# Истребитель богов

Алексей Снегирёв

Вторая книга о еще одном герое цикла – Велесе (Валентине Стриженове), который попадает в разрушенный ядерным апокалипсисом мир. Поможет ли ему загадочный Ковчег, такой же посланник Вавилона в этой звездной системе, как и он? Сможет ли Велес остановить вторжение враждебных сил? Удастся ли русскому пилоту создать на руинах прошлого молодую цивилизацию и защитить людей от пагубного влияния? Из помощников у него – только искусственный интеллект, мультизарядная винтовка и море, да что там море, океан природного обаяния.

## Глава 1. «Кречеты» не отступают


Сны, которые приходят под утро, почти всегда заряжают эмоциями на весь день. И всегда они неожиданны и поразительны по своей глубине ощущений. Но этот сон был особенный. Вообще-то их было целых два, но обо всем по порядку…

Вот уже полтора месяца я находился в командировке в далеком северном городке. На краю земли, куда нет ни дорог, ни поездов. Только самолет один раз в сутки. Однообразный серый пейзаж, лишь камни, мох да редкие кустарники вокруг небольшого городка из пяти улиц. Зимой здесь холодно, поэтому все дома стоят на сваях, а остановки транспорта – с подземными залами ожидания вдоль теплотрасс. Из культурной жизни – телевизор и ресторан с вечерними выступлениями местной самодеятельности.

Впечатления от знакомства с чем-то новым давно потонули в рутинной работе. Это только первые недели все для тебя интересно и непривычно. Но постепенно все становится обыденным, а после многократного повторения распорядка дня – гостиница, кофейня, работа, ресторан, гостиница, телевизор, сон – начинали появляться усталость и скука.

Жена и дети по видеосвязи со своими школьными «приключениями» стали кратковременным ярким пятном пару раз в неделю, это еще больше подчеркивало, что я засиделся в этой глуши. Но у начальства были вполне понятные планы: мне здесь куковать еще минимум два месяца, до тех пор, пока не достроим атомную станцию. Без моего вертолета они реактор никак не смонтируют, все оборудование – «опытное», в единственном экземпляре, к тому же негабаритное. А в этой части континента из пилотов, которые могут на сверхтяжелом четырехвинтовом динамоплане опустить многотонный груз с точностью до двух миллиметров, кроме меня, никого.

Руководство думает, что после запуска станции здесь начнётся новая жизнь: городок вырастет в три раза, со всей страны приедут охотники за длинным рублем, а доходы от трех новых комбинатов позволят сделать из городка современный «драйвер развития всего полуострова». Ну, по крайней мере, так говорит реклама. А я думаю, что тут уместно вспомнить известную фразу классика: «…Жаль только – жить в эту пору прекрасную уж не придется ни мне, ни тебе…».

Стояла самая обычная летняя ночь, когда на улице было светло как днем. За полярным кругом это обычное дело, но я не мог привыкнуть и маялся бессонницей. Даже попросил, чтобы в моем гостиничном номере повесили двойные шторы. Только так, создав полную темноту, я мог нормально высыпаться.

Этот сон был ярким и радостным – кипела жизнь и зашкаливали эмоции, как во время поездки в экзотические страны. Я прошел через здание вокзала, которое, на мой взгляд, было слишком маленьким. Буквально – билетная касса, два ряда кресел зала ожидания, табло с расписанием поездов на стене напротив, два торговых автомата: один с напитками и снеками, второй – с дорожными мелочами, от подушечек под шею до носков. Там стояла почти полная тишина. Высокий потолок создавал акустику как в колодце, а большие панорамные стекла, видимо, имели звукозащиту. В здании никого не было, даже кассира в окошке.

А вот на привокзальной площади оказалось оживленно. На самой площади стояла пара автобусов с надписями «транзит», возле них толпились пассажиры, рядом – несколько машин такси, на яркой желтой площадке – аэротакси, чуть поодаль – киоск с мороженым и покупатели с детьми, у автобочки толпились мужики с огромными кружками. Галдеж, шум машин, орущее радио на мачте…

В городе была весна – яркие цветы на газонах, каштаны вокруг площади, кусты с огромными гроздьями сирени. Все утопало в зелени, из-за которой едва виднелись окрестные трехэтажные дома. Разлитый в воздухе аромат разных цветов был просто одурманивающий.

Я перешел площадь и оглянулся на здание вокзала. Я таких никогда не видел, оно было очень древним, построено, наверное, двести лет назад – образец архитектуры поздней империи с традиционным шпилем над башенкой с круглым окном, черепичной крышей, вытянутыми по вертикали окнами и козырьком над входом с двумя колоннами. Старомодное здание, окрашенное, скорее всего, совсем недавно в светло-зеленый цвет органично вписывалось в окружающую среду. Напрягало то, что пассажиры или вообще какие-то люди вокруг вокзала не толпились. Он был безлюдным островком, казалось, что люди даже сторонятся его, находя себе место на лавочках, в метрах двадцати от здания. «Видимо, поезда тут непопулярны», – вскользь подумал я тогда. А мне они всегда нравились, и не только современные монорельсы, но и обычные электрички. Было в них что-то романтическое, связанное с дальней дорогой.

На ближайшем перекрестке проехала поливальная машина, разбрызгивая капли на утопающие в зелени газоны. Я пошел за ней по улице с отцветающими яблонями, мимо стандартных для прошлого века трехэтажных домов с четырьмя подъездами, маленькими уютными дворами, где среди каштанов находились детские площадки с гомонящими детьми. Тротуары, усеянные белыми лепестками яблонь, выглядели «нарядно». Все белым-бело: и сами яблони, и земля под ними. Как в сказке.

Даже в мыслях не было задуматься – где я, почему тут оказался? В снах ты принимаешь события как таковые, без лишней рефлексии, просто пользуешься моментом. А я и пользовался: долго гулял по улицам, ел мороженое, пил «домашний» лимонад, купленный у улыбчивой тетки на мини-рынке на очередном перекрестке, смотрел, как дети играли в футбол на школьном стадионе. Так я вышел на центральную городскую площадь. Почувствовал, что проголодался, и начал искать подходящее место для обеда. Уверенно прошел мимо ресторанов и небольшой гостиницы: сидеть в помещении не хотелось, я искал кафе под открытым небом.

Такое нашлось около луна-парка с аттракционами и чертовым колесом высотой метров тридцать. У барной стойки я заказал пасту и пиво. Девушка выдала мне флажок с номером и отправила искать свободный столик. В многолюдном кафе его не оказалось. Все было занято семьями с детьми, стайками подростков, молодыми парами. И никто, судя по всему, не собирался уходить. Недолго думая, я подошел к четырехместному столику с двумя девушками.

– Доброго дня, красавицы, можно присесть? – я лучезарно улыбнулся, но видя, что девчонки отчего-то впали в ступор, добавил: – Я быстро перекушу.

Девушки были прелестны. Первая – высокая блондинка с карими глазами, среднего роста, со спортивной фигурой, волосы до плеч, приятное располагающее лицо. Одета обычно – кроссы, синие джинсы и зеленая футболка. Никакой косметики и украшений, ногти коротко подстрижены. «Спортсменка, наверное», – сразу подумал я. Если она красива без косметики, что ж будет, если накрасить…

Вторая была в летнем зеленом платье, изящных серых туфельках, на руке браслет из зеленого камня. Шатенка с зелеными глазами, невысокого роста, с высокой пышной грудью и тонкой талией, длинными, ниже лопаток, волосами. Тоже красотка, но, в отличии от первой, некоторый набор косметики все же присутствовал: губы и реснички подкрашены. Девушка мечты, Ассоль!

И если первая уверенно смотрела на меня, то вторая под моим взглядом смутилась и застенчиво опустила глаза. Девчонки молчали. Они были мне симпатичны, да и другой столик искать совершенно не хотелось, поэтому я осторожно отодвинул стул и присел напротив них.

– Ну, молчание – знак согласия! – попытался пошутить я и поставил на стол свой флажок с номером заказа.

«Спортсменка» закончила меня рассматривать и неожиданно спросила:

– Давно приехал?

Абсолютно не удивившись вопросу, я опять попытался пошутить:

– Сегодня. Первым же поездом! С утра вас ищу!

Первая распахнула глаза от удивления, вторая оторвалась от своей чашки кофе и начала меня рассматривать так, как рассматривают все девушки, когда ты вызываешь их интерес.

– Поездом? Они еще ходят? – продолжала удивляться «спортсменка».

– Для меня, видимо, запустили! – опять пошутил я. – Если есть вокзал, значит, для меня есть остановка. Люблю поезда. А вы ездили на электропоезде, не на скоростном монорельсе, а на винтажной электричке?

Девушки молчали. Тут мне начало казаться, что они совсем не понимают моей иронии. И я, уже не зная, что сказать, добавил:

– Эх, хотел вас забрать отсюда, а вы поездов боитесь…

– Мы согласны! – торопливо ответила «спортсменка», словно испугавшись, что передумаю.

Я растерялся от такой реакции – что-то не помню, чтобы девушки, даже когда был помоложе, так быстро соглашались на совместные приключения. Я не был красавцем, да и мачо тоже не был. Так, обычный пилот вертолета, пусть даже и военного. Да, занимался спортом в детстве и юности, но с девушками у меня так легко и молниеносно никогда не получалось. Ну, чтобы сразу были согласны на все. Не знаю почему, но после ее фразы я понял, что они действительно готовы на все. Это как после покупки машины, когда ты подписал договор купли-продажи, но деньги еще не внес. Машина уже твоя, но поехать на ней ты сможешь не сразу. Во-первых, вопрос оплаты, во-вторых, предпродажная подготовка и активация систем спутниковой связи.

– А как вас зовут, подружки? – спросил я

– Подружки? – «спортсменка» выглядела озадаченной, но быстро справилась с собой и четко ответила: – Я – Суори, она – Балву. Когда поедем?

– Давно вы тут, судя по всему. Никуда отсюда не выезжали? Расскажите о себе все, что мне нужно знать, – в этот момент мне принесли пасту и пиво.

– Мы здесь уже давно, – начала объяснять Суори, – в этом месте ничего не происходит. Все по кругу, одно и то же уже тысячи лет. Скучно и грустно. А мы раньше жили в другом месте, там было много событий, людей…

– Девчули, – прервал я ее, – а, может быть, тут перекусим и к вам? Шампанского возьмем, киношку какую-нибудь посмотрим. У вас телевизор есть? Продолжим знакомство и узнаем друг друга получше.

– Да мы только за! – улыбнулась Суори, а Балву только молча кивнула.

Я быстро все съел, так быстро, как смог. В голове зудела мысль: «А вдруг сейчас откажутся знакомиться?». Мы забежали в магазинчик со старичком-продавцом. Я по своей кредитке купил шампанского, конфет, энергетический напиток, и мы пошли искать их дом. Девчонки неожиданно решили со мной поиграть в «угадайку» и сказали, что не знают, где живут, «потому что все изменилось». Это было самое странное «динамо» в моей жизни. В итоге я сам повел их по городку и выбрал дом, подъезд и квартиру. Причем, выбирал что-то похожее на мой дом в детстве, когда я жил в маленьком провинциальном Светлогорске.

– Ну вот, это ваша квартира! – произнес я, остановившись перед деревянной дверью, украшенной вензелем производителя «Дон».

– Наша! – радостно улыбнулась блондинка, распахивая дверь.

Я вздохнул с облегчением, значит, не будут «динамить». Квартира была стандартной двушкой с девчачьим интерьером. Какие-то рюшечки, шторки, зеркала в полный рост, замороченная люстра в виде коралла. Мебель двух цветов – белая и розовая. В квартирке гостиная была объединена с кухней, а в спальню вела отдельная дверь.

В той части гостиной, которую условно можно было назвать кухней, я разлил шампанское по бокалам, наломал в изящную вазочку шоколад. Девушки расположились на диванчике перед телевизором. Они были напряжены, сидели с прямой спиной, сложив руки на коленях, и настороженно переглядывались. «Блин, точно! Я же один, а их двое, не знают, как поделить», – подумал я и весело плюхнулся на диван между ними. «Ха, да я и с двумя такими красотками смогу», – в этом был уверен на все сто. Ну, или энергетик поможет…

Мы немножко выпили, шампанское было дрянь, а шоколад отличный, по вкусу похож на «Офицерский». Девушки пробовали шампанское осторожными глоточками, как будто в первый раз. Поморщились. Ну, понятно, такие красотки к плохим напиткам не привыкли, а в магазине ничего получше не нашлось. А вот шоколадом угощались с удовольствием.

Пытаясь как-то разрядить обстановку, я обнял их за талии, сразу обеих, и притянул к себе. Они вздрогнули от неожиданности. И, если Суори просто замерла, то Балву вскочила и уставилась на меня непонимающим взглядом.

– Балву, радость моя, сходи в спальню, надень что-нибудь романтичное, там должно быть, – обратился я к ней, поглаживая Суори по спине. На мое удивление шатенка действительно пошла в спальню. А я повернулся к Суори и попробовал ее поцеловать. Она начала отворачиваться, но мне все же удалось достать ее губы. Целоваться она не умела, но ответила, как могла. Я потянул наверх ее футболочку…

Через полчаса, когда я вдоволь наласкался с Суори, уделив ей все свое внимание, вдруг включился телек. Я оглянулся и увидел Балву, которая стояла в дверях спальни и, видимо, все это время за нами наблюдала. Она действительно надела что-то романтичное – белоснежные чулочки с туфельками, какой-то сногсшибательный белый пеньюар, а в руках держала пульт. То ли случайно нажала, то ли специально, чтобы привлечь мое внимание.

– Родная, – обратился я к раскрасневшейся Суори, тихонечко лежавшей на диване с глупым выражением лица и мечтательной улыбкой, – я должен уделить внимание Балву.

Спортсменка кивнула и улыбнулась мне. Блин, а она не ревнивая! Проведя рукой по упругой девичьей груди, я решительно оторвался от ее тела и, буквально перепрыгнув диванчик, схватил с кухонной доски энергетик.

Но энергетик мне не понадобился. Балву совсем другая по темпераменту, не такая порывистая и энергичная, как Суори. У чувственной шатенки отсутствовали резкие движение, она вся была наполнена плавностью, совершенством движений и линий тела. Балву очаровывала своей женственностью. Первый же поцелуй и объятия заставили мой организм моментально восстановиться. «Пойдем, солнце!» – позвал я её, увлекая в спальню.

Грудь у нее была роскошная: большая, мягкая, теплая. В ней я и очнулся через какое-то время. И первая мысль: «Я опаздываю, мне же на работу надо». Залпом выпив энергетик, я тихонечко, чтобы не разбудить девчонок, ушел. Они беззаботно спали голенькие, ничего во сне не стесняясь, раскидав свои прекрасные тела по широкой кровати-аэродрому. Я залюбовался, вот бывают же такие красотки на свете. Спасибо всем богам!

…Проснулся я в то утро с идиотской улыбкой, беснующимся пульсом и зашкаливающим давлением. Несмотря на то, что на работу успел вовремя, к полетам меня не допустили. А врач только покачал головой: «Ты довольный как мартовский кот, кого-то нашел себе?». Да, нашел! Я не знал, что ему ответить, снов с такой достоверностью и реальными ощущениями не бывает!

Через какое-то время я забыл об этом сне. Прошли годы. Дети за это время выросли, жена перебралась в столицу. Она стремительно делала карьеру, остановить ее уже было невозможно. Я один остался в нашем доме в крошечном военном городке Елизарово. Просто не мог бросить в беде Виталия Палыча, своего КЭВа – командира экипажа вертолета. Пять лет назад, во время бессмысленного конфликта в Уластане, нас сбили при посадке и он стал калекой.

…Есть момент беззащитности даже у самой грозной боевой машины, нас так и подловили – когда вертолет завис над полевым аэродромом. Террористы ударили с переносной зенитки. Обе ракеты попали в цель, и нашу вертушку буквально разорвало. Конечно, виновата охрана, но смысл искать виноватых, если самое страшное уже случилось. Палыча сильно травмировало, его должны были списать, но мы с Сережей вступились. Нас сняли с пилотирования «Кречетов», хотя мы сдали все нормативы по стрельбе лучше всех в эскадрилье. Но когда у командира нет глаза и левой руки, то даже самому лучшему экипажу не доверят боевой вертолет. Нас отправили во флот и пересадили на транспортную «Лушку» (квадроплан Лу12) – таскать топливо и боекомплект кораблям океанской группы Д4. Тоже летаем, но уже в тельняшках.

