забили все лучшие гостиницы и самые захудалые постоялые дворы. А караваны все шли и шли.

Стражи ворот почти не спали. В такой толпе того и гляди, проскочит чужак. А кровь на свадьбе должна пролиться только на аренах, где дерутся за деньги. Но не на ступенях дворца или храма. Жизнь повелителей надо беречь…

… – Куда смотришь, отрыжка Мрака?! Ослеп от солнца или от сияния шпилей Игниса?! – рявкнул торговец на зазевавшегося наемника, напросившегося в караван за небольшую плату и свой меч для защиты, если вдруг появится опасность.

У одного из верблюдов крепление седла под конец пути перетерлось, и оно опасно накренилось. И без того неопытная, совсем еще юная, да к тому же белокожая женщина, вконец измученная адской жарой и долгим переходом вот-вот могла упасть. Товар был ценный, поэтому караванщик и взбесился.

Наемник, крепкий русоволосый парень с лицом, загоревшим дочерна, очнулся, и проворно подскочил к вербюду. Остановил его сильной рукой и подставил женщине плечо, чтобы та могла слезть. При этом парень ласково огладил стройную ножку, да еще и мазнул ладонью по крутому бедру. Женщина хихикнула и что-то шепнула наемнику на ухо.

Караванщик еще больше помрачнел. Опасность пока исходила только от этого засранца. Наемник, сир. А по виду бродяга. Глаза, как у дикого кота, опасные, наглые, подбородок и щеки заросли похожей на ржавчину щетиной.

Занервничаешь тут. Караван богатый: не только вино и пряности, но и дорогие шлюхи для имперского борделя. Две синеглазые горные сучки, кучерявая малышка шоколадного цвета, пышная белокожая блондинка, похожая на огромную кружку густых сливок и три желтокожих худышки, с кривыми ногами, но зато выносливые.

За двадцать лун пути парень, похоже, попробовал их всех, причем бесплатно, и, как подозревал торговец, не по одному разу. И хотя наемник с виду был невзрачным, невысокого роста, коренастый, небритый, в поношенной одежде, но шлюхи открывали ему дверь, как только постучит.

Они трижды ночевали в имперских оазисах, через которые шел путь любого каравана из порта анклава Игнис к столице империи. И вот великий город на горизонте, уже видны золотые шпили храмов, высоко уходящие в небо, бездонное, синее, похожее на натянутое полотно, без единой складки.

– Скоро придем, – буркнул караванщик, наблюдая, как парень заново седлает верблюда. – С тебя десять империалов, сир. Ты ведь сир?

– Мы договаривались на пять.

– А как же мои девочки? Услугами которых ты пользовался. За это еще пять.

– Я их развлекал, чтобы не зачахли в пути, – невозмутимо сказал наемник. – А заодно обучал, кроме горных сучек девчонки, как и не шлюхи, не знают, как сделать мужчину в расцвете сил счастливым. Так что еще пять империалов должен мне ты, заносчивый торгаш. Но я их прощаю. Из семи твоих девок три оказались вполне пригодными, а это неплохо.

– Ах, ты, мерзавец! – караванщик сжал кулаки. – Да я тебя…

Серые глаза парня опасно блеснули. Они были необычайно светлые, с похожим на острие меча зрачком. Лед, он серый, в колючих иглах инея. Такой же лед был в глазах у наемника, обжигал и больно ранил.

«Наверняка северянин, – с опаской подумал торговец. – Только там рождаются такие засранцы. Бесстрашные и бесчувственные. Дети лютого холода. От парня надо держаться подальше».

Наемник шел налегке, за плечом в котомке короткая кольчуга, сменная рубаха, да теплые портки. Зато при нем были аж два меча. Один, короткий висел на поясе в видавших виды дешевых ножнах. Типичное оружие имперских наемников. Когда идешь на врага плотным строем, зажатый потными телами со всех сторон, несподручно махать мечом: тесно. Можно только колоть, пытаясь хоть что-то разглядеть из-за широких спин своих соратников.

Дохляков в казармы не берут, у имперцев строгий отбор. Но северянин его прошел бы, хоть ростом и невысок. И по виду бродяга.

Зато за спиной у парня вместе с котомкой висел дорогой меч – ублюдок, любимое оружие поединщиков, тех, кто дерется на потеху толпе, за деньги.

С таким мечом можно устраивать целые представления: драться как одной рукой, так и двумя, рубить, колоть, бить гардой, стремясь рассечь лицо противника, чтобы залить его глаза кровью и сделать уязвимым. Такой меч стоит баснословно дорого. Особенно если он сделан на севере, где знают толк в оружии. И где живут лучшие в империи воины и оружейные мастера.

С мечом-ублюдком парень обращался виртуозно, караванщик видел сира в деле, когда тот решил подзаработать во время одной из стоянок. И, не удержавшись, бросил в шлем пару мелких монет.

Парень выиграл все бои, причем легко. Не удивительно, что шлюхи пускали его в свою постель, видели, небось, как ловко он обращается с мечом, и как неутомимо это тренированное тело. Учили сира хорошо и долго, дрессировали на совесть, без всякой жалости, причем на севере, где мальчиков растят убийцами. Сьоры Фригамы издавна поставляют империи лучших бойцов. Но парень никому не служит. Он сам по себе. И это настораживает.

– Ладно, пять, – торговец сплюнул в раскаленный песок. Во рту скопилась желчь, невыносимо захотелось пить. Вода еще есть, но придется делиться с женщинами. Они совсем обессилели.

– Люблю торговаться, – весело оскалился наемник и выразительно погладил рукоять висящего на поясе меча. Видать, все проигрышные торги парень завершал одним ударом, в свою пользу.

– Чтобы тебя Мрак забрал! – испугался караванщик и заговорил по-другому, ласково: – Зачем тебе на свадьбу высших, сир как тебя там? Хочешь заработать?

– У меня другое дело.

– Неужто женщина? Ты, по всему видать, знаток. Жена, любовница?

– Мое дело в Игнисе – мужчина. Еще одно слово, и я вычту империал из платы за место в твоём караване. Не люблю, когда лезут в душу. Продолжим торги?

Караванщик, ворча, отступил. Чтоб ему провалиться, этому наглецу! Скоро они будут в Игнисе, парень отдаст деньги и исчезнет. Вряд ли они еще встретятся.

«Наконец-то, – взгляд наемника приклеился к золотому шпилю главного храма. – Все высшие уже здесь. И он здесь. Пора рассчитаться, сьор»…

…Жених, согласно традиции, прибыл в столицу за семь лун до свадьбы. Невесту ждали позже, граты Великих Домов бесценны, их стараются понапрасну не беспокоить, и только в день бракосочетания высокородные выстраиваются у портала, согласно рангу, чтобы невеста прошла прямо к алтарю, в Храм Пяти. Где император, он же хранитель Пяти Ворот примет у чистокровных сьора и граты клятвы и объявит их брак законным.

Ночь накануне свадьбы жених, опять-таки согласно традиции, вместе с другими сьорами из правящей касты провел в лучшем имперском борделе. Женщину Линар не взял, несмотря на уговоры, но вот знаменитое тадрартское золотое лилось рекой, наследнику дома Закатекасов было, что топить в вине. Высокородные женятся не по любви, а по политическим мотивам, Линар и так тянул, сколько смог. Его брачный возраст наступил еще два солнца назад. Невеста терпеливо ждала, они с Готой были помолвлены чуть ли не сразу после ее рождения. И вот она, плата за принадлежность к Великому Дому!

А если жена заставит изменить привычки? Избавиться от Китаны, к которой Линар привязался настолько, что даже готов был жениться на ней, отказавшись от титула наследника Дома. Принц и сейчас колебался. Главную площадь уже украсили к свадьбе, торговцы, потирая от жадности руки, готовили сундуки для денег, хозяйкам борделей спешно переправляли живой товар через пустыню, не считаясь с тем, сколько рабынь погибнет в пути.

По улицам Игниса тянулся запах свадебной сдобы, особый, тягучий, возбуждающий. В ночь после бракосочетания любовью будут заниматься все, кто найдет себе пару по взаимной симпатии или же заплатит. Согласно традиции, на свадьбе высших снимаются все моральные запреты. Чем больше родится детей после этих ночных забав, тем плодовитее будет брак высокородных. И все этого ждут, мужчины провожают жадным взглядом каждую доступную красотку, женщины ласкают глазами обнаженных до пояса наемников, которые за деньги бьются на городских площадях, подогревая и без того возбужденную толпу.

Золото и кровь льются в такие дни рекой, а любовь, как бабочка-однодневка, летит туда, где эти реки впадают в моря. Город бурлит, гости в предвкушении, все их чувства обострены.

А жених еще не уверен, сможет ли сказать «да» и дойдет ли вообще до алтаря.

Свою семейную жизнь принц Линар представлял с трудом. Гота казалась ему мрачной и холодной, как все северяне. И еще Гота была на редкость некрасива. Что не умаляло ее ценности. Самая завидная невеста империи. Но почему именно он?!

– Ты меня разочаровываешь, Линар. Скажи, зачем ты взял с собой любовницу?! Это оскорбление не только рода Готвир, но и Императорского дома!

– Как ты узнал, отец?!

Линар понимал, что Китану рано или поздно обнаружат. Но она так плакала, так умоляла своего принца. Рассчитывая остаться с ним и после его свадьбы. Линар как всегда уступил, проклиная себя за мягкость. Слух уже идет, что наследник дома Закатекасов слишком уж податлив.

– Мне сказал главный страж имперского портала, – отец был зол. – Я тебя не осуждаю за внебрачную связь, все сьоры имеют любовниц, но пригласить ее на свою свадьбу?! До сих пор это никому не пришло в голову. У сирры Китаны нет ключа-шифра от главного портала. Следовательно, за ее перемещением в столицу стоишь ты, Линар! Ты посмел притащить неблагородную в императорский дворец! И хотел, чтобы этого не заметили?!

– Китана безоружна, и она не желает императору зла. Она просто хотела побыть со мной, чтобы я не так страдал.

– Страдал?! Ты знал, что так будет! Как ты посмел в кого-то влюбиться, зная, что принадлежишь другой! Погулял – и хватит. Я и так долго ждал. Твоя невеста тоже.

– Но…

– Замолчи! Ты женишься на самой желанной женщине в Новой империи! Грата Готвир идеальна! Северные – лучшие воины! Их Дом не такой многочисленный, как наш, но второй. Это будет великий союз. Императорский род слабеет, у кронпринца нет детей.

– Отец, давай не будем хоть в такой день говорить о политике? – грустно улыбнулся Линар.

Ему не нравилась столица. Здесь, в сердце самой большой на планете пустыни было раздражающе пафосно и слишком уж знойно. Даже зонты порою не спасали. Игнис прятался под ними, потому что лишь чистокровные могли вынести жар пустыни. Благородные пытались делать вид, что им тоже нипочем, раз в их жилах толика особой крови, но зачастую заканчивалось это обмороками и затяжной болезнью. Поэтому с рассветом город поднимал зонты, и на улицы наземного яруса ложилась спасительная тень. Как только жара спадала, зонты дружно опускались. И Игнис превращался в сказку. Дневного солнца хватало, чтобы яркие огни горели всю ночь, и фонтаны били, не переставая.

Но император придерживался традиций, и столицу будто запаковали в камень. Оранжереи надёжно прятались за стенами дворца, их построили для императрицы, которая тосковала по родине. Грата Чикита была тетей Линара, тоже южанка.

Они виделись накануне, до того как принц отправился в бордель. Попрощаться с холостяцкой жизнью.

– Я рада за тебя, Линар, – ласково сказала тетя. – У вас с Готой будут здоровые и красивые дети. И ты не будешь жить здесь, – вдруг вырвалось у нее. – Наследник Дома живет в своей столице, – с тоской сказала грата Чикита.

Которая так и не полюбила ни Игнис, ни мужа. Ее брак тоже был политическим. Но что тут поделаешь? Граты империи – это разменная монета.

– Я хочу домой, Линар, – с тоской посмотрела на принца царственная родственница. Одетая в цвета Императорского Дома: белое и золото.

Грату Чикиту можно понять. Столица Дома южных славный город Чихуан утопает в зелени, и в нем кипит жизнь. Остро пахнет пряностями, томно журчат фонтаны, и с утра до вечера кричат разносчики, которые предлагают все, от кружки забористого южного вина до резвого скакуна. Любое желание будет исполнено, только плати. Кажется, что в Чихуане сам воздух звенит, с такой невиданной скоростью перетекают из кармана в карман золотые монеты.

Говорят, что Чихуан развратен, со всех концов огромного южного анклава туда съезжаются авантюристы всех мастей и разноцветные шлюхи. Которые на все готовы ради денег. Гиганты и карлики, бородатые женщины и грудастые мужчины, силачи и горные сучки со змеиными телами, – все они тянутся в Чихуан, будто бы им там медом намазано.

Это родина Линара, его столица, его наследство. И туда он отвезет жену, ледяную Готу. Похожую на статую, такие красуются в Храме Пяти. Благодаря внутрикастовым бракам за почти, что тысячу солнц представители правящей расы ничуть не изменились. Их видно издалека, потому что сьоры и граты выше на голову, а то и больше всех своих подданных. Правда, чистокровных осталось немного, смешанные браки случаются все чаще.

Поэтому правители Домов роднятся только друг с другом. И о таких союзах договариваются заранее. Чистота крови превыше всего. Сьора и грату определяют по первому взгляду. Так было и так будет!

Линар чистокровный. Тогда откуда в нем эта мягкость? Любовницу в столицу прихватил! На собственную свадьбу!

