Лия Виата
Змея и Паук

Глава 1

Змея

День сегодня начался хорошо. Цепи натерли мне запястья, в горле пересохло, а есть последний раз давали позавчера, но за мной сегодня не пришли. Раз этого не случилось, то можно было считать, что день начался хорошо.

Попыталась поближе прислониться к стене камеры высотой по пояс взрослого надзирателя, в которой было невозможно встать в полный рост. Лежать хотя бы всё ещё представлялось возможным. Правда, если вырасту ещё немного, то ноги начнут упираться. Могут ли они забрать меня из-за этого?

Шершавая и холодная стена привычно царапала кожу спины. Костлявым запястьям стало чуть легче от смены положения. Я вздохнула. Судя по тому, что спать не хотелось, сейчас было время бодрствования. Интересно, сегодня нас покормят?

Я закрыла глаза, прислушиваясь к происходящему в коридоре. Слышны лишь шорохи из других тёмных камер идентичных моей. Разговаривать нам не разрешали, а нарушать правила было очень чревато избиениями, поэтому мы всегда сидели тихо. Постаралась различить звук шагов надзирателей, но ничего не вышло. Пространство неожиданно разорвал крик дикой агонии. Я непроизвольно вздрогнула. Снова началось.

Если бы у меня была возможность дотянуться руками до головы, то точно бы закрыла себе уши, но это невозможно из-за цепей. Приходилось слушать, как крики и скулёж отскакивают от пустых стен эхом. В голове звучал лишь один факт – сегодня там нахожусь не я.

В коридоре раздался шум тяжёлых шагов: кто-то подошёл к камере и открыл еë. Я подавила инстинктивное желание забиться в угол. Надзиратели этого не любили. На каменный пол полетел ключ, звонко об него ударившись. Дрожащими руками взяла его и поняла, что замёрзла. Мои пальцы почти не гнулись.

– Быстрее, номер 27, – слишком громко для этого места сказал мужчина.

Его голос разнесся эхом в оглушающей тишине. Я постаралась поскорее избавиться от цепей и до крови расцарапала большой палец. Надзиратель недовольно цокнул языком. Как только они упали на пол, я быстро выбралась из камеры. Спина отдалась болью, когда, наконец, смогла еë выпрямить.

Надзиратель протянул мне руку, и я вложила в его огромную ладонь ключ. Он толкнул меня в плечо, чтобы я шла вперёд по коридору. Ноги тоже затекли, поэтому от его толчка чуть не упала. Я не сопротивлялась. Зачем вообще бороться, если исход предрешен? Крики из главного зала тоже затихли, но все знали, что это ненадолго.

Надзиратель открыл дверь из моего коридора, и меня ослепил свет от ламп с огнём. На секунду пришлось зажмуриться, и, видимо, я потеряла в скорости, потому что снова получила толчок в спину. Я повернула голову и смогла рассмотреть того, кто сопровождал меня. Этот толстый и высокий мужчина с лысиной появлялся в коридоре каждые пять дней. Значило ли это для меня хоть что-то? Определённо. Этот надзиратель не любил шум и медлительность, но всегда нас исправно кормил. Значит, сегодня я точно получу свою порцию еды. Если, конечно, меня не вели туда.

Обычно в ту комнату забирали сразу после сна. Я слышала, как надзиратели сегодня уже ходили по коридору. Интересно, кроме камер и длинных коридоров здесь ещё что-то есть? В этот раз забрали мою соседку. За всё время мы с ней ни разу не поговорили, но чувствовала я себя тогда странно. Мне до головокружения было радостно от того, что выбрали не меня, но еë взгляд, который она кинула в мою сторону перед уходом, не выходил из головы. Неужели я тоже буду смотреть на кого-то в тот миг так обречённо, будто душа уже вышла из тела? Сердце тогда сжалось, но природу того чувства я так и не поняла.

Наверное, хорошо работать здесь надзирателем. Я слышала, как они порой обсуждали что-то из совсем другой жизни. Многие их слова были мне непонятны. С ними у нас не было ничего общего, хоть мы похожи внешне.

Мы преодолели несколько светлых коридоров с другими незнакомыми надзирателями. С каждым шагом идти становилось всё труднее: мы приближались к главной комнате. Я отчаянно пыталась подавить внутреннюю дрожь. Со всех сторон были слышны стоны от боли и страданий. Они сводили меня с ума. Ощущать магию, терпеть приступы, но не иметь никакого сродства со стихиями было отвратительно. Будь оно у меня, я хотя бы понимала, почему меня называют ведьмой… Я резко вздрогнула от своих мыслей. Это очень плохое слово. Даже мысленно его лучше не произносить.

Когда мы вышли в большое помещение, то я сразу узнала большую резную дверь в противоположном конце, хотя ни разу не видела еë лично. Это была дверь в ту комнату. Я это чувствовала. От неë исходила настолько тёмная энергетика, что меня затошнило. Я сбилась с шага. Надзиратель повернулся ко мне, чтобы снова пихнуть, но тут дверь в ту комнату открылась. Из неë вышли трое надзирателей, а между ними извивалась в попытках вырваться девочка на пару лет младше меня.

Разве оттуда выходят живыми? Я как зачарованная смотрела на то, как трое огромных надзирателей никак не могли справиться с ней. Она укусила кого-то за руку, и тот надзиратель завопил от боли. Им надоело пытаться успокоить еë, поэтому они швырнули еë в стену. Глухой звук вышел крайне неприятным. Она кучкой свалилась на пол. Наши взгляды пересеклись. Еë жёлтые глаза и очень черные волосы показались мне знакомыми. Где-то точно их уже видела. Мой взгляд упал на мои собственные черные волосы. Какого цвета мои глаза? Вспомнить не получилось. Неожиданно девочка мне задорно улыбнулась, от чего я мгновенно оцепенела. Меня привёл в себя надзиратель. Он снова толкнул меня в плечо, заставив идти дальше. Что произошло потом с этой девочкой, я не увидела. Мы скрылись за очередным поворотом.

Шли недолго. Надзиратель остановился около одной из непримечательных деревянных дверей, открыл еë и затолкал меня внутрь. Там меня встретило тепло от камина, массивный стол и стройный мужчина в белых одеждах за ним. Он что-то чиркал, когда мы вошли, но сразу оторвался от своего занятия.

– Это она? – уточнил мужчина в белом у надзирателя.

– Верно, кон, – с почитанием отозвался тот.

Мужчина в белом улыбнулся и кивнул надзирателю на дверь. К моему удивлению, тот уважительно поклонился и вышел. Я осталась стоять посередине слишком горячей для меня комнаты.

– Ты знаешь кто я? – спросил мужчина.

Если бы мы не остались с ним только вдвоём, то я могла бы решить, что он обращается не ко мне. Его голос прозвучал мягко и спокойно.

– Нет, – кое-как выдавила я из себя слово.

Мой голос был глухим и хриплым из-за долгого молчания. Мы различны с этим мужчиной даже в этом. Я окинула взглядом свои локоны спутанных волос и чёрное платье, которое уже давно было мне мало. Он же имел светлые волосы и чистое невинное лицо.

– Меня зовут Микаэль. Я являюсь коном в храме Шери, – дружелюбно отозвался он.

Я с трудом вспомнила, что у них там действительно есть такой храм. Иногда нам священники даже обряды проводили, хоть и считали нас совершенно и бесповоротно проклятыми. Опустилась тишина.

– Ты не хочешь что-нибудь узнать у меня? Например, почему оказалась здесь? – спросил мужчина.

– Я здесь, потому что меня проклял Бог. Он наделил меня магией, отравляющей мою плоть и кровь, – отрешённо ответила я.

– О, ведьмы действительно являются проклятыми созданиями. Хорошо, что этой заразе подвержены только женщины. Правда, я думал ты спросишь о том, зачем тебя привели в эту комнату, а не расскажешь про ситуацию в целом. – Микаэль мягко рассмеялся.

Я начала чувствовать себя неловко. Мне редко выпадал шанс с кем-то поговорить и, наверное, поэтому, я совсем перестала улавливать тонкие нити разговора.

– Зачем меня привели? – в итоге тихо спросила я.

– Скажи, ты знаешь, что происходит в центральном зале этого скромного центра? – вместо ответа спросил он.

– Очищение, – коротко ответила я и добавила, когда поняла, что от меня ждут более развёрнутого ответа: – наши грешные души там очищаются перед Богом.

Микаэль энергично закивал головой. Мой ответ его очень порадовал.

– Всё совершенно верно, но знала ли ты, что есть ещё один вариант очищения? Он более долгий, но такой же эффективный, – с энтузиазмом сказал кон.