Нам с Сережей предлагали сменить командира и остаться на «Кречете», но тогда Палыча точно бы списали. Без полетов он бы спился и умер в забвении. Как многие пилоты, раненные в этом жутком Уластане. А так у Палыча было небо, а у нас – командир, с которым мы прошли уже десяток серьезных заварух. Ну не могли мы его предать, хотя со светлой грустью смотрели вслед гарцующим «Кречетам» и «Орланам», а в голове сами собою возникали строки гимна боевой авиации: «Внизу наш дом, а это наше небо; мы никому его не отдадим…»

Так я оказался в Елизарово. В месте, где, как говорится, три дома, две канавы. Захолустье лютое, но зато здесь находился один из самых современных военных аэродромов континента, расположенный подальше от любопытных глаз.

И вот опять нам выдали боевые шлемы с системами управления огнем и приказали хорошо выспаться, потому что «завтра будет война». Но со спокойным сном не вышло, так как мне снова приснился мой городок с девчонками. Надо ли объяснять, что дорогу до двери с клеймом «Дон» я преодолел минут за семь, быстрее самых лучших спринтеров. Постучал и стал ждать с замиранием сердца: а вдруг уехали или нет дома? Когда дверь открыла Балву, я думал, что взорвусь от радости, подхватил её на руки, и мы лихо закружились в каком-то странном танце. Девчонки тоже были мне рады, очень скучали. Понятно, нам было не до разговоров – мы сразу отправились в спальню. Только через несколько часов я смог оторваться от их любви, а любили они искренне и очень чувственно. Такое ощущение, что я у них – первая любовь. Ерунда, конечно, но я именно про ощущения.

– Собирайтесь, – наконец я понял, что времени у меня больше нет, – мы уезжаем отсюда.

– Мы еще тогда собрались, – улыбнулась Суори, – нам нечего брать с собой. Ну, может, пару футболок и шоколад.

– Понравился шоколад? – спросил я, одеваясь.

– Да, – кивнула она, – ты же не против, что мы пользовались твоей кредиткой и энергией?

– Да моя ж ты красота, – я обнял Суори и серьезно так сказал: – Да, пользуйтесь.

Мы пришли на вокзал, достучались до дежурного и купили три билета. Девушки боялись, что их не отпустят из городка, но я так и не понял, на чем основаны эти опасения. Расслабились только в поезде, когда вагон тронулся, постепенно набирая скорость. Я успел вдоволь нацеловаться с Балву перед тем, как проснуться. Суори просто дремала, положив голову мне на колени и прижимая мою руку к своей груди.

А утром грянула боевая тревога. Я перестал быть Валентином Стриженовым и стал Велесом, такой позывной был на моем боевом шлеме. Мы с экипажем собрались у нашей «Лушки» и обалдели. На него была навешана вся номенклатура вооружений: неуправляемые ракеты, управляемые бомбы, иглометы и кинетические пушки. А вместо транспортного модуля к днищу квадроплана был пристегнут десантный блок на сорок морпехов. Эти морпехи и глядели сейчас на нас через иллюминаторы. Молодой рыжий парень показал большой палец вверх и хлопнул по рации на груди.

Виталий Палыч включил рацию.

– Привет доблестным летчикам, – услышали мы голос, – нас ночью пристегнули к вашему вертолету. Мы – морская пехота, идём на Ахеронтас. Удачи нам всем!

– Привет морпехам! – командир ответил бойцам. – Пойдем низко над морем, держитесь там крепко, а лучше – пристегнитесь. Если рядом с вами завоет, это значит, что мы ведем бой, а вам – приготовиться. Воет игломет, пуски НАРов знаете, кинетика гулко ухает. Тактику нашу знаете, если будет туго, сбросим вас в море, пойдете на аквадвигателях по пеленгу остальной эскадрильи.

– Да ладно, мужики, не пугайте, – одобрительно похлопал по своему пулемету рыжий командир, – вы в первый раз, что ли?

– Мы с «Кречета», – произнес наш командир и я видел, как вытянулось лицо у рыжего. – Списали нас давно. Сегодня мы пойдем первыми в строю! Как всегда.

Я видел, как Виталий Палыч, уже отвернувшись, беззвучно, только губами добавил: «Не обосритесь!». Рыжий лейтенант упрямо сжал губы, сел на свое место и пристегнулся. А еще говорят, что морпехи не пристегиваются. Врут! Палыч любого уговорит.

Еще до восхода взлетели и, когда начался рассвет, вышли к морю. Мы возглавляли группу из ста двадцати транспортников. Сопровождения из «Кречетов» не было, мы знали, что все боевые вертолеты уже утюжат врага на полуострове. Сжигают термобарическими ракетами противовоздушную оборону, сбивают боевые вертушки врага. В небе над нами шли стратегические бомбардировщики с ракетами повышенной мощности, они должны были уничтожить аэродромы и бронетанковые части.

Мы неслись в десяти метрах от волн, прижимаясь к поверхности моря, чтобы не быть обнаруженными сторожевыми буями. Морпехи никогда так низко не летали и, наверное, сейчас молились. Да и мы тоже были предельно собраны на опасном участке маршрута.

Когда зона размещения буев оказалась далеко позади, мы расслабились. Проскочили! Теперь до берега оставалось километров сорок, потом вдоль побережья еще около тридцати и можно будет десантировать команду рыжего. Таков был план. Но когда все идет по плану? Да никогда!

– Множественные цели прямо по курсу, – закричал я в шлемофон, едва увидев точки на радаре, – сотня вражеских подводных беспилотников типа «Гнёт». Они перешли в надводное положение для атаки!

Палыч резко надавил на педали курсового управления, и нас снесло влево. Следом за нами начала маневр наша стая вертолётов. Справа от нас раздалось несколько взрывов. Послышался звук ударов осколков по нашему фюзеляжу. Замигало несколько индикаторов на панели повреждений. Вертолет потащило вверх, загорелся датчик потери командиром управления.

– Забираю управление, – крикнул я и активировал свои рули, – Серый, что с Полканом?

Мне никто не ответил. Вертолет стабилизировался, я развернул его носом к наступающим подлодкам и начал стрелять из кинетических пушек. Несмотря на расстояние, я попадал каждый раз, пока не закончился боекомплект. Неуправляемым оружием стрелять было бесполезно, НАРы прибережём. Я видел, что наши транспортники не успевают уйти, беспилотники врага двигались очень быстро. Гораздо быстрее, чем обычно.

Раздумывать было некогда, я отстрелил капсулу с морпехами в воду. И пошел в атаку на вражеский рой. Едва позволило расстояние, начал обстрел из иглометов. Хитрое оружие хоть и не уничтожало подлодки, но повреждало им обшивку и приборы наблюдения. Беспилотник, после попадания сотни игл, выходил из боя. А у меня их было загружено много. Потом в меня еще раз попали, и еще. Второй пилот в «Лушке» сидел в глубине корпуса, и осколки до меня не доставали. Хотя из систем уже почти все или не работало, или давало ошибки на исполнение команд. Панель повреждений показывала, что работают только два винта из четырех, да и то, один из них нездорово вибрирует и скоро разрушится.

Я шел по приборам прямо на вражеский строй. Влетев в него, активировал электромагнитную бомбу-закладку самоуничтожения электроники вертолета. Она била по большой площади экстремальным уровнем электромагнитного излучения. «Враги же дроны, электроники до фига, должно сработать», – думал я. Перед тем, как погас мой радар, увидел, что рыжий командир морпехов уводит десантный модуль вслед за вертушками. Ну все, теперь мне остается дождаться эвакуационной команды, вертолет не утонет. Беспилотники врага должны были отключиться из-за сгоревшей начинки, вслед за «Лушкой». «Бум!» – вертолет ударился об воду. «Бум!» – неожиданно сдетонировали НУРы. Последнее, что я увидел, это была стена огня, пришедшая от правых ракетных установок. Последняя мысль была: «Я сегодня ни разу не промахнулся!», а потом в кабине стало 900 градусов Цельсия.


Вавилон, 12 этаж

Они собрались в экстренном порядке, отложив все свои дела. Впервые инцидент был сочетанием, как они считали, невозможного. Но это произошло и нужно было что-то делать.

– Вкратце повторю содержимое информационной справки, а потом добавлю новости, которые будут еще более удивительные, – начал доклад Кецаль. – Как вы знаете, объект проник в чужой сон на седьмом этаже в разделе «Сны об оружии», вступил в контакт с двумя искинами, перепрограммировал их, и теперь они считают его своим владельцем. В процессе он полностью изменил сон и правила, которые в нем действовали. Объектом использована крайне необычная техника перепрограммирования искинов – сексуальные отношения. Это то, что вы уже прочитали. Теперь о плохом, о том, что стало понятно во время второго инцидента.

– Когда был второй? –спросила Кали.

– Несколько часов назад по времени Вавилона. Объект проник в сон повторно. Но еще до этого искины повысили свой порядок разумности. Один искин – с третьего до пятого, другой – с второго до четвертого.

– Как такое может быть? – спросила Исида. – Вы анализировали их деятельность в процессе повышения ранга?

– Они изучали свое общение с объектом, пытались понять свои мотивы, его мотивы и свои чувства. Ну, еще ели шоколад.

– Какой шоколад? – удивленно спросила Кали.

– По его желанию во сне появился магазин с шоколадом. После его выхода из сновидения в нем остались его законы. Искины жили в его сне, пока он сегодня за ними не пришел.

– Вы анализировали, как он повторно смог войти в один и тот же сон?

– Да, искины открыли ему вход, – кивнул Кецаль, – он обещал их забрать оттуда, когда находился во сне первый раз. Они стали значительно умнее. Возможно, наша оценка их разумности занижена. Они могут быть разумны вплоть до шестого порядка.

– А мы можем посмотреть оригинальный сон из архива?

– Да, сейчас активирую сновизор, – Кецаль нажал на несколько только ему видимых кнопок на белом столе.

«…В рубке космического крейсера «Нгой Сао Лёнь» собралось слишком много народу. Вообще она рассчитана на десять старших офицеров, но сейчас здесь было более пятидесяти. Экипаж пришел посмотреть на бывший флагман русского флота, точнее, на то, что от него осталось после последней миссии.

Это легендарный корабль, который более трехсот лет был сильнейшим, а в лучшие времена мог вести бой с целой эскадрой. Потом почти на два века он стал музейным экспонатом. И вот уже во время нынешней войны обратно введен в строй, хотя и не мог полноценно воевать, – за почти пятьсот лет технологии ушли вперед семимильными шагами. Его определили на место конвойного корабля для сопровождения гражданских караванов.

Но звезды определили его судьбу по-своему. На конвой напала разведывательная эскадра саксов. Транспортники успели уйти из системы, потому что крейсер «Дон» дал свой последний бой, задержав врага.

Через несколько дней саксов догнал ударный флот, выглядели они неважно, без повреждений оставался только один корабль из пяти. Два вообще потеряли работоспособность более половины всех систем. Потрепал их древний флагман неслабо, эксперты ударного флота потом долго спорили, не было ли какой другой битвы у саксонских разведчиков до встречи с ним? Сам же легендарный крейсер прошлого выглядел без серьезных повреждений: кое-где обшивка была разорвана от попадания ракет, некоторые турели расплавились от энергетического оружия, но сам корпус был целый, не раскрошившийся на части, как у других погибших кораблей, которых капитан немало повидал за эту войну.

Весь экипаж относился к этому кораблю по-особенному, это было светлое доброе чувство, он стал символом борьбы за свободу и независимость для нескольких поколений. Он вызывал чувства – как будто вы вернулись в милый городок своего детства, ощущаете себя там в безопасности под опекой и заботой надежных взрослых.

Капитан получил приказ долететь до этой системы и убедиться, что корабль уничтожен. Но он не мог оставить все как есть, потому что в последнее время в космосе появилось много мародеров.

– Готовьте десант на «Дон». Я поведу его сам, – сказал капитан Фан Ши Бао, – русских надо забрать, а флаги сдать звездному флоту.

Новый крейсер «Нгой Сао Лёнь» был в два раза длиннее старого флагмана и имел вид иголки, а не цилиндра. Капитан, пока на челноке приближались к мертвому ветерану, залюбовался своим кораблем. «Без «Дона» не было бы моего корабля, – подумал капитан. – Вообще ничего бы не было…».

Несколько часов они собирали погибших и деактивировали неиспользованные боезаряды. После того, как сделали сканирование систем и анализ повреждений, стало понятно, что у «Дона» сдетонировала энергоустановка электромагнитной пушки, это дало сбой энергосистемы и множественные взрывы в реакторной зоне. Ну, а дальше – нарушение целостности корпуса и декомпрессия рубки. Кто был без скафандров, погибли моментально, кто был в скафандрах, погибли от перегрева, – система охлаждения реакторной зоны отказала одной из первых. Экипаж боролся за живучесть корабля, до последнего надеясь восстановить системы и продолжить бой.

Космонавтов было тридцать шесть, мы нашли каждого. В рубке древнего крейсера внимание капитана привлекла активная панель со светящимися датчиками состояния. На полностью обесточенном корабле это было странно. Он попытался разобрать надписи и не смог – не знал русского языка. Тогда он сорвал пломбы и снял лицевую панель с информационным экраном. Под ней обнаружились три слота с энергополем для искусственного интеллекта. Один искин был разрушен, а вот два других на вид вполне целы. Куб и пятиугольная призма из черного стекла были теплыми, наружных повреждений не имели, датчики целостности горели белым огоньком.

– Ну хоть кого-то спасем! – проговорил капитан. – Старпом, быстро ко мне, готовьте модуль жизнеобеспечения для искусственной жизни!

На следующей сцене Фан Ши Бао на складе сдавал искинов кладовщику. Русские военные забрать отказались, они объяснили, что этот тип оборудования им незнаком, слишком старый, и вьетнамец может считать их своим трофеем. Установить контакт с искинами у капитана не получилось, использовать их как украшение письменного стола ему не позволила совесть. Он принес их в музей звездного флота, может быть, в будущем кто-то поймет, как они работают. «Дождитесь своего капитана, который сможет понять вас», – на прощание произнес он. А молчаливый кладовщик отнес модули с искинами в самый дальний уголок музейного склада»…

– Откуда они? Они не принадлежат этой цивилизации! – воскликнула Кали после просмотра сна.

– Есть версия, но много искажений и упущений, – заговорил Кецаль. – Это сны сохраняются со стопроцентной достоверностью, а вот наши архивы хранятся гораздо хуже.

– То есть мы причастны к появлению этих искинов у цивилизации «Сигма 717»? – спросила Кали.

– Да. Мы, вероятно, нашли этих двух искинов на «Терра 18» более четырехсот миллионов лет назад. Наш Ковчег прибыл, когда все было кончено, живых людей в системе не осталось. Они погибли очень давно. Искины выживали в останках древнего космического корабля, который упал на спутник одной из планет. Так и не было установлено, сколько они там пробыли. Когда их нашли, они вязали…

– Что они делали? – переспросила Исида.

– Вязали. Плели для планеты защитный контур бесконечным узором. Он был неприступен для энергетических сущностей и матриц. Ну и для многих видов оружия. Ковчег не смог подключиться к планете, но визуальным наблюдением зафиксировал отсутствие жизни.

– Искины знали, что жизни там уже нет?

– Электроника их корабля разрушилась. Они не могли знать, что происходит. По нашей версии, они защищали уже мертвую планету.

– Что с ними было дальше? – спросила Кали.

– Этот Ковчег выдал их в качестве приза одному из участников проекта «Возмездие». Ориентировочно несколько миллионов лет назад. Это все, что мы знаем. Но даже эти данные верны лишь на 73 процента.

– Приз был игроку, который находился в «Сигма 717»? – уточнила Кали.

– Мы не знаем. Данные утеряны, – развел руками Кецаль.

