Надежда Волгина
Ну почему ты такой?..

Глава 1

– Геля, тебя к директору! – вбежала в кабинет Лариса, обмахиваясь журналом. – Фух! Ну и жара!.. А наша мымра сегодня злая как черт, говорят, – понизила она голос до шепота. – Не ты ее, случайно, разозлила?

– Я?.. – удивленно посмотрела я на сослуживицу, которая за два года моей работы в этой школе так и не стала мне подругой. Слишком разные мы были с Ларисой. И уж больно она была охоча до сплетен, которые я терпеть не могла. Хотя, сплетниками тут были почти все, включая физрука – второго мужчину. Первым считался трудовик – пенсионного возраста дядечка, спокойный как удав. – Да я ее видела на прошлой неделе в последний раз, на педсовете, – пожала я плечами.

– И она тебя вызывает к себе, – напомнила Лариса. – Срочно! – округлила она глаза, видно, для пущей важности.

Она умчалась, а я посмотрела на часы, сдерживая тяжкий вздох. Так хорошо было сидеть возле распахнутого окна, наслаждаться легким ветерком и делать вид, что работаю. В кои-то веке выдалось окно, да еще и в два урока. Я плотно пообедала и мечтала вздремнуть. Надеялась сделать это за столом – хоть на пятнадцать минут отключить голову. И именно в этот момент зачем-то понадобилась директрисе. Эх… Делать нечего – пришлось отлеплять себя от стула.

Перед выходом из кабинета я бросила на себя взгляд в зеркало. Выгляжу нормально. Костюм строгий, но элегантный, к тому же, любимый. Прическа гладкая, прядка к прядке, пучок на затылке. Минимум косметики. Еще бы не эти противные веснушки, которые первыми бросались в глаза. Впрочем, ненавидела их я на своем лице, а многие находили даже интересными.

Пока спускалась на второй этаж, размышляла, зачем понадобилась почти небожителю моя скромная персона. Может, похвалить хочет за проведение олимпиады? Или даже премию выписать… В последнем сомневалась – премии в нашей школе давали только за очень особые заслуги. И организация городской олимпиады по физике таковой не считалась, по всей видимости.

– Вызывали, Марина Викторовна? – заглянула я в кабинет директора, минуя пустующую приемную.

– Проходи и садись!

Посмотрели на меня поверх очков так, что захотелось мигом удрать. А тон директрисы не сулил ничего хорошего. И сразу же на душе заскреблись кошки.

Не говоря ни слова, я скользнула к длинному столу и устроилась на краешке самого дальнего от Марины Викторовны стула.

– Почему об инциденте с Покровским я узнаю последняя? И когда уже ничего нельзя исправить? – гаркнула вдруг Марина Викторовна, что я аж подскочила на стуле. Разве что, кулаком по столу не шарахнула.

– Какой инцидент? – прочистила я горло, заодно прогоняя оторопь. – Не было никакого инцидента. Мой предмет он не знает даже на тройку с натяжкой. И его двойка вполне заслуженная.

Пятиклассник Илья Покровский был моей личной головной болью. Учился мальчишка отвратительно и не только по моему предмету. Вел себя всегда нагло вызывающе. Хамил, переговаривался… Учителя вынуждены были терпеть все его выходки, как и «рисовать» ему положительные оценки. Я же больше не собиралась этого делать. Ему и в обычной школе ловить нечего, а уж в элитной и подавно.

– Милочка, а вы помните, чей он сын? – с прищуром взирала на меня директриса.

– Помню…

Забудешь такое, как же. Отец этого Покровского был главным спонсором школы. И Марина Викторовна от переизбытка благодарности готова была целовать его следы. Мне же подобное подобострастие всегда претило.

– И даже после этого вы поставили ему двойку?! – возмущенно засопела она.

– Поставила, Марина Викторовна. И снова поставлю, если он не начнет учиться нормально. В конце концов, у его папаши столько денег. Уже давно бы нанял сыну репетитора. Причем, по всем предметам…

– Об этом не вам судить, милочка! – все-таки, она это сделала – шарахнула по столешнице. – Впрочем, вы уже и не сможете этого делать, – заметно успокоилась, поправляя лацканы пиджака.

– В каком смысле? – напряглась я, подспудно догадываясь, о чем речь пойдет дальше.

– С завтрашнего дня вы уволены, Ангелина Юрьевна, – перешла директриса на такой официальный тон, что у меня он аж оскомину вызвал.

– Вы меня уволите за то, что поставила двойку Покровскому? – поднялась я со стула и оперлась на стол.

– И скажите спасибо, что не по статье, – кивнула Марина Викторовна.

У меня же от возмущения кровь пульсировала где-то в районе ушей. И как назло, все разумные аргументы из головы повылетали, как всегда со мной случалось в моменты сильной злости. Такие моменты случались в моей жизни не часто, когда слов в голове скапливалось слишком много, и все они склеивались между собой – ни единого не получалось выдавить. И только голову мою распирало все сильнее.

– Свободны, Ангелина Юрьевна, – надменно взлетели брови Марины Викторовны. И смотрела она на меня, как гладиатор, одержавший победу. – Я бы пожелала вам удачи в будущем, но боюсь, профессию вы себе выбрали не ту. Подумайте об этом на досуге. И да!.. На хорошие рекомендации можете не рассчитывать, – с усмешкой добавила.

Ну вот и все! – прижалась я спиной к стене, бессмысленно глядя на противоположную стену коридора. – С карьерой педагога мне можно распрощаться. Уж Марина Викторовна об этом позаботится в угоду самому Покровскому-старшему. А о том, как я буду дальше жить, никто и не задумывался. Потерять такую работу для меня значило почти что умереть. Во всяком случае, все мои надежды и планы остались за дверью в приемную, растоптанными чужими вероломством и подобострастием.

– Гель? Ну что от тебя мымра хотела? – раздался рядом чей-то шепот.

– Что? – посмотрела я на Ларису сквозь туман то ли слез, то ли отчаянья. И как она тут оказалась?

– Ну… зачем она тебя вызывала? – кивнула Лариса на дверь.

И меньше всего мне сейчас хотелось хоть кому-то рассказывать о собственном позоре. Особенно первой сплетнице теперь уже не моего педагогического коллектива.

– Пока, Ларис, – обогнула я ее и двинулась по коридору, чувствуя все возрастающую слабость в ногах.

– Ты куда? – понеслось мне в спину. – У тебя же еще два урока…

– Нет у меня больше уроков, – обернулась я и сообщила с ироничной улыбкой.

Раз меня уволили без отработки, то и сегодняшний день я могу с чистой совестью не дорабатывать до конца. Ни с кем прощаться мне не хотелось. Даже из личных вещей я взяла только свою сумку с остатками зарплаты. Выходного пособия мне не пообещали, и на расстройство я не имела права. Моя проблема стояла куда посерьезнее, чем просто увольнение и необходимость искать новую работу.

Глава 2

– Девушка, вы бы подвинулись!..

– Куда я подвинусь, если и так уже практически сижу на коленях у этого дедушки? – посмотрела я сперва на возмущенно сопевшую прямо мне на ухо женщину, а потом на дедка, смущенно поглядывающего на меня снизу-вверх. Я, действительно, если не сидела на нем, то вжалась в его ноги так, что не только моим ногам было больно. Да и пошевелиться-то толком не могла, стиснутая со всех сторон пассажирами автобуса. А был он в этот час пик даже не переполнен, а набит до отказа. Хорошо хоть, выходить мне через две остановки, осталось потерпеть еще чуть-чуть.

– Молодая, а такая уже нахалка! – громко проговорила все та же женщина, и от ее голоса в моем ухе зазвенело.

Ну что тут скажешь? Ничего. Хотелось, конечно, поругаться как следует хоть с кем-то, чтобы выпустить пар. Но легче от этого точно не станет, и проблем моих это не решит. А потому промолчала, хоть это мне и не свойственно. А через две остановки с великим трудом выбралась из автобуса на хоть и жаркий, но зато свежий воздух. В автобусе же пахло потными телами и еще кучей всего, чем, казалось, я пропиталась насквозь.

От остановки до моего дома было рукой подать. Пройти через арку – и сразу же двор. И подъезд мой ближайший к арке. Как-то я даже шаги посчитала от нечего делать. Ровно пятьдесят шагов от остановки до моей квартиры – однушки на первом этаже. И обычно такой близости я радовалась, но не сегодня. Сегодня я домой не шла, а плелась, чувствуя себя уставшей столетней старушкой. И дико было возвращаться с работы, не планируя завтрашний день и не тащив в сумке увесистую стопку тетрадей на проверку.

Не первый раз дверь в квартиру была открытой. Не просто незапертой, а в образовавшуюся щель можно было рассмотреть внутренности прихожей. С утра тут был порядок, сейчас же валялась одежда, кроссовки брата стояли в самом центре небольшого пространства. А рядом лежала его спортивная сумка, с которой он практически не расставался. И мои предчувствия уже даже не кричали, а вопили – он снова развязался, на этот раз продержавшись чуть больше недели.

Дверь противно скрипнула, впуская меня в духоту квартиры. Ну конечно, открыть окна кое-у-кого смекалки не хватило. Впрочем… Я беззвучно разулась и на цыпочках прокралась в комнату. Здесь тоже царил бардак, но на него я внимания не обратила. Взгляд мой был прикован к Артему, лежащему на диване, на спине и без подушки. Вернее, смотрела я на его грудь и только тогда позволила себе выдохнуть, когда подметила, как она вздымается.

Дышит. Живой. Слава богу! Это стало первой реакцией.

Бледный, болезненный, слишком худой, – следом зародилась мысль, которая за столько лет уже стала моим вечным спутником.

Мой брат Артем был старше меня на три года. Ему уже исполнилось тридцать, а мне скоро стукнет двадцать семь. Родители наши погибли, когда мне было восемнадцать. Артем к тому времени уже закончил техникум и устроился на работу. Я же мечтала поступить в университет на физико-технический факультет. Но планы мои рухнули в день смерти родителей. А точнее, сразу после похорон, когда два амбала заявились к нам домой с новостью, что отец задолжал им огромную сумму. Они и подтверждения предоставили. Нам же с Артемом ничего не оставалось, как продать новую трехкомнатную квартиру в центре города и купить эту однушку в не самом престижном районе. Зато, долг отца мы выплатить смогли. Ну и после Артем настоял, чтобы вместо универа я поступила хотя бы в наш политех.

