# Свет Старлинг

Виолетта Стим

Верховный Ковен проклятого острова Нью-Авалон уже несколько веков следит за порядком в ведьмовском сообществе Англии. Однако никто не мог представить, что правление нового магистра начнется с чудовищной ошибки, грозящей новой войной.
Деми Лоренс, против воли втянутая в кровавые интриги магической аристократии, остается в меньшинстве и неведении. Ужасные тайны скрывают от нее друзья и семья, а паутина лжи окутывает забытую историю о фейри, связывая их воедино.
Времени на разгадку почти нет, ведь накануне Самайна грань между светом и тьмой размыта как никогда. Осень полыхает, и вместе с ней – весь их мир. Пора делать выбор. Вспорхнет скворец из старой сказки, обжегшись насмерть в свете Старлинг…

Иллюстрация на обложкеПолина Dr. Graf Карта на форзаце Елизаветы Боровлёвой

© Виолетта Стим, 2023

© Полина Dr. Graf, иллюстрация на обложке, 2023 © Елизавета Боровлева, иллюстрация на форзаце, 2023

В оформлении издания использованы материалы по лицензии © shutterstock.com

© ООО «Издательство АСТ», 2023

* * *

> День Самайна точно не будет таким, как раньше. Героев ждет опасное приключение, где есть место страхам, тайнам и страсти. Один неверный шаг, и будущее может измениться навсегда. Но каким оно станет для героев? Приготовьтесь удивляться.

> Книжный блогер anaswon

> На Нью-Авалоне наступают новые времена, но миру не суждено продлиться долго. Прежние события померкнут в свете того, что ждет членов Ковена под управлением нового магистра. Вам предстоит окунуться в старые сказки и семейные тайны. Загадки прошлого не отпустят никого просто так.

> Книжный блогер crimen_reina

* * *

> Моим демонам


## Глава 1. Ночь, изменившая все

Сложно было назвать Эмайн Аблах местом неизвестным. Напротив, о нем знали многие британцы, из тех, кто хоть сколько-нибудь интересовался мифологией. Имение Яблок, Страна Вечной Юности, Райские острова… О нем мечтали, о нем писали, им вдохновлялись. Однако то, о чем эти фантазеры не догадывались, оставалось фактом весьма прискорбным – место это, хоть и являлось реальным, было проклятым и вовсе не приятным.

Эмайном именовалась столица в центре одного из островов, в мире, знакомом всем темным магам и колдунам как Нью-Авалон. Там, под кроваво-красным небом, в окружении болот и вечного тумана, вынужденно существовали те, кто не находил себе места ни в Англии, ни где-либо еще. Они-то уж не скупились на прозвища: называли свой мир Пристанищем Обреченных и Островами Вечной Тьмы, бранили его и хулили. И все-таки где, как не в Эмайне, можно было безнаказанно творить чудеса и совершать темные злодеяния?

Этой холодной октябрьской ночью в городе тоже творилось нечто неладное. Никто не убегал по узким улочкам от патрулей магов-хранителей, пряча за пазухой украденную ценность. Никто не слонялся по закоулкам веселыми шумными компаниями, в поисках жертв для своих ритуалов. Никто не продавал в укромных местечках редкую теперь светлую кровь по спекулятивной цене. В столице было тихо. И понимающих людей это настораживало больше всего.

В то время, пока жители острова, спрятавшись за закрытыми дверьми и окнами своих жилищ, находились в неведении, над их домами мелькали призрачные тени.

Тени, появившиеся на одной из аллей неподалеку от дворца магистра, сразу же взмыли в вышину. Они описали большой круг над центром города, словно бы любуясь видом обшарпанных баро́чных зданий, некогда славившихся своей изысканностью и красотой, а затем вдруг разделились. Одни полетели в сторону древнего кладбища, другие – по направлению к болотам, третьи устремились к горам, а четвертые – прямиком к лесу, где в густой чаще был скрыт «мост», ведущий в Хэксбридж, город людей.

Некий юноша, бесстрашно сидевший на парапете одной из покатых черепичных крыш, со своего места хорошо мог разглядеть растрепанные пучки старых веток, которые помогали удерживаться каждой тени в воздухе, и видел, как едва заметно мелькали искры их чар.

– Если уж светлые вновь обретут силы, добра от них не жди, – сквозь зубы проговорил он, и серые его глаза недовольно прищурились.

Не он один этой ночью заметил тени в небе. Из окна своего особняка, фасадом обращенного к широкому проспекту, за багровыми облаками наблюдала элегантная женщина. В одной руке она держала хрустальный бокал с красным вином, а в другой – длинный мундштук с зажженной тонкой сигаретой.

Женщину эту звали Джорджиана Ларивьер. Год назад она была герцогиней, первой леди в этом мире, а теперь стала просто бывшей, да к тому же незаконной, женой почившего магистра, матерью преступника, заточенного в мифической темнице. Ее понизили до баронессы, в назидание и в качестве насмешки. Однако если бы ее спросили, она ответила бы, что беды мало сказались на образе жизни. Практически никак.

Решив, что увидела достаточно, Джорджиана отвернулась от окна и прошествовала мимо диванов и кресел к изящной кушетке с изогнутым изголовьем, куда плавно опустилась с самым расслабленным видом. Отпив вина из бокала, она с наслаждением затянулась сигаретой через мундштук и посмотрела на то, как завораживающе огоньки свечей отражаются в многочисленных стенных зеркалах, частично занавешенных зеленой бархатной драпировкой.

Баронесса предпочитала будуар другим многочисленным комнатам особняка и проводила в нем гораздо больше времени, чем в своем кабинете, гостиной или спальне. Больше всего на свете она любила удовольствия, а наслаждаться ими было лучше среди мягких подушек, дорогих ковров, тканей и позолоты. Пусть остальные считали это безвкусицей – Джорджиану ничье мнение не волновало.

Именно потому, что ей не было никакого дела до веяний моды, каждый день слуги заплетали ее тяжелые черные волосы, забирая наверх в высокую прическу, а после облачали в длинное ниспадающее платье, какие пользовались популярностью в начале двадцатого века. И сейчас Джорджиана была одета в такой же наряд – из струящегося изумрудного шелка, в тон убранства будуара, со звенящей бахромой из стекляруса на подоле. Большие темные глаза были густо накрашены, а полные губы сверкали алой помадой, будто бы свежей, еще не высохшей, кровью.

Баронесса полулежала на кушетке и ждала, представляя себя хищницей, лениво подстерегающей жертву. Тени, внезапно появившиеся в небе над Нью-Авалоном, – ничто по сравнению с тем, что она уже сумела провернуть. Требовалось только закрепить успех.

Наконец откуда-то из-за драпировок послышались шаги, затем беззвучно отворилась скрытая под тканью дверь, и в комнату вошла перепуганная миниатюрная служанка в форменном платье.

– Ваша гостья… госпожа, – шепотом выдавила она, осматриваясь в полутьме. Взгляд девушки бегал по сторонам, от канделябра со свечами до большого малахитового камина, в котором едва теплился огонь, – она старалась не смотреть в глаза своей хозяйке. – Ваша гостья прибыла. Мне пригласить ее… сюда?

– Пригласи, – довольно промурлыкала Джорджиана.

Служанка коротко кивнула и скрылась за драпировкой настолько стремительно, что баронессе показалось, будто бы та попросту растворилась в темноте. Джорджиана усмехнулась. Уайтстоун-корт никогда не был настолько мрачным при жизни магистра, ее же такая обстановка откровенно забавляла.

– Темными делами приятнее всего заниматься в темноте, – проговорила она одними губами и улыбнулась сама себе, вновь затягиваясь сигаретой.

Слуги давно подозревали, что в особняке творится нечто страшное.

В коридоре послышалась какая-то возня. В следующую секунду портьеры взметнулись высоко вверх, подкинутые одновременно распахнувшимися створками двери. Пара высоких крепких мужчин с силой втолкнули в комнату рыжеволосую девушку в черном пальто. Та не удержалась на ногах и, тихо всхлипнув, распласталась на паркете.

– Спасибо, мальчики, – поблагодарила баронесса и, облизнув губы, опустила ноги на пол, садясь и выпрямляя спину. – Подождите пока снаружи. Наш разговор требует сугубо приватной обстановки.

Мужчины безмолвно кивнули и вышли, плотно закрыв за собой двери.

Рыжеволосая девушка приподнялась. Хотя ее кудряшки стали короче, а лицо за последние месяцы сильно похудело, Джорджиана легко узнала свою ночную гостью. Девушка села на паркете, подобрав под себя ноги в массивных ботинках и плотных черных чулках, и нагловато осматривалась вокруг, не показывая ни малейшего страха.

– Итак, Кэрриетт Райнер… Ты знаешь, зачем я тебя сюда пригласила? – спросила баронесса. Она взяла с ближайшей тумбочки серебряный портсигар, вынула из него еще одну сигарету и вставила ее в мундштук взамен прогоревшей.

– Вы? Пригласили? Меня? – фыркнула Кэрри, поднимаясь на ноги и отряхивая пальто от невидимой пыли. – Меня привели силой, если вы не заметили.

– Тебя было непросто найти, – покачала головой Джорджиана, поджигая сигарету и поднося мундштук к губам. – И ты оказала сопротивление.

Кэрри легко провела руками по своим коротким волосам, выправляя их из-за ушей. Казалось, что ее не интересовали ни этот разговор, ни цель визита. Она села в ближайшее кресло и со скучающим видом посмотрела на хозяйку особняка, словно школьница, ожидающая, когда ее наконец отпустят домой с урока.

– Может, желаешь сигарету? Или вина? Воды? Еды? Как я могу сделать твое пребывание здесь комфортным? – Баронесса предприняла еще одну попытку заговорить и, поняв, что ответа ожидать не стоит, прошлась до темного окна, выдыхая густой дым. Стеклярус на ее юбке при этом легонько звенел. – Ты сбежала из дома… В Хэксбридже тебя не видели уже много месяцев, а нашли в дешевой съемной комнатушке на окраине Эмайна.

– Вам-то что? – вновь фыркнула Кэрри. – Какое дело бывшей герцогине до какой-то непримечательной ведьмы?

– Несмотря на все произошедшее год назад, у моего дома – дома Ларивьеров – осталось достаточно преданных людей, – задумчиво проговорила Джорджиана, вышагивая по комнате. Она сменила тактику и уже сама делала вид, будто не замечает слов гостьи. – А вот у нашего уважаемого магистра Рубины Вэлфорд, насколько я знаю, таких людей остается все меньше и меньше. Она запретила охоту на светлых, и что в итоге? Банки крови пусты, больницы и лечебницы – переполнены. Предполагалось, что после распоряжения магистра светлые вернутся на Нью-Авалон, займут должности лекарей, хранителей и прочих благодетелей… На деле светлых в столице до сих пор можно пересчитать по пальцам. Светлая магия нам больше не доступна, и живем мы теперь гораздо хуже, чем при правлении моего мужа. А сегодня…

– О, вы тоже заметили светлых в небе? – отреагировала Кэрри. Вид ее стал заинтересованным. – Орден Монтеры опять что-то замышляет.