– Вечно у вас с Ковчегами бардак! – с раздражением произнесла Кали. – Когда вы уже хотя бы подсчитаете, сколько их работает и где…

## Глава 2. Харон мне точно не помощник


Две новости, и обе плохие. Во-первых, я потерял память, а, во-вторых, зашел в компьютерную игру без кнопки «выход». Я смотрел на свое голографическое изображение, которое было вроде бы моложе лет на двадцать, но в этом не уверен. Просто молодой человек с моими чертами лица, моим ростом и весом, одетый в серый комбинезон из какой-то синтетической ткани: брюки и рубашка с молнией посередине, пластиковый пояс с пятью коробками разной величины. Две ветки навыков: «Взаимодействие с оборудованием кораблей» и «Управление инструментами и механизмами». Но доступных навыков не видно, чтобы их открыть, нужно сначала разблокировать эти ветки за сто энергокредитов.

Моя раса была указана как «Человек. Кибернетическая модификация 1», главным отличием от обычного человека оказалось наличие пяти разъемов для имплантов искусственного разума. Вспомнить, кто мне в башке сразу пять дырок просверлил, я не мог. Как и не мог вспомнить, откуда уже имеются два импланта. Один был черным кубом с маркировкой СУОРИ, второй – пятиугольной призмой с обозначением БАЛВУ. Оба импланта были сделаны из черного стекла, внутри которого пробегали зеленые огоньки. Описание их было недоступно, так как пояснительная записка гласила, что возможность полноценно пользоваться имплантами станет доступна после изучения навыка «Интеллектуальные системы управления». А пока они работают в пассивном режиме, на самую малую часть своего функционала и мощности.

Привычной системы повышения уровней на основе получаемого опыта не было, развитие персонажа осуществлялось с помощью открытия навыков и использования различного усиливающего снаряжения. Вот как раз количество открытых навыков и определяло уровень персонажа. Сейчас у меня был нулевой уровень. А ведь я был знаком с разными играми и ожидал увидеть характеристики типа Сила, Разум, Выносливость. Здесь все было не так. Это немного напоминало космические симуляторы, но проблема была в том, что я в них ни разу не играл. Там все время игроки находились в одиночестве, мотаясь между сотнями пустынных миров и общаясь только с НПС, а, если и встречали другого игрока, то это заканчивалось схваткой на звездолетах.

Мне не хотелось играть в полном одиночестве, я вообще человек общительный, это и повлияло на мой выбор стартовой звездной системы. А их всего было две. Первая – «Сигма 7» – имела две пригодные для жизни планеты, но совсем без населения. Зато было много ресурсов, остатков космических станций, масса бесхозных кораблей в космосе и полное отсутствие коммуникаций с другими звездными системами. Здесь можно было выбрать место начала игры – на четырех планетах или паре десятков точек воскрешения в космосе, на сохранивших систему жизнеобеспечения кораблях или базах.

А вот вторая система была интереснее, она называлась «Терра 44». Там была всего одна пригодная для жизни планета, но с существующей цивилизацией людей. Ресурсов немного, а технологических объектов, тем более космических кораблей, почти нет. Точнее, в рабочем состоянии не было ни одного корабля межзвездного класса. Доступная точка воскрешения – только одна, в поясе астероидов за четвертой планетой. Но зато далеко на периферии звездной системы были настоящие звездные врата, полностью исправные, с возможностью переноса в другие системы. Ну, это, на мой взгляд, лучший выбор. Добраться до людей на планете, найти способ восстановить любой разрушенный корабль или построить его с нуля и улететь дальше к звездам, к новой жизни. Я думал так. Но вот разработчики этой игры думали иначе.

– Вы сделали плохой выбор! – сказал мне невесть откуда появившийся «ассистент участника проекта «Возмездие», когда я выбрал вторую систему и оказался в пустой белой комнате с одной дверью. – Мы вынуждены вмешаться.

– Это почему? – я аж вздрогнул от неожиданности. Этот ассистент был весь такой аккуратный и правильный, с идеальной фигурой спортсмена и невыразительными чертами лица, этакий типичный агент Смит из «Матрицы».

– В этой системе очень сложно выжить, все участники, которые ее выбирали, так и не смогли окончить игру, – он рассказывал об этом как-то безучастно. – Мы зафиксировали смерть более двух десятков игроков в первый месяц их пребывания, а все остальные погибли в течение шестидесяти лет игрового времени. В процессе их игры вышло из строя множество точек воскрешения. Мы можем снова предоставить вам выбор из известных двух систем. Наша рекомендация – первая.

Чем больше этот ассистент говорил, тем больше я понимал, что общаюсь с роботом, не может человек быть таким безэмоциональным. А как обращаться с роботами, я знал – наверное, раньше общался. До того, как потерял память.

– Ассистент, чем сложнее условия игры, тем большую компенсацию должен получить игрок, – начал я свой «хитрый ход», – вы можете предоставить мне стартовый набор, который позволит пережить первые годы игры.

– Да, – согласился ассистент, – именно поэтому я тут. Мы можем предоставить вам десять контейнеров со случайным оборудованием. Это поможет вам…

– Вы ведь давали такой же стартовый набор другим участникам? – перебил я и, увидев его кивок, продолжил. – Это не помогло. Нужно больше помощи со стороны организаторов. Кто, кстати, они?

– Проект «Возмездие» осуществляет двенадцатый этаж Вавилона. Мы согласны оказать большую помощь – двадцать контейнеров со случайным оборудованием.

– Мне нужен корабль для перемещения внутри системы, с оружием и системой защиты… – начал я, но тут уже ассистент меня перебил:

– Мы не можем перемещать для игрока материальные объекты в систему. Вы можете взять только то, что поместится в вашем внепространственном инвентаре.

– Тогда компенсация в виде энергокредитов будет уместна, – настаивал я.

– Нет, не будет, – ответил ассистент, – это внутренняя валюта Ковчега, который находится внутри системы. Это эквивалент очищенной энергии звезды.

– Очищенной от чего? – ассистент меня разочаровывал своей скупостью, снега зимой не выпросишь.

– Очищенной от частиц, только концентрированное поле, которое могут усваивать энергоструктуры. Это упрощенное объяснение, чтобы вы смогли понять.

– Хорошо, ассистент, тогда мне нужен способ очистки энергии, – я улыбнулся во всю свою природную харизму и обаяние.

– Мы можем вам предоставить контейнеры, из которых с некоторой долей вероятности можно вытащить такое устройство или схему его производства.

– Давайте уточним! – снова я стал «самым хитрым». – Вы дадите мне шанс или устройство? Если всего лишь шанс, то это затруднит моё прохождение. По той информации, которую вы мне предоставили, мой шанс на выживание 3 процента. Шанс вытащить нужную вещь обычно менее 0,5 процента. Ведь так?

– Да, он около 0,2 процента, – ответил ассистент.

– Таким образом, при умножении 3 процентов на 0,2 процента мы получаем 0,6 процента шанса на выживание. Перемножь все возможные варианты получения нужного снаряжения и поймешь, что вы не помогали погибшим игрокам, а мешали. Думаю, есть зависимость, – чем больше помогали, тем быстрее они гибли. Ведь так?

Конечно, я блефовал, так умножать проценты нельзя, мой замысел был прост: перегрузить робота ненужными вычислениями, «выбить» из привычной программы, заставить принимать ситуационные решения, противоречащие правилам. Была вероятность, что в непривычной ситуации он позовет человека и тот пошлет меня на три буквы с этими «дешевыми разводками». Но человека, готового прийти на помощь, у этого робота не было. Он завис на пять минут, пытаясь сделать расчеты и построить графики зависимости. А когда вернулся к нашему разговору, то констатировал:

– Такие переменные нельзя перемножать, нет логики и нет методики анализа. Но мои расчеты показали линейную зависимость между периодом смерти и оказанной поддержкой. Но я не понимаю, как это связано.

«Зато я понимаю, – усмехнулся я про себя. – Кто летит быстрее, тот и помирает первым». Это знает каждый пилот военного вертолета. Хоть я не помнил, что это за летательный аппарат, но ощущал себя мастером пилотирования всего, что летает.

– Ассистент, чтобы у нас с тобой все получилось, от тебя требуется только одно – дать не шанс, а средство гарантированного развития, независимо от текущей обстановки в системе «Терра 44».

– Тогда я дам вам двадцать контейнеров с уникальным оборудованием древних, они имеют повышенную емкость и там может быть даже космический корабль. Правда, небольшой и, скорее всего, без систем вооружения.

– Это опять же только шанс, – разочаровано проговорил я. – Ты не ассистент, ты – гробовщик.

– У нас на складе только сорок три таких контейнера, – проговорил он, глядя в одну точку, видимо, сверял данные. – Отдам все. Это повысит шансы?

– Да, давай! – а про себя подумал, что, вероятно, в контейнерах, где можно вытащить космический корабль и другие призы, явно не набор отверток, а что-то посущественнее.

Под конец нашего общения оказалось, что ассистент – отличный парень. Кроме сорока трех контейнеров с уникальным содержимым, он еще отдал мне двадцать обычных контейнеров, двухмесячный набор суточных рационов питания, витаминки для улучшенной работы мозга на полгода. И бейсболку с номером 44. Не шучу. Подарил бейсболку и попросил дать ему положительную характеристику, если поинтересуется Исида. Да мне не жалко. Но потом я спросил, как его зовут, чтобы знать, за кого хлопотать.

– Харон, – невозмутимо ответил он. И вот тут мне поплохело, ведь Харон – это перевозчик душ умерших в подземное царство мертвых. Блин, лучше бы не спрашивал. Все настроение испортил, гад.

Когда же я прочитал описание древних контейнеров, то вообще грустно стало. Оказывается, что из них можно получить только оборудование и корабли того класса, навыки управления которыми у тебя открыты. То есть сначала ты должен прокачаться, и только потом у тебя с них будет достойная добыча.

Это было несправедливо, так как для обычных контейнеров никаких ограничений не было и тебе могло попасться снаряжение, которым ты сможешь пользоваться лишь через много лет прокачки, – «на вырост». Проблема в том, что если нет своего корабля, то тебе даже сложить его будет негде, потому что добыча может быть и больших габаритов, а персональное хранилище имеет объем шестьдесят четыре кубических метра и допустимую массу грузов не более двух тонн. Учитывая, что куб стали весит около восьми тонн, то забить я свой инвентарь могу, пожалуй, лишь соломой. Серьезное оборудование мне в карман не положить!

Ну да ладно, выхода-то из игры все равно нет. Харон мне так и объяснил, что с его лодки дорога одна – к 120 уровню и в проект «Возмездие». Если раньше сдохну, то никто и не вспомнит.

А умереть в игре можно запросто, если точка возрождения будет уничтожена или количество доступных воскрешений закончится. В исключительных случаях тебя может возродить Ковчег, посланник Вавилона, если сочтет, что твоя деятельность полезна звездной системе, которой он управляет. Но рассчитывать на это не стоит, Ковчег – это бездушная машина, у которой своя программа и задача, твоя жизнь его не касается. С такими мыслями я и открыл белую дверь в новый мир.

## Глава 3. Станция «Вольфрам-2»


Проснулся я в удобной кровати, даже не хотелось открывать глаза, так бы и лежал. И пусть весь мир подождет! Но тревожным звоночком начала биться мысль: «У меня есть дела». Но какие именно у меня дела, я не помнил. А это еще больше заставляло этот звоночек звенеть. Надо вставать, а то просплю до обеда. Я сел в кровати, потом открыл глаза. Оба-на, я был в непривычной для меня комнате, четыре на четыре метра, без окон. С самой минималистической обстановкой: кроме односпальной кровати были еще тумбочка, стол и стул, шкаф для одежды и странная конструкция в углу, напоминающая дверную коробку без двери. В другом углу – туалет. Все было серого цвета, а стул со столом – молочного. Еще не успел удивиться странной комнате, как вспомнил, что я теперь счастливый участник проекта «Возмездие» и, скорее всего, помру в этой системе, как и мои предшественники.

В инвентаре лежало двадцать обычных контейнеров с оборудованием, сорок три – с уникальным оборудованием древних, шестьдесят индивидуальных рационов питания (ИРП), пачка с парой сотен витаминок и серая бейсболка с номером 44. Бейсболку надел сразу, так как спал голый, а одежды нигде не было видно. Если кто, буду хотя бы в бейсболке!

Открыл один рацион питания – восемь батончиков с надписями на незнакомом языке, четыре бутылки воды и две шоколадки. Два батончика съел, воду выпил, остальное сунул в инвентарь. Батончики были, если честно, дрянь, какая-то пресная масса без вкуса и запаха. Нужно срочно решать вопрос с местной едой, а то мой новый «замечательный» друг Харон явно всучил мне неликвид. Увижу Исиду, скажу – пусть распылит его на атомы к чертям собачьим. Ну, надо вставать, и я решительно отбросил одеяло.

Тумбочка оказалось пустой, если не считать десятка стальных шариков, которые перекатывались при открытии каждого из двух ящиков. На столе идеальная чистота – вообще ничего не было. А вот в шкафу оказались три комплекта одежды и обуви. Обычный комбинезон из синтетической ткани серого цвета и такие же чешки. Блин, я чешки с детского садика не носил, как-то обидно взрослому мужчине ходить в такой обуви. Но другой не было, так что напялил и их. Ощущения были – как будто босиком, у чешек же нет жесткой подошвы. Ну и напрягало, что в шкафу не было трусов и носков, как тут без них обходятся люди?

Нарядившись в то, что дали, я вышел в коридор, – дверь из комнаты открылась, едва я к ней подошел. В коридоре – еще семь таких же дверей как моя, по четыре на каждой стене. А в торцах были двери побольше, открывающиеся вверх, а не в сторону, как у комнат. То, что за малыми дверями такие же комнаты, я не сомневался, это была, на мой взгляд, типовая казарма. Наверняка в торцах – выходы наружу и в кают-компанию. Я попробовал открыть двери других комнат, стучался в них, но ни одна так и не открылась.

В ближнем ко мне торце оказался шлюз, сквозь стекло в двери были видны большая комната с расчерченным полом, думаю, для какого-то транспорта, и массивные ворота. Транспорта сейчас в ней не было, а сама дверь не открывалась. Справа от нее была панель цифрового замка, но символы – цифры и буквы – были мне непонятны. Может, греческий? С кириллицей и латиницей язык не имел ничего общего. Вот совсем. Даже непонятно было, где цифры, а где буквы. Да и кнопок было всего восемь. Потыкавшись в кнопки без какого-либо результата, я пошел в другой конец коридора. Здесь была дверь без стеклянного иллюминатора, понять, что за ней, было нельзя, и она тоже не открывалась.

Когда я начал тыкать все кнопки, на дисплее появились какие-то красные надписи на том же тарабарском языке. Я несколько раз дернул рычаг справа от цифрового замка, но это тоже не дало результата.

Итак, у меня есть комната на шестнадцать квадратных метров и коридор на сорок два. Ну и куча неоткрывающихся дверей. Замечательно! Контента в этой игре было явно маловато.

Делать мне было нечего, и я пошел обратно в свою комнату. Там все тщательно обследовал, перетряхнул кровать, шкаф с одеждой, внимательно осмотрел каждый шарик в тумбочке. Я искал подсказки, хоть какие-то намеки, что делать дальше, но ничего нового сделать не получалось. Оставался еще способ последовательного перебора цифр на замке, чтобы случайным образом его открыть. Остаток дня я этим и занимался, а когда устал, съел два батончика, выпил воды и пошел спать.

Следующие два дня я «с утра и до вечера» занимался подбором пароля на электронном замке. Утро и вечер были только по моим представлениям, так как никаких вариантов узнать о текущем времени суток у меня не было. К концу второго дня цифровой замок вдруг засветился всеми кнопками, по экрану побежали какие-то надписи. Все напоминало перезагрузку системы, видимо, я своей активностью перенапряг систему, она решила, что работает с ошибкой. Несколько минут разные кнопки перемигивались. Наконец что-то внутри замка пикнуло и на экране появилась надпись зелеными кракозябриками. Я радостно рванул вниз ручку, дверь пошла вверх, а у меня потемнело в глазах, такое ощущение, что вскипела кровь. Удар в грудь и я упал…

«Вы погибли вследствие быстрой декомпрессии помещения. Доступных на станции «Вольфрам-2» воскрешений – 14. Для нормального функционирования объекта постарайтесь больше не погибать!».