Ещё не поздно отказаться. И Линар предпринял последнюю отчаянную попытку. Решил поговорить с отцом, пока Гота не появилась в Игнисе. И наследный принц южных ещё не одет для бракосочетания.

– Почему? – хмуро спросил отец.

– Я не хочу жениться, – вырвалось у Линара.

Глава Великого Дома сдвинул брови. Отчеканил:

– Тебя никто не спрашивает. Твой главный долг – это обеспечить процветание Чихуана. А твои чувства никого не волнуют. Ты наследный принц! Иди, переодевайся. Скоро начнется церемония.

И Линар не посмел возразить. Хотя, он знал, что не сможет прикоснуться к своей жене. Сегодня ночью Китана выпила его до дна и собирается продолжить. Она истинная южанка, страстная, огненноволосая, ненасытная. Ее запах, развратный запах Чихуана, въевшийся в рыжие волосы Китаны и ее почти невесомую одежду кружил Линару голову. Совсем не так пахнет Гота. Морозной свежестью. Линар ненавидел холод, а одно лишь присутствие Готы леденит. И как лечь с ней в постель?!

Отец не понимает, что завтра разразится скандал. Но Линар послушно оделся в цвета их Дома, зеленый и оранжевый. И пошел к имперскому порталу, встречать свою невесту.

Там уже выстроились родственники. Семья. Линар поймал насмешливый взгляд разряженного в пурпур Ранмира. Первый Меч империи, хоть и второй сын великого Дома аль Хали. Ранмир возвышался даже над высокородными: идеальное бронзовое тело, хоть в Храме выставляй, вместо божественной статуи, надменный взгляд пронзительных черных глаз, жесткие черты лица. Вечный. Они все такие, властные, заносчивые, коварные. Их цвет – красный. Кажется, Ранмир вчера пытался напоить жениха до полусмерти. И предлагал ему женщин, разных.

Сам сьор Ранмир отдыхал в постели с тремя. И все они были довольны. Но жена Ранмира девять солнц не могла забеременеть, все уже думали, что этого так и не случится. Хвала Огню, грата Сатара носит ребенка. Иначе Ранмира было бы не усмирить. Сьоры из дома аль Хали способны переступить через любые клятвы после того, что случилось с первой императрицей. Которая была из Дома вечных.

Ранмир завтра первый нанесет удар по Дому Закатекасов, после того, что собирается сделать его наследник Линар. Хотя, нет, первой будет мать Готы. Брошенная в первую же ночь нелюбимая жена кинется на грудь королевы Летис. А уж та побежит прямиком к императору.

«Прости меня, отец, – подумал Линар, избегая глядеть на собравшихся у портала родственников, сегодня здесь были все. – Я не смогу. Моя женитьба на одну только ночь. Сейчас я уступлю, но завтра…»

– Жаркого дня, – услышал Линар традиционное приветствие высокородных.

– И вам, сьоры и граты.

– Все готово для церемонии. Открыть портал!

Император в белых с золотом одеждах сам соединил пластины и приложил ключ-шифр. Свою светлейшую ладонь. Линар увидел Готу. Невеста была в сине-белом парадном платье. Цвета Дома Готвиров. Северных. Длинные черные волосы переплетены серебряными жгутами. В ушах и на шее невесты льдинками застыли бриллианты. Лицо словно замороженное, безразличное, как и всегда. Линар через силу протянул ей руку:

– Добро пожаловать, грата Гота. Я готов.

Глава 2

– Зачем тебе так нужно на свадьбу высокородных, Дэстен? – дед пронзил его взглядом.

Правитель Дома Халлардов, которых еще называли дальними, вынужден был поднять голову, чтобы сделать это. Заглянуть в глаза сиру Хоту.

– Почти что высший, – одобрительно сказал дед, поскольку Дэстен молчал. – Лишь глаза тебя выдают.

У высших глаза зеркальные, черные, с огненной точкой вместо зрачка. У Дэстена они тоже почти черные, но если приглядеться, зрачок заметен. Обычные глаза, как у всех благородных. Только Дэстен не благородный, он сир. Наемник. Его зовут Дэстен Хот, и этим все сказано.

Это укороченное имя означает, что и его отец был наемником. Откололся от одного из лэрдов и поступил на службу к королю. Заключил контракт и нанялся за деньги. Сиры не имеют владений, у них нет земли и нет замка. Даже захудалого. Третья каста Новой империи, ниже только свободные и рабы. В которых нет ни капли крови высших. Но в Дэстене ее больше половины, это видно. И все же он только сир.

– Я хочу увидеть мать, – решился, наконец, Дэстен.

Это было одной из целей, с которыми он собирался отправиться в столицу. О других лучше умолчать. Хотя дед, кажется, обо всем догадывается. Как-то он протянул Дэстену книгу. Внук глянул на обложку и вспыхнул. Словарь. Язык высшей касты, запретный. Сиров и даже благородных запрещено особым законом ему учить. Дед же спросил:

– Сколько слов ты уже знаешь?

– Немного, – признался Дэстен.

– Могу поспорить, что эти слова пунктум, рита и пэссит. Символы тоже знаешь? Возьми.

И Дэстен книгу взял. С того дня он выучил много слов и все символы. Только это не помогло. Артефакты Великих Домов по-прежнему оставались для Дэстена загадкой. Они его не слушались. Он пытался их уговорить на языке высокородных, эти фамильные артефакты. Пытался их выкрасть. Его поймали.

Дед повертел в руках транспортер, который Дэстен стянул из кабинета главы Дома Халлардов и вдруг улыбнулся:

– Держи.

Дэстен замер.

– Держи, что же ты? Можешь взять.

Он взял.

– Давай. Я видел, с какой жадностью ты за мной подсматривал. Ты давно уже все знаешь. Так начинай.

Он сглотнул и осторожной соединил пластины. На экране появилась карта. Дэстен навел стрелочку на Калифас, появился город. Улицы и храмы. Королевский дворец. И символы: пунктум рита. Дэстен выбрал дворец.

Пэссит. Дэстен добрую сотню раз уже видел, как это делает дед. Вот сейчас и сир Хот коснется экрана пальцем и окажется в Калифасе. А дальше – куда угодно. Высшие повергали простой народ в трепет, внезапно появляясь и исчезая. За это в том числе их называли магами. Но Дэстен давно уже начал сомневаться в том, что это именно магия.

Дед улыбался:

– Ты же видишь: я тебе не мешаю.

Пэссит. Дэстен приложил к экрану палец. Ничего. Пэссит! Дэстен с силой давил на экран, дед смеялся.

– Хочешь другой? – сказал, наконец, он. – А вдруг эта штука просто неисправна.

Дэстену протягивали другой транспортер.

– Как видишь, у меня их несколько, – снисходительно сказал дед. – И если ты поймешь, в чем тут секрет, один твой. Мне не жалко.

Дэстен жадно схватил артефакт. А вдруг, правда? Все повторилось. Включая фиаско. Пэссит! И – ничего.

– Дай сюда, – дед сердито отобрал у него транспортер. – Ну, пусть будет Калифас.

Пэссит. Дед приложил к экрану палец и исчез. Появился он вновь через пару ликов. С улыбкой на лице:

– Жаркий день сегодня в городе, где живет моя дочь. Прекрасный день!

– Почему я не могу? – в упор посмотрел на сьора Ренье его внук. – Только кровь высокородных может управляться с их артефактами?

Дед вздрогнул:

– Как ты сказал?

– Я сказал: кровь высших.

– Ты слишком любопытен и настойчив. Я, кажется, люблю тебя, бастарда, больше своих чистокровных внуков. Ты мне очень нравишься, Дэстен. Хотя с твоим появлением связаны самые ужасные луны моей жизни. Но я дал клятву. Кровную клятву высших. Я не могу сказать тебе правду. Ни слова. Ты можешь и дальше воровать артефакты. Но как ты уже убедился, для того, чтобы ими пользоваться, надо…

– Надо? – Дэстен замер.

– А вот этого я тебе не скажу.

– «Множь невежество и властвуй», – мрачно сказал Дэстен. – Таков ваш девиз. Девиз высших. Вы не боги, и не маги, я в этом уверен. И я докопаюсь до истины.

Этот разговор дед, как выяснилось, не забыл. За Дэстеном стали приглядывать. Он рвался в столицу, потому что их анклав Нарабор был на задворках империи. Материк весьма скромных размеров, в центре – комфортная по климату пустыня, но до ближайшего анклава аж тридцать лун морского пути! Конечно, и в их столице есть портал, через который высшие хоть каждый день могут навещать своих родственников. Но Дэстен не высший. У него нет ключа-шифра, его не слушаются фамильные артефакты. Он не в состоянии открыть портал.

И у него нет повода перемещаться в Калифас. А Дэстен так тоскует по матери. Тайна, связанная с его рождением известна разве только деду. И матери, конечно. Все наемники и слуги, которые ей помогали, мертвы. Убит эскулап, принимавший роды, а ведь он был сильнейшим в анклаве, а значит, неимоверно ценным для Дома. Но и мэтра не пощадили. Отец Дэстена мертв. Его казнили, как только стала заметна беременность граты Виктории.

Высокородные сьоры могли иметь сколько угодно бастардов, для граты же это было недопустимо. Ее дети – самая большая ценность империи, они могут быть только чистокровными. Потому что забеременеть для граты – это большая проблема и тратить силы на то, чтобы выносить бастарда не решится никто из них.

Мать Дэстена решилась. Это была огромная любовь принцессы Великого Дома и простого наемника, сира. Любовь, за которую Эдард Хот поплатился жизнью. Дэстен знал, что приказ о казни отдал дед. К которому у сира Хота были противоречивые чувства. Порою Дэстену казалось, что дед над ним издевается, а порою, что готовит для чего-то, о чем пока молчит.

Совершеннолетие высших наступает в тридцать солнц, но и живут сьоры и граты намного дольше простых смертных. А Дэстен уже в двадцать выглядел, как взрослый мужчина. Что еще раз подтверждало: он полукровка. А с различными поручениями дед стал посылать любимого бастарда еще раньше. Фехтованию Дэстена учил тот же сир, что и высокородных. Разве что на бастарде никогда не было защиты.

Пояс, создающий защитный контур, как называл его дед, был одним из фамильных артефактов. А они не слушались бастарда. Ему приходилось отражать удары своих родственников, не полагаясь на помощь энергетического щита. Дэстен был полностью уязвим, и это делало его изобретательным. По росту и силе он высшим ничуть не уступал. Первым Мечом империи и даже анклава не могли признать какого-то сира, но то, что Дэстен лучший из учеников великого маэстро фехтования сира Лудвига, никто и не пытался оспорить.

Дядя, наследник Дома Халлардов не был заносчивым и первенство в фехтовании за сиром Хотом охотно признавал. Дальние вообще слыли открытыми и общительными. Они сильно отличались от других высокородных, в анклаве Нарабор не запирали грат до свадьбы. О чем сьор Ренье успел пожалеть.

– Я вижу, ты что-то задумал, – дед сказал это с улыбкой. – Хорошо, я возьму тебя с собой на свадьбу. Но помни: одно неосторожное слово…

– Я помню. Я очень люблю свою мать и никогда ей не наврежу.

– Но ты навредишь себе. Столичные лэрды и сиры не то, что жители Нарабора. Высшие тебя быть может и не заметят, но благородные захотят унизить. Поставить на место. Ведь ты всего лишь сир Хот…

…Дед ошибся. Дэстена заметили. А что касается унижений, они начались сразу же. Дэстен шел в покои императрицы, надеясь увидеть там свою мать. Взглянуть на нее хотя бы издали. Он так волновался, что поднявшись на верхний ярус по крутой винтовой лестнице, налетел на девушку в белом с золотом платье, которая чуть не упала Дэстену под ноги. Он еле успел ее подхватить.

Дэстен сразу заметил, что девушка красива. Очень. У нее была смуглая кожа, пышные черные волосы и необычайно яркие зеленые глаза, которые чертовка прикрыла, упав Дэстену в объятья. И притворилась, что лишилась чувств.

– Леди, с вами все в порядке? – он смотрел бы на нее вечность. Но существуют приличия.

– Кто вы? – прошептала девушка. – Такой мужественный… Красивый…

– Сир Дэстен Хот.

– Сир?! – она моментально пришла в себя и вырвалась из его рук. – Никогда бы не подумала. По виду ты лэрд.

– Могу я узнать и ваше имя?

– Сирра Олола Бауэр.

– А! Так вы не дочь лэрда!

– Дочь, но младшая. За мной не дают земель. Поэтому я и стала наемницей.

– И вы ищете при императорском дворе мужа?

– А что же еще? – девчонка сверкнула глазами.

«Ух, ты, какая!» – невольно подумал Дэстен. У сирры кроме редкой красоты был еще и характер.

– У вас есть шанс стать леди, – не удержался Дэстен.

– А у тебя?

– Стать леди? – рассмеялся он.

– Лэрдом, болван!

– Боюсь, что нет.

– Тогда прощай, – она невольно вздохнула. – Мне надо держаться от тебя подальше, красавчик. Сам знаешь: лэрды женятся только на девственницах.

– Но до свадьбы еще есть время, – намекнул он.

– Потрать его с пользой, – ехидно сказала дерзкая девчонка. – У тебя тоже есть шанс подцепить леди. Девушку, у которой нет братьев, но у которой отец – лэрд. Ни тебе, ни мне не повезло.

Она побежала по ступенькам вниз, в то время как Дэстену стоило поспешить в приемную к императрице. Преследовать девушку было глупо. У сирры есть цель и бездна способов, чтобы ее достичь. Красивые глаза и грудь восхитительной формы. Умение казаться слабой и бойкий язычок.