Я отрицательно покачала головой.

– Конечно, не знала, – удовлетворённо произнёс Микаэль. – Однако именно тебе выпал шанс узнать о нём подробнее. Видишь ли, проявления твоей магии слишком слабые. Судя по записям, тебе уже почти исполнилось пятнадцать, а проявления случаются очень редко. Они не стабильны, поэтому нами было принято решение перевести тебя к роженицам. Не переживай, сначала будет обучение.

В дверь постучали, и я вздрогнула.

– Входите, – сказал Микаэль и в комнату вошла самая старшая из нас кого я видела.

Девушка с короткими волосами и веснушками была на несколько лет старше меня. Она уважительно поклонилась кону.

– Как раз вовремя. Игритт покажет тебе твою комнату и объяснит детали. Надеюсь, ты справишься и скоро получишь имя, номер 27. – Микаэль мягко улыбнулся.

Я неловко кивнула ему и вышла в коридор вслед за Игритт. Поняла ли я что-то из речи Микаэля? Определённо. Меня не отправляют в ту комнату сейчас. Значит, день всё ещё хороший.

Глава 2

Змея

Мы снова начали преодолевать коридор за коридором. Я отчаянно старалась не обращать внимания на стоны со всех сторон, но они уже начинали отдаваться болью в голове. Очень хотелось вернуться в тихую темноту.

Игритт продолжала молчать до тех пор, пока мы не вошли в один из тёмных коридоров. Надзирателей здесь уже не было.

– Если вкратце, то просто веди себя так же, как и до этого – тихо. Не выделяйся, не раздражай и не задавай вопросов. Следующие пару месяцев они будут решать: давать тебе имя или нет. – Игритт выпятила вперед подбородок.

Я хотела уточнить у неё, что означали слова «месяц» и «имя», но до этого она сказала не задавать вопросов. Некоторое время мы шли в тишине, а потом она резко остановилась и открыла дверь в маленькую комнату с двумя подстилками. В этом помещении холоднее, чем у Микаэля, но всё ещё теплее, чем в моей камере. Довольно комфортно.

Игритт внимательно на меня посмотрела и печально усмехнулась. Еë гримаса показалась мне странной. Такие как мы редко проявляли эмоции, но её даже в какой-то мере подходила ситуации. В моей памяти всплыла улыбка той девочки. Вот она действительно была странной…

– Ты быстро схватываешь, значит, освоишься. – Игритт пожала плечами и села на подстилку.

Я последовала еë примеру и села на соседнюю. Она была чуть шершавой и мягкой. В комнате даже не было цепей. Значило ли это, что запястья у меня больше не будут болеть?

– Если ты считаешь, что тебе повезло, то нет. Наша ситуация не лучше камерной, – шёпотом сказала Игритт. – Роженицы вынашивают и приводят в этот мир новых ведьм, которых потом отправляют в те камеры. Чтобы новые ведьмы были сильнее, они дождутся твоего шестнадцатилетия, прежде чем поручат тебе выносить первого ребёнка. До этого момента пока далеко. Должно смениться несколько циклов надзирателей, чтобы прошёл месяц, а из нескольких месяцев будет складываться год.

Игритт села поудобнее и снова выпятила вперед подбородок. Я старалась слушать еë со всем вниманием.

– Сейчас тебя должно больше волновать имя. Его тебе может дать только ведьма, которая его уже имеет и знает как дать другим. Как только ты его получишь, приступы боли прекратятся, – серьёзно произнесла она.

Мои глаза загорелись. Приступы у меня бывали редко, но чем старше я становилась, тем чаще они приходили. Я точно знала, что рано или поздно они убьют меня. Правда, скорее всего меня отправят в ту комнату до того, как это случится. Если существовал способ избавиться от них, то он стоил всего вышеперечисленного. Какое мне дело до других, если это позволит мне жить без боли?

Игритт легла на подстилку и отвернулась от меня. Так я поняла, что разговор закончен. Я осторожно легла на свою. Чувствовала себя непривычно, имея возможность вытянуться в полный рост и даже поднять руки. Интересно, почему Игритт была против такого очищения? По-моему, это куда лучше, чем возможность просто отдать свою душу в пользование Богу. Стоны тех, кто сделал это, не говорили мне ни о чем хорошем. От их энергетики посмертной агонии меня разве что мутить начинало.

Я на минуту закрыла глаза, а в следующее мгновение кто-то дотронулся до моего плеча. С ужасом подскочила и вжалась в стену. Игритт осторожно подняла руки вверх. Моё сердце всё ещё отчаянно колотилось. Неужели я заснула?

– Время ужина, – сухо произнесла она.

Я кивнула и начала успокаиваться. Игритт кивнула в сторону деревянных тазиков, что стояли в углу. Я внимательно на них посмотрела.

– Сначала нужно привести себя в порядок. Бери один, и иди за мной, – сказала Игритт, взяла свой и вышла из комнаты.

Я осторожно повторила еë действия.

Мы прошли чуть дальше по тёмному коридору и вышли в помещение с озером. Там уже было несколько ведьм. Игритт кивнула им, а они ответили ей тем же. Никто не произносил ни слова. Я заметила у стены надзирателя. Мужчина откровенно скучал.

Игритт подошла к воде и набрала немного в тазик. Сделала всё то же самое. Мы отошли от озера, позволяя другим к нему подойти, затем Игритт окунула в воду ладони и начала умываться. Я заглянула в тазик и вздрогнула. Так вот почему глаза той девочки показались мне знакомыми. Моё отражение обладало такими же жёлтыми глазами. Видела ли я ещё ведьм с такими глазами?

Кинула взгляд на Игритт. Еë глаза были серыми, как камень, и мало отличались от глаз надзирателей. Значит, мои яркие глаза не были отличительной особенностью всех наших. Я поймала на себе хмурый взгляд Игритт и вспомнила, что не стала повторять за ней умывание. Немного смутилась, но окунула руки в холодную воду, которая после нескольких прикосновений к моему лицу начала чернеть.

После лица, Игритт сказала мне помыть голову. Волосы мои свалялись комками, поэтому распутывать их пришлось долго. Тем временем ведьм у озера становилось всё больше: видимо, Игритт привела меня сюда заранее. Другие ведьмы были куда старше нас двоих. У некоторых из них были раздутые животы. Интересно почему?

Ждать, пока я закончу с процедурами, Игритт не стала. Она наказала мне после мытья тела вернуться в комнату и ни в коем случае не влезать снова в моё чёрное платье. От холодной воды тело покрылось мурашками. Когда я закончила, то уже не чувствовала пальцев на руках.

Дорогу назад нашла быстро. Отсутствие сзади надзирателя меня настораживало. Ранее мне никто не позволял ходить в одиночестве. Игритт уже ждала меня в комнате. Она молча впихнула мне в руки серый свёрток. Я развернула длинное и бесформенное платье. Оно было мне большим, значит, не будет больше натирать плечи и грудь.

Как только я оделась, мы снова вышли в коридор и пошли куда-то. Через пару минут Игритт вывела нас в круглую комнату, в которой царил полумрак. На столах стояли тихие свечи. Светильники в коридорах надзирателей были в отличие от них слишком громкими.

Моя сопровождающая села за стол и махнула мне рукой, чтобы я повторила и это. Сразу же подчинилась. Рядом со мной сели несколько ведьм. Они внимательно изучали меня глазами, но я спокойно встретила их любопытные взгляды. Среди них не было ни одной с желтыми глазами. Почему меня так сильно взволновал этот цвет?

– Новенькая? – неожиданно спросила ведьма с волосами цвета грязи.

– Да, моя соседка, – раздражённо отозвалась Игритт, выпятив подбородок.

– Давно бы пора, а то из-за твоей хандры у всех проблемы. – Ведьма с карими глазами справа сморщила нос.

– Не вам меня судить, – ещё более грубо прошипела Игритт.

Ведьмы одновременно поморщились и отвернулись. В зал вошли еще несколько с большой кастрюлей, от которой шёл пар. Неужели еда будет горячей? Нам налили супа. Он и вправду оказался тёплым. День становился всё лучше и лучше.

Пока ела, заметила на себе чей-то внимательный взгляд и с осторожностью начала осматриваться. Когда столкнулась с еë глазами, замерла. Возраст ведьмы с чёрными волосами и яркими жёлтыми глазами я определить не смогла. Значило ли это, что нет никакой связи у моего состояния и цвета глаз? Скорее всего. Однако мне опять стало не по себе. Та девочка была странной, а эта женщина выглядела такой мрачной. К счастью, она быстро отвернулась. Мне стоило бы выбросить из головы весь этот бред, но почему-то разыгралось дурное предчувствие.