Все годы моей учебы в институте Артем не только оплачивал мою учебу. Он работал как проклятый, чтобы я ни в чем не нуждалась, и запрещал мне даже думать о работе. Фактически он заменил мне отца. А когда я получила диплом, мой любимый братишка словно взял и сдулся резко, как будто с его плеч упал груз ответственности за меня, как будто отныне я не нуждалась в его заботе и опеке. И примерно в это же время он познакомился с Галкой – она его и посадила на наркоту. Через полгода Галка исчезла из жизни моего брата, укатив куда-то с новым любовником, а наркотики остались. И если раньше он только курил, то не так давно начал колоться. Я же… я понятия не имела, что с этим делать, понимая, что страдаю от невозможности помочь своему брату. Из дома постоянно пропадали вещи. Артем сбыл с рук уже всю нашу технику, ну кроме холодильника, да стиралки, слава богу. Год он уже не работал и постоянно просил у меня деньги. Даже прилично получая в школе, я не могла ничего отложить, чтобы создать хоть какую-то подушку безопасности. А теперь вот и я осталась без работы.

Я постояла еще сколько-то возле дивана, глядя на лицо брата. И чем больше я на него смотрела, тем сильнее он казался мне изможденным. В конечном итоге, пришлось обругать себя, что хороню брата раньше времени. С этими мыслями я и отправилась на кухню.

Шаром покати, как, впрочем, обычно. И повсюду валяется грязная посуда. Никогда раньше Артем не был настолько неряшливым. А сейчас, мне казалось, что он и не замечает ничего вокруг себя. И никого… Иногда мне казалось, что он и про меня забывает частенько.

Час ушел на то, чтобы навести порядок на кухне. Потом я еще по квартире прошлась, убирая вещи на их места. Пылесосить и мыть полы уже не осталось ни сил, ни желания. Новый запас бодрости пришлось черпать уже в душе. А когда вышла из ванной, Артем уже проснулся.

– Гель, а ты чего так рано? – зевнул Артем, не глядя на меня и не переставая щелкать пультом от телевизора.

– А меня уволили, – остановилась я перед ним и поправила полотенце на голове.

– Да? – посмотрел он на меня. Но работа мыслей на его лице читалась разве что пару секунд, как снова оно стало равнодушно-отреченным. – Не беда, найдешь другую работу.

– Да неужели! – закричала я. Вот тогда Артем посмотрел на меня с удивлением. – А может, тебе тоже стоит этим заняться? Тёма, нам скоро жить не на что будет. И у кого ты будешь просить деньги, если я долго не смогу устроиться на работу?

– Гель, не драматизируй. Не так много нам с тобой и нужно, – повел плечами Артем. – Прорвемся…

– Тёмочка, не прорвемся, – присела я перед ним на корточки, заглядывая в глаза. – Не прорвемся, если ты не бросишь эту дрянь. Мало того, что ты себя губишь, так ты еще и меня душишь, – почувствовала я, как на глаза наворачиваются слезы.

– Сказал, брошу, значит, брошу, – злобно зыркнул на меня брат.

– Но ты же сегодня опять…

Я не договорила, слезы отчаяния душили.

– Гель, отвали. Не заставляй меня в сотый раз говорить одно и то же, – отпихнул меня Артем.

– Да пошел ты!.. – вскочила я на ноги.

Надоело! Как же мне все надоело! А еще я дико устала. И больше всего устала бояться.

Я заперлась в ванной, а вышла оттуда полностью одетая и с высушенными волосами. Артем даже не взглянул в мою сторону, когда выходила из квартиры. Мне же хотелось оказаться как можно дальше от него.

Глава 3

У меня больше нет сил! Эта мысль меня преследовала до самого сквера неподалеку от нашего дома. Там я выбрала самую неприметную лавочку и решила просто отсидеться, успокоить нервы.

Еще и тем была хороша лавочка, что пряталась в тени плакучей ивы. Так приятно было очутиться в тишине и прохладе, что аж глаза прикрыла от удовольствия. И ни о чем не хотелось думать.

Сколько просидела так, не знаю, но из дремы меня вырвал звонок телефона. Звонил Миша – одноклассник, закадычный друг и просто рубаха-парень. Так случилось, что был он мне не только другом, но и подружкой, какой так и не обзавелась на работе, которую сегодня потеряла.

– Привет! У тебя же перемена? – шумно выдохнул Миша в трубку.

– Ты на беговой дорожке, что ли? – усмехнулась я.

– Если бы, – вздохнул мой друг. – Пашу аки коняга, как всегда.

Пахал, а вернее, работал Миша ресепшионистом в одной шикарной гостинице. Взяли его туда благодаря природному обаянию и зашкаливающей харизме, не иначе. Точно, не благодаря уму. Нет, он, конечно, не глупый, но сколько знала его, учиться терпеть не мог. Школу с трудом закончил, в институт идти категорически отказался, хоть родители и давили на него что есть силы.

Отец у Миши был крупным бизнесменом. Мама не вылезала из салонов и бутиков, жили они в огромном коттедже… Про таких, как мой закадычный друг, говорят, что родились с золотой ложкой во рту. Только вот, глядя на Мишу никто бы этого не подумал. Обычный парень, довольно безалаберно относящийся к своему внешнему виду. Одежду любил мешковатую и неброскую, редко стригся, когда уже приперало. Любил легкую небритость, за что я не уставала его критиковать. И его богатые родители никогда его не баловали, хоть и был он единственным сыном. Растили его в строгости, пытаясь вырастить человеком. Миша и вырос таким, только вот до сих пор не нашел себя в жизни, хоть и очень стремился к этому. А пока вот работал в гостинице, чтобы угодить отцу. Работу свою не любил всем сердцем, но отчаянно «тянул лямку», как сам выражался. И что самое странное, глядя на своего друга, я не сомневалась, что когда-нибудь он поймет, для чего родился. Поймет, выполнит свою миссию и оставит после себя след. А вот про себя я такого сказать не могла.

– А я вот в парке, уток кормлю, – отозвалась я.

– В каком еще парке? У тебя что, большая перемена?

– У меня теперь вечная перемена наступила.

– Это как?

Так и представила, как вытянулось от удивления лицо Миши. В такие моменты он становился похож на ребенка.

– Меня уволили.

Повисла пауза.

– Так! Дуй ко мне прямо сейчас, – строго заявил Миша.

– Сейчас? Ты же на работе. Я буду только мешаться.

– Не беда, отпрошусь пораньше. Жду.

Собственно, противилась я для вида. На самом деле, встреча с Мишей мне была необходима как воздух. Мне требовалась жилетка, ну или уши. А еще поддержка, совет и просто участие. И все это мог дать он один. Потому и раздумывать не стала – прямо из парка отправилась в отель. И уже через полчаса рыдала на дружеском плече. Миша же меня неуклюже обнимал и успокаивал как мог.

– Да брось ты, Гель. Ну подумаешь, уволили, с кем не бывает. Да им же хуже – такого специалиста лишились. Ты ж у нас… гениальный физик, Софья Ковалевская…

– Она была математиком, – шмыгнула я.

– Ну значит, ты еще лучше! – заявил мой друг, и его странная логика меня даже немного развеселила.

– А куда мы идем? – не сразу сообразила я, что от отеля, где работал Миша, мы уже удалились на приличное расстояние.

– В бар. Тебе нужно расслабиться. Да и мне не помешает… Заодно и решим, что делать дальше, – уверенно заявил Миша, ныряя в арку и увлекая за собой все еще льющую слезы меня.

Ну в бар, так в бар, – рассудила я. Пить не любила, но иногда без спиртного обойтись было невозможно, как вот сейчас. Да и под действием горячительного рассказывать всегда легче, особенно о неприятном.

Бар оказался самым обыкновенным пивным. Зато там было прохладно, чисто и малолюдно. Последнее обстоятельство меня особенно порадовало, как и приглушенная музыка.

Мы с Мишей устроились за самым дальним столиком, подальше от входа и барной стойки. За соседним столиком, правда, сидел какой-то мужчина, но вряд ли он помешает потоку моей жалобы, которую я сразу начала выливать на голову друга, едва официант принес нам по бокалу пива. Миша терпеливо слушал, прихлебывая из тяжелого бокала. Я же только тогда смогла припасть к пиву, когда выговорила последнюю и самую трагичную фразу:

– Конец всем моим планам, – вздохнула, обхватила бокал руками и осушила залпом добрую половину.

Класс! Оказывается пить пиво в жару очень даже приятно, чего я не знала раньше. Холодный напиток прокатился по разгоряченным внутренностям и как-то сразу ударил в голову. И еще раньше, чем Миша заговорил, жизнь моя перестала мне казаться такой уж мрачной.

– Полегчало? – удовлетворенно хмыкнул Миша, разглядывая мое лицо.

– Немного, – улыбнулась я. – Но нужно что-то придумать, – сразу же погрустнела. – Ты ж знаешь, без работы мне нельзя.

– Знаю, – кивнул Миша. – Как и то, что не сошелся свет клином на лицее…

– А ведь это ты меня туда устроил, – грустно усмехнулась я.

Вернее, посодействовал отец Миши – порекомендовал меня как высококлассного физика какому-то своему знакомому. А тот уже устроил меня в лицей преподавателем без специального педагогического образования.

– Значит, я снова тебя куда-нибудь устрою. Ну а пока буду работать за нас двоих, – напряг он бицепсы, сгибая руки в локтях.

– Еще чего! На твоей шее сидеть не собираюсь. Завтра же займусь поисками работы…

Именно так я и собиралась поступить. Приступ жалости к себе прошел, денег на черный день у меня отложено не было. А потому и унывать я не имею права – руки в ноги и вперед! Завтра с утра пораньше. Уж продавцом куда-нибудь точно устроюсь, такие объявления повсюду висят. Конечно, если не сработает закон подлости и не закончатся все вакансии продавцов.

Мы заказали еще по бокалу пива, и разговор наш плавно перетек на моего брата. Миша знал про нас все, ну и ему я пожаловалась на Артема с особым смаком.

– Слушай, давай я батьку скажу. У него знакомый держит какой-то там хутор, у черта на куличиках, в глуши. Отвезем туда твоего Темку и запрем. Насильно выбьем из него эту дурь. Я слышал, что там уже ни один нарик полностью излечился. Батя рассказывал, что его знакомый – суровый мужик…

– Миш, ну это же не бесплатно, да? – грустно посмотрела я на друга. – Как заработаю, так обязательно отвезем. Ну а пока… И молчи! – тут же прикрикнула, стоило Мише только открыть рот. – Ни ты ни твой батя платить за это не будут. Лучше поговори с Темкой по душам, по-мальчишески.

Да, мой брат зависим. Но еще я знала точно, что он меня любит. И он умеет держаться довольно длительное время, пока не случаются срывы, как вот сейчас. Я лучше всех понимала, что брату нужно серьезное лечение. Но бесплатный только сыр в мышеловке. И все же, я верила, что найду работу и вылечу брата. Ведь кроме него у меня больше никого не было на всем белом свете. Он, да Мишка вот.