Уже спустившись на пару ступенек вниз, Олола обернулась:

– И все-таки жаль, что ты не лэрд.

«Мне тоже», – подумал Дэстен.

Мать он увидел издалека, и сердце запело от счастья. Дэстен знал, что она его любит. У него было два единокровных брата: мать вышла замуж за наследника Дома аль Хали сьора Намира и подарила ему детей. Грата Виктория и сир Дэстен Хот боялись даже смотреть друг на друга. В Дэстене через чур благородной крови. Он боялся, даже думать о том, что сказал его матери супруг в первую брачную ночь. Но брак расторгнут не был, а, значит, мать что-то пообещала.

Дэстен со сладкой болью в сердце смотрел, как мать в пурпурном платье, подчеркивающем ее яркую красоту, беседует с какой-то гратой. Судя по цветам одежды грата эта из Дома северных. В приемной императрицы толпились и лэрды, и наемники. Стражи ворот, которые еще не заступили на смену, телохранители высших, секретари и слуги для особых поручений. Дэстен постарался с ними слиться, но мать его заметила.

Лицо ее преобразилось. Она улыбнулась и поманила Дэстена пальцем.

– Позвольте представить грата Халлард: сир Дэстен Хот, отец держит его при себе для особых поручений.

– Хот? Наемник?

– Да, бесценная грата, – Дэстен низко поклонился.

– Странно. Выглядишь, как лэрд.

Он вспыхнул. В Нараборе все знают, кто он. Всего лишь сир. А здесь так и будут удивляться. Матери не стоило его замечать, тем более заговаривать с ним.

– Прошу меня простить, грата Халлард, но мне надо кое-что передать отцу через Дэстена. На словах.

И мать незаметно тронула его руку. Дэстену стало жарко от этой невинной ласки. Они отошли к укромной нише.

– Не надо опускать полог, – умоляюще сказал Дэстен.

– Хорошо. Я просто буду на тебя смотреть, – грустно улыбнулась мать. – Ты здоров?

– Да.

– Дед тебя не обижает?

– Кто я такой? Сир Хот, – сказал он с горькой улыбкой.

– Я не могла сделать для тебя больше, пойми.

– Мама, я тебя не виню. Я…

– Виктория? – раздался вдруг властный голос. – Прости, что по имени, но мы ведь ближайшие родственники.

Дэстен резко обернулся. И сразу понял, кто перед ним. Он тщательно изучал геральдику, а такого великана ни с кем из высокородных не спутаешь. Первый Меч империи. Сьор Ранмир аль Хали. Вот бы с кем вступить в схватку! А если Дэстен его победит? Сердце забилось сильнее. О таком сопернике можно только мечтать.

– Это сир Хот, – изо всех сил стараясь казаться безразличной, сказала мать. – Он состоит при моем отце для особых поручений.

– Сир, не мейсир? Уверена? – насмешливо спросил сьор Ранмир.

Титул «мейсир» носили бастарды из Великих Домов, те, кого отцы признали. Дэстен невольно напрягся. Вечные проницательны.

– Мой отец был наемником, – через силу сказал Дэстен.

– А мне сдается, что нашей крови в тебе больше половины. Хорошо управляешься с мечом? – небрежно спросил сьор.

– Хотите проверить?

– Дэстен! – вырвалось у матери.

– Не беспокойся, Виктория, я его не убью. Не сейчас.

– А если я вас убью?

– Забавный полукровка. А как же сьор? Ты ведешь себя со мной, как равный.

– Простите, сьор, – Дестен как можно ниже склонился.

– Прощаю, – рассмеялся Ранмир аль Хали. – Завтра приходи ко мне во дворец. Я обещаю, что не надену защиту, когда подниму свой меч, а ты свой.

– Ранмир, он же еще юноша, – беспомощно сказала мать.

– Он полукровка, значит, уже мужчина. Сколько тебе солнц?

– Двадцать пять.

– Хот… Это от какого же родового имени? Хотгарты? Хоттауэры? Из какого ты анклава?

– Из дальнего. Я родился в Нараборе.

Сьор Ранмир вскинул брови.

– Я плохо знаю геральдику, – насмешливо сказал он. – Но среди дальних лэрдов вроде бы нет никого, чье родовое имя начиналось бы с Хот.

– Дэстен, ступай, – не выдержала мать.

– Так завтра ты придешь? – тронул его за плечо высокородный сьор.

– Да. Сьор.

Он еще разок сможет увидеть мать и возможно даже не издали. Сказать ей пару слов и услышать ее нежный голос. Незаметно тронуть край ее платья. Вдохнуть ее аромат, который для Дэстена слаще всех запахов мира. Ради этого можно скрестить меч хоть с демоном из Мрака. Хотя Ранмир аль Хали и есть демон.

– Кто он? – спросил сьор у жены своего старшего брата. – Я все равно это узнаю.

– Сир Хот.

– Мне не хотелось бы скрестить наши с сиром Хотом мечи на поле боя. А рано или поздно это случится, – задумчиво сказал Ранмир аль Хали. – Я буду вынужден его убить, а полукровка мне нравится. Хороший воин, я это чувствую. Я уважаю силу. Я пришлю его голову тебе, чтобы ты ее похоронила.

… – Нападай. – Сьор Ранмир сбросил на руки юному пажу пурпурный плащ и небрежно отсалютовал довольно тяжелым широким мечом, который казался в могучей руке аль Хали игрушкой.

«Меч-бастард», – невольно отметил Дэстен, который и сам предпочитал такие. Они гораздо легче, чем двуручные, и покороче, зато с удлиненной рукоятью, за которую можно взяться и двумя руками, чтобы нанести сокрушающий рубящий удар. Но в том что Первый Меч прекрасно фехтует и одной рукой сир Хот нисколько не сомневался.

Кто посмеет ослушаться высокородного? Тем более, в душе пело: атака-защита-ответ. Сир Лудвиг рифмовал фехтовальные фразы, чтобы его ученики слышали музыку боя.

«Наноси удар, только когда уверен, что противнику будет трудно контратаковать», – перво-наперво внушил ученику маэстро фехтования. Поэтому Дэстен и не спешил.

Он лишь поднял свой меч, такой же весомый и надежный, как у противника, заметно сужающийся к низу, чтобы не только рубить, но и колоть. Сердце тревожно билось. Дэстен мечтал об этом поединке и боялся его. Перед ним ведь не просто воин, а Первый Меч империи! Этот титул не дают при рождении в отличие от других. Сьор Ранмир его заслужил не только на турнирах, но и в бою.

– Что же ты, мальчик? – оскалился сьор аль Хали. – Боишься?

И Дэстен решился.

«Никогда не делай только одного удара. Не трать понапрасну силы. Только серия», – накрепко запомнил он.

Но сьор отбил атаку играючи. Казалось, Ранмир аль Хали забавляется. И вдруг он резко перешел в наступление.

– Кто твой отец? – удар.

– Сир Эдард Хот.

Дэстен уже понял, что у них одна школа. Возможно, именно сир Лудвиг учил младшего аль Хали. «Всегда полностью вытягивай руку, и при ударе, и при парировании». Что и делал сьор Ранмир. А рука у него была неимоверно длинная. Дэстен изо всех сил старался держать дистанцию. Он не убегал, просто ловил момент. Контроль дистанции это особое чутье. Которое подсказывает, когда сближаться, а когда отступать. Еще один удар, и снова вопрос:

– Где он сейчас?

– Его убили.

– Он был плохим наемником, раз позволил это сделать?

Дэстен рванулся в атаку. Последовал град яростных ударов, которые сьор Ранмир легко отразил.

– А твоя мать? Кто она?

– Не знаю.

– Где она? – еще удар.

– Не знаю.

Дэстен усилил напор. Этих вопросов он хотел избежать.

– Она была шлюхой? Раз отец тебя не признал. Да к тому же умер.

– Его убили!

Меч мелькал в руке у Дэстена, казалось, еще немного, и он достанет грозного сьора.

– Молодец, – неожиданно похвалил аль Хали. – Кто тебя учил?

– Сир Лудвиг.

– Один из лучших фехтовальщиков империи учил простого сира Хота?! Признай, что ты бастард из Дома высших, – удар. Дэстен пошатнулся, но устоял. – Как ты оказался у главы Дома Халлардов? – серия стремительных ударов. Вот теперь Первый Меч империи дал себе волю. И сам пошел в атаку.

– Он меня заметил… Случайно… – Дэстен еле стоял на ногах.

Могуч Ранмир аль Хали! И как уверен в себе! Он бил по самой короткой траектории, да еще двумя руками, с неимоверной силой. Только дураки грозно машут мечом и делают над головой восьмерки. Лишнее движение это поражение. А в бою – смерть.

Дэстен еле парировал. Учитель показывал, как это делать, и чем отвечать, но сил и скорости на добивающий удар не хватало. Казалось, что меч Дэстена вот-вот сломается. Ну и мощь у сьора Ранмира! А он еще и усилил напор:

– В тебе много нашей крови. У сына шлюхи и труса, откуда?

И Дэстен потерял самообладание. Его мать не была шлюхой, а отец трусом! Никто не смеет их оскорблять, даже высший! И Дэстен пошел напролом, забыв об осторожности. А Ранмир аль Хали был хладнокровен. Сокрушительный удар свалил Дэстена с ног, его меч оказался на земле. Но Дэстен стремительно поднялся и вытер с лица кровь. Изо всех сил ударил сьора ногой, и когда аль Хали пошатнулся, схватил меч. Чтобы разъяренный сьор тут же снова выбил его из руки. Дэстен выхватил из-за пояса кинжал. «Моя мать не шлюха!» – хотелось крикнуть ему, – «Она живет в твоем дворце! И твоя жена ей кланяется, потому что не ты наследник рода! А твой брат».

Сьор аль Хали так стремительно переместился, несмотря на огромный рост, что Дэстен не успел даже замахнуться. Его беззащитная шея почувствовала отточенное ребро меча. Кровь закапала на дублет. Если бы сьор захотел, голова Дэстена упала бы к его ногам.

– Ты хорош, – хищно улыбнулся Ранмир аль Хали. – Но сегодня ты мне не соперник. Я славно позабавился, а сейчас меня ждет жених бесценной Готы. Тебя в бордель не зову, таким там не место. Если твоя тайна оскорбительная для моего Дома, считай, что ты мертв. А я ее узнаю. Почему ты не носишь титул мейсира, хотя по виду ты – бастард высших. Я бы признал такого сына.

Когда сьор Ранмир ушел, кто-то схватил Дэстена за руку. Он обернулся: мама.

– Хвала Огню, ты жив! – она с ужасом смотрела на глубокую кровоточащую царапину на шее у сына.

– Нас могут увидеть! Уходи! – Дэстен был зол на себя. Бой закончился слишком уж быстро. И поражение было обидным.

– Он чудовище! Если бы в этом солнце Сатара не забеременела, она была бы мертва! Ранмир идет по трупам, тебе не следовало принимать его приглашение!

– Но его жена племянница самого императора! Она неприкосновенна!

– Ранмира это не остановит. Я чуть не умерла от страха за тебя. Беги отсюда.

И мать исчезла. Дэстен понял, что она воспользовалась транспортером. Как же легко этим высшим. А вот ему придется искать дорогу к главному хранилищу артефактов, и не только к нему. Завтра, когда все высокородные будут в Храме Пяти, Дэстен спустится на второй ярус и попытается проникнуть на третий.

Игнис не только самый большой наземный город в империи, у него в отличие от других столиц аж три подземных яруса. Под пустыней оказались гигантские резервуары с пресной водой, целые озера. Поэтому главную ценность знойной пустыни здесь не экономят. Воды сколько хочешь, и ванну принимают не только высшие с благородными, но и свободные. Все, у кого есть деньги.

Даже для рабов обустроили купальни, только подземные и общие. И при них состоят надсмотрщики. Сиры, наемники.

Дэстен впервые приехал в столицу так надолго и хотел хорошенько рассмотреть, как здесь все устроено. Особенно его интересовали второй и третий ярусы. Дэстен знал, что наемники обычно не любопытны, благородные тем более. У них есть все, кроме верховной власти. Но высшие умеют сдерживать недовольство. Где золотом, где мечом. А где и магией. Хотя, вряд ли это магия.

…Дед ушел в Храм, встречать невесту из Дома Готвиров, а Дэстен воспользовался свободой и потихоньку улизнул из столичного дворца Халлардов. Сира Хота не скоро хватятся. Сразу после бракосочетания будет пир, высокородные сидят отдельно. Для них есть огромный зал в императорском дворце. Такой же для благородных. Жених с невестой трижды за вечер почтят их своим высочайшим присутствием. И один раз выйдут к пирующим сирам и сиррам. Свободные увидят высокородную пару на балконе, с главной площади, рабы же удовлетворятся рассказами о свадьбе. И отменным ужином.

Дэстен убедился, что за ним не следят. Все поглощены этой свадьбой, начиная от высокородного сьора и заканчивая самым последним рабом. Даже на третий ярус Дэстену удалось проникнуть без труда. И здесь он растерялся.

Повсюду были непонятные штуки, отливающие металлом поверхности и куча символов, с которыми Дэстену успел хорошо познакомиться, это язык высших. Кое-где сир Хот видел и треклятое «пэссит». А рядом углубление на панели для указательного пальца. Дэстен уже знал, что запустить процесс не удастся также как и остановить.