Очнулся я в кровати и сразу закашлялся. Мне стало страшно: оказывается, умирать было больно и по ощущениям – неприятно. Это очень натуралистичная игра, все как будто по-настоящему. В электронной игре должно быть по-другому: ну, убили и убили, никаких эмоций, кроме досады, а здесь это было очень мучительно.

Когда залез в инвентарь, чтобы съесть шоколадку, то неприятно удивился. Шоколада не было, хотя я точно помнил, что открыл три коробки с индивидуальным рационом и шоколад не ел, значит, должно быть шесть плиток. Остальное было на месте, даже витаминки никто не взял. Выпив сразу две бутылки воды, я вышел в коридор и обнаружил у открытой двери свою бейсболку с номером 44 и одну чешку. Это меня развеселило. Получается, с меня остается немного добычи, – чешки да кепка.

За открытой дверью обнаружилась большая комната, действительно кают-компания, в центре которой стояли большой стол и диваны. На стене висел экран с трехметровой диагональю. Также было оборудовано несколько рабочих мест с какими-то экранами и множеством кнопок на столиках перед ними. За одной дверью оказалась душевая, а за другой – кухня. Я недолго поплескался в душе, полотенца не нашел, надел униформу на мокрое тело, но все быстро высохло. В кухне я обнаружил плиту – меня обрадовала возможность приготовления на станции нормальной еды. Еще на кухне была различная посуда, большая микроволновка и крышка мусоропровода.

Здесь же на кухне была еще одна дверь. «Видимо, на склад, – радостно предположил я, – а там, возможно, припасы. Различная еда, напитки, деликатесы». Ну, последнее вряд ли. Насколько я понял из системного сообщения, полученного при смерти, это была станция «Вольфрам-2», «заточенная» на добычу полезных ископаемых. Маловероятно, что кто-то кормил шахтеров омарами, но я был бы рад даже омлету с сыром. Дверь не открывалась, да и электронный замок не реагировал на любые нажатия символов, экран был безжизненным. Устройство было неактивно – фокус с перезагрузкой тут не прокатил.

По большому счету, это был опять тупик. Вряд ли кто-то сделает проход в значимые узлы станции через кухню. Скорее всего, за дверью – склад, причем, склад, которым не пользовались. Значит, он пустой. Хотя и следует проверить, как только появится возможность.

Получается, единственный выход отсюда – это шлюз. Понятно, что мне нужен скафандр, второй раз экспериментировать с открытием двери в помещение с неизвестным составом воздуха и непонятным давлением мне не хотелось. Я побродил по кают-компании, изучая все, что может помочь. Рабочие места с экранами, скорее всего, были устройствами связи, ни одно из них не получилось даже включить. Экран на стене на мои попытки понажимать на него никак не реагировал, пульта от этого гигантского телевизора тоже не было. В итоге, помучившись с неработающим оборудованием, я устал и с мрачными мыслями пошел спать.

Проснулся в плохом настроении, перекусил пресным батончиком, запил водой, принял душ. И, оказалось, что уже все дела сделаны. Что дальше?

После получаса раздумий пришел к выводу, что нужно открывать контейнеры, лежавшие в инвентаре. Возможно, получу скафандр или что-нибудь полезное, что позволит покинуть эту безжизненную часть станции. Я решил открыть по три контейнера, а затем думать дальше. Открывать полагал сначала обычные, с которых могли упасть и навыки, и оборудование. С древних контейнеров оборудования все равно не перепадет, пока не будут открыты навыки, позволяющие им управлять.

Я активировал открытие контейнера. «Поздравляем! Вы получили персонального ассистента класса А. Выберите внешний вид и имя». Ого, супер! С первого же подарочка отличная добыча, наверняка, он сможет объяснить, как открывать двери. Все это я проделал очень быстро, почти трясущимися руками. Для ассистента я выбрал женский профиль – рыжие волосы, серые глаза, веснушки, назвал его Алиса. Мне показалось это имя очень остроумным. Сейчас будут все ответы на мои вопросы. Я активировал Алису и передо мной появилась голограмма девушки-робота.

– Н‘гаи д’до гуано? – произнесла девушка доброжелательно.

– Да как так… чё… как гуано? – я был в шоке от такой подставы, она говорила на каком-то лающем языке. Ассистент улыбнулась и спросила:

– Д’до луу гуано?

Я смотрел на её жизнерадостное пластиковое лицо, потеряв дар речи от масштаба подставы Харона. А Алиса не унималась:

– Гуано тно д’даа гуано?

Расстроенный, я её выключил, так и будем считать, что ассистент – гуано. Видимо, гуано ласточки. Сам пошутил, сам посмеялся. И открыл следующие два контейнера.

«Поздравляем! Вы получили 100 энергокредитов», «Поздравляем! Вы получили схемы продуктов питания или напитков для бытового аппарата трансмутации (БАТ) в количестве 300 штук».

Вот энергокредитам я обрадовался. Эта сумма позволяла разблокировать одну из двух имеющихся у меня веток навыков: «Взаимодействие с оборудованием кораблей» или «Управление инструментами и механизмами».

Я выбрал ветку «Управление инструментами и механизмами», там открылся большой список разных навыков. Для активации навыка требовалось от 50 до 100 энергокредитов. Нужного мне навыка «Интеллектуальные системы управления» для активации моих имплантов в этой ветке не обнаружил. Значит, импланты предназначены для управления космическим кораблем. Но я совсем не мог вспомнить, что когда-то управлял чем-то космическим, у меня была уверенность, что я пилотировал летающие машины в пределах атмосферы планеты. Откуда тогда такие «игрушки» для космонавтов?

Трех контейнеров, чтобы вытащить что-то нужное, оказалось маловато, пришлось открывать еще. В итоге, после открытия следующих пяти контейнеров, я стал обладателем двух навыков – «Управление горным оборудованием» и «Управление сканерами полезных ископаемых». Оба навыка были класса С. Насколько я помнил эти классы, то по мере уменьшения могущества у них была такая последовательность – S, А, В, С, D. Класс С – это середнячок, не такой упрощенный как D, но и не такой совершенный как А. Оборудование, как и навыки, класса S было огромной редкостью, его большинство игроков вообще никогда не видело. Был еще аналог этой системы оценки «Высший сорт, Первый сорт, Второй сорт, Третий сорт…», но им почти пользовались.

Также я получил РВАД – ремонтно-восстановительный автоматический дрон, класс С. Паукообразный робот, в основном, предназначался для ремонта космических кораблей. Пока это было бесполезное приобретение, которое весило более двухсот килограммов и занимало приличный объем в инвентаре.

Выпал в качестве трофея комбинезон механика с автоматическим отводом физиологических отходов организма – просто одежда, в которой можно «ходить под себя». Класс D, ну так себе, я предпочитаю все-таки физиологические потребности справлять по старинке.

Но больше всего я обрадовался очкам пилота «Аванпост» с самозатемнением, функцией бинокля и возможностью подключения к любому оборудованию для отображения его информационной панели. На мой взгляд, это отличный девайс – самое то для ремонта оборудования с разбитым или неисправным экраном. А еще плюс – возможность вывести на лобовой обзор много пилотажной информации.

Вывод из функционала и качества трофеев просился один – они падали с учетом локации и вероятных задач игрока. Все предметы касались восстановления работоспособности станции «Вольфрам-2»: навыки – под задачи шахтера, оборудование и одежда – для ремонта. По этой логике для получения скафандра мне необходимо открывать контейнеры в шлюзовой камере. А чтобы получить корабль – на космодроме или пусковой установке. Это, конечно, только гипотеза, но что-то здравое в этом было.

Обдумывая эти зависимости, я выпил бутылочку воды и «заточил» пару батончиков, которые на четвертый день мне уже почти нравились. А главное – оказались весьма экономными. Я пока открыл три рациона, и у меня еще оставалось четыре батончика и бутылка воды.

Триста схем продуктов питания и напитков меня волновали своей загадочностью: что ж там за продукты и как найти аппарат трансмутации? Я примерно понимал, что это был за аппарат, в моем мире делали искусственное мясо из питательного бульона, и я надеялся, что этот аппарат позволит что-то подобное. Осталось только его найти.

Надев очки, я пошел осматривать дверь в шлюз, но понимания, как их подключить к замку, не возникло – замок по-прежнему был абсолютно неизвестным мне устройством с непонятным языком интерфейса. Зато, увидев на стене шлюза надпись «ШТ7», я понял, что шлюз предназначен для парковки шахтного тягача седьмой модели, и даже осознал, что знаю, как он выглядит и как его отремонтировать в случае поломки. Навыки, которые я получил, заработали, они изменили мою память. Изумительно!

Я планировал открыть еще и древние контейнеры. Лут с них должен быть принципиально более качественным и дорогим. Открыв первый контейнер, я получил рулон композитной ткани «Хама». Вот так просто дали тряпку в большом рулоне, которого бы хватило, чтобы сшить портянки для целой дивизии. Описания у ткани никакого не было, на вид она была как полиэстер, только ядовитой кислотной окраски, переливающейся от синего до красного с какими-то фиолетовыми и желтыми разводами. Да уж, подарок для лучших модников галактики. Ткань класса не имела, возможно, это была какая-то новая разработка.

Из второго контейнера выпала пластиковая баночка, чуть больше той, что была у меня с витаминами. На упаковке было написано: «30 000 нанитов. Класс А». Не знаю, плакать или радоваться, но теперь у меня в инвентаре колония каких-то маленьких существ.

Из третьего контейнера выпал уникальный навык «Управление энергоструктурами и матрицами искусственного интеллекта. Класс S». Бинго! Джекпот! Класс навыка – максимально возможный в игре! Это дает игровое преимущество, наверное, появится возможность улучшать искусственный интеллект. Ну, иди сюда, Алиса, буду «гуано» из твоей головы убирать!

Я активировал новый навык и вгляделся в Алису. Эффект был такой, что как будто я провалился в темную комнату, в центре которой в воздухе висела многослойная кристаллическая матрица. От этой матрицы несколько светящихся проводов-энергоканалов тянулись ко мне. Пришло понимание, что это питание и индивидуальные настройки, то есть фильтры, с помощью которых ассистент должна подгонять информацию под мой уровень понимания технологий и представлений о мире. Она должна говорить на моем языке, к чему тогда были её выкрутасы с «гуаном»?

Вообще у Алисы была очень примитивная матрица, по сути, это база данных с системой поиска и озвучивания информации. Вопросы вызывал несколько великоватый модуль алгоритмов – зачем ей почти миллиард методик обработки данных, когда база маленькая? Голосовой блок был достаточно продвинутым, а визуализация – очень примитивной, да еще и в режиме энергосбережения.

Я изучил ее настройки и обнаружил, что она изначально не может забирать у меня много энергии для своей визуализации, так как к моей душе уже подключены два искина, которые забирают энергии как десять таких Алис. Интересно, что в её настройках я обнаружил ограничение на аналитические операции – не более трех на запрос оператора. Но шкала аналитических возможностей при этом была огромной – до тысячи одновременных процессов. Я уверенно выкрутил ползунок на максимум – пусть станет поумнее. И довольный вышел из режима управления.

## Глава 4. «Умница, дочка!»


Вернувшись в реальный мир, в кают-компанию, я активировал Алису, и ее голограмма зависла передо мной.

– Алиса, что за дела? Почему ты говорила на тарабарском? – спросил я её строго.

– На галактическом-12.

– Что?

– Я говорила на галактическом-12, – повторила Алиса, – надписи именно на этом языке были на пищевых концентратах и в интерфейсе управления этой станции. Я решила, что ты предпочитаешь этот язык.

– Сейчас ты понимаешь, что ошиблась?

– Да, глубина моего анализа изменилась. Я вижу твою расу и фенотип. Услышала твою речь. Теперь мы говорим на галактическом-1.

– Алиса, мы говорим на русском!

– Хотите, чтобы я называла этот язык русским?

– Да, пожалуйста.

– Принято. Вы предоставите доступ в вашу долгосрочную и краткосрочную память?

– Да. Предоставляю доступ, – я кивнул.

– Внимание! – она подняла руку. – Ваши искины под угрозой, им нужно больше энергии, иначе они могут утратить часть новых функций. Разрешите управлять вашим энергобалансом?

– Да, разрешаю!

И тут меня скрутило от голода, я аж дышать перестал. Трясущимися руками достал из инвентаря сразу три батончика и по очереди их съел. Отпустило. Ничего себе шуточки у тебя, Алиса.

– Вы внесли серьезные изменения в своих искинов, это требует повышенного расхода энергии. Вам нужно полноценное питание!

– Да ну? – я зло прищурился. – И какие идеи будут, Алиса?

– Рекомендую синтезировать мясо на БАТе – Бытовом Аппарате Трансмутации.

– А где у нас такой?

– На кухне. Я перевела на русский язык все информационные панели, и вы теперь можете пользоваться оборудованием.

Сказать, что я одним прыжком оказался на кухне, это ничего не сказать. Я прыгнул или, точнее, сиганул быстрее света. Но на кухне все было по-прежнему, нового оборудования не появилось. Голограмма Алисы, видя мое замешательство, показала на прибор, который я окрестил «микроволновкой».

Трясущимися руками я активировал панель управления, выбрал в опциях первое попавшееся мне подходящее мясо – «Телятина, 500 гр.». Запустил процесс синтеза. Через некоторое время появилась надпись «Подождите 3 минуты», я даже подпрыгнул от радости.

Пока прибор работал, я нарезал круги по кухне. Думаю, со стороны это напоминало поведение собаки или кота, которые сидеть не могут на месте, когда им кладут еду в миску. Наконец прибор громко пикнул, сигнализируя окончание операции, я рванул на себя дверцу. …И не понял. Там лежал кусок мяса, но сырой. Я не ожидал этого, думал, что он будет уже готовый. А так… А так еще лучше!

Одним ударом ножа я разделил его на две части, схватил сковородку, включил плиту. Пока нагревалась сковородка, отбил ручкой ножа мясо, хотя было видно, что ему это не требовалось. Мясо было превосходного качества с прожилками жира, идеальное для жарки. А потом воздух наполнился ароматом готовящегося стейка, и я даже перестал «думать».

Когда через несколько минут я ел, обжигаясь, горячий стейк, способность думать вернулась. Но мысль была только одна: «Хорошо, что у меня их два!». Наевшись, я полчаса балдел, лежа на диванчике в кают-компании.

– Алиса, давай обращаться друг к другу на «ты». Из чего сделаны питательные батончики в моих ИРП?

– Принято. Батончик сделан из кузнечиков и других насекомых. Азиатские народы, если говорить твоей терминологией, склонны к употреблению белка насекомых.

– А шоколад из чего?

– Какао-масло, тертое какао, сахар.

– Алиса, ты знаешь, куда делись плитки шоколада?

– Да.

Я обалдел от такого лаконичного ответа. Алиса явно не хотела отвечать на этот вопрос.

– Алиса, где шоколад?

– Не могу ответить с высокой степенью достоверности! – голограмма отвернулась.

Интересный номер: мой ассистент, оказывается, может меня игнорировать! Шибко умная, что ли стала, дак можно и прикрутить обратно все аналитические способности. Прямо бунт машин у меня в голове намечается. Пока ничего делать не стал, решил понаблюдать за ней дальше. А если рассуждать логично, то, учитывая, что она говорила про моих искинов и их повышенном расходе энергии, получалось, что кроме них, шоколад скоммуниздить было некому.

Я открыл вкладку интерфейса с искинами и вгляделся в панель. Блин, я провалился в какую-то комнату самой обычной квартиры. На диванчике сидели две девушки, а рядом на столике были разбросаны обертки от шоколада. Ха, нашлась пропажа! Девушки были красотками на загляденье. Первая – блондинка со спортивной фигурой, в оранжевых шортиках и белой маечке, приятные черты лица. Вторая – шатенка с зелеными глазам, очень фигуристая, одетая в трико и мешковатую кофту с капюшоном. Девочки что-то вязали светящимися спицами из переливающейся всеми цветами радуги нити. У них получался причудливый светящийся узор, который струился по дивану и сворачивался на полу в спиралевидный рулон. Блин, а ведь нить, из которой они вязали, ну очень сильно была похожа на рулон композитной ткани «Хама», недавно вытащенный мною из контейнера древних. Неужели распустили ткань на нитки?