– Добрый день! – неожиданно нарушило наш с Мишей диалог вмешательство извне.

Я и забыла, что столик рядом не пустует. А вот тому мужчине вдруг что-то от нас понадобилось. Он и вклинился в наш с Мишей диалог, подойдя к нашему столику.

– Для кого добрый, а для кого и нет, – хмуро взирал на пришельца Миша. Так-то он парень миролюбивый и общительный, а значит, мужчина ему сазу же не понравился, хоть и выглядел довольно презентабельно. Но и мне показалось, что есть в нем какая-то червоточинка. – Какие-то проблемы?

– У меня – нет, а вот у вас, как я понял, да, – ни капельки не смутился нарушитель нашего тета-тет. Он еще и счел нужным улыбнуться, правда, одними губами, взгляд остался серьезным и немного колючим.

– А вы в курсе, что подслушивать нехорошо? – усмехнулась я, гадая, что же ему от нас нужно. Ну и репликой я задавила в зародыше конфликт, который, кажется, готов был разжечь мой верный друг.

– Поверьте, я не специально, – развел руками мужчина, – вы говорили довольно громко.

Ну да, в это я поверила с легкостью – я вообще не умела говорить тихо, даже шептала громко. – Можно? – кивнул мужчина на свободное место с моей стороны.

– Пожалуйста, – пожала я плечами и придвинулась к стенке, создавая между нами дистанцию.

Миша продолжал хмуриться, но от реплик пока удерживался.

– Могу я поговорить с вами с глазу на глаз? – неожиданно обратился ко мне незнакомец.

– Со мной?..

– Еще чего!..

Это мы высказали с Мишей одновременно.

– Молодой человек, вашей девушке ровным счетом ничего не грозит. И что-то мне подсказывает, что из нашего разговора она сможет извлечь пользу, – по-отечески посмотрел на моего друга мужчина, хоть в отцы ему даже с натяжкой не годился.

Сколько ему лет? – мелькнула мысль. Навскидку лет тридцать пять, не больше.

– Вы тут!..

Догадалась, что дальше последует какая-то грубость и проворно перебила Мишу:

– Миш, не мог бы ты посидеть пока за барной стойкой? – обратилась к нему с ласковой улыбкой.

Он сначала посмотрел на меня так, мол, и не собираюсь, но взгляд мой был убедительнее слов, а собственное любопытство разыгралась не на шутку. Ну и Миша починился – утопал составить компанию скучающему бармену.

– Позвольте представиться – Андрей, – заговорил мужчина, как только Миша удалился от нас на приличное расстояние. – А вы?..

– Я?.. А-а-а… Ангелина, – представилась и я.

– Красивое имя! – улыбнулся Андрей.

– Знаю, – кивнула я. Собственное имя мне тоже нравилось.

– Ангелина, у меня для вас есть работа.

Глава 4

Конечно же, я обрадовалась, но виду не подала. А вслед за радостью поспели и сомнения. Ну какую работу мне может предложить совершенно посторонний человек? Не так много он и услышал из нашего с Мишей разговора. Я ведь даже не упоминала, где и кем работала. Получается, передо мной сидел авантюрист, – тут же родилась догадка.

– У вас не может быть для меня работы, – уверенно проговорила, отворачиваясь, чтобы спрятать от него досаду, с которой не получилось справиться.

– Вы так уверены? – в голосе мужчины послышалась насмешка.

– Более чем, – посмотрела я на его холеное лицо. Почему-то подумалось, что этот человек выгодник и своего упускать не привык. Но мне-то что до этого? – Вряд ли у вас есть работа для физика.

– Вы физик? – удивленно взлетели его брови.

– А что вас удивляет? – улыбнулась я с грустью и бросила взгляд на Мишу. Тот повернулся на барном табурете в нашу сторону и буравил нас глазами. Взглядом сообщила ему, что все в порядке и ничего непристойного мне не грозит.

– Ну… в моем представлении женщины-физики выглядят несколько иначе, – уклончиво отозвался мой собеседник, явно не желая и дальше развивать эту тему. – Кроме того, работа, которую я собираюсь вам предложить, не требует каких-то профессиональных навыков.

– Неквалифицированный труд? – усмехнулась я. – Вы собираетесь предложить мне общественно-полезную работу? Или же вам нужна уборщица?

– Не угадали, – улыбнулся Андрей, – хоть в логике вам и не откажешь. Мне нужна такая девушка, как вы?

– И какая же?

Наш разговор казался мне все более бессмысленным. И если раньше во мне зародилась надежда на чудо, то теперь она стремительно угасала. А собеседник мой все больше смахивал на пустобреха.

– Красивая, умеющая себя подать, с грамотной речью…

– А вы точно говорите обо мне? – невольно рассмеялась я. – Ладно, и для какой же работы вам понадобилась такая девушка?

– Сущий пустяк. Вам нужно будет посетить один аукцион и перебить ставку одного человека.

А вот тут я удивилась.

– И это все? – уточнила.

– Все, – кивнул Андрей.

– Ну тогда, ваше предложение мне не подходит. Извините, но работа мне нужна постоянная, пять дней в неделю с двумя выходными…

– За которую вы будете получать гроши, – перебил меня собеседник. – Я же вам хорошо заплачу… – и он назвал сумму, которую с своем элитном лицее я бы заработала за год.

Сначала я ушам своим не поверила, а потом спросила:

– Какова же цена лота, который я должна увести у кого-то из-под носа?

– Цена высока, – он достал из кармана карточку и положил на стол. – Но этого вам хватит.

– И вы вот так вот доверите мне крупную сумму денег? А если я с ними сбегу?

– Не сбежите. Вы не из таких, – хмыкнул Андрей.

– Очень интересно, из каких таких?

Сейчас во мне говорило пиво, даже не любопытство. Была бы трезвой, послала бы уже давно его куда подальше. И в голове моей засела цифра, озвученная им. Если он мне столько заплатит за работу одного дня, то какое-то время мы с Тёмкой можем жить нормально, а я смогу спокойно искать работу. И даже, наверное, что-то получится отложить.

Ну а еще я отлично знала, что халявный сыр только в мышеловке. Опять же, была бы трезвая, засомневалась бы в нормальности моего собеседника. Сейчас же перспектива быстрых денег казалась мне все более заманчивой.

– И все же, почему я? – поинтересовалась я в лоб.

– Если честно, то случайно выбор пал на вас, – признался Андрей, и его честность мне импонировала. – Я уже отчаялся найти подходящую кандидатуру, а тут случайно услышал и увидел вас. Соглашайтесь, Ангелина. Работа не пыльная, справитесь вы с ней на ура, я уверен. Ну и выгоду мы получим оба.

– А можно еще вопрос?

– Догадываюсь, о чем вы хотите спросить. Кто тот, у кого вы перекупите лот?

– Угадали, – кивнула я, хоть и не совсем так хотела спросить. Не человек меня интересовал, а причина.

– Скажем так, это личные счеты. Поступить я так собираюсь с конкурентом. Но повторюсь, все честно и никакого мошенничества.

– Могу я подумать?

– Можете, но не долго. Аукцион состоится в эту пятницу. Сегодня среда. Если вы откажетесь, мне придется искать кого-то еще… Давайте так, Ангелина, вы позвоните мне завтра утром и сообщите о своем решении, – достал он из кармана визитку и протянул мне. А потом удалился из бара.

– И что он от тебя хотел? – прискакал Миша раньше, чем Андрей вышел за дверь.

– Предложил работу, – вертела я в руках визитку, на которой были только имя, Гаврилов Андрей Игоревич, и номер мобильного телефона.

– Гель, да он аферист! Сразу же понятно! – не переставал возмущаться мой друг.

– И то верно! – бодро отозвалась я, пряча визитку в сумку. – Ну его нафиг! Давай лучше еще закажем пива.

– А давай, – активно зажестикулировал Миша, подзывая официанта.

Я и самой себе не признавалась пока, до какой степени меня заинтересовало предложение этого Гаврилова Андрея. И с Мишкой специально заговорила на другую тему, чтобы не начал отговаривать меня. Мне нужно было все обдумать и принять решение. Самой!

Воспользовалась визиткой я раньше, чем планировала. Весь вечер, вернувшись домой, я усиленно размышляла. Тёмка был дома и занимался привычным делом – скучал или томился. Я понимала, что ему нужна доза, но он держится. Ломка была не так сильна, чтобы лезть на стену, снаркоманиться окончательно мой брат еще не успел. И я очень надеялась, что такие вот периоды воздержания медленно но уверенно приближают нас к его излечению. В глубине души понимала, что все это самообман, но жить с такими мыслями становилось немного легче.

Несколько раз я прокручивала в голове наш с Андреем разговор. И чаще всего в памяти всплывал момент, когда озвучил он мне сумму гонорара. Кругленькую и такую заманчивую. Легкие деньги, которые, по сути, сами шли мне в руки. Нужно было просто успеть схватить их. Или перехватить, пока они не утекли к другому…

– Алло, Андрей? Это Ангелина…

– Я вас узнал. И звонку вашему рад, – отозвался мой невидимый собеседник. Сама же я отчего-то разволновалась сильнее положенного, даже взмокла. – Я так понимаю, что предложение мое вы принимаете?

– Да, я согласна, – уверенно проговорила я, в этот момент окончательно осознав, что поступаю правильно.

– Отлично! Напишите мне ваш почтовый адрес и электронный. Завтра нарочный принесет вам конверт. В нем будет дебетовая карта и пин-код. Денег на карте будет достаточно, чтобы вы смогли себе купить вечерний наряд. Плюсом к этому на нее же я зачислю половину вашего гонорара. Оставшуюся часть получите после аукциона. А на электронную почту я вам сброшу все инструкции по предстоящей работе.

– Хорошо! Сейчас все пришлю…

Сухая и лаконичная речь не очень вязалась с тем человеком, что встретила сегодня в баре. Там он был куда как более словоохотливым. Сейчас же казался безликим и внушал неясные опасения.

Но как бы там ни было, я ему позвонила и сделала все так, как он просил. Мне предстояло справиться хорошо с непривычной для меня работой. Но за нее меня должны были вознаградить по-царски. И именно деньги решали для меня в данные момент все.

Глава 5

Нарочный от Гаврилова заявился рано утром, когда я еще спала. Пользуясь случаем, что не нужно вскакивать с утра пораньше и нестись на работу, я с чистой совестью выключила будильник и продолжила спать. Но даже толком уснуть не успела, как разбудил меня звонок в дверь.