Но ведь можно сломать. Разрушить. Здесь, похоже, и бьётся сердце Игниса. Благодаря воде, текущей по трубам и солнцу, бьющему в зонты с рассвета до заката, Игнис и живет. Слышен мерный гул каких-то механизмов, если бы еще Дэстен в этом разбирался! Но он наемник, сир. Чертежи от него, конечно, не прятали, но у каждой из пяти каст свои обязанности. Зачем учить тому, что в жизни не пригодится?

В руках у высокородных власть, опирающаяся на благородных с их наемниками. Сиры должны уверенно держать в руках мечи, сирры – музыкальные инструменты и веера. Чтобы развлекать своих хозяев и передавать их желания слугам.

Свободные торгуют, пашут, пекут хлеб, шьют одежду. Рабы делают все это по принуждению и не имеют право на свободу перемещения. А еще трудятся под землей, в шахтах и при водных резервуарах. На такой адской работе, не видя солнца, рабы быстро умирают. Но их жизнь не имеет ценности.

Дэстен пригляделся. Он видел какие-то тени. Он хотел уже шагнуть туда, к ним, и вдруг услышал тихий голос:

– Поверьте, не стоит этого делать.

Глава 3

«Она моя жена».

Линар с удивлением смотрел на стоящую рядом девушку. И всё-таки случилось! У Готы были резкие черты лица, почти мужские, очень уж густые брови и бледные узкие губы. Кожа благородного красноватого оттенка, как у истинной чистокровной. Зеркальные черные глаза, идеальные ресницы, прямые и длинные, похожие на щитки. Роскошные черные волосы.

С первого взгляда видно высокородную. Идеальная партия. И все-таки бесценная Гота была удивительно некрасива. И холодна. Она даже не смотрела на мужа, будто у нее не первая брачная ночь сегодня, а бдения в Храме, где девушки обращаются с молитвой к Огню.

Линар живо представил, как Готу неторопливо раздевают сирры, и она ложится в постель. Смотрит в потолок, ожидая мужа, мысленно молится, чтобы все поскорее закончилось. И беременность наступила бы в первые три солнца. Тогда брак будет считаться идеальным. Линару предстоит целую ночь провести с этой ледяной статуей и утром посмотреть ей в глаза. Сказать с улыбкой:

– Жаркого дня.

И возможно добавить «дорогая». Гота и в самом деле бесценна, но жизнь рядом с ней замирает. Линар почувствовал, как не только сердце, но и все тело сковало льдом. Запахло морозной свежестью. Он чувствовал себя не счастливым, как положено новобрачному, а скорее мертвым.

Но их брак объявлен, Север заключил очередной союз с Югом, наследник одного Великого Дома и старшая принцесса другого стали мужем и женой. У Готы двое братьев, но сестер нет. Ее хранили и лелеяли для брака с наследным принцем.

Хотя отец Линара всерьез опасался, что взять эту жемчужину севера Закатекасам не позволят. Вон как смотрит Ранмир, который снял сегодня свой пурпурный плащ, но под ним оказался кровавого цвета камзол. Зато император Тактакор улыбается. Рядом стоит счастливая тетка Линара, императрица. Великий Дом Тадрарт, который бессменно правил в Новой империи почти тысячу солнц всегда старался породниться с ближайшими соседями. С Домом аль Хали. Недаром они так заносчиво называют себя вечными.

И вдруг все изменилось. Конечно, Дом аль Хали не простит. Ранмир стоял рядом с братом Намиром, чуть позади, как второй. До чего же они были не похожи! Ранмир славился силой, а его старший брат коварством и острым умом. Потому Ранмир и метил в императоры, не мечтая стать главой своего Дома. Хотел шагнуть через голову брата.

Власть, трон, кому все это нужно? Сам Линар мечтал сейчас о цветущей мамве, чьи заросли окружали уютный внутренний дворик во дворце наследного принца. О шатрах, разбитых в прекрасном парке и мягких подушках на обитых оранжевым шелком диванах.

Этот роскошный дворец – краса и гордость Чихуана. И воздух там такой сладкий, что каждый его глоток – непередаваемое наслаждение. В голубом бассейне у фонтана плескаются смеющиеся сирры, одна краше другой, слуги разносят терпкое южное вино. Нега и любовь, непередаваемое ощущение счастья. Охота Ранмиру лить кровь, у нее отвратительный запах.

Линар тяжело вздохнул. О, Чихуан! Как же ты далеко!

Гота еле заметно сжала его пальцы. Линар вздрогнул. Будто змея обвилась вокруг руки! С прямой спиной его жена прошла вперед и поклонилась императору:

– Да благословит вас Огонь.

Линар очнулся и шагнул следом. Все только начинается.

…Ранмир все-таки не удержался. Вроде бы поздравил, но в голосе прозвучала угроза:

– Закатекасам несказанно везет. С тех пор, как умерла моя тетка и второй императрицей стала твоя.

– Это был несчастный случай, – выдавил Линар. – Ее укусила змея.

– И откуда она взялась на зеленой поляне, среди цветов? Грата даже не успела включить защиту. Причем, среди всех ядовитых тварей на земле эта змея, о, Мрак! Оказалась самой ядовитой! Тетя умерла мгновенно!

– Не я стою за этой смертью, поверь.

– Зачем ты все-таки женился? Ты же равнодушен к грате Готе.

– Также как и ты к своей жене. Удивительно, что она еще жива, – не удержался и Линар.

– Намекаешь на то, что я с огромным трудом заделал наследника? – Ранмир залпом выпил кубок золотого тадрартского. – У меня с полсотни бастардов. Солнц через пять я построю для них город, и, поверь, дома в нем не останутся пустыми. От меня рожали благородные леди, рожали сирры, дочки лавочников, прачки, крестьянки и шлюхи. Просто императорская кровь оказалась гнилой. У кронпринца нет детей, и вряд ли уже они появятся. У второй императрицы один ребенок, девочка, а прошло уже десять солнц, как родилась принцесса Игниса. Значит, второго не будет. Твоя тетка виновата? Род Закатекасов отличается как раз таки плодовитостью.

– Тише! Гота услышит!

– Хочешь сказать, она не знает, чего от нее ждут? Ноги раздвигать почаще.

Линар скорее почувствовал, чем увидел, как вздрогнула жена. Так и есть: она боится брачной ночи!

– Ничего, и ты с этим справишься, – хлопнул его по плечу Ранмир.

Вызвать его на поединок? Потому что это оскорбление. Первый Меч империи? Ранмир будет рад убить наследника Закатекасов. Отомстить за тетку.

– Не горячитесь, – услышал вдруг Линар.

Он ушам своим не поверил. Гота? Она это сказала?!

– Глуп и жаден.

Это она о Ранмире?! Разве женщины не должны им восхищаться? В особенности высокородные граты? Ранмир – олицетворение силы и власти.

Сьор аль Хали меж тем подошел к брату и племянникам. Младший по малолетству не пил, зато старший, Шамир, с готовностью поднял кубок. До полного совершеннолетия юноше еще далеко, ему только двадцать два солнца, но кровь чувствуется. Огненная кровь вечных.

Ранмир аль Хали хотел бы забыть этот день, а потому пил, не переставая. Осушал кубок за кубком. Почему именно Линар заполучил такую жену? Ранмир презирал наследника Дома Закатекасов. Линар невысок ростом, похоже, в мать.

У этих дальних, Мрак их дери, непонятная и глупая традиция. Всем женщинам рода они дают имя Виктория. Приходится придумывать подходящее прозвище, чтобы их, этих Викторий не путать. Жену Намира, ставшую гратой аль Хали зовут Виктория Сильная. Мать Линара умерла много солнц назад, но, кажется, ее звали Виктория Маленькая. Есть еще Виктория Бледная, малышка и в самом деле светлее личиком больше, чем положено высшим. Вон она сидит в черно-лиловом платье. Цвета дальних. И кажется еще бледнее, бедняжка.

Линар ниже Ранмира на голову. Как же приятно смотреть на первого принца рода сверху вниз, Мрак возьми! Зато Линар красавчик. Черты его лица гораздо мягче, чем у других сьоров, глаза большие, губы тоже, к тому же не бледные, как у всех, а карминные. Будто Линар их подкрашивает.

Его называют самым красивым сьором империи, чуть ли не каждая леди, сирра и свободная женщина, замужняя или нет, хранит в своей спальне портрет принца Линара. А недавно прошел слух, что казнили рабыню за кражу. Обычно они покорны и понимают, чем им грозит воровство. И ты подумай! Украла она у своей хозяйки портрет сьора Линара!

Да он слизняк! Он даже женщину в борделе вчера не взял! Побоялся обидеть ха-ха! Любовницу! Эту рыжую сучку, которую Ранмир ненавидел. У нее в роду наверняка были горцы. Эти хитрозадые твари, которые не склонились перед высшими, попрятались в горах.

Выкурить их оттуда трудно, и со сьорам у горцев негласный договор. Высокородные в горы не поднимаются, а горцы не спускаются на равнину. Но лазутчики их повсюду.

Слуга, не спрашивая, вновь наполнил кубок Ранмира.

– Сьору Линару и грате Готе пора в спальню, – поднявшись, сказал император. После того, как уйдут новобрачные, и он покинет свадебный пир.

Ранмир заметил, что император Тактакор выглядит плохо. А ведь ему только семьдесят пять солнц! Для сьора это расцвет, далеко еще не старость. Император мог бы иметь детей. Но по слухам, у него даже бастардов нет. Бедная грата Чикита!

Ранмир мрачно смотрел в спину уходящей паре. Гота была почти одного роста с мужем, позор для высшего! Еще один кубок был осушен. Ранмир задумался, а где бы ему провести эту ночь? Жена беременна, и, хвала Огню, эскулапы запрещают Ранмиру навещать ее спальню. Бордели сейчас забиты клиентами, в столицу съехались все, у кого нашлось достаточное количество монет. Ранмир встал, чтобы выйти в соседний зал, где пируют благородные. Может быть, удастся найти подходящую леди.

Ему никто не смеет отказать, но надо, чтобы женщина и ему приглянулась. Он покачнулся, но быстро выпрямился. Ранмира аль Хали не свалит и меч врага, что ему вино, даже забористое тадрартское.

– Стой! – схватил он за плечо пробегающую мимо девушку. Эта подойдет. – Как зовут?

– Олола, сьор.

– Пойдешь со мной.

Девушка быстро опустила глаза, но Ранмир успел заметить, что они зеленые. Да она красотка!

– Простите, сьор, императрица отправила меня с важным поручением. Вы оскорбите ее, если меня задержите.

– Наплевать!

– Еще раз простите, сьор, но вас искала леди Глорвис.

– Кто это, Глорвис?

– Очень красивая леди, но у нее ужасный муж. Она интересовалась, не могли бы вы его убить? Леди готова заплатить любую цену.

– Кто ты? Сводница? – Ранмир навис над девушкой.

– Сирра для особых поручений.

– И с каким поручением тебя послала императрица? – Ранмир внезапно протрезвел.

– Это не моя тайна, сьор.

– Потом придешь ко мне.

– Леди Глорвис задержит вас надолго. Кстати, вон она.

Ранмир обернулся. К нему и в самом деле спешила какая-то женщина в сияющем серебристо-розовом платье. Но девчонка сьору понравилась гораздо больше. Бойкая. Но Олола уже исчезла.

– Сьор Ранмир, – раздался певучий голос. Леди низко присела, так, чтобы Ранмиру открылся впечатляющий вид на ее декольте. – Я искала встречи с вами.

«Сойдет», – подумал он, но зеленые глаза остались в памяти. И имя: Олола.

Глава 4

«Придется к ней зайти», – Линар был не готов исчезнуть без объяснений. Гота не какая-нибудь сирра. Принцесса из Великого Дома имеет право высказать Линару все, что захочет. После того, как он объяснит ей, почему проведет первую брачную ночь в другой спальне. У любовницы.

Он был в смежных покоях, чтобы Готу могли подготовить. В волнении Линар осушил кубок золотого. Ему предстояло оскорбить не просто женщину, а грату. Линар даже любовнице ни разу не нагрубил. Ни одной. Он по праву считался не только самым красивым, но и самым галантным сьором в империи. Хотя его связь Китаной длилась уже долго, и, как ни странно, Линар был ей верен. Эта нежеланная женитьба спутала его планы. И надо как-то выкручиваться.

– Ваша жена готова, сьор, – девушка низко присела и белозубо улыбнулась. – Мы оставим вас одних до утра.

Она стрельнула глазами в красавца принца. Почти как на портрете, только гораздо лучше. О, как же они прекрасны, эти высокородные! Какие у них загадочные черные глаза! Утонуть можно!

Линар кивнул, отпуская сирру, и прошел в спальню к жене. Как он и думал, Гота лежала на огромной кровати неподвижно, натянув до подбородка одеяло.

– Грата Гота… – слова застряли в горле. Жена не шелохнулась. – Я…

– Вы можете лечь, – раздался ледяной голос.

«Я лучше постою. А еще лучше сяду», – он скользнул взглядом по комнате, ища сосуд с тадрартским золотым.

– Вам лучше не пить, сьор. Это вредно для ребенка.

– Вряд ли вы забеременеете так быстро, – не удержался он.

– Это моя забота. Вы должны лечь.

Он впервые отметил, какой у Готы Готвир властный голос.

– Полагаю, сначала я должен раздеться.

– Вам виднее.

«О, Мрак! Она меня с ума сведет!»

– Сьор?

– Линар. Вы можете звать меня по имени. Хотя…

Он решился.

– Грата Гота, вы достойны лучшего. Я не могу быть вам мужем.

– Это так трудно?

Если бы не тон, он подумал бы, что она издевается. Но Гота слишком хорошо воспитана, чтобы потешаться над сьором, тем более наследником рода. Показалось.