– Умница Кэрри, – снисходительно улыбнулась баронесса, посмотрев гостье в глаза. – Боюсь, это «что-то» замышляет не Орден, а твоя подруга Деметра Лоренс и ее венценосная сестра.

– Я ничего не знаю про это, – быстро ответила рыжеволосая гостья.

Ее глаза при этом стрельнули куда-то вбок, а пальцы едва заметно сжали пояс пальто.

– Кэрри, – повторила Джорджиана, вновь присаживаясь на кушетку. – Давай не будем делать вид, что мы обе не в курсе происходящих дел. Мы вместе можем извлечь большую выгоду, когда все закончится.

– Какую, например? – спросила Кэрри.

– Ты же была фамильяром Дориана Далгарта, – напомнила баронесса, возвращаясь к вину. – А если я скажу тебе, что существует способ стать темным магом без такого длинного и сложного пути? Получишь силу и богатство. Возможно, даже власть.

– Вы опоздали, Джорджиана, – ядовито улыбнулась Кэрри. – И ваше предложение уже не актуально.

– Подобные предложения не могут быть неактуальными, – твердо проговорила Джорджиана и со звоном поставила бокал обратно на тумбочку. – Мне нужна вся информация о том, что произошло в августе прошлого года. А взамен…

Баронесса осеклась, потому как Кэрриетт Райнер поднялась со своего места, очевидно вновь ее не слушая.

Гостья еще раз с насмешкой осмотрела обстановку освещенного свечами изумрудного будуара и взглянула на его хозяйку.

– Я не буду делиться секретами с вами, Джорджиана. А Деметра и Рубина скоро сами все испортят. Можете мне поверить…

* * *

Старый дом на холме дышал, качался и поскрипывал. Деревянные перекрытия трещали на октябрьском ветру, и Деметре Лоренс начинало казаться, что по черепицам крыши вновь царапали цепкие когти воронов, оккупировавших Хэксбридж так же давно, как и Эмайн. Эти надоедливые и зловещие птицы не должны были водиться в городе людей в таком количестве, но из-за проклятия они легко преодолевали завесу портала в ту и другую сторону. Избавиться от них можно было лишь тогда, когда условия Антуанетты будут соблюдены.

Напрасно Деми надеялась поспать этой ночью хотя бы пару часов. Она ворочалась в кровати и прислушивалась к окружающим звукам, ощущая, как с каждой секундой приближается звонок будильника, поставленного на полночь. Не стоило даже пытаться лечь в девять вечера – выспаться ей было не суждено. Слишком уж много тревожных, тяжелых мыслей… Их бесполезно постоянно прокручивать в голове. Сколько бы она ни сомневалась, запланированное состоится.

Хватит. Деметра села на кровати и нащупала лежащий возле подушки телефон. Экран на мгновение осветил маленькую спальню пронзительным голубым светом. Глаза тут же заслезились.

– Без пяти двенадцать… Поспала, молодец, – проворчала Деми, скидывая с себя цветастое лоскутное одеяло.

Она прошла босыми ногами по скрипучему паркету и зажгла торшер возле дивана. Время для переговоров было выбрано удивительно «удачно» – если они будут засыпать на ходу, то жители пещер смогут легко протолкнуть любую свою идею. И ведь Рубина согласилась…

Уже даже не задумываясь о том, что как член Верховного Ковена она должна выглядеть соответствующе – это давно вошло в привычку, – Деметра вытащила из комода черную рубашку и кожаные штаны. В сочетании с высокими ботильонами должен был получиться довольно строгий образ. Вряд ли он сильно повлияет на отношение к ней светлых, зато она сама станет чувствовать себя немного увереннее.

Одевшись и подкрасив ресницы, Деми расчесала длинные волосы и осталась почти довольна своим видом в большом напольном зеркале, привезенном сюда из особняка. Уже будучи на лестнице, она отчего-то вспомнила, как спускалась по этим ступенькам впервые. Теплым летним днем, когда Дрейк привез ее сюда, спасая от охотника… Сейчас те события казались далекими и незначительными. Устроить революцию получилось куда проще, чем справиться с ее последствиями.

В последние недели Деметра чувствовала себя слишком уставшей, и с каждым новым днем это чувство усиливалось. Как только сестра умудрялась справляться с навалившимися на нее обязанностями? Плохо, что в последнее время они стали видеться реже, а поговорить по душам наедине, без свидетелей, не удавалось совсем.

Деми включила на кухне свет, налила в кружку остывший, сваренный еще с вечера кофе и привалилась спиной к гудящему старенькому холодильнику. Как же не хотелось сейчас надевать плащ и выходить наружу, навстречу пронизывающему ветру и бесконечным проблемам! Вот бы разжечь огонь в камине, обнять Дрейка, укрыться теплым пледом от всего мира… И ничего больше не нужно.

Стук в дверь прозвучал в тот же момент, что и второй сигнал в телефоне. Деми вздохнула и натянула на лицо приветливое выражение, как натягивают на ноги не очень удобную обувь. Пора.

Открыв дверь, она впустила парня внутрь. Его темные растрепанные волосы были покрыты мелкими каплями дождя, а нос чуть покраснел от холода.

– Кофе, – насмешливо проговорила Деметра, целуя Дрейка в замерзшие губы и протягивая ему кружку с остатками напитка.

– Ты быстро собралась, – удивился парень, делая глоток и морщась – в кофе не было ни сливок, ни сахара. – Так и не смогла уснуть?

– Уснешь тут, – проворчала Деми, просовывая руки в рукава плаща. – Рубина говорила тебе? Она будет ждать с той стороны «моста».

– И вы отправитесь туда одни? – с неодобрением спросил Дрейк. Он поставил кружку на низкий столик перед диваном и щелкнул выключателем на стене. Свет на первом этаже погас, можно было выходить. – Я же предлагал, чтобы вас сопровождали хранители из Штаба вместе с Дорианом.

– У Дориана и без нас дел хватает, – проговорила Деметра, не сумев скрыть некой злости в голосе. – Светлые пришлют своих людей нам навстречу.

Она подтолкнула парня к двери и вместе с ним вышла на улицу.

– Мы доберемся до гор минут за двадцать, – сказала Деми, осторожно ступая на высоких каблуках по ненадежной гравийной дорожке, размытой прошедшим дождем.

Дрейк мягко ухватил ее под локоть и развернул к себе.

– Ты можешь пообещать мне, что с вами там ничего не случится? – спросил он, заглядывая в глаза.

Деметра едва удержалась, чтобы снова не вздохнуть. Вопрос свидетельствовал об одном: Дрейк тоже сомневался в идее ее сестры. Сомневались все. Из них троих лишь Рубина была уверена в том, что встреча с новым главой Ордена Монтеры пройдет удачно.

– Все будет хорошо, – сказала Деми вслух и попыталась улыбнуться.

Под карканье воронов они спустились с холма, миновали разбитую сельскую дорогу, ведущую прочь из города, и скрылись в темноте густого леса. Путь к «мосту» Деметра помнила даже лучше, чем дорогу до центра Хэксбриджа. Да что там говорить, она сама уже практически жила на Нью-Авалоне. Возможно, именно поэтому так цеплялась за бывший коттедж миссис Гейбл – как за последнюю ниточку, удерживающую ее в земном мире.

Полуразрушенный каменный «мост» терялся среди черноты полысевших осенних деревьев. Опавшие листья плотным слоем укрывали площадку с рассохшимися скамейками – пограничную зону между привычным и магическим.

По старой привычке Дрейк взял ее за руку, когда они поднялись по рассыпающимся ступеням на каменный «мост». Деми улыбнулась: в этом жесте не было никакой нужды – она бесчисленное количество раз преодолевала завесу портала самостоятельно и в одиночестве. Но он хотел ее так поддержать, и это было приятно.

Природа вокруг тут же поменялась, став серо-черной, бесцветной, как в немом кино. Только небо цвета запекшейся крови проглядывало сквозь кроны ярким полотном.

Магистр Рубина Вэлфорд уже ждала их на обочине дороги. Ее алое струящееся платье красиво развевалось на ветру, пока сестра переминалась с ноги на ногу, явно нервничая. Рядом с ней стояла обязательная свита – трое бывших охотников, ныне приравненных к хранителям порядка. Личная молчаливая гвардия в черных кожаных куртках.

Деметра бросила на мужчин быстрый взгляд, опасаясь и в то же время втайне надеясь увидеть отблеск светло-серых глаз, но все трое оказались незнакомыми. Рубина меняла охрану как перчатки, словно не доверяя никому из своего окружения. А Дориан не появлялся в нем уже несколько месяцев.

Заметив прибавление в компании, магистр официально поздоровалась с Деми и Дрейком, а затем, приобняв сестру за плечо, отвела ее подальше от свиты.

– Сегодня мы подпишем мирный договор с Орденом Монтеры, – тихо сказала она и растянула губы в улыбке. – Я знаю это.

Деметра с удивлением окинула встревоженно-радостное лицо Рубины. Ее губы были накрашены красной помадой, глаза – черными тенями, а отросшие волосы были оформлены в строгое каре. Она выглядела взрослой женщиной, способной принимать серьезные решения. И принимала их, ни с кем не посоветовавшись.

– Вот что ты задумала? – спросила Деми. – Почему я узнаю об этом только сейчас?

– Сегодня ночью будет покончено с войной между светлыми и темными, со всеми нашими бедствиями, – продолжала сестра. Глаза ее возбужденно поблескивали. – Мы ждали целый год, и этот момент настал!

– Речь шла о рядовых переговорах, – медленно проговорила Деми, отстраняясь и делая шаг в сторону. – Мы совсем ничего не знаем о новом главе Ордена. Может, не стоит так торопиться с ожиданиями?

Очерченные черным, глаза Рубины недовольно сузились, рот приоткрылся, но ответить она не успела – в воздухе что-то со свистом промелькнуло. Одна белая призрачная тень, вторая, третья, четвертая… Светлые стражи Ордена описали плавный круг над дорогой и приземлились неподалеку от них.

Четверо наголо обритых мужчин, одетых в простые белые штаны и рубахи, держали в руках метлы, составленные из неряшливых пучков тонких веток и замшелых болотных коряг. Такие метлы совершенно не годились для подметания полов, да и как предмет интерьера смотрелись бы странно – они казались грязным мусором, который было противно взять в руки. Но лишь светлые, поднаторевшие за столетие в создании и использовании артефактов, знали, как наделить предмет чарами левитации.