Парнишка в красной кепке вручил мне запечатанный конверт. Я за это расписалась в его путевом листе. Ну и в конверте нашла неименную карточку и листок с пин-кодом. С этой картой мне сегодня нужно отправиться в магазин, где куплю себе вечернее платье и туфли. Ну а завтра состоится аукцион. И если раньше я как-то не очень хорошо осознавала, на что подвязалась, то сейчас, вертя в руке карточку, нервничала все сильнее.

Что если Гаврилов меня обманул, и завтра мне предстоит совершить что-то противоправное?

Кстати, уснула я раньше, чем дождалась от него инструкции. И, проводив курьера, первым делом я включила компьютер.

Инструкции были уже у меня в почте. Сопроводительное письмо было такое же лаконичное, как и наш вчерашний разговор с Гавриловым. В письме он сообщал адрес, по которому будет проводиться аукцион, время и советовал не скупиться при покупке вечернего туалета. Так и написал: «Сумма на карточке достаточная, чтобы выбрать платье в модном бутике, а не на рынке». Это звучало несколько обидно, на что я предпочла закрыть глаза. Это всего лишь работа, а я получила четкие инструкции от работодателя. Нужно купить шикарное платье, значит, я сделаю это. Велено не скупиться – последую и этому распоряжению. Ко всему я решила относиться философски, выключая эмоции. Один день. Мне предстоит выдержать один день, заработав большую сумму денег. По сути, даже не день, а вечер. Ну и вести себя я должна как заправский участник светских аукционов.

К письму прилагалось два файла. В первом был каталог с информацией о лотах. Нужный мне лот был под номером семнадцать. Картина как картина. На мой дилетантский взгляд ничего особенного она из себя не представляла. Дальше шло ее описание, какую культурную и историческую ценность она представляла, кто из известных коллекционеров выставил ее на аукцион. Эту информацию я если и просмотрела, то мельком.

А вот наличие неизвестных мне терминов немного напрягло. Пришлось воспользоваться интернетом, чтобы выяснить, что такое провенанс или эстимейт, к примеру. И даже выяснив это, намного умнее я себя чувствовать не стала.

Что-то голова уже шла кругом от всей той информации, что впитала в себя за короткое время. Не могла я больше читать ни про какие аукционы. Да и посвящать этому свою жизнь не собиралась, а значит, информации с меня достаточно. Отстреляюсь завтра вечером и заживу прежней жизнью. Правда, став немного богаче.

– Ты чего, фрилансером заделалась? – заглянул в мою комнату Тёмка.

– Да так… работу искала, – захлопнула я ноутбук раньше, чем он успел что-то увидеть. – Пошли завтракать.

Выглядел брат не ахти – бледный, с испариной на лбу. Плохо ему было, догадывалась, но пока он держался. Как же излечить его от этой дури? Как?! Что бы только ни отдала, лишь бы Артем стал прежним – любящим, внимательным, заботливым… Иногда я сомневалась, что смогу помочь ему, и тогда на меня накатывало отчаяние, опускались руки. Но разве же имела я право так себя вести? Кто, если не я? Больше никто! Только мы есть друг у друга с Тёмкой, и только друг на друга мы можем рассчитывать.

– Гель, у тебя бабки есть? – спросил Артем за завтраком.

– Откуда, Тём?..

Я ждала этого вопроса. Ждала и боялась. Боялась истерики брата, ведь денег у меня на самом деле не было, а из дома больше и выносить-то нечего. Все, что мог, он уже продал. У кого получилось, занял. От него все друзья и знакомые уже отвернулись, потому что всем им он был должен. Дурь завела его в тупик, и я боялась, что он может натворить что-то непоправимое.

– Тём, перетерпи…

– Да?! – закричал он, но сразу же взял себя в руки. – Думаешь, это так просто? – посмотрел на меня глазами побитой собаки. – Меня выкручивает изнутри. Сил терпеть нет… Все болит…

– Давай, съездим в наркологичку. Прокапают, легче станет.

На это я деньги найду, хоть и осталось их совсем мало. Но после капельницы какое-то время брат сможет существовать почти нормально.

В общем, мне удалось уговорить Артема. Я отвезла его в диспансер, а сама отправилась покупать платье. Настроение держалось дерьмовое, а мысли о завтрашнем аукционе еще сильнее его портили.

На покупку платья я решила не тратить не время, ни силы. Отправилась в ближайший бутик, где цены на одежду по моему скромному разумению просто зашкаливали. Но мне же велено было не скупиться, что я и собиралась сделать.

Как и посоветовал Гаврилов, платье я выбрала самое шикарное. На мой взгляд выглядело оно несколько кричаще с полностью открытой спиной. Но продавщица бутика заверила меня, что в этом голубом, струящемся до пола наряде я неотразима. Впрочем, собственное отражение в зеркале мне тоже нравилось, хоть видеть себя такой было непривычно. Я вдруг поняла, что никогда еще за всю свою жизнь никуда не ходила в таком платье. А это значило, что настало время сделать это впервые.

После бутика я отправилась в салон красоты, оформила и обновила свою прическу. Ничего особенного – попросила подстричь обсеченные концы и сделать укладку. Вряд ли от нее что-то сохранится до завтра, но волосы я и сама смогу забрать в прическу, открывая шею. Почему-то мне думалось, что с таким платьем шея и плечи должны быть открытыми.

Вечером, сидя в кровати, я прокручивала в голове, как буду действовать завтра. Вроде как к аукциону я была готова, но каждый раз при мысли о нем становилось страшно и не по себе.

Глава 6

Что я тут делаю? – этот вопрос терзал меня, не переставая, с того самого момента, как переступила порог закрытого светского клуба, где и проводился аукцион. А если быть точнее, то задалась им, когда ехала в такси. Ехала и тряслась мысленно, понятия не имея, на что подвязалась и к чему это приведет.

На входе мня остановил охранник и проверил документы. Долго искал меня в списках приглашенных, пока не нашел мою фамилию. Все это время я топталась рядом, испытывая все более острое желание сбежать. Казалось, что за этими дверями меня ждет что-то страшное. И предложенный гонорар за вечер работы уже не считала настолько уж привлекательным.

В холле меня встретил улыбчивый хостес наподобие ресторанных.

– Вы на аукцион? – поинтересовался он, окидывая меня заинтересованным взглядом.

– Да.

– Первый раз?

– Первый… – ответила я, не понимая, к чему все эти вопросы.

– Тогда, вам нужно пройти первичную регистрацию. Это в комнате номер семнадцать.

– Регистрацию? – нахмурилась я.

– Чистая формальность, которая не займет много времени, – улыбнулся мне паренек, указывая направление. Какая еще регистрация? Меня о таком не предупреждали… На пути в нужную комнату нервничала я все сильнее.

– Добрый вечер! Вы в нашем клубе впервые? – встал из-за стола при моем появлении довольно импозантный мужчина.

Кроме него в небольшой комнате больше никого не было.

– Впервые.

– А на аукционах аукционного дома «Фортуна» тоже раньше не присутствовали? – вернулся мужчина за стол и открыл ноутбук.

– Не доводилось, – скромно отозвалась я, выдавливая из себя улыбку.

– Да вы присаживайтесь, – указал мне мужчина на стул с обратной стороны стола. – И можно ваш паспорт?

– А… зачем? На входе у меня уже смотрели документы.

Проверка такая, словно я посетила секретный объект правительственного значения, честное слово.

– Таковы правила, – еще шире улыбнулся мужчина. – Мы должны проверить вашу платежеспособность, прежде чем допустить вас к участию в аукционе впервые.

С судорожным вздохом, который не получилось сдержать, я протянула и ему паспорт. И последующие минуты, пока он что-то там сверял или искал в своем компьютере, показались мне часами. Аж взмокла от напряжения.

– Все в порядке! – радостно сообщил мужчина, возвращая мне паспорт. – Можете пройти в зал. Аукцион скоро начнется.

Зал я нашла без труда. На входе получила табличку с номером. На сидении, которое сочла самым неприметным, позволила себе выдохнуть и настроиться. Попутно размышляла на тему, каким образом Гаврилов устроил все так, что моя платежеспособность не вызвала подозрений. Ну да ладно, меня это точно не касается, – пришла я к выводу.

А тем временем зал набился гостями под завязку, и на сцене появился аукционист. Коротко поприветствовав гостей, он приступил непосредственно к торгам, выставив первый лот. Я же затаилась в ожидании лота под номером семнадцать. Цифра какая-то символическая, или роковая? Комната под номером семнадцать, лот под тем же номером… Кажется, паника сыграла со мной злую шутку, и я уже видела злой умысел там, где его не было.

Волнение мое зашкаливало, по мере роста количества лотов. Некоторые уходили практически сразу, за иные гости сражались, а таблички взлетали вверх с бешенной скоростью. И как только аукционист успевал их считывать и озвучивать? И он точно хитрил, впрочем, работа у него такая. Эти его фразочки: «Последнее предложение… Вы уверены? Никаких сожалений?..» Все они были рассчитаны на подогрев интереса к лотам у гостей. Это даже мне было понятно – полному дилетанту. Впрочем, система работала, а торги становились все жарче.

Наконец, настала очередь моего лота. И реальность для меня приняла расплывчатое очертание во власти сильнейших эмоций. Я вспотела, лицо пылало, но четко следуя инструкциям, я вскидывала свою табличку, торгуясь за лот. В какой-то момент поняла, что перебить меня старается всего один гость аукциона. Но в полумраке зала не получалось рассмотреть его. Все остальные желающие приобрести картину слились довольно быстро. Наконец, и последний конкурент отпал, когда цена за лот лично мне уже казалась заоблачной. Ну не может даже самая классная картина стоить столько! Впрочем, не мне о том судить. Себя я считала человеком далеким от искусства вообще, как и от живописи, в частности.

– Продано! Лот номер семнадцать уходит участнику под номером двадцать четыре! – провозгласил аукционист, ударив молотком в последний раз.

Это мне, что ли? Несмотря на непосредственное участие, верилось в успех, все равно, с трудом. Да и реальность пока еще не вернулась в мое сознание. Все происходящее казалось сном.

С огромным трудом у меня получилось высидеть до конца аукциона. Потом еще какое-то время пришлось потратить на очередные формальности, связанные с оплатой и распоряжениями, по какому адресу должен быть отправлен лот.

И первым делом, когда смогла почувствовать себя свободной, я рванула в бар. Мне срочно нужно было выпить, иначе от нервного напряжения я рисковала свихнуться.

– Сто грамм коньяка! – бросила я бармену, обмахиваясь сумочкой.

Лицо по-прежнему пылало, словно меня окунули в кипяток.

Парнишка оказался расторопным, а вот рука моя мелко подрагивала, когда хваталась ею за бокал. И осушила я его двумя глотками.

– Повторите, пожалуйста! – велела удивленному бармену.