– Позвольте заметить, что о деторождении я знаю больше вашего.

– О, да! Где-то же вас носило два солнца? Вы давно вступили в брачный возраст, но ко мне не торопились.

Да нет, не показалось. Лед растаял, но под ним оказались сплошные колючки.

– У нас ничего не выйдет, – хрипло сказал Линар. – Вы даже не хотите попробовать.

– Скажи́те как.

– Хотя бы избавьтесь от одеяла.

Гота молча, стянула одеяло и осталась лежать в полупрозрачной ночной сорочке. «Так еще хуже», – с тоской подумал Линар. «У нее узкие бедра и груди почти нет. А вот ноги хороши… Они стройные и длинные. Но взгляд… Попросить ее закрыть глаза? Вряд ли это поможет».

– Я вам не нравлюсь, – Гота опять натянула одеяло.

– Я хочу быть с вами честен. Мне не нравится мой титул, мне не нравятся интриги, которые плетут в королевских дворцах, я ненавижу войну. И да, брак, который мне навязали, мне тоже не нравится.

– Чего же вы хотите?

– Свободы. Жить так, как я хочу и с кем хочу.

Гота смотрела на него, не отрываясь, и Линар невольно опустил глаза. Кажется, он наговорил лишнего.

– Отдыхайте, грата. А я впервые сделаю то, чего от меня никто не ждет.

Он налил полный кубок вина, залпом осушил и быстро вышел из супружеской спальни, боясь, что если Гота его остановит властным окриком, он передумает…

– Линар…

О, Мрак, как же от Китаны пахнет! Она разметалась на кровати, огненные волосы распущены, тело едва прикрыто золотой сеткой причудливого переплетения. Райская птица, угодившая в силки и покорная своей участи. Линар ее приручил, эту гордую птицу, она явно со снежных вершин, уж очень белая у Китаны кожа.

– Ты был с ней?

– Нет.

– И ты решился?!

– Я обещал эту ночь тебе.

– Но ведь это особая ночь!

Линар шагнул к лежащей на кровати любовнице и рванул нетерпеливыми руками золотую сетку:

– Заставь меня забыть о том, что я сделал.

Она тоже пила вино, пока его ждала. Только южное. На губах застыли рубиновые капли, и Линар стал жадно их пить, эти губы. Как же ему хотелось домой! Во Мрак эту свадьбу! Туда же гордячку Готу! Китана застонала, отдаваясь его сильным рукам.

Она умела делать его счастливым. Тело Китаны было создано для любви, оно напоминало музыкальный инструмент: крутые бедра, тонкая талия, лебединая шея, увенчанная красивой гордой головой. Линар в совершенстве овладел игрой на этом инструменте, он извлекал из него невероятные звуки, женское тело пело под ним, срываясь, порою на крик. В Китане оказалась бездна страсти, отчаянной, на грани жизни и смерти. Любовница Линара явно была из горцев, она не боялась огня высших. В момент, близкий к разрядке, тело Линара раскалялось. С другими он мог сдержать свою страсть, но Китана требовала безумства.

«Когда-нибудь я ее сожгу», – подумал он, откидываясь на влажные от пота шелковые простыни. Как же ему было хорошо! «Против своей воли сожгу, повинуясь ее желаниям. Она намеренно тянет, продляя нашу близость, словно сама мечтает сгореть».

– Вина́? – Китана приподнялась на локте.

– Да. Нашего, южного. И сходи, прими холодную ванну, пусть сирра принесет туда побольше льда. У тебя все тело горит.

– А с гратами тоже так? Им больно, когда ты пылаешь от страсти?

– Не знаю. Я никогда не занимался любовью с гратой.

– И даже не попробовал, когда имеешь на это полное право?!

– Я не хочу ее обидеть, Готу. Сделать своей женой и бросить.

Китана протянула ему полный кубок и, обольстительно улыбнувшись, сказала:

– Я скоро вернусь. Не уходи.

…Грата Летис, супруга главы Дома северных, мать троих детей и женщина строгих правил на свадьбе дочери пила мало. И проснулась по обычаю рано. Но в дверь ее спальни тут же поскреблись.

– Войди, – крикнула она.

В покои, низко склонившись, скользнула сирра Арьес, маленькая, тусклая, с обезьяньим личиком. Самая верная и шустрая из всего окружения королевы.

– Говори, – грата Летис привстала. С добрыми вестями в такую рань не приходят.

– Принц Линар пробыл с гратой Готой пятнадцать лик. Этого слишком мало, чтобы… – сирра потупилась. Она была старой девой.

– Сделать мою дочь женщиной, я поняла.

– После этого принц ушел к любовнице. И провел в ее спальне всю свою брачную ночь. Этого вполне достаточно, чтобы…

– Оскорбить Великий Дом Готвиров. Одеваться!

Мужа грата Летис будить не стала. Вот Шарль вчера пил много, пусть отдыхает. Она же направилась прямиком к сьору Атлю, отцу Линара. Тот тоже не спал.

Причину своей бессонницы Атль Закатекас объяснял странным поведением наследника Дома. Линар вроде бы уступил, но вид у него при этом был несчастный. Линар был слишком мягок и чувствителен, сьор Атль опасался, что наследник наделает глупостей.

«Так и есть», – подумал он, когда доложили о приходе граты Летис. Поскольку сьор Атль уже был одет, он тут же вышел из своей спальни в смежные покои. Грата Летис стояла у окна. Услышав шаги, она резко обернулась:

– Жаркого дня.

– И вам, королева.

– Вы не спите, потому что вам уже сообщили?

– Сообщили о чем?

– О том, что сделал Линар?

– Скорее догадываюсь.

– Так вы все знали?!

– Что у него есть любовница? И он привел ее в столицу на свою свадьбу?

– О том, что брачную ночь принц собирается провести с какой-то шлюхой, а не с моей дочерью!

– Как? Всю ночь? Я полагал, что Линар пойдет за утешением к своей пассии после того, как исполнит супружеский долг.

– Сьор! Такой тон не допустим в подобной ситуации!

– Я знаю, грата, – Атль Закатекас тяжело вздохнул. – Вы имеете полное право потребовать немедленного расторжения брака.

– Вы это признаете?

– Да.

– И что тогда будет с Линаром? – в голосе граты Летис сквозило любопытство. – Неужто он откажется от титула и женится на сирре? Утратит ключ-шифр от портала и право на другие артефакты Великого Дома? Станет лэрдом Линаром, – презрительно сказала королева. – Я не помню, когда последний раз такое случалось. Чтобы высокородный, да еще и принц променял свое положение на брак по любви, спустившись в низшую касту.

– Я тоже. Но закон есть закон. Вы сейчас идете к императору?

– Сначала к дочери. Император еще спит, а мне надо утешить бедняжку Готу.

– Сомневаюсь, что она льет слезы. Ваша дочь несгибаема.

– Она женщина! Которую чудовищно оскорбили! Разумеется, она не спала всю ночь и теперь в слезах!

– А вот я не пойду к Линару. Мне нечего ему сказать. Пусть с ним говорит император. В конце концов, у меня есть еще двое сыновей, и средний через солнце вступит в брачный возраст.

– Я согласна.

– С чем?

– Чтобы он заменил Линара.

– В постели вашей дочери?

– Во всем! Слава Огню, сьор Атль, вам повезло: у вас много детей. Хоть один принц похож на принца?

– Я вас уверяю: все.

– А что тогда случилось с Линаром?

– Женщины его избаловали. Скажите честно, грата Летис, а в вашей спальне есть его портрет?

– Что вы себе позволяете?! – красноватое лицо королевы сделалось пунцовым.

– Я так и думал, – тяжело вздохнул сьор Атль.

Грата Летис резко развернулась и достала транспортер. Меньше чем через лик она возникла у дверей спальни, где минувшей ночью так ничего и не случилось. Из того, что помогло бы объединению двух Великих Домов.

Королева вошла без стука. Гота не рыдала. Она сидела у окна со спокойным лицом и вышиванием в руках. На ткань ложились идеально ровные стежки.

– Девочка моя! – грата Летис раскрыла материнские объятья.

– Что случилось, мама? – Гота ровными белоснежными зубами перекусила золотую нитку.

– Твой муж! То есть, уже не муж. Принц Линар провел всю ночь у любовницы. Я знаю, что тебе больно…

– Нет.

– Что ты сказала?!

– Я сама виновата. Я могла его остановить, когда он уходил, но не знаю как. Вы должны были меня научить.

– Чему, о Мрак?

– Что мне делать с мужчиной, который приходит ночью в мою спальню.

– Это прекрасно знает Линар. Что делают в спальне.

– Мне кажется, он меня боится.

– Я была у его отца. Сьор Атль согласился расторгнуть брак.

– А причем тут сьор Атль? Я замужем за Линаром.

– Но он тебя бросил в брачную ночь!

– Будут и другие ночи, – Гота встала. Она была выше матери.

– Ты что, его любишь?!

– Нет. То есть, я не знаю. Но я хочу понять, за кем и почему так гоняются все женщины империи, замужние и незамужние. Что такого в Линаре, если даже рабыни воруют его портреты. Я хочу владеть тем, о ком все мечтают.

– Он же будет тебе без конца изменять!

– Посмотрим.

– Он пока к тебе даже не прикоснулся!

– И что ты стоишь? – сверкнула глазами Гота. – Быстро сюда всех сирр, которые пользуются успехом у мужчин. Другими словами, всех дворцовых шлюх. Платья, ночные сорочки, парикмахера, благовония, духи и притирки. Потрет любовницы Линара. Ее горничную. Всех!

– Да, – покачала головой грата Летис. – Из тебя выйдет прекрасная королева.

– Мне этого мало.

…Линар ждал бури, но ее не случилось. По традиции новобрачных не беспокоили три луны, давая им, насладиться друг другом. Линар полагал, что после того, что он натворил, его призовет император и объявит о расторжении брака. Потом предстоит непростой разговор с отцом.

Линар был готов отречься от титула наследного принца, и даже стать лэрдом. Лишь бы вернуться домой, в Чихуан. Бремя власти не по нему, пусть его место займет один из братьев.

Но император не звал, отец тоже. О Линаре словно забыли. К Готе он идти боялся после того, что ей наговорил. Поэтому и на вторую ночь после свадьбы Линар пошел к любовнице.

В ее покоях сладко пахло мамвой. Линар почувствовал, как все его страхи уходят. В постели лежала желанная женщина, ее скрывал полог, но Линар чувствовал знакомый возбуждающий аромат. Так пахло лишь знойное тело Китаны.

Он стремительно стянул камзол и рубашку. Откинул полог и…

Линар глазам своим не поверил: в постели лежала Гота! В соблазнительной золотой сетке искусного плетения. Мало того! Ледяная Гота Готвир призывно улыбалась!

– А…

– Она решила вернуться в Чихуан. Отец заболел.

– Но у Китаны нет отца!

– Это она тебе так сказала. Тебе не кажется, что лучше знать всех предков женщины, перед которой ты раздеваешься? И остаешься без всякой защиты? – Гота беззастенчиво его разглядывала.

– Но…

– Вина? Южного, терпкого.

Линар судорожно кивнул. Гота встала. «А у нее и в самом деле очень красивые длинные ноги», – подумал он, опуская глаза.

– Лежать гораздо удобнее, – улыбнулась Гота. – А вино я тебе принесу.

Он опустился на кровать, не отрывая взгляда от Готы Готвир, которая как какая-нибудь сирра сама налила в золотой кубок вино. Гота стояла спиной, и Линар с удовольствием разглядывал ее тонкую талию, крепкие ягодицы и эти потрясающие длинные ноги. Через золотую сетку с крупными ячейками все было видно прекрасно.

Жена, намеренно замедляя шаги, вернулась и с улыбкой протянула ему кубок:

– Здесь и в самом деле уютнее, чем в спальне для новобрачных. Пей же.

– К демонам вино! – Линар схватил ее за руку.

Терпкое южное пролилось на черные простыни. Гота увидела карминные губы, которые тянулись к ее губам. Она, как завороженная, смотрела в большие черные глаза. И этот мужчина ее собственность?! Он же невероятен!

«Я сожгу твою шлюху и развею ее пепел над твоим обожаемым Чихуаном», – подумала Гота, когда муж нежно провел пальцами по ее груди и легонько погладил сосок. «Я буду убивать всех женщин, которые посмеют к тебе приблизиться…», – мысленно простонала она, когда рука Линара опустилась ниже, на живот. «Я сделаю тебя императором», – пальцы мужа проникли в нее и ласково продолжили движение.

Гота закусила губу, чтобы не закричать. Она не ожидала от себя такой страсти. Да что он творит?! Потрясающий мужчина ласкал ее так нежно, но в тоже время умело подводя к тому, чтобы она раскрылась и приняла его. Как же это прекрасно оказывается! И как сладко. Да никакие иные радости с этим не сравнятся!

Власть и Линар – вот что ей нужно. Нет, сначала все-таки Линар…

Глава 5

Дэстен с удивлением смотрел на маленького бородача с длинным уныло повисшим носом. Свободный? Или… раб? Кто посмел остановить бастарда Великого Дома?!

– Простите, лэрд, – тот низко поклонился и Дэстен увидел внушительную лысину в районе своего пупка. – Я лишь забочусь о вашей безопасности.

– Я не лэрд. Сир Дэстен Хот.

– Поразительно! Издалека вас можно принять за высокородного! А вы даже не лэрд?!

– А вы-то кто?

– Тателариус второго ранга мэтр Давид Леви, – коротышка смотрел на Дэстена снизу вверх с неподдельным интересом.