Глава 3

Змея

Я проснулась от дикой боли. Внутренности переворачивались, а кости тянулись и ломались, нечем было дышать. Сердце упрямо колотилось, поддерживая во мне жизнь. Из глаз брызнули слезы. Меня вырвало.

Приступ закончился также внезапно, как и начался. Стало очень жарко: видимо, поднялась температура. Игритт даже не проснулась. Обычно у ведьм часто случаются приступы, но мои меня мучают раз или два за смену цикла службы надзирателей в моём прошлом коридоре. Я постаралась вспомнить то, о чем говорила Игритт. Судя по всему, приступы у меня происходили раз в неделю.

Я осторожно поднялась на ноги. Заснуть уже не выйдет, и мне надо убрать рвоту с пола и с волос. Взяв второе своё серое платье, вышла в тёмный коридор.

Игритт вчера сказала, что прошёл месяц с моего пребывания здесь. Стоило бы запомнить этот промежуток времени. Жилось здесь лучше, чем в камере. Например, надзиратели редко появлялись в этом коридоре, да и крики из той комнаты до нас редко долетали.

Мы почти ничем не занимались. Вставали утром, приводили себя в порядок, завтракали, потом мыли полы в коридорах надзирателей, вытирали пыль или готовили есть, затем снова приводили себя в порядок и шли на ужин. После него несколько ведьм куда-то уходили, а остальные возвращались в свои комнаты. Меня такой расклад устраивал, а вот Игритт скорее раздражал. Я заметила, что еë недолюбливают как ведьмы, так и надзиратели. В причинах всё ещё не разобралась.

Я дошла до кладовки с тряпками, взяла одну и пошла к озеру. В коридоре было очень тихо, ведь все ещё спали. Я намочила тряпку, вернулась в комнату и начала уборку. Игритт резко перевернулась на своей подстилке. Я вздрогнула, но она мне ничего не сказала. Спустя несколько секунд, поняла, что она всё ещё спит. Еë лицо исказилось, и она что-то пробормотала.

Я подозревала, что она спит плохо из-за еë бледного вида. Может стоит разбудить? Я отложила грязную тряпку в сторону и подошла поближе к Игритт.

– Оставьте меня в покое… Я не хочу, – кое-как разобрала еë бормотание.

– Игритт? – позвала и прикоснулась к еë плечу.

Она резко села и распахнула глаза. Еë дыхание сбилось так же, как и моё при пробуждении сегодня. Она оттолкнула мою руку в сторону. Я вернулась к грязной тряпке, взяла еë и вышла, чтобы вымыть. Когда пришла обратно, Игритт уже делала вид, что ничего не произошло. Мы часто играли в эту игру, и я с удовольствием еë поддержала.

Дверь в нашу комнату открылась, заставив меня снова подпрыгнуть: один из надзирателей заглянул внутрь. Вспомнила, что видела этого мужчину в свой первый день здесь.

– Кон желает увидеть номер 27, – недовольно сказал он.

Я тут же вышла из комнаты. Мужчина ещё что-то проворчал, но я его не расслышала. Мы начали свой путь по совершенно одинаковым коридорам. Чем ближе мы подходили к той комнате, тем больше мне становилось не по себе. Никто не кричал, но стоны снова начали вонзаться ножами в мою голову.

Когда мы вошли в кабинет Микаэля, я чувствовала себя почти так же, как и при пробуждении. Меня затошнило. Сегодня моя магия вела себя крайне нестабильно. Он снова сидел за столом и при моём приближении тепло улыбнулся. Надзиратель вышел.

– Слышал, тебя хвалят. Это просто замечательно, – начал разговор кон.

Кивнула на его фразу.

– Как тебе жизнь с Игритт? – спросил Микаэль.

– Хорошо, – сухо ответила я.

– Ты не заметила ничего странного в еë поведении? – с улыбкой уточнил он. – Например, еë кошмары, настороженность или плохие отношения с другими?

Это определённо было странно. В мою голову закралась мысль о том, что меня не просто так поселили к ней. Неужели ожидали, что я буду им всё докладывать?

– Нет, – сказала я.

– Ты уверена? Поверь, я всего лишь пытаюсь помочь. Видишь ли, у неë никак не получается выносить ребёнка, и никто не понимает почему. – Микаэль печально вздохнул.

Что-то в его тоне мне совсем не понравилось.

– Я уверена, – твёрдо отозвалась я.

Улыбка кона дрогнула – он явно не на такой ответ рассчитывал. Опустилась тишина. Микаэль сверлил меня своими холодными зелеными глазами, я же решила молчать до конца. Чем бы Игритт не занималась, но сейчас я уверилась в том, что ему об этом знать не нужно. Его мягкий тон не делал нас друзьями или хотя бы просто равными.

– Очень хорошо, – в итоге процедил он.

Из той комнаты раздался душераздирающий крик. Я приложила все свои силы, чтобы не вздрогнуть. Микаэль нахмурился. Кажется, его эти звуки раздражали. Внезапно раздался взрыв такой силы, что даже здесь книги покачнулись.

– Лорри! – гаркнул Микаэль.

В комнату заглянул тот надзиратель, что привел меня.

– Простите, это снова она, – виновато сказал Лорри.

Микаэль снова нахмурился, а потом посмотрел на меня.

– Скажи мне, если бы я попросил тебя немедленно отдать душу Богу Шери, то что бы ты сделала? – серьёзно спросил он.

У меня внутри всё похолодело. Неужели, из-за того, что я ничего не рассказала ему про Игритт, он отправит меня туда? Усилием воли запихнула панику подальше. Может ещё не поздно всё рассказать? Эта идея столкнулась с его выжидающим взглядом. Мне показалась, что он готовиться порвать меня на куски.

– С удовольствием, – заученно ответила я.

Он ещё несколько секунд сверлил меня взглядом, а потом кивнул.

– Она не слушает нас, но может послушать кого-то похожего. Пусть номер 27 попробует, – задумчиво себе под нос произнёс Микаэль.

Лорри поклонился ему, я повторила его действие, и мы вышли из кабинета. Смысл последней фразы кона дошёл до меня только тогда, когда я осталась один на один с той яркоглазой девочкой, что сидела в камере с очень крепкими стенами.

Глава 4

Паук

Мои внутренности кипят и плавятся. Сердце бешено колотится, а пот льёт градом. Прекрасно осознаю, что температура тела зашкаливает. Как только у меня проявилось сродство с огнем, поняла, что мне суждено в нём сгореть. Тогда стоило сделать это ярко! Сдаваться была не намерена: не хочу подчиняться, не хочу очищения, не хочу умирать. Почему вообще должна?

Мир не может состоять только из этих отвратительных камер и коридоров. У меня не было никаких доказательств того, что где-то что-то происходит по-другому, а и у них не было доказательств существования их Бога. Эти мысли заставляют держаться, ведь скоро они снова придут за мной.

Заслышав шаги в коридоре, усмехнулась: они никогда не заставляли себя ждать. В мою просторную камеру вошли трое. Двое надзирателей начали снимать цепи с моих запястий. Сжала руки в кулаки. Может немного с ними поиграть?

Закрыла глаза. Дышалось мне с трудом. Лихорадка больше не проходила, но сейчас это шло на пользу, ведь я отчётливо чувствовала жар своего тела. Если усилить его хоть немного, то тело загорится. Направила поток ближе к рукам, и пальцы закололо от резкого скачка магии.

Надзиратели по бокам успели заметить огонь и увернулись. Жаль, что не получалось сделать пламя больше кулака, однако надзирателям и этого хватило, чтобы забеспокоиться. Тот, что остался в центре, дал мне пощёчину. Концентрация сразу ушла, забрав с собой огонь. Голова у меня закружилась, а из носа пошла холодная кровь.

Они подняли меня с пола. Покорно пошла в комнату за большими резными дверями. Сейчас сопротивляться было бессмысленно, потому что они сильнее, выше и крупнее. К тому же, скоро мне понадобится вся моя сила воли.

Мы вошли. Меня окатила тошнотворная энергия смерти. Яркий свет комнаты не совпадал с ощущениями. Под ногами захлюпала кровь – видимо, я сегодня не первая. Постаралась не смотреть вправо. Обычно они именно там складировали бездушные тела.

Надзиратели уверяли, что после очищения ведьмы находят покой, но я в это не верила. Вряд ли кто-то ещё проходил через это и остался жив. Очищение? Вот ведь бред. Они доводили ведьм до агонии, ломали им кости, выжигали глаза, вырывали ногти, а потом вынимали душу и помещали в свои предметы – шизе.