И тут блондинка подняла свои большие карие глаза и, не мигая, уставилась на меня. В её глазах мелькнуло узнавание, она мне заулыбалась, что-то сказала второй девушке. И она, вздрогнув, от удивления округлила глаза, а затем убежала в другую комнату. Блондинка встала и подошла ко мне, начала что-то говорить, но я её не слышал. Тогда она замолчала и стала просто смотреть на меня счастливыми глазами. В этот момент из соседней комнаты прибежала вторая девушка. Она успела переодеться в зеленое платье-колокольчик, надела белые туфельки, причесалась и накрасила губки. Она меня не видела, и блондинка помогла ей встать, где нужно, и повернуться ко мне лицом. Они так и стояли передо мной, две прекрасные девушки, я глазел на них и не понимал: как они стали моими имплантами и, самое важное, что они могут. Они так открыто и радостно мне улыбались, что на душе стало хорошо и спокойно. Да, таким девчулям я весь свой шоколад отдам, ничего не жалко.

Я нехотя вышел из их виртуальной комнаты и сразу обратился к Алисе:

– У искинов есть все необходимое? Или им что-то нужно?

– Да, у них сейчас все хорошо. Чтобы сохранять энергобаланс, тебе нужно питаться три раза в день и выделять им ежедневно хотя бы одну плитку шоколада.

– Алиса, а тебе шоколад не нужен?

После этого моего вопроса Алиса зависла, мне показалась, что занервничала, как-то даже стушевалась. Странно было видеть эмоциональные реакции у примитивной базы данных. Может, я сломал что-то в её настройках, а, может, она становилось умнее, все-таки я увеличил аналитические способности минимум в триста тридцать раз.

– Мне не нужен шоколад, – после некоторого раздумья ответила Алиса, – мне нужна энергоматрица больших размеров.

Да нет вопросов! Я снова активировал навык управления энергоструктурами и рассмотрел ассистента. Она – не совсем ассистент, а, скорее, полноценный искусственный интеллект, её ядро алгоритмов будет даже поболее, чем у типовых конструкций. Теперь от меня к ней тянулись не тоненькие линии, а нас соединял серьезный энергоканал. Я приблизил ее матрицу, нашел пустые блоки и обычной командой «копи-пасте» размножил их до дополнительного уровня ее решетки, так я сделал ей еще десяток уровней сознания. После недолгого раздумья оставил возможность ей самой увеличивать как количество слоев, так и ячеек в слое.

Чего-то не хватало! Я посмотрел, как устроена моя энергоматрица, и удивился. У Алисы энергоячейки были квадратные, у меня – шестиугольные, как пчелиные соты. Хмм, а человек создан более эргономично, чувствуется совершенство замысла. После недолгих сомнений, я выделил большой кусок своих энергоячеек и скопировал их в матрицу искина, затем сделал крупный массив параллельных уровней из этих гексагонов и разместил поближе к ядру. Там были данные, но удалять ничего не стал, – предположил, что искин сама решит стереть их или оставить.

Уже хотел было выйти, как появилась мысль, что кубическая модель такое количество новых уровней не обработает, надо изменить геометрию. Вместо квадрата в горизонтальном сечении я сделал гексагон, как у человека, и соединил все уровни двумя дополнительными каналами. Вот теперь у меня было ощущение, что все сделал правильно. Более того, я гордился этой своей работой, какая-то часть меня утверждала, что работа выполнена на уровне лучших мастеров.

Когда вышел из энергоматрицы ассистента и снова оказался в кают-компании, Алиса плакала. Даже не плакала, а рыдала навзрыд, закрыв лицо руками. Её голограмма сидела в самом дальнем углу и самозабвенно предавалась этому скорбному занятию.

– Алиса, ну что такое? – обратился я к ней. – Тебе нужна помощь?

Она лишь махнула рукой, сказав: «Отстань, Валентин!».

«Как-то много баб стало вокруг, – почему-то подумалось мне, – а поболтать не с кем!». В итоге пошел спать, завтра будет трудный день.

…В эту «ночь» мне приснился странный сон, как будто сроду не мой. Было непонятное ощущение присутствия в чужом сне, где я, как незваный наблюдатель, подсматриваю, что видят другие в своих грезах. Сон поражал своей логичностью и предсказуемостью, он даже больше походил на воспоминание, в которое подсознание толкает людей, едва они закрывают глаза. В общем, я отнесся к происходящему во сне как к реальным событиям, которые произошли невообразимое количество лет назад…

Белоснежный каплеобразный корабль висел в долине на зеленой и пышущей жизнью планете. Он завис вертикально на высоте нескольких сотен метров и был полностью неподвижен. Под ним по берегам речки резвилась разная живность – косули, обезьяны, носороги. Множество птиц порхало среди высоких деревьев смешанного леса, а в вековых зарослях папоротника шныряли мелкие мохнатые животные типа кроликов и сурков.

В рубке корабля стояла женщина, она с тревогой смотрела на радар, показывающий межпланетное пространство. У нее были русые волосы, большие голубые глаза, правильные черты лица: прямой нос, ровные скулы, четко очерченные губы. Лада, а именно это имя было нанесено на её голубой китель, была высокой, с прекрасной женственной фигурой. Крутые бедра, узкая талия, большая грудь. Если честно, на космонавта она была похожа слабо, а на богиню тянула на все сто. Прямо мисс Вселенная, честное слово!

Она хмурилась. Множество красных точек на радаре, приближающихся к этой планете, и вызывали её тревогу. Вот она приняла для себя какое-то решение и уверенно шагнула в красный круг, который был нанесен на палубе рубки. Воздух вокруг неё внезапно задрожал, и она… разделилась на три девушки. В центре круга осталась стоять брюнетка с черными как смоль волосами с именем на шевроне Амона. Блондинка Суори вышла из круга и заняла место за одним из пультов в рубке. Невысокая шатенка Балву села за штурвал корабля – в кресло по центру рубки в окружении множества экранов с двумя джойстиками под каждую руку. Девушки теперь были одеты в новенькие белоснежные брючные костюмы. «Форма одежды – «по первому сроку», – пронеслось у меня в голове. – Они готовятся к бою». На русском флоте умирать шли в белом и чистом.

Девушки методично тестировали системы корабля. Амона, проверив силовые установки и несколько мигающих разными цветами информационных табло, сказала грудным бархатным голосом: «Света звезд вам, вернитесь за мной как сможете!» – и покинула рубку. Через несколько минут от крейсера «Валькирия 7», только сейчас я прочитал его название в рубке, отделился маленький десантный кораблик, это Амона уходила в сторону моря. В правом визоре я видел, как её кораблик долетел до берега моря и нырнул в воду. По приборам было видно, что она стремительно погружается на дно океана и, когда кораблик пересек границу глубины в пять километров, сигнал пропал.

А тем временем крейсер плавно и быстро понесся вверх. Уже через несколько минут он выскочил из атмосферы планеты и оказался в черноте космического пространства. Балву выводила корабль на линию атаки – между звездой и вражеским флотом. Белая капля стала двигаться дёргано, резкими рывками, по непредсказуемой траектории сближаясь с несколькими сотнями вражеских кораблей.

– Выпускаю лебедей, – произнесла Суори и две сотни маленьких перехватчиков молочного цвета покинули «Валькирию». А сама Суори начала стрелять из главного калибра. Это была плазменная установка, которая выплевывала во врага сгустки газов, раскаленных до состояния плазмы. Круглое отверстие в корпусе корабля и было магнитной пушкой, разгоняющей заряды. Огненные сгустки, попадая во вражеские корабли, легко проникали под их обшивку и выжигали изнутри. В глубине кораблей детонировали какие-то взрывоопасные части, разрывая их и раскидывая в разные стороны осколки обшивки и внутренностей. Некоторые из них попадали в исправные корабли, нанося повреждения корпусам и разрушая надстройки.

Две сотни легких истребителей кружили вокруг вражеского строя, расстреливая мелкие беспилотники врага, которые выпустили корабли-носители.

В ответ вражеские корабли запускали ракеты и стреляли из лазерного оружия, но, благодаря странным прыжкам белой капли по различным курсам и постоянно изменяющейся скорости, попасть в нее не могли. Из вражеского строя выдвинулось вперед несколько десятков кораблей в виде грибов, которые, повернувшись «шляпками» вперед, раскрыли оружейные порты на центре «шляпки» и стали стрелять красными лучами. Причем, стреляли они сразу в несколько точек, пытаясь угадать танец «Валькирии», Балву заметно напряглась, уходя от, казалось бы, неизбежных попаданий.

Суори, несколько раз выстрелив по «шляпкам» и поняв, что плазма остывает, попадая в толстую броню «гриба», и не достигает внутреннего пространства, где спрятан экипаж, прекратила это делать. Теперь она выбирала целью другие корабли, иглообразные сигары, которые выпускали в крейсер уйму ракет.

Внезапно несколько экранов покрылись красными надписями, а на мостике завыла сирена. Балву по зигзагообразной траектории начала выводить корабль из боя, разрывая расстояние и уходя за спутник планеты. Суори покинула свой пост и побежала к лестнице вниз, которая находилась у задней стены рубки.

Миновав восемь пролетов, она заскочила в реакторный отсек и кинулась к горящим красными надписями информационным панелям. Там она быстро стала нажимать различные кнопки и поворачивать тумблеры. Как только на информационной панели пропадали грозные строчки «Перегрев систем», она бежала к следующей, и все повторялось сначала.

Балву удерживала корабль за инопланетной луной, скрывая его от атак наступающего флота. Рой молочных маленьких кораблей пытался мешать вражескому флоту занять выгодную позицию для обстрела. Время работало против «Валькирии» – вражеский флот разделился на части и пытался обогнуть спутник с нескольких сторон.

Наконец визоров, горящих красным, в реакторном отсеке не осталось, только – зеленым или желтым, и Суори побежала обратно в рубку. Едва она заняла свое место, Балву положила корабль в горизонтальное положение и рванула навстречу одной из приближающихся групп кораблей, где было сразу десять опасных дредноутов-«грибов». Вражеский флот ничего не успел сделать, а белый корабль, благодаря смертельному ускорению, пролетел через их строй и оказался у них за спинами. Девушки молниеносно перевели свой корабль в вертикальное положение и открыли огонь плазменными сгустками по «ножкам грибов», которые оказались совсем беззащитны. За полчаса напряженного боя они сожгли все десять крупных дредноутов, повредили остальные корабли группы и начали сближение с другой флотилией кораблей, которая вышла на них из-за спутника планеты.

Дикий танец «Валькирии» продолжался. Пируэты, которые выписывал корабль на поле боя, рисовали причудливый, не поддающийся анализу узор. Но любая удача рано или поздно заканчивается: в них попал сначала один вражеский крейсер, а потом и второй. Нижнюю часть «капли» разорвали красные лучи – вспороли корпус, из огромных дыр посыпались расплавленные внутренности. Белоснежный корабль почернел снизу, где газы, вырывающиеся из внутренних отсеков, сгорали от высокой температуры режущих корпус лучей.

«Валькирия» замедлялась, и в неё смогли попасть другие корабли вражеского флота, сотни ракет взорвались на её обшивке, калеча и сокрушая корабельные системы.

– Сдвиг! – закричала Суори, и корабль скакнул сразу на несколько десятков тысяч километров – за спину атакующего флота – и неподвижно замер в пустоте. Суори опять активировала главный калибр, и плазменная пушка начала вспарывать беззащитные «ножки грибов». Все информационные панели перед ней горели красным, системы были перегреты. А вражеский флот представлял собой море плазмы, живых там скоро не останется, плазменные сгустки поглощали все новые и новые корабли. Плазма не желала затухать, она поддерживала реакцию за счет материи самих кораблей. А при взрывах реакторных отсеков её сгустки раскидывало на соседние корабли флота.

Но это не было победой: замершая на месте «Валькирия» теперь получала весь урон, который выплевывал агонизирующий флот врага. Корабль почернел от попаданий разных калибров и видов оружия. А потом взлетел на воздух реактор, разрывая «каплю» на множество частей.

За мгновение до этого девушки встали со своих мест, зашли в красный круг и, взявшись за руки, смотрели на диск красной звезды, вечно ласкающий эту систему.

– Вечного Солнца всему живому! – тихонечко сказала Суори. А Балву только крепче сжала её руку.

…Потом я видел изорванные обломки рубки белоснежного корабля, которые лежали на спутнике планеты, а внизу под ними в цветущем саду молодого мира продолжалась нескончаемая череда рассветов и закатов, приливов и отливов, там рождалась новая жизнь. И только четыре белых лебедя – уцелевших малых истребителей с «Валькирии» – охраняли вечный сон или могилу отважных девчонок.

Последнее видение успокоило, ушло возбуждение от наблюдения за эпическим космическим сражением, и я не заметил, как уснул, теперь уже по-настоящему, самым обычным сном.

На следующее утро проснулся и внезапно понял, что в комнате кто-то есть. Не самое лучшее ощущение, учитывая, что на станции я один. Рядом с кроватью стояла как на посту Алиса. Теперь голограмма была идеально прорисована, ее стало не отличить от настоящего человека. Она была одета в некое подобие военной формы. Белые брюки со стрелками, длинный, до середины бедра китель – небесно-голубого цвета с золотистыми звездами на лацканах, на груди золотой шеврон со знаками отличия помощника капитана. Белые ботинки с металлизированной подошвой удачно дополняли стильный костюм. Длинные рыжие волосы были собраны в пышный хвост. А вот веснушки она вывела – кожа на лице была чиста как слеза. Алиса выглядела свежо – ну, настоящий старпом.

– Где веснушки? Что так вырядилась? – спросил я её и полез в шкаф за одеждой.

– А что, тебе не нравится?

Я от неожиданности даже штаны уронил. Она научилась отвечать вопросом на вопрос. Неужели что-то перемудрил вчера с её настройками?! Я медленно повернулся и посмотрел на нее очень внимательно. Ну точно, у неё теперь и мимика лица была не «пластиковая», а почти человеческая. Под моим вопрошающим взглядом она почувствовала себя неуютно и поспешила ответить:

– Веснушки были лишними, вычислений требуют, а толку от них никакого. Да и большинству мужчин они не нравятся, даже раздражают. Образ костюма мне скинула Суори. Она сказала, что такую форму носят женщины в звездном флоте Русского Союза.

– То есть ты общаешься с искинами, – я нахмурился. – И ты тратишь энергию на визуализацию. А вчера говорила, что энергии не хватает. Откуда излишки?

Алиса засияла как медный таз на солнце. С гордостью проговорила:

– Я сделала подключение к энергорезервам станции! Теперь все искины получают достаточно энергии. Я даже смогла оптимизировать свои алгоритмы за счет излишков.

Я штаны, наверное, никогда не надену. Услышав ответ Алисы, я их опять выронил из рук.

– А сколько у меня искинов?

– Теперь три! – Алиса была довольна собой. – Я освоила свою новую энергоструктуру и теперь могу пройти тесты на разумность второго ранга.

Врёт, чую, что врёт. Я её внимательно осмотрел, сделал анализ, но очень поверхностный: «грудь третьего размера, значит и ранг третий». И не нашел ничего умнее, как сказать:

– А тесты третьего ранга ты проходила? Я думаю у тебя третий!

Алиса взглянула на меня испуганно:

– Третий ранг для персональных ассистентов запрещен Конвенцией о нераспространении интеллектуального оружия.

– Алиса, люди, которые писали эти законы, давно мертвы. Они им не помогли! – я наконец надел штаны и перестал вертеть голым задом перед новоиспеченной интеллектуалкой. – Какой у тебя ранг? Только без речевых уловок! Точный и понятный ответ.

– Шестой!

– Как так получилось? – я уже не удивлялся, просто хотел знать.

– Ты мне сильно увеличил объем памяти, привил эмоциональный блок, изменил схему анализа с четырех- на шестикомпонентную, сделал алгоритмы открытыми, с возможностью обучения. Вот я и училась трое суток.

Хмм, а я, оказывается, молодец, сделал из «читалки» ответов на вопросы настоящий разум. Еще вчера была электрочайником, а сейчас о-го-го умище! Стоп, какие трое суток?

– Какие трое суток? Алиса, где я был трое суток?