– А! Так это вы запускаете все эти удивительные штуки! – Дэстен кивнул на непонятные ему механизмы.

У тателариусов была своя община и строгая иерархия. Одни занимались чистой наукой, те, кто обитал в королевских дворцах, другие обслуживали зонты и опреснители, если входили в реестр, но не были достаточно образованы, чтобы сдать экзамен на первый ранг. Третьи чинили подъемники и следили за состоянием порталов.

Дэстен немного знал о тателариусах, они всегда держались обособленно. Принадлежали к касте свободных, но получали жалованье от высших и благородных. Собственное дело никто из мэтров не открывал, все без исключения тателариусы считались людьми государственными.

Крови в мэтрах не было ни капли, той, что давала особые права. Но их знания давали им другие права. Без тателариусов сияющий город Игнис превратился бы в руины, как и столицы анклавов. Вообще все города. Тателариусы низшего, третьего ранга напоминали трудолюбивых муравьев. Обслуживали потребности своих лэрдов и их подданных: крестьян и рабов. Запускали мельницы и пекарни, налаживали ткацкие станки и руководили вспашкой земель, заставляли ожить прачечные и зажигали повсюду свет. Да где только не находили работу их умелые трудолюбивые руки!

Все тателариусы состояли на службе. За их образование платили наниматели.

– Что вы, сир, – улыбнулся мэтр Леви, – у меня нет допуска.

– У меня тоже, – вырвалось у Дэстена. Пресловутое «пэссит», означало не что иное, как допуск. Подтверждение личности. – Вот смотрите.

И Дэстен шагнул к ближайшему щиту с древними символами. Вложил указательный палец в углубление. Пэссит.

– Видите? – он обернулся к маленькому тателариусу. – Ничего!

– У меня также, – Давид Леви подошел к Дэстену, для этого ему пришлось сделать несколько шагов. И встать на цыпочки, чтобы его палец достал до символа «пэссит».

Экран остался мертвым. Так же мерно гудели механизмы, где-то журчала вода. Они стояли у щита, без малого великан и почти что карлик, и думали об одном и том же.

– Вы попали сюда по ошибке или у вас была какая-то цель, сир Хот? – спросил, наконец, мэтр Давид.

– Мой дед высокородный, – признался Дэстен. – Глава Дома дальних. Он сейчас у портала, где все они, граты и сьоры. А я впервые могу посмотреть, что здесь, на третьем ярусе. У нас в Нараборе их только два. И даже на втором далеко не так интересно.

– Ваш дед Ренье Халлард?! Так почему же вы не мейсир, о Мрак?!

– Это долго объяснять, да и незачем.

– Я, кажется, понимаю… Дед не сказал вам правду. Какой потрясающий экземпляр! – мэтр Леви обошел Дэстена, с восхищением его разглядывая. – Извините, сир Хот, но я еще не видел ничего подобного. Можно? – он встал на цыпочки и протянул руку к волосам Дэстена.

Он улыбнулся и кивнул. Коротышка оказался забавным. Мэтр Леви не потрогал, а скорее пощупал черные пряди кончиками пальцев. Как и большинство мужчин, в ком была кровь, Дэстен носил волосы до плеч.

– Полное совпадение! – мэтр Леви чуть не захлебнулся слюной от восторга. – Прочные, но гибкие, их невозможно сломать, завить, даже расплавить. Ваши волосы устойчивы к высоким температурам, знаете об этом? Они огнеупорные! Также как и ресницы! Сколько длилась беременность вашей матери? – деловито спросил тателариус.

– Одиннадцать полных циклов лун.

– Да что вы говорите! Граты носят ребенка одно солнце, благородные леди, в ком есть кровь, десять циклов лун, все прочие – девять полных циклов. Но чтобы одиннадцать? Вы уникум, сир Хот. Знаете это?

– Я всего лишь бастард. У которого нет доступа к фамильным артефактам.

– А зачем вам это? – с любопытством спросил мэтр Леви. – Вы хотите титул? Власть? Деньги? Много женщин? Что?

– Справедливости.

– Узнаю Ренье Халларда, – пробормотал мэтр Леви. – Лучший друг императора, единственный, с кем делится своими планами, а скорее мечтами несчастный Тактакор. Он так одинок. И тяжело болен. А ведь ему говорили…

– Говорили что? – напрягся Дэстен. Мэтр Леви говорил непонятные, запретные вещи.

Императора считают Богом и великим магом. Он всесилен, а вовсе не несчастен.

– Так. Не обращайте внимания. Я иногда заговариваюсь. Здесь, на низшем ярусе много работы, мне редко удается увидеть солнце. Я ношу пластины, чтобы лучше видеть.

– Поэтому ваши глаза так странно блестят?

– Ваши тоже не вполне обычны, сир Хот. Как и вы сами.

– Почему вы не пустили меня туда, – Дэстен кивнул в темноту. Он обратил внимание, что тени исчезли.

– Рабы не любят высших.

– Но я не высший.

– Еще больше они не любят лэрдов. Высших хотя бы боятся. Их внезапного появления и исчезновения, того, что они все знают, и их нельзя убить.

– Это защитный контур, – вырвалось у Дэстена.

– А дед немало вам рассказал.

– Я сир Хот. Не лэрд. Вы меня остановили, потому что не поняли, кто я? Всего лишь наемник.

– Наемников рабы ненавидят, сир Хот, – резко сказал мэтр Леви. – Именно наемники их охраняют. Командуют солдатами и конвоирами. Во главе каждого отряда стоит наемник. Сир.

– Рабы страдают?

– А как бы вы себя чувствовали, будучи заперты под землей? Рабы не видят солнца, их детей сразу же забирают, чтобы они выросли здоровыми. А потом спускают обратно под землю, чтобы здесь угробить. Вам об этом не рассказывали?

– Нет, – признался Дэстен.

– Для кого же вы хотите справедливости?

– Я… Теперь уже не знаю, – он вгляделся в темноту. Оттуда веяло ненавистью.

– Бегите отсюда, сир Хот. Я почему-то уверен, что вы вхожи даже в покои императора. Выпейте вина, съешьте зажаренного барашка или каплуна, а потом вас ждет сладкое. Вы еще мальчик.

– Мэтр Леви, вы забываетесь! – вспыхнул Дэстен. – Мне двадцать пять солнц! Я лучший фехтовальщик в Нараборе! Меня учил сам сир Лудвиг!

– Извините, – пробормотал мэтр, – я и в самом деле дал маху. Мне вдруг показалось…

– Что?

– Проводить вас к подъемнику?

– Мне не нужен сопровождающий.

– Надеетесь на свой меч?

– Жаркого дня, мэтр Леви, – сурово сказал Дэстен.

Коротышка рассмеялся:

– Кто его здесь видит, этот ваш день? Выход там, – он махнул рукой.

Дэстену показалось, что мэтр Леви хочет ему что-то сказать, но колеблется. Смотрит в темноту и словно чего-то ждет. Какого-то знака. Но видимо, темнота так и не откликнулась.

– Идите, сир Хот, – тихо сказал мэтр Леви. – Кто знает? Может, мы и встретимся. Я запомнил про справедливость. И если вы не пошутили, я спрошу у вас об этом снова. Для кого вы ее хотите?

…Дэстен наконец-то шел на свадьбу. Церемония уже закончилась, скоро начнется пир, и дед наверняка будет искать сира Хота. Он должен сейчас сидеть в третьем зале. Новобрачные придут туда один раз, чтобы принять поздравления и сказать ответный тост. Вряд ли Дэстену удастся увидеть мать. А вот на встречу с другой красивой женщиной Дэстен очень даже рассчитывал.

Зеленоглазая сирра Олола не упустит возможности поохотиться на лэрда. Их ведь сюда съехалось немало, на эту свадьбу высокородных. И пусть они дремучие провинциалы, эти лэрды, тем больше шансов у девушки без титула, но с такими прелестями, как у Ололы и с ее находчивостью. И она тоже дочь лэрда. Если какой-нибудь богатый землевладелец потеряет голову, он может закрыть глаза на приданое. Такое случается. И Олола получит желаемое: станет леди.

Но как Дэстен ни крутил головой, встретиться взглядом с яркими зелеными глазами ему так и не удалось. Вроде бы мелькнули непокорные пышные кудри сирры Ололы, и раздался знакомый задорный смех, но едва Дэстен кидался в ту сторону, неуловимая красавица исчезала. Намеренно или нет, Олола с ним играла, пряталась от него и не желала близкого знакомства.

Как же Дэстен удивился, когда около полуночи, когда он уже собрался уходить, Олола нашла его сама.

– Сир Хот, – услышал он знакомый голосок.

Дэстен резко обернулся:

– Наконец-то! Я весь вечер мечтаю с вами потанцевать! Или вы танцуете только с лэрдами?

– Танец ни к чему не обязывает. Но сначала я выполню поручение, – Олола была деловита, а не игрива.

– Какое поручение?

– Леди Райтс. Она приглашает вас сегодня ночью в свою спальню.

– А кто это?

– О! Очень красивая леди. Но ее муж… Он очень уж много пьет. Поэтому леди интересуется, не скрасите ли вы ее одиночество в такую особенную ночь? Когда все только и говорят о любви.

– Но я не знаю никакой леди Райтс! Мы и слова друг другу не сказали!

– Вас никто и не просит говорить. Или вы не знаете, что делают ночью в спальне? – подозрительно спросила Олола.

– А разве в ваши обязанности не входит это проверить?

– Я ищу мужа, а не внебрачного ребенка от…

– Какого-то сира. Не стесняйтесь.

– Вас заметили, сир. В приемной императрицы вы стояли между гратой аль Хали и гратой Халлард. Обе с вами разговаривали, а грата Виктория весьма любезно. Меня уже пять леди просили узнать, кто вы. А леди Райтс сразу пригласила вас в свою спальню, уж очень вы ей приглянулись.

– У нас в Нараборе так не делают.

– Вы же провинция, да еще и дальняя, – презрительно сморщила носик Олола.

– Зачем вы этим занимаетесь?

– Чем, сир?

– Сводничеством.

– Я сирра для особых поручений, в этом нет ничего оскорбительного. В делах любви, сир Хот, надо соблюдать осторожность и деликатность. Иногда леди не могут сказать прямо, чего хотят, или следует сначала узнать, взаимна ли их симпатия. Так что мне передать леди Райтс?

– Что меня перехватила леди… как там ее? Одна из пяти. Тех, что мною интересовались. Другим вы скажете то же, но поменяете имя. Я уверен, что вы умеете так передать отказ, что ни одна из леди не оскорбится.

– Уж в этом не сомневайтесь.

– Но если вы сами вдруг передумаете насчет лэрда… Можете поставить свое имя вверху списка на все десять ночей, которые я проведу в столице, – он, ухмыляясь, посмотрел на девчонку.

– Ах, вы… Прикидывались недотрогой, а сами!

– Я просто не люблю, когда выбирают меня. Предпочитаю выбрать сам. Что же касается спальни…

Он схватил девчонку за руку и притянул к своей груди. Олола уперлась в нее кулачками и пискнула.

– Мы, провинциалы, не так галантны, это правда. Но зато неутомимы.

Дэстен рассмеялся и ослабил хватку. Олола тут же вырвалась и убежала.

…Первой женщиной сира Дэстена стала леди, отчаянно скучающая в своем уделе, мать троих детей. Дед послал Дэстена к ее мужу с важным поручением. Лэрд, толстяк с совиными глазами, также отчаянно скучал.

Прочитав послание сьора Халларда, лэрд мрачно кивнул и пригласил Дэстена на охоту, явно обрадовавшись компании. Охота длилась три дня. Дэстен никогда еще столько не пил.

Вернувшись, он спьяну просто перепутал спальни. Ему казалось, что он поднимается на третий этаж, в то время как ноги упорно оставались на втором. В итоге дверь, куда толкнулся Дэстен, и в самом деле оказалась дверью в спальню. Только в женскую.

На кровати сидела испуганная леди, в которой Дэстен с трудом признал жену хозяина замка. Она была в сорочке, а не в вечернем платье. И волосы распущены.

Дэстен поклонился, и взялся рукой за дверной косяк, чтобы не упасть:

– Простите, леди, я, кажется, заблудился.

– Я покажу тебе дорогу, мальчик, – она подошла и взяла его за руку.

Дэстен подумал, что его ведут в коридор и очень удивился, когда оказался в кровати. Причем, это была кровать леди.

– Тебе сюда, – она взяла его руку и опустила ее между своих раздвинутых ног.

Наутро Дэстен чувствовал себя прекрасно, он был полон сил и восторженно смотрел на лежащую рядом даму, не замечая ни морщинок вокруг глаз, ни рыхлого живота. Дама же была потрясена: в мальчике оказалось столько энергии и сил.

Дэстен решил выйти в окно и повис на руках на карнизе. Все-таки это был второй этаж. Ловко перебирая пальцами и ища ногами выступы в стене, Дэстен поднялся на третий этаж, оставив леди в обмороке. Мальчишка оказался еще и хулиганом.

Хозяева были так гостеприимны, что сир Хот задержался в их замке на двадцать лун, не обращая внимания на разгневанного деда. Который каждое утро требовал любимого внука к себе. Когда же Дэстен, наконец, вернулся в Нарабор, сиру Хоту устроили выволочку.

– Тебе так понравилась провинция? – ехидно спросил дед. – Там, похоже, особенно вкусные фрукты.