Учитывая моё сродство, из меня скорее всего пытаются сделать светильник. Вот только если воля не сломлена, то и переместить душу нельзя. Это я поняла довольно быстро. Пусть делают что хотят. Я не сдамся. Уж лучше сгорю от собственного пламени.

Они усадили меня в кресло и закрепили в нём цепями. Один из надзирателей взял в руки нож. Я усмехнулась. Несколько продолжительных пыток, а затем меня снова оставят в одиночестве до тех пор, пока всё не срастётся. Надо только вытерпеть. У меня получится. В первый раз было намного страшнее. Я закрыла глаза и расслабилась.

Напоследок снова призвала свою магию. К моему удивлению, она отозвалась быстро и сработала взрывом в помещении. С каждым разом выносить их действия становилось всё проще. Возможно, когда-нибудь они не рассчитают силу и действительно убьют меня, но это произошло не сегодня. Хотя, может, приступы справятся с этим быстрее. В любом случае моё время уже на исходе.

***

Руки и ноги ужасно болели. Пошевелить ими было невозможно. Вспомнить, что они сделали со мной в этот раз не получалось. Если бы я зацикливалась на этом, то просто сошла бы с ума, а, может, и уже сошла, только не поняла этого. С тех пор, как впервые посетила ту комнату, меня поселили в отдельную укреплённую камеру. Иногда приходили священники, чтобы попытаться убедить меня в необходимости очищения, но результатов это не принесло. Больше ни с кем не разговаривала. Во всяком случае до сегодняшнего дня.

Я с любопытством осматривала девочку с желтыми глазами, которая стояла по ту сторону решётки моей камеры. Вспомнила о том, что мы уже с ней виделись. Зачем они привели еë ко мне?

– Привет? – мой язык кое-как шевелился, а в горле пересохло.

Она промолчала. Девочка упрямо смотрела в пол. Я ей улыбнулась, а она вздрогнула. Странная реакция.

– У тебя красивые глаза, – сказала я правду.

Мне нравился их яркий цвет. Раньше с таким не сталкивалась. Все глаза здесь были довольно тёмными.

– У тебя такие же, – тихо произнесла она.

– Спасибо?.. – я попыталась вспомнить манеру речи надзирателей.

Девочка нахмурилась.

– Я говорю о том, что у тебя такие же ярко-жёлтые глаза, а не о том, что они красивые, – более уверенно пояснила она.

– Это тоже здорово, – улыбнулась я.

Повисла тишина. Я отчётливо видела, что она не хотела здесь находиться, но и уходить не спешила.

– Может, тебе стоит сделать то, зачем тебя послали? – задумчиво спросила я.

– Это бесполезная трата времени, – угрюмо ответила она. – Ни одно моё слово не убедит тебя в том, что стоит подчиниться им.

– А ты в это веришь? В то, что единственный верный путь – страдания? – неожиданно даже для самой себя спросила я.

Девочка промолчала. Она была не очень разговорчивой.

– Я не верю. Не хочу в это верить. Не хочу становиться чем-то другим, получать удары или ходить по этим длинным и жутким коридорам, – упрямо заявила я.

– Может тогда стоит умереть? – поддержала тему она.

– Ты можешь дать мне обещание, что тогда больше не будет больно? – отчаянно спросила я.

Наши взгляды пересеклись, и я прочитала в еë глазах ответ. Она не была уверена в том, что говорила. Я снова улыбнулась. Эта девочка мне нравилась.

– Ты странная, – неожиданно сказала она.

– Спасибо. – Усмехнулась я. – Раз не собираешься рассказывать про их Бога, то, может, расскажешь про себя? Ты же тоже ведьма, но на тебе нет цепей и рядом не ходят надзиратели. Почему?

Девочка ненадолго задумалась о том стоит ли вообще мне что-то говорить. Я молчаливо ожидала итога еë размышлений.

– Я сама плохо ещё в этом разобралась. Не так давно я сидела в камере рядом с другими нашими. Приступы у меня случаются редко, хотя мне уже, по их мнению, слишком много лет, поэтому меня перевели к роженицам. Они вынашивают новых ведьм, – в итоге не очень понятно сказала она.

– И тебя это устраивает? – скривилась я.

Девочка снова задумалась, а потом на еë лице промелькнула тень улыбки.

– Я хотела спросить, есть ли у меня выбор, но твои поступки говорят сами за себя. Вряд ли я могу жить так же, – печально закончила она, обведя взглядом мою камеру.

– Может и не так же, но что-то точно можно поменять. – Я широко улыбнулась ей.

Девочка замерла. Я почувствовала себя странно: с ней мне было очень комфортно. Будто мы в чём-то сходились, а в чём-то сильно разнились. За этим интересно наблюдать, и я была точно уверена в том, что она поняла то, о чем я говорила. Меня ещё никогда никто не слушал настолько внимательно. Хотелось поговорить с ней подольше, но дверь в мой коридор открылась и раздался голос надзирателя:

– Номер 27, на выход, – гаркнул он.

Девочка вздрогнула, очнувшись от наваждения. Я снова ей улыбнулась, и она ушла, оставив меня наедине с мыслями и болью.

Глава 5

Змея

Я оказалась права. Та девочка самая странная из всех, кого я когда-либо видела, однако это было не из-за цвета еë глаз. Она скорее другая внутри, потому что думала иначе, чем все остальные. Я не могла сказать, что в еë слова не логичны. Всё это заставляло меня чувствовать себя запутанной. Её слова глубоко засели в мою душу. Хотелось поговорить с ней ещё хотя бы раз, но меня больше туда не приглашали, ведь я не добилась того, чего они хотели.

Она была в очень плохом состоянии. То, что она была жива, уже достижение. Ей недолго осталось, и это удручало. Мне впервые есть дело до другой жизни. Вряд ли это хорошая новость в моём положении. Хотелось поговорить хоть с кем-то об этом, но Игритт не любила шум и вопросы, а с другими ведьмами я так и не сблизилась. Приходилось молчать.

Жаль, что у меня не было ни единого способа повлиять на что-то. Даже если представить ситуацию, в которой я могу дать имя той девочке, то как бы я до неë добралась? Почему мне вообще приходят в голову подобные мысли? Я видела еë всего дважды. Почему она не выходит у меня из головы?

Ответ вскоре приснился. Это был очень глупый сон, в котором я стояла посередине пустоты. Она обволакивала меня, утешала и успокаивала. Я чувствовала себя практически невесомой. Впервые было так хорошо и уютно: никто не наблюдал за мной, не запирал и не стремился причинить боль. Могла идти куда угодно и не получать сопротивление. Всё закончилось печально. Я проснулась со слезами на глазах.

Перевернувшись на другой бок, позволила себе выплакаться. Нельзя было начинать надеяться на что-то, но та девочка пробудила во мне те чувства, которые я отчаянно подавляла. Не думать об этом стало невозможно. В голову внезапно пришла мысль о том, что если я ничего не сделаю сейчас, то не решусь на подобное уже никогда.

Вопрос о том, что я могу, встал очень резко. Если бы у меня было хоть какое-то сродство со стихией, то можно было бы что-нибудь придумать, но за всё время жизни у меня не вышло ничего призвать. Наверное, я просто очень слабая ведьма. Значит, и помочь ничем не могу. Мне даже спрашивать о чем-либо других запретили.

– Эй. – Перед моим лицом кто-то щёлкнул пальцами.

Я захлопала глазами и уставилась на недовольную Игритт. Мы сегодня убирались в одной из комнат надзирателей, и я опять выпала из реальности. В последнее время мысли захватывали меня полностью.

– Ты протерла этот стол уже три раза. Он чистый, – пробурчала Игритт, выпятив подбородок.

Я заметила, что она делает так неосознанно, но этот жест всегда говорил о том, что она не потерпит спора. Пришлось сосредоточиться на своих руках и тряпке. Они лежали на небольшом пустом столе. Посмотрела на него так, будто вижу впервые. Игритт напряжённо вздохнула.

– Что с тобой происходит в последнее время? – неловко спросила она.

– Я… хотела бы узнать кое-что, – промямлила я.

– Дай угадаю, про Адериду? – вздохнула Игритт.

Удивлённо посмотрела на неё, не поняв о ком она.

– Я про ведьму, на которую ты постоянно смотришь, – уточнила Игритт. – Думаю, ты всё равно узнаешь, так что можно и сказать. Да, всё верно.

Никак не могла понять сути. Переключение произошло внезапно. Игритт говорила про взрослую ведьму с жёлтыми глазами. Сейчас она волновала меня меньше всего, но ранее я задумывалась была ли между нами хоть какая-то связь.

– Она меня выносила? – тихо уточнила я.