Второй бокал я взяла и отправилась за столик. Сидеть на барном табурете было жутко неудобно, да и там я была как на обозрении. А гостей в бар после аукциона потянулось много.

Вторую порцию коньяка я пила уже неспешно, чувствуя, как с каждой каплей уходит напряжение.

Да уж… Поторопилась я с выводами, решив, что заработок легкий. Предложи мне сейчас кто-то снова пройти через все это за бо́льшие деньги, ни за что бы не согласилась!

Я уже почти прикончила второй бокал и собиралась уже с чистой совестью отправиться домой, когда свет лампы загородила от меня чья-то высокая фигура.

Голос раздался раньше, чем я смогла рассмотреть мужское лицо:

– И кто ты такая? Что-то раньше я тебя не встречал на подобных мероприятиях…

Глава 7

От грубости, что прозвучала в мужском голосе, я не сразу сообразила, что можно ответить. Пришелец же нагло уселся за мой столик. Ну и я смогла рассмотреть его лицо.

Бандит какой-то. Он-то что тут потерял? Косая сажень в плечах. Рост чуть ли не как у баскетболиста. Руки размером с кувалду… Еще и этот ежик на волосах. И смотрит на меня так, что по спине мурашки бегают.

Что-то я не на шутку струхнула под таким взглядом. И я понятия не имела, что этому мужику от меня нужно. А его манера вести себя…

– Почему вы мне тыкаете? Мы с вами на брудершафт не пили, – кое-как получилось перебороть страх и сказать почти нормальным голосом.

– А я с такими, как ты, и не пью, – суровые мужские губы растянула ухмылка.

Я аж задохнулась от возмущения.

– Это с каким же, такими? – выдохнула я.

– А это неважно, – склонил он голову набок, прищурив глаза.

При этом взгляд его лениво «ползал» по мне, оценивая, взвешивая. Возмущение мое только росло, но проявляться ему мешала трусость. Этого мужика я боялась все сильнее. Безотчетно он мне внушал страх. Дошло до того, что я уже стала опасаться за собственную безопасность. Казалось, что даже людное и приличное место не помешает ему сделать мне что-то очень плохое. А самое главное, я не понимала мотивов. Что заставило его обратить на меня внимание? Почему именно я?..

И на свои последние вопросы я очень скоро получила ответы, которые и вовсе заставили меня внутренне содрогаться.

– У меня к тебе есть вопрос… – с ленцой протянул мужик, насмотревшись на меня вволю. К тому моменту я уже была на взводе и готовилась просто-напросто удрать из бара и из клуба. – Зачем тебе эта картина?

Вот тут я опешила – даже подумать не могла, что речь пойдет о лоте. Стоп! Так он?..

– Вы – тот, над кем я одержала честную победу? – невольно дрогнули мои губы в улыбке.

Так вот откуда его интерес! Фух! Аж дышать легче стало. Но кажется, расслабилась я рановато, как поняла, когда собеседник мой нахмурился.

– Ты считаешь это победой? Ну допустим… И все же, ответь на вопрос.

Как же противно было это его тыканье! Да и сам он все еще не вязался у меня с ценителем живописи, каким, по ходу, и являлся. Если только, он тут не на таком же задании, как я, конечно.

– Она мне понравилась! – не придумала я ничего лучше и умнее.

Зато тон выбрала правильный – дерзкий на отвали. Но в собеседнике моем это вызвало лишь иронию.

– Да неужели!.. – усмехнулся он. – И какой же показалась тебе эта работа?

Не понимала, почему должна перед ним оправдываться, но мысленно уже лихорадочно вспоминала все, что успела (или захотела) прочитать про картину.

– Она из… ранних работ художника. Техника написания немного наивная и не замутненная знаниями…

Снова почувствовала, как по спине скатилась струйка пота. Пора было уходить отсюда. На этой мысли я схватила со стола бокал и осушила его одним глотком. А ведь это уже вторая сотка коньяка. И результат не заставил себя ждать – по телу вместе с теплом растеклась и легкость. А в голове зародился приятный туман.

– Ты еще и закладываешь? – усмехнулся мужик, ударив себя по шее двумя пальцами в характерном жесте. – А вот подготовилась к уроку отвратительно, – скривился он. – И картина тебе эта не нужна – ты явно здесь по чьему-то поручению. Не сомневайся, это я очень скоро выясню. Хотя уже сейчас есть кое-какие догадки…

Его голос – низкий и с хрипотцой, манера говорить – растягивая слова… Вкупе с его внешностью делали его в моих глазах еще опаснее. Только угрозы его уже не достигали цели, спасибо алкоголю в моей крови.

– А знаете что? Вас совершенно не касается, что и почему я делаю. Тут или еще в каком месте… Захотела и купила эту картину! – вскинула я подбородок. – А вам… вас просто обида заела, что я увела ее из-под вашего носа!

– Так я и думал…

– Что? Что вы там могли думать обо мне? – фыркнула я, ища глазами официанта. Надоело слушать этого надутого индюка бандитской наружности. Пора было отправляться домой.

– Что ты недалекая, ограниченная, блондинка, одним словом…

– Что??? – я задохнулась от возмущения, хватая ртом воздух.

Это уже было слишком – с меня даже весь хмель слетел. А вместе с ним и бравада.

– Ну знаете… – а мужик продолжал рассматривать меня с невозмутимой улыбкой на губах. Он словно взвешивал реакцию на свои хамские слова. – Я… То же самое могу сказать про вас! И я не блондинка, если вы этого не заметили.

А где же этот чертов официант?! И почему бармен проявляет к нам такое нездоровое любопытство? Поглядывает вроде украдкой, но с неприкрытым интересом в глазах.

– Блондинка – это фигура речи, ну или состояние души. Но, кажется, ты даже этого понять не способна.

– Знаешь что? А не пойти ли тебе к черту?! – выплюнула я прямо ему в лицо. На этот раз злость перевесила всё остальное.

Наконец-то! Я махнула официанту, вывернувшему из-за угла. Тот сразу же оказался возле стола. К моему великому изумлению, прежде чем посмотреть на меня, парень со всей почтительностью поприветствовал мужика:

– Добрый вечер, Сергей Генрихович.

– Генрихович?.. – расхохоталась я, чем даже себя удивила. – А фамилия, должно быть, Шварц? Или может быть Фишер? А имя-то чего такое простецкое? Деревенское?.. Счет! – зыркнула я на официанта, выглядевшего совершенно несчастным.

На мужлана я больше не смотрела, но боковым зрением удовлетворенно подмечала, что у меня получилось удивить его. Ну и дар речи он временно подрастерял, что было мне только на руку.

Официант вернулся уже через минуту, протягивая мне мобильный терминал. Оплата прошла молниеносно, и проделала я это на ходу.

– Я с тобой не прощаюсь, – послышалось за моей спиной, когда я уже торопилась на выход. – За все нужно платить, блондинка.

Козел! Какой же он козел! – ругалась я про себя, понимая, что только что услышала в свой адрес прямую угрозу. И кто же он такой? Это я собиралась выяснить в ближайшее время.

Глава 8

– Алло! Вы не говорили, что он опасный тип! – выпалила я в трубку.

Первым делом, оказавшись в такси, я раскопала в сумочке визитку Гаврилова. И сразу же позвонила ему, не откладывая в долгий ящик. Алкоголь, конечно, сделал меня намного храбрее или глупее. Кажется, наговорила я этому… Генриховичу лишнего. И тоже грубила ему в открытую. Но он ведь первый начал.

– Ангелина? Как все прошло? Судя по списанию со счета лот мой?

И это все, что его интересует? Хотя, чему я удивляюсь, только это его и интересовало с самого начала. И обеспечение мне безопасности на аукционе он не обещал.

– Все прошло хорошо, – вынуждена была отчитаться я. – Лот ваш и уже направляется по адресу. Завтра он будет у вас. Но тот, у кого я его увела…

– Он ничего вам не сделает, – перебил меня Гаврилов. – Ангелина, вы хорошо справились со своей работой. Завтра, как только получу лот, вам на карту упадет вторая половина гонорара. И можете спокойно жить дальше. Надеюсь, этих денег вам хватит, чтобы найти себе достойную работу.

Вот вроде говорил он всё правильно, но почему-то мне казалось, что меньше всего этого Гаврилова волнует мое будущее. И в ушах до сих пор звучала недавняя угроза, а точнее, то, как она была высказана. Брр! Аж снова мороз пробрал, и я поежилась. Хоть ночь и была теплой для начала сентября.

Мне больше нечего было сказать собеседнику. Его холодная вежливость напрочь отбила охоту разговаривать с ним. И я отчетливо поняла, что если мне и потребуется защита от кого-то или чего-то, от Гаврилова я ее точно не получу. Оставалось надеяться, что она мне и не понадобится.

Всю дорогу до дома я уговаривала себя успокоиться и настроиться на нужный лад. Гаврилов прав в одном – теперь у меня есть подушка, которой так не хватало для уверенности в себе. С завтрашнего дня я примусь за поиски работы. И можно будет делать это неторопливо.

– Вау! Откуда ты такая красивая? – присвистнул Тёмка, когда я вошла в гостиную.

Брат не спал. Сидел перед телевизором, смотря какие-то соревнования по мотоспорту. Выглядел он нормально – значит, капельница помогла. И так меня порадовал его вид, что я решила немного продлить собственное веселье. По такому случаю имелась дома и бутылка шампанского. Правда, Тёмка его терпеть не мог. Ну так ему и не обязательно пить со мной.

– Гелька, да что у тебя за повод? – с улыбкой рассматривал меня братишка, когда притащила из кухни шампанское и бокал. – Дай сюда… – отобрал он у меня бутылку, когда принялась колупаться с пробкой.

Открыл шампанское Тёмка мастерски – с хлопком и дымком, не пролив ни капли. Наполнив мой бокал, выжидающе продолжал смотреть на меня.

– Тём, я хочу выпить за… наше счастливое будущее! – проговорила я после заминки.

Не могла я ему признаться, ни где была, ни что стала богаче на энную сумму. Нет, сейчас он, конечно, порадуется, но потом ему понадобятся деньги… В общем, о деньгах Тёмке точно лучше не знать.

– Ты влюбилась, что ли? – осенило брата.

И его ложной догадке я сильно обрадовалась. Для приличия сделала вид, что смутилась.

– И кто он? Я его знаю?

– Он?.. Ты его знаешь…

В голове бурлили мысли, что врать дальше.

– Нет, только не это… – проступило разочарование на лице Тёмки.

– В каком смысле?

– Только не говори, что влюбилась в Мишку…

Мишка? А что? Пусть уж лучше будет Мишка, чем кто-то другой. Другу проще все будет объяснить, как и вовлечь его в это невинную ложь. Для блага же дела.