Дэстен невольно порозовел, вспомнив и в самом деле похожие на огромные спелые сливы коричневые соски, которые он каждую ночь вкушал, причмокивая от удовольствия. Но дед внезапно подобрел:

– Я совсем забыл, что ты не высший. И тебе уже нужна женщина. На вот, возьми, – в руку Дэстена упал мешочек с империалами. – Сходи в бордель. И пусть молодые шлюхи сотрут из твоей памяти воспоминания о старой суке, которой так несказанно повезло.

– Она не старая! – возмутился Дэстен. О леди, чье имя он вскоре забыл, у него остались приятные воспоминания, которые так и не стерлись из памяти.

– В тебе слишком много нашей крови. Женщины всегда будут за тобой гоняться. Они верят во всякую чушь. В магию, например. Они будут искать в твоих объятьях излечение от тайного недуга, какого-то особого удовольствия, удовлетворения своих амбиций. Не потакай им, Дэстен и не верь. Когда-нибудь ты встретишь девушку, которая будет тебя любить просто за то, что ты есть. Неважно, сир ты или лэрд, и сколько в тебе крови высокородных. Радуйся, что ты свободен. Тебе не надо жениться по указу.

… – Жарких вам дней!

– Огня в ваш дом!

– Да здравствуют Закатекасы!

– Слава Готвирам!

Жених и невеста пришли, чтобы принять поздравления наемников. Принц Линар показался Дестэну несчастным, хотя держался красавец стойко.

«Хорошо, что мне не придется жениться на той, кого сочтут подходящей партией, – подумал Дэстен. – Наемникам вообще не обязательно жениться. У них нет родового гнезда, хорошо, если удастся за время службы скопить денег на дом. Многие так и умирают в замке своего лэрда. Я не имею право осуждать Ололу».

Он поискал глазами знакомое платье, но сирра по особым поручениям опять куда-то исчезла. В эту ночь у нее много работы. Дэстен поспешил уйти, чтобы и в самом деле не оскорбить какую-нибудь леди. Которая решится сама к нему подойти, не прибегая к услугам неуловимой Ололы.

Спускаясь на первый подземный ярус столичной резиденции Халлардов, где Дэстену отвели покои, он невольно вспомнил забавного коротышку и его «потрясающий экземпляр!». Эти тателариусы, они и в самом деле странные.

Глава 6

Ранмир аль Хали ждал хороших новостей. У Линара вчера, когда он стоял у алтаря, был такой вид, будто наследный принц собирается сделать глупость. Похоже, что север и юг сегодня станут непримиримыми врагами. И это на руку вечным.

Сьор Ранмир вернулся к себе в спальню уже под утро. Он все никак не мог забыть зеленые глаза бойкой красотки Ололы, хотя леди Глорвис очень старалась. Возможно, появится еще один бастард.

Но Первый Меч империи не имел привычки отступать, даже если дело касалось всего лишь спальни. Девчонка была так дерзка, какая-то сирра! Ранмир собирался пробыть в столице все десять положенных по имперскому этикету лун, и Олола способна их скрасить, по крайней мере, ночи.

В дверь постучали. Сьор Ранмир сладко потянулся. Возможно, хорошие новости уже прибыли.

– Войди! – крикнул он.

Вошел паж. Ранмира это насторожило. Как и у всех сьоров у него был любимчик. Сир-который-знает-всё. Его обязанностью было первым узнавать дворцовые сплетни. И где его Мрак носит, этого сира Шаи?

– Где Махсуд? – гневно спросил Ранмир у мальчишки.

– Ждет, когда вы его позовете, сьор.

– Так зови!

Ранмир уже понял, что день начинается скверно, с неудачи.

– Ну? – пригвоздил он взглядом согнувшегося крючком в поклоне сира Шаи. – Что ты мне скажешь, Махсуд?

– Рано утром грата Летис отправилась к сьору Атлю.

– Прекрасно!

– От него к дочери.

– Еще лучше.

– Потом в покои граты Готы пришли, чуть ли не все… э-э-э… даже не знаю, как сказать. В общем, непотребного поведения сирры и даже леди, многих пришлось вытащить из постелей, где они, эти э-э-э… женщины, то есть дамы, были не одни.

– Что за дурь?

– Потом пришли портные. Главный парфюмер. Виночерпий. Повар сьора Линара. Горничная его любовницы. Эту притащили силой.

– Короче.

– Короче не получится, сьор, – хихикнул Махсуд. – У граты Готы сейчас толпа.

– И какого Мрака им всем надо?

– Грата Гота, похоже, хочет понравиться мужу.

– Чтобы Гота так унизилась?!

– Но принц Линар… он…

– Мечта всех женщин империи, знаю. Никогда не понимал баб. Мне, видимо, придется его убить, чтобы избавить их от этого кошмара.

– Боюсь, что тогда они растерзают вас. Грата Гота первая. А вы знаете, на что она способна.

– Значит, брак не расторгнут?

– Я ничего об этом не слышал.

– А император?

– Еще не вставал.

– Одеваться!

Ранмир решил подождать, удастся ли Готе ее замысел. Линар, конечно, размазня, но говорят, что в постели он эстет, и вряд ли девственница, да еще жена заставит принца изменить своим вкусам. Но если ей это удастся…

Тогда Гота приберет к рукам не только мужа. Но и его богатейший процветающий анклав во главе с Чихуаном, провались он во Мрак. Север объединится с Югом, и что остается Дому аль Хали?

«Пойду, поищу Ололу», – Ранмир накинул пурпурный плащ. «Хоть какое-то удовольствие от пребывания в Игнисе я должен получить?»

– Сьор не будет завтракать? – удивился Махсуд.

– Поздно уже, – буркнул Ранмир. – Я перекушу у кронпринца.

Наследник Императорского Дома приходился Ранмиру двоюродным братом. И был женат на какой-то Виктории. Ее так и прозвали: Незаметной. Она не сумела подарить кронпринцу ребенка. Даже девочку. Десять солнц были на исходе. А если в течение десяти солнц грата не забеременела, это означает, что она бесплодна. Заподозрить в этом сьора было оскорбительно.

Ранмир со злостью думал, что он прошел по краю. Ему пришлось бы убить Сатару, поскольку развод невозможен. Уж в их-то случае виновата несомненно она, подтверждение этому немыслимое количество бастардов у Первого Меча империи.

Кронпринц встретил его радушно. Ранмир все гадал: кроется за этим природная глупость или наследник, напротив, очень хитер? Он ведь не может не понимать, что его единокровная сестра не имеет право наследовать трон. А бездетный император никому не нужен. Ранмир – грозный соперник в борьбе за власть. И какого Мрака кронпринцу улыбаться?

– Уверен, ночь прошла не зря, – кронпринц тут же приказал накрыть поздний завтрак.

– А ты нашел приключений на… В общем праздник удался?

– Разумеется, – кронпринц все также непроницаемо улыбнулся. – Я рад, что ты пришел на завтрак именно ко мне.

– Ты прав: у меня есть небольшое дело, – небрежно сказал Ранмир.

– А именно? – еще одна широкая улыбка.

– Я ищу одну девицу. Зеленые глаза, аппетитная попка, грудь, что надо. Зовут Ололой.

– А почему ты пришел ко мне? – вот тут кронпринц удивился.

– Она сирра для особых поручений. Служит при императрице. Наверняка мелькает и в твоих покоях.

– У меня нет особых поручений для сирры.

– Но они есть у твоих леди. Я совершенно точно знаю про леди Глорвис. Она ведь состоит при твоей жене? Потому как владения ее мужа, которого я собираюсь убить, в анклаве Игнис.

– Леди тебя плохо обслужила?

– Напротив, хорошо.

– Лучше бы ты брал деньги, Ранмир, – тяжело вздохнул кронпринц.

– Это грязно.

– А убивать не грязно?

– Смерть от меча чистая. Тем более от меча сьора. Так как там насчет Ололы?

– Не знаю такую, – равнодушно пожал плечами кронпринц. – Возможно, ты ошибся.

– Мне, видимо, придется пойти к самой императрице.

– Тебе так дорога эта девушка?

– Я ее еще мало знаю. Но Олола мне приглянулась. Мне нравятся бойкие. Острые на язычок.

– Ранмир, Ранмир, – двоюродный брат покачал головой. – Ты либо на войне, либо в спальне. Не надоело?

– Предлагаешь перебраться в библиотеку? Там любимое место моего брата Намира.

– И, тем не менее, у него уже двое сыновей. Похоже, и грата Виктория любит читать.

– Виктории бывают разные, – намекнул Ранмир. – Похоже, ты выбрал не ту.

– Нам обоим не слишком повезло с женами, – пожал плечами кронпринц.

– Но моя-то беременна!

– А если родится девочка?

– У меня?! – Ранмир сжал огромной рукой кубок, из которого перед этим выпил вино.

Кронпринц с улыбкой смотрел, как расплющился металл. Ранмир мял поломанный кубок в руке, пока не получился шар.

– Впечатляет, – кивнул наследник. – И тем не менее…

– Так ты не знаешь девчонку?

– Ололу? Нет.

– Что ж, поищу ее в другом месте. По крайней мере, спасибо за завтрак.

– Угощайся, – гостеприимно улыбнулся кронпринц. – Еще вина́?

– Пожалуй… Так что там насчет Готы? Неужто, правда?

– Что она вызвала к себе всех дворцовых шлюх, чтобы научили ее любви?

– Похоже, об этом все уже знаю, – ухмыльнулся Ранмир.

– Весь двор. Кроме Линара. Он где-то прячется.

– Надеюсь, не в Чихуане?

– Кто знает? Через портал Линар, во всяком случае, не проходил. Стражи ворот мне бы доложили. А вот сирра Китана…

– Китану вышвырнули из столицы?! Ай да Гота! Преклоняюсь перед ней!

– Линар-то, похоже, попал. Выпьем за новобрачных? Подай сьору Ранмиру еще один кубок, – обернулся кронпринц к слуге. – Только прошу тебя, брат: не оставь меня к концу завтрака без посуды.

– Ты еще кого-то ждешь?

– Кто знает? Может быть, жена зайдет?

– Не буду вам мешать, – Ранмир допил вино и встал. – Пойду к императрице.

Кронпринц задумчиво смотрел ему вслед. Бедняжка Олола. Надо ей сказать.

…Когда-то Ранмир дал себе слово, что не переступит порога этого дворца. Женской его половины. Он и не переступил. Императрица была в саду. Как и все высокородные, она прекрасно переносила жару, в то время как дамы из ее свиты невыносимо страдали на солнце. Особенно летом. Чикита пользовалась этим, чтобы побыть в одиночестве.

Ранмир увидел ее у фонтана. Леди и сирры почтительно сидели в отдалении, под огромными зонтами.

– Жаркого дня, сьор, – услышал Ранмир.

«Вы предпочли бы прохладу», – мысленно усмехнулся он, глядя на красные распаренные жарой лица сирр. Леди держались лучше, все-таки крови высших в них было побольше. Но все равно прогулка в саду в полдень, когда солнце в зените и, казалось, даже мрамор, из которого был сделан фонтан, вспотел, никому кроме императрицы была не в радость.

Она обернулась на голоса и увидела его. Ранмир боялся, что императрица предложит аудиенцию в покоях, в то время, как он предпочел бы разговор наедине. Раньше он этого избегал. Они вообще старались друг на друга не смотреть. Но Чикита осталась сидеть на бортике фонтана, опустив одну руку в голубую воду.

Ранмир остановился в двух шагах. Прикинул: сесть рядом? Как-никак этикет. Поэтому он поклонился и сказал:

– Жаркого дня, грата, – оставшись на ногах.

– И тебе, Ранмир.

– Просто Ранмир? Я рад, что ты не забыла.

– Мы были помолвлены, – Чикита подняла глаза.

Ранмир жадно разглядывал лицо, которое вот уже много солнц старался забыть. Ранмир аль Хали не всегда был таким. Но когда у мужчины отбирают любимую женщину, он невольно или намеренно мстит всем остальным.

– Да, были, – он все-таки сел. Раз она решила говорить с Ранмиром, а не со сьором аль Хали. – Но ты вздумала выйти за императора.

– Меня заставили. Если бы твоя тетка не умерла…

– Ее убили, – резко оборвал он.

– Надеюсь, ты не винишь в этом меня?

– Я виню Закатекасов, а ты одна из них.

– Но грату Калифасу укусила змея!

– Как странно: в дворцовых садах Чихуана. Как вам удалось ее туда выманить? Тетка даже защиту включать не спешила. Полностью доверяла тому, с кем у Калифасы была назначена встреча. Откуда вообще у вас в Чихуане змеи? Есть шлюхи со змеиными телами, но они не ядовиты. Сам много раз проверял.

– Я часто думаю: хорошо или плохо, что я не стала твоей женой?

– Ты этого никогда не узнаешь, – мрачно сказал Ранмир.

– Если тебе станет легче, то знай: я несчастна.

– А я в порядке. Ночь провел с леди как там ее? И у меня с полсотни бастардов.

Чикита грустно улыбнулась. Ранмир отметил, что ее глаза потускнели. Они уже не черные, а пепельные. И зрачок еле светится. Дорого он дал бы за то, чтобы вновь зажечь в этих глаза пламя. Но ему даже приближаться к Чиките запрещено. Она супруга императора. Мать кронпринцессы. Первая грата империи. И толку что Ранмир аль Хали ее Первый Меч? Желаемого он все равно не получит. Невозможно.

– Значит, тебе не нравится, что я хожу по борделям, – удовлетворенно кивнул он. – Ты ревнуешь.

– У меня нет на это права. Я его утратила. Но Тактакор, по крайней мере, мне не изменяет. У него даже бастардов нет.