Игритт кивнула. Это кое-что объясняло. Например, еë мрачное настроение при моём приближении. Могло ли это также означать, что…

– Здесь есть ещё ведьмы с именем и жёлтыми глазами? – спросила я, полностью сосредоточившись.

– Я не видела. – Игритт продолжила мыть пол под кроватью.

Значит, вероятность нашего родства с той девочкой значительно увеличилась. Не замечать внешнего сходства между нами глупо. Хотя всё равно сложно сказать менял ли этот факт хоть что-то.

Я решила вытереть полки у шкафа. Снова опустилась тишина. Слышно было только скольжение тряпок по поверхностям. Не знаю, что сподвигло задать этот вопрос, но я почти сразу пожалела о том, что спросила:

– Игритт, тебя всё здесь устраивает?

Я услышала звук глухого удара и повернулась к ней лицом. Игритт приложилась лбом об ножку кровати. Смотрела она при этом на меня настолько кровожадно, что мне захотелось прикусить язык. Она злилась и была чем-то сильно опечалена, а ещё напугана. Спустя секунду, Игритт кинула тряпку в таз с водой и вышла в коридор. Её реакция показалась мне странной, но вполне однозначной. Она не станет отвечать на мой вопрос.

Я вздохнула и пошла намочить свою тряпку. Окунула еë в воду и задела рукой тряпку Игритт. Меня как будто ударило чем-то. По телу пошла дрожь, комнату поглотила темнота, а в голове зазвучали голоса.

– Тварь, как ты посмела? – рычал чей-то мужской голос.

– Я ничего не делала. – Игритт задрала подбородок так высока, будто пыталась не дать упасть слезам на щеки.

– Ложь. Ты намеренно убиваешь своих нерождённых детей! – продолжал кричать голос.

Послышался звук удара, от которого я вздрогнула.

– Нет, – тихо, но упрямо промямлила Игритт.

– Дай нам возможность доказать это, и ты будешь завидовать тем, кто уже прошёл очищение, – угрожающе сказал мужчина.

– Я ничего… не… делала. – У Игритт заканчивались силы.

Я отчётливо поняла одно – она врала. Всё прекратилось резко. Голова у меня закружилась, и я осела на пол. Что это вообще сейчас произошло? Я видела пару раз, как ведьмы со сродством к воздуху закрывали себе уши, но была уверена в том, что то, что я слышала происходило не сейчас. Низкий голос Игритт там отличался, но был узнаваемым. Это произошло в прошлом? Может это очередной сон? Верилось слабо. Пальцы на руках у меня всё еще покалывало. Я ни разу не применяла магию, но это на неë похоже. Понимание сидело где-то глубоко внутри.

Неужели сейчас я увидела и узнала то, что хотел знать Микаэль? Впрочем, это и на мой вопрос отвечало. Игритт совсем здесь не нравилось. Я не смогла побороть любопытство и снова взяла еë тряпку в руки. Ничего не произошло. Может нужны какие-то условия? Какое тогда у меня сродство? Это не похоже на стихийную магию…

Голова начала болеть ещё сильнее. Почему один ответ принёс ещё десять вопросов? Зато, если я смогу разобраться, то найду способ помочь той девочке и, возможно, увижу наяву тот мир, который так чётко видит она. Мои руки неосознанно сжались в кулаки. Необходимо начать действовать.

Глава 6

Змея

Проблема первая: ни у меня, ни у той девочки нет имени. Если мне это мало чем угрожало в ближайшем будущем, то еë это скоро убьёт. Дать ей имя я не могу, значит, надо найти того, кто сможет. Ведь кто-то же должен знать, как это сделать?

В следующие пару дней я старалась прислушиваться к тихим разговорам. Конечно, никто не обсуждал нужную мне тему, но, по их словам, и интонациям мне удалось мысленно составить список тех, кто находится здесь давно. Они вели себя куда спокойнее и расслабленнее, чаще других давали советы и получали порции еды побольше. Внешне отличались от других мало, но скорее всего мы старели не так, как надзиратели, у которых после тридцати начинали появляться морщины.

Тех, кто подходил под все требования оказалось немного. Мой выбор пал на желтоглазую ведьму. Всё время моего пребывания здесь Адерида выглядела мрачной. Меня она избегала. Возможно, это могло мне помочь.

Проблема вторая: как поговорить с Адеридой? Наедине я оставалась только с Игритт, которая после моего вопроса опять замкнулась в себе. Кажется, даже еë кошмары ухудшились. Чувствовала себя немного виноватой из-за того, что как-то залезла в еë голову. Впрочем, совесть грызла меньше, чем любопытство. Проявления магии были для меня слишком интересными.

Сама со второй проблемой не справлюсь. Значит, Игритт должна мне помочь. Придуманный способ мне не нравился, но других вариантов не нашлось. То, что я узнала, уже могло погубить еë, но мне нужно что-то более весомое.

Отсюда вытекала третья проблема: как я могу это сделать, если совсем ничего не знаю о своей магии? За последние несколько дней попробовала себя в самых простых стихийных заклинаниях. Если бы у меня было сродство, то хоть что-то бы как-то откликнулось, но ничего не вышло. Это огорчало.

Пока размышляла над третьей проблемой, думала одновременно и о четвёртой: как незаметно выйти из нашего коридора и дойти до неё? Чтобы провернуть подобное надо знать маршруты надзирателей и время, по которому они проверяют коридоры. Для этого пришлось наблюдать – они всегда вели себя с нами расслабленно. Вряд ли кто-то мог бы догадаться, что творилось в моей голове.

Творилось в голове? Может это как-то связано с моим видением? Если бы я исчезла из комнаты даже на короткий промежуток времени, то кто-то бы заметил. Значит, я стояла там. Комната тоже скорее всего не изменилась и люди в ней не появлялись. Будь у меня такие возможности, то и приступы были бы сильнее. Могло ли всё услышанное происходить только в моей голове? Я не сомневалась в том, что Игритт когда-то пережила тот разговор. Может это отпечаток еë воспоминания? Даже если это так, то вопрос о повторении был открыт. Понятия не имела о том, как снова что-то услышать. К тому же, мне теперь нужна определённая информация, а не просто какая-либо.

Если смогу заставить Игритт и Адериду помочь, то мы получим имена, но что делать дальше? Выбраться отсюда не получится. У нас нет таких сил… или есть? Стоит ли надеяться на огонь той девочки? Если она не справится, то нас убьют, на этом всё и закончится. Может моя жизнь не так уж и плоха сейчас?

Ударила ладонями по щекам. Если меня захватят подобные мысли, то точно не решусь на то, что задумала. Прислушалась. Сейчас было время сна, поэтому было очень тихо. Для задуманного это лучшее время. Игритт мерно сопела на своей подстилке. Я сидела на своей и ждала, когда у неë начнётся кошмар.

Много времени не прошло. Дыхание Игритт стало тяжёлым и прерывистым. На сморщенном лбу начали появляться капли пота. Она стала беспокойно переворачиваться. Симптомы обычные. Я осторожно встала и села к ней как можно ближе. Если это сейчас не сработает, то даже не знаю, что можно ещё попробовать. Пару раз судорожно размяла пальцы, а затем осторожно положила свою руку на еë горячий лоб.

Магия откликнулась сразу же. Она потекла по венам к рукам, чтобы втянуть меня в другое помещение. На секунду растерялась. Новая комната была больше нашей и там стояла хорошая кровать. Сразу поняла, что я здесь лишь наблюдатель. Было не темно, но двое на кровати меня не заметили. Мужчина в таких же белых одеждах, как у Микаэля нависал над Игритт. Кровать под ними ходила ходуном. Он тяжело дышал. По комнате разносились какие-то непонятные хлопки.

Я решила подойти и рассмотреть поближе, но звук прекратился. Мужчина приблизил своё лицо к Игритт и прикоснулся губами к еë губам, а потом резко откинул голову назад.

– Грешница! – воскликнул он и наотмашь ударил еë по щеке.

Заметила, что на губе мужчины появилась кровь. Она его укусила? Перевела взгляд на Игритт. Она была растрепанной, раздраженной, но не сломленной. Даже с закреплёнными над головой руками, которые цепями крепились к каркасу кровати, Игритт смотрела на него со злостью и презрением. Это вызывало восхищение. Сейчас она была похожа на ту девочку. Думаю, у меня бы так не вышло. Мужчина снял с Игритт цепи и толкнул еë на пол.

– Иди в свою комнату, – произнёс он, завязал пояс на одеждах и вышел.