Чары левитации, чары перемещения и чары невидимости являлись сложнейшими разделами для магов и колдунов, однако для представителей Ордена Монтеры это, очевидно, было не так. Потому-то темные и считали их опасными врагами. Даже несмотря на практически полное отсутствие магических сил, светлые все еще могли им противостоять.

Рубина вместе со свитой направилась к ним навстречу. Деметра и Дрейк переглянулись.

– Только двое, – сказал один из стражей, предупредительно выставив перед собой ладонь. – Шерл ждет Рубину Вэлфорд и Деметру Лоренс. Только двоих.

Что ж. Об этом их предупреждали заранее.

Рубина, подобрав шелковую юбку платья, изящно опустилась на древко метлы перед одним из стражей. Перед тем как последовать ее примеру, Деми виновато оглянулась на Дрейка, как бы говоря: «Даже если бы Дориан был здесь, ничего бы не изменилось».

Стоило ногам оторваться от поверхности земли, как Деметру охватил приступ нарастающей паники. Дыхание перехватило, голова закружилась, а ладони, до боли сжимающие корягу, тут же покрылись потом. Она бросила тревожный взгляд на сестру, но Рубина по-прежнему умудрялась сохранять расслабленный и царственный вид. Если ей и было страшно, то она никак этого не показывала.

Они поднялись над черным теневым лесом, и тогда светлые перегруппировались, выстроившись ромбом: сестры с сопровождающими летели по центру, один светлый возглавлял процессию и один замыкал. Деми сообразила, что такое построение было выбрано неслучайно. Стражи будто бы опасались их и не столько охраняли, сколько конвоировали. Как пленников.

Это сравнение было совершенно неприятным.

«Ты можешь пообещать мне, что с вами там ничего не случится?»

Деметра сжала древко метлы еще сильнее. Что им вообще было известно о новом главе Ордена?

Его звали Шерл Прамнион. Больше полугода назад жители горных катакомб избрали этого мужчину на смену Амадине Сен-Сар, убитой Дорианом. Как и весь его народ, Шерл не торопился покидать надежно защищенное убежище даже после того, как магистр издала указ о помиловании и реабилитации всех светлых.

Однако он каким-то образом сам связался с Рубиной несколько дней назад. Завязался диалог. И сестра по секрету рассказала Деми о том, что Шерл намекал ей о перемирии. Кто же мог предугадать, что она решит подписать договор на первой же встрече?

Долго размышлять об этом не получилось. При каждой воздушной яме, встречавшейся им по пути, Деметра чувствовала, как ее сердце проваливается куда-то вниз, а к горлу подступает комок. Под ногами проплывал ночной Эмайн, сияющий огнями окон и фонарей. От такого вида захватывало дух, и, хоть голова уже не кружилась, желудок все равно угрожающе сжимался, стоило только подумать о возможном падении. Ничего, кроме ненадежных чар, не защищало их в данный момент, а сидеть на корявой, плохо обработанной палке оказалось попросту неудобно.

Приближаясь к Гвиллионскому нагорью, они зарылись в облака и очутились в сплошном алом тумане. Деми вымокла и замерзла в мгновение ока. Она уже убедилась в мысли, что гораздо лучше было бы потратить день пути, но дойти до обители Ордена пешком… как они начали снижаться и вскоре приземлились.

Вход в катакомбы за прошедший год ничуть не изменился – он так и выглядел высоким темным ущельем, одним концом выходящим на Верхнее плато, а вторым упираясь в тупик.

После полета магистр Рубина казалась уже не такой блистательной. Ее шелковое платье висело мокрой тряпкой, а тщательно выпрямленные волосы растрепались и начали завиваться. Деми понимала, что зря злорадствует, поскольку сама наверняка выглядела не лучше. Да и такое обстоятельство было им не на пользу. Если вместо членов Верховного Ковена Нью-Авалона светлые увидят лишь жалких девчонок, то совершенно точно не станут воспринимать их всерьез.

Мужчина, возглавлявший процессию, вышел вперед и направился к тупику, где скрывался вход в обитель. Рубина и Деметра последовали за ним, а трое светлых остались ждать в начале ущелья, отрезав возможный отходной путь. Могли бы обойтись и без этого. Отступать было поздно, да никто и не собирался этого делать.

Раскатистое эхо сопровождало каждый шаг до тех пор, пока они не остановились перед сплошной отвесной скалой. Деми приложила ладонь к груди. Туда, где под черной рубашкой прощупывался круглый серебряный медальон Антуанетты и Людвига. Ключ к Ордену Монтеры. Возможно, было опрометчиво брать его сегодня с собой, однако она слишком привыкла к этому украшению, драгоценному во всех смыслах.

Мужчина достал из-под рубашки точно такой же медальон и покрутил колесико, заводя его. Послышалась простая и короткая печальная мелодия. Зачарованному эху было этого достаточно. Многократно усиливая звук, эхо сотрясло все ущелье… и вход в Орден проявился прямо перед ними.

Сестры зашли в пещеры, устланные затертыми коврами и освещенные свечами в массивных кованых канделябрах. На этот раз никто из светлых не вышел навстречу.

Посреди главного зала с колоннами-сталагнатами и восстановленными витражами Тринадцати Первых спиной к ним стоял один высокий мужчина. Шерл Прамнион.

Хоть он и старался выглядеть, как его приближенные – одетый в белое, с наголо обритой головой, – Шерл все же выделялся. Его темная оливковая кожа резко контрастировала с цветом одежд, а когда он повернулся и посмотрел на гостей темно-синими глазами, Деметра с удивлением поняла, что этому статному мужчине не было и тридцати.

– Рубина, Деметра… Добро пожаловать в Орден Монтеры, – радушно улыбнулся Шерл и неспешно направился к ним. Его голос звучал хоть и тихо, но очень отчетливо и при этом бархатисто. – Надеюсь, полет не сильно вас утомил?

– Благодарю вас, Шерл. Ваши стражи показали себя знатоками в чарах левитации, – сдержанно проговорила Рубина, дипломатично умалчивая обо всех неудобствах.

– Чрезвычайно этому рад, – кивнул Прамнион и указал рукой на боковой проем, ведущий в некогда разрушенную друзьями гостиную. – В таком случае разрешите пригласить вас на мягкие диваны, дабы разместиться там с комфортом и все обсудить.

Деми прошла в гостиную вслед за сестрой. Все то, что уничтожили братья Далгарт в прошедшем здесь бою, оказалось восстановлено в прежнем виде, вплоть до мелочей. Ей стало совестно.

После того как все трое разместились на диванах среди льняных подушек, Шерл Прамнион отослал «конвой» прочь. Они остались в комнате-пещере одни.

– Признаюсь, у меня огромные надежды на наш мирный договор. И если вы поддержите мои стремления, то этот документ изменит все, – сказал он с каким-то трепетом в голосе и взял в руки хрустальный кувшин, стоящий перед ним на низком столике. – Но прежде, чем мы начнем, могу я предложить вам выпить со мной по стаканчику ключевой воды?[1]

## Глава 2. Мирный договор

Утро выдалось скверным. Ветер в небе неспешно гнал свинцовые, почти черные тучи, а неспособные полностью сдержать его натиск окна дома едва слышно дребезжали. На улице было настолько темно, что казалось, будто солнце не взошло вовсе, потерявшись где-то во вчерашнем дне.

Деметра попыталась плотнее закутаться в одеяло, однако теплее от этого не стало. Руки и ноги очень замерзли, нос пощипывало от начинающегося насморка. Чем стремительнее холодало на улице, тем неприятнее с каждым разом становилось просыпаться.

Сев на кровати, она ощупала горячий лоб. Голова тяжелела от боли, в висках гудело. Вот и простуда, подобралась как раз вовремя.

И все-таки, несмотря на то, что вчера во время полета она вымокла и продрогла, несмотря на начинающуюся болезнь, Деми улыбнулась. Она и вправду летала на самой настоящей метле, как ведьма из классического фэнтезийного фильма! Сказал бы ей кто-нибудь об этом полтора года назад, она бы не поверила.

Но самое главное, встреча с Шерлом Прамнионом прошла идеально. После нескольких часов переговоров мирный договор был подписан и скреплен нерушимой магической печатью. Рубина оказалась права, а она ошибалась. И хорошо, что ошибалась. Вчерашняя ночь изменила все. Теперь жизнь обоих народов начнет налаживаться.

Записав в воображаемом ежедневнике пункт: «Принести сестре извинения», Деметра завернулась в одеяло и поплелась вниз, надеясь, что на кухне найдутся какие-нибудь таблетки.

Несколько месяцев назад она предполагала, что почувствует себя лучше, переехав из особняка в бывший коттедж миссис Гейбл. Жизнь в «проклятом доме» походила на сущий кошмар – Деми вынужденно обитала там полгода, с сентября по март, и под конец возненавидела каждый его угол, откуда мерещились скрипы, шаги и голоса. Библиотека оставалась закрытой – думать о смерти опекунов все еще было слишком больно. Окончательно потеряв терпение, она в ультимативной форме сообщила Дрейку о том, что переезжает. Неважно куда.

Вариант, предложенный парнем, сразу же ей понравился. Наконец-то Деметра смогла немного расслабиться и насладиться весной и летом в уютном крошечном домике посреди прекрасного сада.

Но осень в Хэксбридже быстро вступала в свои права. Вновь начались проблемы, и вновь не получалось толком спать. Вопрос отопления требовалось решить как можно скорее.

Копаясь в ящиках кухонной тумбы, она запланировала срочно купить хотя бы обогреватель – топить камины вечно было невозможно.

В аптечке валялись бесполезные сейчас витамины, упаковка бинтов и дезинфектор. Будь здесь Дрейк, он собрал бы в саду нужные травы и заварил бы согревающий целебный отвар, а Рубина, проконсультировавшись с лучшими магами-лекарями, составила бы продуманный план лечения. Слабой в магическом отношении Деми приходилось справляться со всем своими силами.

Жизнь усложнилась еще и потому, что не стало Колина и Хелены. Приходилось самой планировать бюджет, оплачивать счета, покупать продукты… В этом Деметра то и дело допускала ошибки. Вот и холодильник тоже оказался совершенно пуст, на сытный завтрак рассчитывать не стоило. В последние дни в Эмайне возникало столько дел, связанных с организацией встречи с Орденом, что не нашлось времени зайти в магазин.