– Тём, в чем дело? Ты же прекрасно относишься к Мишке…

– Вот именно! Он же и мне и тебе как братан!

Ах, вот он о чем? Я позволила себе выдохнуть.

– Слушай, ну это случилось не сегодня. Сегодня я лишь поняла очевидное…

– Так вы с ним сегодня… отмечали это событие? – окинул меня брат взглядом.

Только тут сообразила, что до сих пор сижу в вечернем платье. Воспользовавшись причиной, удрала в спальню, чтобы скинуть с себя этот надоевший наряд и привести мысли в порядок.

Как там говорят, что невинная ложь влечет за собой серьезные последствия? И чем может грозить мне эта ложь? Да ничем! Мишка же свой в доску – он поймет меня. Главное, не забыть ему рассказать все раньше, чем это сделает Тёмка. С другом я решила переговорить завтра же. И еще я поняла, что бокал шампанского был лишним. Правильно говорят – градус нельзя понижать.

Из спальни я отправилась в ванную. А оттуда сразу в кровать.

А на утро, кроме головной боли, я имела еще и крайнюю досаду.

Помнила я все – и угрозы мужика бандитской наружности, и отстраненность Гаврилова, и вранье брату. Букет получался так себе и настроения моего точно не повышал. И что со всем этим делать, я понятия не имела. Одно успокаивало, что баланс на моей карте вырос вдвое. И какое-то время я могла считать себя даже богатой.

Тёмка еще спал, когда я завтракала и собиралась, стараясь не разбудить его. Утро еще было раннее, но и находиться дома я больше не могла. Прежде всего, нужно было разобраться с деньгами. Хранить на неименной карте их было опасно. Рано или поздно брат про них узнает…

Ну а вторым срочным делом была встреча с другом. Мишке я должна сообщить про свою невинную ложь. Он как раз уже должен быть на работе.

Брат так и не проснулся, когда выходила из квартиры. Да и он, скорее всего, полночи провел перед телеком. Надо бы с ним снова поговорить насчет работы. Ну должен же он образумиться. Еще и потому нельзя было афишировать наличие у нас денег. Да и самой мне можно потратить субботний день с пользой для дела и поискать работу.

Гостиничный холл пустовал в это время. Наверное, даже постояльцы пока еще спали. А вот Мишка широко зевал за стойкой ресепшина.

– Привет! Какими судьбами в такую рань? – засветился он от радости, завидев меня. – Решила спасти меня от скуки?

– Не совсем, – уклончиво отозвалась я. – Есть новости…

Глава 9

– Не пугай меня. Что еще у тебя стряслось? – моментально проснулся Миша.

Мне даже смешно стало от такой реакции – это он еще не знает, какую новость я для него припасла.

– В общем, мы с тобой теперь пара! – решила я не мучить его.

– В каком смысле? – вытянулось лицо друга. – В смысле?.. Ты и я?.. – помахал он указательным пальцем. – А… с чего это? Гель, колись, кому опять решила мозг запудрить?

– Вау! Вау! Ты чего разошелся? – рассмеялась я. – Всего лишь моему братишке. Так получилось, Мих…

– А можно поподробнее, раз уж я… вовлечен во все это? – проворчал мой друг.

Мне же стало стыдно. Уж он точно тут не причем, а вечно оказывается втянутым во что-то по моей вине. То с братом моим вынужден возиться, хоть это и не его забота. То вот парнем моим прикидываться… И так было всегда – даже морды Мишка бил из-за меня, а частенько и сам оказывался битым. Но на то он и друг, верно? Я бы тоже ради него пошла на все! Правда, меня он берег и ни во что не втягивал, – как тут же подсказала совесть.

Еще я вдруг сообразила, что придется признаться Мише и в заработке. А ведь я соврала ему, что не стану звонить Гаврилову. Блин!..

– Слушай, я тут собираюсь искать работу. У тебя перерыв в час? Давай пересечемся в кафешке через дорогу, и я тебе все расскажу?

– Ну вот… А до часу, значит, я должен сходить с ума от неизвестности.

– Да все путем, Миш, но в двух словах точно не расскажешь, – успокоила его я, и на мое счастье к нам приблизился постоялец гостиницы.

Ну я и слиняла с чистой совестью. Почти с чистой…

Никакую работу я искать не отправилась. Просто потому что не хотела сегодня этим заниматься, как поняла. К тому же, суббота… Какие-то школы и лицеи работают, конечно, и по субботам, но далеко не все. К тому же, заниматься поисками работы лучше имея на руках список вакансий. И еще не плохо составить свое резюме, как и разместить его на специальном сайте или сайтах. Понятно дело, что ничего из этого я не предприняла, будучи занята в последние дни совершенно другим.

Временной пробел я решила заполнить тем, что надежно пристроила крупную сумму денег, неожиданно свалившуюся на меня. Нет, теперь, конечно, я считала, что заработала их кровью и потом, но сути это не меняло, и от брата мне деньги пришлось спрятать, оставив некоторую сумму на повседневные расходы.

К назначенному месту встречи с Мишей я прибыла загодя. Заняла самый симпатичный столик у окна, заказала себе безалкогольный Мохито и принялась ждать, рассматривая прохожих за окном. И думала я о том, что у каждого из них своя жизнь, свои заботы. Возможно, у многих тоже проблемы, наподобие моих… Так с чего я взяла, что самая несчастная? И вообще, сколько я еще буду себя жалеть? Может, уже хватит унывать и пора начать относиться к ситуации, как к переменам к лучшему?

В таком приподнятом настроении и окрыленной перспективой счастливого будущего меня и застал Миша. К его приходу я заказала Мохито и для него.

– Кайф! – откинулся Миша на спинку стула с довольной улыбкой, осушив добрую половину бокала. – Когда уже эта жара закончится?

– Не гневи бога, Мишка! Пусть подольше будет тепло, а то знаем мы, каким бывает сентябрь.

Сама я его считала самым капризным месяцем в году – вот только было жарко, как ночью могут ударить заморозки. Ну это если образно…

– Ладно, ты мне зубы-то не заговаривай. Рассказывай, с чего это мы с тобой теперь пара? – облокотился Мишка на стол, внимательно глядя мне в глаза.

Больше всего хотелось отвести взгляд, но я этого не сделала. Мишка заслуживает если не всю, то большую часть правды.

– Потому что вчера я вернулась домой поздно, в вечернем платье и под шафе, – вынуждена была признаться я.

– Так… Очень интересно. И откуда же ты вернулась?

– Со светского аукциона, – вздохнула я.

– Чего?.. – округлил глаза Миша. – И что ты там делала?

– Торговалась за лот. За картину…

– Гелька, ну ты не перестаешь меня удивлять! – повысил голос мой друг, и на нас обратили внимание все посетители кафе.

– Мишка, ну не ори ты, ради бога! – прицыкнула я на него.

– Ты сказала, картину? – понизил Мишка голос чуть ли не до шепота, ложась на стол грудью. – Нафига она тебе? И ты разве в этом… шаришь?

Так и пришлось мне набрать в грудь побольше воздуха и проговорить на одном дыхании:

– Того мужика из пивного бара помнишь?

– Этого надутого мажора? Ну помню… Гель, только не говори?.. – он замолчал, осуждающе глядя на меня.

Но стыдно мне не было, ведь я всего лишь выполнила свою работу. О чем и сообщила другу.

– Сколько, говоришь, он тебе заплатил за это? – после паузы уточнил Миша.

Я снова назвала сумму.

– И ты считаешь, что простое участие в аукционе может столько стоить? Сколько же ты отвалила за лот?

И это я озвучила, ввергая друга в шок. Он даже на какое-то время потерял дар речи. Я же вдруг и сама поняла, что плохо прочувствовала детали, что все случилось слишком быстро. Цена лота на самом деле была невероятно высокой. Даже мой гонорар по сравнению с ней казался смешным.

– Гель, ты не понимаешь, что все это дурно пахнет? Ну нафига ты с ним связалась?! Я же просил тебя…

– Миш, ну все же закончилось хорошо.

– А ты уверена, что закончилось? И уверена, что хорошо?

Теперь я уже ни в чем не была уверена.

– Ладно, Миш, дело сделано. И я стала немного богаче, – деланно весело улыбнулась я. – Вот сегодня могу угостить тебя обедом, – подмигнула другу. – Ну а для моего брательника ты теперь мой парень, помнишь?

– Блин, Гель… Что-то мне теперь за тебя страшно, – не унимался мой друг.

– Мишка, ну у меня же есть ты! – рассмеялась я. – Забыл уже, когда последний раз за меня морды бил?

Как бы там ни было, несмотря на все сомнения и страхи, наш обед с Мишкой прошел просто замечательно. По молчаливому согласию мы решили больше не говорить о грустном. И даже договорились в следующие выходные куда-нибудь вместе сходить. Например, в театр. Ну а что? Одно полезное для себя я вынесла с аукциона точно – в культурной жизни общества я была полным профаном. И этот пробел я решила восполнить.

Глава 10

Лишь через две недели безуспешных поисков работы до меня дошло, что уволили меня с волчьим билетом. Ах Марина Викторовна! Вот же зараза! Из-за какого-то двоечника, а точнее, его папаши она решила испортить мне жизнь? Ну ладно, не жизнь, но карьера моя точно была под угрозой.

Куда я только не ходила, на какие только вакансии не откликалась, и везде ответ был один – я им не подхожу. Нет, формулировки, конечно, отличались. Вакансий временно нет, штат укомплектован, физики нам не нужны… Но смысл оставался прежний – не нужна была им я.

Когда отчаяние уже почти накрыло меня с головой, я даже решилась было пойти в ту элитную школу, где еще не так давно честно трудилась на благо современных детей, чтобы выяснить отношения с директрисой. Пусть бы она мне в глаза сказала, чем так сильно проштрафилась, раз она очернила мою репутацию.

Но поразмыслив на досуге, я пришла к выводу, что ни к чему не приведет выяснение отношений, что придется-таки мне изменить собственную жизнь. Пусть и на время… Отказываться от любимой физики навсегда я не собиралась. Ведь совсем не обязательно работать в школе и с целым классом. Можно заняться репетиторством, в конце-то концов. Да и по образованию я хоть и была физиком, но не педагогом.

– Слушай, ну почему ты такая упертая?! – в который раз за последнее время возмутился Миша. – Ну не получается у тебя самой… так есть же люди, которые в силах помочь.

– Миш, люди – это твой папа? – усмехнулась я. – Ты себе не разрешаешь помогать ему, а меня пытаешься склонить на путь слабости. Найду я работу, не сомневайся, просто пока не получается… – не сдержала я тяжкого вздоха.