Игритт ещё пару секунд просидела на полу. Еë била мелкая дрожь. Она злилась и ощущала свою беспомощность. Знакомые эмоции. Затем неловко поднялась и вытащила из-под кровати своё серое платье, но до того, как начать одеваться, она приложила руку к животу. Я скорее почувствовала еë магию, чем увидела. Всё закончилось быстро. Игритт оделась и направилась к выходу. На полу осталась белая лужица, которая очень быстро высыхала под влиянием еë водной магии.

Меня выкинуло из еë сознания. Голова разболелась, начало тошнить, но я подавила этот порыв. Из увиденного поняла мало, но этого хватило для выводов. Игритт действительно мешала себе выносить ребёнка магическим путём. Это должно оставить на ней свой след. Я переместила руку с еë лба к низу живота и почувствовала отголоски магии. Об этом могла бы рассказать любая ведьма, но видимо их не спрашивали. Во всяком случае пока.

Игритт резко схватила меня за руку. Я вздрогнула, но не отодвинулась.

– Ты что делаешь? – прошипела она.

– Отпусти. Я уже всё знаю, – коротко ответила я.

– Ты о чем? – удивлённо спросила Игритт.

– Обо всём. – Я внимательно посмотрела на еë живот.

Игритт побелела и отпустила меня. Повисла тишина. Она пыталась совладать со своим паническим ужасом, а я просто ждала.

– Расскажешь им? – в итоге выдавила Игритт из себя вопрос.

– Нет… Возможно, – многозначительно ответила я.

– Чего ты хочешь? – быстро сообразила Игритт.

– Хочу поговорить с Адеридой наедине, – выдвинула свои требования.

– Это сложно… – задумчиво сказала Игритт.

– Вся эта ситуация сложная, – непреклонно ответила я.

Игритт медленно кивнула.

– Хорошо, я устрою вам встречу, но…

– У меня нет желания докладывать им хоть о чём-то, – резко прервала еë опасения.

Снова опустилась тишина. Я почувствовала себя неловко. Если бы время не поджимало, то выбрала бы менее болезненный способ. Мне не по нраву залезать в чужую душу.

– Мне тоже здесь не нравится, и я также пытаюсь сражаться. Только по-своему, – тихо произнесла я.

Игритт сделала вид, что меня не услышала. Что ж… Главное то, что я добилась нужного результата. Если всё пройдёт хорошо, то возможно она когда-нибудь сможет меня простить.

Глава 7

Змея

План продвигался медленнее, чем хотелось. Подготовить момент для разговора даже для Игритт оказалось сложной задачей, зато я смогла узнать, когда проверяют коридоры. Учла и походы девочки в ту комнату. Знать о том, что там происходило мне не хотелось. Хватило и вида еë поломанных конечностей, ожогов и шрамов.

Я стала лучше понимать свои магические способности. Они сильно отличались от обычных, да и пришли слишком поздно, но подходили мне. Залезть в голову кого-нибудь можно через прикосновение. Длилось это недолго, а потом у меня начинала болеть голова. Приступы ухудшились. Ещё заметила, что мне довольно просто чувствовать эмоции окружающих. Возможно ли, что моя магия не проявлялась только потому, что я не могла ранее контактировать с другими?

– Номер 27, иди сюда! – гаркнул один из надзирателей, когда я вышла к воде сегодня утром.

Безропотно подчинилась. Мужчина окинул меня скучающим взглядом. Ему совершенно не хотелось работать.

– За мной, – проворчал он.

Спустя пару минут, поняла, что меня ведут в комнату Микаэля, и это наблюдение меня не обрадовало. Что ещё он от меня хочет? С каждым шагом в душе нарастало плохое предчувствие. Его природу поняла, когда мы подошли к той комнате. От неë всё ещё сквозило болью и отчаянием, но было тихо. Слишком тихо…

– Разве сегодня еë туда не повели? – спросила до того, как успела подумать.

К счастью, сегодняшний надзиратель не был настроен агрессивно.

– Номер 4 больше не будет посещать комнату очищения, – кратко ответил он, а я прикусила язык.

Неужели уже поздно? Что если она умерла? Но мужчина не говорил о ней в прошедшем времени. Странно, что он вообще понял о ком я и решил ответить. В прострации дошла до комнаты Микаэля и зашла внутрь. Он, как обычно, широко мне улыбнулся, а я поняла почему чувствовала себя некомфортно. Каждый его жест был насквозь пропитан фальшью. После того, как проснулась магия это стало очевидным.

– Привет. Как самочувствие? – без интереса спросил он.

– Всё хорошо, – ответила я.

– Это замечательно. – Его улыбка стала ещё шире. – У меня для тебя есть отличные новости. Твой испытательный срок закончен, и скоро ты получишь имя.

– Спасибо, – выдавила из себя слово.

Почему-то идея не оказывать сопротивления теперь воспринималась мною негативно. Микаэль впервые искренне обрадовался. С отвращением осознала, что ему нравилась моя беспрекословность. Я поняла, что сейчас он собирается закончить наш маленький разговор.

– А что случилось с номером 4? – с бунтарским духом, спросила я.

Микаэль чуть прищурился. Мой вопрос ему не понравился, но затем он смягчился. Моё смирное поведение ранее усыпило его бдительность.

– Было решено отказаться от попыток очистить еë душу здесь. Если уж она решила умереть грешницей, то придется отправить её в главный храм, – наигранно печально сказал он.

У меня в душе всё похолодело. Время неожиданно утекло сквозь пальцы, но она ещё была жива. Мне нужно поторопиться.

Я кивнула Микаэлю, и он позволил мне уйти. С трудом удерживалась от того, чтобы не сорваться на бег, когда мы возвращались к комнатам рожениц. Нельзя привлекать ненужное внимание. Итак достаточно уже вопросов задала.

Как только надзиратель меня покинул, я сразу вернулась в комнату. Там застала Игритт на подстилке. Она о чём-то напряжённо думала.

– Мне нужно поговорить с Адеридой сегодня. Ещё лучше – прямо сейчас, – серьёзно сказала я.

Игритт встретила мой взгляд и кивнула.

– Как раз хотела это тебе предложить, – безразлично и упрямо произнесла она.

Мысленно прикинула план и время обхода. Если у меня не получится уговорить Адериду помочь сегодня до его начала, то всё для нас закончится так и не начавшись.

План Игритт был простым, но сработал чётко и без проблем. Вчера была наша очередь готовить еду. Она умудрилась что-то подсыпать соседке Адериды, а сегодня сделала вид, что и ей самой плохо. На счёт порошка решила ничего не спрашивать. Что-то мне подсказывало, что его Игритт достала с огромным трудом. Самым главным было то, что надзиратель немного проворчал, а потом объединил меня и Адериду для уборки в комнатах.

Она этому была совсем не рада. Её эмоции были слишком запутанными, чтобы я могла их правильно понять, однако, они негативные. В моей душе начала подниматься злость. Если Адерида действительно выносила меня и её, то почему она не предприняла ни одной попытки помочь нам? Сколько здесь вообще внешне таких же, как мы?

Под взором надзирателя взяла тряпку и начала мыть полы. Мужчина ещё пару минут постоял в дверях, а потом ушёл. Я резко выпрямилась и посмотрела на Адериду, заставив ту вздрогнуть. Она сразу потупила взгляд. Меня это разозлило ещё больше.

– Е-если ты хочешь обвинить меня в чём-то, то сейчас самое время, – тихо произнесла она.

Я сделала пару вдохов и выдохов. Сейчас не время и не место для того, чтобы поддаваться эмоциям. Потом точно ей всё выскажу.

– Не до того, – сухо ответила я. – Ты знаешь о том, что в ближайшее время они собираются убить ту… мою младшую сестру?

Произносить вслух свои мысли и переживания было тяжело. Адерида снова вздрогнула. Я почувствовала еë смятение. Этот разговор заставлял её смутиться, что ей не нравилось.

– И чего ты ждёшь от м-меня? – она постаралась придать голосу безразличие.

Получилось у неë плохо, потому что я наблюдала настоящий всплеск эмоций. Бессилие, страх, стыд и очень много вины. Безразличием там и не пахло. Я неожиданно поняла, что вполне смогу еë уговорить.

Адерида привыкла подчиняться другим. Она всегда так жила. Возможно, если бы я не встретилась с сестрой, то и сама бы жила так же. Просто пыталась бы игнорировать то, что не касалось меня напрямую.

– Мне нужна помощь, – прямо ответила я.

Адерида промолчала. Ей становилось всё страшнее.

– Я хочу, чтобы ты дала мне и сестре имя. Сегодня. Сейчас, – напористо продолжила я.

– Н-но… – начала она, но я не дала ей договорить.

– Хочешь продолжить так же? Интересно каково это: жить здесь, рожать, а потом наблюдать, как из детей убивают? Забавное зрелище? – эмоции всё-таки взяли надо мной вверх.