Взяв с тумбочки смартфон, она пробежалась глазами по истории вызовов. Последним в списке значился Дрейк – они созванивались по приезде, чтобы обсудить, как все прошло. Деметра набрала номер Рубины, надеясь извиниться, и слушала долгие гудки до тех пор, пока не включился автоответчик.

За окном так и не посветлело, но делать было нечего – стоило выбираться наружу, чтобы не умереть от голода и простуды. Она влезла в первые попавшиеся джинсы, натянула футболку и кеды, убрала волосы в хвост и уже намеревалась выходить, как зацепила краем глаза свое отражение в зеркале.

Деми выглядела еще худее и бледнее, чем обычно, зато была настоящей. Без макияжа, прически, дорогого наряда и адских каблуков, от которых сводило лодыжки. Она искренне тосковала по тому времени, когда от нее не требовали ничего, кроме соблюдения списка простых правил. И все же, не удержавшись, потратила еще пару минут на то, чтобы замаскировать синяки под глазами.

Спустившись в объединенную с кухней гостиную, она прошла мимо дивана и камина. В углу под лестницей стоял письменный стол, который тоже привезли сюда из старого особняка. На нем скопилось множество разных вещей: учебники, тетради, рисунки, фотографии… Но важнее всех был гримуар Антуанетты Вайерд – великой светлой волшебницы и обманщицы, проигравшей в битве с Людвигом Далгартом, – Деметра изредка изучала его по вечерам, надеясь найти для себя что-то полезное. Рядом со старинной книгой лежали амулет с топазом и медальон-ключ от Ордена Монтеры. Их она вчера зачем-то оставила здесь, уже засыпая на ходу, и вообще плохо помнила, как добралась домой.

Вновь надев украшения на шею, Деми накинула серый плащ, проверила наличие телефона в кармане и решительно направилась к двери. Чем скорее она доберется до аптеки, тем быстрее почувствует себя лучше.

На улице оказалось еще холоднее, чем можно было себе представить. С севера в Хэксбридж пришел ледяной ветер, срывающий пожелтевшие листья с веток фруктовых деревьев в саду. С грустью посмотрев на запущенные клумбы посреди давно не стриженного газона, Деметра заперла дверь и зашагала вниз по дорожке.

По пути она вновь набрала номер Рубины. Результат остался тем же – сестра не отвечала.

* * *

Купив «Лемсип»[2] в аптеке неподалеку от площади, Деми бросила взгляд на темные, запылившиеся окна на другой стороне улицы. Винтажная вывеска с надписью «Хугин и Мунин», как и прежде, поскрипывала от ветра на кронштейне, но сам магазин уже давно не видел ни одного покупателя. Раньше там размещалась антикварная лавка Ортруны Рейвен – двухсотлетней ведьмы, скрывавшейся под личиной чудно́й старушки миссис Гейбл. Вскоре после похорон было вскрыто ее завещание.

Как следовало догадаться, она отписала все – магазин с квартиркой над ним, коттедж и даже клуб Рейвен в Палберри – своим потомкам, троим братьям Далгарт: Дориану, Дрейку и Моргану.

Клубом продолжал заведовать Джон Киф, в коттедже поселилась Деметра, и только этот двухэтажный домик, выкрашенный белой краской, остался брошенным. За те годы, что в нем обитала ведьма, внутри скопилось слишком много различного хлама – обычного и магического. Копаться в нем никто не хотел.

Плотнее запахнувшись в плащ, Деми отправилась дальше, на главную площадь их маленького городка.

Ветер гонял по брусчатке жухлые дубовые листья, а редкие прохожие, кутавшиеся в пальто, куртки и шарфы, спешили как можно скорее укрыться в узких переулках. Под конец октября все предпочитали отсиживаться дома или на работе, желательно у теплого обогревателя или камина.

Окинув взглядом заново отстроенный дом возле ратуши, где всем заправлял новый мэр – мистер Гаррет, пришедший на смену Ричарду Хаттону, Деметра пошла в сторону кафе. «Шеффердс Пай» завлекал гостей мягким светом разноцветных торшеров, жаркими батареями и пряными блюдами – всем тем, что кажется просто необходимым для хорошего самочувствия в промозглую погоду.

Она зашла внутрь и заняла свободный столик в углу, с двумя пухлыми креслами, украшенными цветными подушками. Нежеланные воспоминания преследовали и здесь. Позапрошлым летом она беззаботно флиртовала на веранде с Коулом Ларивьером, не подозревая, что тот был ее братом – и злом во плоти. Его бывшая коллега, кудрявая Иви, все еще работала на прежнем месте.

Заказав сырный суп с гренками и кипяток, чтобы растворить в нем лекарство от простуды, Деметра поглядывала на посетителей.

Пожилая миссис Симпсон, живущая в коттедже возле парка, грелась ароматным глинтвейном; начальник полиции мистер Портер безжалостно расправлялся со стейком, а две подружки хихикали возле барной стойки, рассматривая что-то на экранах смартфонов. Провинциальный город жил своей тихой и расслабленной жизнью.

Деми вспомнила, что уже встречала этих девушек-подружек в школе – они пересекались на занятиях в те редкие разы, когда она там появлялась. Она тоже собиралась закончить школу, как все нормальные подростки, и поначалу исправно посещала курсы, на которые записалась… Но затем дела в Верховном Ковене стали отнимать больше времени. В итоге Дориану пришлось «договариваться» с директрисой о том, чтобы ей вообще выдали выпускной аттестат. Заплатил он директрисе или просто ее зачаровал, Деметра не знала.

И все-таки было грустно оттого, что нормальная человеческая действительность отдалялась все дальше и дальше. Она не была создана для того, чтобы править на Нью-Авалоне, а правление на Нью-Авалоне не было создано для нее. Деми никогда не хотела этого.

Разорвав пакетик «Лемсипа» со смородиновым вкусом, она высыпала порошок в кружку с кипятком и, пока лекарство остывало, решила приняться за ароматный суп. Здесь его варили на бульоне с добавлением эля, сливок и большого количества чеддера. Это блюдо уже не раз поднимало настроение Деметре, которая терпеть не могла осень. Однако не успела она съесть и половины, как напротив нее бесцеремонно уселась незнакомая женщина.

Впрочем, слово «уселась» не подходило для столь утонченной особы. Дама плавно опустилась в кресло и расправила тонкую ткань кремового пальто. В ее голубых глазах угадывалась снисходительность, а светлые волосы были тщательно уложены в прическу «ракушка».

– Простите… Мне кажется, или здесь есть еще пять свободных столиков? – нарочито учтиво спросила у нее Деми, быстро посчитав в уме. Она не хотела грубить, но появление незнакомки застало ее врасплох. – И это не говоря о стульях у барной стойки.

– Просто хотела посмотреть на тебя, Деметра, – мягко улыбнулась женщина. Она сняла атласные перчатки и положила их на стол.

– Вы знаете меня? – нахмурилась Деми, откладывая ложку в сторону.

Изящным жестом женщина подозвала официантку и заказала бокал шабли.

– Слишком многие уже знают твое имя, – протянула она. – Особенно после того, что случилось на Эйрине. Правда, с газетчиками ты так и не общалась… Поэтому можно только догадываться, как именно происходило противостояние между тобой и Ларивьерами.

– Вы что… – Деметра огляделась по сторонам и понизила голос до шепота, – …из Нью-Авалона? В Хэксбридже я вас точно раньше не видела.

– В Хэксбридж я приехала совсем недавно. И насчет Нью-Авалона ты не угадала. Я светлая волшебница, – сказала женщина и замолчала, когда заметила приближающуюся официантку.

Легким кивком она поблагодарила Иви за принесенный бокал белого вина.

– От всего Верховного Ковена поздравляю вас с этим событием. Мы рады, что светлые возвращаются, – заученно проговорила Деметра и отпила «Лемсип» из кружки. – Чем я могу помочь?

– Приятной компанией разве что… – ответила собеседница. Она сделала маленький глоток вина и промокнула губы салфеткой.

– Простите, я не хочу вас обидеть, – начала Деми, – но сейчас не лучшее время. Если вам что-нибудь нужно от Верховного Ковена, вы можете записаться на прием в отведенные для этого часы.

– Тебя беспокоит простуда? – с пониманием спросила женщина. – И началась она после переговоров в Ордене Монтеры…

– Откуда вы это знаете? – неприятно поразилась Деметра.

В этой женщине угадывалось что-то нетипичное… Оно проявлялось и во внешности, и в поведении, и в словах.

– Рекомендую тебе как можно скорее связаться с сестрой, – кротко сказала дама. – А если захочешь побеседовать еще раз, то легко сможешь меня найти. Я остановилась в старом особняке Вайерд. Напротив парка.

Вынув из сумочки кожаный кошелек, она щедро расплатилась за бокал почти нетронутого вина, после чего кивнула на прощание удивленной Деми и неспешно покинула кафе.

Не понимая ничего из того, что произошло, Деметра наскоро доела суп и выпила лекарство. Откуда эта женщина знала ее имя, беспокоило не так сильно, как то, что ей было известно все остальное. Ладно, еще можно было предположить, будто она заметила пакетик от «Лемсипа». Но каким образом она сумела выяснить, что ночью сестры были в Ордене? Рубина держала планы насчет переговоров в строгом секрете.

И почему эта дама жила в ее бывшем особняке?!

Деми достала из кармана телефон и еще раз набрала номер Рубины. Гудки окончились включением голосовой почты.

– Привет. Ты не берешь трубку, и я начинаю волноваться. Это странно. Просто перезвони как можно скорее, – пробормотала она прежде, чем отключиться.

Что же могло помешать магистру ответить на звонки? Нельзя было оставлять это без внимания. Вдруг и вправду что-то случилось?

И стоило Деметре подумать о том, что нужно отправляться в Эмайн, как смартфон издал жалобную трель. Она опять забыла зарядить его, когда вернулась утром.

Поспешно расплатившись, Деметра пулей вылетела на улицу и побежала домой.

* * *

Кэрри Райнер смотрела на узкие улицы дождливого Эмайна. С балкона ее конуры, выходящего на сплошную стену и покатую крышу соседнего обшарпанного дома, улицу можно было разглядеть, только втиснувшись в правый угол и сильно перегнувшись через перила. Но ей и этого хватало. Она могла стоять так часами, для удобства поставив ногу на ажурное украшение ограды и куря сигарету одну за другой. Чего ей недоставало в этом мире, так это музыки, под которую подобное времяпрепровождение стало бы еще приятнее.

Плеер с флешкой валялись где-то в чемодане, но толку от них не было никакого – Нью-Авалон до сих пор плохо дружил с электричеством. Колдуны и ведьмы уже давно привыкли пользоваться домашними динамо-машинками, а богатые маги приспосабливали для этих целей различные зачарованные изобретения. Кэрри же была не просто ведьмой, а нищей ведьмой, последние месяцы вынужденной за гроши работать официанткой в местном пабе, чтобы хоть как-то держаться на плаву.