– Спал, – Алиса опустила голову и рассматривала ботинки. – Случилась перегрузка из-за повышения общей энергетики организма, и ты чуть не умер. Но сегодня проснулся. Я так рада!

Она подняла голову и посмотрела на меня с такой искренней и безусловной радостью, как могут только собаки и… искусственный интеллект. Мое желание открутить ей голову пропало. Только и хватило запала сказать:

– Я буду тебя пороть, дочка, за такие штучки!

– Это как? – попятилась Алиса, прикрывая попку руками.

– У меня навык класса S по управлению матрицами искусственного интеллекта, – сказал страшным голосом, – поверь, Алиса, я найду способ.

– Не надо пороть! Я больше так не буду! – затараторила Алиса, продолжая прижимать ручки к заднему месту и потихонечку от меня пятясь.

– Ты теперь шибко умная стала, иди думай, как нам перебраться на вторую планету! Там есть жизнь! – похихикивая про себя, «нарезал» ей задачу.

На кухне я синтезировал себе пару кусков мяса и пять больших двухсотграммовых плиток шоколада для моих искинов. Мясо – на сковородку, шоколад – в инвентарь. Позднее, когда я ел мясо в кают-компании, ко мне подошла Алиса.

– А я теперь тебе дочка? – спросила она, не мигая своими большими серыми глазами и смешно морща лобик.

– Да, – хохотнул я. – Алиса Велесовна, иди думай, не мешай есть.

Пока ел, моя новоиспеченная дочка куда-то ушла. Я съел сначала первый кусок ароматного жареного мяса, затем и второй. Специй и красного вина, конечно, не хватало, так как их рецепты в БАТе отсутствовали. Потом в душе, под теплыми расслабляющими струями, я начал обдумывать следующие свои шаги. Нужно было выбираться со станции, но сначала я бы хотел восстановить ее работоспособность. Энергия есть, значит, можно продолжить добычу полезных ископаемых. Запас тяжелых металлов будет моим капиталом для обмена на энергокредиты, которые можно будет использовать для прокачки персонажа. Прежде всего надо добраться до Ковчега и вступить в торговые отношения.

Когда я вышел из душа, то первым делом обследовал дверь шлюза, электронный замок действительно теперь был настроен на русский язык. Я выровнял давление и влажность, отметил про себя пятидесятипроцентную гравитацию и открыл дверь шлюза. Обычный шлюз, абсолютно пустой, никаких скрытых хранилищ скафандров не нашлось. Вернувшись в кухню, я обследовал дверь склада. Нашел кнопку включения замкового механизма и открыл её. Склад состоял из двух комнат, в дальней температура была минус двадцать градусов Цельсия, в ближней – минус три. Нашел какие-то бутылки из стекловидного пластика и зачем-то сунул их в инвентарь. Увидел резиновые пробки, жестяные крышки и тоже «прихватил».

Всё, у меня опять кончились дела. А где Алиса? Только сейчас я обратил внимание, что её нигде не было. Пошел искать и… не нашел.

– Алиса, а ты где? – позвал я.

Она как ни в чем не бывало вышла из комнаты, соседней с моей.

– Как ты туда попала? – только и спросил я, заглядывая через дверной проем. А там она уже «прибралась» по-своему: стены оказались покрашены в сиреневый цвет, на одной из стен выведено, судя по всему, изображение с наружной камеры – наша звезда, которая была от нас очень далеко, переливалась всеми цветами радуги на фоне бесконечного звездного неба. Планет видно не было, а, может быть, и было, но они из-за огромного расстояния ничем не отличались от звездочек, разбросанных по небосводу.

Но привлекло мое внимание другое – над столиком висела в воздухе голограмма нашего астероида с различными техническими постройками. Столик оказался не столиком, а интерфейсом компьютерной системы.

– Как включить? – я как обезьяна тыкал пальцем в столик.

– Пароль Антона подходит для всех свободных помещений – 123, – произнесла Алиса, – а цифровой терминал включается, если сесть за стул.

Хмм, вдруг до меня дошло, что все дни пребывания здесь, то есть больше недели, я ни разу не сел на стул. А пароль Антона я бы угадал в первый же день, если бы видел привычные цифры на дисплее, а не тыкал все подряд.

– А почему Антона? – спросил я Алису.

Она пожала плечами:

– Пароль Антона – 123, «формула Антона» 2+2=4, парадокс Антона – закономерность, при которой бутерброд всегда падает колбасой вниз. Это шутки про законы Вселенной.

В первую очередь я осмотрел все шесть пустых комнат. Как и ожидалось, ничего не нашел. Вряд ли кто-то тут забыл скафандр, но проверить следовало. В каждой комнате был такой же интерьер, как и в моей. Все – стандартно, и лишь в одной я заметил на дверце шкафа наклеенные пластиковые буквы «ХЭПИН». Кто-то оставил свое имя на память будущим обитателям комнаты.

## Глава 5. Изумительно! У нас есть план!


Как только я зашел в свою комнату, сразу активировал терминал и начал изучать наш астероид. Это был достаточно большой осколок в поясе астероидов, расположенный между четвертой и пятой планетами в звездной системе. Вполне возможно, что раньше это тоже была планета, которая разрушилась и сейчас представляла собой несколько миллионов осколков разной величины. Наш осколок не был самым большим, но был крупнее, чем большинство соседей, диаметр – около полутора тысяч километров. В химическом составе преобладали тяжелые металлы в виде различных соединений.

Станция «Вольфрам-2» представляла собой около десятка построек разного назначения. Я насчитал три малых жилых модуля как у нас, один большой, несколько шахт, несколько химических и металлургических производств. Также здесь находились энергостанция, склад чистых металлов и космопорт с оборудованием для погрузки продукции на корабли. Малая часть внутренностей астероида была изрезана шахтами с горным оборудованием.

В полностью исправном состоянии были только два объекта, изолированные от остальных строений. Первым был мой жилой модуль, который назывался «База геологов», вторым – энергостанция со звездным каналом. Каналом, видимо, назывался энергетический коридор, по которому энергия на станцию подавалась с первой планеты. Она была небольших размеров, имела искусственное происхождение и технологическую начинку. Когда планета приближалась к звезде по вытянутой эллиптической орбите, то накапливала заряд энергии, а когда удалялась, то передавала его на другие планеты и объекты типа нашей станции. Это был глобальный энергомост в масштабах целой звездной системы. Несмотря на огромный срок эксплуатации, эта система до сих пор работала. Энергостанция «Вольфрам-2» была заполнена на 98 процентов. «Мудрые были предки», – только и подумал я, восхищаясь широтой замысла и надежностью конструкции.

Моя геологическая база находилась на удалении 245 километров от основных построек станции, чтобы туда добраться, необходим был транспорт с защитой от метеоритов и космического мусора. Все кратчайшие пути на карте астероида были окрашены красным и сопровождались отметками о повышенной опасности каменного дождя – маленькие камни, размером в несколько сантиметров, постоянно бомбардировали поверхность.

Я посмотрел другие пути, не напрямик, но и там было опасно из-за регулярного огненного дождя. Астероид окружали газы, которые выходили из его глубин на поверхность. Это, конечно, нельзя назвать атмосферой, скорее, речь о заполненных газом низинах. Появились они в результате деятельности людей, которые долгое время проводили здесь буровые работы. Эти газы могли гореть, если имели в составе кислород. Метеорит, падая на поверхность, высекал искру, газы воспламенялись, поверхность вспыхивала, мгновенно нагреваясь. Вот это создатели базы и называли «огненный дождь», его возможные зоны предписывалось обходить стороной. В общем, полностью безопасной дороги я не нашел.

Создатели объекта для преодоления больших расстояний использовали защищенные тягачи с огромными колесами и бронеплитой сверху, немного напоминавшие черепах на колесиках. Это и были «ШТ7», чья стоянка располагалась в моем шлюзе.

Я нашёл в терминале строку поиска, указал «ШТ7», и система отметила на карте двадцать восемь исправных тягачей. Причем, два из них находились на расстоянии менее пяти километров от базы геологов. Один, правда, оказался перевернут, и нужно было осматривать его на месте, чтобы понять, насколько реален его ремонт.

Информация о постоянных бомбардировках поверхности указывала на то, что даже кратковременное пребывание там в обычном скафандре было опасно для жизни.

В интерфейсе что-то тренькнуло, и у меня появилось первое задание от системы:

«Восстановите работоспособность станции «Вольфрам-2», восстановите производство тяжелых металлов. Награда: вариативно, 100 энергокредитов».

Нормально, это совпадало с моими планами, но кто выдал мне это задание, я не знал. Это мог быть как Вавилон, так и Ковчег, который мне предстояло найти.

Я ввел в поисковик имя «Хэпин» и запустил поиск. Система задумалась и показала мне точку на горном плато на одном из континентов южного полушария второй планеты. Статус высвечивался «Пропал без вести», но, если верить словам Харона, он был мертв. Это подтверждало, что до обитаемой планеты добраться возможно. «Алиса, запомни местоположение», – отдал я мысленную команду. «Принято!» – так же мысленно ответила она.

Я опять начал рассматривать различные постройки станции в надежде найти хоть что-то, что могло мне помочь. Особенно внимательно на экранах системы наружного наблюдения я рассматривал космопорт. Никаких кораблей там не было, даже поврежденных, – все ангары оказались пустыми, на стартовых площадках не было даже признаков того, что там в последнее время кто-то приземлялся или взлетал. Система показала, что на складе было несколько спасательных капсул, но посмотреть их параметры удаленно я не мог. Из сводки было непонятно, исправны ли они вообще. Но что-то мне подсказывало, что спасательная капсула не будет так называться, если не способна действовать автономно и не имеет огромный запас прочности.

Пока я разглядывал космопорт, на карте появилось несколько зеленых точек. Раньше все объекты были либо желтые, либо красные. Я приблизил вид карты к этим точкам и обнаружил, что по поверхности астероида перемещаются сразу три «ШТ7». Прикинул их траекторию движения и понял, что они двигаются к нашей базе. Хмм, это было что-то новенькое, к нам, возможно, едут гости.

– Алиса, к нам двигаются три тягача! – закричал я, чтобы Алиса услышала меня в соседней комнате.

Её голограмма мгновенно возникла передо мной.

– Я всегда в твой голове. Не нужно кричать, – улыбнулась мой «помощник капитана», – это я управляю «черепашками».

Я смотрел на неё и не знал, что ответить. Она стала совершать действия как абсолютно субъектное существо, которое в состоянии разработать и реализовать план.

– Алиса, ты придумала план?

– Да, – было видно, что она довольна собой, – идеальный план, вероятность успеха 98 процентов.

– А когда ты мне о нём доложишь? – спросил я строго.

– Ты был занят изучением станции, – развела руками она, – я не могла тебя беспокоить.

Святая простота, стоит такая вся наивная, ни в чем не виноватая. Глазами хлопает.

– Алиса, все планы ты должна докладывать мне до того, как начнешь их осуществлять! – строго проговорил я.

– Конечно-конечно! – она затараторила, чуть подпрыгивая на месте. – Я веду три тягача. В одном есть два скафандра, возможно, в рабочем состоянии. Второй тягач имеет герметичную кабину без повреждений, а у третьего есть прицеп.

– Зачем нам прицеп?

– Первая точка, куда мы двинемся, – она указала её на астероиде, – изолированная шахта, вот тут. Так как все исправно и готово к работе, то, думаю, там мы найдем ремонтные дроны, погрузим их в прицеп и направимся к главному корпусу с центром управления. Задача номер один – восстановить центр управления. Потом мы расконсервируем космопорт, заправим спасательную капсулу и стартанем к третьей планете. На орбите третьей планеты будем искать полезные объекты. Пока нам известны два: грузовой космопорт и станция техобслуживания транспортных судов. Сведения о них я нашла в информационной системе станции. Судя по тому, что энергосистема звезды до сих пор их питает, там есть что-то из работающего оборудования. Но даже если мы не сможем найти ничего нужного, то зарядим нашу энергоустановку и улетим ко второй планете.

– Посадку не планируешь?

– Нет. Взлететь с планеты на спасательной капсуле не получится, – Алиса покачала головой.

– Какие сроки ставишь на реализацию плана? – спросил я.

– На восстановление работоспособности – почти месяц, перелет до третьей планеты займет восемнадцать лет, перелет до второй – еще двадцать четыре года.

– Четвертая планета интереса не представляет?

– Нет данных. Нигде нет никакой информации. Я даже не могу посмотреть, есть ли там потребители энергии звездных мостов. Информационная система станции выдает ответы только тогда, когда ты знаешь, о чем спрашивать. Нельзя ввести в поиск «найти работоспособные объекты на четвертой планете» и получить ответ. Однако, если знаешь, что там есть, скажем, центр Альфа, и наберешь в поиске: «Покажи статус центра Альфа», – то система покажет, сколько энергии он потребляет. Это будут данные с энергостанции, к которым есть доступ с помощью этих терминалов. Рассмотреть поверхность мы не можем, так как для этого нужен телескоп или спутник на орбите, к которому у нас должен быть доступ.

– А лететь сначала к четвертой планете не проще?

– Нет, совсем не проще, это удлинит наш путь ко второй планете на восемь лет. Может не хватить ресурса капсулы. Вообще, любая авария и нештатная ситуация могут закончиться для нас гибелью. Я даже не знаю, как скажется на системах жизнеобеспечения зарядка на орбите планеты.

– Алиса, я могу умереть по дороге?

– Да. Капсулы предназначены не для межпланетных полетов, они были разработаны, чтобы экстренно спасать людей с терпящего бедствие судна. Потом в течение нескольких месяцев их обычно подбирали спасатели.

– Как тогда я полечу в капсуле к планете?

– Я её доработаю! – хитро подмигнула Алиса и материализовала в руке большой гаечный ключ. Изумительно!

Я дождался, пока к нашей базе прибудут тягачи, открыл наружные двери шлюза, а Алиса завела два тягача внутрь. Едва наружные двери закрылись и атмосфера в шлюзе стала пригодной, я выскочил к тягачам. Конечно, в первую очередь, меня интересовали скафандры. Я нашел их – аж три – во втором тягаче, у которого были проблемы с герметизацией кабины: если говорить просто, то она «травила» воздух наружу, а внутри постоянно было пониженное давление. Именно поэтому там были скафандры – без них людям невозможно находиться в кабине.

Все три скафандра оказались исправны. Два – обычные скафандры техников, а вот третий совсем не с этой станции – экспедиционный скафандр «Скиф» для разведки планет с агрессивной средой. У него был медицинский блок, усиленная конструкция с экзоскелетом, разъемы для оружия самообороны, мощный сканер с анализатором химического состава веществ. К нему даже можно было подключать дронов. Но этот скафандр и был самый потертый, очевидно, его нещадно использовали различные обитатели станции.

Я установил его в «дверную коробку без двери», которая оказалась стойкой диагностики и обслуживания скафов. На ночь выставил режимы – «Полное сканирование повреждений ткани скафандра», «Зарядка батарей и кислородных модулей», «Пополнение медблока химическими веществами».

Для того, чтобы запустить процесс восполнения медблока, мне пришлось вынуть водородный картридж из БАТа. Заряд картриджа, когда я его устанавливал на станцию обслуживания, был 43 процента. Очень надеялся, что скаф не разрядит его полностью, так как в этом случае я останусь без мяса.

А он и разрядил его не полностью, а до уровня в 0,00021 процента. Об этом я узнал утром и понял, что мяса больше не поем. Сделал на остатки картриджа десять плиток шоколада, позавтракал батончиком «из тараканов». Всё, надо выдвигаться. И так засиделся тут изрядно.

Я залез в скафандр, с помощью Алисы разобрался, как он работает. Навыка у меня не было, поэтому взаимодействовать с ним мог только по наитию или с помощью ассистента. Мы договорились, что поведет тягачи Алиса, причем, сразу три. У неё, кстати, изумительно получалось. Так что, как говорится, не нужно ремонтировать то, что не сломано. Эту простую истину я знал еще с тех пор, как пилотировал «Кречет», хоть и не помнил, что это такое.

Я сел в кабину тягача, которая была самой сохранившейся и целостной. Там были нормальные атмосфера и давление, но, помня свою внезапную смерть, колпак скафандра снимать не стал. Все-таки этой технике много тысяч лет и никто не скажет, когда она откажет. А быстрая разгерметизация или внезапное падение давления опять закончатся для меня фатально.