– О, да, их таких двое, – насмешливо сказал Ранмир. – Он и этот свихнувший от любви Атль Закатекас, которому Виктория Маленькая нарожала кучу детишек, и он хранит ей мертвой верность. Но у твоего мужа нет, ни сына, ни бастардов не поэтому. Он тяжело болен. Я понимаю, что вы будете скрывать это до последнего. Но ты подумала, что с тобой станет, когда император Тактакор умрет? – Чикита вздрогнула. – На трон взойдет кронпринц. А он тебя ненавидит. Вы, Закатекасы, убили его мать. Тебя, скорее всего, отравят.

– Ранмир… – простонала императрица.

– Ты правильно сказала: Ранмир. Первый Меч империи. И он у твоих ног. Тебе достаточно лишь приказать…

– Ранмир!

– Ты ведь хочешь проверить, каково это: быть моей женой? Мы почти уже стояли у алтаря. Разве ты не ждала с восторгом брачной ночи? – он нагнулся к Чиките.

Она боязливо оглянулась. Сказала укоризненно:

– Как ты можешь? Сатара ждет ребенка, и Тактакор еще жив.

– Но в любой момент может умереть. Что касается Сатары, мне ее навязали. Думали, что я утешусь двоюродной племянницей императора после того, как у меня забрали невесту. Я найду способ избавиться от Сатары. Скажи только, что ты меня еще любишь. Просто кивни. Действовать надо будет быстро. Я жду, Чикита.

Она еле заметно кивнула. Ранмир вспыхнул от радости.

– Я чуть не забыл, зачем пришел, – сказал он небрежно. – Я ищу одну девчонку.

– Зачем она тебе?

– Она мне надерзила. Хотелось бы рассчитаться.

– А почему ты пришел ко мне? – Чикита очнулась от наваждения. Он ее почти убедил. Но Ранмир – истинный аль Хали. Кто поймет, что у них на уме, у этих вечных?

– Она из твоей свиты. Зеленые глаза, одевается ярко, бойкая на язычок. Зовут Олола.

– Да, есть такая.

– Пришли ее ко мне во дворец.

– Надолго ты ее забираешь? – как можно безразличнее спросила Чикита.

Ранмир аль Хали в своем праве. Ему приглянулась сирра, и сирра не смеет отказаться от великой чести. Олола должна гордиться, что ее заметил сьор. Тем более, сьор аль Хали.

– Пока не знаю. Через десять лун будет видно. А ты ею что, дорожишь?

«Я дорожу тобой», – чуть не вырвалось у Чикиты. «И ты ее не получишь. Стоит вспомнить Линара и Китану. Эти наши южанки… В них что-то есть. Олола родом из Чихуана, она одним взглядом способна воспламенить мужчину. Удивительно, что ей еще не удалось подцепить какого-нибудь лэрда. Хотя возможно, что это уже случилось. На свадьбу их съехалось много».

– Ололы нет во дворце, – сказала Чикита. – Во всяком случае, на верхнем ярусе. Как только она найдется, ей передадут твою просьбу.

– Я не ослышался? – нахмурился Ранмир. – Приказ, Чикита.

– Конечно, сьор Ранмир, – императрица встала.

Леди и сирры поспешно покинули спасительную тень зонтов. Ранмир с высоты своего огромного роста смотрел на этот цветник, презрительно думая о лживых хвалах Огню и Солнцу. Какие же они жалкие. Что может быть приятнее знойного ветра пустыни и ее обжигающих песков? Жара для чистокровных – отрада, другие места на планете им для жизни не подходят. Но остальным кастам приходится создавать в пустыне комфортные условия, чтобы столицы анклавов могли процветать.

Чего стоило согнать сюда столько рабов. Их возили на воздушных гондолах, с побережья. А туда доставили из разных концов света, морем. Воздушный флот империи – собственность высокородных. За доставку грузов на гондолах взимаются огромные пошлины. Это по карману лишь богатым, остальные гонят по пустыне караваны. Им в помощь обустроены имперские оазисы руками тех же рабов.

Цепочки спасительных оазисов протянулись через все главные пустыни к пяти столицам анклавов: Игнису, Калифасу, Фригаме, Чихуану и Нарабору.

Есть еще порталы, или Ворота. Но их пропускная способность невелика. К тому же рабам и даже свободным проход через Ворота запрещен. Они якобы убивают всех, в ком нет крови.

Ранмир невольно усмехнулся. Множь невежество и властвуй. Прекрасный девиз!

Сьор аль Хали достал транспортер. Время размяться. Первому Мечу империи нужны ежедневные тренировки. Хорошо бы нанять этого парня, сира Хота, кажется. Но тут в своем праве глава Дома Халлардов сьор Ренье. Только он может отпустить наемника на другую службу.

Надо бы с ним поговорить. Зачем вполне себе мирным дальним такой могучий воин, как сир Хот? Их анклав похож на полудохлый фонтан с застоявшейся водой. Сонные лэрды и разжиревшие леди. Сиры, которые ни разу не были в бою, и сирры, не попадающие в ноты во время пения, которым должны услаждать слух своих хозяев.

И очень уж много Викторий, которые все незаметнее и бледнее. Но есть среди них одна. Загадочная особа. Надо бы брату намекнуть. Рассказать о встрече с сиром Хотом. Нарабор известен свободой нравов, глава дома Халлардов многое позволяет своим слугам и домочадцам. Интересно, а что Намир обо всем этом думает?

Глава 7

Олола сладко потянулась. Ночь выдалась бурной. Как и всякая ночь во время свадьбы высокородных. Ололе с трудом удалось избежать опасности. Неизвестно, от кого больше эта опасность исходила, от пьяного сьора или от почти, что трезвого сира. Олола знала, что без ее разрешения Дэстен ее и пальцем не тронет, не таков он, чтобы силой брать женщин. Хотя силы в нем хоть отбавляй.

Ололе самой хотелось к нему прижаться, попробовать, каковы на вкус его губы, уйти с ним в ночь и забыть обо всем. И если бы она была замужней леди, да еще и на свадьбе… Даже если не на свадьбе, все равно где. Ну почему она постоянно думает о нем?!

Вот сьор Ранмир вызвал в Ололе совсем другие чувства, когда над ней навис. Гора, а не мужчина! Будто каменный! И как давит! И как только она посмела ему дерзить?! Разве что два бокала вина, тадрартского, забористого. Уф! Хорошо, что ее спасла леди Глорвис. Сьор Ранмир, небось, доволен, эта леди давно уже сходит по нему с ума. Вот уж она, небось, постаралась!

А у Ололы сегодня более важная миссия. Вчера два лэрда во время особенно коварных танцев, когда девушка практически лежит у кавалера на руках, высказали вслух желание познакомиться с Ололой поближе. И намекнули, что сирра все-таки дочь лэрда, поэтому если она не станет скучать в провинции, то приданое в виде земли не так уж и важно.

А вот когда Олола станет леди… Ну вот опять! Она выбросила из головы эти мысли, решив, что будет добропорядочной леди, и не станет заглядываться на всяких красивых сиров. Таких как…

Она закусила губу. Пора подумать и о деле. Свадьба продолжается, и поручений у Ололы сегодня тоже будет немало. Особых поручений. Она как-никак на службе.

Едва Олола вошла в приемную императрицы, как к ней кинулась леди Крарик:

– Где ты ходишь? Тебя срочно хочет видеть грата Виктория!

– Это какая Виктория?

– Супруга кронпринца.

– И что ей от меня надо? – откровенно удивилась Олола.

Грату Викторию Незаметную любили все дамы при императорском дворе. Она и в самом деле была незаметной. Тихая, добрая, ласковая со всеми. Неужто у нее появились особые поручения? Олола покачала головой. Кронпринца дамы тоже любили, он был с ними ласков, но никогда не приставал. Никто не мог пожаловаться на домогательства наследника, их попросту не было.

– Странно все это, – пожала плечами Олола, но пошла на зов. Сирры не спорят с высшими, задача придворных дам служить своим господам и развлекать их.

– Проходи, – ласково улыбнулась ей грата Виктория.

У Ололы упало сердце. Не похоже на особое поручение. Взгляд у жены кронпринца скорее сочувствующий.

Олола присела на самый краешек стула. С прямой спиной, как положено по этикету.

– Тебе нравится сьор Ранмир? – спросила грата Виктория, внимательно глядя на Ололу.

– Конечно! Он такой сильный! Такой… такой… впечатляющий, – нашлась, наконец, она.

– Тогда все в порядке, – теперь улыбка у граты Виктории была грустной. – Не знаю, где вы встретились, и что ты сделала, чтобы ему понравиться, но тебе это удалось. Сьор Ранмир тебя сегодня искал. Ты ведь знаешь, мы с кронпринцем против того, чтобы сьоры брали девушку к себе в Дом по принуждению. Но раз Ранмир аль Хали тебе нравится, ты можешь отправиться к нему немедленно.

– То есть, как отправиться? – голосок у Ололы осип от волнения.

– Он тебя ждет. Ты станешь любовницей сьора. У тебя будет много денег и слуг. А если ты родишь ему сына, то Ранмир его признает и даст титул мейсира. Мать мэйсира на особом положении, под покровительством Великого Дома.

– А если я рожу дочь?

– Ее выдадут замуж. Даже незаконорожденная дочь высшего – завидная невеста, и какой-нибудь лэрд охотно возьмет ее в жены с богатым приданым, на которое, я уверена, Ранмир не поскупится.

– Сжальтесь, грата Виктория! – Олола соскользнула со стула и упала на колени. – Я не хочу в Калифас! Говорят, что женщинам там живется несладко, – она всхлипнула. – Меня запрут в четырех стенах, а если я быстро надоем сьору Ранмиру? Меня ведь никто не возьмет потом замуж!

– Ты можешь вернуться сюда.

– Остаться сиррой для особых поручений? – горько спросила Олола. – Устраивать чужие любовные дела? И состариться здесь, во дворце. Без мужа, без детей… На всю жизнь… – она заревела.

– Но ты сказала, что сьор Ранмир тебе нравится!

– Как всякий сьор. Но никаких чувств я к нему не испытываю.

– Неужто твое сердце занято?

– Да, – призналась Олола. Раз она постоянно думает о сире Дэстене, значит, это любовь.

– Тогда немедленно выходи за него замуж!

– Но он простой сир! И как мы будет жить? Я – бегать по особым поручениям, а он пропадать на войне. Или куда его там пошлют. Ни дома, ни детей… – она опять зарыдала.

– Тебе не угодишь, – покачала головой грата Виктория. – Тогда беги из Игниса. Ранмир ни к кому еще надолго не привязывался. Луны через две он о тебе забудет, женщины меняются в его постели так часто, что удивительно, как сьора угораздило наутро после этой разнузданной свадьбы вспомнить какую-то сирру. Которую он даже не… – грата Виктория вспомнила, что говорит с невинной девушкой и замолчала. – Я дам тебе денег. Скройся где-нибудь. Я знаю, ты родом из Чихуана. Огромный анклав, Ранмиру тебя там не отыскать. А когда все уладится, сможешь вернуться в столицу. И снова поискать себе мужа.

– Спасибо, грата, – Олола вытерла слезы. – Вы такая добрая.

– Ранмир вообще-то пришел к кронпринцу. Но муж попросил меня с тобой поговорить. Предупредить. Не должно быть никакого насилия. И эти права сьоров… По-моему, они чрезмерны.

Олола открыла рот. Чрезмерны?! Да сьоры все равно, что Боги! Они могут испепелить, развеять по ветру, проклясть. Сьоры запускают все те магические процессы, благодаря которым анклав живет. Сьоры летают по воздуху, только у них есть гондолы. Да если сьор будет гоняться за каждой сиррой, которая ему приглянется, это что ж тогда будет?

Она так и сказала:

– Я очень виновата, грата. Сьор Ранмир хоть и не наследник Дома, но он Первый Меч империи. Самый сильный сьор. И я не должна ему отказывать. Но уж больно мне хочется стать леди. Иметь свой собственный замок и много слуг. И чтобы ко мне относились с почтением. Я хочу сберечь свою девственность для мужа.

– Вот они, сословные предрассудки, – покачала головой грата Виктория. – Прав Тактакор. С этим давно уже надо что-то делать.

– Вы хотели сказать, император Тактакор? – Олола отказывалась верить своим ушам.

– Ну да: император, – усмехнулась супруга кронпринца. – Иди, девочка. И постарайся исчезнуть немедленно. Вот деньги. – Принцесса протянула Ололе кошель с золотыми империалами. – Подожди десять лик, и я открою тебе портал в Чихуан. Мне надо зайти к мужу.

Но Олола не успела исчезнуть. Едва она вышла от граты Виктории, как к Ололе снова кинулась эта вездесущая леди Крарик, забери ее Мрак:

– Немедленно иди к императрице! Она тебя требует!

Олола с тоской оглянулась на дверь. Грата Виктория ведь будет искать сирру для особых поручений, раз пообещала открыть ей портал. Но как можно отказать самой императрице?!

– Я уже иду, – и она подобрала длинные юбки, чтобы ускорить шаг.

Императрица ждала девушку на террасе. Леди и сирры из высочайшей свиты чинно расселись на мягких диванах и неудобных стульях. Кому как повезло. Олола замерла у двери и низко присела.

– Проходи, – императрица смотрела на нее почти, что черными глазами, в которых неумолимо сверкал огненный зрачок. Ее взгляд давил, и Олола невольно съежилась.

– Сядь сюда, – императрица указала на мягкое кресло рядом с собой.

Олола робко приблизилась.

– Налейте нам вина, – приказала императрица. – Тадрартского золотого.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.