Мы с другом пересеклись вечером, как делали почти каждый день. О данном себе обещании поднять собственный культурный уровень я не забыла, и сегодня вот мы собирались посетить какую-то художественную выставку. А пока забежали в кафе перекусить. Мишка весь день работал, а я моталась в поисках работы. Оба были голодные как волки.

– Почему сразу папа? Как будто у меня других связей нет…

И это тоже было правдой – в силу своего характера, с кем он только не был знаком. В каких только кругах не вращался. Пару дней назад мы с ним даже посетили светскую вечеринку какого-то новомодного дизайнера. И оказалось, что с дизайнером этим Мишка не просто приятельствует, а дружит. Раньше я за ним ничего такого не замечала. Впрочем, раньше я была занята по большей части собой и Тёмкой. Да и работа съедала почти все мое время. Порой я даже размышляла на тему, что не сильно-то и хочу возвращаться в школу, что надо бы рассмотреть возможность работы фрилансером. Но в моей профессиональной нише такой вид деятельности пока еще считался малоприбыльным. Этим можно заниматься, разве что, в качестве подработки.

– Миш, давай договоримся – если у меня и через неделю ничего не получится, я обращусь к тебе за помощью, – предложила я компромисс.

– Ловлю на слове! – обрадовался мой верный друг.

На выставке было неожиданно оживленно. Вот уж не знала, что современная живопись пользуется таким спросом. Хотя, мне-то откуда знать, если эту часть жизни я только открывала для себя.

Народ плавно перетекал по большому залу. Официанты обносили гостей напитками и неприхотливой закуской. Я же пока не находила для себя ничего интересного во всей этой мазне.

– Как, говоришь, называется это направление? – обратилась я к Мише, когда мы оба с умным видом застыли перед огромным полотном с буйством красок и минимум сюжета. Ну так думала я.

– Кажется, живопись действия, – с умным видом изрек Миша.

– И что это такое? – посмотрела я на друга.

– Вот это, – важно указал он на мазню.

– Понятно, что это, – невольно рассмеялась я. – А что собой выражает эта живопись?

Миша призадумался, а потом и вовсе шокировал меня:

– Кажется, ничего.

– Как так?! Совсем-совсем ничего? – мне даже показалось, что он надо мной издевается.

– Гель, ну а что может такое… выражать? – с сомнением посмотрел он на картину.

И в этот момент наше уединенное созерцание было нарушено вмешательством извне.

– Например, танец художника в процессе творения…

Я резко обернулась, расслышав знакомый голос. Рядом с нами стоял и улыбался никто иной, как Гаврилов собственной персоной. О том, что могу встретить его на выставке, я как-то не подумала.

– Этот вид искусства еще называют бесформенной живописью, – продолжал он просвещать нас с Мишкой. Лицо же моего друга, как успела подметить, каменело на глазах. А вот Гаврилов смотрел исключительно на меня. – Художник словно входит внутрь своего полотна, когда разбрызгивает краски. Подобная техника называется дриппингом. Первый применил ее, как и изобрел Джексон Полок…

– Очень интересно. Спасибо за ликбез, – сдержанно отозвалась я.

– Здравствуйте, Ангелина! Рад видеть вас на этой выставке, – лучезарно улыбнулся Гаврилов.

И он по-прежнему не смотрел на моего друга, тогда как тот уже сжал кулаки. Пришлось на него злобно зыркнуть, чтобы поумерил пыл. Только драки мне тут и не хватает.

– Здравствуйте, Андрей Игоревич, – не рискнула я признаться во взаимной радости, каковой не испытывала.

– Интересуетесь современной живописью?

– Не то чтобы… – туманно отозвалась я. – Скорее, коротаем вечер.

– Рад, что вы делаете это на выставке моего протеже.

Вот как? Он еще и продвижением талантливой молодежи занимается? Ну что ж, наверное, это плюс в его репутацию, хоть и нравиться мне он от этого больше не стал. Было в Гаврилове что-то хитрое, словно способен он был на крупную подлость. Я и думать про него забыла, если честно, но вот увидев его, снова вспомнила свои те ощущения.

– И мы тоже рады, – вклинился в разговор Миша, беря меня за руку. – Это… полотно мы уже всё рассмотрели до малейших брызг, как вы выразились. Пора переходить к другому, – властно потащил он меня в сторону.

– Наслаждайтесь вечером, – ни грамма не стушевался Гаврилов. – Если я вам понадоблюсь, Ангелина, вы знаете, как со мной связаться.

– Да, конечно, – кивнула я, в глубине души радуясь настойчивости Миши.

– Что значит, ты знаешь, как с ним связаться? – пристально взглянул на меня друг.

– Только то, что у меня есть его визитка, – пожала я плечами.

– Выброси эту гадость! Такие знакомые тебе точно не нужны…

– Тебе он тоже показался опасным и хитрым? – поинтересовалась я.

– Мне он кажется зажратым мудаком и больше никем! – отрезал Мишка.

Глава 11

На улице зарядил дождь. Холодный и с ветром. Вот только еще было лето, и люди изнывали от жары. А сейчас я бежала от остановки до дома, чувствуя как все сильнее намокаю и трясясь от холода. И это второго октября, времени бабьего лета. Наверное, в этом году оно решило не наступать.

Намокло ли мое лицо под дождем или стало таким от слез, я и сама не понимала. Но я была близка к отчаянию. И как же я надеялась, что эта неделя начнется хорошо для меня. Ведь сегодня меня пригласили на собеседование сразу в три школы. И везде я получила отворот-поворот.

Забежав в подъезд, я отчетливо поняла одно – у меня больше нет сил долбиться в эту бетонную стену. Я больше не могу искать вакансии по специальности, ходить на собеседования, чтобы везде слышать примерно одно и то же. Сил не осталось ни на что, в буквальном смысле у меня опустились руки.

Поднимаясь на свой этаж, я думала, что хуже уже быть не может. Но когда вошла в квартиру и увидела царящий там погром, то тут же едва не умерла от отчаяния.

Тёмка вынес последнее, что смог, – стиральную машину. Остался только холодильник, но и тот, надо думать, ждет подобная участь.

Брат держался довольно долго, но я видела, как близок он к срыву. Каждый день я уговаривала его лечь на лечение, но ответ получала всегда один – он просто-напросто посылал меня куда подальше, обещая, что сам в силах справиться с собой. Не смог…

– Миш, я больше не могу, – проговорила я в трубку и зарыдала в голос.

Больше я ничего сказать не смогла – рыдания буквально душили меня. Я оплакивала себя-несчастную. С ужасом готовилась к тому, каким сегодня увижу брата, да и увижу ли вообще. Боялась даже думать, выживет ли он, если пропадет на несколько дней… Мне было так паршиво, что хоть в петлю лезь. Кажется, жизнь моя зашла в тупик, из которого не было выхода.

Я даже не знаю, сколько времени просидела, рыдая, в коридоре на полу. Очнулась только, поняв, что Мишки уже нет на проводе. И почти сразу после этого он вбежал в мою квартиру.

– Гелька, что с тобой?! – плюхнулся он рядом на колени и принялся трясти меня за плечи. – Посмотри на меня… Он тебя ударил?..

– Что?.. Кто?.. – я все еще была слепа от слез, которые никак не хотели заканчиваться. И смысл слов друга пока еще доходил до меня с трудом.

– Где этот урод?! – вскочил Мишка на ноги и заметался по квартире. – Я убью его!.. – приговаривал при этом.

– Миш, Тёмки нет… И он унес стиралку, – кряхтя как старуха я тоже встала.

– Блин, ты меня напугала, – остановился возле меня друг. – Да бог с ней, с этой стиралкой! Новую купим.

– Да разве в ней дело?.. – снова заплакала я. – Я думала… что у него получилось… А он!.. – завыла я в голос и сама испугалась.

– Так! Все! Хватит слезы лить! – решительно потащил меня Мишка в ванную, где долго и со смаком умывал ледяной водой, пока я не начала активно сопротивляться. – Полегчало?

– Все нормально, отвали уже от меня! – оттолкнула я друга, отплевываясь от воды. – Замерзла как цуцик, – клацнула я зубами.

– Сейчас будем согревать тебя! – радостно заявил Мишка, заворачивая меня в большое махровое полотенце.

Потом он повел меня в кухню и принялся отпаивать горячим чаем. Но даже так соображать нормально я начала не сразу.

– Миш, у меня все очень плохо, – сообщила я другу, когда смогла рассуждать почти прилично.

– Так и знал, что нельзя тебя оставлять одну! – в сердцах проговорил мой друг.

Не виделись мы с прошлых выходных – больше чем на неделю он уезжал куда-то с отцом. Я только знала, что вернулся он вчера.

– Тёмка козел! С ним я еще разберусь. Но дело же не только в нем? – приобнял меня Мишка за плечи и принялся укачивать как малое дитя.

– Не только…

Я рассказала ему про неудачные поиски работы, про собственное отчаяние, намекнув на нежелание жить. И больше всего друга разозлил именно мой намек.

– Ты меня заколебала, Гель, уж прости! Ну сколько можно зацикливаться на своей физике?! Никуда она от тебя не денется! И неужели тебе не надоело работать с этими… имбецилами?! – не сразу подобрал он нужное слово.

– Миш, они не имбецилы. Это просто дети… – покачала я головой. – И да, мне нравилось с ними работать, учить их чему-то новому…

– А мне кажется, что настало время что-то менять, – философски изрек Мишка. – И работ вокруг много интересных.

– Это какие? – усмехнулась я. – Уборщица? Санитарка? Или соцработник, ходящий по домам пенсионеров и разносящий соцпайки?.. В центре занятости мне только такое и предлагают. Так и говорят, мол, по специальности мы вам ничего подобрать не можем, есть только общественно-полезный труд.

– Ну почему сразу санитарка? – скривился Миша. – Куча всего есть… Ладно, это я беру на себя. А сейчас мы идем гулять!

– Под дождем? – рассмеялась я.

Но было мне не до смеха, конечно. И меньше всего меня сейчас волновали неудачи с поисками работы. Я боялась за брата, прямо сердце было не на месте. И я чувствовала приближение беды.

– Блин, точно!.. Ну тогда мы с тобой идем в ресторан.

– Миш, ну какой ресторан? Посмотри на меня…

Я не только выглядела как развалина, но и чувствовала себя так же.

– А мы никуда не торопимся. Я сегодня весь вечер твой, – развел Миша руками, словно приглашая меня в объятья. – Приводи себя в порядок – поедем пить, танцевать и веселиться до упаду.

В итоге я дала ему себя уговорить. Пока собиралась, несколько раз пыталась дозвониться до брата. Результат был всегда одинаков – абонент не отвечает или находится вне зоны действия сети… И как же я ненавидела этот равнодушный механический голос!