– Ты ничего не понимаешь. Если бы я этого не д-делала, то они бы убили меня. – Адерида разозлилась.

– Ошибаешься. Я как раз понимаю, но не принимаю. Не хочу жить так, как они мне говорят. А ещё больше этого не хочет сестра и сегодня они убьют еë за это. – Я постаралась успокоиться.

Во мне говорили скорее не мои чувства и стремления, но эмоции сестры позволяли мне идти дальше. Я чувствовала эту необходимость. Адерида снова вздрогнула и замолчала. Мне многое хотелось ей сказать, но я понимала, что не стоит добавлять ещё хоть что-то. Она дала нам жизнь и сейчас её решение может позволить нам жить дальше. Адерида посмотрела на меня такими же яркими глазами, как и мои собственные. Ещё до того, как она открыла рот, я знала ответ.

– Я дам вам имена, – серьёзно произнесла она.

Еë эмоции смешались. Могло ли еë тоже достать такое положение дел или всё именно из-за моих слов?

Глава 8

Паук

Уже не помню, когда в последний раз видела кого-то живого. После прихода яркоглазой меня ещё раз водили в ту комнату, но быстро поняли, что ничего не изменилось. Я всё ещё не хотела сдаваться. С тех пор меня закрыли в камере и не приносили ни еды, ни воды.

Горло нещадно жгло, а губы пересохли. Била дрожь лихорадки, но я жива. Пришло осознание того, что мне осталось совсем недолго. Смогу ли я завтра проснуться? Неужели это конец? Умру вот так, ничего не добившись? Стоило ли тогда моё упрямство хоть чего-то? Нет, точно стоило. Пусть никто и никогда о нём не узнаёт, но я осталась верна себе.

Глаза защипало. Если бы в моём теле ещё осталась вода, то расплакалась бы от жалости к себе. От этого стало стыдно, но что я могла сделать? У меня нет сил вырваться. Будь у меня хоть один реальный шанс, то всё сложилось бы по-другому. Как же хотелось увидеть мир, в котором ведьмы живут свободно, но он нереален. Наверное, пришло время сдаться и уйти…

Я услышала шаги в коридоре, но даже голову не подняла. Вытащить душу всё равно им не позволю. Моя лихорадка достигла пика. Возможно, мы даже до той комнаты дойти не успеем.

– Надеюсь, ты ещё не сошла с ума окончательно. – Услышала знакомый голос, который заставил меня встрепенуться.

На меня спокойно смотрела та девочка, с которой мы ранее разговаривали. С трудом улыбнулась ей.

– Кто знает, – неопределённо ей ответила и перевела взгляд на ведьму постарше.

У неë тоже были жёлтые глаза и чёрные волосы. Они с ведьмочкой очень похожи. Эта женщина тоже ведьма? Скорее всего да, но как они сюда смогли прийти вдвоём? Я встретилась со старшей взглядом. Она тут же отвела глаза в сторону, будто не хотела на меня смотреть.

– У нас мало времени. – Привлекла к себе внимание ведьмочка. – Ты можешь порвать цепи и подвинуться к решётке?

– Зачем? – с любопытством спросила я.

– Я дам вам имена. Тогда п-приступы прекратятся, – тихо ответила ведьма.

Ненадолго задумалась, а затем кивнула.

– Дайте имя сначала ей. – Кивнула в сторону ведьмочки.

– Нет, твоя лихорадка…

– Мне казалось у нас мало времени, – упрямо и нагло прервала еë.

Она нахмурилась, но повернулась лицом к женщине. Старшая ведьма закрыла глаза и положила руку в центр своей груди. Появился слабый желтый свет. Она начала отдалять руку, будто вытаскивая что-то. Через секунду у неë в руках появилась книга с серым рисунком.

– Это гримуар, – пояснила она, будто это что-то объясняло.

Ведьма открыла его. По помещению прошёлся звук шуршания страниц, он даже немного успокаивал. Она положила руку внутрь гримуара и сосредоточилась. Около ведьмочки вспыхнул огонёк, чуть правее из кладки на стене выбился камень, потом я почувствовала лёгкое дуновение ветра слева от неë, а сзади начала капать вода. Стихии образовали круг, а женщина завершила его своей магией.

– То, что потеряно, пусть будет найдено. – Пространство в комнате задрожало. – Я открываю поток и вплетаю новую судьбу.

Голос у женщины стал совсем нереальным. Он будто отражался миллионы раз от стен и возвращался с такой же силой обратно. Глаза ведьмочки были широко открыты. На полу что-то заструилось. Присмотревшись, поняла, что это змеи: я видела их только однажды в той комнате и наше знакомство было неудачным. Их появление отвлекло, что позволило сосредоточиться на своей проблеме. Мне всё ещё нужно было избавиться от цепей. Сжала руки в кулаки до боли, но магия никак не хотела подчиняться. Усилила хватку. По рукам заструилась кровь. Появилось знакомое покалывание, и я направила его на цепи. Действовало слабо, но я почувствовала, как цепи потихоньку плавятся.

– Отныне имя твоё – Медуза. – Прорезал пространство голос женщины.

Она дотронулась до лба ведьмочки, и всё резко пропало. Медуза ошарашенно осматривалась вокруг. Потом она посмотрела на свои руки, словно искала что-то. Мне хотелось понаблюдать ещё, но в этот момент одна цепь спала, и я чуть не упала вперёд. Резкое движение в скованной левой руке отдалось болью и цепь на ней тоже порвалась, оставив ожог. Одним шрамом больше, одним меньше – роли не играло. Я подползла вплотную к решётке. Ведьма посмотрела мне в глаза и приготовилась снова начать ритуал.

Вокруг образовался такой же круг из стихий. Моя магия откликнулась на него настоящим пожаром, только в этот раз он не обжигал, а скорее обволакивал. Он подчинялся мне и моей воле.

– То, что потеряно, пусть будет найдено. – Голос женщины проник в меня, заставив дрожать. – Я открываю поток и вплетаю новую судьбу.

Меня обдало жаром такой силы, что пришлось зажмуриться. Именно в тот момент всё изменилось. Магия была повсюду, и я еë чувствовала. Пламя свечи в далёком коридоре, тепло от тел двух ведьм рядом и жар от моего внутреннего огня. Они различались, но в то же время были едины. Я – часть целого, а целое – часть меня. Этого не разорвать и не стереть. Так было правильно.

Пол под ногами пришёл в движение, и маленькие чёрные создания на тонких лапках окружили меня. Я смотрела на мир их глазами, а они моими. Мы были также едины друг с другом, как и магия с окружающим миром. Впервые в жизни мне стало так легко и хорошо.

– Какого дьявола здесь происходит? – мужской голос заставил нас всех вздрогнуть.

В коридоре стоял один из надзирателей и ошарашенно наблюдал за нами. Первой очнулась ведьма.

– О-отныне имя твоё…

Быстро начала произносить она, а надзиратель вздрогнул от еë голоса. Он подлетел к ней и схватил за волосы, оттащив от решётки.

– Совсем страх потеряла? – рявкнул мужчина и приложил еë головой об стену.

Из носа у ведьмы тут же пошла кровь. Надзиратель вытащил из-за пояса нож. Она попыталась вырваться, но он оказался быстрее. Надзиратель воткнул ей нож в живот. Она издала тихий вздох и упала на пол. Он повернулся лицом к бледной и оцепеневшей Медузе. Надзиратель с перекошенным от гнева лицом попытался сократить между ними расстояние, но ведьма неожиданно схватила его за ногу.

– Окончательно сдохнуть захотела? Что ж, исполню эту волю, – произнёс он и снова занёс нож над головой.

– Стой! – отчаянно крикнула Медуза, и он… остановился?

Надзиратель буквально замер, дрожа всем телом. На лбу Медузы выступили капли пота от сосредоточенности. Она его контролировала? Как?

Ведьма отпустила надзирателя и тяжело привалилась спиной к решётке. Дышалось ей с трудом. Левой рукой она пыталась прикрыть рану, но крови с каждой секундой становилось всё больше. Она вытянула вперёд правую руку и дотронулась кровавыми пальцами до моего лба.

– Арахна, – выдавила она из себя и потеряла сознание.

Мир вокруг приобрёл чёткость. Магия переполняла меня и пространство. Внутри разливалось приятное тепло. Положила руку на грудь. Пальцы неожиданно нащупали не кожу, а что-то твёрдое и холодное. Лёгким движением руки, я достала гримуар. Он был ярким и похожим на огонь. Повторив движение ведьмы, открыла книгу, но она оказалась совершенно пустой. Что это значит?