Она была ведьмой, потерявшей практически все.

Кэрри рассмеялась. И несмотря на то, что от ее жизни оставались жалкие лохмотья, власть имущие аристократы до сих пор пытались от нее чего-то добиться. Взять хотя бы вчерашнюю встречу с Джорджианой Ларивьер. Дуболомы этой леди толкнули ее так, что она разбила обе коленки, а бывшая герцогиня хоть и пыталась строить из себя гостеприимную хозяйку, ничего от нее не добилась.

В жизни каждого встречаются такие личности, которым все достается легко и сразу. Которые, возникнув словно бы из ниоткуда, тут же получают лучшего парня, лучшую должность, лучшее все. И для этого им требовалось просто состроить мордашку помилее и вовремя произнести правильные слова. Такой была Деметра Лоренс. А Кэрри приходилось продираться через эту жизнь, будто через колючие терновые заросли. Шипы впивались в ее кожу, больно царапали и оставляли после себя незаживающие раны, но она все равно шла вперед, упрямо, и до сих пор на что-то надеясь.

Кэрри было жаль, что в скором времени Деми лишится всех своих привилегий. И в тоже время она радовалась этому. Ведь когда нагретое местечко освободится, на него сможет претендовать кто-нибудь другой. Может быть, даже она сама, если ей повезет.

Выпуская струйки дыма и не обращая внимания на скопившийся на сигарете прогоревший пепел, Кэрри смотрела на свое кольцо, поблескивающее на пальце, и вспоминала.

Вот ей четыре года. В памяти всплывает плохо освещенная родительская спальня. Отец для чего-то открывает шкаф и начинает выгребать оттуда все вещи в спортивную сумку. Где-то на заднем плане орет мать.

Кэрри исполняется пять. На ее день рождения мать приводит своего друга, высокого и тучного. Они втроем празднуют и едят торт, но веселье быстро прекращается, когда Кэрри понимает, что мать и этот тип сильно пьяны. Им весело, в отличие от нее. С неясной целью мужик заходит в ее комнату и, что-то излагая, опирается на шкаф. Шкаф с громким треском обрушивается на пол, в одно мгновение уничтожая все стоящие в нем игрушки и портя любимые книги. Мама и мужик громко смеются.

Через два года тучный тип куда-то пропадает, на его месте оказывается худой и нескладный Кристофер. Он приносит с собой нечто, что подолгу и вонюче курит, предлагая ее матери, а потом и самой Кэрри, в шутку. Кэрри не смешно – ей кажется, что мать становится какой-то не такой рядом с ним.

К моменту, когда Кэрри исполнится десять, Кристофер уже давно вынесет все ценное из их коттеджа, а на смену куреву придет нечто другое. Мама будет постоянно плакать и проклинать свою жизнь. Она будет приговаривать: «Его ведь так жаль, понимаешь? Так жаль». Она будет думать, что для него не все потеряно.

Однажды, когда Кэрри вернется домой после школы, то застанет мать с разбитой губой и бровью, с синяками на распухшем лице. Мама скажет, что упала с лестницы. А вот Кристофера дома уже не будет. Скоро его заменит Пит. И тогда мама начнет падать с лестницы все чаще и чаще.

Лучше бы Пит жрал, как слон, и ломал мебель или курил всякую дрянь.

Кэрри потушила сигарету об перила балкона и щелчком выбросила вниз, во двор-полуколодец. Она убрала ногу с ажурного украшения и вернулась в конуру, которая только на словах арендодателя звучала как «комната». На деле это было крошечное темное плесневелое помещение с продавленной кроватью, рассохшимся гардеробом и тумбой – больше ничего не помещалось. Разве что ее чемодан, валяющийся в углу.

Уж сколько раз Кэрри пыталась выгнать Пита из дома, сколько пыталась спасти мать… Была готова пойти ради этого на все. А в итоге выгнали ее саму.

Она присела на пол и подняла старинную черно-белую фотографию на плотном картоне. На фотографии была изображена юная девушка, внешне похожая на нее. Позируя на рисованном фоне в виде цветущего сада и чуть улыбаясь, она держала на ладони чучело маленькой птички.

Было время, когда от Стефании Райнер требовали так же много, как сейчас от Кэрри. Когда-то от Стефании зависело все.

Отложив снимок, она взяла в руки очередное письмо, которое получила вчера днем. Только из-за него, содержавшего в себе очень уж соблазнительное предложение, Кэрри не стала откровенничать с леди Джорджи.

Бывшую герцогиню опередили, еще месяц назад. Тогда, когда началась переписка с автором письма, тоже считавшим, что может выведать у Кэрри интересные подробности. Например, о членах Верховного Ковена или о пребывании в Ордене Монтеры. С каждым новым посланием доверие между ними росло, а предложения наград за возможную помощь и сотрудничество становились все более и более щедрыми. Кэрри неплохо умела изворачиваться и создавать видимость собственной важности, пусть знания ее и ограничивались лишь теми редкими моментами, когда она общалась с Деметрой и братьями Далгарт или когда находилась под действием чар Амадины Сен-Сар.

Решившись, она выдрала из какой-то старой тетради лист бумаги и принялась писать ответ.

Начинался он со слов: «Я с радостью готова вам помочь…»

«Ты должна выглядеть веселой и довольной жизнью, Кэрри, – думала она. – Пусть улыбка и фальшивый энтузиазм будут твоей защитной маской. Как и всегда».

Сегодня она готова была, наконец, отрезать от жизни свой кусочек пирога. Пусть тонкий, липкий, раскрошившийся. Хотя бы махонький. Поскольку и дальше терпеть удары судьбы было невыносимо.

* * *

Поднимаясь по склону холма по дорожке, проложенной посреди увядающего сада, Деми заметила, что на первом этаже коттеджа горел свет. Замерев на секунду от страха, она тут же вспомнила, что только Дрейк и Рубина знали, где были спрятаны запасные ключи. Сорвавшись от волнения на бег, она быстро добралась до вершины и рывком распахнула дверь.

Дрейк, разводивший огонь в камине, оглянулся на нее с удивлением.

– Ну и холод здесь у тебя. Нужно будет установить нормальные батареи, – сказал он, отставляя в сторону кочергу и поднимаясь. – Что-то случилось?

Заперев дверь, Деметра присела на диван и, не сняв плаща, сходу начала рассказывать о странной женщине в «Шеффердс Пае». Дрейк, хоть и слушал ее внимательно, успел за это время вскипятить воду и заварить чай.

– То есть ты хочешь бежать во дворец через «мост» и пол-Эмайна, только потому, что какая-то дама сказала тебе связаться с Рубиной? – уточнил он, подавая ей кружку.

– Когда ты так говоришь, это начинает выглядеть глупо, – пробурчала Деми, отпивая чай. – Но она не берет трубку! Что я могу думать?

– Вы не спали всю ночь, вернулись под утро, а еще только два часа дня. Может, она спит? – предположил Дрейк. – Тебе стоит успокоиться. Ведь договор со светлыми подписан, и все прошло удачно. Руби перезвонит, как только сможет.

– Наверное, ты прав, – устало кивнула Деметра.

Она поставила кружку на журнальный столик, сняла плащ и, немного успокаиваясь, спросила:

– А почему ты не сказал, что сдал кому-то мой особняк?

– Этим занимался Дориан, он же теперь глава нашей семьи, – пожал он плечами. – Да и какая разница? Ты ненавидела тот дом. Этот коттедж гораздо уютнее. Ведь мы уже провели сюда электричество и пристроили ванную комнату. Конечно, нужен еще небольшой ремонт…

– Главное – защитить его от холода, – сказала Деми и шмыгнула носом. – Нужно будет узнать у Дориана имя этой женщины.

– Зачем оно тебе? – нахмурился Дрейк. – Среди магов и волшебников полным-полно разных чудаков. А уж если они только и делали, что всю жизнь скрывались от охотников…

– Просто у меня такое чувство, будто она напоминает мне кого-то, – протянула Деметра и позволила себя обнять.

Он был, как обычно, прав. После всех прошлогодних событий было сложно привыкнуть к тому, что ее жизни больше ничего не угрожает. И каждый новый человек казался подозрительным.

Сейчас, в играющем свете камина, этот домик выглядел самым уютным местом на земле. Въехав сюда, Деми не поменяла почти ничего из прошлой обстановки. Ей нравилось, что вся мебель имела свою историю.

Старый диван и два тяжелых кресла украшали все те же вышитые подушки, а маленький стол в кухне до сих пор был застелен белой скатертью с кружевами. Даже книги в шкафу стояли так же, как при жизни Ортруны. В небольшой кладовке наверху Деметра нашла целую стопку новых теплых пледов в фабричной упаковке. Ими можно было укрываться от холода и пить горячий чай или шоколад.

Если кто и делал эту осень лучше, так это такой заботливый парень, как Дрейк. Деми теребила его темные непослушные волосы и вдыхала легкий аромат парфюма с явными нотками корицы, а он рассказывал о том, как смешно отреагировал Морган на предложение уволить с этого года гувернантку и отправить его в местную общеобразовательную школу.

– Ему уже двенадцать, – заметил Дрейк. – Дориан считает, что пора нашему младшему брату привыкать к реальной жизни.

– И правильно, – согласилась Деметра. – А то еще вырастет таким же снобом, как вы!

Дрейк рассмеялся и потянулся, чтобы поцеловать ее.

В этот момент в дверь врезалось что-то тяжелое. Деми вздрогнула. Кто-то с той стороны подергал ручку и, убедившись в том, что замок закрыт, перестал.

С тревогой оглянувшись, Дрейк медленно подошел к двери. Стало слышно, как в замочной скважине завозился ключ. Спустя секунду на пороге показалась Рубина, закутанная в черное пальто. Она была бледна, как привидение.

– Руби… Что произошло? – встревоженно спросил Дрейк, подхватывая ее под локоть.

– Я знала, что ты будешь здесь, – тихо выдохнула Рубина.

Она взяла его за руку и привалилась к плечу, едва ли не теряя сознание.

Деми вместе с Дрейком довели ее до дивана и усадили на подушки. Сестра дышала так тяжело, будто бы бежала до них от самого «моста».

– На Эмайн напали светлые? – предположила самое страшное Деметра.

– Хуже, – замотала головой Рубина.

– Что значит хуже, что стряслось?

Вид сестры ее пугал. Деми и представить себе не могла, чтобы Рубина Вэлфорд, магистр Нью-Авалона, образец стойкости и выдержки, выглядела так.

– Как ты себя чувствуешь? – внезапно спросила Рубина, поднимая на нее покрасневшие глаза.