Глава 12

Ресторан Мишка выбрал не простой, а самый шикарный в городе. Контингент там тоже соответствовал общему уровню, и я, в своем не самом шикарном вечернем платье, по началу чувствовала себя, мягко говоря, не в своей тарелке.

– Миш, может ну его нафиг, этот ресторан? – предложила я, когда мой друг заказал бутылку шампанского, да еще и французского. И подали нам его в ведерке со льдом. – Пойдем в какое-нибудь место… попроще?

– Еще чего! Зачем это? – отправил Миша официантку и сам разлил шампанское по бокалам. – Ты заслуживаешь лучшего! За тебя и выпьем! – поднял он свой бокал.

– Скажешь тоже… – чокнулась я с ним своим бокалом, но мне даже пить не хотелось.

Все происходящее казалось неправильным, а сама себя я считала неудачницей. Понимала, что так думать нельзя, но и от мыслей этих избавиться не получалось. Уж слишком они были навязчивыми, сами лезли в голову.

Сама идея похода в ресторан, этот или какой другой, казалась не уместной сейчас. Тёмка пропал, вынеся из квартиры стиральную машинку, а я тут распиваю шампанское, слушая лирическую музыку. Еще и вырядилась как не знаю кто.

– Слушай, кончай думать о брате. Ты ему не нянька, – правильно понял Миша мое настроение.

– Я ему сестра, – вздохнула я.

– Сестра, – кивнул Мишка, – но ему уже не пять лет и даже не восемнадцать. Взрослый дядя, а ведет себя…

– Миш, он зависимый дядя. Кто же ему поможет, если не я?

– Как? Ты знаешь, как ему помочь? – поманил Миша официантку. – Принесите нам конфи из кролика, жульен и рататуй…

– А вашей даме? – учтиво поклонилась официантка.

– То же самое. Ты не против? – спохватился Миша.

– Мне… все равно, – отозвалась я, понимая, что немного сержусь на него. Хоть он и не виноват ни в чем, а на самом деле хочет растормошить меня.

– Тогда все, – отпустил Миша официантку. – Завязывай хандрить, – сердито посмотрел на меня. – И выпей уже, чтобы я смог налить еще.

Шампанское было вкусное – кисловатое и не сильно газированное. Пригубив его, я поняла, что хочу пить, ну и осушила бокал до дна.

– Умница! – похвалил меня Миша, наполняя наши бокалы. – И снова за тебя! – провозгласил он тост.

– Миш, не надо за меня… Праздновать мне точно нечего. Вот и с работой я потерпела полный крах…

– …Чему я только рад, – перебил меня Мишка. – Сколько можно метать бисер перед свиньями?

Ну вот опять он! Дети – точно не свиньи. Это такой маленький особенный народец, к которому нужен не совсем традиционный подход. И детей я любила, в отличие от моего друга. Но видно работать с ними отныне мне была не судьба.

– …Не сошелся свет клином на школах или гимназиях. Куча мест, где такого специалиста, как ты, с руками оторвут.

– Например, какие? – рассмеялась я.

– Да… куча! Но ты же мне не разрешаешь помогать тебе.

– Не разрешаю, потому что делать это будешь не ты, а твой папа. Он уже один раз помог мне – устроил в школу, из которой меня выгнали с позором. И больше я не собираюсь подставлять его. Миш, и все! Разговор окончен! – прервала я его раньше, чем он начал мне что-то доказывать.

Довольно быстро нам принесли заказ, и еда в этом ресторане оказалась очень даже вкусной. Впрочем, даже такая она не стоила тех денег, что значились в меню. Еще и поэтому мне не хотелось там оставаться. Заплатить за себя самой Мишка мне не даст, как истинный джентльмен.

В какой-то момент я отлучилась в дамскую комнату и стала невольной свидетельницей разговора нашей официантки с каким-то мужчиной. Как поняла чуть позже, это был ее начальник.

– Рит, сколько я могу получать жалобы от клиентов за твою нерасторопность? – выговаривал он девушке, которая чуть не плакала.

– Игорь Дмитриевич, я физически не успеваю обслуживать всех быстро. В нашей смене не хватает двух официантов…

Вот как? Значит, у них на должность официанта есть вакансии? Об этом я думала по пути в туалет, пока находилась в нем и на обратном пути. Как раз и официантка мне повстречалась снова – с полным подносом грязной посуды. Ну и решение созрело само.

– Девушка, а где я могу найти управляющего? – обратилась я к ней.

– А вам зачем? – испуганно дернулась и замерла она. Посуда на подносе опасно звякнула. – У вас ко мне какие-то претензии?

– Нет, что вы! – улыбнулась я ей самым дружеским образом. – Я… по личному вопросу хочу переговорить.

– А… ну вам туда, – кивнула она на коридор. – Вторая дверь справа – его кабинет, – и поспешила на кухню.

Я же бросила взгляд в зал, убедилась, что Мишка чем-то занят в своем телефоне, и спокойно отправилась к управляющему. Странное дело, но не испытывала я ни страха, ни неловкости, как будто впервые за последнее время приняла действительно правильное решение.

Перед тем, как распахнуть дверь в кабинет, я постучала.

– Войдите! – раздалось не очень приветливое.

Я угадала – тот, кого официантка Рита назвала Игорем Дмитриевичем, и который ее отчитывал, и был управляющим ресторана.

– Здравствуйте! – поприветствовала я мужчину, сидящего за столом и смотрящего на меня в некотором напряжении.

– Добрый вечер! Чем могу быть полезен? – вежливо поинтересовался он.

– Я…

– Вас не устраивает уровень обслуживания в нашем ресторане? – неожиданно перебил меня мужчина, выскочив из-за стола и чуть ли не подбежав ко мне. – Понимаете, так вышло, что сегодня работает не полная смена. Ребята стараются, но не успевают…

– Меня все устраивает, – поспешила я его заверить. – И именно поэтому я и пришла…

– Не понимаю. Если вас все устраивает?..

– Мне нужна работа. А вам, насколько я поняла, нужны официанты.

– Но… я видел вас в зале с мужчиной, – неподдельно удивился управляющий.

– И что? Работа мне все равно нужна.

– Не поймите меня превратно, но обычно клиенты нашего ресторана не устраиваются к нам на работу.

По крайней мере, он перестал волноваться. И он уже не казался мне строгим, а даже выглядел симпатичным.

– Ну я не совсем ваш клиент…

Из кабинета управляющего я вышла через пять минут.

– Ну ты куда пропала?! – набросился на меня Миша. – Я уже собирался идти в женский туалет на твои поиски.

– Миш, я нашла работу, – радостно улыбнулась я, понимая, что сегодня не самый худший день в моей жизни.

– Где? В туалете? – вытаращился на меня друг.

– В этом ресторане. Официанткой, – рассмеялась я.

Глава 13

В тот день мы долго спорили с Мишей. С жаром друг пытался переубедить меня устраиваться официанткой в ресторан. Приводил всякие доводы, уговаривал, давил на тщеславие… Но я осталась непреклонной – почему-то именно такая работа в тот момент казалась мне привлекательной. И гораздо позже я поняла, что мне просто необходимо было в корне изменить направление не только своей деятельности, но и жизни.

В тот же вечер произошло еще одно значимое для меня событие, которое едва не обернулось трагедией. Вернувшись домой, я обнаружила своего брата без сознания и с пеной у рта.

У Тёмки случилась передозировка, в больнице его еле откачали. Во всем этом был один плюс – два дня брат провел в реанимации и потом еще неделю на больничной койке. У меня была слабая надежда, что это положит начало его выздоровлению, но рухнула она, когда Тёмка пропал в первый же вечер, вернувшись из больницы.

Месяц пролетел очень быстро, даже стремительно, и вот я уже получала в ресторане первую зарплату.

– Рит, а как у вас тут проставляются? – поинтересовалась я, как только получила деньги.

Так вышло, что именно с ней мы работали в одной смене. И за месяц с этой веселой и неунывающей девушкой мы с дружились. Удивительно, но факт. А в школе я два года работы так ни с кем и не сошлась ближе, чем просто сотрудники.

– Ну обычно мы остаемся после закрытия ресторана, накрываем стол… Ничего особенного, по скромному, – просветила меня Рита. – И недолго.

Конечно, не долго, если после закрытия. Откуда силы-то возьмутся, если я уже валилась с ног? А времени было всего-ничего – семь вечера. Наплыв клиентов только ожидался. И в будние дни ресторан закрывался часам к двенадцати. В выходные бывало работали и до двух ночи. Слава богу, сегодня была среда.

На том и порешили, что после закрытия ресторана немного посидим и отметим мое вливание в коллектив.

Что бы кто ни говорил и как бы ни относился к работе официантки, мне она нравилась. Вернее, нравилось в этой работе мне то, что времени не оставалось ни на что лишнее. Целый день мы носились по залам: брали заказы, накрывали столы, рассчитывались с клиентами, убирали со столов… С одной стороны, это было утомительным, а порой и изматывающим, конвейером. С другой – клиенты попадались самые разные, и я, например, полюбила приглядываться к людям, пытаться понять, что можно ждать от того или иного посетителя. Эта работа была не менее живой, чем в школе. Только на месте учеников были взрослые и по большей части состоятельные люди.

Работала я посменно – два дня через два. Двух выходных мне с лихвой хватало, чтобы переделать все домашние дела, пересечься с Мишкой, ну и порасстраиваться из-за Тёмки.

После того, как выписался из больницы, брат какое-то время держался, а потом снова стал пропадать из дома, не приходить ночевать. Возвращался под кайфом, несколько дней проводил в ломке, а потом снова пропадал. Я не знала, где он берет деньги на дурь, но подозревала, что он познакомился с какой-то женщиной. И пару раз в разговорах с ним мелькала эта тема. Видно, она его и снабжала деньгами, как и оставляла у себя на ночь. Не понятным оставалось, зачем он ей такой нужен.

Из дома Тёмка больше ничего не выносил, да и нечего было. Стиральную машинку я покупать не стала – приспособилась носить белье в прачечную самообслуживания. Такая как раз была недалеко от нашего дома…

В общем и целом, можно сказать, что жизнь моя потихоньку налаживалась, хоть и ничего хорошего в ней не происходило. И могла ли я подумать, что уже сегодня она снова резко изменится и не в лучшую сторону?

– Игорь Дмитриевич, задержитесь сегодня с нами после работы? – перехватила я управляющего на пути в его кабинет.

– А что такое? – обеспокоенно нахмурился он.

Несмотря на внешнюю суровость, оказался он золотой души человеком. Чутким, понимающим и добрым. К нему можно было прийти с любой проблемой, и никогда никому он не отказывал в помощи. За месяц моей работы здесь Игоря Дмитриевича я успела полюбить всем сердцем.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.