Надзиратель начал содрогаться всём телом. Что бы Медуза не делала, все тщетно: она начала терять контроль над происходящим. Я положила руку внутрь гримуара. События начали происходить стремительно. Мужчина вырвался и сделал шаг к Медузе. Она попятилась. Вокруг меня начали появляться искры, и тут я увидела огонь внутри себя. Он был не таким большим, как казалось ранее. Вспомнила свою лихорадку и попробовала усилить настолько, чтобы сжечь всё дотла. Магия отозвалась мгновенно. Она вспыхнула в воздухе, прошла через меня и снесла решётку, впечатав надзирателя в стену. Мужчина истошно заорал, но времени у него было мало. Огонь пожирал его так, как до этого меня, но теперь пламя стало ненасытным. Кожа на лице надзирателя начала обугливаться. Неприятный запах жареного заполнил помещение, а через пару секунд надзиратель упал замертво.

Я вышла из своей камеры, подошла к ведьме. К сожалению, еë тепло угасало. Я поднесла руку к еë лицу, и осторожно закрыла остекленевшие глаза. Она уже не дышала. Медуза приблизилась к нам и окинула её печальным взглядом.

– Что дальше? – спросила я у неë.

– Не знаю. Мой план закончился примерно на этом моменте, но, думаю, что нам стоит выбраться отсюда как можно скорее, – ответила она.

Я ненадолго задумалась.

– Не хочу, – произнесла в итоге.

Медуза опешила. Кажется, у неë даже всё слова исчезли.

– Нельзя оставлять здесь других, – категорично заявила я.

Медуза нахмурилась.

– Арахна…

– Хана, – резко прервала еë. – Арахна звучит слишком длинно. Кстати, можно звать тебя Меди?

– Не переводи тему, – раздражённо произнесла Меди. – Ты считаешь, что у нас есть возможность реализовать твой план?

– Это не план. Скорее просто желание. – Я пожала плечами. – Однако теперь я собираюсь делать только то, что хочу. Ты со мной?

Я протянула ей руку и широко улыбнулась. Меди напряжённо вздохнула, но взяла мою руку в свою. Этого вполне достаточно для ответа.

Глава 9

Змея

Ситуация окончательно вышла из-под контроля – находиться с двумя трупами в коридоре не входило в мои планы. Ещё раз кинула взгляд на Адериду. Мне было жаль еë. Полагаю, пару минут назад она спасла мне жизнь. Причин этого поступка я не поняла. Ей столько лет не было до нас дела, так почему она решила измениться сейчас? Из-за нашего разговора? Думаю, я этого уже никогда не узнаю.

Вокруг меня всё ещё вились различные тонкие нити. Откуда они исходили и куда шли непонятно. Магия всё ещё оставалась для меня загадкой, но я точно могла как-то влиять на людей. Мой взгляд упал на Хану. Ей не терпелось выйти отсюда, и она нервно ходила по коридору туда-сюда. Пришлось заставить еë немного подождать, так как надо переварить случившееся. Если что-то пойдёт не так, то я скорее всего не смогу ничем помочь сестре. Моя магия была слишком слабой. Хана перестала ходить из угла в угол и решила рассмотреть свой гримуар. Я положила руку на грудь, но ничего не произошло.

– Как ты это сделала? – тихо спросила я.

– Сделала что? – не поняла она меня.

– Вытащила гримуар, – уточнила я.

Хана задумалась, а потом пожала плечами.

– Это само собой получилось, – ответила она.

Меня такой расклад не устроил. Я попыталась сосредоточиться, но снова ничего не вышло. Что я делаю не так? Может не все могут его вытащить?

– Это так странно, – отвлекла меня Хана.

– Что именно? – сразу насторожилась я.

– Здесь что-то появилось. – Она указала на страницы гримуара.

Я подошла к ней ближе и увидела на страницах линии и круги.

– Это похоже на то, что я сделала. Взяла энергию с одного места, – Хана указала на линию и провела пальцем по ней через круги, – и перевела в другую.

Действительно стоило бы обдумать все получше, но сейчас совсем не до того. Наши шансы даже с магией не так уж велики. Интересно Хана сможет повторить то, что сделала? Да и смогу ли я?

– Меди, посмотри! – снова окликнула меня Хана.

Она приложила руку к странице с каракулями, которая от этого засветилась. Около неё начали вспыхивать маленькие огоньки.

– Я не вливаю магию, но оно уже откликается! – с диким восторгом сказала она.

Мне в голову пришла идея. Я подошла ближе к ней и положила руку на еë. Искры сразу пропали. Значит, использовать страницы может только владелец гримуара? Как много непонятного. Я снова приложила руку к груди. Ничего не происходило.

– Может он тебе не нужен? – спросила Хана.

– Ты о чем? Если бы был не нужен, то я бы не пыталась его вытащить, – пробурчала я.

– Я о том, что не так уж нужен, – задумчиво высказалась Хана.

Теперь задумалась я. В чём-то она была права. Адерида и Хана вытащили его, когда собирались колдовать. Я сосредоточилась и попыталась призвать свою магию. Нити вокруг натянулись. Моя рука на груди нащупала что-то твёрдое. Через секунду гримуар уже оказался у меня в руках. Он был куда темнее, чем у Ханы, но размер и толщина совпадали. Я открыла его и заметила страницу с похожими кругами. Больше там ничего не было. Это то заклинание, которое я недавно использовала?

Скоро мне предстояло это выяснить. Одна из нитей затряслась – сюда кто-то шёл. Я напряжённо повернулась лицом к проходу. Хана заметила моё движение и тоже насторожилась. Услышав звуки в коридоре, сразу напряглась: каждый шаг надзирателя отдавался натяжением в пространстве.

– Чего?! – воскликнул он, когда увидел происходящее, но я не дала ему подумать лучше.

Как только положила руку на страницу гримуара нити застыли, а надзиратель замер. Узнала в нём Лорри. Он посмотрел на меня с диким ужасом в глазах. От неожиданности чуть не убрала руку со страницы. Магия поддалась настолько быстро и охотно, что это даже меня испугало.

– Вот это да, – восхищённо произнесла Хана.

– Так… Ладно. Я его остановила, – напряжённо сказала я больше самой себе, чем Хане.

– Ты можешь заставить его делать что-нибудь? – спросила она.

– Знать бы как. – Я Нервно хихикнула.

Лорри смотрел на меня, а я на него. Я ужасно боялась убрать руку с гримуара. Вдруг заклинание отменится. Что теперь делать то вообще?

– Попробуй его попросить. – Хана пожала плечами.

– Эм… Повернись, – неловко произнесла я.

Ожидаемо, ничего не произошло. Хана задумалась. Моё внимание вновь привлекли нити. Может надо что-то с ними сделать? Я попыталась перехватить гримуар так, чтобы освободить руку, но ничего не вышло.

– Хана, можешь попробовать потрогать нити? – попросила я.

– Какие нити? – огляделась она.

Я удивлённо на неë уставилась.

– Они здесь повсюду. Ты их не видишь?

Хана отрицательно покачала головой. Я вздохнула. Значит, придётся оторвать руку от страницы. Осторожно сместила еë к обложке. Лорри всё также продолжал смирно стоять. Я резко оторвала руку и приготовилась вернуть еë обратно, но ничего не случилось. Заклинание продолжало действовать. Интересно, сколько так я смогу его удерживать? Заметила, что у меня снова начинает болеть голова.

Нити на ощупь оказались мягкими и упругими. Заметила, что некоторые из них прикреплялись к Лорри. Осторожно провела по ним пальцами. Надзиратель никак не отреагировал. Я сжала их в кулак и чуть не упала от нахлынувших воспоминаний Лорри, потому что в голове пронёсся его день всего за пару секунд. Он встал, умылся, оделся, позавтракал с другими надзирателями, обход, отвёл одну из ведьм в ту комнату и… Крики, запах горелых тел, мольбы. Я резко отпустила нити. Хана помогла мне устоять на ногах. Голова начала пульсировать от боли. Нам надо что-то предпринять…

– Кажется, ты так долго не сможешь. – Хана кивнула в сторону Лорри.

До того, как я ответила, она приложила ладонь к своему гримуару, и надзиратель загорелся. Он так и не издал ни звука, а потом тело с тихим звуком упало на пол.

– Предлагаю изменения. Я атакую, а ты поддерживаешь. Давай просто всё здесь очистим, – серьёзно произнесла Хана.

После увиденного в воспоминаниях Лорри во мне исчезло всё чувство сострадания к надзирателям, хотя его и раньше было немного – пора им ответить за то, что они делали всё это время. Полагаю, с гримуарами и внезапностью у нас были шансы, но медлить нельзя. Я кивнула в ответ на слова Ханы.