– Нормально. Вроде бы, – растерянно пробормотала Деметра, переводя недоуменный взгляд на Дрейка.

– Ни температуры, ни насморка, ни першения в горле? – допытывалась сестра.

– Это было утром, но я выпила «Лемсип», и все прошло…

Рубина торжествующе фыркнула и нездорово рассмеялась.

– Я тоже сегодня проснулась с простудой, – сказала она и посмотрела на Деми так, словно эти слова имели определенное, все объясняющее значение. – Так проявляется побочный эффект некоторых чар и снадобий.

– Что ты имеешь в виду? – спросил Дрейк.

Магистр вынула из-под пальто свиток, перевязанный лентой с сургучной печатью, и протянула его Деметре.

– Читай. Внимательно, – по слогам выговорила она.

Это был договор между темными и светлыми, подписанный прошлой ночью. Деми развернула документ и пробежалась глазами по строчкам, выведенным аккуратным каллиграфическим почерком. Самое важное находилось в конце:

«Верховный Ковен Нью-Авалона, от лица всех темных магов, ведьм и колдунов, обязуется вернуть силы всем категориям светлых, в полной мере и без какого-либо ограничения возможностей, в течение следующих двух недель с момента подписания настоящего договора.

По неисполнении положенных требований священный Орден Монтеры, от лица всех светлых волшебников и чародеев, оставляет за собой право принимать любые меры, которые сочтет необходимыми, вплоть до объявления официальной войны всем темным».

Ниже стояли три необходимые подписи: Рубины, Деметры и Шерла Прамниона.

– Нас обманули… – прошептала Деметра.

Вчерашняя ночь действительно изменила все.

## Глава 3. Родовой особняк

Дрейк заговорил первым.

– Как главе Ордена удалось это провернуть? – спросил он.

– Снадобье без вкуса и запаха было подмешано в воду, – ответила Рубина, морщась, словно бы от сильной боли. – В ключевую воду из подземного источника, которую Шерл предложил нам сразу же, в гостиной.

– Амадина Сен-Сар, которую убил Дориан, тоже предлагала нам воду, – вспомнил Дрейк. – И тогда вода была самой обычной. Видимо, он знал об этом и потому решил, что не вызовет подозрений. Как все происходило, когда снадобье подействовало?

– Да как обычно все происходило, – сквозь зубы проговорила Руби. – Не было никаких непонятных ощущений. Мы долго обсуждали договор, потом поставили подписи, и нас отвезли домой.

– Только я почти не помню, как мы возвращались, – сказала Деми. – Это было словно во сне.

– Ты наблюдательнее меня, – сокрушенно протянула сестра, готовая вот-вот разрыдаться.

Выглядела Рубина настолько потерянной, что Дрейк присел на краешек дивана и ободрительно погладил ее по предплечью.

– Значит, светлые затуманили нам разум и подменили договор, – проговорила Деметра. Она отметила, как пальцы ее парня касаются рукава сестры, приближаясь к запястью. Не хотела, но отметила. – Самое время придумать, что мы скажем Ковену. Шерл постарается, чтобы новости о переговорах быстро разлетелись. Облажались мы по полной программе…

– Представляю, что скажут Брамс и Лителтон! Они и так уже считают меня плохим правителем… Им будет плевать на то, как подло поступили с нами в Ордене! – всхлипнула Рубина, утыкаясь носом в толстовку Дрейка. – Этот провал запишут на счет моих личных ошибок!

– Ты хотела как лучше, – протянул он, поглаживая ее по волосам. – Ты все сделала правильно.

Выносить подобные нежности и дальше становилось невозможным. Они обнимались на виду у Деметры так, словно ее вообще здесь не было! Как будто без того проблем мало…

Резко поднявшись с дивана, Деми свернула договор в трубочку и прошлась по комнате.

– Правильно? – повторила она на ходу, не скрывая сарказма, и обернулась, посмотрев на милующихся «голубков». – Все сделала правильно?.. Не неси чушь, Дрейк! Рубина, это ведь была полностью твоя идея! Ты уговорила меня на эти тайные переговоры в обход одобрения Ковена… Ты сказала, что уверена в результате! Что Прамнион сам намекал о перемирии на прошлой неделе!

– Деми, успокойся, – попросил Дрейк, отстраняясь от ее сестры. – Какой смысл ругаться?

– Для того чтобы этот договор признали действительным, нужны были две подписи членов Верховного Ковена и подпись главы Ордена, – продолжала Деметра, меряя шагами гостиную. – Конечно, если бы ты попросила о помощи не меня, а Дориана, Рицци или других – они отказали бы. Но тебе ведь хотелось так быстро уладить все проблемы… Вернуть мир и процветание!

– Деми, пожалуйста… – протянула Рубина.

– Как можно было довериться светлым, после того как твои люди устроили им настоящий геноцид? Ты с ума сошла?! – Деми вздохнула и с размаху упала в кресло. – Да и я не лучше… Понадеялась, что счастливый конец возможен, как в сказках. Все, что мы можем сейчас сделать, – это публично признать вину. И постараться выполнить условия Шерла Прамниона за две недели.

– Вернуть светлым прежние силы? – изумилась сестра. – Как ты себе это представляешь?

– У тебя есть другие варианты? – приподняла брови Деметра. – Возможно, я еще плохо ориентируюсь в магических законах… Но не нужно быть гением, чтобы понять – этот договор считается настоящим. И если мы не начнем действовать, то это сделает глава Ордена!

– Шерл Прамнион начнет войну? – усмехнулся Дрейк, обводя взглядом девушек. – То есть светлые объявят войну темным? И как это будет выглядеть? Ведь магических сил у них почти нет. Да, они могут устраивать теракты, чтобы напомнить о себе, но вряд ли их сил хватит на полноценные военные действия.

– Насколько я понимаю, магия не особо требуется для использования зелий и артефактов. Иначе как у них получалось совершать все это? – напомнила Деми. – Стоит светлым накопить их побольше, и они смогут вам противостоять.

В комнате вновь повисла тишина. Дрейк и Рубина смотрели на Деметру с недоверчивым видом, словно она все еще оставалась несмышленой человеческой девушкой, случайно угодившей в их мир. Но это было не так. Уже давно.

Практически уверившись в том, что убедить их не получится, Деми уже собиралась выйти из дома и оставить друзей наедине, как они, несомненно, желали… когда сестра поднялась со своего места.

– Знаешь, Дрейк… Я согласна с Деметрой. Шерл не стал бы угрожать нам, не имея ни малейшего преимущества, – сказала она. – Нам придется найти решение.

* * *

Дориан Далгарт сидел в своем кабинете на самом верху башен Штаба и с раздражением поглядывал на кипы скопившихся на столе бумаг. Из кабинета открывался потрясающий вид на Эмайн. Большие решетчатые окна едва ли не купались в кроваво-красных облаках – так они были близки к ним. Центр города, обзор на многие и многие мили вокруг, до самых гор, скрывающихся в тумане. А какое внутреннее убранство! Наборный паркет под персидским ковром, дорогая резная мебель из красного дерева на золоченых ножках, картины и канделябры.

Многие бы продали душу за такое роскошное рабочее место.

Чтобы добраться до него, нужно было подняться по винтовой лестнице, минуя все пролеты, пройти через длинный опенспейс регистраторов, приемную очаровательной секретарши Сабрины, комнату первого заместителя Лукаса Бреннона и, наконец, распахнув тяжелые двустворчатые двери, достичь цели. Кабинета главы Штаба бывших охотников.

Дориан потер уставшие глаза. Рубина считала, что оказывает ему великую честь, назначая на такую высокую должность. Главой Штаба всегда становился один из членов Верховного Ковена. А так как Ковен сильно обмельчал и он оставался единственным в нем охотником, то все было предрешено.

Впрочем, магистр пожалела об этом решении довольно быстро.

Поднявшись со своего кресла, Дориан дошел до противоположного угла, где под видом шкафа с документами располагался его личный бар. Он налил себе янтарного виски в хрустальный низкий стакан и вернулся за стол.

Целую минуту он позволил себе не думать обо всех текущих сложностях и вспомнил о сидящей в приемной Сабрине. Вот с кем было бы приятно сейчас забыться… Немного помедлив, Дориан отпил из стакана и откинулся на спинку высокого кресла.

Сабрина устроилась сюда после Люсиль, после Кристины, после Терезы, после Энджелы и после Рицци, которая, заняв свое место в Верховном Ковене, уже не могла кому-то прислуживать.

Дориан собрался было вызвать ее, однако секретарша сама зашла в его кабинет, цокая высокими каблуками и покачивая бедрами. Ее хорошенькое личико, обрамленное блестящими светлыми локонами, выражало серьезную обеспокоенность.

– Господин Далгарт, – с тревогой в голосе начала она, – там к вам пришли…

– Кто пришел, Сабрина? – спросил Дориан, опуская стакан с виски на стопку бумаг.

Секретарша уставилась глазами в пол и нервно дернула уголками губ в попытке улыбнуться.

– Женщина… Она уже заходила, по поводу дочки, – сказала она. – Болотная ведьма ее прокляла. И ей хоть бы пару капель светлой крови… для исцеляющего ритуала. Дочка, говорит, вся почернела уже. К вечеру скончается.

– Гони ее вон, – твердо приказал Дориан прежде, чем позволил себе осознать смысл сказанного Сабриной.

– Но сэр… Ей нужно всего пару капель, – настойчиво проговорила секретарша и посмотрела ему в глаза. – Она обошла все лечебницы, везде отказали. К магистру не пустили совсем. Ее дочь умрет сегодня, если вы не поможете. Это ведь в ваших силах… Дориан.

– Вон, я сказал! – повысил голос бывший охотник.

Большего не требовалось. Сабрина натянуто улыбнулась, кивнула и вышла из кабинета, тихонько прикрыв за собой дверь.

Дориан взял стакан и осушил его в пару глотков.

Вот к чему привела миротворческая политика нового магистра! К тому, что десятками гибли уже не светлые, а их собственные люди. В народе Рубину прозвали Кровавой Дрянью, а Дориана – ее послушной шавкой.

Кровавая Дрянь закрыла все банки светлой крови и разрешила пользоваться только старыми запасами. По ее простому и гениальному плану запасов должно было хватить до тех пор, пока все светлые не вернутся на Нью-Авалон. И настоящей неожиданностью для правительницы стал тот факт, что после более чем сотни лет геноцида светлые вовсе не желали приезжать сюда и жить бок о бок с убийцами.

Когда Дориан сказал ей об этом, Рубина исключила его из личной гвардии и запретила показываться во дворце во всех случаях, кроме собраний Ковена.