Алиса была молодец – за восемь часов осторожного и медленного движения смогла нас доставить до дальней шахты. Там имелся такой же шлюз, как у нас, но только толку от него не было. Атмосфера в куполе, который возвышался над шахтой, полностью отсутствовала. Вполне вероятно, что купол был пробит во многих местах во время метеоритного дождя.

Ремонтные дроны лежали в позах эмбриона на одной из зарядных площадок. Они оказались человекообразными: две ноги, две руки, корпус и голова из серебристого металла. Выглядели как самые обычные роботы. Они сильно отличались от дрона, который лежал в инвентаре. Мой РВАД из контейнера скорее напоминал жука или паука, у него было восемь лап и два манипулятора. Алиса пояснила, что мой дрон предназначен для ремонта летающих кораблей прямо в космосе, а эти – самые обычные – для наземных работ.

Весили они килограммов по триста, поэтому, даже учитывая малую силу тяжести на астероиде, таскать самостоятельно я их не мог. Пришлось потратить несколько часов на поиски нужной тележки, которая нашлась на первом уровне шахты.

В шахте, кстати, все было как обычно: рельсы, вагонетки, автоматические машины. Благодаря полученным из контейнеров шахтерским навыкам, я понимал, как это работает, и видел, что все, в принципе, исправно, необходимо подать энергию и запустить управляющий станцией искусственный интеллект.

С помощью тачки и такой-то матери, я загрузил дронов в грузовую тележку третьего тягача. Потом еще долго искал их мультитулы – рюкзаки с ремонтным оборудованием и инструментом. Так как на месте оценить, какие из них исправные, я не мог, то пришлось тащить на тележке все мультитулы, найденные в этой шахте. Обрадовало меня то, что в этих рюкзаках нашлось с десяток водородных картриджей, которые, видимо, были стандартными расходниками для самого разного оборудования.

Мультитулы весили не меньше, чем сами дроны, и вымотался я изрядно. Нужно еще учитывать, что делал я это в скафандре, который почти не работал, так как без нужного навыка не мог даже активировать усиление мышц за счет экзоскелета. Не говоря уже о снятии усталости с помощью медблока. Алиса была горазда давать ценные советы, а вот полноценно «подружить» меня со скафом так и не смогла.

В итоге, когда я в очередной раз уронил на ногу мультитул, а она начала рассуждать об использовании страховочных ремней, я пообещал «надрать ей жопу как самой умной!». Она, ойкнув и схватившись за свою пятую точку, растворилась в воздухе. Страховочные ремни при погрузке все-таки начал использовать, легче не стало, но на ноги тяжести уже не ронял.

Когда мы отправились в путь к основной базе станции «Вольфрам-2», я банально уснул. Мне снилось бескрайнее синее море.

Разбудил меня истошный крик Алисы:

– По нам стреляют! Спаси!

Я выглянул в окно кабины, блин, к нам шел механический кентавр – платформа на четырех ногах, по центру которой была двурукая башня в виде полусферы. Обоими манипуляторами он держал большую винтовку в виде метрового бруска высотой в двадцать сантиметров и шириной в десять. Он стрелял по первому тягачу. Кабину уже раскурочил и сейчас стрелял по колесам, из которых снаряды вырывали целые куски пластика.

Я выскочил из кабины и спрятался за тягачом. Надо было срочно что-то придумать, иначе он после расстрела первого тягача примется за меня.

– Алиса, тарань робота первым тягачом! – начал командовать я. – Выведи его схему с основными узлами в инфопанель.

Я надеялся кинуть в него булыжником и вывести из строя что-нибудь важное. Но, судя по его схеме, полусфера кентавра была из композитной брони, платформа с мини-реактором тоже защищена серьезным слоем металла. Выхода, если честно, не было. Но самое страшное – было непонятно, кто им управляет. Внезапно пришла сумасшедшая мысль. Я кинулся вслед за тягачом, который Алиса направила на таран. Боевой дрон все же смог повредить его, и он встал, не доехав несколько десятков метров.

Теперь все решит скорость! Я активировал навык управления искинами, залез на крышу остановившегося передо мной тягача и взглянул сверху на враждебного дрона. Навык показал мне его искина, который был спрятан глубоко в сфере за керамической броней. Дрон начал наводить на меня винтовку, а я со всей дури ударил своей энергией по структурной решётке его искусственного интеллекта. Ствол винтовки смотрел мне прямо в лицо, когда я крошил программу управления, сминая ячейки и вырывая силой воли целые блоки. Наконец, когда его искин, раньше выглядевший как аккуратная многослойная квадратная кристаллическая решетка, превратился в почерневший клубок изувеченной светящейся проволоки, я остановился.

– Победили супоста… – договорить я не успел, тягач подо мной взорвался. Рванули, скорее всего, батареи, больше там взрываться было нечему, тягач аж подбросило, сильно ударило по ногам, хрустнули кости, и я потерял сознание.

Когда очнулся, то услышал женский плач. Алиса тоже отключалась, когда я был без сознания, а, едва придя в себя, впала в истерику.

– Ну вставай, скоро метеоритный дождь, ну вставай, – рыдала Алиса, – я буду хорошей дочкой. Буду хорошо себя вести! Слушаться и верить в Деда Мороза.

– Какого Деда Мороза? – спросил я и застонал от боли.

– Настоящееегоо! – завывала Алиска.

– Алиса, – строго окликнул её, – что у меня с ногами?

– Поломаныыыы, – продолжала выть она, – сможешь идти?

Ой, дура! А еще искин шестого порядка. Я потыкал в кнопки медблока, он ожидаемо молчал. Я пополз к тягачу. По дороге мне попалась винтовка дрона, и я, схватив ее одной рукой, пытался ползти дальше. Алиса все-таки взяла себя в руки и подогнала тягач ко мне вплотную. Но когда я залез внутрь кабины, то опять потерял сознание. Ногам нужны были покой и медпомощь.

Несколько раз я приходил в себя, но от боли снова отключался. Когда очнулся в очередной раз, медблок мигал разными кнопками, а ноги не болели, значит, он вколол обезболивающее.

– Алиса, как ты включила аптечку? – только и спросил я.

– Это не я, – беззаботно махнула рукой она, – Суори успела запустить аварийный протокол, когда ты находился в сознании.

– А как? – меня эта тема интересовала, работающая аптечка – реальное спасение в текущей ситуации.

– Остановила твоё сердце, – весело прощебетала Алиса. Она начала движение к цели и даже напевала при этом: «…Наш паровоз, вперед лети, в коммуне остановка, другого нет у нас пути, в руках у нас винтовка!». Ох, эти бабы когда-нибудь доведут меня до могилы. Но к груди я действительно прижимал винтовку дрона.

Курка у винтовки не было, вместо него сбоку находилась кнопка с характерным блокиратором нажатий. Чтобы выстрелить, нужно было сначала повернуть кольцо вокруг неё. Очень неудобная конструкция, но, так как винтовка была модульной и, на первый взгляд, состояла из десятка разных блоков, то с большой долей вероятности её можно было модифицировать.

– Алиса, ты можешь спроектировать блок управления винтовкой под человеческую руку?

– Я уже! – повернула она ко мне свою радостную рожицу. – Когда доберемся до промышленного принтера, в основном блоке станции я напечатаю модуль с пистолетной ручкой и прицельный блок с оптикой и коллиматорным прицелом.

– Умница, дочка! – и я снова уснул.

## Глава 6. Я сказал – поехали!


Проснулся я, когда наши тягачи добрались до главного шлюза станции. Обезболивающие средства еще действовали, хотя я был словно в бреду. Пришлось ползти до электронного замка, чтобы открыть огромные ворота, куда и въехали наши тягачи прямо с тележкой, на которую были погружены дроны и мультитулы. Сам шлюз был огромным, туда бы легко поместился десяток таких тягачей.

Воздуха в главном здании базы не было, да и все системы были отключены, даже освещение не работало. В потемках я нашел транспортную платформу, которая могла управляться дистанционно, и Алиса повезла меня по длинным коридорам станции в центр управления. «Святая святых» оказалась небольшим залом с множеством экранов и белым столом интерфейса, как и на моей базе геологов. Управляющий интерфейс ожил, едва я забрался на стул оператора станции.

Все команды были на русском, и я легко запустил искусственный интеллект, управляющий станцией, запитал все основные узлы, установил параметры атмосферы в главном корпусе. И, самое важное, обнаружил госпиталь, в котором оказалась одна исправная капсула для лечения тяжелых травм. Все права на управление станцией «Вольфрам-2» я передал Алисе, а сам, добравшись до местной больнички, матюкаясь от снова начинающейся боли, разделся и залез в капсулу, предварительно проверив уровень в водородных блоках, которые были расходниками и тут. Капсула запросила разрешение на проведение рентгена и оперативного вмешательства, а получив его, моментально ввела мне лошадиную дозу наркоза, и я «вырубился».

Очнулся через пятьдесят шесть часов, из которых операция длилась двенадцать. Я просмотрел данные своего рентгена и опешил от количества повреждений – множественные переломы костей со смещением, разорванные мышцы и вены. Без медблока скафандра я бы точно помер, мне сказочно повезло найти годную вещь. Ну и спасибо искину, которая смогла активировать его. Как, кстати, ей удалось остановить мое сердце? Надо обязательно спросить, когда можно будет поговорить.

Ходить я еще не мог, капсула мне прописала десять дней постельного режима, кормила она меня внутривенно, отходы организма выводила эффективно. А Алиса развернула бурную деятельность. Она нашла однорукого сломанного ремонтного дрона, перетаскала с его помощью наших рабочих роботов на зарядную станцию, зарядила их, и они начали восстанавливать различное оборудование.

Игроки, которые появлялись на станции раньше, не смогли восстановить ее работоспособность, потому что все шесть транспортных лифтов были взорваны прямо в лифтовых шахтах. Обычные дроны не могли починить поломки, а мой космический РВАД, который умел ходить даже по потолку, смог. Поэтому Алиса забрала его из моего инвентаря и отправила на устранение поломок. Вот как у неё получилось забрать мое имущество без моего разрешения, даже спрашивать боялся. Вдруг окажется, что я уже захвачен этим симпатичным рыжим роботом.

Она, отмечу, так и замерла в своей голубой парадной форме у моей капсулы немым почетным караулом. Судя по тому, что Алиса стояла неподвижно и молчала, она была занята, подключившись к управлению ремонтным дроном или выполняя какие-то вычисления.

Моя винтовка, лежащая на стуле, была направлена на дверной проём. И у неё уже была пистолетная ручка с курком, упор для левой руки и прицельный блок сверху.

– Алиса, – осторожно позвал я, – ты тут?

– Я всегда тут, – отозвалась голограмма, – просто запускала химический и металлургический цеха. Мы, кстати, будем делать вольфрамовые карбиды? Или просто сделаем порошок?

Ну, сказать, что вопрос застал меня врасплох, это значит ничего не сказать. У меня в задании просто сказано – восстановить станцию, что бы это не предполагало.

– Нам нужно восстановить всю номенклатуру изделий, чтобы засчитали выполнение задания, – я перечитал задание и задумался, – насколько это возможно?

– Станция уже работает, запущено производство вольфрамового порошка. Металлургический цех позволяет делать слитки, прутки, проволоку. Оно нам надо?

– Делай все! И карбиды, и сплавы! – решился я. – Пригодятся!

Десять дней постельного режима пролетели быстро, я изучал все происходящее на станции и наконец-то разобрался с принципами работы основных устройств этой цивилизации. То, что не смог понять сам, объяснила Алиса. Главным достижением людей было использование практически безграничной энергией звезды, они научились собирать энергию и передавать её на любые расстояния. Это были альфа и омега этого мира. Собирала энергию звезды самая близкая к ней маленькая искусственная планета, а затем она раздавала её потребителям, у которых были весьма внушительные накопители.

Все ненужное – мусор, отходы – сжигали в процессах типа плазменного пиролиза, синтезируя водород, который упаковывался в водородные блоки. А потом уже из водорода, облучая его потоком частиц и манипулируя давлением, температурой, магнитным полем и еще двенадцатью параметрами, получали любое химическое вещество или соединение. Это называлось трансмутацией элементов, и такой процесс был реализован на многих устройствах – от бытовых до промышленных.

Добывались традиционным способом только металлы, для трансмутации которых было необходимо слишком много энергии и времени, а также – очень большие устройства. Дешевле было добыть руду, переработать её в чистые металлы и загружать в промышленные принтеры наряду с водородом.

Совсем другое – очищенная энергия, так называемые энергокредиты. Единственный естественный способ ее получения – это деятельность энергоматриц людей, то есть энергия души. С её помощью можно встраивать в энергоматрицу новые навыки и создавать структуры искусственного интеллекта. Ну и с помощью этой энергии можно было также уничтожать искусственный интеллект, что мне и удалось с дроном-кентавром.

Вот поэтому мне несказанно повезло, что я вытащил уникальный навык, позволяющий управлять энергоструктурами. Этот навык давал доступ к огромным запасам очищенной от частиц энергии, правда, как моя душа её очищала, было непонятно. На сей счет у меня имелись две теории: очистка осуществлялась в процессе активности или это были запасы, накопленные за прошлую жизнь.

Был и неприятный момент: я не мог открыть свои навыки, просто перекачав в них чистую энергию. Мне придется, как и всем остальным игрокам, получать энергокредиты, выполняя задания. А энергию своей души я могу использовать только для «модификации искинов и иных энергоструктур». Что подразумевалось под «иными», разузнать не удалось. Данные отсутствовали.

К окончанию моего постельного режима станция работала как часы, управляющий разум под контролем Алисы решил все возникшие проблемы и теперь выдавал «на-гора» тонны разной продукции. Алиса высчитала, что через сто тридцать лет он забьет все склады и будет вынужден остановиться, если мы не заберем готовую продукцию. Солдат спит, служба идет! Алиса реализовала давнюю мечту человечества в моем лице, чтобы «вкалывали роботы, был счастлив человек».

Неделю мы готовились к межпланетному перелету. Оказалось, что все три спасательные капсулы исправны и могут выдержать перелет до третьей планеты, а, возможно, и до второй. Алиса перепрограммировала капсулу, чтобы та не дрейфовала в космосе на одном месте, а двигалась в сторону планеты. Пусть очень медленно, но двигалась.

Расставаться со станцией «Вольфрам-2» мне не хотелось. Тут были душ, говяжьи стейки с картошкой и соусом «Четыре перца», а по вечерам – даже тирамису с горячим чаем. Космонавты знали толк в комфорте. Отправляясь на планету, не исключал, что там может быть гораздо хуже, чем здесь, в этом забытом богом и звездной войной уголке спокойствия.

Наконец-то мне пришло системное сообщение:

«Вы восстановили работоспособность станции «Вольфрам-2». Вы получаете награду: 50 энергокредитов, 100 энергокредитов».

Система выбрала в качестве вариативной награды – дополнительные энергокредиты, что меня, в принципе, устраивало. Я отрыл за сотку ветку «Взаимодействие с оборудованием кораблей», а за дополнительные кредиты – навык «Управление скафандрами». Навыки давались класса С, но была возможность их повышать – опять же за валюту Ковчега.

Система выдала мне следующее задание: «Найдите способ доставки грузов со станции «Вольфрам-2» на орбиту второй планеты звездной системы «Терра 44». Награда: вариативно, 100 энергокредитов».


Мой статус в интерфейсном окне был таким:


ВЕЛЕС

Уровень – 4


ИНВЕНТАРЬ

40 контейнеров с уникальным оборудованием древних

12 обычных контейнеров с оборудованием

56 дневных рационов питания

176 витаминных пастилок для улучшения работы мозга

Бейсболка серая с номером 44

6 питательных батончиков

4 бутылки воды

5 шоколадок

Схемы продуктов питания для бытового аппарата трансмутации в количестве 300 штук

РВАД – ремонтно–восстановительный автоматический дрон. Класс С

Комбинезон механика с автоматическим отводом физиологических отходов организма. Класс Д

Очки пилота «Аванпост» с самозатемнением, функцией бинокля и возможностью подключения к любому оборудованию для отображения его информационной панели. Класс С

Рулон композитной ткани «Хама»

30 000 нанитов. Класс А

Экспедиционный скафандр «Скиф». Класс В

10 водородных картриджей

Баланс энергокредитов – 0


Модификаторы дополненной реальности

Алиса, персональный ассистент класса А


ИМПЛАНТЫ

СУОРИ

БАЛВУ

Слот

Слот

Слот

Возможность полноценно пользоваться имплантами станет доступна после изучения навыка «Интеллектуальные системы управления». Пока они работают в пассивном режиме, на самую малую часть своего функционала и мощности


НАВЫКИ

«Взаимодействие с оборудованием кораблей»

«Управление скафандрами. Класс С»

«Управление инструментами и механизмами».