Вторая идея Кровавой Дряни оказалась не менее гениальной: бывшие охотники, ставшие хранителями порядка, должны были продолжать разыскивать светлых. Но не для того, чтобы их убивать, а для того, чтобы побеседовать, с почестью выдать грамоту о помиловании и пригласить переехать в столицу. Надо думать, далеко не все бывшие охотники оценили такое великодушие нового магистра.

Наученные с подросткового возраста только выслеживать и убивать, не сомневаясь в праведности своих поступков, они должны были в один момент, по щелчку магистерских пальцев, стать добрыми и пушистыми. Гавкать по команде и вилять хвостиками. Лизать те самые пальцы и выпрашивать угощение с рук.

Невозможно усмирить монстров. Дориан это знал.

Бывшие охотники исчезали на заданиях целыми отрядами – они должны были искать светлых, но переставали отвечать на сообщения. Позже тех самых светлых находили убитыми. Штаб разваливался и выходил из-под контроля. Убийцы отказывались становиться людьми.

Теперь Дориан только и делал, что подписывал документы один за другим. Ставил свою подпись под строчками: «Найти и устранить». Найти и устранить, найти и устранить…

Убийцы, еще верные Ковену, убивали других убийц, своих бывших коллег. А затем примыкали к ним, когда их терпение заканчивалось. Все они продолжали рыскать по стране и уничтожать светлых просто потому, что умели делать только это и в новом мире для них места не нашлось.

В эти самые документы Дориан зарывался с раннего утра и до вечера. Пропадали и простые люди: женщины и мужчины, старики и дети. Вот, например, одного мальчика сутками искали на болотах – недавно он исчез при крайне странных обстоятельствах. А сегодня еще появилась просительница с ее проклятой дочкой…

Кто бы мог знать, что привычная безжалостность пригодится ему на новом рабочем месте.

Помочь женщине он ничем не мог. После войны все целебные снадобья изготавливались с применением магии, содержащейся в крови светлых волшебников и чародеев. Для темных серьезное целительство было недоступно, сколько ни произноси магические слова или ни проводи ритуалы. Просто не сработает. Только волшебники и чародеи были на это способны, но они не желали кого-либо спасать.

Своих запасов у Дориана никогда не было, а клянчить кровь у Кровавой Дряни он не собирался. Оставалось разве что пойти к Деметре Лоренс и уговорить ее стать донором. Тут бывший охотник усмехнулся, а в дверь снова постучали.

В кабинет вошел парень с растрепанными соломенными волосами. Роджер Бреннон, сын и помощник первого заместителя главы Штаба. Его лицо не выглядело таким обеспокоенным, как у Сабрины, но все же казалось напряженным. Паренек поклонился и положил на стол перед Дорианом запечатанный сургучом свиток.

– Новое распоряжение Кр… магистра Рубины Вэлфорд, – сказал Роджер, вовремя поправившись. – Оно касается лично вас, сэр, и вашего брата.

– Свободен, Бреннон, – равнодушно отозвался Дориан, подождал, пока помощник выйдет, и взялся за свиток.

Сломав печать, он развернул документ и мельком просмотрел его содержимое, не вникая до тех пор, пока взгляд не зацепился за знакомую фамилию. Дориан устало вздохнул, со злостью скомкал указ и зашвырнул его куда-то через весь кабинет.

Стоило только вспомнить о Деметре Лоренс!..

И это тогда, когда он сам был в двух минутах от того, чтобы покинуть Штаб и присоединиться к охотникам-дезертирам!

Черное пламевидное лезвие фамильного аутэма, стоящего на подставке у стены, звало его… Оно говорило, что решить все проблемы можно только новой войной. Окончательной войной. Оно жаждало крови светлых, которая могла бы спасти многих. А Дориан и вправду превратился в офисную шавку, променявшую кожаную куртку охотника на официальный пиджак.

Он запретил себе думать о новом указе Рубины, подавил желание налить еще виски и вернулся к своим бумагам. Прошло совсем немного времени, прежде чем его отвлекли в третий раз.

Имя Джона Кифа, управляющего клубом Рейвен, высветилось на экране его смартфона.

– Слушаю, – сказал Дориан, отвечая на звонок.

– Дориан, мальчик мой! – незамедлительно послышался голос управляющего.

Легко было представить себе его плутовское, широко улыбающееся лицо, однако в голосе мужчины тоже проскальзывала некая тревога.

– Еще раз так меня назовешь, Джон, и быстро вылетишь со своего уютного насиженного местечка.

– Умолкаю, господин и благодетель, умолкаю, – поспешно согласился Джон. – Вот только дело тут случилось одно… пренеприятное.

– Что еще? – спросил Дориан, вновь потирая глаза. – Короче.

– Вам нужно срочно прибыть в Рейвен. Не как глава Штаба и не как член Верховного Ковена, а как Дориан, которого я когда-то знал, – со всей серьезностью проговорил колдун. – Случилось страшное…

Мгновение спустя Дориан надел кожаную куртку взамен небрежно брошенного на спинку кресла пиджака и привычным жестом спрятал в левом рукаве свой кинжал-аутэм, звякнувший как-то особенно звонко и ностальгически.

Довольно с него канцелярской работы. Хотя бы на сегодня.

* * *

За обедом, состоявшим из чая и тяжелых мыслей, они продолжили обсуждать случившееся.

Деми предусмотрительно села рядом с Дрейком, уступив сестре место на противоположной стороне стола. Все-таки в последнее время Рубина позволяла себе слишком много в общении с ним, говоря при этом, что не имеет ничего против их отношений. А он… Хоть и не поддавался на чары бывшей девушки, но и не пытался пресечь подобные ситуации. Все это заставляло Деметру нервничать. И вместо того, чтобы думать, как вернуть светлым магические силы, она следила за направлением взгляда своего парня.

– …если я распоряжусь. Можно объявить о создании специальной комиссии, – тем временем продолжала Рубина. – Что скажете?

– И чем будет заниматься эта специальная комиссия? – поинтересовалась Деми, стараясь не подавать вида, что все прослушала.

– Они попробуют решить, какими чарами можно отменить действие Гласа Ворона, – пришел на помощь Дрейк, легонько пиная ее кончиком ботинка под столом.

Деметра натянуто улыбнулась. Намек она поняла – нечего витать в облаках.

Когда в девятнадцатом веке Людвиг Далгарт запустил в небо свое чудовищное изобретение – Черного механического Ворона, – он отнял большую часть магии у всех светлых, которые услышали песнь птицы. Но в его дневнике нашлась запись о том, что заклятие «почти необратимо». Значит, шанс избавиться от его действия все же был.

Над возвращением сил светлым Деми думала и раньше, но остальные не проявляли никакого энтузиазма. Этот вопрос значился в списке дел Верховного Ковена едва ли не последним – но теперь-то он уж точно взлетит до первой строчки. Может, Шерл и был в чем-то прав, срочно потребовав свои чары обратно. Ведь иначе мирный договор не показался бы ему справедливым.

– А не проще ли использовать Ворона? – спросила она, оглядывая друзей, которые вновь выглядели так, будто уже все решили без нее.

– Черного Ворона использовать нельзя, – насмешливо проговорила Рубина. Сестра словно уже и думать забыла о том, что все случившееся – это ее вина. – Ортруна сказала, что он принес слишком много зла и не сможет взаимодействовать со светлыми чарами. Ты ведь это помнишь?

– Я знаю это. Я там была, в отличие от тебя, – чуть повысила голос Деметра. – Мы можем найти Белого Ворона. Того, которого украли у магистра Ларивьера.

– Неизвестно, кто его украл, – сказал Дрейк настолько примирительным тоном, что буквально подчеркнул им свою позицию – сохранять нейтралитет.

– Это не так. У меня есть идея, что за женщина могла оставить ту записку, – торжествующе проговорила Деми и процитировала по памяти: – «Спасибо за подарок, милый Винни. Ворон станет лучшим украшением моей коллекции. Не скучай. Чмоки-чмоки».

– И кто же это? – высокомерно сверкнув глазами, спросила Рубина. – Расскажи нам, раз ты, как обычно, все знаешь.

– А ты сама не догадываешься? Женщина, которая сбежала от Винсента Ларивьера, прихватив несколько очень ценных вещей – и меня в том числе.

– Наша мать, Алана? – нахмурилась Рубина. – Ты хочешь найти эту отвратительную, лживую, лицемерную стерву? Я пожелаю тебе в этом удачи и займусь пока набором специальной комиссии.

– Прекрасно, – пожала плечами Деми. – Вот и договорились.

Она вышла из дома, оставив венценосную сестру висеть на телефоне и искать добровольцев для своей малопонятной миссии. Неужели Рубина вправду верила, что заклятие, над которым всю свою жизнь бился старый граф Уильям Далгарт, а после него Людвиг и Ортруна, можно было воссоздать за несколько дней? С Вороном же все представлялось просто: найти Алану Бланшар, одолжить у нее изобретение и…

– Черт, – едва слышно прошептала Деметра своим мыслям.

Для того чтобы механизм Ворона заработал, необходимо было специальное топливо – четыре склянки с особыми зельями. Рецепты которых Ортруна унесла с собой в могилу… Ее задача явно не станет легче той, что поставила Рубина.

Пока Деми медленно спускалась по склону холма, одной рукой придерживая плащ, а другой – развевающиеся от сильного ветра волосы, позади послышались торопливые шаги. Дрейк догнал ее и вынудил остановиться.

– Ты точно хочешь прямо сейчас отправиться на Нью-Авалон? – спросил он.

– Я уже позвонила дворецкому и заказала экипаж к «мосту», – пожала плечами Деметра. – Чем скорее я доберусь до архива, тем больше успею выяснить об Алане.

– Что с тобой происходит в последнее время? – нахмурился Дрейк, всматриваясь в ее лицо. – Ходишь мрачнее тучи, постоянно споришь с Руби, отказываешься от помощи…

– Очень устала, только и всего, – протянула Деми.

– Устала от чего? – не унимался Дрейк. – Я просто пытаюсь понять…

– Устала от новых обязанностей и политики. Устала быть единственной белой… то есть светлой вороной среди вас всех, – выговорила Деметра, чувствуя: еще немного – и в ее речи проскользнет что-нибудь лишнее. – Устала из-за того, что Рубина вдруг возомнила себя Господом Богом. А еще – из-за того, что ты не замечаешь, как она пытается привлечь твое внимание.

– Неплохой список, – насмешливо протянул Дрейк. – Мне все равно, что делает Руби. Я люблю тебя и только тебя. А когда мы разберемся с Орденом, сможем устроить себе каникулы. Например, отправиться туда, где всегда тепло и светит солнце.

– На необитаемый остров, – предложила Деми и почувствовала, как губы сами расплываются в улыбке. – Мне пора идти. Постарайся держать свое тело подальше от моей сестры. И проследи, чтобы она не наделала новых глупостей.

– Обещаю. Я закрою коттедж, когда мы будем уходить. А ты пообещай звонить, если тебе что-нибудь понадобится, – уже серьезно сказал Дрейк. – Есть еще кое-что…

Деметра вопросительно посмотрела на него.

– На днях Дориан предложил мне стать младшим магом-хранителем, – тихо произнес Дрейк, словно скрывая свою нерешительность. – И я согласился. Сегодня вечером я должен приехать в Штаб.

– Это кажется неплохой идеей, – одобрила Деми. – Так ты сможешь присутствовать на собраниях Ковена, да и везде нас сопровождать.

– Рад, что ты одобряешь, – протянул Дрейк с видимым облегчением.

На этом они и расстались – Деметра отправилась прежним маршрутом, а парень вернулся к несносной Рубине.

Осенний лес шумел, роняя остатки листвы. Солнце выглянуло на мгновение из-за тяжелых туч – как будто для того, чтобы просто обозначить свое присутствие, – и вновь начал накрапывать мелкий дождь. Ловя тут же исчезающие капли, над замшелым «мостом» едва заметно мерцала волшебная завеса. Хрустели листья, втаптываемые во влажную землю. Где-то неподалеку проезжал фермерский грузовик, рокоча пожилым двигателем и громыхая содержимым кузова.

Однако слышалось в этом лесу и еще что-то – странное, несвойственное для такой промозглой погоды. Откуда-то с высоты деревьев доносилось громкое пение скворцов.

Задрав голову, Деми попробовала разглядеть птиц, притаившихся среди желтоватых крон, но звуки смолкли так же внезапно, как зазвучали. Пожав плечами, она шагнула вперед по «мосту» и нырнула в портал.

Дворецкий Чемберс подал экипаж вовремя.

Когда Деметра вышла из леса на дорогу, черная карета без кучера, запряженная четверкой сотканных из тени коней, уже ждала на обочине.

Только залезая внутрь, она сообразила, что из-за этих споров совсем забыла переодеться. Так и поехала в Эмайн в футболке, джинсах и кедах. К новому титулу герцогини в этом мире наряд не подходил совершенно, но единственное, что Деми могла сделать, чтобы хоть немного прихорошиться, так это распустить волосы и слегка расчесать их пальцами.

Довольно скоро темные стволы призрачных деревьев сменились туманной топью, а затем колеса загрохотали по выщербленной мостовой.

Эмайн Аблах встречал любого гостя старинными каменными зданиями, вместо ремонта державшимися на одной только магии. Черепица на их крышах давным-давно почернела и потрескалась, а краска осыпалась со стен. Под ногами угрюмых прохожих чавкала липкая болотная жижа, захватывавшая себе все больше территорий.

Экипаж с теневыми конями привычно являлся маленькой неприступной крепостью Деми. Видя черную, богато украшенную карету, жители города почтительно расступались и провожали ее взглядами. Деметру Лоренс, единственную светлую в Верховном Ковене, уже начали узнавать в лицо.

Самые разные слухи ходили по поводу ее назначения – никто так и не выведал правду о том, что произошло на Эйрине. Да и само местонахождение ведущего туда портала до сих пор держалось в строжайшей тайне.

Сестра разрешила рассказать обо всем только одному человеку – Ричарду Хаттону, согласившемуся стать ментором Деметры. После того как Ричард сложил с себя полномочия мэра Хэксбриджа, он поселился в Кроу-хаусе – особняке Далгартов на Нью-Авалоне, пользуясь всеми привилегиями крестного отца троих братьев.

Обучение магии началось вскоре после прошлогодних августовских событий. Но толку от уроков было мало. Из-за действия Гласа Ворона у Деми практически не проявлялись силы, как и у всех светлых. Даже Орден Монтеры справлялся только благодаря своим артефактам и всяким усилителям, которых у нее, конечно же, не было. Поэтому на занятиях они проходили теорию чар, историю волшебства и немного – алхимию. Посоветоваться с ментором стоило и сейчас, перед тем как отправляться в архив.

Она вышла на повороте к главной площади, посреди которой возвышался грандиозный дворцовый комплекс. Эркеры и башни, балконы и открытые переходы, стеклянные купола и высокие шпили связывали пять зданий, превращая их в настоящее сердце острова. Деметра направилась ко входу правого крыла – в библиотеку, надеясь застать Ричарда в его кабинете на третьем этаже.

В этот час на площади находилось совсем немного людей, и взгляд Деми зацепился за одного прохожего, резко выделявшегося внешностью. Строгий белый френч из дорогой ткани оттенял его темно-бронзовую кожу, а голова была гладко выбрита.

Деметра замерла на месте. Не узнать Шерла Прамниона было невозможно.

Пальцы сами потянулись к заднему карману джинсов, чтобы достать телефон и позвонить Дрейку или Рубине. Что мог глава Ордена делать посреди площади Эмайна? И почему он так неспешно прогуливался, словно турист, осматривающий достопримечательности?

Но не успела она нажать на вызов, как чья-то тень отразилась в стекле экрана. Мужчина подошел тихо и незаметно. Теперь он стоял прямо перед ней.

– Мисс Лоренс, – бархатным баритоном проговорил Шерл, когда Деметра подняла на него взгляд. – Как хорошо, что мы снова встретились.

Его вкрадчивый голос пробирал до самых костей и в то же время звучал так плавно и мелодично, что Деми сразу же вспомнила манеру речи его предшественницы – Амадины Сен-Сар. Она тоже разговаривала так, словно никогда и никуда не спешила. «Терпение – основа всего», – сказала женщина незадолго до смерти. Этим правилом жили все члены Ордена.

– Я не причиню тебе вреда, – добавил он и коснулся ее руки. – Ты можешь мне доверять.

– Что-то похожее вы говорили вчера ночью, – не скрывая злости, отреагировала Деми. Лживые воспоминания о переговорах замелькали перед глазами, словно кадры кинопленки.

– Я не обязан выполнять обещания, данные темным, – сказал он, чуть улыбаясь. – Но своих людей я никогда не обманываю. Ты ведь не откажешь мне в удовольствии выпить с тобой по чашечке чая?

– Вы это серьезно? – спросила Деметра. – Чтобы я пила чай с вами? И не смейте называть меня «своей»! Не после того, как вы обманом заставили нас подписать договор!

– Эликсир «Сна наяву» еще действует, – спокойно заметил Шерл. – Я могу заставить тебя пойти со мной, но лучше бы ты согласилась добровольно. Поверь, это в твоих же интересах.

Глава Ордена подставил локоть, и ей ничего не оставалось, кроме как ухватиться за него и пойти, куда скажут.

Деметра старалась вести себя естественно и не показывать страха. Нужно было как-то сообщить друзьям о том, что она вновь угодила в неприятности. Пальцы до сих пор сжимали телефон… Только Шерл наверняка заметил бы, если бы она попыталась набрать сообщение или позвонить.

Деми ожидала, что они вновь отправятся в горы, где скрывалось логово Ордена Монтеры, но Шерл остановился около трехэтажного особняка, отделанного белым мрамором, в пяти минутах ходьбы от площади.

– Что ж, – протянул он. – Вот и твой родовой особняк.

* * *

Стол накрыли в уютной гостиной, обставленной старинной мебелью. На стенах, обтянутых лавандовой парчой, было сложно отыскать свободное место – все занимали картины пасторальных пейзажей и портреты знатно одетых людей.

Деметра присела на подушку явно дорогого антикварного стула и оглядела принесенную слугой фарфоровую этажерку с пирожными и сэндвичами. Ноющее ощущение тут же возникло в животе – она не ела сегодня ничего, кроме супа.

Разлив чай по чашкам, Шерл Прамнион ободряюще улыбнулся ей и кивнул, указав на закуски. Немного поколебавшись, Деми решила, что никто не узнает, если она примет угощение этого типа, и положила на свою тарелку кусочек бисквита «Виктории».

– Почему вы сказали, что это мой родовой особняк? – решила она первой начать разговор, наскоро разделавшись с пирожным.

– Графиня Дельфина Бланшар была его последней хозяйкой в девятнадцатом веке, – сообщил Шерл, промокнув губы салфеткой, и взял себе еще один сэндвич. – Ее семья владела этим зданием больше столетия. Позже он перешел к Брамсам, и именно здесь жила Алана Бланшар – твоя мать. Под личиной темной маркизы, разумеется. Можно сказать, что это твой настоящий дом.

– Вот, значит, почему обстановка такая светлая, – удивленно заметила Деметра. Особняк и вправду был очень приятным и хорошо отреставрированным. – А как вы здесь оказались?

– Я арендовал этот дом, – пожал плечами глава Ордена. – Раз уж магистр Вэлфорд издала указ, прекращающий гонения на светлых, я решил, что пора поддержать тех, кто рискнул вернуться.

– И все же вы нас обманули.

– Не тебя, а только магистра, – поправил ее Шерл. – Ты светлая волшебница, Деметра Лоренс, не забывай об этом. Твое место – среди своих.

– Хорошо, пусть я светлая, но я еще и член Верховного Ковена, – немного осмелев, повысила тон Деми. – А из-за вас меня и мою сестру назовут виновницами новой войны.

– Я всего лишь хотел справедливости для своего народа. Ты согласишься со мной, я уверен. Какой смысл в перемирии, если светлые так и останутся людьми второго сорта? Это ведь касается и тебя. Иначе на Нью-Авалоне тебя не примут. – Бронзовое лицо собеседника так и лучилось уверенностью. – Впрочем… Я смог бы подумать о некоторых уступках по договору, если темные докажут, что им можно доверять.

– И как это доказать? – спросила Деметра, мысленно ударяя себя ладонью по лбу. Этот разговор был опасен и тем, что она могла ненароком сговориться с врагом. За спиной у сестры.

– Напомни мне, какие условия существуют для приема новых кандидатов в Верховный Ковен? – осведомился Шерл.

– Кандидат должен быть старше восемнадцати лет, являться наследником из старого аристократического рода, проживать в Эмайн Аблахе и располагать протекцией действующего члена Верховного Ковена, – отчеканила Деми. – Он обязан предоставить документальные свидетельства, подтверждающие его права, и после быть принятым в Ковен без промедления и вопросов, но только в том случае, если для него имеется свободное место. Если же место одно, а претендентов несколько, их должен рассмотреть полный состав правителей для выбора наиболее подходящего кандидата.

# Примечания

1

Родовые древа персонажей см. в конце книги.

2

Противопростудное средство, популярное в Великобритании. –Здесь и далее, если не указано иное, примечания автора.