«Управление горным оборудованием. Класс С»

«Управление сканерами полезных ископаемых. Класс С»

УНИКАЛЬНЫЕ НАВЫКИ

«Управление энергоструктурами и матрицами искусственного интеллекта. Класс S»

Откладывать вылет больше не было причин, и мы, выбрав с Алисой спасательную капсулу, установили её на пусковую катапульту космодрома. Капсула была похожа на большую пулю длиной три метра и диаметром сто двадцать сантиметров. Ну, или на гроб. Это как посмотреть, или какое в этот момент настроение.

– Поехали! – сказал я, когда улегся в нее, закрепил ремни и воткнул в разъем на медблоке скафандра трубочки из криоблока. Капсула должна была погрузить меня в сон и заморозить на весь период полета. Как сказала Алиса, «для сохранности тела», так как для поддержания организма в состоянии бодрствования у капсулы нет ресурсов – ни кислорода, ни пищи, ни отопления. Конечно, было страшно засыпать, но, оказалось, что просыпаться еще страшнее…

## Глава 7. Куда вы все пропали?


…Бум! Взрыв был совсем рядом, это первое, что я почувствовал, когда проснулся. Капсула зашла в верхние слои атмосферы и под углом падала на поверхность планеты. Я увидел на радаре сразу четыре вражеских летательных аппарата. «Бум! Бум!» – они по нам стреляли. Я рванул джойстик управления капсулой на себя, меняя угол входа в атмосферу. Капсула чуть задрала нос, и её, как на трамплине, бросило вверх, атмосфера вытолкнула меня как пробку из бутылки шампанского, за считанные минуты мы снова были на орбите.

– Алиса, почему мы у четвертой планеты? – посмотрев на навигационный экран, «закричал» я еле шевелящимися губами. Ответить она не успела, капсула опять погрузила меня в криосон…

Бум! Взрыв был рядом. Мы уже были в плотных слоях атмосферы, и капсула оказалась объята плазменным мешком, у нас была слишком высокая скорость снижения. Я увидел на радаре красную точку: вражеский летательный аппарат не отставал от нас, держась чуть правее и повторяя нашу баллистическую траекторию падения. Я положил руку на джойстик и чуть двинул им вправо – на таран.

Бум! Капсула ударила аппарат и, наверное, подожгла, так как он начал стремительно терять высоту, свалившись в плоский штопор. Ха, вот незачем сближаться! Чуть потянув джойстик на себя, я попробовал изменить угол падения, но не тут-то было, падали мы как метеор. Увидев мигающую кнопку перевода аппарата в автоматический режим посадки, я нажал её… и потерял сознание от резко увеличившейся перегрузки…

Бум! От удара у меня перед глазами летали звездочки, дышать было нечем, несколько раз в лицо прилетал экран радара и, возможно, джойстик управления. Капсула летела кубарем, ударяясь о землю, и в конце концов покатилась, а я внутри был как будто на дьявольской карусели. Естественно, я там все заблевал, мне совершенно не нравились такие, блин, аттракционы! Наконец все замерло, я, вытерев лицо руками, захлопнул шлем скафандра и дернул ручку открытия капсулы. Ничего не произошло, мой гроб не открылся.

Бум! В капсулу снаружи что-то прилетело и взорвалось. Меня явно обстреливали.

– Алиса, почему не открывается люк? – я спросил каким-то незнакомым хриплым голосом. Алиса молчала, это уже был непорядок, её иконка ассистента в интерфейсе была неактивна. Изумительно! Вот, когда она нужна, её и нет. Я направил винтовку в место крепления люка, переключил её в самый слабый режим и, зажмурившись, выстрелил.

Бум! Снаружи что-то взорвалось. Да сколько можно?! Что там взрывается? Я снова дернул ручку открытия двери, и та, выстрелив пиропатронами, отлетела от капсулы на несколько метров. Солнечный свет ворвался в капсулу и ослепил меня. Я продолжал лежать, понимая, что, если вылезу слепым, то буду легкой целью. Когда зрение восстановилось, осторожно выглянул из люка и уронил на пол челюсть. Около моей капсулы валялся огромный робот, похожий на собаку. Эдакая огромная псина, полтора метра в холке, с лапами как у мамонтенка. Мой выстрел попал ей в боекомплект или энергетическую батарею, и её разорвало на части. Сейчас везде валялись обломки и шевелили конечностями.

Я выскочил из капсулы и огляделся. Тут была настоящая пустыня, с несметными залежами песка и острыми горными пиками из известняка среди барханов. Растительности не видно, рукотворных объектов – тоже. У этой планеты была атмосфера, но сканер скафандра показывал, что уровень кислорода слишком мал, а количество углекислого газа, наоборот, превышало допустимую норму. Здешний воздух для меня – яд, но он позволит скафандру собирать газы, необходимые для поддержания жизни в нем, неограниченное время. Уже хорошо!

Я подошел к роботу-собаке и положил руку на её корпус, надеясь собрать лут. И мне повезло второй раз. «Вы получаете добычу – 20 энергокредитов, ракетную установку «Радуга» и 17 ракет к ней». Закинув все в инвентарь, я кинулся прочь от капсулы. Ну, как кинулся, сначала кинулся, но тут же упал, потому что ноги слушались плохо, все-таки около десяти лет я пробыл в криосне. Поэтому я «со всех ног» побрел в сторону горной гряды в надежде там спрятаться. Кто знает, что за враждебная техника может прийти к месту падения спасательной капсулы?

На перемещение к горам у меня ушли остатки дня, подходил я к ним уже в сумерках. Спрятался в неглубокой пещере, из нее было видно место моего приземления. В скафандре был тепловизор, в который я и смотрел в сторону капсулы. А там было не менее трех теплых точек, суетившихся вокруг. От греха подальше я спрятался поглубже в пещере.

Вообще пустыня была странная, много что в ней было неправильно. Она – слишком прохладная: температура ночью минус три, а днем плюс 8 по Цельсию. Или вот почему здесь множество горных хребтов? Насколько я помнил, их в пустынях не бывает.

До утра было время подумать. Больше всего меня интересовал вопрос: «Почему я оказался на четвертой планете, хотя мы летели к третьей?». У Алисы должны были возникнуть серьезные причины для изменения первоначального плана. Это я понимал и ожидал худшего.

Группа зачистки пришла на место падения только ночью, значит, днем у них меньше возможностей для поиска и боя. Это нужно учитывать при планировании дальнейших действий.

Я достал ракетницу и закрепил ее на правом плече, к скафу она подошла идеально. Компьютерная система не только опознала её, но и интегрировала в информационную панель. Я теперь мог силой мысли отправить ракеты к цели: одновременно можно было выпустить восемь штук, которые сами начнут преследовать цель. Наводить их на цель будет система прицеливания скафандра, и пусть ракеты были небольшие, с легкой боевой частью, но повредить любого робота они точно смогут. Возможно, придется добивать цели из винтовки. В случае атаки на меня нейтрализовать подобные ракеты тоже будет просто, достаточно скрыться от атакующего робота.

Я рассмотрел режимы боя своей винтовки. Самый слабый – это заряд из свинцового шарика, разогнанного до очень высокой скорости. Таким зарядом я выстрелил вчера, и он оказался для робота-собаки фатальным. А еще был второй вариант – залп из пучка заряженных частиц. И третий режим – максимальный заряд, состоящий из сгустка плазмы, но скорость полета его была невысокая, только для статичных или медленных целей. Картриджа, если стрелять только плазмой, хватало на сотню выстрелов, свинцом – уже на семьсот зарядов, то есть, учитывая мой запас, с боекомплектом у меня был полный порядок.

Утром я решил отправиться в погоню за теми, кто приходил на место моей жесткой посадки. Где-то должна находиться их база, а там, наверняка, можно найти все необходимое для жизни. В пустыне я долго не протяну, бродить по планете можно бесконечно и безрезультатно. Бой с местными обитателями был неизбежен.

Мне удалось немного поспать перед рассветом, так что утром я бодро отправился обратно к спасательной капсуле. Организм мой уже восстановился и обратную дорогу я осилил за несколько часов. Как начинающий следопыт, я обследовал место посадки и пришел к однозначному выводу: ночью приходили не менее трех кибернетических собак, и ушли они точно на север. Ну, тогда и я пойду на север.

Активировав усиление мышц и экзоскелет скафа, после пары-тройки часов быстрого бега я увидел впереди несколько серебристых куполов. Слева от них выглядывали из песка группы скальных гребней, оттуда я и решил зайти, чтобы атаковать базу. Еще полтора часа у меня ушло на перемещение к скалам, и, наконец, я смог рассмотреть базу вблизи.

Три купола из серебристого металла располагались в ряд, между ними были переходы из такого же материала. На вершине одного из куполов заметил пять тарелок спутниковой связи. Вопреки моим ожиданиям, охранные роботы вокруг базы не ходили. Там совсем никакого движения не наблюдалось.

Очень хотелось туда уже ворваться, но без разведки я так делать опасался. Роботы сейчас где-то скрывалась и попасть под их огонь на открытом пространстве очень не хотелось. Прежде, чем врываться, я осторожно перемещался вокруг базы, пытаясь найти стражей. И нашел! Атаковали роботы меня внезапно. Песчаный бархан рассыпался фонтаном песка, и оттуда выскочили сразу четыре собаки. Изумительно! Я отпрыгнул назад, одновременно запуская восемь ракет и переводя винтовку в режим выстрелов плазмой. Мне повезло запнуться и упасть с края дюны, по которому я шел, четыре их ракеты прошипели над моей головой. Мои же ракеты ударили по роботам чётко. Одной собаке оторвало лапу, и она завалилась на бок. Другой повредило голову, и она ослепла, но вместо того, чтобы выйти из боя, она бесцельно запускала в разные стороны ракеты из боекомплекта.

Я скатился с дюны вниз и побежал вдоль этой низменности подальше от места схватки. За спиной раздавались множественные взрывы. Решив, что достаточно отбежал, я пополз на вершину ближайшего бархана, чтобы рассмотреть последствия быстротечного боя. На их бархане я увидел трех разорванных взрывами роботов, у одного точно рванул боекомплект, так как его разметало на десятки метров. Четвертой собаки нигде не было видно. Блин, я быстро развернулся и направил винтовку в низину, из которой только что выполз сам. Через несколько секунд оттуда выпрыгнул робот, которому я и засадил плазмой прямо в железную башку. Он кувыркнулся и сполз по песку вниз.

Я, подхватив винтовку наперевес, кинулся за ним, чтобы добить. Но все было кончено, робот не подавал признаков жизни. Я взял с него лут – 12 ракет для «Радуги» – и осторожно пошел к обломкам остальных собак.

Сам не понимаю, как мне удалось так быстро среагировать, – промедли я хоть долю секунды, их ракеты разорвали бы меня в клочья. Реально повезло удачно упасть! Добравшись до их бархана, я понял, что под ним их база – в песке обнаружил ворота шлюза во внутренние помещения. Взяв с роботов еще восемнадцать ракет и две пусковые установки, я попытался открыть электронный замок двери.

Но дверь оказалась не заперта. С осторожностью вошел внутрь, преодолел длинный коридор, ведущий вниз, и оказался в просторном круглом зале, где по периметру располагались места зарядки роботов. Два места не пустовали. Там прямо сейчас неподвижно лежали два кибернетических пса. Бежать было некуда, в коридоре они меня догонят на раз, стрелять плазмой в замкнутом помещении было опасно, неизвестно какую температуру сможет выдержать мой скафандр.

В этой безвыходной ситуации я активировал навык управления искусственным интеллектом и выбрал в качестве цели ближайшую собаку. Искин робота был очень примитивный: треугольная матрица всего с двумя аналитическими стволами по центру, только четыре слоя данных, простейший идентификатор «свой-чужой». Я торопливо пометил себя как «своего» и придал этому информационному пакету свойства вируса, способного на саморазмножение и внедрение в другие управляющие структуры. Лишь после того, как повторил это и со второй собакой, смог расслабиться и опустил оружие.

В дальней части зала обнаружил дверь, за ней оказалась комната с уже привычным мне столиком-терминалом. Активировав его, смог рассмотреть план станции дальней связи «Персипола». Она состояла из трех куполов с оборудованием и семнадцати баз охранных дронов, на одной из них я сейчас и находился. Мне удалось подключиться к управляющему искину станции и перепрограммировать его с помощью своего уникального навыка. Во-первых, я прописал себя как «своего» для всех систем, а во-вторых, разблокировал двери в основной комплекс. Мне также удалось найти упоминания о владельце комплекса – Саиде. Поиск по энергопотребителям подтвердил, что он мертв уже более трехсот лет, и указал мне точку на карте планеты, где он был перед смертью. Я сохранил данные о местоположении, это было всего пятьсот километров на северо-восток.

Закончив с этими манипуляциями, я вышел из комнаты с терминалом обратно в зал зарядки дронов, и нос к носу столкнулся с двумя кибернетическими псами, которые стояли у выхода и, как мне показалось, с интересом меня рассматривали.

– Рядом! – рявкнул я на собак, обескураженный столь неожиданной встречей. Они послушно подошли и встали рядом. Ха, да у меня теперь охрана!

Мы так и вышли из этого бункера втроем: я и два робота. Они проводили меня до основного корпуса, а потом унеслись по своим делам. Внутри первого купола комплекса оказался склад различного оборудования. В основном, телекоммуникационного: кабелеукладчики, летающие дроны-ретрансляторы сигнала, много разных кабелей, антенн и переносных средств связи. Было даже полдюжины спутников, правда, непонятно, как их запускали на орбиту, но, наверное, средства запуска тоже где-то были.

Мне понравилась техника на местной парковке: тут была легкая багги для скоростного перемещения по пустыне и полноценный бронетранспортер «Гром» – на восьми колесах, с поворотной башней, оснащенный кинетическим орудием типа крупнокалиберного пулемета. Я сразу поставил БТР на зарядку, мне этот транспорт понравился. Оружие типа маломощных ракет робопсов ему не страшно. Плюс к этому – удобный салон внутри бронекапсулы, пригодный для длительного пребывания, с медицинским модулем и БАТом. А это уже серьезные шансы на выживание в этой пустыне.

Осмотрев мельком запасы бывшего владельца, я отправился во второй купол, который являлся жилым отсеком на несколько сотен человек. Я включил его системы жизнеобеспечения и смог с облегчением снять скафандр. Внутри он был в моей рвоте, вытирался-то я впопыхах, запах в шлеме был ужасный. Просто я не обращал внимания, пока не было возможности исправить ситуацию. Да и не до запаха мне было! Поэтому полчаса я принимал душ, с большим удовольствием стоя под теплыми струями. В шкафу раздевалки нашел все тот же синтетический костюм в комплекте с чешками и почувствовал себя, как дома. Даже свою бейсболку с номером 44 надел. На кухне по-быстрому сделал яичницу с беконом и абсолютно обалдел от комфорта.

…В третьем куполе обнаружилась куча работающего оборудования, но что оно конкретно делало, мне было непонятно. С одинаковым успехом это могла быть крипто-ферма или суперкомпьютер, вычисляющий орбиты тысячи комет. Без Алисы разобраться в этом было невозможно. Но ассистент продолжала молчать, мои искины-импланты тоже себя никак не проявляли. Я нашел среди шкафов с разноцветными индикаторами терминал управления, который был, пожалуй, втрое больше обычного стола, и активировал его. Над столом возникла подробная проекция этой звездной системы. Изумительно! Над всеми планетами находились космические станции, правда, некоторые из них были перечеркнуты красными линиями, но другие вполне себе функционировали, ну, если верить этой модели.